Page 1

Флим Алекс «Я — лорд звездной империи» Издательство «Ленинградское издательство» Серия «Боевая фантастика» Тема на форуме «Создатели миров» Аннотация Что может быть лучше, чем проснуться молодым и богатым? Наш современник по имени Алекс просыпается — и узнает, что он в другом мире и чужом теле. В теле его светлости Аллесандро Кассарда, лорда межзвёздной империи, на которого только что было совершено покушение. Легко ли быть лордом, когда ты ничего не знаешь про огромную освоенную галактику, в которой очутился, а убийцы не оставляют попыток завершить начатое, а всплывающие подробности о прошлом лорда Кассарда грозят плахой?

— А потом, ваша светлость, вы изволили ругаться неизвестными словами… — Ну славно — хоть никто ничего не понял. — Ну так-то бы оно и случилось, если бы не оказавшийся рядом протокольный дроид… — На лице моего специалиста по обеспечению безопасности блуждала тщательно скрываемая тень злорадства: для нее единственным приемлемым способом отомстить своему лорду и судьбе было рассказать ему всю правду. Это не


совсем то, чего жаждала душа — лучше бы, конечно, пинка дать — но мудрые умеют радоваться и малому. А специалист по безопасности считала себя мудрым человеком. — И что же этот дроид запротоколировал? — Протоколов он, ваша светлость, не вел — а вот как вы изволили называть барона Куифи, он перевел, — девушка скосила глаза на планшет в левой руке и с некоторой торжественностью в голосе зачитала: — «Мужским половым органом крупного млекопитающего, который посмел вас разбудить, а также женским половым органом особы с повышенным оволосением ног или же нижних конечностей, коей следует немедленно удалиться методом исполнения полового акта со всеми окружающими». — Ого, как я завернул-то… И что барон? — Барон сказал, что вашу жизнь спасло только то, что он точно определил тип яда: этот нейротоксин сильно влияет на мышление и память, и если бы не это обстоятельство, то дуэль состоялась бы немедленно, несмотря на его преклонный возраст и ваше состояние. Блин, неудобно-то как — обидел старика ни за что ни про что, а он мне, получается, жизнь спас… а, впрочем, фиг с ним, не до него сейчас — займемся ревизией обстановки… Так… нахожусь я в комнате размером со средней паршивости футбольное поле, обстановка навевает мысли о всяких Людовиках, Версале и умном слове барокко, лежу на кровати метров, наверно, пять в поперечнике, которая просто ломится от всяких вычурных финтифлюшек. Кровать и прочая обстановка решены в двух цветах, белом и красном: белый варьировался от снежного до платинового, а красный — от пурпура до ярко-алого. Над головой — куполообразный потолок с изображением эпической батальной сцены, где на фоне взрывов, пламени и груды тел в непонятных доспехах окровавленный и до жути героичный юноша со взором горящим как бы зовет за собой… наверно, в атаку: доспехов на вьюноше не было, вместо оружия был подранный и подпаленный ярко-алый флаг, на котором вставала на дыбы какая-то белая геральдическая зверюга — похоже, грифон. Стена напротив кровати отсутствует, вместо нее — окно во всю эту самую отсутствующую стену, в окне виднеются кучерявые белые облачка и зеленые верхушки какой-то растительности. В комнате также присутствовала блондинистая девица самого решительного вид, облаченная в красно-белый… китель? ливрею? и некий агрегат, более всего напоминающий реквизит к фильму «Роботы-убийцы с Марса» 70-х годов.


На мой закономерный вопрос «а ты кто?» девица представилась «специалистом по личной безопасности», а загадочный агрегат рекомендовала как «медицинский дроид». А все это вокруг, если ей верить, было моей спальней в моем же личном имении, куда меня доставили после попытки отравления. Осталось ответить на вопрос, зачем кому-то могло понадобиться травить меня, Александра Флима, или просто Алекса, 24-летнего жителя Москвы, гражданина РФ, безработного, непривлекавшегося, неучаствовавшего, несостоящего и так далее и тому подобное. И откуда у меня взялся замок и специалистка по личной безопасности с дроидом в придачу. День завершался совершенно буднично. Закончив создавать новые компании в AdWords, я зашел в Азугл полюбоваться на сумму заработанного, радость от увиденного омрачало только предчувствие геморроя, связанного с обналичкой ваера, — но в любом случае то будут приятные хлопоты. Сон как-то не шел, и я занялся убиванием времени своим любимым способом: доказывая кому-то в Интернете, насколько он не прав — занятие абсолютно бессмысленное, но приносящее массу морального удовлетворения. Спор выдался жарким — я долго и упорно доказывал кому-то на форуме с ником Nemezis, что даже если перенести человека в абсолютно незнакомый мир — все будет зависеть только от его способностей, а не от среды, если эта среда позволяет человеку выжить хотя бы в теории. Убедительной победы не получалось, и поэтому, в шутку согласившись «при случае доказать на практике», я, слегка раздраженный, отправился спать. А потом был тяжелый сон, у меня последние лет двенадцать вообще не бывало кошмаров — можно сказать, повезло — и тут нате. Я то ли падал, то ли летел кудато, подо мной бушевало море лимонно-желтого пламени, по которому периодически прокатывались гигантские багровые волны, покрытые седыми бурунами дыма. Я не ощущал жара, но чувствовал, как с каждой секундой устаю все больше. Волна багрового, почти черного пламени накрыла меня, и с ней пришли тьма и тяжесть. Становилось все тяжелее и тяжелее, хотелось закричать, но не получилось даже вздохнуть. Ощущения времени не было — казалось, это длится вечно. В сознании вяло теплилась надежда, что скоро проснусь, вот-вот проснусь, и все. И поэтому, когда внезапно обрушились дикая боль, свет и невероятная какофония звуков, эхом отдававшихся в черепушке, это было воспринято как избавление — в глаза бил яркий свет, какой-то старик в феерическом тюрбане пытался лить мне в рот какую-то гадость, вокруг бегали люди, что-то кричали,


