Page 1

Елена Ковалевская «Клирик» Издательство «Эксмо» Серия «Ролевик» Цикл «Клирик» Книга в цикле 1 Тема на форуме «Создатели миров»

Аннотация Алене всегда нравились ролевые игры и историческая реконструкция. Однажды она решилась примерить тяжелые рыцарские доспехи, потеряла равновесие и… свалилась прямиком в параллельный мир. Как выяснилось – не случайно! Во всем виноват Арагорн – бог Игры. Он вздумал отомстить стервозной ролевичке Маше, но перепутал ее с тихой, хрупкой Аленой. Мир, в котором оказалась девушка, был наполнен древним колдовством. Местные боги вечно боролись за власть. И Алену, помимо ее воли, сделали боевым клириком. Ей пришлось овладеть заклинаниями, сражаться в тех самых злополучных доспехах, лечить гномов, воскрешать эльфов и воевать с нечистью. Алена готова на все, лишь бы вернуться домой, но она и не подозревает, что у Арагорна на нее далеко идущие планы!

Посвящается моим подругам


Еве Кориной, Наталье Бульбе и Екатерине Куимовой. С безмерной благодарностью ЛИР «Наследие Сибири». Пролог Пару лет назад - О несравненная, позвольте вашу ручку? – импозантный мужчина в белом длиннополом плаще, черных брюках в тонкую светлую полоску и лакированных туфлях, прижав белоснежную шляпу к груди, замер в поклоне. - А вы, сударь, нахал! – кокетливо заявила светловолосая женщина в струящихся шелковых одеждах, протягивая ему руку для поцелуя. – Я замужем, и вы многим рискуете, оказывая мне такие знаки внимания. - И очень многим, - услышал щеголь недовольный голос у себя за спиной. Стремительно развернувшись, он столкнулся взглядом с рыжеволосым гигантом в алом кафтане. Тот внимательно изучал наглеца. - Я же вам говорила! – хихикнула женщина, наслаждаясь ситуацией. Ей нравилось, когда мужчины начинали соперничать из-за нее. - Могущественный, - не растерялся щеголь и отвесил гиганту не менее галантный поклон. - Что тебе надо? – в тоне, которым были произнесены эти слова, сквозила плохо сдерживаемая ярость. Учтивое приветствие не подкупило хозяина. - В сущности, ничего, - легко ответил щеголь. – Я так, по-соседски, заглянул к вам на огонек. - Вот как? – скептически вздернул бровь гигант. – С каких это пор ты обзавелся собственным миром? - Миром? А зачем он мне? Я давно выше этих условностей… - Дорогой, - тут же вступила в разговор женщина, беря мужа под руку. Рядом с могучим супругом, она казалась еще миниатюрней и прекрасней. – Пусть наш гость сам скажет, зачем пожаловал. Нельзя набрасываться вот так, с порога. Мы же не грубияны какие-нибудь. - Ты - нет, дорогая, - гигант поцеловал руку жене и отстранил от себя, – а вот я – да, и вполне могу вышвырнуть его отсюда, если сию же секунду не объяснит, зачем пожаловал. На горизонте начало разгораться алое зарево, бог принялся стягивать подвластную ему мировую энергию.


Однако щеголь, словно не замечая грубость хозяина, улыбнулся и неторопливо заговорил. - Я давно не был в этой части Веера, а вчера совершенно случайно заглянул и увидел, что у вас творится. Вот и заскочил предупредить. - И что же у нас творится? – гигант сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что не верит наглецу. - У вас опять мир выходит из-под контроля. - Тебе-то до этого, какое дело? - Я могу вам помочь. - Сами справимся, не в первый раз. - Не думаю, не думаю, - щеголь отлетел в сторону и опустился в возникшее ниоткуда кресло. – Камирт 1 тоже так говорил, а теперь у него назревают некоторые проблемы… - А тебе какая выгода помогать нам? – недоверчиво прищурился гигант. - Да в сущности никакой. Но вам мир стабилизировать надо, а мне одного человечка проучить. Думал совместить приятное с полезным. Если человек обладающий Следом Создателя проведет Завершительный ритуал по окончанию цикла и закрепит печати, то вам больше не придется раз за разом приводить мир к повиновению. - Не жирно ли будет получить человека со Следом Создателя? – в голосе гиганта вновь зазвучала угроза. - Полно вам! – отмахнулся Арагорн. - Вы и так уже владеете всеми кристаллами в своем мире, поскольку опасаетесь, что кто-то провернет СВОЙ ритуал. Одним больше, одним меньше… Для вас же в сущности никакой разницы. А никто сторонний с нужными качествами сам по себе сюда не забредет. Так что без моей помощи - никуда. Казалось, самодовольству щеголя не было предела. - Я не отдам свой След, - угрюмо ответил гигант. - Не для того я гонял адептов, чтобы после разбрасываться им, как хламом. - Зато я отдам, - вступила в разговор женщина. – Мне не страшно его потратить и я готова рискнуть. Кристаллов у меня достаточно: одним больше, одним меньше... Какая, в сущности, разница. - Вот и договорились! – обрадовался щеголь. – Сегодня-завтра, я направлю к вам человечка, а вы примите его в теплые объятья. Скажите ему, что он должен сделать для вас. А потом, когда он все исполнит, отдадите его мне. По рукам? - По рукам! – и женщина решительно шагнула и протянула ладошку. - Несравненная! – щеголь запечатлел поцелуй на ее запястье, чем вызвалочередную вспышку гнева у гиганта, и истаял в воздухе, рассыпавшись серебристыми искрами.                                                             1

Камирт - светлый бог из мира Лича.


В туманной мгле эти серебристые искры вновь собрались в импозантного мужчину. Потом черты его лица расплылись, и вот он уже предстал в виде потрепанного жизнью бродяги, чей облик выбрал для себя, с отросшими до плеч темно-русыми, волнистыми волосами и легкой небритостью на щеках. Вместо элегантного костюма на нем оказались темные пропыленные дорожные одежды, длинный развевающийся плащ и видавшие виды разношенные сапоги. - Я все сделал! – прокричал он в туман. Резкий порыв ветра разорвал белесую плену, обнажив бескрайнюю равнину и усыпанный звездами небосвод над ней. - Мы видели, - раздался равнодушный голос; казалось, он шел со всех сторон. Перед мужчиной появились двое. – Это только один мир. А остальные? Мужчина с досадой поджал губы и опустил голову. – Ты успеешь? Его голова опустилась еще ниже. – Учти: не будет Веера – не будет тебя. И равнину вновь окутал плотный туман. *** – Сами вырвались, а другим хода не даете?! – зло вопрошал пространство мужчина, решительно шагая в белесой мгле. Его серые глаза полыхали яростью. – Ну ничего! Я вам покажу!.. Еще посмотрим, за кем будет эта партия! Еще сыграем! *** Туман заклубился, а потом, повинуясь властному приказу, неохотно расступился и вновь обнажил бескрайнюю равнину. Посреди нее стояли те же двое. - Ты веришь ему, Смотрящий? Собеседник к которому обращались скептически вскинул бровь. - Не в его положении пытаться нас обмануть. Хотя… - на мгновение он задумался. – Не знаю, Корректор. Не знаю… - И я тебе говорю об этом же. Этот может! В этом же его сущность, - покачал головой тот. - Тогда я призову Наблюдателя. И ты сам еще раз попросишь его. На равнину опустилась оглушительная тишина, которая уже в следующий миг сменилась едва слышным тревожным шепотом тысячи голосов. На горизонте показалась сверкающая искра, которая невероятно быстро оказалась перед двумя. Непонятный шепот тут же стих, словно его никогда и не было, а рядом с двумя фигурами из искры, пылающей светом многих солнц, появилась третья. - Звали?


- Да, Наблюдатель, - кивнул Корректор. - Мне кажется, наш провинившийся хочет устроить свою игру, наперекор всем правилам и вынесенному приговору. Я хочу, чтобы ты не только проконтролировал выполнение поставленных ему условий, но и разобрался в происходящем до конца. Сдается мне, здесь не все так просто, как кажется с первого взгляда. - Насколько мне следует?.. - Сильно не вмешивайся, но и не спускай глаз, - поняв что хотел сказать тот, уточнил Смотрящий. - Не спущу, - охотно отозвался Наблюдатель. - Уж не знаю, как вам, а мне, прежде всего, интересно. Очень любопытно узнать не только чем дело завершиться, но и как все будет происходить. Поэтому я глаз не отведу, следить стану пристально… – Главное – разберись в происходящем, – с нажимом повторил Корректор. Тот лишь кивнул в ответ, потом поправил кургузую кепку и, прикурив папиросу от пальца, пошел прочь. Глава 1 Мать-перемать! Говорила я парням: «Не надевайте на меня шлем! В нем ничего не видно! Запнусь, упаду!». Нет, уговорили, напялили. А я, дура, согласилась. Вот и рухнула. А тот после падения съехал, весь обзор закрыл, ничего не вижу! Вот из принципа буду лежать и ждать, пока они меня не поднимут!.. Ничего, зато опыт получила. Обычно ведь как: тут ремень срочно надо подтянуть, там пластины не докрашены, то у того рубаха не дошита... Теперь хоть буду знать: каково это - в броне ходить. Пока в мастерской старших ребят не было, я попросила Кирилла с Лехой доспехи примерить. Захотела узнать, как в них буду себя чувствовать. Но парни немного не рассчитали их веса, и в итоге я упала. Интересно, а чего они меня не поднимают? Я что, так и буду лежать? И вообще, где они? Почему тихо? Все началось с моего увлечения фэнтези. Потом, когда этап восхищения дамочками в бронетрусах и бронелифчиках прошел, я стала понимать, что от ударов мечом фиговый лист, хоть и железный, вряд ли защитит. И постепенно перешла на другую, более качественную литературу, где, как я называю, «реал рулит». В таких книгах лихой герой на белом коне не машет оглоблей и выходит, что махнул - улица, отмахнул – переулочек. А стала предпочитать вещи, где боевые сцены прописаны более продуманно. Там, где не переводят пятьдесят пятую старушку через дорогу и спасают очередную принцессу только потому, что герою вдруг захотелось это сделать.


Вот так я заинтересовалась исторической реконструкцией, а потом и вовсе оказалась в рядах реконструкторов. Самого начала было понятно, что мне никто не позволит наравне с парнями мечом помахать, в броне побегать, в боях поучаствовать. Однако заниматься одними дамскими делами - историческим танцем и тому подобным, тоже не не совсем хотелось. У нас девушки наравне с парнями помогали изготавливать доспехи. Конечно не кузнечное дело нам доверяли, но если что на станке обточить или накернить - работы хватало. За этот год я распрощалась с маникюром, забыла, что такое каблуки и короткие юбки, но была счастлива и довольна по уши! Я занималась любимым делом! Узнала подробности об оружии, кузнечном деле. выкройки и шитья по образцам со старинных картин. В общем, успела много чего. И сегодня - о счастливый день - я наконец-то получила шанс примерить то, над чем трудилась столько времени. Вот и примерила! Лежу себе, жду... Долой лирику, хватит валяться на полу, а то простужусь еще ненароком. Вот откуда-то сквознячком потянуло. И вообще, почему так темно? У меня что, сотрясение? Или эти шутники еще и свет выключили?! Нет, ну не садисты же они совсем?! Так ладно буду вставать. Ох! Интересно сколько же они на меня напялили?.. Сейчас прикинем: кольчужка восемь кг – это точно, бехтерец 2 - ну... Пусть будет шесть или восемь; я ж маленькая, значит, и он маленький. Шлем, зараза, килограмма три-четыре, наручи, поножи... Н-да!.. Чует мое сердце - самой не встать. Я представила себя эдаким рыцарем в средневековой Европе, который, падая с коня, зачастую самостоятельно встать уже не мог. Перспективка! Так! Все, встаю. Шлем бы снять, так у меня руки до головы не поднимутся, тяжело... Ну, все равно. Ух ты, а в положении лежа руки до лица дотягиваются и вес доспеха почти не ощущается. Кое-как стянула шлем; вокруг по-прежнему темно. Нет, ну сволочи! Все-таки свет выключили. Ну я им устрою! Попробовать встать? Мое воображение уже вовсю рисовало, как, слегка качнувшись, переворачиваюсь на бок, а дальше встаю на карачки и с трудом выпрямляюсь. Переворачиваюсь и… Не поняла?!! Я не должна была с такой легкостью и быстротой оттолкнуться от пола и сразу оказаться на ногах! А здесь - раз! - и уже вертикальное положение! У меня нет такой силы!!! Я первый раз в доспехе!!! Я же помню, как мне тяжело было, как все мышцы на спине едва не матом заголосили. А тут?! Наверное, с нервов подскочила, как мячик. Стресс что ли так сказывается. Теперь самое главное добраться до двери, а там свет, парни, вахтерша. Ну, я им устрою!..                                                             2

Бехтерец (бахтерец) - татар. - доспех из стальных, желез. или медных пластинок, соединенных кольцами в несколько рядов, с железной сеткой внизу.


Запнулась обо что-то в темноте. Судя по звуку откатившегося предмета - тот самый злополучный шлем, из-за которого я грохнулась на пол. Интересно, а чего это у нас в мастерской так темно? Подумаешь - полуподвальное помещение, все равно окна-то под потолком есть. В моем сознании ни как не хотели укладываться разные вещи и мысли как тараканы разбегались во все стороны. Сделала еще пару шагов на ощупь, по направлению к вожделенной двери, во всяком случае, я предполагала, что именно в том направлении она находится… Где-то здесь еще должна была стоять наковальня... Эть. Вот я ее и нашла. Я легонько стукнулась об нее ногой. Еще десяток шагов и я дойду до двери. Зная, что и где расположено, я безбоязненно сделала широкий шаг, потом другой и... - Мать моя женщина, роди меня обратно!!! - выдала во весь голос. Безусловно, я девушка спокойная, корректная, литературу знаю, но если вот так, в кромешной темноте садануться обо что-то металлическое, да еще так больно. Тут никаких нормальных и вежливых слов не хватит. Чего же они тут понаставили?! Вытянув руки, стала ощупывать, что находится передо мной. Металлическое, вытянутое, плоское, похоже, вот ЭТО наковальня. Ну Киря, ну Леха!!! Шушите?! Так вы у меня дошутились! Вот заложу в следующий раз грубый шов на рубахе, походите у меня с мозолями на боках. Теперь, будучи уверенная, что наковальня осталась позади, я вновь сделала несколько широких шагов и уперлась во что-то деревянное. А это еще что?! Мантелет 3 что ли? У нас пара осталась с прошлого турнира. Стоят, только место занимают. Так, мне этих приключений с блужданием в темноте хватит уже по горло. Надоело! Сколько можно?! У меня сейчас легкая истерика начнется. Понимаю, пошутили, но хватит уже!!! Стала ощупывать, что передо мной, однако не поняла. Походило на дверь, но таких дверей у нас в мастерской не было. Я, что есть силы, принялась колотить по ней - все равно на грохот кто-нибудь да придет. Через какое-то время с той стороны послышались шаги, раздался лязг, и меня ослепил свет. Невольно заслонившись рукой, я пыталась проморгаться. После полной темноты он показался чересчур ярким. Уже было открыла рот, чтобы выдать все, что думаю о таких приколах, как слова застряли в горле. Передо мной стояли трое крепышей с факелами, будто сошедшие с экрана фильма «Властелин колец». Я

                                                            3  Мантелет ‐ щит больших размеров, употреблявшиеся до появления нарезного оружия при осадах, для прикрытия  работающих в головах сап при ведении ближних подступов. Перекатывая его перед собой, саперы постепенно отрывали  подступы и продвигались к крепости.  


ошарашено уставилась на них, а весьма похожие на гномов товарищи, в свою очередь удивленно воззрились на меня. - Растудыть твою секиру! - наконец пророкотал один из них. - Баба в железе и в кузне! Как бы Форену, после возращения, вновь не пришлось наковальню менять! - Девка, ты что здесь делаешь? – строго спросил меня другой - самый кряжистый, с рыжиной в бороде. А у меня отнялся язык. Я продолжала смотреть на крепышей: ребята были ниже меня ростом, где-то по подбородок. А я и сама невысокая - метр шестьдесят. Или… больше??? Они были одеты в кожаные куртки, по форме больше напоминавшие камзол, длинной по бедро, в штанах, ни ногах крепкие разношенные сапоги, припорошенные чем-то серым. На поясах клинья, кирки, молотки, у кряжистого даже клевец 4 . - Чего молчишь? – вновь спросил меня кряжистый. - Язык проглотила? Я лишь нервно сглотнула, поскольку на большее оказалась не способна. - Слышь, Норри, это она от твоей красоты обалдела! - захохотал третий, черноволосый такой, с бородой заплетенной в три косицы. - Поговори у меня еще, - одернул его кряжистый, аккуратно огладив свою растительность на лице и, обратившись ко мне, добавил: - Ты у нас, красавица, пока в отдельной камере посидишь, мозги на место вправишь. А то похоже они у тебя совсем в кучу сбились. Заодно убедительный ответ найдешь, как тут оказалась. А то знаем таких, были уже случаи. Сначала на кружку пива напроситесь, а потом у нас слитки десятками пропадают, а после вы - человеки - вовсе войной идете. Посидишь, подумаешь, а мы к советнику сходим, спросим, чего с тобой делать. Ты только клевец сдай, да пернач 5 с пояса тоже сними. Вот бабы пошли, не хуже всякого мужика железо таскаете. И меч тоже давай, а то ишь, нацепляла! Находясь в полной прострации, я с трудом вынула клевец из петли и сняла пернач... А вот с мечом что делать? Так и не разобравшись, что к чему, расстегнула пряжку на поясе, и протянула оружие кряжистому. - А шлем можешь с собой забрать, нечего нам тут всякими человеческими недоделками сорить, - бросил мне черноволосый. Опустив взгляд, я увидела около выхода тот самый злополучный шлем. Безропотно нагнувшись, подхватила его и подняла глаза на... На этих кренделей, которые так похожи на гномов. Ну не бывает гномов в мире, нету!!! Их дедушка Толкиен выдумал!!!                                                             4

Клевец – топор с треугольным загнутым книзу клювообразным лезвием, отдаленно напоминающим кирку с ребристой поверхностью, с обратной стороны имеет молотообразное утолщение обуха, снабжается длинной рукоятью. Нанесенные клевцом раны практически не заживают, но им очень сложно отразить удар. Вес 1- 1,5 кг. На сленге называется «киркой» или «тяпкой». 5 Перна́ч - холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Представляет собой разновидность булавы, к головке которой приварено несколько (до двух десятков) металлических пластин (перьев).


- Пошли, - качнул головой насмешник и, подняв факел повыше, двинулся вперед. Заговоривший первым, дернул меня за руку, вытаскивая из кузни. Потом подтолкнул в спину, придавая ускорение, чтобы я пошла за чернявым. Меня повели куда-то по прорубленным в скале тоннелям, которые петляли, то расходясь, то расходясь в разные стороны. Мои сопровождающие, только по ведомым им приметам, выбирали тот или иной, и топали дальше. В голове у меня была каша и полная неразбериха. Мозг отказывался верить в происходящее, выдавая только одну связную мысль: «Такого не может быть!!!» Меж тем провожатые переговаривались между собой: - Норри, а чего мы с ней не поступим как обычно? Зачем в отдельную камеру вести? Давай передадим стражам, а те сразу ее - в каземат? А то возиться еще. - Так надо, - гулко отвечал кряжистый. - Советник особое распоряжение дал, что тех, кто непохож на простого грабителя - держать отдельно. А вдруг она из благородных верхушников? Знаешь, какой вой поднимут, если мы их бабу ко всем посадим? Этим лишний повод дадим. А нам ни к чему. Может она чья-то дочка или любимая жена? - С такой-то рожей и любимая жена?! - фыркнул первый; он нес мое оружие, загадочным образом оказавшееся на поясе, ведь до падения его не было. Да и пернач у нас есть только у Костика, но его я не трогала – он никому не прощал, когда оружие для баловства брали. - Ну, мало ли у кого какие вкусы, - возразил тому Норри. - Может ее мужа вовсе и не спрашивали, хочет ли он себе такую жену. Они раскатисто захохотали. Поплутав еще немного, мы подошли к металлической решетке, которая отгораживала от тонеля вход в небольшую пещерку. Чернявый поковырялся в стене слева - решетка поползла вверх. Я стояла и растерянно смотрела, как она скрывается в толще камня. Тогда кто-то из гномов толкнул меня в спину, и я влетела в камеру. Решетка с тихим шуршанием быстро опустилась вниз. Крутанувшись на месте, я еще успела увидеть, как чернявый крепыш воткнул факел в держатель на противоположной стене коридора, а затем преспокойно ушел. Лишь немного придя в себя, я стала оглядывать пещерку, в которую меня посадили. В ней ничего не было: просто каменная полость три на четыре шага, отгороженная решеткой, с маленьким отверстием в полу, плотно прикрытым крышкой - видимо для естественных надобностей. И все - ни сесть не на что, ни лечь. Делать было нечего, на деревянных ногах я подошла к противоположной стене и аккуратно опустилась на пол. Хотела было подтянуть колени к подбородку, но мне помешала пластинчатая юбка... Стоп, какая юбка?! Что вообще происходит?! Нужно срочно во всем разобраться, иначе я сойду с ума.


Начнем: я упала на спину в мастерской, так? Так. Тогда почему я здесь?! И что это за типы похожие на гномов из «Властелина колец»??? И почему на мне юбка, как у бригантины, и вообще сама бригантина 6 ?! Я ж бехтерец примеряла. Откуда на поясе оказались: клевец, пернач, меч, поясная сумка, засапожный нож, на предмет которого меня даже и не обыскали? Почему с легкостью продолжаю ходить в доспехах, если раньше чувствовала себя придавленной к полу? Вопросов куча, а ответов ни одного. Вернее есть один, но мне в него не хотелось верить. Попаданцев не бывает, это не правда. Тогда где я и что происходит??? И как-то странно эти типы говорили, смеялись надо мной. Неужели я такая страшная? Обычно вроде наоборот все восхищались моими большими глазами, и длинными волосами... Я принялась ощупывать лицо. Мама родная! Что у меня с носом? Он что, сломан?! Когда? А щека?! Откуда шрам? Так спокойствие, только спокойствие... Еще раз. Нос сломан, на щеке шрам, но зубы во рту все, глаза два и оба видят. Я провела рукой по голове. Мои волосы!!! Это то, что я четыре года упорно отращивала?! Вот эти вот три пердинки, обстриженные под горшок?! Так Алена, дышим ровно, спокойно. Чтобы не спятить, нужно воспринимать мир отстраненно, как будто все происходит не со мной. Еще раз удостоверившись в отсутствии косы, принялась изучать, что на мне было. В доспехах я разбиралась по роду увлечения, поэтому без труда определила пластинчатую бригантину с юбкой до середины бедра. Створчатые наручи 7 , наплечники, кольчужка чуть локоть закрывает и выступает из-под юбки где-то на ладонь. На ногах наголенники 8 и на коленях щитки 9 , добротные невысокие сапоги, хотя до этого я была в кроссовках. Узкие штаны, стегач 10 , под ним – рубаха, на голове – тот самый шлем, единственный оставшийся в неизменном виде. Все, осмотр закончен. Круто! Зашибись! Здравствуй белая палата, желтый дом! Хотя в моем случае серые стены и каменный пол. Приехали. Допустим, что я попаданец... Знаю, что так не бывает, но на секунду допустим. Что мы имеем: я, но не я, другая. Тело не мое. Бицепс в обхвате точно не мой, сила не моя, такого у меня отродясь не было. В каком-то озарении я поднялась с пола и, прислонившись спиной к стенке, отмерила свой рост, кое-как процарапав полоску ножом. Потом, прикинув величину пяди, я принялась измерять расстояние от пола до черты. Полученное повергло в шок.                                                             6

Бригантина – доспех из пластин около 30-40 штук, вшитых в карманы матерчатой куртки стык встык, или из мелких пластин, наклёпанных под суконную основу, в которой пластины располагаются с нахлёстом. Вес около 10 кг. Бригантина закрывает корпус и достигает до бедра. Одевается сверху на кольчугу. К ней добавляются латные элементы в виде наручей и поножей. 7 На́ручи — часть доспехов, защищающая руки от локтя до кисти. 8 Наголееник – понож, защита голени. 9 Щиток – металлический наколенник. 10 Поддоспешник - стегач - стеганная льном, шерстью или конским волосом куртка, одеваемая под доспех.


Выходило, что я стала ростом около метра восьмидесяти. Мама дорогая! Вот это Дюймовочка! Перемерила еще раз. Точно метр восемьдесят, плюс минус пара сантиметров. Вот тебе и примерила доспехи... Факт остается фактом: или я сейчас в белой палате, а мне все это только кажется; или в беспамятстве лежу на полу в мастерской, и мне опять-таки все это кажется; или на самом деле «попала по-полной»! Сидя на полу, битый час успокаивала себя тем, что все могло быть и хуже. Хотя как именно, не представляла. Дома было все понятно: есть дела, есть заботы, знаю все что необходимо. А здесь?.. Там я поиграла в реконструкцию и пошла к маме чай с плюшками пить. А тут?.. Сижу в какой-то камере, не пойми где, и неизвестный советник будет решать мою судьбу. Бред! А если это средневековье? Тогда меня ждет сплошная антисанитария и вполне возможно костер, с исполнением роли Жанны д’Арк на нем. Хотя какое средневековье с гномами-то. Конечно, если те кренделя, что вели меня сюда и есть гномы, а не, скажем, эльфы... Я уже любое сумасшествие допускаю. И тело теперь не мое родное, а как у какой-то накаченной тяжелоатлетки. С другой стороны, может, мне дико повезло, чтоя в такое тело угодила. А то действительно, будь в своем натуральном виде, замучилась бы от всяких придурков отмахиваться. А так глянули на такую красоту, силу, рост и засохли по-тихому. И не надо будет мучиться с выбором мужа и защитника, я сама теперь себе защитник... Хотя какой защитник?! Сижу вон, черт знает где, и мозги набекрень сворачиваю, словно Чернышевский с вопросом «что делать»?! *** …Бегу по поляне, рядом со мной Костик, другие мальчишки и девчонки, многих из них я не знаю. Все ряженные, в кое-как сделанных доспехах, на ком-то гоблинская кольчужка, у кого-то плащ из занавески дребеденью разрисован, а у кого-то и нормальное обмундирование, практически для бугуртов 11 . Вдруг мимо лица пролетела дубина. - Ты что творишь придурок?! - ору я, но не останавливаюсь... *** Прячусь за деревом. Сзади трещат кусты. Наверное, Антоха ломится как слон, вернее Антониэльдин. Ну и имечко-то себе взял!                                                             11

Бугурт (историческая реконструкция) – это массовое сражение. Как правило, проводится на открытой местности между двумя противниками. Рыцари в полном боевом комплекте сходятся толпа на толпу и бьются до тех пор, пока все члены одной команды не окажутся лежащими на земле. Подниматься, если тебя уже один раз свалили, нельзя. Бой ведется в полную силу, поэтому доспех должен быть аутентичен, то есть способным защитить своего обладателя в сражении.


Жду когда отряд эльфов из пяти ролевиков, промарширует по тропинке мимо меня, а потом можно будет крадучись пересечь главный тракт, то есть вот эту узкую тропочку в лесу... *** Стою, разговариваю с каким-то мужиком, лицом похожим на актера, который играл Арагорна во «Властелине Колец». Он что-то говорит и улыбается, слов не разобрать, но чую, это меня дико бесит. А он все говорит, говорит, и его улыбочка все больше раздражает... Со злостью бросаю в него шлем, что держала в руках. Да со всей дури так, что, ловя его, тот едва не завалился на спину. Но нет, устоял, выпрямился и обратно мне шлемак протягивает. - Марья, ты больше нужными вещами не швыряйся. Пригодится еще. - Да пошел ты! - ору на него... *** Я дернулась и проснулась. Оказывается, сидя задремала. Приснится же такое! Потерла лицо, стряхивая сонную одурь. Ничего не изменилось: я до сих пор находилась в пещерке-камере, лицо не мое, тело тоже. Хотелось пить, но воды не было, а звать тех «товарищей» не стала. Не хотела их видеть. Не желала еще раз получить доказательства, что все это происходит на самом деле. Усевшись поудобнее, стала размышлять о сне. Да, сумбур еще тот! Сама никогда не была на ролевках, но по рассказам очевидцев они происходят именно так. Наверное, это от пережитого, раз во сне в мужика похожего на Арагорна шлемом швырялась. Кстати именно этим шлемом. А еще во сне видела себя Марией Архиповой... Вообще-то не любила я ее - уж больно она зазнавалась, гордилась своей красотой и требовала, чтоб ее все только по ролевому имени звали, а потом и вовсе к ролевикам ушла. Мы - поклонники старины, в свое время от них отпочковались. Как мне рассказывали: где-то года три назад наш старший поднял клич, что платить за мастерскую накладно, значит, надо деньги на увлечении зарабатывать, то есть устраивать показательные бои и турниры. Поскольку в умах у большинства людей турнир прочно ассоциируется с рыцарями и крестоносцами, поэтому следовало представлять именно их. В итоге мастерская плавно съехала с рельсов фэнтези на путь тевтонцев, тамплиеров и русичей 13-го века. В то время я даже не подозревала о мастерской, была зрителем и смотрела на все действо со стороны. И только год назад пришла в нее. Видимо от пережитого стресса всякая гадость в голову полезла. Все в кучу смешалось: и актер из кинофильма, и наши реконструкторы, и ролевики.


Не знаю, сколько я так просидела, но очнулась лишь когда факел, противно зашипев, потух, обрушив на меня кромешную тьму. Чтобы было не так страшно, закрыла глаза, словно бы не в потемках сидела, а просто зажмурилась. Слух сразу сильно обострился, и я стала различать, как где-то мерно капает вода, как посвистывает воздух в тоннелях. От этих звуков стало еще страшнее и неприятнее. Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Приоткрыв один глаз, увидела, как отдаленный свет заскользил по стенам, от чего показалось, даже дышать стало легче. Наконец из-за поворота появился... Чего уж дальше упираться в своем неверии... Появился гном. Тот самый, черноволосый с бородой в три косицы. При первой встрече будучи в шоке я запомнила лишь смутный образ, а теперь принялась внимательно разглядывать его. Лицо у него, надо сказать, оказалось примечательным… Для меня примечательным. Первое, что обращало внимание, конечно же, усы и борода - ухоженные, перетекающие одно в другое, и заботливо заплетенные. Волосы на голове тоже черные, завязанные в недлинный хвост. Потом нос, немного картошкой, но все-таки мощный, выдающийся вперед и, неожиданно для такой черноты волос, темно-серые глаза. Черты по отдельности вроде человеческие, но их пропорции... Короче, типичные гномьи, если бы гномы существовали. Мое сознание последний раз трепыхнулось от этой мысли, и заткнулось, погребенное фактами. - Налюбовалась? - ехидно польюопытствовал он. Я смущенно опустила глаза. А гном серьезно спросил: - У тебя молчаливый день закончился или еще нет? – ничего не поняв, на всякий случай пожала плечами, мол, не знаю; а тот сердито буркнул: Беда с вами, человеками, вечно под землей время определять не умеете. Сейчас уже закат четвертого дня на неделе, или, как вы его еще называете - четверг. Ну так что, закончился или тебе еще до завтрашнего утра полагается молчать? На всякий случай я согласно закивала головой обрадовавшись, что хоть до завтрашнего дня меня трогать не будут. - А пить-то тебе и есть можно? Или у вас во время молчания поститься надо? продолжал расспросы тот. Сначала закивала с согласием, а потом замотала головой. - То есть пить и есть можно? - уточнил гном. Я вновь утвердительно кивнула. Ладно, сейчас принесу, - махнул он рукой и, развернувшись, пошел обратно, бормоча негромко, хотя это «негромко» эхом прокатилось по тоннелю. - Сваливаются тут всякие на наши головы, а ты бегай, выясняй! Сразу не могла знак и плащ с орденскими нашивками показать?! Клиричка 12 она, видите ли, молчаливый день у нее. А ты за нее догадывайся...                                                             12

Клирики – это мастера божественной магии. Божественная магия особенно хороша при заживлении ран или лечении болезней. Даже неопытный клирик может возвращать людей к жизни, когда те уже на волоске от смерти, а


Гном ушел, унеся с собой факел, коридор вновь погрузился в темноту. Но теперь мне было не так жутко, поскольку я знала - он вернется. И действительно, гном вернулся где-то минут через пять и не один, а с помощником. Тот был помельче, худее что ли, если такое можно применить к почти квадратным ребятам. И борода у него была жидкая и куцая, такая, как если бы наши семнадцатилетние мальчишки из мастерской взялись себе их отращивать. Из чего я сделала вывод, что он совсем молодой. Паренек-гном нес в руках миску и кружку, зажав подмышкой одеяло. Старший поменял факел на новый, а потом, забрав у паренька кружку, просунул ее через прутья решетки. Я подлетела и, взяв кружку у него из рук, стала жадно пить. Жажда мучила зверски. Едва утерла губы, как мне также сквозь решетку была протянута миска, в которой оказалась какая-то рассыпчатая каша и мясо небольшими кусочками. Учуяв запах съестного, желудок выдал такую громкую руладу, что даже неловко стало. Следом мне протянули ложку, и я, кивнув, принялась за еду. А старший гном тем временем протиснул между прутьями одеяло. - Завтра, когда тебя к советнику приведут, - сказал он важно, но раздраженно, - все ему расскажи, кто ты и откуда, от какого храма работаешь. Я понимаю, что ты клиричка, но порядок должен быть. Между прочим, мы так и не выяснили, как ты в закрытую снаружи старую кузню попала. Вот заодно и пояснишь. Тебе еще повезло, что мы мимо шли, стук услышали, а то так бы и сидела, пока без питья не пропала. Это ж надо додуматься - в старые коридоры соваться, куда ни один нормальный гном чаще, чем раз в месяц не ходит?! Странные вы человеки, я бы даже сказал, больные на головы. Мне казалось, что я никогда не была такой голодной, а еда - такой вкусной. Пока черноволосый разглагольствовал, я быстро расправилась с кашей и протянула миску обратно. - За хорошее к тебе отношение ты Норри должна поблагодарить, поняла? продолжил он. - Когда завтра к советнику поведем, не забудь об этом. Ты, считай, под счастливой звездой родилась, раз мы тебя нашли. Встреть тебя первыми стражей верхнего или внутреннего круга, церемониться б никто не стал, махом в допросную отвели, и плевать бы было, молчальник или нет. Это у нашего мастера сердце доброе, памятливое. Поэтому поблагодари как следует, с уважением. Со всем старанием и от души. Я кивнула, тем самым задобрив черноволосого. - Это хорошо, что поняла, - чуть мягче добавил он. - Сейчас спать ложись, а мы пойдем. Факел оставлять не будем, нечего лишний раз потолки коптить.                                                                                                                                                                                                                       опытный клирик и того больше: он может возвращать людей прямо с того света. Как проводники божественной энергии клирики могут изгонять живых мертвецов или уничтожать их. На поле боя просто незаменимы.


Я тяжело вздохнула, и, выдернув из решетки тонкое одеяло, ушла к облюбованной стене. Старший гном передал посуду помощнику, вытащил из держателя факел, и, направив паренька вперед, двинулся следом. Едва они скрылись за поворотом, пещера вновь погрузилась во тьму. Что ж, делать нечего. Придется укладываться. Поскольку в стегаче было не холодно, я свернула одеяло в валик, положила его под голову, и, вытянувшись на полу, попыталась удобнее устроиться. Металлические части доспеха приглушенно лязгнули, когда стала укладываться. Да уж! Никогда не думала, что буду спать вот так: то есть в казематах у гномов, не снимая при этом брони. Странно, но особых неудобств это телу не доставляло, видимо оно было привычное. В голову тут же полезли разные мысли, одна за другой стали прокручиваться события сегодняшнего дня. Неожиданно накатила паника, и я, стараясь подавить ее, стала глубоко и размеренно дышать. Нужно было отрешиться от всего, успокоиться, расслабиться, иначе ни к чему хорошему это не приведет. Вдохвыдох, вдох-выдох, мерно, отрешенно... Страх отступил, сменившись чувством расслабленности и одновременным ощущением, что я стала похожа на сжатую пружину, готовую в любой момент среагировать на атаку или нападение, и это не является для меня странным. Постепенно возникла уверенность, что ничего особого не произошло, все в порядке, так и должно быть. *** Свет. Тень. Мне куда-то надо. Кого-то зову... Удар на щит. Подсечка. Замах, поворот, добила... Новый отскок. Натужное: «Хе-ек!» - клевцом... – Смерть воссоединится с тобой, призывая… Омерзение. Торжество. Вновь: разворот - замах - доворот - зацеп... *** Проснувшись рывком, явно по привычке кинула руку на рукоять, однако оружия не было. Броском вскинула себя на ноги, приняла защитную стойку... И только потом осознала что сделала. Вот это рефлексы! Нет, это точно не мое поведение. Вновь опустившись на пол, нащупала одеяло, легла и начала анализировать случившееся. Выходит, что став такой, я в довесок получила нечто - пока назову способностями - о которых пока ничего не ведаю, но в бессознательном состоянии они проявляют себя. Интересно, какие еще открытия меня ждут? Попыталась прислушаться к себе; вроде ничего не обычного, все как всегда. Хотя нет. Не совсем. Что-то просилось изнутри. Вертелось на языке. Набрав полную грудь воздуха, неожиданно для себя прошептала: – Пусть свет непрестанный светит.


И от этих слов на меня нахлынули радость, уверенность, внутренняя сила, спокойствие... Это невозможно описать, но... Попробовала еще порыться в голове, в попытке понять, что же именно я такое сказала, но сознание упорно молчало. Ладно, и на том спасибо. Теперь хоть знать буду, что если припрет сказать что-нибудь этакое, то сильно удивляться не стоит. Я резко дернулась, услышав отдаленный звук, но тут же успокоилась, узнав шаги черноволосого. Та-ак, день открытий еще не закончился... Однако размышлять времени уже не было, оказывается, наступило утро и за мной пришли, чтобы отвести к загадочному советнику. Эх! А я ведь так и не знаю, что должна ему говорить. Я вообще ничего не знаю! Показался гном, неся в одной руке факел, а в другой какой-то сверток. - Не спишь? - бросил он, устанавливая факел в держатель. - Хорошо. Сейчас сюда придут Норри с Дарином. Мы решетку поднимем, не вздумай шалить. Вчера, когда мы были растеряны, ты еще могла что-то сделать, но сейчас свой шанс упустила. Ясно? - Он меня что, запугивает?! Но я кивнула. - Молодец. Это тебе все к тому говорю, чтоб чего лишнего не сделала. Поняла? - Я вновь кивнула, хотя от этих слов мне стало неуютно. А гном просунув сверток через решетку, бросил его на пол. Плащ надень, чтоб все чин по чину было. Я не Норри - это он, как мастер, за тебя поручился, а по мне еще пару стражников для надежности привести следовало бы. - Глупостей не будет, - произнесла я слегка севшим голосом. Ох ты ж! А голосок-то у меня под-стать телу: низковатый, с хрипотцой и явно ощутимым металлическим придыхом. - Заговорила? - вскинул бровь черноволосый. - Вот и славно. Значит, Норри поблагодарить сможешь. - Поблагодарю, - сухо бросила я. Не люблю, когда на меня давят; дома такого обращения терпеть не могла, а в этом теле похоже и подавно. Гном, не обращая внимания на мои слова, куда-то отошел, и тут же вернулся, неся в руках цепи, к концам некоторых были приклепаны полукольца. Кандалы? На меня что ли?!.. Ну знаете ли! А он положил их у противоположной стены и вновь утопал. Вид оков меня не обрадовал, а если точнее сказать - привел в подавленное состояние. Не желая смотреть на цепи, я подошла к брошенному гномом свертку и, подняв, развернула его. Это оказался плащ серого немаркого цвета с вышитым на левой стороне стилизованным мечом, заключенным в круг. Символ всколыхнул во мне что-то знакомое. Попыталась ухватиться за образ, но он, мелькнув, растворился. Похоже, мне предстояло очень многое узнать. Только вот лучше бы эти знания приходили побыстрее, а то чует мое сердце: в жестком мире клинка без них не выжить. Размажут в первой же серьезной передряге, как масло по хлебу.


Черноволосый вернулся, с трудом волоча за собой наковальню. Так они что, еще и наглухо меня заковывать собрались?! Не позволю! Ожесточенно стиснув челюсти, чтобы не сказать чего лишнего, я принялась возиться с плащом. Послышались голоса, к камере подошел кто-то еще. Подняв взгляд, я увидела гномов, что привели меня сюда: Норри и Дарина. Оба были одеты в добротные, можно даже сказать, парадные куртки или как окрестила про себя, камзолы, из-под расшитых воротников которых, выглядывали стоячие вороты рубах. На поясах украшенных металлическими пряжками искусной чеканки, висели небольшие молоты, тоже покрытые орнаментом. У Норри он был больше и узор на нем богаче; видимо, молот здесь является символом статуса или знатности. С трудом справившись с хитрой застежкой плаща, я подошла к решетке. - Мастер Норри, - обратилась к старшему, - благодарю вас за снисходительное отношение, но заковывать себя в кандалы не дам. Могу пообещать не причинять вреда ни одному гному, если только он не будет причинять вреда мне, - и неожиданно добавила. - Даю обет, кой преступить не в силах. На что тот крякнул, огладил бороду, но, покачав головой, сказал: - Нерушимыми клятвами разбрасываешься девочка. По правилам тебя еще вчера следовало бы заковать, но мы пожалели, слишком потерянной выглядела. К тому же сразу выяснилось, что ты клиричка, а я, в отличие от некоторых, добро помню, - он бросил косой взгляд на стоящего рядом товарища. - Теперь извини, порядок есть порядок. Хочешь, не хочешь - руки подставляй. Давай по-хорошему, иначе стражу придется звать, а они у нас сама знаешь какие. Я бросила хмурый взгляд на гнома и, просунув руку через решетку, опустив на стоящую вплотную к ней наковальню. Черноволосый принес раскаленную жаровню, на углях которой рдели уже заготовленные штырьки. А потом поднял с пола цепь и надел на мою руку разомкнутый железный браслет. Соединил его концы, ловко вставил раскаленную клепку и двумя ударами расплющил ее. Затем плеснул из кружки на пока еще багровый металл. Вода зашипела. Подергал браслет, свободно висящий у меня на запястье, проверил, крепко ли держится, а потом буркнул: - Другую. Я с каменным от гнева лицом чуть убрала в сторону закованную руку и с трудом протянула вторую. Мастер Норри и второй гном стояли и спокойно смотрели за работой чернявого. Когда все было закончено, я втянула соединенные цепью руки и, разведя их в стороны, подергала, как бы проверяя на прочность. Свободы мне оставили всего ничего - чуть больше тридцати сантиметров. - Ноги будем? - поинтересовался у мастера черноволосый гном. После этих слов я со злостью посмотрела на него. - Нет, если клиричка повторит клятву, - качнул головой Норри. Я же смолчала, с трудом задавливая в себе желание, послать их подальше.


- Иначе позовем стражей, - предупредил меня Дарин, оглаживая ручку молота. - Пока я нахожусь с вами, не причиню вреда ни одному гному, если он не причинит его мне. Даю обет, кой преступить не в силах, - нехотя выдала я, чуть подкорректировав текст из вредности. Теперь чтобы я не начала буянить, им постоянно придется находиться возле меня. Впрочем, от мастера и его подчиненных не укрылась моя каверза. Норри хмыкнул в бороду, а вот Даррин сначала нахмурился, а потом скривился, будто бы откусил от недозрелой падалицы. - Пойдет, - махнул рукой старший. – Принимаю от тебя клятву. Тогда чернявый поковырялся в стене, и решетка поползла вверх. Едва она наполовину поднялась я, поднырнув, вышла из камеры. Наперерез метнулся заковывавший меня гном. - Не так быстро, - сказал он, преградив дорогу. - Встань спокойно и не дергайся. Не понимая, чего ему нужно, я остановилась. Гном, отодвинув полы моего плаща, охлопал руками по бокам, спустился на бедра. - Э-э-э, - оторопело выдала, отступив назад. - Ты что творишь?! Лапы убери! - Я же сказал: не дергайся! - рявкнул он. - А ты граблями за меня не хватайся! Жену свою так щупать будешь! - взвилась я. Сквозь доспехи прикосновения не ощущалось, но сам факт обыска, хотя бы без формального разрешения с моей стороны, вызывал раздражение и агрессию. Гномы и так уже многое себе позволили, к примеру, те же кандалы. И если я дальше продолжу изображать из себя безропотную жертву, то оглянуться не успею, как за меня уже все решат и на местные рудники сошлют. - Сдалась ты мне больно, страхолюдка! - с неподдельным презрением скривился чернявый. - Стал бы я добровольно об тебя руки марать! Не выдержав, я уже замахнулась, сцепив скованные руки в замок, как мастер Норри сделал пару шагов и встал между нами. - А ну, спокойно! - громыхнул он. – Ты, клиричка, стой смирно, а не брыкайся как норовистая лошадь, ничего неприличного тебе не сделают. А ты, Орин, перестань губы кривить, лучше заканчивай дело. Глубоко вздохнув, с трудом подавила раздражение и желание сцепиться с чернявым. Надменно вздернув подбородок, я замерла неподвижно. Гном быстро закончил обыск, выудив из-за голенища сапога нож и, похлопывая лезвием по руке, отошел подальше. - Больше ничего не нашел, - сообщил он мастеру. – Правда, она могла чего за бригантину спрятать. «Ах ты ж гад!» - подумалось мне, но вслух ничего не сказала, лишь зашипела негромко.


Норри кивнул черноволосому, затем поднял другую цепь, лежавшую у стены, перекинул через оковы и, ухватив за свободные концы, сделал из нее поводок. - Вот что клиричка, - жестко сказал мастер, глядя мне в глаза, – Хватит характер показывать - не у себя в храме. Здесь твое брыканье сошло с рук. А когда пойдем к советнику, один лишний шаг в сторону или одно неверное движение, и стража тебя мгновенно на фарш топорами изрубит. После того, что люди здесь устроили, отношение к вам, мягко говоря, плохое. Тебе вообще не стоило у нас появляться, но раз уж так получилось, веди себя тихо. Вдобавок, я поручился за тебя, и если чтонибудь выкинешь, от меня же первого и получишь. Это ясно? – я кивнула; куда уж яснее. – Твою дальнейшую судьбу решит советник. И какой она будет - во многом зависит от твоих ответов, поведения, и моего к тебе отношения. Это, надеюсь, тоже ясно? – я вновь кивнула. – Хорошо. А теперь пошли. Гном поудобнее перехватил концы цепи, дернул, заставляя меня встать рядом с собой, и двинулся по тоннелю. Второй гном – Дарин, с факелом пошел позади. Шли мы долго, тоннели не менялись, иногда какие-то отнорки уводили в сторону. Но в основном это был ровный коридор, направление которого знали лишь сами гномы. Шли молча, и поэтому времени для размышления над ситуацией было предостаточно. Думы были безрадостные, и весьма противоречивые. Больше всего пугала неизвестность, я не знала, что меня ждало у советника. Впрочем, судя по словам мастера ничего хорошего не светило. Похоже, в этом мире люди успели повоевать с гномами. И меня как человека приплетут сюда заодно. Я человек, а значит - виновна. Пытаться объяснять, что не причем - бесполезно. Хотя если встать на место гномов, у которых пострадали ближние, то их можно понять. Тогда действительно - они со мной мягко обошлись. К тому же судя по их оговоркам, стража здесь из разряда: сначала бьет, а потом спрашивает кто такой; если не сказать - сначала убьет и уже потом спрашивает. Теперь мне становились понятны враждебные взгляды гномов, хотя и я особую любовь к ним после камеры и кандалов не испытывала. А вот отношение самого мастера непонятно, хотя за некоторую доброту следовало бы быть признательной. Только что-то благодарности, несмотря на понимание, во мне до сих пор не наблюдалось. Да и откуда ей взяться, ведь отношение ко мне здесь уже предвзятое, а моя судьба зависит только от прихоти таинственного советника. Пока я беспомощна, как котенок, и от опрометчивых действий, которые могу совершить по незнанию, не спасут ни сильное тело, ни знания, запертые в голове. Через какое-то время однообразный тоннель сменился широким освещенным коридором, стены которого украшала резьба, барельефы с изображениями каких-то батальных сцен и чего-то еще. На пути встречались группы гномов, спешащих по своим делам. Они окидывали меня напряженными взглядами.


Выйдя из коридора, мы оказались в просторной пещере, где потолок опирался на многочисленные колонны, терявшиеся в темноте. Пока шли, я крутила головой по сторонам и поражалась грандиозному творению гномов. Рассматривала все, что попадало в поле зрения: резные постаменты колон, стоящие вдали статуи, стелы и даже фонтан. Миновав пещеру, вновь свернули в коридор, у входа в который стояли стражи. Серьезные ребята в чешуйчатых панцирях, в шлемах, закрывающих лицо маской, руки и ноги, естественно, тоже в железе. Даже латные перчатки усилены небольшими шипами. На поясах у них висели боевые молоты 13 , с пикообразным навершием и двусторонним бойком – серьезное оружие. Раз получишь таким, даже вскользь и все здравствуй перелом со смещением. Вдобавок в руках они сжимали укороченные алебарды 14 . Пройдя мимо, я ощутила на себе цепкие взгляды стражников. Да… Мне действительно повезло, а то попадись к таким - и конец котятам. У входа чуть замешкалась, и мастер Норри так дернул за цепь, что браслеты кандалов врезались в запястья. Я едва не взвыла от боли. Проскочив, разделяющие нас полтора шага, мгновенно оказалась рядом с ним. - Еще раз отстанешь, руки вырву, - пообещал он тихо. – Не на прогулке. Ничего не ответив, украдкой стала потирать кисти. Пройдя еще несколько залов, мы остановились перед дверями, возле которых стояли еще четверо стражников. Эти, в отличие от других гномов, были высокими, едва ли не с меня ростом, с квадратными плечами. С таким в бою сцепишься - на могильной плите напишут: «Попал под танк». Интересно, как же с ними люди-то поцапаться умудрились? Глянешь на таких, и сразу желание воевать пропадает, чувствуешь в себе покой и умиротворение. Мастер Норри остановился, огладил бороду, кинул внимательный взгляд на Дарина, державшегося всю дорогу у меня за спиной. - Подожди здесь, - бросил ему и, повернувшись ко мне, сказал: - Зайдем в зал, сразу же становись на колени и склоняй голову. И не вздумай подниматься на ноги, иначе стражи махом тебя на них укоротят. Отвечай когда спросят, а в остальное время даже пикнуть не смей. Поняла? Я в упор посмотрела на гнома. Я бы и дома в подобной ситуации уперлась, а теперь бунтарская жилка ощущалась во мне все сильней. Никак не хотелось смиряться с приказами. От моего взгляда Норри перекосило, и он прошипел сквозь зубы. - Дура! Если не сделаешь, как велю, волоком в зал затащат!                                                             13

Боевой молот — холодное оружие ударно-раздробляющего действия позднего Средневековья. Боевой молот состоял из рукояти и массивного набалдашника, также в дополнение могли добавляться дополнительные пробивные элементы в виде шипов, клювов и прочего. 14 Алебарда - колюще-рубящее древковое холодное оружие в виде увенчанного пикообразным острием топора (часто c шипом на обухе), посаженого на длинное древко.


- Как скажете, - нехотя буркнула я, но про себя подумала, что выполню приказ не так поспешно, как им хотелось бы. Гном недоверчиво хмыкнул, но не стал настаивать на клятвенном подтверждении. Лишь поправил молот на поясе и, пройдя мимо стражей, стукнул в двери. Они тотчас же открылись. Моему взору предстал небольшой зал в ярких цветах. Мастер Норри заволок меня внутрь, как собачку на поводке и, не давая ни секунды на раздумья, подсек под ноги. Лязгнув щитками, я рухнула на колени. Подниматься обратно благоразумно не стала, но и опускать голову как того требовали, не спешила, оглядываясь по сторонам. Стены и потолок покрывали узоры выложенные драгоценными камнями. Бирюзовые и малахитовые змеи извивались среди цветов из сердолика с листьями из нефрита. Грозные драконы из бордового камня скалили свои пасти в охоте за косулями. Завороженная обстановкой я не сразу обратила внимание на находящихся в зале. Возле стены стоял гном в черном камзоле и очках на мясистом носу, а за большим столом у противоположной стены, в кресле с высокой спинкой, сидел другой пожилой гном, осанистый и важный. Его окладистая борода была и заплетена в две замысловатые косицы. На шее у него висела массивная цепь с бляхой с каким-то изображением. Он с таким напыщенным видом разглядывал листы в большой папке, что я поняла - это и есть тот самый советник, который будет решать мою дальнейшую участь. Гном оторвался от своего занятия, поднял пронзительный взгляд и… Мастер Норри тюкнул меня по голове, я невольно опустила подбородок в низ. На затылок тут же легла его рука, принуждая оставаться в таком положении. - Это она и есть? - услышала я голос советника. – Строптивая. - Дурная, уважаемый советник, - осторожно откликнулся мастер. – Дурная, но неопасная. - Неопасная?! - усомнился тот. – Неопасные с оружием на поясе не бегают, в дома к мирным гномам с криками не врываются, и разор не чинят. По этой же сразу видно она из боевых. Значит опасна в любом случае. - Советник, прошу, выслушайте меня, - мягко и просительно начал Норри. – Она же клиричка! А клирики в обычных войнах не участвуют. Только в магических или с нежитью сражаются. - Не участвовали, говоришь? А как насчет Присании, что там сейчас творится? Или Клайвусе? Скажешь, нет там клириков? - Есть, уважаемый советник, - нехотя согласился гном. – Но там ведь с кочевниками и с орками воюют. А кочевники постоянно нежить поднимают. Их колдуны с темными силами знаются. Там без клириков никуда. - С каких это ты пор так за людей ратовать начал? – недобро проворчал советник. – Раньше за тобой подобного не замечал.


- Я не людей, уважаемый советник защищаю, а за клириков, вернее клиричку, в данном случае вот эту, - произнеся последнее слово, мастер толкнул мою голову еще ниже, отчего спина выгнулась дугой, а подбородок уперся в грудь. Я услышала звук отодвигаемого кресла. Негромкие, но четкие шаги замерли возле меня. В поле зрения оказались сапоги с тесненной кожей на носах и голенищах - ко мне подошел советник. Едва мастер Норри убрал руку с затылка, переложив ее на плечо, как я тут же подняла голову, выпятив подбородок вперед. Советник стоял рядом и внимательно разглядывал меня, как диковинного зверя. - Гордая и непокорная, - бросил он задумчиво. - С такими хуже всего иметь дело. Втемяшится что-нибудь в голову, никаким клином не выбьешь, - он развернулся и, обойдя стол, уселся в кресло. - Норри, ты же знаешь наши правила - никаких людей в Подгорном Доме быть не должно. Сдай ее стражам и те, после пары вопросов, отправят на рудники. - Но советник, - неожиданно в голосе мастера мне послышалось отчаяние, – а как же ваш прежний приказ? Может верхушники ее разыскивают? Тогда они выкуп заплатят. Советник скривился. - Норри, какая у нее родня, какой выкуп? Она же клиричка. Не городи ерунды! И можешь не напоминать мне о той давней истории, я ее уже сотню раз слышал. Тебя спасла другая клиричка, не эта. Та, что тебя у горного тронга 15 отбила, давно своей смертью почила. И теперь из-за одного случая каждую встречную-поперечную глупо вытаскивать. Не майся дурью, сдавай ее стражам и возвращайся ко мне. Надо обсудить проблему с восточными штольнями, там, того и гляди, потолки обвалятся. «Вот и все. Прощайся с жизнью Алена»: - поначалу мелькнуло в голове. Душа камнем рухнула вниз, но тут же пришла злость. Вывернувшись из цепких пальцев Норри, я вскочила на ноги, и ринулась на него. Не знаю, чего хотела добиться: просто бездействие, было более глупым, нежели безнадежный бросок. Раскинув руки в кандалах, всем телом толкнула мастера и, закинув цепь ему на шею, начала скручивать. В тот же миг по телу прокатилась волна жуткой боли. От неожиданности я расслабила хватку, а потом и вовсе заорала от ощущения невыносимого пламени, терзающего все мое тело. Сквозь пелену заволокшую глаза, я видела, как гном снял мои руки с шеи, оттолкнул скорчившуюся меня и встал на ноги. Секретарь, с криком: «Стража!», - бросился к нам. А мастер, как ни в чем не бывало, одернул камзол, утвердил на поясе молот и немного хриплым голосом произнес: - Не надо стражников. Пусть даже пальцем ее не касаются. Советник махнул рукой. Вбежавшие стражи обступили меня кольцом, однако хватать и волочь не спешили.                                                             15

Тронг – горный йети.


Скрючившись на каменном полу, я пыталась хоть как-то вытерпеть муки. Норри прошел между охранниками, и, склонившись ко мне, провел рукой по голове. Меня стало отпускать. - Что, клиричка, в первый раз клятву нарушила? – спросил он скорее участливо, нежели жестко и, обратившись к советнику, добавил: - Можете отпустить стражей, ничего подобного она больше не сделает, поскольку под соклятьем 16 , - и уже вновь мне: - Ведь, правда, не сделаешь? Я с трудом кивнула. Советник дал знак стражам, и те нехотя расступились, а потом и вовсе вышли, оставив лишь двоих у двери. Кое-как выпрямив сведенные судорогой руки и ноги, я встала сначала на четвереньки, потом на колени, и уже хотела подняться, как, перехватив суровый взгляд мастера, замерла в этом положении. - Советник, - тихо заговорил Норри, поглядывая в мою сторону. – Отдайте мне ее под честное слово. Вы же видели, что с ней стало, когда попыталась на меня напасть. Уверяю вас, клиричка и дальше будет неопасна. - Неопасна? – свистящим шепотом выдохнул советник. – После этой выходки, она в любом случае пойдет на рудники. - Клиричка под соклятием, - терпеливо стал пояснять мастер. – А значит, пока ей не угрожает настоящая опасность, она никому ничего не сделает, иначе ее ждет еще большие мучения. Советник в задумчивости принялся теребить бороду. Он внимательно посмотрел на Норри, на меня и, переведя взгляд на секретаря, перебиравшего бумаги в стенном шкафу, приказал: - Хорнбори, выйди и забери стражников с собой. - Но… А как же? – секретарь удивленный требованием, обернулся. Очки съехали на кончик носа, и он смотрел поверх них с ошарашенным видом. – Зачем? – наконец выдавил он из себя. - Выйди, выйди, - не пожелав объяснять, потребовал тот. Секретарь положил какую-то папку обратно в шкаф, осторожно закрыл дверцы и, еще раз вопросительно-недоуменно взглянув на советника, вышел вместе со стражами. Когда в кабинете остались только мы втроем, советник прокашлялся, и исподлобья глядя на мастера, произнес: - Что, Норри, опять правнук захворал? Мастер сокрушенно повесил голову. - Вы ж знаете, единственная моя отрада, и такая беда, - горько вздохнут он. – Не могу же я сюда человеческого лекаря приглашать. Всем е сразу станет ясно. А это позор для меня и моего рода.                                                             16

Под соклятьем (авт.) – находиться под соклятием, это дать клятву, включив в нее определенного индивидуума, с выполнением определенных условий, завязанных на данного индивидуума.