вдалеке слышался вой сирен. Из последних сил отпихнув старика, я провалился в забытье. *** Таэр сидела у изголовья своего лорда и пыталась понять, что с ней будет дальше. За те четыре дня, что прошли после покушения, она успела передумать много всего и вымотать себе нервы почти полностью. Произошедшее воспринималось как беспробудный кошмар, где только на третий день забрезжил лучик надежды на пробуждение. Сначала все думали, что лорд вот-вот умрет. Это означало как минимум крест на ее карьере и как максимум обвинение в пособничестве, с перспективой в виде каторги в худшем случае или расстрел в лучшем. Она провела трое суток без сна, напоминая собственную тень. Допрашивали по восемь-десять раз на дню. Еще по дороге в больницу полицейские, предельно вежливые и сами бледные от перспектив расследовать убийство лорда, опасаясь навлечь на себя гнев великих домов как успешным, так и неуспешным расследованием. В больничном коридоре возле палаты экстренной реанимации к ней подошли люди с удостоверениями Собственной Разведки Дома Файрон и сделали прозрачные намеки на ее судьбу, если важная информация покинет пределы семьи. Дальше череда допросов и угроз слились в один огромный ком проблем, который, казалось, вот-вот раздавит Таэр и оставит от некогда успешного молодого гвардейца жалкую каторжанку или же могилку с номером арестанта вместо имени. Ее допрашивали все. Рейнджеры сектора, которые, похоже, просто оказались рядом и решили на всякий случай поискать контрабанду и тут, ну или разборки тех, кто ее контролирует, ее запаса апломба и гвардейской наглости еще хватило, чтобы быстро отшить этих выскочек. Потом была Служба внутренних расследований гвардии — они пытались ее напугать, они очень интересовались степенью ее компетенции, они говорили, что отравить лорда можно было только при ее содействии. Таэр вспылила — наорала на них, погрозилась вызвать на дуэль и напомнила, что, пока жив лорд, она под его рукой и вне их юрисдикции. Безопасники, паскудно ухмыляясь, удалились, пообещав продолжить разговор «после завершения всех формальностей с лордом» — она еле сдержалась, чтобы не выхватить бластер и не пристрелить их на месте. Но это были только цветочки, ягодки не заставили себя ждать.


Ночью второго дня к ней пришли из Имперской СБ — трое бугаев в гражданской одежде и стек-лейтенант в черной форме СБ — в сапогах вместо туфель, как будто с парада. Предъявив удостоверения, попросили сдать оружие. На вопрос Таэр: «Я что, арестована?» — они ответили гробовым молчанием. В черный шестиместный аэрокар, что ждал их у входа в больницу, ее сажали уже в наручниках. Потом одни на нее орали, угрожали каторгой, расстрелом, тюрьмой, увольнением из гвардии. Другие говорили по душам, уговаривали, предлагали помочь и похлопотать, напоминали про честь гвардейца. Но не били и сыворотку Лима не кололи. В связи с чем Таэр сделала для себя два вывода: — во-первых, лорд еще жив, — во-вторых, санкции на арест не было и она пока «задержана до выяснения», что, по идее, в отношении гвардейца Великого Дома противозаконно. Допросы продолжались в течение двенадцати часов — каждые два часа дознаватели менялись, а вот Таэр была все та же, она вяло отбрехивалась от следователей, чувствуя, что соловеет с каждым часом все больше и больше. И она уже начала с нехорошим таким интересом присматриваться к бластеру в кобуре очередного дознавателя, думая: «Интересно, я успею выхватить у него оружие, пристрелить эту пакость и застрелиться, до того как охрана среагирует…» Когда вдруг явился ангел спасения. Дверь распахнулась, и в допросную комнату, одарив присутствующих улыбкой, грациозно вплыла графиня Дерларль, за ней следом вошел красный как рак начальник СБ на Копейре, стек-майор Шелдон. Придерживая платье и мелко перебирая ножками на невероятных каблуках, графиня очутилась возле Таэр, окинула ее взглядом и, всплеснув руками, обрушилась на Шелдона: — Немедленно освободите это несчастное создание! — Но, графиня, послушайте, она может быть участником заговора и… — Ничего не хочу слушать! Немедленно!!! — графиня повысила голос и грозно топнула ножкой. Всемогущая СБ столкнулась с дворянской вольницей, Шелдон побагровел еще сильнее: — Это, возможно, опасная преступница и ценный свидетель! — ВЫ не имеете права! — разошелся на крик майор. «Интересно, лопнет или нет?» — как-то отстранение подумала Таэр, наблюдая за этой сценой. Графиня подошла к багровому начальнику СБ и, вытянув руку, чтобы майор мог как следует разглядеть кольцо, заорала ничуть не хуже, чем он:


— Я здесь В СВОЕМ ПРАВЕ! — И тут графиня снизила тон, почти зашипев: — Если вы ее немедленно… Стек-майор как-то разом сдулся, как будто из него выпустили воздух: — Забирайте, но знайте, я этого так не оставлю… губернатор… Графиня не дала Шелдону договорить: — А вот это уж как вам угодно… — и, лучезарно улыбаясь, вывела Таэр из этого филиала ада. Позже, уже во флаере, графиня Дерларль продемонстрировала крупным планом кольцо привия и для Таэр, намекнув, что и консулат и привий будут очень расстроены, если тень подозрений падет на кого-нибудь из Дома Файрон, и что не стоит «выносить сор из избы». Видя реакцию девушки, графиня придвинулась к ней ближе и уже без всякой угрозы в голосе и более доверительным тоном сказала: — Ну, ну, гвардеец это не угроза, а намек, очень полезный и своевременный для тебя: Имперская разведка и Имперская безопасность — в вечных попытках обскакать друг друга — старательно ищут заговор против императора и террористов из ПВД даже там, где их и близко не было. Им всем нужно какоенибудь громкое дельце, чтобы с гордым видом принести его в зубах Имперскому Совету, а там, кто знает, может, и до императора дойдет. Они бы тебя живьем съели, дай ты хоть малейшую слабину. — Графиня оскалилась и сжала кулачок, как бы показывая, как именно съели бы бедного гвардейца, и продолжила: — А ты будь спокойнее, помни, что пока за Шелдоном только СБ сектора, а за нами Дом Файрон, он не опасен, губернатор в жизни его не поддержит, видя, что это грозит обрушить отношения с великими домами, в конце концов у него пенсия через два года, и ему бы хотелось, чтобы пенсия эта была почетной… Спустя два часа Таэр уже прощалась с графиней, стоя на посадочной площадке возле замка Синее Пламя, который обычно использовался лордом в качестве загородной резиденции на Копейре и в который его привезли из больницы. — Я даже не знаю, ваша светлость, как я могу вас отблагодарить за мое спасение… — Да ладно тебе, милочка, просто намекни лорду, как он проснется, что, если бы не я, не видать ему своего лучшего гвардейца и что благодарности я предпочитаю получать в виде яхт первого ранга или щенков ворскла. — Видя слегка опешившую Таэр, графиня звонко рассмеялась и, озорно подмигнув, продолжила: — Шучу я, шучу, гвардеец, не переживай, ничего ты мне не должна, стреляться не обязательно! — И, хлопнув по плечу, скрылась за дверью флаера. В замке первым, кого она увидела, был мажордом. Вейан Барра, слегка полноватый, в возрасте, но еще не старый, невысокий мужчина с роскошными усами и пронзительными синими глазами. На нем была надета церемониальная