Советник участливо похлопал мастера по плечу, отчего у того навернулись слезы, и он согнутым пальцем смахнул их с уголков глаз. - Сколько в нем человеческой крови примешано? – спросил у Норри советник. - Четвертина. Всего лишь жалкая четвертина, а болячки то и дело цепляются к малышу. - И ты думаешь, что вмешательство клирички поможет? – с сомнением произнес советник. – Сколько раз я тебе говорил: давай позовем нашего лекаря. - Чтобы всем сразу стало известно о моем позоре?! – яростно прошипел гном. – То, что мой правнук выглядит, как настоящий гном не обманет лекаря. Начни тот лечить, и сразу станет ясно, кто был отцом моей внучки! - Но тут-то не лекарь, тут клиричка, - продолжал сомневаться советник. - Так хоть какая-то надежда, - обессилено выдохнул мастер обессилено. – Я уже просто смотреть не могу, как малыш мучается. К тому же Нора и слышать не хочет, чтоб к Фундину наши лекари подходили. Тоже боится, что все станет известно. Опасается, как бы ее с ребенком после этого к людям не вышвырнули. Глупые бабские страхи, но что я могу поделать? – махнул рукой Норри. - К тому же она в чемто права, ее с малышом выгнать не выгонят, но травить станут - будь здоров! - Ясно все, - советник отошел от мастера и вновь сел в свое кресло. – Так и быть Норри, забирай эту человечку себе. Смотри только, чтобы она раньше, чем мальца вылечит, не сбежала. А ты, - гном посмотрел на меня в упор. – Если правнука мастера не выходишь, я тебя живьем в стену замурую. И если проболтаешься – то же самое сделаю. Я понуро опустила голову, что ж, похоже, моего согласия здесь не требуется. Да и клювик мне лучше не распахивать, что понятия не имею, как ребенка лечить, тем более гномьего. И вообще как о младенцах заботиться представляю себе весьма смутно… М-да… Попала, как кур в ощип! Мастер, обрадованный решением советника, подошел ко мне и рывком вздернул на ноги. Меня еще неслабо потряхивало и продирал озноб – давало о себе знать преступление клятвы. Все! Никогда больше не поклянусь. Ни за что! Давить будут, но не дам. Чтобы еще раз пережить этот незабываемый букет ощущений?! Нет уж, увольте. Норри же не обращая внимания на мое состояние, ухватил за кандальную цепь и потащил к выходу. Гномы стоявшие за дверью, провожали меня откровенно злорадными взглядами. Это как же здесь сильно людей не любят, если, видя меня, бредущую следом за мастером, радуются моей беспомощности?! И что же люди такого натворили, что здесь к ним такое отношение? Мама родная! Куда я попала?!


Глава 2 Меня привели обратно в камеру. Дорога назад запомнилась плохо, в голове шумело, ноги подламывались, а взгляд был потерянный, как после пытки. Пока приходила в себя, мастер Норри лично принес миску с едой, кружку и второе одеяло. Кивком поблагодарила его и, привалившись к стене, попыталась поесть. Но кусок не лез в горло. Произошедшее у советника еще давало о себе знать. Там меня так скрутило, что мало не показалось, словно все кости разом перемололи… Интересное дело получается!.. Когда я произнесла клятву на понятном, но неизвестном мне языке, она начала действовать! Выходит, что в этом мире есть магия?! Теперь ясно, почему мне так полегчало, когда что-то там сказала про свет. Хотя… Во второй раз и не сработала. Фраза одноразовая была? Или может быть, зарядка кончилась? То есть этой магической фразе нужно время, чтобы вновь повлияла? В этом надо разобраться, хотя бы методом научного тыка. Если получится, то глядишь, лечение маленького гномика удастся, а потом меня отпустят. Я теперь ученая и с них слово нерушимое потребую, чтобы освободили. Иначе вдруг вылечу, а они все равно на рудники отправят… Размечталась! Я невольно фыркнула. Маги, магия… Какая магия?! Насколько помню, во всех книжках магия или от рождения дается, или передается по наследству. Я же обычный человек и ничем таким не обладаю. За размышлениями не заметила, как у решетки вновь появился мастер Норри, в руках он держал вместительную сумку. - Сегодняшнюю ночь проведешь здесь, а завтра пойдем к нам. Надеюсь, тебе удастся быстро справиться. Чем меньше ты у меня находишься, и чем меньше тебя видят, тем лучше, - гном стал с трудом пропихивать баул сквозь прутья решетки. – Это твоя сумка, которую в кузне нашли. Все лишнее я оттуда убрал, но амулеты, какие-то предметы культа и книжицы оставил. Думаю, пригодятся. - Мастер Норри, - обратилась к нему; меня интересовал один единственный вопрос, точнее ответ на оный, – меня отпустят, если помогу? - А ты что, помогать не собираешься?! – ярости и холоду, прозвучавшему в словах мастера, мог бы позавидовать любой арктический ветер. Я поспешила поправиться: - Если у меня получится? Гном пристально посмотрел на меня, и уже гораздо спокойнее сказал: - Ты сначала сделай, а потом видно будет. - Нет, так не пойдет. Мне тоже нужны гарантии, вдруг у меня выйдет, а вы все равно на рудники сошлете. - Клиричка, ты не в том положении, чтоб торговаться и ставить условия.


- И все же я настаиваю! – твердо заявила я. Хватит быть безмолвной овцой, которую тянут, куда хотят. Наконец сумка, негромко брякнув, упала на пол. А гном вздохнул, махнул рукой, как бы для себя что-то решая. - Ладно, шут с тобой! Если поможешь и избавишь мальца от напасти, выведу тебя из Торсина на поверхность. - Слово? - Слово, - кивнул гном нехотя. Он развернулся, собираясь уходить, но следующий вопрос приморозил его к полу. - Мастер, а что такое Торсин? Норри с недоверчивым видом повернулся обратно. - Ты что не поняла, где оказалась?! – я помотала головой, на что гном протянул. – Так… - Я не знаю, где нахожусь, - поспешила заверить его. – Понятие не имею, что происходит и почему ко мне так относятся, - и вскинула скованные руки, демонстрируя кандалы. Гном с озадаченным видом постоял, глядя на меня в упор, а потом, прищурившись, выдал: - Человечка, ты или вправду не знаешь, или весьма неудачно лжешь. И я думаю второе. Зря надеешься таким глупым способом вызвать жалость. Не выйдет. Сделаешь, что прошу - выпущу, а нет, тогда сама на своих потрохах повесься! Все лучше и легче выйдет. С этими словами мастер ушел, оставив меня в полной растерянности. Вот попалато! Гномы смотрят на меня как на врага, будто бы собственноручно половину их населения вырезала. А я здесь вовсе ни при чем. Ладно, чего понапрасну воздух сотрясать, надо думать, как сделать, чтобы ребенок выздоровел… Блин! Я им что – детский врач?! Подошла к лежащей сумке и, подняв ее, взвесила на руке. Тяжелая, зараза! При этом я подспудно знала, что в ней многого не хватает. Вернувшись на место, вывалила содержимое на одеяло и принялась изучать. В сумке была пара пустых фляжек. Вытащив пробки, понюхала: похоже, в одной из них хранилось ароматное вино, а в другой скорее всего вода. Еще там были мешочки с травами, полотняный сверток, в котором оказались свернутые в рулончики чистые тряпицы – видимо бинты; коробочка с кривыми иглами и моток вощеных льняных ниток. Н-да… Вот они, прелести местной медицины! Из свертка я извлекла еще одну баклажку с тщательно притертой пробкой, открыла ее, но даже нюхать не стала, так все понятно: едкий запах уксуса сильно шибанул в нос. Э-хе… Привет местный антисептик! Жуть! Завернув все обратно, отложила аптечку в сторону и продолжила рассматривать лежащее барахло. Связка металлических амулетов со знакомым изображением меча-


креста в круге; я вытянула из воротника шнурок и убедилась, что они одинаковые. Отложив их в сторону, взяла красивую коробочку с резным орнаментом из стилизованных букв на крышке. Немного повозившись с хитрой защелкой, открыла и обнаружила одинаковые бурые палочки, от которых шел тончайший приятный, но незнакомый аромат. Благовония? Зачем? Словно в ответ в голове мелькнула картина: тлеющая палочка перед смутно различимым изображением женщины, обнаженный клинок лежащий рядом, чистая полотняная ткань на алтаре, рассеянный свет, льющийся откуда-то сверху, ощущение, что я сижу на коленях… И видение исчезло. Занятно. Так, ладно, пойдем дальше. Взяла тяжелый глухо звякнувший мешочек. Деньги? Не похоже… Развязав его, осторожно высыпала содержимое на ладонь: внутри оказались несоединенные кольчужные кольца. Все понятно – мастерская, которая всегда с тобой. Потом проверила еще один мешочек, вот в нем как раз оказались монеты: десяток золотых, большое количество серебряных, края некоторых из них были обрублены, или сами же монеты состояли только из половинки, и пригоршня меди. Ну что ж, судя по наличию большого количества серебра и меди, стоимость золота в этих местах должна быть довольно высока. А может, я на мели?.. Так я перекопала все содержимое сумки и обнаружила небольшие примитивные кусачки, нескольо оселков, еще кое-что по мелочи, чтобы содержать доспех и оружие в порядке, банку с резко пахнущим содержимым - смазкой, чтобы металл не ржавел и пару тряпок в смазке. Иголки, нитки для штопки одежды... Напоследок оставила книгу, весьма потрепанную, с загнутыми уголками листов и многочисленными закладками. В ней оказались тексты, выполненные витиеватыми письменами, очень смахивающими на готический шрифт. В писанине сходу разобраться не удалось, просто полистала с задумчивым видом, а потом принялась укладывать все обратно. Пока возилась с вещами, кандалы успели сильно натереть запястья. Кожу саднило, кое-где образовались кровоподтеки. Ругнувшись про себя, расстегнула наручи, а потом постаралась натянуть браслеты повыше на рукав поддоспешника, как защиту от шершавого металла. Упрятав латы в сумку, вяло поковырялась в уже остывшей еде, а, после, плюнув на все, с неожиданным для себя фатализмом улеглась спать. Проснулась как всегда резко, словно рывком: раз - и уже бодрствую. Привычно прислушалась и только потом открыла глаза. Было темно, похоже, пока спала, факел потух, а новым его никто не заменил. Наплевав на кромешную тьму, встала, потянулась вверх, привычно крутанула плечами, обозначила сцепленными руками пару атакующих выпадов, потом назад, как бы отступила, защищаясь. Удивление, что я сделала необычное, на этот раз было не столь сильным, едва мелькнуло и растворилось на краю сознания.


Разогнав по сонному телу кровь, я опустилась на колени, потом опустилась на колени и, сложив руки перед грудью, напевно произнесла: - Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда. Мгновенно на меня снизошел покой, внутренняя уверенность и радость, что все хорошо. Перед глазами встала картина утра на храмовой площади: сотни молящихся опускаются на колени, затем садятся и, хором пропев те же слова, вскидывают руки вверх, как бы приветствуя дневное светило. Я в точно таком же жесте, как и люди в моем видении, подняла руки, а потом скороговоркой зашептала. Слова лились бурным потоком, толкались между собой, спеша вырваться на волю. Когда все неожиданно закончилось, я опустила руки, чувствуя, что внутренняя энергия переполняет меня до краев. Когда поднесла ладони к лицу, то даже не сразу поняла, что в полной темноте вижу их светящийся контур. И тут же мне захотелось в благодарность богине, запалить пару ароматных палочек. Но поскольку этого нельзя было сделать, вновь сложила руки перед грудью и зашептала извинительную молитву. Лишь когда весь ритуал закончился, наваждение схлынуло, оставив лишь легкий звон в голове. О-хо-хо! Ничего себе! Сегодня проявление способностей было гораздо больше и сильнее, чем вчера. Что же дальше?! Стало страшно, а вдруг под новыми способностями, я потеряю себя? Но ведь и без возможностей нового тела здесь долго не прожить. Что там сказал мастер? Лучше повеситься на собственных кишках? Чтото такая перспектива меня не вдохновляет… Ладно, долой страхи. Пусть новые знания приходят, и будь что будет. Это все лучше, чем новое место жительства «метр - на два - на два». Вдалеке послышались шаги, а на стене коридора заиграли слабые отблески факела, и вот у камеры появился Норри на пару с каким-то угрюмым гномом. Тот катил перед собой тачку с большим свертком, от которого шибало вонью городской свалки. Мастер покопался в стене, и решетка поползла вверх. - Выходи, - махнул он, и, видя, что я тронулась с пустыми руками, добавил: - Вещи не забудь, и одеяла тоже. Собрав все, я поспешила к выходу. Стараясь не задеть стоявшую поперек прохода тачку, боком прошла вдоль стены и остановилась возле мастера. А угрюмый гном недовольно глянул на меня и, закатив свой груз в камеру, скинул его на пол. Сверток, напоминающий по форме человеческое тело, упал, глухо звякнув. Угрюмец рывком сдернул с него полотнище, моим глазам предстало жутко изможденное, грязное тело в ржавом местами жестоко изрубленном доспехе, который явно не подходил по размеру. - Никого лучше найти не могли? – Норри недовольно скривился. – Кто поверит, что это клиричка?


- Где я вам лучше возьму, - фыркнул в ответ угрюмец. – У мастера Строви все человеки под счет и их трупы тоже. Вдобавок у вас баба, а их, сами знаете, на рудниках мало. Так что, как говорится - чем богаты, тем и довольствуйтесь. Через пять – шесть дней уже никто не опознает. Тело раздует так, что и одежка подойдет, и непонятно будет, что приключилось. Я вздрогнула и отшатнулась подальше. Так вот что меня ждало?! От увиденного стало не по себе. А гном продолжал: - Только убирать нас не зовите. Хорошо? Мастер нехотя кивнул, достал из поясного кошеля три золотые монеты и подал их гному, выкатившему свою тачку. Тот сгреб их в ладонь и заторопился прочь. Норри же махнув мне рукой, двинулся в другую сторону. Я направилась следом. Плутали недолго. Гном остановился перед дверью, закрытой на висячий замок. Достав из кошеля ключ, открыл ее, и мы оказались на пороге кузни. - Из-за твоего появления, все двери приходится на замке держать. А то вдруг еще кто нам на головы свалится, - недовольно проворчал он, проходя внутрь. Я осторожно зашла следом. – Ты хоть видела, кто тебя сюда смагичил? – спросил гном, втыкая факел в держатель у дальней стены. - Нет, - я отрицательно качнула головой и, глубоко вздохнув, решила выдать подкорректированную версию своего попадания, а то ведь не поверит. - Была у себя в монастыре, собиралась в дорогу. Как раз шлем примеряла и тут раз, полная темнота и я уже у вас. Понятия не имею, где оказалась. А название вашего города мне ничего не говорит. Гном недоверчиво оглянулся, перестав перебирать инструмент лежащий на полке. Заметив, что зацепила его внимание, я рискнула попросить: - Мастер, вы можете рассказать: где мы, какие рядом города и даже страны находятся? Норри смотрел на меня с минуту точно, видимо прикидывая, вру я и таким способом пытаюсь ввести его в заблуждение, или на самом деле ничего не знаю. Ни слова не говоря, он взял в руки клин с молотком и подошел ко мне. Положив сумку, я утвердила руки на наковальне. Мастер за три ловких удара снял с меня кандалы. Я стала потихоньку дуть на уже стертые в кровь запястья. - Вот что, клиричка, - начал гном вкрадчиво, убрав инструмент в сторону. – Если ты не врешь и не знаешь, где находишься, ничего страшного, побудешь пока в неведении. Не самый плохой способ удержать тебя здесь. Выполнишь, что требуется все расскажу, выведу наверх и отпущу на все четыре стороны. А если нет, то учти тебя как бы нет, ты мертва, а твое тело валяется в камере. Искать никто не будет, и допытываться, что с тобой стало - никому не интересно. Надеюсь, ты меня поняла?


- Не пугайте, пуганая уже по самое не могу, - тон в тон вторила я ему. – Не дурнее кирки, и все прекрасно понимаю. Я не могу давать гарантии, что получится, однако очень надеюсь на это. А сбежать, тоже никуда не сбегу, ваш город мне незнаком. Давайте договоримся: вы перестаете давить, а я в свою очередь буду очень стараться. Гном отступил на пару шагов назад, в задумчивости поглаживая бороду. - Клятву дашь? – наконец произнес он. - Я что, больная или раненая?! – возмущенно переспросила я. – Надавалась уже. До сих пор аукается. Мастер фыркнул в кулак: - Странно ты говоришь клиричка, не по-здешнему. Слова все понятные, но так их никто не произносит, - и уже серьезно продолжил: - Хорошо, я не буду настаивать на клятве, но ты хоть слово дай. - Я уже пообещала, - напомнила я. – Могу лишь добавить, что постараюсь от всего сердца. Идет? - Идет, - кивнул гном и протянул мне руку, и мы скрепили договор рукопожатием. Мастер Норри вел меня дальними коридорами битый час, стараясь идти так, чтобы на пути не встретился ни один гном. А если возникало подозрение, что сейчас кто-то появится, то мастер заворачивал в один из ближайших коридоров, чтобы переждать, пока этот кто-то пройдет. Как пояснил Норри: для него, да и для меня гораздо лучше, если никто не будет знать, что я жива и здравствую. Что ж не спорю, с одной стороны это не плохо, но с другой – нет тела и нет дела. Замурует где-нибудь по-тихому… Я вздохнула. Что за день такой? Все мысли о смерти, да о смерти. Надо думать о хорошем, например, о солнце, ясном погожем дне, богине Лемираен… Поймав себя на этом имени, пару раз повторила его, а потом меня будто бы озарило. Я клирик - служительница светоносной богини Лемираен, матери всех живых и защитницы сущего. Служу во славу Ей, отринув привязанности мира. По мере своих сил и по Ее примеру стараюсь защитить нуждающихся. Правда, не бескорыстно - я беру с них плату, чтобы потом передать на нужды храмов, чьи служители мудро распорядятся. А жизнь у меня непростая: вечная дорога в поиске зла, в истреблении нечисти и восставших словом и мечом… Непрекращающиеся сражения в пограничных территориях, когда плечом к плечу встаешь с солдатами, а потом их же исцеляешь в лекарской палатке… Картины проносились перед моими глазами одна за другой. От этого я, покачнулась, остановилась и оперлась о стенку коридора, чтобы переждать внезапное головокружение. Гном обернулся. - Что случилось? – с досадой спросил он. – Нужно поторапливаться, а то скоро в коридоре будет не протолкнуться. - С работы, что ли пойдут? – вяло поинтересовалась я.


- Нет, на работу! - резко отрезал мастер. - Пошли уже! - и, ухватив меня за локоть, поволок дальше. Шагов через пять головокружение так же прошло, как и нахлынуло. Выровнявшись, я пошла самостоятельно, без принуждения. Окружным путем наконец-то добрались до улицы, где располагался дом мастера. Не знаю, как все описать, но месть походило на спальный район пещерно-квартирного типа. Бесконечные извилистые коридоры со множеством дверей, ведущих в дома. Резные каменные лавочки между ними. Когда мы подошли к этому коридору-району, мастер бросил: «Теперь бегом», - и припустил с места. Я быстро нагнала его и, пристроившись рядом, с легкостью удержала заданный темп. На два шага - вдох, на три – выдох, скорость хорошая, ровная. Но где-то минут через пять гном запыхтел, засопел как паровоз, а я удивлено поглядывая на него бежала рядом, не испытывая неудобства от веса сумки и доспеха. Через некоторое время сипя, как удавленник, мастер остановился перед дверью, нажав в трех местах на резной орнамент, повернул ручку и открыл. Пихнув меня, мол, заходи, покрутил головой по сторонам и буквально ввалился следом. Я стала оглядывать небольшой холл. Потолки были невысокие, при моем новом росте казалось, что чуть-чуть и я поцарапаю макушку. Стены каменные, украшенные резным орнаментом, слева пара скамей и полка справа. Все освещалось масляной лампой, подвешенной к потолку на трех цепочках. Немного отдышавшись, мастер позвал: - Нора, иди сюда! К нам стремительно вышла женщина с младенцем на руках. Она была невысокой, немного крупнокостной, но своеобразно красивой: чуть скуластое лицо, большие глаза, курносый нос, густой с рыжиной волос, заплетенный в длинную до пояса косу. Все сочеталось в ней весьма гармонично, и заставляло любоваться статью, пышностью форм, одновременно сочетавшейся с невероятно узкой талией – не фигура, а песочные часы. Ее облегало простое длинное платье с круглым вырезом под горло, со шнуровкой по бокам. Увидев меня, она попятилась, с ненавистью и высокомерием окинула взглядом. Потом, сморщив нос, фыркнула, скривилась и, мазнув подолом по полу, вылетела вон. Я глубоко вздохнула и поняла в чем дело… От меня дурно пахло. А что вы хотите? Как минимум три дня без нормальных гигиенических удобств, плюс стегач, который давно не стирали, в довершении все отполировано запахом кольчужной смазки и дубленой кожи. В небольшом помещении амбре стояло еще то! Я-то принюхалась, но после столь явной демонстрации, мне стало неловко и даже стыдно. Позорище. Вроде женщина, а воняю как… Стыдоба, одним словом.


Мастер Норри тайно приютил меня у себя, строго-настрого наказав, что если в доме есть кто-то посторонний, не сметь показываться на глаза. Мне позволили привести себя в порядок: искупаться, постирать вещи, и даже выдали чистые взамен. Пока я возилась в закутке с постирушками, внучка мастера раза три прошла мимо, обдав арктическим холодом и прямо-таки осязаемым презрением. Я старалась не обращать внимания на ее поведение, однако это сильно задевало. Сложно оставаться равнодушным, когда тебя обвиняют безо всяких на то причин. Дело приближалось к обеду, на что недвусмысленно намекал желудок, а я все сидела в отведенной мне каморке. Чтобы хоть как-то отвлечься от голодного бурчания в животе, принялась перелистывать книгу с текстами. Оказалось, что после озарения, мне стали понятны буквы, и теперь можно было прочесть ее. Это были молитвы посвященные богине Лемираен, записанные на все случаи жизни. А случаев, как выяснилось очень много. Только при беглом просмотре обнаружились благодарственные, хвалебные, просительные, исцеляющие, упокаивающие и даже воскрешающие молитвы, а так же слова, которые несли в себе силу. Начав читать некоторые из них, я поняла, что знаю все наизусть. «Интересно сколько еще сюрпризов меня ждет?», - мелькнула в голове мысль, как дверь распахнулась, и в каморку с крайне недовольным видом вошла Нора. Она швырнула миску на столик у стены, и, уходя, бросила мне: - Ешь! - Спасибо конечно, – ядовито начала я, но тут же сообразив, что именно с ней в первую очередь необходимо наладить хорошие отношения, пересилила себя и совершенно другим тоном продолжила: - Не стоит на меня злиться, я здесь не просто так нахожусь, – Нора остановилась у распахнутой двери, а я поспешила добавить: Чем лучше и душевнее мы будем общаться, тем больше вероятности помочь твоему ребенку. Гнома резко развернулась, отчего ее коса взметнулась со спины и, перелетев, упала на грудь. Она гневно обожгла меня взглядом. Я спокойно выдержала ее напор, и продолжила увещевания: - Пусть не добровольно, пусть не по своей воле, но от чистого сердца, я хочу помочь, - Нора недовольно фыркнула, но, сложив руки на груди, оперлась о стену и продолжила слушать: - Просто чем паршивее меж нами отношения, чем больше в них непонятной вражды, тем хуже у меня получится. - Ты человечка, а значит мы с тобой враги навек! - в первый раз услышала ее голос: он оказался грудной, приятный. – И неужели ты думаешь, что своими льстивыми словами сможешь исправить то, что наделали твои сородичи?! Не выдержав, я тоже повысила голос. - Я понятия не имею, что здесь произошло. Даже не знаю, где нахожусь! И уж тем более не представляю, кто и что натворил! – и чуть тише добавила: - Мир огромный,


живущих в нем много, и не все имеют представление, что происходит на другом конце. Не следует всех обвинять в своих бедах. – Винить всех?! – с негодованием вскинулась Нора. – Да из-за вас людей все и произошло! Из-за вас я родилась наполовину человечкой! - Ну и что? – удивленно спросила я, но, увидев, что та собирается выдать в ответ гневную тираду, быстренько договорила: - А я родилась на одну восьмую полькой. Что тут такого? Гнома сбилась, услышав незнакомое слово, и удивленно посмотрела на меня. - Что значит «по-ли-кой»? – с трудом произнесла она. Я демонстративно всплеснула руками и с недовольным видом заявила: - Ну вот! Ты не знаешь, кто такие поляки, а для меня это самая очевидная в мире вещь! – от моих слов Нора смутилась, а я продолжала пояснять: - Вот и здесь точно так же. Ты обвиняешь меня, что люди во всем виноваты, а я понятия не имею почему, из-за чего весь сыр-бор?! Гнома, растеряв весь свой боевой пыл, подошла и осторожно присела на краешек лежанки. А я, поняв, что обманываю гному, неловко замолчала. - Наверное, ты и правду издалека, - задумчиво сказала она. – Я никогда не слышала о… Как ты сказала? - Поляках, - подсказала я. - Да, - кивнула Нора. – О них. Значит ты не из Ремила, потому что там такие не живут. Иначе я бы о них знала. - Они не живут ни в Ремиле, ни в соседних с ним государствах, - грустно сказала я, ощутив тоску по дому. – Я из далека, и понятия не имею, почему здесь так, - и, сглотнув подкативший к горлу ком, попросила: - Можешь мне рассказать, из-за чего все началось? Гнома внимательно посмотрела, как бы не веря в то, что я произнесла, а потом глубоко вздохнув, начала: - Мы не хотели воевать, но вы – люди - нас вынудили. Сначала вы стали очень много просить за пшеницу. В три дорога продавали ее любому гному, а наши изделия наоборот оценивали все ниже и ниже. Потом ваш правитель сказал, что мы не по праву живем в Железных горах, а захватили их обманом, и нас следует отсюда прогнать. И тогда старейшины, поговорив со старшим советником, решили отправить к людям послов, но те не вернулись… Вернее, нам вернули только их тела. И тут уже гномы не выдержали… - Нора запнулась, но через силу продолжила: - Когда началась самая первая война, мы победили и заставили тогдашнего правителя у людей подписать, как мы думали, вечный договор. Но прошло пять лет, и уже люди напали на нас. Они ворвались в подгорье, разрушили половину города, и увели в рабство многих из нас. А потом… - она горько вздохнула, и скомкала рассказ: - Так продолжается уже почти сто лет.


- Мне очень жаль, - печально сказала я, но, ухватив мелькнувшую мысль, спросила: - Нора скажи: неужели все люди воюют против всех гномов? - Нет, - оторопело ответила она. – Только люди Ремила против нашего клана. - То есть все остальные не воюют? – уточнила я. Гнома, отрицательно качнула головой. А я, поняв, что это кровавый, но локальный конфликт, продолжила свои расспросы: - Сколько вообще кланов гномов? И сколько кланов людей? - На счет людей я не знаю, потому что люди кланами не живут, - явно удивленная такими расспросами начала отвечать та. – Но кланов гномов достаточно. Мы - клан Железных гор, потом клан Серых отрогов, еще Северного хребта, Восточного хребта, Вороньих гор… А зачем тебе? - Для того чтобы понять, что вообще в этом мире твориться, - пояснила ей, а потом, припомнив разговор, что состоялся в кабинете у советника, осведомилась: - Сегодня я узнала, что воюют еще и в Пересании… - Присании, - поправила меня гнома. - Спасибо, - кивнула я, и продолжила: - Именно в Присании с орками и кочевниками, потом с ними же в Клайвусе. - Нет, неправильно, - вновь поправила Нора. – В Присании нежить больно шустрая, а вот в Клайвусе как раз с орками и воюют. Да со степными племенами вообще чуть ли не по всему востоку сражаются. Неужели ты и этого не знаешь? - Вот представь себе, - я выразительно развела руками, как бы демонстрируя величину моего неведения. – А тут вообще есть места, где не воюют? - Есть конечно, - удивленно сказала гнома. – Эльфы Таурелина никогда не воевали. Империя Эльвора тоже… С эльфами особо никто не связывается, а сами они ни на кого не нападают. Вот разве что ши иногда начинают. - Еще скажи, что здесь и дроу есть, - ошалев от услышанного, брякнула я. - Ой, что ты! – махнула рукой Нора. – Кто ж с ними-то, находясь в здравом уме, связываться станет?! Черных альвов вообще все стороной обходят. Вблизи их границ никто не селится. Да что говорить: от них орки и тролли, как от чумных шарахаются, а кочевники границы дальней стороной объезжают. - Мама дорогая, - выдохнула я ошарашено. - Так еще и тролли есть… - Вас людей все равно теперь больше, чем остальных рас вместе взятых, и воюете вы чаще всех! - тут же бросила гнома, и, словно бы вспомнив, с кем она разговаривает, резко встала: – Человечка, ты мне совсем зубы заговорила! Не надейся, что к людям я теперь буду относиться по-другому. - И не надеюсь, - я недоуменно пожала плечами. – Самое главное чтоб ты ко мне нормально относилась, поняв, что я не враг – это во-первых. А во-вторых: у меня имя есть, и зовут меня не человечка, а Алена. На отповедь Нора ничего не сказала, только посмотрела задумчиво и, уже выходя из каморки, сказала:


- Сейчас горячего принесу, - и, сделав паузу, выговорила: - Ол-на… Ольна. Ближе вечеру в каморку заглянул взволнованный мастер и бросив коротко: «Пойдем!», - исчез за дверью. Я поднялась с лежанки и поспешила за гномом. Из дальней комнаты доносился детский плач, ребенок прямо-таки заходился в крике. Когда зашла следом за Норри, то увидела, как гнома с ребенком на руках расхаживает из угла в угол, в тщетной надежде его успокоить. Она пыталась укачивать его, шептала ласковые слова, но все бестолку. Увидев меня в дверях, Нора кинула предупреждающий взгляд, мол, не подходи, а сама, продолжая тетешкать ревущего малыша, подошла к деду и что-то сказала. Из-за детского плача, я не расслышала, что именно они говорили, но по брошенным взглядам поняла - речь шла обо мне. Мастер что-то доказывал внучке, а та недоверчиво качала головой. Но когда ребенок подавился слюнкой и, продолжая плакать, закашлял, сдалась и согласилась. Я робко подошла к ним поближе; гнома тем временем принялась похлопывать малыша по спинке. - Ты можешь что-нибудь сделать? – требовательно спросил мастер. – Это снова началось. - Что именно? – обеспокоено уточнила я. - Вот это! – резко ответил гном. – Все так и начинается! Сначала Фундин сильно плачет, потом поднимется жар, несколько дней его лихорадит, а когда малыш совсем обессилит – отпускает, чтоб через неделю другую начаться вновь. Я встревожено взглянула на гному с ребенком. Что же они от меня хотят-то? Тут детский педиатр нужен, а уж ни как не попаданка из другого мира. Однако делать было нечего, я направилась к Норе. Едва я оказалась рядом, ребенок затих и обессилено склонил головку на материнское плечо. На миг показалось, наступила оглушительная тишина, а потом все услышали потрясенный вздох гномы. Она удивленная спокойствием своего чада, растерянно посмотрела на меня. Я уже протянула руку погладить мальца по спинке, но Нора заслонила его, отступая на пару шагов. В ее глазах читалось опасение. Однако стоило ей отойти от меня, как гномик обеспокоено завозился на руках, скуксился и вновь послышался тихий плач. Это заставило гному замереть на месте, а потом вернутся обратно. Малыш тут же успокоился, оторвался от плеча и поднял зареванное личико. - Какой хорошенький, - невольно вырвалось у меня. Нора еще раз с опаской взглянула, но, видя мое умильное лицо, смягчилась и осторожно передала Фундина на руки. Я с благоговением взяла ребенка, причем тот вовсе не был против. Начав муслить ручонку во рту, он с любопытством разглядывал меня. Осторожно пристроив малыша на руках, принялась самым глупейшим образом ворковать с ним.