ливрея Дома Файрон, которую он, судя по ее виду, не снимал несколько суток подряд. Суматоха, связанная с попыткой отравления, не обошла его стороной. На лице лежала печать усталости, взгляд потух и сам он казался ощутимо старше своих лет. Вспомнив, что она сама сейчас, скорее всего, выглядит не лучшим образом, Таэр подавила в себе желание подколоть Барру по поводу его внешнего вида. — Добрый день, Барра, что, длинная рука имперского правосудия добралась и до тебя? — Таэр махнула пальцами у виска, изобразив что-то отдаленно напоминающее воинское приветствие. — Да куда там, я птица скромная, со мной только следователь из полиции приезжал побеседовать вчера! Не то что ты — я уж думал, что придется мне тебе на каторгу посылки слать. — Барра устало улыбнулся. — А что тогда усы повесил? И вообще весь какой-то мятый, поди опять горничных совращал? — Таэр силилась придумать шутку получше, но это было все, до чего она додумалась. «Не-е-т, спать немедля, а то запорю свою репутацию язвы на корню», — подумала она про себя. — Да лучше бы я горничных тискал, чем это… После непродолжительных расспросов Барры выяснилось, что, узнав о происшествии, все ближние и дальние родственники, а также прочие потенциальные наследники явились незамедлительно. Завещания лорд никогда не составлял, так что выяснение отношений началось сразу же, как только наследников собралось больше одного. И предыдущие два дня замок напоминал банку со скорпидами, а недовольство благородные господа предпочитали срывать на Барре. Посочувствовав мажордому, Таэр тихонечко подсобными помещениями добралась до своей спальни и завалилась спать как была — одетая. Разбудил ее истошно вопящий и как обычно немного паникующий протокольный дроид, из криков которого она поняла, что лорд не только пришел в себя, но даже обматерил присутствующих, правда на неизвестном языке. Н2У4 незамедлительно перевел, чем вызвал нездоровый ажиотаж у присутствующей благородной публики. Решив, что такое пропускать нельзя, Таэр включила терминал системы безопасности и активировала камеру в спальне лорда, которую скрытно установила полгода назад (нет, она не извращенка, просто раз уж взялась обеспечивать безопасность, то обеспечивать ее должна везде). Лорд, лежа на кровати, отпихивал барона Куифи и какого-то профессора, срочно привезенного из университета Риены, которые пытались сделать ему укол, и одновременно витиевато матерился, а стоящий рядом протокольный дроид — переводил. И с каждым словом лорда лица присутствующих «наследников» становились все мрачнее и мрачнее. Нет, лично их он не материл — досталось


преимущественно барону и профессору, но с каждым словом деньги и потенциальная власть уплывали у них из рук все дальше и дальше. Когда лорда перевезли из палаты экстренной реанимации в замок, стало ясно, что прямо сейчас он не умрет, но была надежда, что это просто долгая агония. Однако медики, все как один, заявили, что за физическое здоровье причин волноваться нет, правда нейротоксины — вещь коварная, и даже выжив, лорд имел все шансы стать овощем, что тоже было неплохо для «наследников»: человеку в таком состоянии потребовался бы опекун. Сейчас же лорд наглядно демонстрировал, что овощем он не является, поскольку матерился он весьма осознанно, пусть и на неизвестном языке, значит, доказать его недееспособность будет намного сложнее, если вообще удастся. «Как бы они его второй раз не отравили от расстройства или несчастный случай с медицинским оборудованием не устроили для надежности», — подумала Таэр, быстро переодеваясь в свежее. «Придется побыть сиделкой», — решила девушка, выходя в коридор, потайной дверью между их спальнями (всегда нужно иметь возможность вмешаться) она решила не пользоваться, дабы не светить ее перед «наследниками». В коридоре она столкнулась с леди Кэйрин и, не сдержавшись, поздравила ее с выздоровлением троюродного брата, практически не скрывая злорадства. Баронесса смерила ее холодным взглядом и поблагодарила, пообещав не забыть ее заботу и одарить при случае. «Уж эта точно не забудет и отблагодарит так, что мало не покажется, надо себя в руках держать, а то еще и меня отравят». Когда Таэр вошла в спальню, поединок профессора и барона с лордом уже закончился, и последний мирно спал — похоже, укол возымел действие, а «наследники», стараясь держать лицо и казаться радостными, расходились. Увидев девушку, барон улыбнулся, отчего морщины на его лице сложились в причудливую сеть. — А, моя умница Таэр, ты, наверно, уже знаешь, да? — Дроид сообщил мне, что лорд пришел в себя и нецензурно высказывается в отношении присутствующих. — Таэр постаралась держать лицо максимально серьезным, но глаза все равно смеялись. — Да, когда профессор Айююн начал делать укол, Аллесандро проснулся и высказал все, что думал о тех, кто его будит. Признаться, я узнал о себе много нового, и где только он нахватался — вроде чего-чего, а тяги к изучению редких языков за ним отродясь не было. — У лорда всегда был талант выражать свои мысли оригинально, особенно если он не в духе.


— Да, но, к счастью, обычно ты успевала ему в этом помешать, — дружески подмигнул ей барон Куифи. — Если бы не ты, его бы уже точно убили на дуэлях, раз пять или шесть. — Боюсь, вы преувеличиваете, барон, думаю, причиной отсутствия вызовов была репутация лорда, да и он всегда просто отказывался — вы знаете. — «Я бы вызвал вас на дуэль, если бы вы были благородного сословия» — так вроде высказался лорд Рейти, когда малыш, будучи пьяным, облил его вином и назвал «плюгавым выродком, кичащимся древностью своего убожества». — Да, сир, к сожалению, я не успела тогда ему помешать… — Ее голос заметно погрустнел, она не любила вспоминать о своих неудачах. — В том нет твоей вины, умница моя, ты и так делала, что могла, чтобы сохранять репутацию семьи и дома, в отличие от Алекса, — он делал все, чтобы ее разрушить. Все эти его попойки, девки, пьяные выходки — и самое главное, у всех на виду, если бы не ты, он бы шоу по головидению организовал, наверное, — барон удрученно покачал головой. — Смерть родителей так на него повлияла… Я был другом Галену и поклялся, что присмотрю за его сыном, но похоже… — Сир, а как вы сейчас оцениваете состояние лорда и когда он полностью поправится? — Таэр сделала отчаянную попытку спасти разговор. — Ну, тут сложно сказать, физически он уже полностью здоров, но нейротоксины — коварная вещь, мы не знаем, насколько сильно пострадало мышление — может, он очнется завтра таким, как был прежде, а может, он будет идиотом, который помнит только ругань, — нужно ждать. Проводив барона Куифи, у которого были срочные дела в столице, Таэр стала ждать, заодно контролируя, чтобы никто ничего не подсыпал в лекарства да и просто не приближался к лорду. Ожидание оказалось недолгим, на следующее утро лорд снова пришел в себя. Девушка как раз проверяла работу сканера, когда лорд вдруг открыл глаза, огляделся, остановил взгляд на ней и спросил: «Ты кто?» — Я ваш специалист по личной безопасности, гвардеец Таэр Дилтар. — Лорд ее явно не узнал, это могло создать проблемы. — Охренеть, а где я? — он продолжал ошалело оглядываться. — Вы находитесь в своем замке на Копейре, куда вас доставили после попытки отравления. — Таэр старалась говорить как можно более спокойно, но волнение прорезалось в ее голосе. — Замечательно, а это что за фигня? — лорд ткнул пальцем в меддроида. — Это медицинский дроид, ваша светлость. — А кто я?


— Вы — милорд Аллесандро Кассард. — Хмм… интересно, слушай, девушка, а тут еще такого старикашки в фиолетовом тюрбане не было? — Конечно, был, ваша светлость, это барон Куифи. — «Слава богу, он хоть чтото помнит». — Он мне еще какую-то гадость в рот лил. — Да, сир, он первым определил, что вы отравлены, и влил вам противоядие — это спасло вам жизнь. — Голос Таэр заметно повеселел: «Он начинает вспоминать! Надеюсь, постепенно все вспомнит». — И давно я тут? — лорд уже рассматривал ее с заметным интересом, а первоначальная ошалелость пропала, сменившись любопытством. — Четвертый день, сир. — От его взгляда Таэр даже слегка засмущалась, но виду не подала. «Что-то с ним странное, обычно он меня вообще не замечает». — И что я тут четыре дня делал? — Он уже откровенно пялился на нее, что было совсем на него не похоже. — Лежали, сир, а потом изволили ругаться неизвестными словами. — Воспользовавшись случаем, специалист по безопасности рассказала, как именно обматерил присутствующих лорд и кого именно. Это несколько помогло, пялиться на нее он прекратил, сел на кровати и в некоторой задумчивости сначала надавил на один глаз большим пальцем, потом на другой, после принялся щипать себя. «Похоже, рано я обрадовалась, слова насчет идиота начинают сбываться», — думая это, Таэр тянулась к коммуникатору, чтобы вызвать профессора и медсестер, что ему ассистировали. Осмотрев обстановку, я пришел к выводу, что меня глючит или я все еще сплю, так как я точно помнил, что я Александр Флим, можно Шурик, но точно не Аллесандро Кассард. Ну глючит так глючит — и я стал пробовать все известные мне способы определения глюков. Первым делом надавил на глаз — глюк, по идее, не должен раздваиваться, правда на какой глаз нужно давить, я не помнил, поэтому надавил на оба по очереди. Потом щипал себя, смотрел поочередно левым и правым глазом, в качестве апофеоза попыток я уставился на девушку и заявил «дисбелиф», мысленно кидая «вилл сейв» — то ли «вилл сейв» провалился, то ли еще что, — но все исправно двоилось, щипки болели, а девушка не исчезала. Наблюдая за моими экспериментами, девушка становилась все более серьезной. Когда я предпринял попытку «дисбелифа», она достала что-то типа сотового и позвала какого-то доктора. «Та-а-к, допрыгались, сейчас придут добрые санитары и обколют тебя галоперидолом», — пронеслась в голове мысль.