- И чего мы плачем? – ласково бормотала я, чуть покачивая его. – Мы же хорошие и красивые. Мы больше не будем плакать. Ведь правда? Мы совсем-совсем не будем плакать. Ах ты моя красота, мой хороший… Слушая мой голос, малыш осмелел, улыбнулся, показав мне четыре зуба – я улыбнулась в ответ. А он тут же обслюнявленной ладошкой хлопнул меня по щеке, потом ухватил за нос. Развернувшись к Норе, я поинтересовалась: - Может у него просто зубки режутся? Поэтому он и плачет. Он же еще совсем маленький, ему больно. И температура оттуда же. Гнома устало покачала головой. - И когда у него они не режутся, все то же самое. Когда ему исполнилось три месяца все и началось. Правда в полгода ненадолго прекратилось, и я уже обрадовалась, однако это повторилось вновь и не прекращается уже шестой месяц, теперь она разговаривала со мной как мать, измученная беспокойством о своем чаде. - Погодите, - оторопело произнесла я, перестав покачивать гномика на руках, на что тот возмущенно пискнул и, оставив мой нос в покое, попытался ткнуть пальчиком в глаз. – Это сколько же ему сейчас? - Год и три месяца, - важно ответил мне гордый своим правнуком мастер. - А чего ж у него тогда только четыре зуба? – ошарашено спросила я. У моей подруги родилась дочь, а когда той исполнилось восемь месяцев, я к ней заскакивала в гости. Именно тогда у малышки резались верхние зубки, и она уросила 17 – будь здоров! – Почему они так поздно лезут? На что Нора немного резко ответила: - Он все-таки больше гном, чем человек. - Ну надо же, - смущенно пробормотала я, не зная что ответить. Тем временем малыш, оставив мои глаза в покое, ухватил меня за волосы и, что есть силы, потянул на себя. – Уй! – взвизгнула я от неожиданно сильной боли, дернув головой назад, высвободила пряди и переключила внимание на ребенка: – Какой ты шустрый! - на что мне было еще раз продемонстрировано четыре зуба в улыбке до ушей. - Прям и не знаю что делать, - продолжила я, вновь обратившись к гноме, и чтобы уклониться от немедленного ответа, добавила: - Мне надо в книжке посмотреть, вдруг что подобное найду. Я ж с детьми раньше дела не имела. Нора подошла и забрала у меня ребенка. Тот с явной неохотой вернулся к матери, что показалось мне весьма странным. А уж когда гнома отошла с ним к кроватке, он и вовсе захныкал, принялся вертеться, оглядывался по сторонам, потом стал выгибаться у нее на руках, явно желая, чтобы его отпустили. Но когда мать, пытаясь его удержать, прижала к себе, жалобно заплакал, и снова заревел. Стоило только мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как гномик прекратил плакать и прижался к матери.                                                             17

Уросить или уросничать (от татарск.. урус, руский) - упрямиться, упираться, упорствовать, капризничать.


- Да что ж такое-то?! – взревел мастер Норри, подскакивая к нам. – Что ж вы мальчонку-то мучаете, две коряги безрукие?! – и стал забирать его у гномы. Но едва Фундин оказался у прадеда, он протянул свои ручонки ко мне, словно просясь обратно. И стоило мне сделать шаг ближе, он мертвой хваткой вцепился в мою рубашку. От неожиданности Норри крякнул, чуть не уронив ребенка, но я в последний момент перехватила его и посадила себе на руки. Мы растерялись от происходящего, а малыш, не обращая внимания на наше оцепенение, чуть выгнулся назад, ухватил близко стоящую мать за косу и потянул к себе. - Ох, Пресветлая! – невольно вырвалось у меня. – Подскажи, сделай милость… Лишь на долю мгновения показалось, что что-то косматое сумрачно-черное метнулось в дальний угол. Но стоило только моргнуть, и видение исчезло. И ту же минуту Фундин заливисто засмеялся и попросился на руки к матери. Едва та взяла его, он протянул ручки ко мне – я перехватила, а малыш аж повизгивая от счастья, вновь наклонился к гноме. Нора ошарашено посмотрела на меня. А я что? Я с точно таким же выражением лица взирала на нее. - Ох, растудыть твою секиру, - прошептал мастер Норри, и уже увереннее добавил: - Ну клиричка! Не знаю, что к чему, но, похоже, тебя к нам сам Дух Гор послал! Целый день я просидела в комнате рядом с малышом, и на протяжении всего времени тот был весел, играл и не капризничал. Правда поначалу, когда я ушла в свою каморку за книгой, он немного похныкал, но так же быстро успокоился, когда вернулась. Дело шло к вечеру. Малыш устав играть, мирно посапывал прямо среди игрушек. Я не стала его беспокоить, только лишь подушечку под головку положила, да накрыла одеяльцем. Пролистав книгу, так и не поняла, что же делать. И теперь просто сидела на скамеечке, привалившись спиной к стене, смотрела на безмятежно спящего гномика. Практически задремав, краем глаза заметила, что нечто полупрозрачное, черное и косматое, отделилось от стены и, стелясь по полу, стало приближаться к ребенку. Малыш беспокойно заворочался. Скинув сонливость, я стала напряженно следить за тенью. Та боязливо вздрагивая при каждом моем вздохе, постепенно пробиралась к Фундину. «Ах ты ж пакость!», - яростно подумалось мне. – «Так вот, кто мальчонку мучает?!» Я хотела бросится на тварь, но поняла, что не знаю как остановить ее. Тем временем тень практически в плотную подобралась к спящему ребенку и, выпустив пару длинных туманных петель, начала ощупывать воздух над его головой. В этот момент я увидела, как желто-красное свечение вокруг мальчика побледнело, приобретая рваные края. Тень же наоборот увеличилась в размерах и стала еще более насыщено-черной, по ней побежали неяркие бордовые всполохи. Фундин беспомощно


всхлипнул, но так и не проснулся. Это и выдернуло меня из созерцания, заставив метнуть книгу, которую держала в руках. Я ощутила, как тварь, издав пронзительный визг, съежилась и метнулась обратно в стену. От звука упавшей книги малыш проснулся и заплакал. Я бросилась к нему, подняла на руки, стала укачивать. На шум прибежала встревоженная гнома. Продолжая укачивать мальчонку, я поспешила сказать: - Все хорошо, Нора. Теперь я знаю, что за пакость прицепилась к Фундину, - гнома забрала сына и, только удостоверившись, что с ним все в порядке стала меня слушать. – Я еще раз пересмотрю книгу и решу, что делать. Нора согласно кивнула, но обеспокоенное выражение не исчезла с ее лица. - Это опасно? – взволнованно уточнила она. - Что именно? Та пакость, что прицепилась? - Да. - Ничего хорошего, - уклончиво ответила я, при этом даже не представляла, что буду делать, но четко решила, что обязательно что-то придумаю и не позволю тянуть силы и жизнь из малыша. - Сегодня она еще появится? – продолжила волноваться гнома. На мгновение задумавшись, я отрицательно качнула головой. - Не думаю, ей хорошо досталось. Так что за Фундина пока можешь не тревожиться, а уже завтра я ей займусь. Нора облегченно вздохнула и, подхватив игрушку из детской кроватки, стала развлекать малыша. Тот почти сразу же перестал плакать, успокоился и увлекся тряпичной зверушкой. Подняв книгу с пола, я направилась к себе в каморку. В коридоре наткнулась на мастера Норри, который спешил к внуку. - Что? – грозно спросил он. - Я знаю. Все завтра, - несвязно ответила и, обогнув гнома, поспешила скрыться за дверью. Устало опустившись на топчан, я крепко задумалась. Единственное, что удалось выяснить опытным путем - загадочная тварь боится моей книги с молитвами. Что же мне теперь постоянно подкарауливать эту пакость возле малыша и при появлении швыряться в нее томиком? А если она теперь долго не появится? Мне что, куковать тут до морковкиного заговенья?! - Ох, Пресветлая, помоги, - выдохнув в растерянности, начала перелистывать книгу. Уже практически в самом конце я наткнулась на заголовок «Бестиарий нечистых тварей». С трудом разбирая готический шрифт, прочла первую надпись: «Зловредные твари коих следует низвергать во владения Ярана Малеила, очищая владения Пресветлой Лемираен».


- Уф, ну и язык, - фыркнула я, и пересев к столу, чтобы свет от масляной лампы падал на страницы, принялась за вторую надпись, читая ее чуть ли не по слогам: Анку 18 - призрак предвещает смерть. Худой как скелет, высокий, седовласый, одетый в черный плащ и черный остроконечный колпак старик… - Вот и нащупала, где искать! - …На кошмарно скрипящей телеге, запряженной чудовищно тощей кобылой желтоватой масти. Тот кто услышит скрип телеги и увидит демона, скончается в течение ближайших трех-семи дней… Не то! Моя пакость без телеги. Оказалось, что в книге были собраны не только молитвы или слова силы, но и разные твари, которых мне надлежало уничтожать. Что ж замечательно, просто замечательно! Надеюсь, среди них я найду ту самую пакость, что мучит Фундина. Я продолжила читать описания, ища похожее. - Дыбук 19 … Дрекавак 20 … Не то… Не то, - шептала я, уже увереннее пробегая глазами по строчкам. Твари были здесь описаны одна похлеще другой. Со многими из них, мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке. Майлинги 21 , например милашки по сравнению с теми же личами 22 , а личи ну просто лапушки с теми же демиличами 23 и драуграми 24 . – Ох, Пресвятая, - выдохнула я, когда от этих названий у меня в голове все перепуталось. – Послала ж ты на мою голову местную зоологию, вместе с биологией! – последняя вычитанная гадость называлась «Стирпса» 25 , являлась, вроде бы как травой, но чересчур уж плотоядной.

                                                            18

Анку - призрак предвещает смерть. Худой как скелет, высокий, седовласый, одетый в черный плащ и черный остроконечный колпак старик, появляется всегда в сумерки, перед самым наступлением полной темноты и является глазам человека которому предстоит умереть, на кошмарно скрипящей телеге, запряженной чудовищно тощей кобылой желтоватой масти. Человек, услышавший скрип телеги и увидевший демона, скончается в течение ближайших трех-семи дней. 19 Дыбук – душа умершего, призрак, демон, пленивший человека и владеющий им чаще всего в мерзких и зловредных целях. 20 Дрекавак - душа мертвого некрещеного младенца. Нападает на скот, рушит по мелочи. Дрекавак умеет жутко кричать. 21 Майлинги - иногда называемые “утбард”. Аналогично лесным огням, они - светящиеся привидения, которых люди считают душами убитых детей. Майлинги запрыгивают к вам на спину и требуют, чтобы их отнесли на кладбище, чтобы они могли упокоиться. Проблема в том, что по мере приближения к кладбищу майлинги увеличиваются в размерах - причем настолько, что в конце концов человек, несущий их, проваливается под землю. Еще менее заманчивая перспектива ждет вас в случае отказа помочь утбарду - тот впадает в ярость и убивает свой “транспорт”. 22 Личи - волшебники, превратившие себя в бессмертных мертвецов при помощи черной магии и хранящие свою душу в особых сосудах - филактериях; 23 Демиличи - очень древние и очень плохо сохранившиеся личи, достигшие почти что божественного могущества. 24 Драугр, то есть “неумерший”, “возвратившийся” - вид зомби. Злобное и жадное существо, живущее под землей, помешанное на охране ценностей. Эти чудовища были удивительно сильны и неуязвимы для обычного оружия. Самый надежный способ разделаться с ним раз и навсегда - победить в силовой борьбе, отрезать голову, сжечь тело и развеять пепел над морем. Когда человек умирает и становится драугром, вес и размеры его тела значительно увеличиваются. Домочадцы не могут даже приподнять его - именно поэтому такого покойника было невозможно дотащить до церкви и похоронить. И, наконец, драугры обладали магическими способностями. 25 Стирпса (выдумано авт.) – плотоядное растение, которое похоже на обыкновенную траву, только сине-зеленого цвета с более мясистыми листьями, коими она протыкает кожу человека, пока тот спит и выпивает из него все соки. По утру на такой полянке находят лишь высушенный труп с многочисленными проколами на теле.


Теперь захоти полежать на травке, я сто раз подумаю и с бестиарием сверюсь. А жатник 26 ? Его куда отнести - к флоре или фауне?! Этот мир и до этого мне не очень-то нравился, после изучения книжечки разонравился еще больше. Наконец, я нашла существо подходящее мне более или менее по описанию. Им являлся некий пескик 27 - душа умершего, зловредный призрак, питающийся человеческой силой, который чаще всего насылался при помощи проклятия. Первоначально это существо было довольно слабое, и если у человека имелся богпокровитель, то он не мог причинить ему вред. Но со временем, набравшись сил, начинал пескик начинает нападать и на тех, кто имел покровителя, постепенно превращаясь в дыбука. После превращения он уже может захватывать человека полностью. Избавится от пескика можно было несколькими способами: первый – приобрести бога-покровителя, тем самым обрезав путь к своей жертве. Правда, тогда он несолоно хлебавши уходил к другой. Второй – это окружить тварь молитвенным кольцом, чтобы не сбежала, а после провести ритуал по уничтожению. Только была одна проблемка – выловить его очень сложно. А после моего меткого попадания книгой, это становилось практически невыполнимо, ведь теперь тварюга могла недели, а то и месяцы отсиживаться в укромном месте, например, где-нибудь в стене. Первым делом я поспешила к Норе узнать, есть ли покровитель у ее сына, но едва сунулась в общие комнаты, как мастер Норри выскочил и, ухватив меня повыше локтя, выпихал обратно в каморку. - Дурында, ты что делаешь?! – яростно прошипел он, едва дверь закрылась. – Тебе же было велено не высовываться, когда в доме есть кто-то кроме меня и Норы. Освободившись из железного хвата, я столь же яростно прошептала: - Предупредить не могли? Я, между прочим, не прогуляться вышла, а по делу вопрос уточнить! Гном раздраженно выдохнул, но уже менее разгневанно пояснил: - К правнуку отец пришел, и вот он-то как раз и не должен тебя видеть. - Это как это? – оторопело выдала я. – Муж что, с вашей внучкой в разводе? теперь настала моя очередь удивлять гнома, заставив его вскинуть брови едва ли не до середины лба. – Ну, они вместе не живут?- поспешила пояснить я. - Да, - слегка растерянно кивнул мастер. – После того как Фундин заболел, я взял Нору к себе. Филиндил - сотник кольца внутренней охраны, не последний гном в нашем клане. Ему покой нужен, а малыш не давал спать ни днем, ни ночью. От этого Филиндил ходил злой, раздражался без меры, стал резок к Норе. Чтоб дело не дошло                                                             26

Жатник – соломенная куколка, растущая в силе и объеме по мере попадающихся ей жертв. Начинает убивать сначала мелкую домашнюю живность, постепенно переходя на скот и заканчивает людьми, которые потом превращаются в ей подобных или упырей, которые верно ей служат. 27

Пескик (выдумано авт.) - душа умершего, зловредный призрак, питающийся человеческой силой. Чаще всего насылается при помощи проклятия. Внешний вид как описано в тексте.


до большой ругани, и позора в семье не было, я предложил, пока внук не выздоровеет, чтобы она с малышом пожила у меня. - Ясно, - фыркнула я. – Папаша мужской шовинист и деспот законченный. Гном недовольно нахмурился, явно не поняв, что я сказала, погрозил мне пальцем. - Смотри девка, будешь кидаться непонятными или запретными словами, махом на язык укорочу. - Я сказала, что мужчина в доме - всему голова, - с ухмылкой «перевела» я свою фразу. Мастер Норри сразу посветлел лицом, кивнул и, уже собираясь уходить, добавил: - Ты смотри, даже носа наружу не показывай. Не приведи Дух Гор, тебя Филиндил увидит - прибьет мгновенно. - Только вы мне не забудьте сообщить, когда он уйдет, а то у меня парочка важных вопросиков есть. Без них я вряд ли Фундину помочь сумею, - сказала в спину выходившему из каморки гному. Сотник Филиндил убрался из дома мастера уже поздно вечером. Все это время я сидела в своей каморке и успела рассмотреть способы уничтожения пескика. Правда в сложившихся обстоятельствах ни один из них не мог гарантировать стопроцентного успеха. Во многом был виноват мой меткий бросок. Если бы я тогда не швырнула книгу, то уже завтра бы тварь вновь попыталась напасть на мальчонку. Осталось бы окружить ее молитвенным кольцом и уничтожить. Теперь же мне каким-то образом следовало выманить эту пакость, но как я не знала. Если посвятить Фундина богине Лемираен, то тут боюсь, не согласятся уже его мать и прадед. А оставлять разгуливать на свободе опасную тварь мне совершенно не хотелось. Однако на всякий случай я принялась повторять все подходящие молитвы, а то не приведи Светоносная, в самый ответственный момент растеряюсь. Кстати, за прошедший день для меня уже стало естественным поминать богиню. Полностью восприняла свою новую сущность, осознала свое предназначение, хотя еще только начала постигать, в чем же заключается смысл жизни наемного клирика и какие обязанности я должна выполнять. В каморку заглянул мастер Норри. - Ну и что ты хотела спросить? – поинтересовался он с порога. - У Фундина есть небесный покровитель? – задала я самый главный вопрос, на что гном тяжело вздохнул и уселся на топчан. - Нету, - с трудом выдавил он. – Правнук хоть большей части по крови гном, но все же не полностью. При посвящении Духу Гор это сразу же станет ясно. Мы думали потянуть с до тех пор, пока мальчик не осознает себя… Как бы полностью не осознает, что он гном, и вот тогда Дух примет его и Изначальное Пламя не опалит… А так… Рано еще, рано!


- Угу-сь, - закусив губу, стала сосредоточенно размышлять, что делать дальше. – А как вы отнесетесь к тому, чтоб он двух покровителей имел? – я старалась осторожно подбирать слова, чтоб мастер не вспылил. Гном нахмурился, не сообразив, к чему я клоню. – Понимаете, - продолжила объяснять я. – Пока ребенок не имеет небесного защитника, к нему продолжит цепляться всякая пакость. И, даже если я уничтожу нынешнюю тварь, ее место может занять другая и возможно еще более опасная… - Ну? И что ты предлагаешь? – перебил меня Норри. - Я предлагаю, чтоб на время, пока Фундин подрастает и не дает клятв Духу Гор, его защитницей была Светоносная богиня Лемираен. - Что?! – яростно вскричал мастер, вскакивая с топчана. – Ты предлагаешь моему правнуку связаться с человеческим божком?! Да как ты смеешь?! Ты!.. - Сядьте! – резко крикнула я. – Сядьте и слушайте! – однако гном и не подумал, а разгневанно уставился на меня. Я же попыталась донести до него суть: - Вам правнук важен или собственная гордость?! Или может вы готовы принести его в жертву пескику, но не позволить другим высшим покровителям коснуться его?! После этих слов мастер Норри, немного успокоился и даже сел обратно. - Клиричка, мне совершенно не нравится то, что ты предлагаешь, безапелляционно заявил он. – Не может гном быть посвященным вашей человеческой богине. Это не допустимо. - Тогда я не даю гарантий, что, скажем, через некоторое время новая тварь не прицепится к вашему правнуку, - я тоже могла быть не менее настойчивой. - А ты сделай, чтоб не прицепилась! – упорствовал прадед. - А луну с неба не хотите? – едко уточнила я. – Я вам не сама богиня, а только ее служительница. И вам, чтобы спасти правнука, нужно или быстренько посвящать его Духу Гор или Светоносной. Гном скривился. - Я Норе скажу, - глухо бросил он, - пусть сама решает, - и с угрюмым видом пошел к себе. Нора появилась у меня на следующее утро, когда я уже провела час в молитве Пресветлой и даже чуть размялась. - Мне не нравится то, что ты предлагаешь, - с порога резко заявила она и тут же задала свой первый вопрос: – Это не опасно? – я отрицательно качнула головой. – Это не помешает потом Фундину в будущем? – вновь мотнула головой. – Только люди поклоняются вашей богине? – в третий раз ответила отрицательно, а потом пояснила: - Не только. У нас в ордене один сидхе есть, два полуорка и один светлый эльф. В принципе, у нас много разного народа обитается, так что твой малыш не будет исключением, - все эти сведения я почерпнула из смутных видений, которые то и дело всплывали в голове.


- Тогда я согласна, - обрадовала меня гнома. – Если Фундину от этого будет лучше, то можешь делать свое посвящение. - Проводить, - поправила ее и попросила: - Только мне нужна будет чистая родниковая вода и небольшая жаровня, чтобы развести огонь. Гнома кивнула и вышла. Я же стала готовиться. Мне еще никогда не приходилось проводить обряд посвящения. То есть никогда на моей памяти. А вот судя по отголоскам видений - очень даже часто. Для начала, я полезла в книгу, чтобы, не полагаясь на смутные воспоминания, досконально узнать, что за чем. И, проштудировав ее, я еще раз про себя проговаривала все, стараясь, чтобы слова отскакивали от зубов. Отыскала в сумке шкатулку с благовониями и мешочки с травой и, подготовившсь, стала дожидаться, когда позовут. Нора вернулась, едва я села у топчана колени, принявшись шептать молитву «на удачу». - Может, сначала поешь? – участливо поинтересовалась она. Не прерывая потока слов, я отмахнулась и, лишь дочитав, поднялась с пола. Подхватив заранее приготовленное, я пошла за гномой, которая до этого терпеливо стояла у двери и ждала окончания молитвы Мы прошли в детскую, где совершенно счастливый Фундин, сидя на шкуре, играл с тряпичными зверушками, а его недовольный прадед устанавливал небольшую треногу для жаровни. Проходя мимо, я, наклонилась к малышу, погладила его по головке. - Благодарю вас, что вы разрешили мальчику обрести небесного защитника, обратилась я к мастеру. Гном еще больше насупился, но все же кивнул, как бы соглашаясь со мной. Я начала приготовления к ритуалу: достала из мешочков по щепотке трав и бросила их в бронзовую плошку, в другую – налила воду из кувшина и установила их на угли. Затем подожгла палочки с благовониями и, воткнув их в специальные отверстия в коробочке, поставила на пол перед малышом. Последним взяла в руки амулет со знаком богини, который еще в каморке отцепила от общей связки. Чтобы передать ему изначальную частичку силы, вытащила из-за ворота свой и соединила их на миг. Комнату тут же озарила легкая вспышка света. Вот теперь можно начинать! Хотя… - Мастер Норри, отойдите в сторону, а еще лучше встаньте у двери, - попросила я гнома. – Вы своим настроем можете помешать проведению ритуала. И ты, Нора, тоже отойди к деду. Они нехотя послушались. Положив амулет рядом с дымящимися благовониями, я взяла малыша на руки и уселась с ним на шкуре перед импровизированным алтарем. Сложила ладони вместе так, чтобы ребенок оказался в кольце рук, и зашептала первые строки:


- Богиня-покровительница, убереги просящего от бед и зла навеки, ниспошли защиту, заступись... Слова с тихим шелестом падали в тишине комнаты, при этом заполняли ее и, отражаясь от стен, усиливались, охватывая нас с Фундином. Травы в бронзовой плошке задымились, запах осеннего костра добавился к аромату благовоний. Я продолжала читать, закрыв глаза и растворяясь в неожиданно нахлынувшей благодати и покое. Малыш присмирел, перестав ерзать у меня на коленях. Вдруг я почувствовала, что что-то неладно, словно что-то мешает моей молитве: срывает узор слов, раздирает кружево обещаний. Понимая, что что-то пошло не так, я воспользовалась внутренним зрением и в тот же миг увидела, как из стены появилась уже знакомая тварь. Ее тянуло к нам будто на аркане. Она извивалась, упиралась, но все же продолжала приближаться к нам. Малыш испуганно вскрикнул и попытался сползти с моих коленей, но я удержала его, прижав покрепче к себе, и повысила голос: - Пресветлая мать, дающая жизнь… Пескик не мог убраться в стену, что-то прочно удерживало его на месте. И тогда существо совершило отчаянный бросок ко мне с Фундином. В мгновение ока я подхватила лежащий возле коробочки амулет и что есть силы, запустила в тварь. Раздался вой. Священный знак застрял в призрачном теле пескика, заставляя корчиться и извиваться. Не прерывая молитвы, я развернула ладони в сторону твари и амулет, увязший в черном месиве, в который превращалась без того бесформенная тварь, резко вспыхнул, растворяя ее косматые клочья. И в это мгновение вода во второй плошке поднялась столбом вверх, и, задержавшись на пару секунд, рухнула вниз, обдав нас с малышом мириадами неожиданно прохладных брызг. Амулет, тихо звякнув, упал на пол. - Просьба о защите услышана и принята, - хрипловатым голосом произнесла я. – Теперь ребенок в безопасности. У двери Нора облегченно вздохнула, а мастер потрясенно крякнул. - Что здесь происходит? – раздался грозный окрик. – Что эта презренная человечка делает у вас в доме?! Какую пакость она сотворила с моим сыном?! Я резко развернулась; на пороге комнаты, уперев руки в бока, стоял гном и гневно смотрел на меня. Это был отец Фундина. Глава 3 От его громкого голоса малыш заплакал. Нора побледнела и в бессилии потихоньку начала сползать по стенке, а мастер Норри растерянно взирал на зятя. Вошедший гном, демонстративным жестом положив руку на оголовье боевого молота, пристально разглядывал меня. Я тоже в упор смотрела на него. А посмотреть было на


что – сотник внутреннего кольца оказался довольно крупным и сильным гномом, держался весьма уверенно, и, судя по всему, был серьезным бойцом. - Я еще раз спрашиваю, - по-прежнему грозно потребовал он. - Что эта презренная человечка делает здесь?! - Что орешь?! – не менее грозно начала я. – Не в лесу! Не видишь, ребенка испугал?! Гном, разъяренный моим ответом, бросился ко мне, но пришедший в себя мастер, загородил дорогу. Сотник бешеным взглядом ожег Норри, но остановился. - Если бы это был мой дом, - сдавленным от гнева голосом прохрипел он, – то, не медля ни секунды, я убил бы эту мерзость, что посмели притащить, и тем более допустить к моему сыну! Еще находясь в единении с богиней, я окинула прищуренным взглядом взбешенного отца. Мама дорогая! Вот гад!.. Теперь я поняла, ЧТО мешало моей молитве. С трудом сдерживая порыв, ссадила ревущего Фундина с коленей, а потом медленно встала. - Ах ты ж дрянь! – с яростью, пугающей меня саму, прошипела. - Так вот из-за кого эта пакость приперлась в дом?! Это ты виноват в мучениях малыша! – теперь уже мастер Норри развернулся ко мне, и стал загораживать гнома. Я же словно взбешенная тигрица едва не бросалась на него. – Это ты был проклят! Это из-за твоих поступков страдал ребенок! - Да она еще и бешеная?! – рявкнул сотник Филиндил, вытаскивая молот. Перепуганная Нора завизжала и кинулась к ребенку. Мастер Норри, толкнул зятя к стене и, прижав его, старался не допустить, чтобы тот бросился на меня. Я же совсем потеряла чувство меры, и не видела берегов. - Пескика просто-напросто привязали к ребенку как на веревке! – уже орала я. – Что ты мог такого сделать, чтоб появились желающие проклясть, покарав через дитя?! Увидев рассеивающийся след, ведущий от Фундина к сотнику, и разглядев мглу, которая словно ветки перекати-поля оплетала его плечи, я сразу же поняла, кто виноват в беде. Проклятие, поселившееся на отце, было импульсивно-нечаянным, то есть брошенным в сердцах в момент наивысшей опасности и безысходности – это подсказали знания, запертые в моей голове. Плотность его плетения, отсветы и блики, которыми переливались ветви, а так же то, насколько долго оно висело на нем, говорило, что наславший, скорее всего, мертв, причем от руки самого сотника. При этом проклятие было брошено на весь его род, неизвестно до какого колена. Я готова была разорвать его голыми руками. Единение с богиней только добавляло мне неистовства, поскольку Лемираен мать всего сущего, как любая мать готова была защищать своих чад. И этот божественный гнев и исступление сейчас передавались мне.


Последние слова прогремели в уже полной тишине. Молчала потрясенная Нора, мастер, и даже сотник Филиндил оказались ошарашены моим заявлением, только малыш тихо всхлипывал на руках у матери. - Я сейчас приведу сюда стражу, и она разберется, каким образом полоумная ведьма оказалась в сердце Торсина, - придя в себя, пообещал сотник и, отшвырнув мастера, вышел вон. В абсолютной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь. - Уходить тебе клиричка отсюда надо. И чем скорее, тем лучше. От тебя сплошные беды, а сейчас стражи придут, и их еще больше будет, - мрачно выдавил Норри. - С удовольствием, - хрипло бросила я, – мне у вас тоже не сахар. Как глянула на этого папашу, так чуть рассудок от злости не потеряла. Мало у него характер бешеный, так еще и дрянь на себе всякую таскает, – гнома услышав мои слова, тихо заплакала, а я продолжала: - И от этой мерзости его уже никто не избавит, разве что Светоносная смилуется, но раз он в нее не верит, то больше некому. Не знаю, поможет ли с таким проклятием ваш Дух Гор, однако если его сумеют снять с отца, то дети его все равно будут страдать, - и, развернувшись к Норе, специально для нее добавила: - К Фундину ни одна пакость больше не прицепится, это я обещаю. Он теперь под защитой Пресветлой. Но тебе бы лучше от такого мужа уйти, иначе все другие дети точно так же мучиться будут. И это уже может быть не симпатяга пескик, а что похуже, например дыбук. На твоего супруга земсту 28 повешали, - название проклятия выскочило из памяти, как пробка из бутылки. - Так что считай, его уже нет, а тебе с ним страдать незачем. - Что ты знаешь?! - сквозь слезы простонала Нора. – Что ты понимаешь?! Ты даже не знаешь, какой он! - Не знаю, - согласилась я, – но вижу одно, его проклятие – земста, а такое просто так не насылается, и далеко не за добрые деяния. Мое дело предупредить, а что дальше - ты сама решай, – подняв с пола амулет, я вновь вытащила свой и сложила их вместе, чтобы обновить частичку божественной силы, утраченную вовремя развоплощения пескика. Комнату еще раз озарила легкая вспышка света. – Держи, - я протянула его Норе, – это для Фундина, пока он маленький зашей в подушку на которой спит. Потом, когда станет постарше и уже сможет тайно носить его, повесишь на шею. С вашим Духом Гор, которому вы потом будете посвящать мальчика, Лемираен договорится. Главное, чтоб об этом ее сам Фундин попросил. Поняла? Гнома кивнула, вытерла слезы и взяла амулет.

                                                            28

Земста (авт) – проклятие, которое приводит к смерти проклятого и всей его родни по крови, вплоть до седьмой ветви в сторону и седьмого колена. На проклятие слетается всевозможная нечисть и истребляет проклятых, таким образом оно исполняется.


- Пойдем, клиричка, - потянул меня за рукав мастер, - ты и так много бед нам принесла, незачем еще больше. Если стража тебя здесь застанет, то я уже ни чем не смогу помочь. Вернувшись в каморку, я быстро начала складывать свои вещи в сумку. Покидала все фляжки, мешочки и прочую мелочь, не до аккуратности сейчас, стражники вот-вот нагрянут. Когда стала натягивать стегач, зашел мастер, неся здоровую сумку, замотанное в тряпку оружие и небольшой щит. - Готова? – немного нервно поинтересовался он. - Сейчас, только доспех только влезу, - ответила я. Он, махнув рукой, бросил скатку с оружием на топчан и, открыв сумку, стал запихивать в нее мое железо. - Некогда. Нам еще бы успеть проскочить жилые коридоры, пока их не оцепили. - Да вы меня в какой-нибудь дальний закуток запихните, я всю суету пересижу, и уж тогда вы неспешно меня выведите, - предложила я свой вариант. - Тогда тебе недели три отсиживаться придется, - пробурчал мастер, с трудом заталкивая в баул объемную бригантину. – Это не выход. Сейчас главное, пока все ходы на поверхность не перекрыли, тебя вывести, а там я с советником договорюсь и с зятем потолкую. Ишь, взял моду лучших камнезнатцев, как редкобородых щенков отшвыривать! – и, управившись, качнул головой, указывая на дверь. – Ну что пошли? Я выбрала большую из двух сумок и взвалила ее себе на плечо. Подхватила подмышку замотанное оружие, а гном, вскинув другой баул со щитом, первым вышел из каморки. Мы шли уже больше трех часов по каким-то полузаброшенным туннелям и шахтам. На пути нам встречались заваленные забои и отнорки, в некоторых коридорах пол был усыпан грудами мелкого щебня или завален здоровыми камнями, через которые приходилось перелазить. В одном месте, когда ход шел под уклон, на полу в тоннеле практически по колено стояла вода, и нам пришлось брести в ней чуть ли не час, пока тот вновь не повел вверх. Последний отрезок пути шли по штольне затянутой паутиной, на полу которой слоем лежал птичий помет и мелкие кости, противно хрустящие под ногами. Запах стоял неописуемый, аж глаза слезились. Но гном упорно вел вперед. Впереди забрезжил слабый свет. Похоже, путь подошел к концу. Гном остановился. - Все, выход там, - махнул он рукой по направлению, в котором двигались. – Спустишься по восточному склону, но только сильно вправо не забирай, а то на стражей нарвешься. Они охраняют подступы к главным воротам. Ну, а там от подножья по солнцу пяток дней пути, и ты у своих.


Я кивнула и уточнила: - А нахожусь я где? Я ж тут ничего не знаю! - Говорю же: пойдешь по солнцу, то есть на запад и окажешься у своих, нетерпеливо пояснил мастер. - У своих - это где? – снова уточнила я. – У орков, у гоблинов, у троллей? В Козлобобруйске, Мухосранске? Я ж не знаю! Я понятия не имею что у вас там на западе выросло! Порт, поселение, крепость?! А может кочевой стан какой?! Гном озадаченно посмотрел на меня и даже дернул себя за бороду, словно пытался понять, что же я такое сказала. - Мухо… Что? – наконец переспросил он. - Мухосранск, - повторила я. И видя, как глаза мастера от удивления становятся все больше и больше, пояснила: – Поймите, я действительно не знаю местной географии. Я из о-очень далекого места. - Так ты получается, не врала, когда говорила, что не знаешь, где находишься?! потрясенно выдохнул тот. - Наконец-то! – я взмахнула руками. – Дошло-таки! А я вам, что уже на протяжении трех дней твержу?! - Ох ты, ж едрена кочерыга! – гном озадаченно почесал макушку. – Что мне с тобой делать-то?! - Хотя бы рассказать, что у вас тут по близости находится, чтоб не в слепую в неизвестность идти. Норри выдохнул, обрадованный малыми запросами. - Так. Ну, смотри, - начал он после недолгого раздумья. – Ежели двигаться строго на запад, то ты попадешь в Перисфоль… Туда, где в Ремиле ваш основной храм находится. А если заберешь севернее, то попадешь прямиком в Кулвич. Что там будешь делать, я не знаю, но вдруг?! - Погодите, - перебила я мастера. – Перисфоль это что? - Столица Ремила, его главный город, где князь живет! – похоже, он уже начал раздражаться из-за того, что приходилось объяснять общеизвестные вещи. – А Кулвич – дальний пограничный городок. Ясно? Я кивнула и уточнила: - А там люди живут? - Ну ясен-пережог, что не гномы! – рыкнул Норри. – Какие тебе гномы не в горах жить-то будут?! - А если я на восток пойду, то тогда где окажусь? – продолжила пытать его. - В Ваймер попадешь, - обреченно пояснил мастер, и, предугадывая мой вопрос, выдал: - И там тоже люди живут! Но я бы тебе туда не советовал. Там, как всегда, неспокойно. Последователи Чернобога вновь силу почуяли… Хотя ты ж клиричка, может, тебе туда самое дело идти. Но опять-таки, ежели ты в одиночку к жрецам


Сейворуса попадешь, то живой не вырвешься. Точно в жертву на капище принесут… Слушай, как тебя там, Ольна, - вдруг оборвал свой рассказ гном, – некогда мне с тобой возится, мне к советнику быстрее надо, пока Филиндил через его голову не перепрыгнул и к старейшинам не успел. Топай-ка ты в Перисфоль, и уж там ваши жрецы все тебе разъяснят и подробно расскажут. А мне бежать надо, а то, как расшевелится это крысиное гнездо, как пойдет ругань между советником и правящими старейшинами!... Мне твоя помощь тогда хуже «козла» в плавильной печи станет! – с этими словами мастер стал сгружать на меня сумку, которую до этого нес. – Вот все, что у тебя было. До-последнего обратно вернул, можешь не сомневаться. И щит свой забери. А седло, уж извини, я тебе возвращать не буду, в большой спешке уходить пришлось, с ним таскаться неудобно. Закидывая на спину щит, я невольно представила себе, как тащилась бы с седлом, не зная, куда его пристроить. На спину на манер рюкзака и как у лошади подпругу на брюхе застегивать?.. Меня стал разбирать истерический смех. - Ты это давай, поторапливайся, - стал выпроваживать меня мастер Норри. – Тоже удумала потешничать! Навьючивая на себя две сумки, одну - самую большую на спину, а ту, что поменьше на грудь, я все ни как не могла побороть душивший смех. Хороша бы я была с седлом, ох хороша! И так на черепаху из-за щита прицепленного к сумке на спине похожа, а с ним бы вообще за улитку сошла. - Ну, давай клиричка, - махнул гном мне на прощанье. – Удачи тебе! - И вам, - пожелала я и напомнила: - Не забудьте Фундину сказать, чтоб он Лемираен сам о помощи попросил, когда вы его Духу Гор посвящать будете. На что мастер еще раз махнул рукой и пошел обратно. Выход из штольни прикрывали кусты, полностью затянувшие всю площадку перед ней. Когда с трудом продравшись сквозь заросли, вышла наружу, то невольно поняла, насколько за эти три дня успела соскучиться по чистому небу и ласковому солнышку. До чего же хорошо было вновь оказаться на просторе, а не в замкнутых стенах коридоров и пещер. - Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда, - автоматически прошептала я ритуальную фразу, прикрывая рукой отвыкшие от яркого света глаза. Когда притерпелась и смогла рассмотреть, что меня окружает, то так и замерла. Передо мной предстал пейзаж невероятной красоты: по левую руку насколько хватало глаз, простирались серые, покрытые белоснежными шапками снегов, горы. У их подножия раскинулись необозримые просторы изумрудных лугов и проглядывающая далеко-далеко блестящая лента реки. А за ней едва различимая для глаза зеленая


нитка бескрайнего леса. Справа начиналась холмистая местность, переходящая в плоские равнины, а те в свою очередь сливались с голубоватой дымкой горизонта. Не знаю, сколько я так стояла, но из неподвижного созерцания меня выдернул пронзительный клекот птицы, парившей в вышине. Глубоко вздохнув и скинув с себя наваждение, с кряхтением поправила тяжеленные сумки и, прикинув, где может быть наиболее пологий склон, осторожно начала спуск. Ушла недалеко, не дальше пары сотен метров, как меня внезапно осенило - я веду себя, как непуганая идиотка, причем в клинической стадии. Гномы ведь не дураки, у них обязательно должны снаружи быть выставлены стражи. Это же правила элементарной безопасности. И если я сейчас стану вышагивать во весь рост, как мамонт по степи, то далеко не уйду, махом отловят. И после этого меня точно будет ждать участь тела брошенного в камере. Я тут же присела, и стала оглядываться в поисках подходящего укрытия. Приметив невдалеке заросли кустарника под небольшим каменным козырьком, решила перебраться туда. По моим прикидкам место должно быть неплохим, и с верху невидно, и с боков все прикрыто. Кое-как выбравшись из насдеванных на себя сумок, чуть ли не ужом проскочила до зарослей и, тщательно обследовав, перетащила всю поклажу туда. Подумав, решила: сейчас днем, пока все просматривается как на ладони, следует затаиться, а когда наступят сумерки и будет плоховато видно, постараюсь уйти как можно дальше. Спускаться вниз в потемках не самый лучший вариант, но и маячить средь бела дня, изображая из себя идеальную мишень тоже не дело. Был и другой вариант развития событий: меня могут начать искать. Как лучше поступить в таком случае - отсидеться у погони под носом или наоборот постараться увеличить расстояние между нами? Если увеличивать, то надо двигаться, не взирая на опасность, а если пересиживать, то тут другой аспект – гномы знают каждый камушек в своих горах и спрятаться от них та еще задачка. Ох блин! Куда не кинь – всюду клин! Несколько раз вдохнув-выдохнув, задавила излишнее волнение, а потом решила не суетиться и остаться на месте до сумерек. Покрутив головой по сторонам, определилась, что сейчас, похоже, весна, где-то ближе к лету, солнце в зените, значит, стемнеет здесь не раньше чем через семь, а то и через все десять часов. За это время надо переодеться, поесть и хорошенько отдохнуть, чтоб, если выпадет возможность, продолжить двигаться всю ночь. Конечно же выбранное место не являлось идеальным схроном, но пересидеть до сумерек было можно. Стараясь делать меньше движений, я принялась проверять сумки. Что в малой я уже знала, поскольку разбирала ее еще в камере, а вот что в большой, помимо напиханного туда железа, мне было неизвестно. Первой, конечно же, извлекла бригантину, проверяя все ли клепки в порядке, нигде ли суконная основа


не порвалась. Я рассматривала ее с привычкой рачительного хозяина и с любопытным взглядом первооткрывателя (в голове потихоньку начинали смешиваться мои впечатления и заложенные знания, которые все сильнее начали проникать, впитываясь в сознание). Потом достала и проверила наручи, щитки, латные перчатки… Е-мое, какая прелесть! Гибкая, удобная, а чешуйки-то как сделаны! Так… Что у нас там дальше? Ну, это наголенники, кольчужка… Везде целая? Латать нигде не надо? Шлем этот злополучный! Я извлекала железо, а сама прикидывала, что из него надевать: все же не напялишь – звенеть буду, словно погремушка, а в мешках тащить – ноша слишком неудобная. К тому же шальной болт схватить без доспеха - верная смерть, а с доспехом… Короче лучше в доспехе, так хоть шансы повыше. Из-за невозможности выпрямиться в полный рост, я с трудом влезла в доспехи… А вот щитки - долой, перчатки - туда же, шлем нормальный обзор закрывает, так что и его - в мешок. Конечно, подмывало бросить его здесь, однако остаться без одного из немаловажных элементов доспеха было бы глупо, а так же робкая надежда, что, может, благодаря ему, когда-нибудь смогу оказаться дома, удержали меня. Пока одевалась, взмокла. Сейчас весна, скоро лето, жарко будет… Я ж заживо сварюсь! Ох мамочки! Бедные средневековые рыцари… Бедные наши парни из мастерской на летних фестивалях! Как же они весь день выдерживали?! Немного отлежавшись и остыв, я вернулась к дальнейшим раскопкам в сумке. Нашлись краюха хлеба, четверть головки сыра, мех литра на три воды. Смерть от голода и жажды мне не грозят, во всяком случае - в ближайшие дни. Смена белья, скатка из одеяла, закопченный котелок, завернутый в тряпицу... На дне сумки обнаружила кистень. Ух ты ж! Клевец, пернач, кистень, меч… Да у меня прямо целый арсенал! Только меч выбивался из общей композиции. Интересно, кто ж такие наемные клирики, что с таким количеством смертоубийственного железа ходят?! Посмотрела на свои руки – кулак, как у доброго мужика - сбитые и намозоленные костяшки пальцев - совсем бойцовские! Хех! Это что ж я делать должна, раз считаюсь клириком-наемницей? В чем тут суть заключается, что от меня требовать будут? Поймать бы кого, расспросить про тонкости, ведь знания, спрятанные в голове, пока молчат, выдав только общие понятия. Я уж начала привыкать к этим внезапно всплывающим подсказкам. Хотя с малышом, можно сказать, крупно повезло практически все по наитию сделала. А ведь в следующий раз такое счастье может и не случится: не успею книжечке покопаться, посидеть подумать, как с новой тварью справиться, или очередное необходимое «озарение» не произойдет. Закончив копаться в сумке, я все аккуратно перепаковала, сложив в одну, и принялась за разбор оружия. Развернув, обнаружила сданный гномам нож, пернач, клевец и меч с поясом. Нож тут же неосознанным движением запихнула в сапог, и только потом поняла что сделала. Хмыкнула, конечно, более по привычке, нежели от


удивления, и продолжила осмотр. Пернач был обыкновенный с шестью гранями цельнометаллическая ручка сантиметров семьдесят длинной, обмотанная кожей рукоять, сверху все это увенчано большим шипом. А сверху все это увенчано небольшим шипом. В общем, просто, надежно и удобно. Клевец – узкий граненый чуть загнутый к низу и напоминающий кирку клюв, молотообразное утолщение на обухе, длинная ручка с хорошим балансом. Красотища одним словом, если не задумываться для чего применяется. Кистень - шипастый шар на недлинной цепочке, прицепленный к деревянной рукояти - вещь конечно хорошая, но знать бы еще, как толком с ней обращаться. Не умеючи можно себя покалечить, вместо противника, или, чего доброго, зацепиться за что-нибудь и остаться без оружия в самый разгар схватки. Приглядевшись к своему «арсеналу» повнимательнее, я заметила на боевых поверхностях странный одинаковый узор, проглядывающий едва заметной тонкой вязью. А оружие, похоже, не совсем простое! Напоследок я оставила меч, поскольку он выделялся среди прочего оружия. Осмотр начала с рукояти. Интереснее всего, что меня совершенно не тянуло обнажить клинок. Внутреннее чутье предостерегало от желания вынуть его из ножен. Причем ножны-то были как раз самые обыкновенные: простые деревянные, обмотанные потертой сыромятью. А вот рукоять меча совершенно не подходила под них. Создавалось впечатление, как если бы драгоценность в дерюгу завернули. Меч был полуторным - рукоять под полуторный хват, обтянутая кожей, но без изысков, с чуть опушенными вниз поперечинами. В навершие – не то бутон цветка, не то шар, стилизованный под бутон. Но все вместе, особенно бело-голубоватый камень в центре перекрестия, создавали впечатление невероятного изящества и… Не знаю как объяснить, но несмотря на то, что я даже не обнажала клинок, оружие казалось удивительно гармоничным, без единой лишней детали. В общем, идеальный клинок. Чуть повозившись и все-таки сумев отцепить меч, я надела пояс, прицепила к нему клевец и пернач, а вот кистень снова убрала в сумку от греха подальше. А то схвачусь по глупости и отобью себе чего-нибудь. Главным доводом, чтобы убрать меч в скатку, являлось внутреннее нежелание вынимать клинок. А неосознанным желаниям, в последнее время, я стала доверять. Поэтому со спокойной душой переопределила клинок за спину, сделала несколько скупых глотков воды и, устроившись поудобнее, провалилась в чуткий сон. *** - Ты не понимаешь! – гном был безумно разъярен. – Этот выживший из ума старик притащил к моему сыну сумасшедшую человеческую ведьму! Я даже понятия не имею, что она с ним сотворила! У меня и так растет не ребенок, не воин, а постоянно орущее слезливое нечто! Такое чувство, что это не мой сын, а подмененная сопливая девчонка!


- Успокойся! – громыхнул другой, седой, кряжистый, мощный, но старый, как замшелый камень. – Если ты притащишь свою сотню к дому мастера, это ничем тебе не поможет, а даже навредит! - Почему?! - вскинулся первый: молодой, но столь же крупный и сильный. – Чем это может мне навредить?! Я поймаю ведьму! Я ее в рудниках сгною, только за то, что она посмела находиться рядом с моим сыном! - Да успокойся же ты, бешеный! – встряхнул его за плечи старый. – Подумай, тебе нужна огласка, что клиричка была в доме деда твоей жены? Тебе нужно, чтобы старики стали задумываться, что она там делала? - Что она могла там делать?! Порчу наводить! Люди нам враги! Нас они ненавидят и всегда вредят! - Это ты молокососам рассказывай, – чуть тише бросил седой. – Старики еще помнят, что могут клирики, особенно наемные клирики, и у них появится очень много вопросов к мастеру, к твоей жене, а самое главное к тебе. Ну-ка еще раз повтори мне, что она там кричала? - Зачем?! - Повтори! – рыкнул старый, и молодой нехотя повиновался. - Орала, что на мне проклятье уже давно, это я виноват в том, что мой сын страдает. Голосила, что кого-то ко мне привязали веревками, покарав через сына… Это бред! - Не думаю, - печально выдохнул седой, еще раз выслушав сумбурный рассказ. – Я б на твоем месте, не за стражей бежал, а к нашим хранителям. - Зачем?! Я терпеть не могу этих, непонятно что бормочущих стариков! – вновь в бешенстве подскочил молодой. – Мне нужно звать стражу, пока этот полоумный куданибудь ее не спрятал! Она ответит за все страдания моего сына! - Ты никуда не пойдешь! – яростный голос умудренного жизнью гнома многократным эхом отразился от стен. – Это говорю тебе я, твой наставник! – и уже спокойнее продолжил: - Не мешай всех людей в одну кучу. Князья Ремила, вот кто виноваты в этой войне, поверь мне, разменявшему уже четвертую сотню лет. Если ты причинишь зло клирику, которая помогла твоим родным, ты жестоко поплатишься за это и может быть не ты один. - А… - Дослушай! – вновь громыхнул седой, обрывая своего ученика. – Клирик сказала тебе, что проклятье старое, значит, ты должен вспомнить, что и когда сделал недозволенного. Хотя мне и больно допустить такую мысль о лучшем ученика. Пойми Филиндил, на войне нет победителей и побежденных - пострадавшие все. И что бы ты не сделал по приказу, есть вещи, которые допускать нельзя.


В голове замелькали образы той полузабытой ночной вылазки, когда он еще не был сотником. Когда молодые, но уже пережившие ужас очередной войны гномы, решили отомстить, напав на человеческое поселение... Сопротивляться было некому, только юнцы, едва способные поднять оружие, да ревущие женщины, но они опьяненные ненавистью… Мечущиеся с факелами фигуры… Разверзнутый в крике рот… Залитое кровью лицо… Мать, закрывающая маленького ребенка и умоляющая пощадить… Ты проклят! Будь ты проклят навеки! Ты и твои дети!.. Удар топора… Хлюпающий звук…Оборвавшийся крик… - Ничего! – упрямо вздернул подбородок молодой. – Я ничего никогда в жизни не делал недопустимого! - Хорошо, - облегченно выдохнул седой. – Но к хранителям все же сходи, а клирика не трогай. - Обещаю, - тот покорно склонил голову - Я к ней не прикоснусь… *** - Я дал наставнику слово не трогать ее, но совершенно не обещал, что этого не сделает кто-то другой. Поэтому ты, Строрри, как мой лучший воин в сотне и самый надежный товарищ, выполнишь то, о чем я прошу. Только тебе я могу доверить это дело. - Хорошо, - склонил рыжую голову гном и твердо пообещал: – Не подведу, - затем поправил висевший на поясе топор, развернулся и, глухо позвякивая доспехом, направился к выходу на поверхность… *** Спала я урывками: то проваливаясь, то вновь всплывая из омута сна, прислушивалась к подозрительным звукам. Однако при всем этом умудрилась отдохнуть и весьма неплохо. Солнце клонилось к закату, воздух чуть посвежел, обещая долгожданную прохладу. Небо потихоньку затягивали облака, предвещая темную ночь. Еще немного и можно будет тронуться в путь. Достав из сумки хлеб и сыр, отломила понемногу того и другого, пожевала, заглушив голодное урчание в животе. Сыр оказался сильносоленым, но, не взирая на жажду, я ограничилась небольшим количеством воды; неизвестно когда и где удастся пополнить запасы. Новый мир страшил неизвестностью. Наверное, даже у гномов мне было более уютно, нежели теперь. У них хотя бы было понятно, что меня может ожидать. А здесь… Необъятные просторы совершенно незнакомого мира, а я одна. И некому подсказать, что делать, а самое главное - объяснить, кем являюсь. Чтобы понять, что я


теперь другая, не надо смотреться в зеркало, и иная внешность - это сейчас не главное. Я изменилась внутри. Раньше во мне отсутствовала уверенность сильного человека, то есть человека, обладающего большой физической силой. Теперь же я стала другой не только физически, но и эмоционально: появилась дерзость, храбрость, готовность бросится на защиту любого. А уж про внутренний мир вообще молчу! Где-то там в глубине во мне появилась уверенность… Нет не так. Во мне горела безграничная вера в богиню Лемираен, необъяснимая, но такая надежная. Непоколебимая. И от этого было так хорошо, так прекрасно! Когда я тянулась в этот уголок души и касалась силы, то захлебывалась счастьем, почти сходила с ума от восторга и упоения, что могу дотянуться до этого блаженства. Практически впадала в экстаз оттого, что могу испить из источника божественной энергии. Я сложила ладони перед грудью и горячо зашептала благодарственную молитву. Из-под сомкнутых век потекли слезы. Во мне жаркой волной всколыхнулось счастье и понимание, что я не одинока, что со мной едва ли не весь мир, со мной богиня! Кое-как отдышавшись от нахлынувшего восторга, с удивлением обнаружила, что солнце уже село. Можно пускаться в путь. Осторожно выбравшись из кустов, я вытащила сумку, вскинула ее на спину, поправила прицепленные к ней меч и щит. Потихоньку начала спускаться вниз. Ночь выдалась темная. Слабый свет звезд с трудом пробивался сквозь облака. На рассвете, когда край неба занялся розово-рыжими сполохами, я все же остановилась. Спуск был не таким трудным, как я ожидала, но и совсем легким его нельзя было назвать – намучиться пришлось изрядно, и я рискнула перевести дух. Скинув наземь уже казавшуюся неподъемной сумку, пошевелила плечами, покрутила головой, разминая затекшую шею, чтобы хоть как-то прогнать накопившуюся усталость. Эх! Сейчас бы в ванну и спать… Но нельзя. Небольшой отдых и снова в дорогу, ведь чем дальше я буду от владений гномов, тем лучше. Достав из сумки мех с водой, я с огромным удовольствием сделала несколько глотков. Ох богиня, как хорошо! Усевшись рядом прямо на землю, вытянула уставшие ноги, чуть прикрыла глаза и расслабилась… Меня уже начало клонить в сон, как я неожиданно встрепенулась, почувствовав исходящую откуда-то угрозу, ощущение приближающейся опасности, к которой обязательно следует подготовиться. Неприятное состояние… Немного поборовшись с этим чувством, все же не выдержала, встряхнула головой сгоняя дремоту, встала и постаралась найти источник тревоги… Ох! Вот я ворона! Ко мне целенаправленно топал гном, держа в одной руке щит, а в другой боевой топор.


«Нашли-таки! - это была первая мысль, а потом пришла другая: - Почему он один?» А крепыш пер на меня с упорством бронепоезда, и это было немного странным. Он шел, не замечая ничего вокруг, словно стремился только к одной цели, а все другое в миг стало неважным. Мне это очень не понравилось. Вдобавок гном был серьезно одоспешен: чешуйчатая броня, из-под которой виднелась кольчуга, железная мелочь закрывающая руки и ноги, а на голове шлем, оставлявший лицо открытым. В руках он держал боевой топор с торчащим в навершии трехгранным шипом и круглый щит с умбоном 29 . Я потянулась к сумке и отстегнула свой щит. Заметив это, гном ускорился, побежал ко мне тяжелой рысцой. Ой, е-мое! Да он что серьезно?! В самом деле?! Едва успела вдеть руку в ремни и схватить с пояса первое, что подвернулось. Искать в сумке шлем или перчатки времени не было. Меж тем, крепыш уже оказался рядом. Прикрывшись щитом, я поудобнее перехватила рукоять клевца. А когда тот с разбега обрушил топор на меня, сместилась вправо, пропуская мимо. Но крепыш оказался не промах, тут же попытался садануть меня краем своего щита в челюсть. Все что мне удалось - это вовремя оттолкнуть его от себя. Гном тут же, разворачиваясь, со всего маху обрушил на меня новый удар. Я едва успела подставить щит. Рука практически отсохла, да и щит едва не дал трещину. Мать!!! Чуть ссутулившись, я сделала пару шагов вправо, словно собиралась обойти противника. Но последовал новый замах. Я отшатнулась и снова пропустила удар мимо. Еще пара шагов, еще один мимо… Мы что, так и будем кружить?! Но гном разгадал мои маневры и ударил, метясь в голову. Я, сделав подшаг вперед, приняла топор на щит, а сама ударила его в ляжку и дернула на себя, ссаживая на колено. И тут же, чтобы не прозевать удар в ногу, выдернула клевец и отскочила в сторону. Гном, стоя на поврежденном колене и закрываясь щитом, развернулся ко мне лицом. Я отшагнула назад. До меня только что дошло содеянное. Я его ранила, серьезно ранила! У него под коленом быстро натекала темная лужица. Вдруг гном, громогласно рыкнув, отшвырнув щит, поднялся на ноги и бросился на меня. Ухватив топор обеими руками, он обрушил на меня мощный удар. Приняв на щит, я перевела его в скользящий. А потом, пропустив противника мимо себя, крутанувшись на месте, и с замахом всадила клевец в спину. Удар. Чавкающий звук. Гном падает на землю лицом вниз, вырывая клевец из враз ослабевших ладоней… Ох, Пресветлая! Что я натворила?!                                                             29

Умбон – срединная железная бляха полусферической или конической формы на щите, защищавшая руку воина от пробивающих щит ударов.