Прошло меньше чем полминуты, дверь распахнулась, и в комнату вбежали две девушки в белых халатах с непонятными синими символами на левой стороне груди, какая-то жестяная пародия на робота и Нечто. Нечто также носило белый халат, обладало невысоким ростом, крайне субтильным телосложением и большими зелеными глазами на почти треугольной голове. Нет, точнее будет сказать, что глаза были ОГРОМНЫЕ, почти с кулак размером, с длинными темными ресницами, они занимали почти всю площадь лица, из-за чего маленький рот и маленький же плоский нос практически терялись. Все это довершалось козлиной бородкой, небольшими бакенбардами, торчащими в стороны ушками, чем-то напоминающими овечьи, и маленькой белой шапочкой. — …ля! Что это? — Алекс отпрянул и рефлекторно прикрылся одеялом, пытаясь вжаться в угол кровати. — Это профессор Айююн Лиррии, ведущий невропатолог университета Риены, он наблюдал вас, пока вы были без сознания, — девушка слегка пожала плечами, как будто подчеркивая, насколько это, должно быть, очевидно. — Я вижу, вам уже лучше, молодой человек, если позволите, я бы хотел осмотреть вас и задать несколько вопросов. — У Нечто оказался очень высокий птичий голос, который при этом был довольно приятен на слух и мелодичен. — Лорду действительно намного лучше, профессор, — Таэр постаралась вложить максимум чувства в слово «лорд», намекая на неуместность обращения «молодой человек». — Ах, оставьте, милочка, я не делаю разницы между своими пациентами. — Нечто отмахнулось от специалистки по безопасности небрежным жестом. Нечто, или, вернее, профессор, подошел к кровати и попытался взять Алекса за руку, должно быть, пощупать пульс или что там врачи с руками делают, при этом стало видно, что руки у Айююна Лиррии четырехпалые, с небольшими коготочками на тонких пальцах, желания общаться это не прибавляло. Поэтому новоявленный лорд, защищаясь от профессора одеялом, как щитом, стал отползать на противоположную сторону кровати, где стояла Таэр. — А тебе не кажется, что профессор как-то странно выглядит, ну там глаза крупноваты? — Алекс предпринял попытку обратить внимание Таэр на странности во внешности профессора, думая про себя: «Во, блин, глюки-то развиваются, уже монстрики полезли». Девушка смерила профессора взглядом с ног до головы и ответила абсолютно спокойно: — Нет, сир, профессор Айююн выглядит абсолютно нормально для мирлиссти его лет.


— Ну то есть четыре пальца, глаза размером с блюдце — это нормально?? — Это абсолютно нормально для представителей моей расы, молодой человек. — Профессор загнал Алекса в угол и смог наконец приступить к осмотру. Быстро пощупав пульс и осмотрев зрачки, он перешел к расспросам, в ходе которых выяснилось, что лорд Аллесандро не помнит практически ничего, кроме эпизодических моментов после своего отравления. Когда Алекс по просьбе профессора стал описывать, что, по его мнению, происходило с ним до отравления, окружающие стали как-то странно реагировать. Профессор попросил ассистенток принести инъектор и ампулы с какой-то химией, специалистка по безопасности стала странно коситься. Чувствуя, что его сейчас начнут усиленно лечить и не успокоятся, пока не залечат до полусмерти, лорд предпочел быстро свернуть тему, отбиваясь стандартной фразой «Ничего не помню». Вопросы продолжались еще примерно час, и на все приходил один и тот же ответ: «Не помню», наконец профессор удовлетворился результатом: реальность стала совпадать с его ожиданиями. — Похоже, мы имеем дело с обширной замещающей амнезией, которая развилась на фоне повреждения нервных связей активным компонентом яда. — Убрав одну руку за спину, профессор смотрел вдаль, задумчиво поглаживая бородку. — Возможно, со временем мозг создаст альтернативные цепи, обходя поврежденные участки, и память вернется, пусть частично, — говоря, он не обращался к кому-то конкретному, будто читал лекцию. Потом вдруг встряхнулся всем телом и, уже обращаясь лично к Алексу, продолжил: — Но вообще могу вас поздравить, юноша, вы выжили, получив дозу «серой пыли», что само по себе уникально, отделавшись всего-навсего памятью, а это — дело наживное, какие ваши годы, в конце концов, — жизнерадостно хлопнув по плечу, профессор дал знак ассистенткам собрать оборудование и, обращаясь уже к Таэр, продолжил: — Я рекомендую ему регулярно принимать «Фенот», по две капсулы в день, если не будет улучшения, то можно увеличить дозу вплоть до семи капсул в день. — При этом он протянул девушке какую-то пластиковую табличку, рецепт, что ли? — Спасибо, профессор Айююн, я приложу усилия, чтобы милорд принимал это лекарство регулярно. — Это не лекарство, скорее, легкий стимулятор памяти и мышления, это все, чем я могу помочь в данном случае, так что позвольте откланяться. — Профессор засобирался, девушки засуетились, сворачивая и вынося оборудование из