Стоя в оцепенении, я смотрела на распростертое у моих ног тело, из-под которого начала растекаться бордовая клякса. Светоносная! Мамочка! Что же делать?! Сняв с руки расколовшийся на две половины щит, я опустилась на колени и попробовала перевернуть гнома. Почти перевернув, я машинально взглянула на его лицо и наткнулась на остекленевший взгляд. Отшатнувшись, я выпустила тело из рук, и оно мягко повалилось обратно. Мне стало страшно. Я в первый раз в жизни убила! Пусть невольно, но убила! Совершенно не зная, что делать дальше, я все-таки набралась мужества и вернулась к распростертому на земле гному. Выдернула из спины глубоко засевший клевец, а потом с трудом перевернула тело. В сознании билась одна единственная мысль: «Нужно с достоинством похоронить павшего», - и я, руководствуясь ею, закрыла ему глаза, вложила в руки топор, а щит уложила к ногам. Я не знала как правильно, но сделала так, как представлялось, должен был лежать воин. Нет сомнений, что его скоро найдут, ведь из владений гномов я еще не ушла - не успела преодолеть пологие подошвы гор. Непослушными пальцами подняла окровавленный клевец, кое-как оттерла его какой-то тряпкой из сумки и с содроганием прицепила к поясу. А потом взвалила ношу на плечи и, бросив последний взгляд на место сражения, зашагала прочь. Уже давно перевалило за полдень, а я все шла и шла, как заведенная, и не останавливалась. В голове не было ни одной связной мысли, лишь пустота и какая-то душевная апатия. Горы остались позади. Началось предгорье с холмами и зелеными долами, с высокой травой по пояс и звоном цикад в ней. Я спускалась с одного холма, чтобы тут же начать восхождение на другой, все дальше и дальше уходя от негостеприимных гор, от веселого малыша Фуиндила, от его бешеного отца, от того, что совершила. Ближе к вечеру все же понемногу начала приходить в себя. Ноги нещадно гудели, голова налилась свинцом, а плечи зверски болели от сумки. Я наконец-то начала замечать окружающий мир: прохладу налетавшего с севера ветерка, бездонную синеву неба, стрекот насекомых, запах луговых трав. Правда появилось и другое чувство: словно кто-то искал меня, пытливо выглядывая на просторах предгорий. Пронизывающий и одновременно злой взгляд то проскальзывал мимо, то принимался жадно шарить по мне, словно старался разглядеть, что скрыто в душе. Цеплял, пытался нащупать, вызывая непреодолимое желание спрятаться куда-нибудь. У меня от такого пристального интереса аж зуд между лопатками начался. Некоторое время я просидела под раскидистыми кустами, напоминающими земную акацию, в надежде укрыться от чужого взгляда. Но тщетно – он находил меня и,


вцепляясь с новой силой, все дольше и дольше не отпускал. Напрасно я оглядывала окрестности в попытке определить, откуда на меня смотрят. Даже попробовала найти объяснение этому ощущению, но безуспешно. В итоге плюнула и, списав все на нервное потрясение, продолжила путь. На закате, шатаясь от усталости, я все же решила остановиться. И тут меня скрутило, да так, что чуть не заорала от невыносимого чувства одиночества. Нахлынувшее ощущение оказалось столь сильным и острым, что терпеть его не было ни каких сил. Я не понимала, отчего оно, откуда? Почему? Но чувствовала себя так, словно мне душу вынули и выбросили. Мне хотелось выть от невозможности бороться с этим. Сердце бухало в груди бешенными неровными толчками, а грудину, казалось, вывернули на изнанку и теперь опытный палач тянет из меня жилы одну за другой. Прямо на том же месте, где стояла, сначала упала на колени. А потом свернулась клубочком и замерла, пытаясь унять боль. Но тщетно. Она не желала уходить, продолжая раздирать на части, рвать на кусочки и вгрызаться в окровавленные ошметки. Лишь когда солнце наполовину ушло за горизонт, я пришла в себя и, с трудом распрямив затекшее тело, встала на ноги. Быстро перекусив, я, в сгущающихся сумерках (разводить костер сил не было), пыталась осмыслить, что же со мной произошло. Первым делом полезла в сумку и достала книгу. Вдруг удастся разобраться в случившемся? Однако ничего не получалось: буквы скакали перед глазами, то сливались в неясную полосу, то вдруг складывались в сплошную абракадабру. Промучившись так с полчаса, и в бессилии закрыв ее, я, с трудом выталкивая слова из непослушного горла, прошептала: - Ничего не понимаю… Еле справившись с неутихающей болью, села, потянулась внутрь себя, туда, где должно было пульсировать ло счастье. Но теперь его не ощущала. Там появилась глухая стена, неодолимая преграда, не дающая прорваться к силе!!! И тогда я решила испытать ее на прочность. А вдруг получиться сломать? Билась и так и эдак, даже попыталась помедитировать. Но ничего не получилось. В итоге я в бессилии уронила голову на руки и замерла, не зная, что же делать и как быть. Ночь провела ужасно, то проваливаясь в забытье, то вновь всплывая, когда терзания принимались мучить меня с новой силой. Поэтому лишь едва забрезжил рассвет, я поднялась и пустилась в дорогу. В душе поселилась абсолютная пустота и апатия. Я отрешилась от окружающей действительности, чтобы хоть как-то перенести непонятную муку, накатывающую на меня волнами.


Толком не помню, как и куда я шла эти два дня, но все же как-то сумела добраться до Кулвича. Городок встретил меня толчеей и суетой переполненных улиц, криками торговок и разнощиков, скрипом повозок и ржанием лошадей, окриками возниц, шумом базарной толпы. Конечно, его живость и непривычность немного выдернули из серого беспросветного отчаяния, которое владело мной последние дни, однако они так и не смогли вернуть той прежней полноты бытия. Рассеянно рассматривая невысокие дома, где первые этажи были сплошь каменные, а вторые и изредка третьи - из теса, я заскользила слепыми глазами по черепичным крышам, после чего уткнулась взглядом в булыжную мостовую. Изредка меня толкали, задевали, но все больше обходили стороной, стараясь не заступать дорогу. Это еще больше вдавливало в сумрак пустоты и внутреннего одиночества. Ноги сами вынесли меня в центр городка, где на площади седой старец в сером балахоне, подпоясанным широким белым полотнищем что-то властно говорил толпе. Его голос - негромкий, но уверенный, достигал последних рядов слушателей, и те, замерев, ловили каждое слово. Не знаю, что со мной происходило, но я, не замечая толпы впереди и не понимая его речей из-за странного шума в ушах, пошла к нему. Мной овладела какая-то сила, которая влекла к старцу, заставляя идти напрямик, а люди расступались, освобождая путь. Подойдя, я опустилась на колени, а потом и вовсе села на мостовую у его ног. Старец на мгновение замолчал, наклонился ко мне, и заставил поднять лицо, взяв за подбородок. Несколько томительных минут он вглядывался мне в глаза, и только потом позволил опустить голову обратно. За моей спиной по толпе пробежал встревоженный шепоток, но он тут же утих, едва старец продолжил свою речь. А мне было все равно. Будто бы исчерпав последний запас сил, я стояла на коленях, не шелохнувшись. Не знаю, сколько прошло времени, но я почувствовала, что кто-то ухватил меня за плечо. Над ухом раздался сварливый, чуть дребезжащий голос: - Пойдем девочка, вставай давай. Уж больно ты тяжела, чтобы мне тебя таскать. Я подняла голову. Передо мной, опираясь на посох, стоял тот самый старец. Лицо его было испещрено морщинами, над глазами нависали кустистые брови, а седые волосы, будто растрепанные ветром, торчали во все стороны. – Ну чего смотришь?! – немного недовольно сказал он. – Пошли. Или ты намерена всю ночь на площади просидеть?! Я неловко поднялась с колен и пошла рядом со старцем. Он окинул меня пытливым взглядом, фыркнул: «Ну и высоченных же сейчас в наемные клирики берут», - и уверено зашагал вниз по улице.


Мы пришли к небольшому дому. Дверь нам открыл мальчишка точно в таком же, как и у старца, балахоне, разве что насыщенно-синего цвета. Он провел нас в комнату на первом этаже и начал суетливо накрывать на стол. Когда все было готово, мальчик поклонился и вышел, оставив нас одних. Старец, совершенно не обращая внимания на обильные яства, уселся в деревянное кресло в углу. А я неловко осталась стоять у порога. Томительно текли минуты, пока он не махнул в сторону стола и недовольно обронил: - Ну, что стоишь?! Кувшин вон там! Неловким движением стянув сумку с плеч, я недоуменно воззрилась на него. - Вон он кувшин, я же сказал. Иди и пей! – еще более недовольно повторил он, и чуть тише добавил: – Что за наемники нынче пошли. Наворотят кучу дел, выхлебают все запасы в один присест, а потом за нами, простыми клириками бегают! – и ядовито улыбнулся: - Что не нравится ощущение?! Я мотнула головой, мало что понимая из его слов. - Было б хорошо, чтоб ты его как следует запомнила, - меж тем сварливо продолжил старец. – И впредь лишний раз подумала, прежде чем силу без меры расходовать. А то знаю я вас - начинаете самыми сильными заклятьями обычных упырей гонять. Вы б еще из баллист по воронам палили! - Запомню, обязательно запомню, - прохрипела, едва размыкая запекшиеся губы. – Только я так и не поняла, что вы от меня хотите… Старик вскинул в немом вопросе седые брови. - То есть как это - не поняла? – аж поперхнулся он. – Ничего я от тебя не хочу, девочка. Мне-то от тебя как раз ничего не нужно. Это тебе нужно от меня. Я обреченно посмотрела на него и потянулась за сброшенной сумкой. Вновь взвалив ее на плечи, собралась выйти, как старец остановил меня. - Куда?! Последнего рассудка лишилась?! Собираешься где-нибудь под забором сдохнуть?! - Нет, - качнула головой. – Но я не понимаю, что вы хотите. Клирик крякнул от удивления, а потом все же пояснил: - Тебя от перерасхода сил крючит, словно полк умертвий одна положила. Похоже, ты к грани подошла, еще чуть-чуть и выгорела бы. Поэтому тебя от силы-то отсекло. И из-за того же, тебе еще хуже сдлелалось. Мы ж клирики без силы никак! Едва божественной энергии лишимся – так сразу и крючит как последнего пропойцу от прободения желудка. Поэтому вон кувшин на столе, тот, который простой, с бронзовой ручкой, возьми, налей из него бокал и выпей.


Я сделала точь-в-точь, как он говорил. А когда допила последний глоток ароматного темно-красного, густого как кисель, напитка, охнула и невольно осела на лавку возле стола. - Ну что полегчало? – поинтересовался старец. Я кивнула, нестерпимое чувство ушло, оставив после себя лишь отупение, как после анестезии. – Сильно тебя угораздило, - заметил он и уточнил: - Сколько дней ты уже без демира так маешься? - Три, а может быть четыре, - сказала я, обретая нормальный голос. - Как ты еще сдюжила, - покачал головой старик, а потом едко добавил: – Небось, стрыгу 30 за лича приняла, да шарахнула в нее со всей дури? Или того лучше виспа 31 с майлингом перепутала, и ну лупить, что было силы? Ну, сознайся же? Я старый и не такое встречал. Я ж вижу, ты девка молодая, вот с перепугу-то и натворила дел. Я покачала головой. Старец удивился и, чуть прищурив глаза, задумчиво всмотрелся в меня. Спустя несколько минут он изумленно проговорил: - В тебе нет силы, но при том ты не выгорела. А просто ее лишилась и откат вдогонку накрыл. М-да уж, девонька неприятностей ты огребла по самую макушку! Клирик повздыхал, поохал, постучал посохом в пол, поворчал, проделывая все ритуалы, которые якобы полагалось выполнять старым ворчунам, и только после, словно нехотя выдавил: - Сейчас гляну, что у тебя там. Он долго всматривался во что-то далекое, а потом неожиданно поднялся, и, опираясь на посох, пошел ко мне. Остановившись рядом, он положил обжигающе горячую ладонь на мой лоб. И сию же секунду во мне забурлила необычайная сила, пронеслась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, и вновь собралась в том месте, где лежала рука старика. Я невольно охнула, едва не сползла с лавки, но старик удержал меня другой рукой, уронив при этом на пол свой посох. Еще пару минут он удерживал меня на месте, глядя куда-то поверх моей головы. И только потом резко отпустил, отступив назад. Преодолевая внезапную слабость, я нагнулась и, подняв посох, подала ему. Клирик чуть кивнул в благодарность, а потом так же неспешно вернулся и сел на свое место. - Странно дело выходит, - начал он после продолжительного молчания. – В тебе как бы сплетены силы от двух людей, но ты целостна и едина. - Во мне два человека? – пролепетала я, пораженная его словами. Старик пронизывающе глянул на меня из-под кустистых бровей и стукнул своей палкой в пол.                                                             30

Стрыга - разновидность кровожадного упыря. Двойной ряд зубов на мертвом лице, пальцы с загнутыми когтями, холщовый саван, голый череп. 31 Виспы - это призрачные лесные или болотные огни, парящие по ночам над землей. Души злых людей, заманивавших путников в болота. Иногда их называли душами некрещеных младенцев, “застрявших” между раем и адом.


- Не перебивай меня! – и уже чуть мягче продолжил: - Я сказал: в тебе сплетены силы двух человек, а не два человека. То есть тебе отпущено сил не на одну, а сразу на двоих, но при этом ты едина. Ты поняла, что я сказал? Немного поразмыслив, я кивнула. По словам клирика выходило, что меня перекинули в другое тело или изменили мое, добавив при этом знаний и умений, чтобы я смогла что-то выполнить. Но с потерей силы, все знания и умения оказались заперты у меня в голове. То ли из-за выпитого вина, то ли из-за этих слов, но ко мне начали возвращаться прежняя уверенность вместес несвойственным мне бесшабашным задором. Сразу стало интересно, кто такой этот загадочный товарищ, который так постарался? У меня к нему уже нарисовалась пара вопросов, а претензий сколько!.. Думаю если предъявлю ему их в этом теле, то далеко он все претензии не унесет, а вернее - не унесет ноги. Я принялась нетерпеливо ерзать на лавке. - Успокойся вертихвостка! – одернул меня старик, вновь пристукнув посохом. – Я еще не закончил! Главное, что ты силу не просто так с устатку потеряла. Какой-то умелец запер русло, по которому она течет. Даже немного не так: он не запер, перекрыв совсем - такое бы самоуправство Светоносная махом заметила - а словно запруду поставил, оставив только место для махонького ручейка, чтобы особого внимания не привлекать. Да ловко так все стервец сделал, что видеть вижу, а снять не могу. Да и никто не сможет, так чтоб при этом тебя навсегда сил не лишить. Разве что богиня… Ты девонька как, в чести у Лемираен или нет? Или по способностям, как последний благостник, только посевы освящать способна? Я на всякий случай осторожно мотнула головой, мол, нет, не настолько слаба. Малышу-то я смогла помочь, пескика уничтожила. - Но как бы ты не была сильна, - продолжил меж тем клирик, – нынче у тебя в распоряжении будут только жалкие крупицы. И тебе не удастся милдорн задействовать, - и, фыркнув, добавил: - С такими крохами сил разве что чих обыкновенный лечить, да приведений по болоту погонять. Вот такие дела девочка. Я сидела в полной растерянности из-за непонимания, что конкретно сказал мне старец. Нет, про силы, конечно же, все поняла, а вот про остальное… Что за милдорн такой? А тот подвел итог: - За совет я потребую с тебя плату: деньги за три последующих заказа целиком в храм отдать, а за демир что налью, будь добра со мной полновесной монетой рассчитайся. Я его из приличного вина делаю, а не из какой-нибудь несусветной кислятины. Старец говорил это, явно считая, что мне все понятно, а я же окончательно запуталась. Какой такой демир? Что он имел в виду? Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я робко произнесла:


- Извините, пожалуйста, если мои слова покажутся идиотскими, но я ничего не поняла из того, что вы сказали. Удивлению клирика не было предела. Он на мгновение даже застыл в неподвижности. - Ох, ты ж! – наконец-то выдал он, обретая дар речи. – Это кому ты так дорогу перешла, что тебе всю память отшибли?! Девонька, ты хоть имя-то свое помнишь? Немного обидевшись на такой вопрос, ответила: - Имя помню и знаю, кто такая, а вот то, что вы мне говорите – нет. Понимаете, со мной такая история приключилась… Видя в старце помощь и понимание, я решила рассказать, что со мной случилось: кто такая и откуда, как у гномов оказалась, и что там произошло. Дальше смысла таиться не было. Ведь я многих вещей не знаю в этом мире и могу вляпаться во чтонибудь нехорошее. К тому же посоветоваться, кроме как с клириком мне было не с кем, а он хотя бы внушал доверие своим знанием. Едва начала рассказывать старец странно заволновался, пересел из своего кресла, на лавку рядом со мной. Он внимательно слушал, кивал в нужных местах, а после и вовсе принялся сострадательно гладить по руке. - Да-а… Дела, - удивленно покачал головой тот, когда я закончила. – С гномом ты конечно напортачила. Могла бы и воскресить. И нечего бы с тобой не случилось. Но опять-таки ты ж ничего знать не знаешь, и ведать - не ведаешь… Н-да…Пошутковали с тобой, девочка, будь здоров! И что ж ты теперь делать-то собираешься? Пожав плечами, я поинтересовалась: - А вы что посоветуете? Клирик обрадовано всплеснул руками, а потом, поняв, что давно отошел от образа старого ворчуна, грозно прищурился, однако в его глазах по-прежнему бегала какая-то хитринка. - Ты говори толком, не начинай издалека. Так и скажи – позвольте достопочтимый Элионд, мне, горемычной, немного пожить у вас, основам божественного слова обучиться, - я радостно вскинула глаза на старца, а тот с воодушевлением продолжал: - Так уж и быть – оставайся. Что смогу - расскажу, может быть, даже чуток с силой подправлю. А вот с маханием твоими оглоблями и дубинами – это уволь, с этим к другому наемному клирику обратиться надо. Хотя, лучший вариант для тебя - сразу с командой в «поле», чтоб, походя, всему научили. Ведь, чем дольше ты не обратишь на себя внимание Светоносной, тем хуже. К божественной силе тоже привычка нужна – чем больше ты крохами пользуешься, тем сложнее потом к прежним возможностям вернуться. А если с полгода на малых силах посидишь, с прежним уровнем уже никогда не совладаешь. Несмотря на то, что возможности пока у тебя маленькие, постарайся расшатать запруду, да привлеки внимание Лемираен. Скажем, обнаружит


богиня через год, что с тобой сотворили, да как уберет запруду, и все, это убьет тебя – сила изнутри выжжет. Я задумалась: - А я сама могу богиню попросить, чтобы она мне преграду убрала? Так как я ее адепт, то могу… Но старец рассмеявшись, перебил меня. - Ох и глупая же ты! Разве ж будет тебе Лемираен до каждого просящего снисходить?! – от смеха на глазах у старика выступили слезы и он утирал их согнутым пальцем. – Молиться ты можешь запросто и силой ее пользоваться. Однако право просить имеют только верховные клирики из совета, ну или герои, которые смогли удивить ее своим подвигом. А тебе остается лишь самой о себе заботится. Ясно? Я кивнула. Теперь каждый день, едва солнце всплывало над горизонтом я вскакивала и приступала к занятиям. Сначала шли три часа молитв, после которых был легкий перекус, медитация, чтобы научится накапливать силы, изучение допотопных пыльных фолиантов и вновь молитвы. Если зубрешка многострочных текстов молитв, после которых раскалывающаяся голова, воспринималась как необходимое зло, то с самим процессом моления обстояло гораздо хуже. Несмотря на продолжительные бдения, преграда, что мне поставили, никак не хотела поддаваться. Я безуспешно раз за разом штурмовала невидимую глазу, но вполне осязаемую изнутри стену. За эти дни я осунулась, похудела, хотя и ела за троих. Постоянное нервное напряжение от бесполезных молитв делали свое черное дело. Элионд хоть и не хвалил за старания, но и не ругал, если что-то не выходило. А не выходило практически все. Из-за того, что мне перекрыли силу, я больше не имела возможности пользоваться знаниями, которые были заложены в тело при попадании. То есть не могла прочесть любую молитву на память, не понимала слов и не умела правильно их произносить. И для того, чтобы пользоваться ими в дальнейшем, я вынуждена была заучивать, пытаясь вникнуть в суть. А если не справлялась с божественной логикой, то вовсе задалбливала их, как попугай. Таким же открытием для меня стало, что я не в состоянии отразить даже простейший удар. Когда клирик, рассердившись, ткнул меня посохом в живот, а я, вместо того чтобы увернуться, скрючилась от боли, стало понятно, что теперь придется учиться и азам боя. Похоже, с потерей силы утратились и все заложенные боевые навыки, которые только-только начали осознанно вырисовываться и раскладываться по полочкам в голове. Словно они оказались лишь приложением к силе, а раз меня от нее отрезали, то и сражаться, как положено теперь было невозможно.


В итоге все, чем я обладала на данный момент - это новое тело с медвежьей силой. А остальное, что полагалось знать наемным клирикам - использование божественной магии и боевые умения - мне предстояло постигать самостоятельно, без изначально вложенных подсказок. По вечерам Элионд беседовал со мной, а точнее - вел поучительные лекции на тему: «Кто такие клирики, чем они могут и должны заниматься». Он усаживался в свое любимое кресло и начинал повествование настолько заунывным и монотонным голосом, что у меня возникало лишь одно желание – лечь поспать. Правда рассказы выходили несколько однобокими: он в мелочах повествовал, что должен выполнять клирик, какая на него возложена священная ответственность, как искренне он должен верить в богиню, в каждое ее откровение и слово. А вот каким способом он должен выполнять эти обязанности, посредством каких заклятий, сколько просить за заказ, куда обращаться, чтобы его получить, упоминал лишь вскользь и довольно невнятно. Только после настойчивых вопросов, которые пришлось задать не по одному разу, он неохотно пояснил, что мне потом все станет ясно, особенно после того, как вернется сила. Конечно, такое положение дел меня насторожило, но я оставила это при себе. А то мало ли – выгонит меня старик, и куда пойду без знаний, без умений? Так же коротенько Элионд пробежался по народонаселению мира, его географии. А экономическое устройство и вовсе пропустил, заявив, что клирики находятся вне мирских желаний и страстей, а посвящают всю жизнь лишь служению Лемираен. На это я лишь удивленно распахнула глаза и промолчала, хотя в уме сделала пометку – подробнее расспросить об этом послушника, который обучался у старца. Забегая вперед, скажу, что мне так толком ничего не удалось выяснить. Паренек всегда старался находиться подальше. В моем присутствии держался весьма скованно и напряженно, а если мне все же удавалось застать его в одиночестве, на любой вопрос старался отмолчаться или спешно подрывался и приводил наставника. Уже после третьей попытки я поняла, что старик запретил ему общаться, и оставила парня в покое. А сама стала держать ушки на макушке и запоминать все интересующие моменты по недомолвкам и оговоркам. Некоторую информацию мне удалось почерпнуть из книг, которые украдкой вместе с неподъемными талмудами вытаскивала из личной библиотеки Элионда и из пары вылазок сделанных в город, после которых, кстати сказать, старик устроил мне настоящий разнос, мотивируя его своей заботой, а так же опасением, что неизвестный, поставивший блок, возможно продолжает охоту. Я, конечно, не поверила этому, но поумерила свой пыл, из опасения быть выгнанной из дома. Денег, что имелись у меня, надолго бы не хватило (ценность монет я узнала еще в первую вылазку), а умениями, которые дали бы возможность зарабатывать, я еще не овладела. Впоследствии в город


я выходила только в сопровождении старца и всего лишь пару-тройку раз. Но постаралась извлечь из этого максимум пользы. К исходу третьей недели проживания у Элионда все, чем я располагала - это краткое описание народонаселения мира Бельнорион и знание, что расы, населяющие его, оказались весьма разнообразны. Первой расой, естественно, были эльфы: светлые или, как они себя именовали - истинные эльфы, затем ночные эльфы - альвы или еще одно их название – дроу, и сумеречные – ши или сидхе. Дальше шли гномы, потом орки, тролли, гоблины, подлинные или рожденные оборотни, и последняя, самая многочисленная раса – люди. Была, конечно же, еще куча полукровок, причем с весьма причудливыми сочетаниями смешения крови. Но они в большинстве своем растворялись в человеческой массе, ведь только люди более или менее лояльно относились к ним. Так же я составила для себя упрощенную иерархическую схему клира богини Лемираен и разбила ее на три части. Номером один я поставила простых клириков – тех, которые являлись чем-то средним между лекарем и служителем культа, то есть, способны и помолиться, чтоб освятить посев, и раны перевязать, да болячку какую попроще вылечить. Вторыми были посвященные, то есть те клирики, что непосредственно с богиней общались, служили проводниками ее силы в мир. Они обладали огромными силами, могли землю от нечисти отмолить, чтобы ни одна тварь потом на нее лет пятьдесят не сунулась, эпидемии остановить и даже войны. Третьими - представители моей специализации – наемные клирики или клирики-наемники. Ребята боевые, находящиеся всегда на передовой: всегда то клыкасто-зубастую нечисть гоняли, то кордонами на границах выстраивались, защищая их от нападения кочевников-темнознатцев, то тварей Чернобога долбили в хвост и гриву. Вообще мир Бельнориона оказался весьма беден на богов – их было всего трое и они полностью охватывали все сферы жизни. Заведовали рождением и смертью, бытом и торговлей, погодой и ремеслом. Отчего так происходило, я не знала, а Элионд мне особо не пояснял. Правда один раз он обмолвился, что есть еще какие-то отрекшиеся клирики, но тут же оборвал разговор, а после, когда я спрашивала о них, держал рот на замке, когда спрашивала его, да делал удивленные глаза, с чего это я взяла. Минуло три недели, как я поселилась у старца. За это время кое-чего нахваталась, но не была уверенна, что мне пригодится все это в будущем. Уж своеобразно однобокими и академичными были знания. Но других источников обучения не было и пока приходилось с этим смиряться. И вот в один прекрасный день за обедом, когда послушник поставил на стол запеченное до румяной корочки мясо, приготовленное сердобольной соседкой (а надо заметить, что жители города выражая свое уважение старцу преподносили ему, то еду,


то какой-либо нужный предмет обихода, а то и вовсе оказывали помощь по дому), Элионд заявил: - Все, девочка, хватит тебе сидеть на месте, пора начинать делом заниматься. Мне один из старших клириков отписался, что скоро через наше захолустье пойдет команда, так что думаю, тебе стоит с ними отправиться. - Но я по-прежнему без сил! – принялась отнекиваться я. – Зачем им такая нужна? И опыта у меня нет… - И не будет, если ты у меня продолжишь сидеть, - отрезал старец, пристукнув посохом в пол для пущей важности. – Я уже заранее от твоего имени дал лидеру команды от тебя согласие. - Да как вы… Вы не можете, не имее… - начала возражать я, от возмущения даже слова в голе застревали. – Да я не готова! - Все, хватит пререкаться, - оборвал Элионд. – Раз я сказал, что пойдешь, значит пойдешь. И ты вполне готова. Это я тебе говорю! Я старше – мне виднее! - Убойный аргумент! – только и смогла ответить. Я встала из-за стола и уже собралась уйти к себе в комнату, как старик вскинулся и попытался оттянуть меня своим посохом вдоль спины. - Куда?! Я с тобой еще не закончил! Проворно отскочив, я перехватила палку и вырвала ее из рук клирика. - Чего еще? – недовольно поинтересовалась, демонстративно опираясь на посох. - Ничего, совершенно ничего, - неожиданно на губах старика мелькнула улыбка, а потом он с прежним грозным видом потребовал: – А ну потянись к богине. - Зачем? - Я кому сказал! Недоуменно пожав плечами, я привычно потянулась вглубь себя, ожидая наткнуться на привычную стену, но… Там капля за каплей сочилась такая сладкая, такая любимая, и неожиданно ставшая такой родной сила, которой питала меня богиня. От неожиданности я осела на лавку. А Элионд, увидев мое ошарашенное выражение лица, самодовольно хмыкнул и добил новостью: - Собирайся, завтра с утра в дорогу. Глава 4 Наша команда третий день ехала по травяному раздолью на север, вдоль русла Эрмиль – неширокой, но полноводной реки. Она брала свое начало маленьким ручейком высоко в горах, но, постепенно вбирая в себя все новые притоки, росла, ширилась и где-то на равнинах разливалась столь раздольно, что, стоя на одном берегу, невозможно было увидеть противоположный. Пока же мы ехали по ее левому


берегу, чтобы попасть в западные области Ваймера. И хотя со мной не очень-то общались, но все же эти сведения мне милостиво сообщил Морвид, цедя слова, словно золотые отсчитывал. Бриан лишь искоса поглядывал, но ничего не говорил и не о чем не спрашивал. А квартероны – Лиасэльлириэль и Лориэселириэль были заняты только друг другом. Вот такой сплоченной командой мы были!.. Вечером того же дня, когда клирик сообщил мне «радостную» новость, к нему пришли странные гости. Хотя на самом деле ничего странного в них не было даже для мальчишки послушника, мне они показались очень необычными. Начать следовало с того, что пришедших было четверо, и все они оказались весьма колоритными фигурами. Первый - высокий, худой, словно высушенный стручок фасоли, угрюмый мужчина в темном балахоне с капюшоном. Я даже отшатнулась, когда увидела его в первое мгновение. Лицо его было продолговатым и вытянутым под стать фигуре, кожа обветрена и покрыта сильным загаром, глаза светло-серые, едва ли не белые и невероятно прозрачные. Он являлся жрецом Ярана Малеила - бога войны и подземных чертогов в местной теологической иерархии, супруга Пресветлой богини Лемираен. И имя ему подходило как нельзя лучше – Морвид. Вторым и, как потом выяснилось, самым главным, в этой четверке был суровый здоровяк с пытливым и цепким взглядом. Ростом выше меня почти на ладонь, по моим прикидкам выходило где-то под два метра – и в плечах шире. Это был Бриан де Ридфор барон Сен-Амант, третий сын графа какого-то там, я даже не запомнила, прославленный и бессменный лидер команды, пожалованный милостью Лемираен в ее защитники, совершивший кучу благих деяний и прочая, и прочая. Оставшаяся парочка - братья близнецы, оказавшиеся квартеронами, причем с четвертной примесью человеческой крови, а не эльфийской – были настолько красивы, что глаз оторвать сложно. Но имена у них язык сломаешь - Лиасэльлириэль и Лориэселириэль, что означало Лиас и Лори – имена собственные, Эль и Эсе – первый и второй соответственно, ну и Лириэль – принадлежность к одному из родов светлых эльфов. Ребят я быстренько окрестила про себя - Лиас и Лорил, не утруждаясь запоминанием и правильным произношением их имен. Надо сказать, что остальные, то есть Бриан и Морвид тоже не именовали их полностью, а звали или как я, или Эль и Эсе – первый и второй. Братья были настолько похожи, что отличить их удавалось лишь по лентам, что они вплетали в длинные бело-золотистые волосы: Лиас носил зеленые, а Лорил - темно-синие. Элионд обрадовался им как родным. Потащил прямо с порога в обеденную комнату, велев послушнику немедленно накрывать стол для дорогих гостей. Я же осталась в стороне простым наблюдателем, встала у стеночки и старалась не мешать. Пришедшие мне были никто, и с моей стороны было бы глупостью бросаться к ним с объятьями или устраивать ненужную суету. Когда все с почестями были рассажены по


лавкам у стола, а я собралась подняться к себе наверх, как старец указал на меня широким жестом и торжественно заявил: - Вот вам обещанный наемный клирик, - и тут же гордо поинтересовался: - Ну как, хороша? Между прочим, для вашего дела именно такая и нужна. Подходит по всему, прямо как и сказано… Кх-гм… Как у меня в письме указано. Я замерла на первой ступеньке и с удивлением посмотрела на Элионда, а потом перевела взгляд на его гостей. Лицо Бриана ничего не выражало, близнецы тоже никак не прореагировали, а вот Морвид откинув капюшон, скривился, будто ящик недозрелых лимонов разом съел. - Баба, - сказал он односложно и посмотрел на барона, как бы ища у него поддержки. Я вспыхнула. Ну ничего себе?! И здесь дискриминация по половому признаку?! Стиснув зубы, чтоб не наговорить гадостей – гости же, смерила всех тяжелым взглядом и поднялась на второй этаж, а уж там, замерев, стала подслушать. Какие-то странные дела старый клирик затевает, темнит, крутит, но мне ничего не говорит. Едва я скрылась от глаз сидящих за столом, как их разговор потек в интересном направлении. - В прошлый раз был юнец, который еще и бороду не брил, - начал выговаривать жрец Элионду. – Ты говорил, что он абсолютно подходил под… под наше задание. Оказалось, что промашка вышла. А теперь девица, причем такая, что глянешь – перетрусишь. Нет, я понимаю, что с ее лицом и фигурой только нечисть распугивать, но нам-то от этого не легче. Ты пообещал нам наемного клирика лучшего из лучших, расхвалил на все лады, заверял, что на этот раз все будет замечательно. А что в итоге? Баба? – старик виновато покряхтел, а Морвид продолжал: - Я не удивлюсь, если сейчас окажется, что ты опять ее перехвалил, и она не обладает даже половиной нужных нам качеств. Клирик попытался отвертеться: - Не совсем чтобы, – начал выкручиваться он. – Сейчас у нее по силе не самый удачный период, но скоро все выправится. Тем более задатки у нее недюжинные, возможности большие, правда, пока она ими в полной мере воспользоваться не может. Но пройдет пара месяцев, и... А в остальном - полное соответствие. - Я так и знал! - раздался возглас Морвида, перекрыв последние слова Элионда. А красивый и чистый как горный ручей голос произнес: - Почтенный Элионд, мы из-за обещанного вами клирика тащились за тридевять земель, и что в итоге? Вы снова подсовываете нам совсем не то, что нужно? – похоже это заговорил кто-то из квартеронов. – Дариэн был хорошим мальчиком, да будет милостива к нему Лемираен, с огромной силой, но в ответственный момент он растерялся и не справился. И теперь нам требуется новый наемный клирик. Я подчеркиваю новый, очень опытный и сильный наемный клирик с определенными


качествами, а не многообещающий, но на данный момент совершенно неподходящий, вернее неподходящая. - Я согласен с братом, - раздался второй, столь же красивый голос, но на тональность ниже: - Мы не можем позволить себе рисковать жизнью не только нового участника команды, но и своими жизнями тоже. Бриан планировал очень сложный и опасный рейд, вы, как никто, это знаете. А клирик, который не может в полном объеме воспользоваться своими возможностями, ставит всех под удар. - Не беспокойтесь вы так, - принялся заверять их Элионд. – Ольна – девочка умная, а главное сильная и выносливая. Она подойдет вам как нельзя лучше! Стоя наверху, я и слушая их разговор, в котором обсуждали меня, словно бы корову покупали, я все больше и больше мрачнела. Мне совершенно не понравилось упоминание некого Дариана в прошедшем времени, да и слова «сложный и опасный», уж извиняюсь за тавтологию, вызывали сильное опасение. Меж тем первый из братьев заговорил вновь: - Мы не можем позволить себе потерпеть неудачу. Мне все равно кто она мужчина или женщина, красавица или нет, но провал недопустим. Надеюсь, вы поймете нас и предложите другого клирика, более подходящего нашим потребностям. Было слышно, как Элионд завозился в кресле, устраиваясь поудобнее, он тяжко повздыхал, словно в нерешительности постучал посохом об пол, а потом выдал: - Так нету никого больше. Нету. И требуемого еще лет двадцать может еще не быть, а то и больше. Вы ж знаете положение по всему предгорью от Восточного хребта до Северных отрогов, от побережья Эльвиона, где сидхе сдерживают натиск морского народа до лесов Таурелина. Про то, что творится на границе со степью в Салисии и Лисене, я вообще умолчу… Откуда вам – команде всего лишь из четырех участников – я возьму опытного и сильного наемника? Тем более соответствующего всем пунктам пред…К-хм… Вашим запросам. Бриан, я тебе, как старому знакомому, в сотый раз повторяю – увеличь свою команду хотя бы до пятнадцати, а лучше двадцати боевых единиц, тогда первейшие клирики Бельнориона будут твои. Ты известен среди них как опытный лидер, всегда выполняющий обещанное. Они пойдут к тебе. - И тогда я превращусь из лидера команды, в кастеляна, заведующего организацией жизни при большом отряде, - заговорил Бриан в первый раз. Голос у него был глубокий, чуть севший, как если бы он долго кричал или громко приказывал. – Мы хороши тем, что малым числом можем проникнуть в любую труднодоступную область Роалина или Догона, добраться до любого чернознатца и, выполнив свое дело, уйти без шума. - Тогда что ты от меня хочешь? – немного саркастически спросил старец. – До тех пор, пока ты отказываешься набрать большее количество участников, у тебя нет шансов заполучить к себе приличного клирика. И тогда я не дам гарантии, что этот клирик справится. А то, что я предлагаю взять к себе Ольну - большая удача, я бы


даже сказал огромная. Надеюсь, ты меня понимаешь?.. - и тут же сменив тон, как опытный продавец, который пытается сбыть с рук залежалый товар, продолжил: Хотя если ты отказываешься, я отправлю ее к Хаодеру, он тоже подыскивает замену старику Турану. Тому уже трудно скакать по горам и долам как прежде – как ни как пятую сотню разменял, – а потом грозно отрезал: - Больше в ближайшее время никого не предвидится. Комета по-прежнему властвует на небосклоне. Тебе очень трудно будет найти клирика подходящего по всем статьям. Забудь, что было двадцать лет назад – благие годы ушли, и неизвестно скоро ли настанут.. Сейчас все более или менее опытные клирики со своими командами, что боевые, что посвященные – сидят на границе со степью или сдерживают нечисть, которая лезет из необъятных болот Догонда. Эти топи покусились уже и на священные леса эльфов Таурелина, оттяпав у них приличный кусок земли. Присания захлебывается от поднятых тварей. Роалин – некогда свободная и богатая страна – ныне вымершая пустыня, куда смеют наведываться лишь бесприютные скитальцы, бандитские шайки да отчаянные сорвиголовы. Даже империя Эльвора, веками не берущая в руки оружия и надеющаяся только на своих светлых магов, начинает потихоньку вооружаться. Их уже не спасают ни мощь первородных, ни амулеты аватаров, что до этого охраняли границы. Даже черные Альвы обеспокоились. Поговаривают, что они пытаются заключить мировой договор с соседствующей Лисеной и гномами Медного кряжа, хотя до этого резали друг друга за здорово живешь. Последователи Сейворуса заполонили все кругом. Поговаривают, что это вовсе не последователи Чернобога, а слуги давно забытого Фемариора. Если ты еще помнишь старинные предания и легенды… - Помню, - сухо подтвердил Бриан. – Но не стоит мне повторять эти старые детские сказки, а остальное, что ты рассказываешь, для меня не новость. От этих слов Элионд чуть поморщился, но сказал: - Если ты это знаешь, и я это знаю… Так чего же ты хочешь? Бери, что дают и радуйся. Услышав это, я едва не сплюнула от злости. Ну ничего себе разговорчики! Я им что, скотина бессловесная?! Пытаются меня, без меня сосватать?! А старик, вдруг повысив голос, крикнул: - Ольна, нечего стоять подслушивать! Спускайся сюда! Я пытаюсь тебя в хорошие руки пристроить, а ты вместо того, чтоб показать на что способна, прошмыгнула к себе. Я недовольно скривилась, но послушалась и стала спускаться по лестнице; на меня внимательно уставились четыре пары глаз. Гости сидели за накрытым столом, но к ужину так и не приступили, а клирик Элионд, как я и предполагала, сидел в своем любимом кресле у окна. Остановившись на последней ступеньке, я исподлобья глянула на всех. Опершись бедром о перила, скрестила руки на груди и вопросительно изогнула бровь, как бы говоря: «Ну, что хотели?».


Бриан окинул меня своим пытливым взором, а потом ровным ничего не выражающим голосом сказал: - Я принимаю Ольну в нашу команду. Жрец Морвид недовольно поморщился, а потом, махнув рукой, выдал: - Ладно, к котлу приставим, и пусть хотя бы готовит. Все польза будет, - и после этих слов вся четверка дружно приступила к еде. А у меня от возмущения пропал дар речи и ком в горле встал. Ни чего себе заявочка! Меня прямо-таки на части распирало желание послать их всех по матушке, развернуться и уйти … Однако я не сделала ни того, ни другого, просто злым голосом поинтересовалась: «А поперек не треснете?», - и поднялась обратно наверх. Уже поздно вечером, когда на дворе было темно, и я при свете магической лампы методично заучивала очередные слова силы на изгнание туманных псов 32 , Элионд поднялся ко мне. - Ольна, я бы хотел с тобой поговорить, - начал он с порога. Я не поднимая головы, продолжила штудировать свою книжку. Видя, что его слова не вызывают энтузиазма, он прошел и сел передо мной на табурет. - Ольна, - продолжил он голосом терпеливого наставника, который пытается объяснить маленькому ребенку приписные истины. – Тебе просто необходимо поехать с командой. Бриан сказал, что завтра едва рассветет, вы отправляетесь в дорогу. Демонстративно изогнув бровь, я бросила на старика взгляд исподлобья. - Может быть они куда-то и собираются, а я нет. Я с ними никуда не поеду. А они могут катиться хоть к Чернобогу на кулички! Я им не кухарка. Элионд вздохнул. - Это Морвид сказал не подумав, - попытался смягчить он резкие слова. – На самом деле никто тебя к котлу не приставит. Ты будешь с ними на равных. Ольна, послушай: команда Бриана наилучший для тебя вариант. Бойцов мало, если что, на исцеление сил понадобится не так много… - Я никуда не поеду, - раздельно, чуть ли не по слогам произнесла я. – Прежде всего потому, что не являюсь тем, кто им нужен. Если соглашусь, то подведу их. Вы прекрасно знаете, чем занимаются боевые клирики, поэтому рисковать чужими жизнями не намерена. Мало того, что я ничего не умею, так вдобавок отрезана от сил. Те жалкие капли, что начали сочиться с сегодняшнего дня, не помогут. - Как только ты начнешь применять силу, приток ее увеличится многократно, - стал уверять меня старик.                                                             32

Туманные псы – призрачные полусгнившие собаки со светящимся алым огнем пустыми глазницами. Испускают хриплый вой. Из открытых пастей торчат желтые клыки, с которых ниточками капает густая слюна. Их вой низкий. Источают тяжелый запах тления, болотной тины и мокрой шерсти. Нападают стаей, то, сливаясь в одно огромное животное, то, распадаясь на отдельных тварей. Идут, как правило, по кровавому следу за жертвой или по астральнокровавому следу, что остается после жертвоприношения сделанного виновным. Приходят лишь вызванные колдуном.


- А до тех пор, сказать им, чтоб подождали? Или, может, мне нечисть в этом убеждать? Мол, уважаемый упырь не ешьте сейчас никого из команды, а подождите, когда я силы наберусь, и тогда мы сразимся?! - Ольна, не передергивай, - взвился Элионд. - А вы не передергивайте мое имя! – выпалила в ответ я. - Сколько можно повторять, я Алена! Понимаете?! Не Ольна, не Олона, А-ле-на! Мало того, что меня из дома вырвали и в это уродство запихнули, так еще и имени лишаете?! От столь эмоционального выкрика старик опешил. Первый раз я позволила вырваться своему возмущению и отчаянию, глодавшему меня в последнее время. Иногда казалось, что я притерпелась к сложившейся ситуации, но порой, когда все складывалось неудачно, на меня вновь накатывало чувство нереальности происходящего, и тоска по дому навалилась с новой силой. Выплеснув возмущение, я устало повторила: - Никуда я с ними не поеду. Начать хотя бы с того, что у меня теперь щита нет, и лошади тоже нет. Я уж молчу, что ездить на ней совершенно не умею. Элионд тут же просветлел лицом. - Ничего страшного, - начал заверять он меня. – На лошадь тебе Бриан денег одолжит. Он же тебя и ездить научит. А из-за щита можешь не беспокоиться – я тебе новый заказал и его еще на прошлой неделе принесли. Пусть он будет подарком от меня, на добрую память. Надеюсь, что ты не забудешь обо мне. - Да уж, не забуду. - Вот и замечательно, - улыбнулся он. – А имя твое я не коверкаю, как ты его произносишь так я и повторяю. Ты говоришь «О-льо-на» и я говорю Ольна, - он постарался максимально точно скопировать мое произношение, но у него не получилось; сказывались различия языков. Когда я просто разговаривала, то разницы между русским и бельнорионским не чувствовала, а вот когда мои родные слова произносили местные, то разница резала слух. – Так что не возмущайся по пустякам, ложись спать. Завтра тебя рано поднимут, - и уже собрался уходить, как оглянулся и тихим шепотом добавил: - Из команды никому не рассказывай, что ничего не умеешь и отрезана от силы. Говори, что тебе временно недоступны некоторые заклятья. И не спрашивай зачем – так надо и точка. А сейчас, действительно, ложись-ка спать. *** - Зачем ты нам ее подсунул?- прошептал один из собеседников, стараясь говорить как можно тише. – Ты же знаешь, за ЧЕМ мы собираемся идти, и ЧТО сделать?! На небе властвовала полная луна и три фигуры отбрасывали длинные угольночерные тени. - Можешь мне не верить, но это самый лучший для вас вариант. Звезды сказали, что завершается цикл, комета открыла врата миров. Настало время провести ритуал.


Бельнорион зашатался, надо восстановить его равновесие! И если вы этого не сделаете… - Не рассказывай мне то, что я и сам знаю, - оборвал возмущенную речь заговоривший первым. Его широкоплечая фигура почти полностью заслоняла тщедушного собеседника от стороннего взора. – Мы не знаем, кто она и откуда. А ты нас убеждаешь посвятить ее во все. - Она может быть отрекшейся или служить им, – вступил в разговор третий. До этого он стоял и смотрел на сияющие звезды. – Если боги говорят правду, и мир без них погибнет, то… Учти, потом ничего назад не вернуть. Разлитый свет обратно не собрать. И если мы ошибемся, то навлечем беду, по сравнению с которой нынешняя детская шалость! - Не навлечете, - отрезал второй. – И никакая она не отрекшаяся! Я точно знаю! Если следовать знакам неба буквально, именно ей все и удастся сделать. Она ничего не ведает, и я ей всей правды про богов не говорил. Вы тоже не говорите. Если поймете, что ничего не выходит, используете в темную. Какая разница, чьи руки будут наливать, главное - кто выльет!.. По-другому у вас все равно не получится. Последней теперь нет. Время почти не осталось. Не беспокойтесь, вам все удастся, я посмотрел. - Надеюсь, твои предсказания сбудутся, - выдохнул первый и, распахнув дверь, зашел в дом. Третий собеседник вновь вернулся к созерцанию небес, а уговаривавший их недовольно бурча под нос: «Поведай им все, да расскажи!.. Я , можно сказать, нашел решение проблемы, а они еще кочевряжатся…», - скрылся в темном доме за первым. *** - Тебе не кажется, что старый пенек пытается нас обмануть и провернуть помимо общего дела, свое? Причем нашими же руками. - Друг мой, ты излишне подозрителен. Я знаю старика очень давно, он истовый служитель богини. - А может после всего как раз останется только богиня? Так поступали один раз. Вдруг захотят и в другой? Я богам давно не верю. - Но служишь… - Но служу. Без Них не обойтись – так устроен мир. Но я сомневаюсь в их служителях. А этот старый пень явно что-то темнит. Возможно даже, что ему сама богиня что-то пообещала или открыла, а он не хочет, чтобы об этом узнали… Или у него свои планы…А может он сам продался отринутым! - Это глупость, друг мой. - От всего этого у меня уже голова кругом! Вот зачем он вспомнил по Хаодера?! Неужели и его людей привлекли к исполнению пророчества?


- Не думаю. Хаодер больше за деньгами гоняется. Ему подобное будет не интересно. - Тогда я ничего не понимаю!.. Зачем он нам ее подсунул? К тому же ущербную в силе?! - Раз ты сомневаешься во всем, и в первую очередь в ней, то давай проверим. И хоть жалко терять время, пойду тебе на уступки. Есть одно дело, там испытаем. А после уже будем решать. *** Очень рано утром, практически ночью, еще рассвет не забрезжил на горизонте, кто-то принялся меня тормошить. Спросонья я попыталась отпихнуть нахала, но услышала произнесенное незнакомым голосом: «Подъем!», - а затем стук закрывшейся двери. Встрепанная и злая сползла с кровати, протопав голыми пятками по деревянному полу, отворила дверь и бросила уходящему Бриану в спину: - У меня лошади нет. Придется ее покупать, так что раньше обеда не выедем. Тот с невозмутимым видом обернулся. - Уже есть. На сборы у тебя пол часа, - и направился будить других участников команды. Сказать, что ранняя побудка меня не обрадовала – это ничего не сказать. Я была злая, как медведь, покусанный пчелами, раздраженная, как змея вовремя линьки и… Сравнений подобрать можно еще много, но они все равно не смогли бы отразить всей полноты обуревающих меня чувств. Ведь мне пришлось, ни свет ни заря, взгромоздиться на лошадь, при том, что доселе я не садилась в седло, и отправиться непонятно куда под подозрительные наставления Элионда. Перед выездом, когда небо лишь начало розоветь на горизонте, старец еще раз предупредил меня, чтобы молчала, что ничего не умею и отрезана от силы. А главное, чтобы не заикалась, что пришла из другого мира. Я и сама прекрасно понимала, что не стоит об этом трепаться направо и налево, но зачем надо было разводить такую таинственность - осталось загадкой. И вот мы третий день мы ехали на север. Страхи, что не смогу удержаться в седле не оправдались. Я не выпала из него ни на первом шаге, ни на сотом. Если не задумываться, что и как надо было держать, то все получалось просто великолепно, однако если пыталась сосредоточиться, то оказывалось чуть хуже, но и только. У меня ничего и нигде не болело, ничего не натирало – тело было привычно и это не могло ни радовать. К котлу, как предлагал Морвид, меня тоже не поставили. Все кашеварили по очереди, и это было хорошо, в противном случае я бы взбунтовалась. А так: если в команде царило равноправие, то почему бы и нет? Мне не в лом.


Незаметно пересекли границу с Ваймером. Кругом по-прежнему было травяное раздолье, местами сменяющееся маленькими рощицами, серебристая лента Эрмили по правую руку, и безоблачное высокое небо, в котором вовсю палило солнце. Я давно взопрела в доспехе, но сознаваться было стыдно, поскольку ни квартероны, ни Бриан вида не подавали, что им жарко. Но на очередном полуденном привале, когда расположились чтобы дать роздых коням, барон разразился целой речью, аж из нескольких предложений: - Часа через три доедем до Каменистой Горки. Уже оттуда будьте внимательнее. Оружие лучше приготовить сейчас. После этого спича близнецы, отцепили от своих тюков странные плоские, но длинные свертки и, распаковав их, извлекли луки с загнутыми вовнутрь концами. И пока братья доставали из специального мешочка тетивы, я с удивлением рассматривала это чудо. Луки были просто загляденье: плечи обтянуты светлозолотистой кожей с пятнистым рисунком, рукоять с костяными накладками и… Ох! Я не владела в полной мере знаниями о щипковом, но то, что видела перед собой сейчас, было прекрасным оружием, граничащим с произведением искусства. А тем временем квартероны, нацепив конец тетивы на один из рогов, уселись на землю и, уперев в рукоять стопу, стали изгибать лук, стараясь набросить петлю на другой конец. По их напряженным лицам было видно, что они прилагают немалое усилие. Ну что ж следует, и мне свой инструмент перепроверить… Хотя чего ему сделается? Пернач на поясе, клевец тоже, кистень - да ну его, меч тоже пусть в скатке побудет – сейчас он бесполезен. Щит я всегда со спины на руку перекинуть успею. Шлем только этот злополучный из сумок осталось достать. Ладно, пойду вытащу. Интересно, что нас в этой таинственной Каменистой Горке ждет? Теплый прием хлебом солью или дрекольем и некротическим обаянием? Думаю все же последнее… - Бриан, – обратилась к барону. Если остальным все было известно заранее, то мне нет. Меня-то никто в известность не ставил. – Расскажи, что там будет? Тот в это время натачивал лезвие недлинной глефы 33 . Надо сказать, что его оружие тоже заслуживало особого внимания. В первый раз, когда я увидела это, то крепко задумалась - к какому виду следовало ее отнести - к глефе или все же бердышам 34 ? Подходило и к тому и к другому, однако и тем и другим это назвать было нельзя – нечто смешанное. И вроде на ратовище бердыша похоже, так опять же крюк с обуха и крепление - древко перехваченное металлической полосой… Для чего и куда такое                                                             33  Глефа ‐ рубящее‐колющее оружие в виде насаженного на древко наконечника, имеющего форму клинка меча  или ножа (обычно с волнистым или зазубренным лезвием) отличались большим разнообразием конфигурации форм и  размеров. В наличии у глефы в верхней части наконечника имеется серповидный отросток, предназначенный как для  отражения неприятельских ударов, так и для захвата вражеского клинка с целью последующего обезоруживания.   34

Берды́ш - холодное оружие в виде топора (секиры) с искривлённым, наподобие полумесяца, лезвием, насаженным на длинное древко — ратовище. Длина лезвия 40—100 см, древка свыше 2 м. Бердыш носился на ремне за плечами.


используется спрашивать не стала, не дура, сразу догадалась; против нечисти ни одна животина не попрет, только пеший бой. А удерживать пакость на расстоянии, нарубая ее в мелкую капусту - оружие подходит как нельзя лучше. Тяжко вздохнув, Бриан поднял глаза. - А понятия не имею, - ответил он на вопрос. – Мы не собирались сюда ехать, сразу должны были к болотам Догонда направиться, а потом по границе с Роалином до Клайвуса добраться, а сейчас из-за твоих неясных способностей решили немного в Ваймер прогуляться, посмотреть, что и как. На левом берегу Эрмили на что-то серьезное напороться трудно, но нас перед выездом попросили проверить одно место. Вот и сходим, проверим. Да уж, ответил содержательно дальше некуда! И самое главное понятно-то как! Но, судя по тому, как готовятся близнецы, а Морвид активно увешивается амулетами, дельце предстоит сложное. Хотя, может, ребята так всегда готовятся? Раз они живы до сих пор - значит к любому, даже плевому делу, подготавливаются, как к самому опасному. Тогда это обнадеживает – моя шкурка в их команде будет гораздо целее, нежели чем при других порядках. Когда собрались и чуток отдохнули, мы снова тронулись в путь. Во главе отряда ехал Морвид, накинув на голову капюшон своего балахона и нахохлившись в седле как гриф на скале. Его длинные и жилистые пальцы постоянно перебирали что-то невидимое. Следом за ним Лиас в кожаном доспехе, с небольшим круглым щитом перекинутым на спину, длинным кинжалом на поясе, больше смахивающим на короткий меч, с луком покоящимся поперек седла и полным колчаном за спиной. Потом Бриан, уперев свою короткую «бердышеподобную глефу» в стремя - в кольчуге и чешуйчатом доспехе с кожаным подолом, в шлеме-маске, с защищенными кистями рук и ногами. Я и уже за мной замыкающим Лорил, экипированный точно так же как брат. Судя потому, как серьезно были одоспешены я с бароном и как остальные - мы с ним будем основной ударной частью. Квартероны – стрелки, выбивающие еще на подступах, ну а Морвид - наша маг-поддержка. Ох, как же это будет выглядеть в реальности?! До сего дня я лишь один раз сражалась, да и то больше полагаясь на инстинкты, вложенные Лемираен. А теперь мне это недоступно. Да еще и Элионд просил молчать, и я пока храню тайну. Единственным выходом было молить Пресветлую о благополучном исходе. Хотя когда мне этим заниматься?! Бой, похоже, на носу. Ехали цепочкой друг за другом, постепенно удаляясь от берега реки. Поначалу на меня накатывало волнение, напряжение, потом оно сменилось удивлением, а затем и вовсе спокойствием. Мое внимание немного рассеялось, в то время как остальные были по-прежнему собраны. Всем было не привыкать, поскольку они уже не один год этим занимались. Я же была новичком.


Неожиданно Морвид пятками остановил своего жеребца, а Лиас тут же вытянул из колчана стрелу и положил на тетиву не натягивая, Бриан подобрался, а я растерялась, не зная что делать. - Ольна, - негромко позвал жрец, не оборачиваясь. – Чуешь? И что я должна была почувствовать?! Не зная, что делать потянулась к Лемираен, а, наткнувшись на привычную стену, попыталась расслабиться и ощутить хоть чтонибудь. Глухо как в танке: и предчувствие молчало как зарезанное, и никакой угрозы не ощущалось… - Ничего, - осторожно ответила я. Жрец, по-прежнему не оборачиваясь, легонько кивнул, но продолжая удерживать жеребца на месте, сгорбился в седле еще больше. По спине у меня поползли мурашки. В магии Морвида дело или… Но тут он выпрямился и, нерешительно махнув рукой, осторожно направил коня дальше по полю. По мне прокатилась горячая волна, словно кто печь пылающую открыл, а потом так же резко захлопнул. Невольно скользнув внутрь себя, я еще раз словно бы ощупала преграду, отсекающую от богини; все было как обычно, хотя… - Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда. - чуток прикрыв глаза, забормотала я слова, ставшие привычными, как дыхание. Фраза за фразой срывались с моих губ, но ничего не происходило. Мы осторожно ехали по травяному раздолью. Правда, буквально через несколько минут под ноги лошадям то и дело стали подворачиваться камни – некоторые размером с кулак, другие - с футбольный мяч, третьи – и вовсе выглядывали из высокой травы, доставая коням до колен. Что-то эти камни мне не нравятся! Не место им здесь. Я бы поняла еще, если бы неподалеку была гора или холм на худой конец… А так? Однако жрец никак не показывал, что здесь опасно, хотя начал еще быстрее перебирать пальцами в воздухе. Квартероны стрелы с луков не убрали, но и не волновались. Бриан держался невозмутимо, оно и понятно – он же лидер – пример для всех. А я чувствовала себя дурой: с одной стороны странные ощущения, с другой – чувства чувствами, однако их к делу не пришьешь. Неожиданно жеребец Лорила взвился на дыбы, сделав свечку, а квартерон едва удержался в седле, пытаясь с ним справиться. Я только развернулась посмотреть, что же случилось, как мимо моего лица просвистел камушек размером с кулак. Инстинктивно отдернув голову в одну сторону, едва не получила по лбу другим, реакция спасла. Что за?! - Ольна! – заорал Бриан, явно требуя, чтобы я что-то сделала. ЧТО?! Что я должна была сделать?! Тем временем Морвид, слетел со своего жеребца и с размаху воткнул в землю свой посох. Потом рявкнул что-то непонятное, и каменный обстрел тут же прекратился.