комнаты. Уже в дверях мирлиссти (так вроде, да?) остановился и бросил через плечо: — Скорейшего вам выздоровления, и, если будут осложнения, непременно свяжитесь со мной. Подождав, пока за врачами закроется дверь и он останется наедине со своим специалистом, Алекс выдохнул: «Ну по крайней мере в поликлинику на опыты не сдадут, если не спалят». Возникла неловкая пауза. Таэр стояла по стойке смирно, слегка покачиваясь на каблуках. А Алекс лихорадочно думал, что бы такое сказать и при этом не спалиться. — А специалист по безопасности всегда должен быть со мной? — с легкой надеждой в голосе поинтересовался он. — Формально, как вы того пожелаете, сир, но консулат очень настаивает, чтобы я всегда была с вами, когда вы выходите в свет. — Но сейчас вроде я не выхожу в свет, я бы хотел побыть один, чтобы собраться с мыслями, может, вспомню что-нибудь… — максимально уверенным тоном произнес Алекс, в голове при этом промелькнуло: «Блин, что я несу». — Хорошо, милорд, я буду ждать вызова в своей комнате — холодно произнесла девушка и вышла печатая шаг. Убедившись по звуку удаляющихся шагов, что он наконец-то один, Алекс откинулся на кровать и предался мыслям, что лихорадочно колотились в башке. — Обиделась, что ли? Может, у нас с ней что-то было? Все-таки симпатичная девица, всегда под боком, хотя, если бы было, наверное, она бы намекнула, или нет, гордая, похоже, как дочь саванн… Впрочем, фиг с ней, с красавицей, извинюсь, если что, или лорды не извиняются? Блин, палюсь. Алекс лежал на кровати, пялился в потолок, где темноволосый юноша звал за собой, и задумчиво грыз ноготь. — Так, рассмотрим все варианты. Вариант первый: я, Алекс Флим, москвич, двадцати четырех лет и т. д. и т. п., меня глючит, печальный вариант — ну, надеюсь, хоть санитарам будет весело. Вариант второй: я Аллесандро Кассард, который поел какой-то «пыли», отчего ему отшибло память и приглючилось, что он был Алексом Флимом, это повеселее, по крайней мере все это благолепие проходит по разделу — объективная реальность, что само по себе радует, но не шибко. Лорд еще какое-то время валялся в кровати, продолжая грызть ноготь, который уже почти закончился, и тут его взгляд сфокусировался на пальце, потом он


внимательно осмотрел всю руку Рука была холеная, без заусенцев, с довольно длинными полированными ногтями, чего за Алексом никогда не водилось, но главное, маленького шрама в виде полумесяца на тыльной стороне ладони не было! Вспомнив, что на самом деле происходило до того, как он очнулся в этом замке, он машинально шлепнул себя по лицу. Есть еще третий вариант: я Алекс Флим, которого какая-то срань засунула в тело Аллесандро Кассарда. «А не хрен было на проверку на практике соглашаться, умник», — съехидничал внутренний голос. Та-а-к, отставить разговорчики, как психолог психологу говорю: внутренний голос — первый признак шизофрении. Алекс еще какое-то время лежал, обдумывая идею переноса сознания. Наконец он решился, откинув темно-красное одеяло, он направился к зеркалу. Зеркало было огромным, практически в рост, в массивной металлической раме, покрытой каким-то растительным орнаментом. Покрутившись перед ним и осмотрев себя, он выяснил следующее. Во-первых, он был абсолютно голый, и с этим надо что-то решать. Во-вторых, на полу был обалденный пушистый ковер, по которому очень приятно ходить босиком, и в-третьих, тело было не его. Ну да, очень похоже, очень. Рост, цвет глаз, волос, форма лица и носа, даже намечающееся в связи с сидячим образом жизни брюшко — все на месте. Но масса деталей отличались, например, не было шрама на животе, заработанного еще в детстве, — лихим нырком прямо на разбитую банку. Отсутствовал скол на резце и пара родинок были не там, где им положено быть. Вернувшись в кровать и забравшись под одеяло, Алекс принялся вспоминать все, что он помнил про переносы, и думать, чем ему это грозит. Ситуация поначалу вырисовывалась безрадостная, минусы были следующие: не десантник, более того, вообще в армии не служил, не специалист по рукопашному бою — желтый пояс по карате и три года в секции самбо, после пяти лет сидения за компом и отсутствия тренировок можно было смело списать в раздел чистой теории. Магических способностей также пока не обнаружилось, хотя он честно пытался сколдовать что-нибудь этакое и подвигать зеркало взглядом. Впрочем, была надежда, что тело лорда Аллесандро умеет что-нибудь особенное, просто он об этом еще не знает. Хватит о минусах, ведь есть и плюсы: во-первых, все тут говорят на чистом русском языке, по крайней мере, понимает он их без всяких проблем. Во-вторых, имеется крыша над головой, причем крыша неслабая, и даже вроде как ему принадлежащая. В-третьих, он тут лорд, и, кажется, это круто. В-четвертых, непосредственной угрозы жизни не было и, более того, существовала симпатичная девушка, чьей обязанностью было эту самую угрозу ликвидировать.