Лорил кое-как успокоил своего коня, и спешился; его брат, поднявшись на стременах, положил стрелу на тетиву и, держа лук чуть под углом к горизонту, обозревал окрестности. Жрец все еще приплясывал у своего посоха, а очень злой барон, развернувшись ко мне, бросил: - Почему не предупредила?! Пресветлая, я им что, детектор движения?! - Я ничего не почувствовала, - немного нервно ответила я. Эти слова явно не удовлетворили Бриана, поскольку он грозно сверкнув глазами в прорезях стальной маски, выпалил: - Еще раз не почувствуешь, голову проломят! Соберись! – и, повернувшись, обеспокоено спросил у Морвида, который с натугой вытягивал посох из земли. – Что там? Враз осунувшийся жрец, словно бы три ночи подряд не спал, волоча посох за собой, подошел к барону. - Не знаю, - устало ответил он, – не смог понять и мне это очень не понравилось. Я обычное заклинание на привязку к месту и захват кинул, а получилось, что оно ушло в никуда, так еще и чуть всю силу за собой не вытянуло. Бриан молча сжал кулак, отчего латная перчатка противно скрипнула. Еще бы! Я тоже скривилась. Если опытный Морвид не понял в чем дело, то куда уж мне – обычной девчонке, которая против своего желания попала в другой мир и теперь должна делать непонятно что. По рассказам Элионда выходило просто и красиво: я помолилась и все получила. А на самом деле? Старец говорил: вот там черное, а там, мол, белое. Клирики Лемираен - просто замечательно, жрецы Ярана Малеила - тоже хорошо, твари Чернобога – плохо. А услышав обрывок беседы у костра, когда в первый же вечер Морвид попытался уговорить Бриана отказаться от моих услуг, я начала сомневаться в словах старика. Жрец убеждал позвать клирика с опытом, на что барон помрачнел и, бросив, что, как бы нужда не заставляла, с некоторыми он ни за что не стал бы связываться, оборвал разговор. Тут Морвид обратился ко мне: - Ольна, а ты почуяла хоть что-нибудь? От тебя ждать подмоги? - Понятия не имею, - выдохнула я и, плюнув на просьбу Элионда, добавила: – У меня опыта маловато. И с силой не очень. Пока… После моих слов воцарилась недолгая тишина, нарушенная скрипом мнущегося железа – это Бриан стиснул пальцы, закованные в латную перчатку. Жрец едва слышно прошептал: «Убью старого пенька! Он нам все дело угробил!», - и с вопросом посмотрел на барона. - Нужно уходить отсюда, - вдруг раздался мелодичный голос одного из квартеронов. Лиас так и стоял в стременах, обозревая окрестности, а Лорил осторожно


обходил вокруг нас, все увеличивая спираль. Это он обращался к нам. – Мне не нравится здешний ветер 35 . - В седла, - сухо бросил Бриан, и, посмотрев на меня, сказал: - Сейчас минуем Каменистую Горку, может получишь шанс себя проявить. Если нет - договор будет расторгнут. За горкой деревенька, останешься там, - и больше ничего не добавляя, развернул скакуна. С осторожностью преодолев каменистое поле и следя чтобы лошади, упаси Пресветлая, не поломали ноги, мы пустились тряской рысью по небольшой тропинке. Ехали как прежде - Морвид ведущий, Лорил замыкающий. В команде царило напряжение. Скоро должна была показаться Каменистая Горка. Что она из себя представляла, я не знала, поэтому внимательного разглядывала окрестности. От напряжения не сразу поняла, что испытываю то самое «печное дежавю», меня мимолетно окатывало жаром, а потом все пропадало, и вновь дул легкий ветерок, остужая вспотевшее лицо. Уже хотела списать на перегрев, что вызывал стегачь и доспех, но неприятный осадок, остававшийся после этого на несколько секунд, вынудил меня обратиться к жрецу. Обогнав Бриана, чтобы не пришлось напрягать связки, сказала: - Морвид, я, конечно, не знаю, - начала неуверенно. – Но странное чувство, что испытала там, на поляне с камнями снова вернулось. Жрец чуток помолчал, как бы взвешивая, стоит ли всерьез отнестись к моим словам, а потом несколько желчно произнес: - Ты ж вроде сказала, что ничего не почувствовала? - Не придала значения, - нервно пояснила я. Смущало, что нет вещественных доказательств, ощущения к делу не пришьешь, но все равно продолжала гнуть свою линию. – У меня такое чувство, что будто бы сначала дурным жаром обдает, а потом ощущение мерзости появляется и тут же проходит. Морвид угрюмо посмотрел на меня. - И что мне с этим делать? – уже не скрывая яда в голосе, спросил он. – Я тебе не клирик Лемираен, чтоб в ваших тонкостях разбираться. У каждого по-своему - кому противно становится, а кого мутить начинает, третьему в животе щекотно. Ты мне по существу скажи, что это означает, или не отвлекай от прощупывания дороги. Не зная, что сказать на это, я лишь развела руками и пропустила вперед Бриана на коне, а сама пристроилась в след. Н-да, вот и помогла! Выходит, чувства чувствами, но без опыта никуда не деться. Похоже придется в большой храм податься. Думаю, там к делу пристроят, или хотя бы                                                             35

В мире Бельнориона эльфы обладают стихийной магией, и еще у них своя эльфийская магия, неподвластная людям, свои светлые маги, но люди называют их светлыми жрецами. Людские боги их не касаются. Основная стихия – воздух. Если редкий эльф - маг, то управлять основной стихией или хотя бы чувствовать ее может любой из них. Раз близнецы квартероны, то полноценными стихийниками им не быть, а вот чувствовать могут.


скажут, что мне делать, обучат чему надо. О-хо-хох! Вот попала, так попала! Кабы знать, что так вляпаюсь, ни за что бы в тот злополучный день не стала бы доспех мерить. Да что там – в мастерскую бы не пошла. Вообще! А тем временем ощущение жара дующего в лицо, увеличивалось с каждой минутой, казалось, что кожу вот-вот скручивать начнет. - Стоять! – заорала я, не выдержав. – Ни шагу дальше! - жрец и Бриан резко развернулись, а Лиас, наоборот привстал на стременах и принялся вглядываться вперед. – Там впереди что-то есть. Нехорошее! Опасное! Близко, очень близко! – мои фразы были рубленными, отрывистыми. Казалось, воздух с трудом проталкивается через пересушенную зноем глотку. – Морвид смотри сам, внимательно! – и добавила: - Богиня Покровительница дай силу! Освяти землю! После слов силы горячим знойным ветром опалило уже всех. - Это дыхание Бездны! - прокричал Лорил на эльфийском, а потом то же повторил на всеобщем. - Вперед! По тропе! – гаркнул Бриан и первым дал шенкеля жеребцу, заставляя его пуститься в галоп. Следом сорвались остальные. Не понимая, что происходит, я рванула вместе со всеми. А минуту спустя нам в спину полетели булыжники от величины «с кулак» до размера «с лошадиную голову». Кони нервно заплясали. Лиас чудом увернулся от покатой речной гальки, чтоб тут же получить приличным булыжником по голове. Квартерон покачнулся, припадая к лошадиной шее. Мне по спине и шлему застучали камни, спрятаться от них не было ни какой возможности – они летели со всех сторон. Неожиданно Бриан спрыгнул и откатился в сторону, чтобы не попасть под копыта скакуна Лиаса. Квартерон безвольно болтался в седле. Барон встал на ноги. Я, перекинув ногу через луку, повторила его маневр. Погасив инерцию кувырком, подскочила и бросилась за конем квартерона. Тем временем жрец слетел своего скакуна, чтобы уже в следующее мгновение слететь вниз и со всего маха воткнуть посох в землю. В несколько шагов я нагнала перепуганное животное и, ухватив за стремя, заставила дернуться и развернуться в мою сторону. А летящие камни, словно волки, почуявшие добычу, долбили по близнецу безостановочно. Сдернув окровавленного квартерона наземь, прикрыла его своим телом и потащила к Бриану, который оберегал колдующего Морвида. Лорил подхватив свой щит, встал с другой стороны, чтобы закрыть жреца. Положив находящегося в беспамятстве близнеца у наших ног, я перекинула свой щит со спины и, встав в башню, тоже стала защищать Морвида. А тот гортанно завывал, выкрикивая непонятные слова и фразы. Не знаю, что он там наколдовывал, но камни закружились вокруг в хороводе, постоянно пробуя нашу защиту на прочность: то булыжник поменьше пытался проскочить меж щитами, то крупная глыба со всего маху ударялась, стремясь их расколоть.


- Соединись! – меж тем взвыл жрец, и тут же с безысходностью в голосе простонал: - Силы мало. Уходит, - а потом резко: - Ольна, помогай! Подключайся! Дай хоть что-нибудь! - Богиня Покровительница дай силу! Пусть свет поможет! Освяти землю! – со всей уверенностью, на которую была способна, выкрикнула я и, как рассказывал Элионд, потянулась внутрь себя. Как бы мысленно зачерпывая пригоршней воду, резко развернулась, чтоб выплеснуть ее в Морвида. - Мало! Еще! Не мелочись, иначе сдохнем! – тут же требовательно бросил он. Повернувшись лицом внутрь круга, я глубоко вздохнула, словно готовясь прыгнуть с большой высоты в омут, а потом завопила едва ли не громче жреца, и ринулась внутрь себя туда, где чувствовала преграду. - Богиня Покрови-и-тельница да-а-ай си-и-илу! – я мысленно со всего маху ударилась о преграду. - Богиня Покровительница дай силу! Пусть свет помо-о-ожет! Освяти-и-и зе-е-емлю! – и с последними звуками, что смогла ухватить швырнула в жреца. Рот наполнился соленым, а голова закружилась. Меня повело, заставив упасть на колени. Один из камней летящий мне в голову, не долетел и бессильно упал на землю. И тут же почувствовав, что там, откуда зачерпывала, еще что-то есть, хрипло бросила: - Все во благо, - и плесканула остатками в сторону посоха. По подбородку потекла кровь, капая на грудь. Сквозь шум в ушах услышала, как Морвид отрывисто выдохнул: - Читай очистительную, - и, плюхнувшись со мной рядом затянул: Благословенный Отец всего сущего… - Пресветлая мать, дающая жизнь… - вторила я ему, едва шевеля языком. Очнулась оттого, что кто-то хлопал меня по щекам. - Ольна, давай, - раздалось над головой. – Приходи в себя. Ну же! - Еще раз ударишь – отвечу, - тихо, но угрожающе прошептала, глядя в прозрачные глаза склонившегося надо мной жреца. Тот не смутившись, поинтересовался: - Встать сможешь? - А?.. Ох! – вырвался у меня стон, стоило чуть шевельнуться. Все тело невыносимо болело, словно трое суток без перерыва разгружала товарный поезд. Ныла каждая косточка, каждая мышца, вдобавок волнами накатывало знакомое чувство пустоты. - Демира хлебни, - посоветовал Морвид участливо. – Ты ж практически надорвалась, откат начаться может. - Уже, - сказала я, и добавила как в рекламе: – Все болит, ничего не помогает. Тут подошел Лорил с моей фляжкой с вином и подал ее жрецу. Тот осторожно открыл, понюхал, а затем протянул мне.


- Один, ну максимум два глотка, - предупредил он, поднося горлышко к моим губам. Позволив отпить два малюсеньких глотка, он вновь плотно притер пробку. По телу стала разливаться блаженная легкость, прогоняя неимоверную слабость. Я осторожно села и огляделась. Мы находились практически на том же месте. Посох Морвида неподалеку так и торчал воткнутый в землю. Наши кони были пойманы и привязаны к ближайшему дереву. Лиас с замотанной головой и бледным до синевы лицом лежал рядышком на одеяле, а его брат с обеспокоенным видом поил из поясной фляжки. Бриан же расхаживал невдалеке, старательно выискивая что-то у себя под ногами. - Полегчало? – спросил у меня жрец. Я кивнула. Видок у него самого был - краше в гроб кладут: лицо, несмотря на сильный загар, бледное, кожа обтягивает скулы, в глазницах синева, только прозрачные глаза все так же живо блестят. - Это хорошо, - удовлетворенно сказал он и, усевшись поудобнее рядом, спросил: Объяснить сможешь, что почувствовала перед этим камнепадом? А то без твоего рассказа никак полной картины не получается. - Могу, конечно. Но это будут только мои субъективные ощущения. У меня же опыта никакого, одни голые эмоции. - В том, что здесь случилось и у меня, как оказалось, опыта нет, - ответил он устало. – С таким хороводом из камней никогда не встречался. Вдобавок еще и с откачкой силы от места, чтобы заклинания равновесия сбивало, как пушинку ураганом … Знаешь, я жрец не из первых буду, но и не из последних. Мне редко когда подпитка требовалась, тем более от твоей богини, обычно накопительных амулетов хватало. А тут… Ох и дурно мне сейчас от светлой силы, аж мутит слегка. - Раз дурно, так и не брал бы, - обиженно ответила я. Было неприятно, что он вот так пренебрежительно рассуждает о моем старании. Мне удалось прыгнуть едва ли не выше головы, получив для него толику силы, а он! - Да я бы рад был, - фыркнул жрец. – Только зачем ты последнее в мой посох метнула? Первого - да, мне не хватило, а вот второго - с лихвой. Тот, кто нападал и магию из места тянул, захлебнулся от нашего смешенного потока. Бурда была еще та! – Морвид немного нервно хохотнул. – А вот третье было излишним, да еще вдобавок такой чистоты! Я теперь к посоху даже подойти не могу. Придется ждать пока все в землю уйдет или тебя просить обратно силу забрать, если посох позволит. Ему что, он накопитель – магию любого из супругов держит прекрасно, только вот мне посвященному Благословенному Отцу от светлой силы дурно бывает. Ощущение такое словно бочонок меда съел. В малых количествах вкусно, а когда много – тошно.


- Попытаюсь, - неуверенно пообещала я, и, вздохнув, доверительно сообщила: – Знаешь, я от Богини отрезана. - Как это - отрезана? – удивился жрец. – Быть того не может. - А у меня может. Мне канал силы перекрыли. - Всем бы так перекрывали, - фыркнул Морвид, откидывая капюшон с головы и позволяя легкому ветерку шевелить редкий волос на начинающийся плешке. Он явно не верил моим словам. – Когда ты второй раз свет Лемираен отдавала, я едва не захлебнулся, хотя при этом только направляющим каналом был. Ну а уж третий! Хоть по силе там немного было, но вот ее чистота… Ты же исчерпалась вся подчистую, едва не выгорела. Вон даже кровь горлом пошла с натуги. Неудивительно, что у тебя такое ощущение, словно силы нет вовсе. Если б ты мне больше не отдавала, бегала бы сейчас и без демира, как резвая коза. И чтобы дальше не мучиться, поди, попытайся из посоха ее обратно вытянуть, а после возвращайся. Нужно все случившееся с Брианом обсудить. Я с кряхтением поднялась и потопала к посоху. Трава в радиусе двух метров вокруг него оказалась словно бы вытоптанной, а камни, упавшие на землю ограничивали этот круг еще более четко. Стараясь не задеть их, я прошла между и приблизилась к посоху. Обычная и гладкая с виду деревянная палка, с резным орнаментом в навершии - ничего особенного - разве что в том месте, где жрец постоянно брался, она сверкала, как воском натертая, да легкое марево, которое то появлялось, то исчезало вокруг отполированного хвата, выдавали ее необычность. С опаской протянула руку, и показалось, что поначалу воздух спружинил, а потом это ощущение пропало, и я ухватилась за посох. Ничего не произошло. Чуток качнула посох – тоже ничего. Встала вплотную – опять облом. Н-да… - Морвид, что делать-то надо? – прокричала жрецу. Тот поднялся и пошел ко мне. Остановившись за каменным кругом, он внимательно посмотрел на меня нелепо держащуюся за посох, словно неопытную стриптизершу впервые увидевшую шест. - Что чуешь? – устало спросил он. - Ничего, - пожала я плечами. - Тогда силу тяни, - жрец сказал это с таким видом, словно пояснял простую и общеизвестную истину сопливому ребенку. Чуть прикрыв глаза, попыталась в обратном направлении, так же как отдавала забрать обратно. Угу.. Счаз! Сложно что-либо в закрытый сосуд налить. Сила не желала уходить. Я словно бы ее зачерпнула, а куда деть не знала. Она буквально жгла, как если бы пришлось удерживать раскаленный уголек. Помучившись несколько мгновений, я сплеснула ее на землю. Тут же неожиданно вскрикнул Морвид и принялся сбивать с балахона возникшее из ниоткуда пламя. - Ты что творишь?! – закричал он, за считанные мгновения справившись с огнем. – Спятила?!


Отшатнувшись от посоха, я отпустила его. Ладони горели, словно мне пришлось разгребать раскаленные угли. А жрец тем временем, перешагнув через камни, приблизился ко мне и странными движениями рук, как бы ощупывая воздух вокруг посоха, пошел посолонь 36 . Только сделав три круга, он с усилием смог выдернуть его из земли. - Знаешь что, девочка, - начал он, пристально глядя на меня. – Пока не научишься контролировать свои возможности, ты опасна и для самой себя, и для окружающих. Спасибо конечно, что часть силы откачала. Но зачем за магический круг сливать?! Самое главное правило жреца или клирика – любая сила в свободном состоянии ищет ближайший объект приложения. Если б тут была нечисть, ту конечно бы пожгло от светлого огня Лемираен и это было бы хорошо. А вот меня служителя серых и туманных сил, неспособного в больших количествах принимать ваше чистое пламя, подпалило. Ты стояла в замагиченом круге. У Бриана способностей нет, у квартеронов зачатки своей эльфийской магии, вот мне все и досталось – я для нее своеобразным громоотводом стал. Думай в следующий раз, что делаешь, вспоминай основы, которым тебя в монастыре учили. А то, если не сама выгоришь, так кого-нибудь пожжешь. - Меня в монастыре такому не учили, - сконфуженно ответила я, на вполне заслуженное негодование Морвида. – И Элионд про подобное не рассказывал. - Еще бы он тебе рассказывал, - фыркнул жрец, и, волоча посох по земле, словно тот был неподъемный, пошел обратно к месту, где мы сидели. Я двинулась следом. – Несмотря на то, что лечит он знатно, демир готовит замечательный, и советы дает неплохие, силы в нем ровно на его занятия. Элионд уже не помнит, как контролировать объемы, которые ты интуитивно зачерпываешь. С его способностями уже не схватить сколько мне во второй раз пришло. Вроде как поднять двухсотфунтовую глыбу – пытаться может сколь угодно, а вот суметь – это вряд ли, обернувшись ко мне, поинтересовался: - А ты чего силу просто так вылила? - Сложно налить что-либо в запечатанный кувшин, - пояснила я. – Не пожелала она возвращаться. Я ж сказала тебе, что кто-то мне плотину поставил, ограничив мои возможности. Мне Элионд это сказал. Так что теперь я могу только привидений по болотам гонять, да чих лечить, - я повторила жрецу слова старика. - Чих?! Привидений?! – казалось, удивлению Морвида не было предела. – Может быть чахотку, а не чих? Ну-ка давай, садись к дереву, - мы как раз неспешно вернулись обратно. – Я хоть и особо не разбираюсь в путанице силовых потоков Лемираен, но опыт кой-какой есть. Я послушно села, а жрец, опершись на посох, стал вглядываться. Пошло пару минут, прежде чем он пошевелился, крякнул и даже озадаченно почесал макушку.                                                             36

По'солонь (устар.) - по солнцу, по направлению от востока к западу.


- Все-таки нет равных старому пеньку в установке причин, - сказал он после небольшого раздумья. – Ничего толком разобрать не могу, но возможностей в тебе сейчас действительно только на хиленькое привидение. Однако если вспомнить про ту мощь, что ты мне выдала… Элионд был прав полностью. Ладно… - и обернувшись, крикнул: - Бриан, нашел что-нибудь похожее?! Барон подошел к нам, вид у него был хмурый и тревожный одновременно. На слова Морвида он отрицательно качнул головой. - Куча всего - от мелкого щебня до глыбы, но ключ-камень я не обнаружил. Похоже нет здесь заговоренных камней. Жрец стукнул своей палкой в землю от негодования. - Тогда я вообще не понимаю, что здесь происходит! Если до этого у меня были предположения, то теперь вообще никаких! Бриан, ты еще раз можешь дословно пересказать, что тебе сказал комендант города? – я насторожила ушки. Наконец при мне пошел разговор, который должен был прояснить суть этой нашей поездки и всего происходящего здесь. - Ничего важного он не сообщил, - начал барон. – Сказал, что его дальний родственник давно вестей из маленькой деревеньки, что под Каменистой Горкой, не посылал. А на самой Горке странные вещи творятся, огни зеленоватые мелькают. Он отправил туда пару человек – они не вернулись, больше не рискнул и попросил нас заглянуть, денег предложил за это как положено. - А зачем коменданту города Лотерма из Ремила по просьбе дальней родни узнавать про жителей деревни из совсем другого государства Ваймер? – резонно удивился Лорил. Квартерон внимательно слушал разговор. Его брат все такой же бледный лежал на одеяле, закрыв глаза, но было заметно, что и он прислушивался к беседе. - Скорее всего, там какие-то личные интересы вроде контрабанды или лихого товара примешаны, - пояснил Бриан. – Мне все равно, что у него, но если платит приличные деньги, то почему бы не съездить. Тем более Ольну нужно было проверить. Вот и проверили кстати, - после этих слов я насупилась, но против ничего не сказала. – Суть не в этом, для нас теперь главное разобраться: почему здесь подобное происходит, и отчего камни залетали. - Это дыхание Бездны, - нараспев произнес квартерон, словно эти слова объясняли все. - Еще скажи отрыжка Чернобога, - фыркнул Морвид. – С каких это пор ваша Бездна задышала? Вернее, почему без чьей-либо помощи дышать начала? Нет Эсе, тут дело не в вашей элифийской магии. Здесь что-то другое, чего я раньше не встречал. - И все же, это дышит Бездна, - слабо качнул рукой Лиас. – Только она способна поднять камни, только Бездна способна на такое.


- Эль, я уважаю твой народ и мощь твоей магии, но поверь мне, здесь было совсем другое. Сила богов и эльфийская магия не смешиваются, как вода и масло. Бездна эльфов не может пить силу Благословенного Отца Ярана как вино. Они попросту не заметят друг друга, пройдут, не задев… Не знаю, как еще тебе объяснить, но это так. Сила богов и магия эльфов различны. Все народы, кроме людей ближе к стихийным силам, нежели к нашим богам. Вы светлые – воздушные, ши – больше вода, гномы с Духом гор или огнем общаются; кочевые шаманы за прочими начиная от личей и до демиличей, бегают, во славу которых они служат и живут. Так вот, этот загадочный «кто-то» пил силу моего Бога, как пьяница с утра первый стакан вина. Лишь благодаря выплеску Ольны мне удалось сделать, чтобы «кто-то» захлебнулся, причем одним лишь объемом. Мои заклинания на него не действуют, вернее действуют, но наоборот - он набрасывается на них как голодный зверь. Прежде я такого не встречал. И еще хоровод булыжников без ключ-камня, вдобавок прилетевших со своего места и на приличное расстояние… Редко какой кочевой шаман способен на такое. Я бы даже сказал единицы. Мне чтобы поднять половину этой массы, пришлось бы силу пару недель копить, и то, скорее всего, пуп с натуги развязался. А тут с легкостью ребенка играющего тряпичными куклами… Нет, это не ваша эльфийская мощь, и не кочевой шаманизм, а что-то совершенно иное. - Все равно нам необходимо найти того, кто это делает, - сурово произнес Бриан. – Нам за то деньги уплачены. - Нас просили посмотреть, а не за неизвестным с булыжниками гоняться, скептически возразил Морвид, а потом, взглянув на барона, махнул рукой: - И не делай такое суровое лицо! Все я прекрасно знаю! Мы команда и должны прочая и прочая… Но с вещами, что творятся здесь, приводит меня в полную растерянность. Было бы чего искать, я б нашел. Любой пожравший мою силу по идее должен оставить след, и я по нему, как по путеводной нити, добрался бы до нужного места. Это непреложная истина, по-другому не бывает! А здесь пусто. Ничего нет, никаких следов. Возможно они появятся или хозяин камней как-то себя проявит, но нужно ждать. Может до завтра, а может и месяц прокуковать придется, - и неожиданно обратившись ко мне, жрец спросил: - Ольна, ты дополнить что-нибудь можешь? Я в нерешительности пожала плечами, а потом припомнив все свои странные ощущения начала говорить: - Опыта у меня нет, поэтому рассказываю, что почувствовала. Когда мы в первый раз остановились, и Морвид поинтересовался, чувствую ли я что-нибудь, у меня создалось такое впечатление, что за нами подглядывали и изучали, будто через маленькую дверцу. И вот когда эту дверцу открывали, на меня дышало жаром, а после жара оставалось ощущение гадливости. Если в первый раз попробовали на зуб, то потом стали приглядываться внимательнее. А под конец, когда я потребовала


остановиться, там чувство такое появилось, словно дверь стоит на распашку и из нее грядет что-то серьезное. Что оно где-то рядом. Вот. Как-то так. - Образно, - покачал головой Лорил. – Морвид, а ты что скажешь? - Я думаю, - отстраненно заметил тот. – И пока ничего сказать не могу. - Пока ты думаешь, давайте решать, что делать, здесь оставаться или в деревню ехать, - предложил квартерон. – Что лучше? Здесь или там? Мне это место не нравится, но и ехать в неизвестность, когда брат ранен, не хочется. - Со мной все в порядке, - вяло возразил первый близнец. – Долг не может ждать. - Невозможно! – яростно отрезал второй и обратился к Бриану. – Как ты решишь, так и будет. Тот поморщился. - Оставаться здесь не стоит, но и ехать… Ольна ты можешь вылечить Лиасэльлириэля? На это ты способна? Я мотнула головой. Какой там лечить?! Как? Сейчас я была способна только занозу вытащить, и то только потому, что у меня в мешке иголка есть, а опыт из прежней жизни остался. Барон нахмурился. - Я могу сидеть в седле, - откликнулся Лиас. – Еще немного и все будет в порядке, талисман Древа Жизни мне поможет. - Еще неизвестно, что нас ждет в этой деревне, - буркнул себе под нос Морвид, а потом, круто развернув разговор в другую сторону, заявил: - Я считаю, что Ольну следует оставить в нашей команде. - Морвид, ты же был против? А теперь говоришь обратное, – казалось, что от подобного заявления барон немного растерялся. - Говорю, - кивнул жрец. – Ее потенциал огромен, хотя силы и непостоянны. Но благодаря этому нам с ней будет гораздо проще… - Вот именно - непостоянный, - перебил его Бриан. – Мы в Догонд идем не в бирюльки играть. И гадать на «камушках судьбы» получится у нее в следующий раз или не получится, я прав не имею. Сам знаешь болота нерасторопных не любят, зазевался чуток или не успел вовремя - все поляжем, как один. - Бриан, послушай. Мне кажется, что в сложившейся ситуации девочка будет наилучшим вариантом. У нее нет заученного поведения. Она всегда отреагирует на напасть неожиданным образом. А в нашем случае это сможет привести к успеху. К тому же она ничего не знает о… - А что будем делать, когда нам потребуются нормальные действия?! - вновь перебил тот жреца. – Как быть в этом случае? Сейчас она тебе лишь голой силой помогла и все! - И все?! – взвился Морвид. - Я не смог почувствовал ловушку, а Ольна смогла и остановила нас. После «каменного хоровода» я посмотрел, мы сильно отклонились от тропы. И никто, ни квартероны с их эльфийскими способностями, ни я с поддержкой


Ярана Малеила не смогли этого заметить, а девочка учуяла. Еще немного бы и мы угодили в ловушку неизвестных сил. А так вырвались и даже смогли сделать, чтобы ОНО убралось отсюда. На время или насовсем - не знаю, но убралось. Вдобавок клиричка нас немного отмолила – почистила, без этого неизвестно, что бы было. Ты такого не мог понять, а вот я точно почувствовал, насколько эта пакость прилипчивой была. Она своеобразный осадок давала, вроде как копоть от масленого светильника. Так что подумай Бриан, хорошо подумай. - Морвид, - многозначительно протянул барон и перевел взгляд на меня. Я же сидела тихо как мышь под метлой. Сейчас решалась моя судьба: останусь я в команде или не останусь. - Ольна, пойди погуляй неподалеку, - неожиданно предложил жрец. – Мне кое о чем с бароном Сен-Амант потолковать надо. Вот и погрела уши. Я встала и, поправив на поясе клевец, пошла через небольшую рощицу на полянку, что проглядывала меж деревьев; так и не потеряюсь, и неслышно будет. Да уж! Поговорят они! Перемоют все кости без моего непосредственного участия. Хотя… Правы они, правы. Клирик я пока никакой: ноль силы, опыт тоже практически отрицательный. Да и о мире Бельнориона знаю лишь со слов Элионда. А старец не все мне рассказывал. Сейчас это стало ясно. Вернее не так, он не только не рассказал, но и неверные акценты расставил. На самом деле не все является таким черно-белым. В этом мире есть еще и серые тона, не все однозначно хорошее или плохое. Оказывается и про способности клириков мне тоже не известно. Подробно о них старик ничего не говорил, а в книжках, как всегда, написать забыли. На деле же столько нюансов обнаружилось. С такими мыслями, я вышла на полянку с другой стороны рощи и, оглянувшись, убедилась, что вижу свою команду. Бриан стоял с хмурым видом, а Морвид что-то ему яростно доказывал. Ладно, пусть разбираются без меня, может им так проще к единому мнению прийти. Достав клевец из петли, чтобы не мешал сидеть, я плюхнулась на землю. В безоблачном небе вовсю палило солнце. Тинькали птицы. В траве,как сумасшедшие, стрекотали кузнечики и цикады. Воздух, подергивался раскаленным маревом, плыл и стелился над землей, рисуя странные формы и силуэты. Было жарко, и от этого стучало в висках. Похоже, зачерпывание на пределе возможностей не прошло для меня бесследно, до сих пор голова болит и мерещится невесть что. Вон даже глюки начались, рожи знакомые чудятся. Вернее не знакомые, а просто рожи из прошлой жизни. Я помотала головой, видение не исчезло. Мало того, оно обрело плотность, приняло объем и сильную узнаваемость. Передо мной, чуть-чуть зависнув в воздухе, стоял крендель, тот самый похожий на актера во «Властелине колец».

Елена Ковалевская - Клирик  

Издательство «Эксмо» Серия «Ролевик» Цикл «Клирик» Книга в цикле 1 Тема на форуме «Создатели миров» Посвящается моим подругам Еве Кориной, Н...

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you