— Кстати, о девушке… Как бы ее вызвать, чтоб одежды притащила, да и жрать уже хочется. — С этой мыслью новоиспеченный лорд принялся искать способ связи со своим специалистом по безопасности. Ничего похожего на телефон, коммутатор, сотовый или, на крайняк, колокольчик — не обнаружилось. Шататься по замку голым не хотелось, поэтому он решил поорать, справедливо считая, что безопасность должна быть где-то рядом и откликнется на его истошные вопли. Таэр сидела у себя в комнате и злилась. Она на руках дотащила этого борова до аэрокара, сутками не спала, пока он лежал в отключке, прошла через допросы — и что? И ничего! «Я хочу побыть один, соберусь с мыслями», — передразнила она, включая терминал системы безопасности. — Нет, в конце концов, я девушка скромная и на принятие в клинки Дома не рассчитывала, хотя туда принимали и за меньшее, чем спасение жизни лорда, но хотя бы намекнул насчет дворянства — другой бы на его месте… эх… — Девушка, грустно вздохнув, откинулась на кресло и, повернувшись к терминалу, вызвала изображение из спальни лорда. Тот крутился перед зеркалом, похоже, любуясь собой. Это еще больше разозлило Таэр, и со словами: «Вот же самодовольный болван» — она переключила терминал. Да, с лордом ей не повезло, ее стремительная карьера разбилась о лорда Аллесандро, как бьются хрустальные мечты о суровый бетон реальности. Таэр родилась и выросла в маленьком городке горнодобытчиков, перспектив там не было, обычная дыра. Путевку в лучшую жизнь она получила в виде стипендии на обучение в одной из частных школ Риены, которую оплатил ретейнер Дома Файрон, он счел девочку перспективной. Она сделала все, чтобы доказать, что в ней не ошиблись. После школы был университет Риены, затем курсы навигаторов, и везде она была лучшей в группе. В виде заслуженной награды были погоны пеленг-лейтенанта во флотской разведке Дома Файрон. Три успешные операции и слава офицера с «артистическим и оригинальным» подходом, приглашение в гвардию, курсы интенсивной подготовки, год работы в качестве ретейнера. К двадцати двум годам она уже была гвардейцем ближнего круга с хорошими шансами занять пост капитана в ближайшие два-три года. Это была неприлично головокружительная карьера, которая не могла не вызывать слухов. Учитывая ее внешность, большинство слухов были более чем двусмысленные. Впрочем, две дуэли, одна из которых закончилась протезированием руки ее противника, привели к пресечению слухов и выговору от эрго-капитана гвардии. В общем, все развивалось настолько хорошо, что, казалось, лучше и быть не может, и когда ей предложили войти в «руку» и пост


специалиста по личной безопасности, она, не раздумывая, согласилась. Ведь перспективы открывались такие, что дух захватывало: как известно, юные дворяне имеют тенденцию взрослеть, а взрослея, они занимают посты. А ей-то достался не какой-нибудь граф, а лорд! Это значит — представитель семьи в консулате, а потом и место в привии. А именно там решают кто, где и какое место будет занимать, а назначать на важные посты предпочитают близких людей. Значит, сначала клинок Таэр, потом рыцарь Таэр Дилтар, а там, кто знает, годам к тридцати пяти и графиня Дилтар. Вот тут можно было бы и личной жизнью заняться. Но то ли судьба, то ли завистники в гвардии ей подложили свинью, и какую! Лорд Аллесандро Кассард абсолютно, совершенно не интересовался политикой, но это было бы не проблемой, если бы он не успел к этому моменту перессориться с большинством влиятельных семей Дома Файрон и получить настолько скандальную репутацию, что были сомнения, можно ли это называть репутацией. Поэтому Таэр была обречена оставаться вечным гвардейцем под рукой лорда Аллесандро. — А ведь могла бы я быть дейм Таэр баронесса Дилтар, звучит, а? Или даже дейм Таэр, леди Дилтар… — От приятных мыслей о возможном титуле ее отвлекли крики из соседней комнаты. — Похоже, лорд забыл, где находится кнопка коммуникатора, — догадалась она и решила выжать максимум из этой догадки. Первым делом заблокировала дроидов, затем включила терминал безопасности и, убедившись, что слуг и гостей рядом нет, стала ждать. Крики из соседней комнаты с каждой минутой становились все более жалобными. — Даже нотки отчаяния появились в голосе у его светлости, — со злорадством отметила Таэр. Минут через восемь лорду надоело кричать и он предпринял еще одну попытку найти коммуникатор. «Ну что ж, в качестве моральной компенсации застану его с голым задом», — подумала Таэр и вошла в комнату, нацепив максимально протокольное лицо. Блин, как ее вызывать, ну не под кроватью же они телефон спрятали? Все равно стоит посмотреть, может, у них так принято… Алекс присел на корточки, чтобы заглянуть под кровать, как вдруг сзади раздалось: «Вы звали, милорд?» Резко обернувшись, он увидел Таэр. За ее спиной вставала на место стенная панель. «Заправский мне замок попался, даже тайные ходы имеются», — пронеслось в голове. Увидев девушку, он сделал рефлекторную попытку прикрыться, а потом спохватился и вспомнил, что он как-никак лорд, нечего тут прислуги стесняться.


— Безопасность, вы всегда так быстро реагируете? Меня тут уже сто раз бы зарезали, или еще что, похуже. — Он сел на кровать и с максимальной небрежностью накинул одеяло на бедра. — Милорд, если бы вы воспользовались коммом или же кнопкой вызова слуг, я явилась бы незамедлительно. Если бы на вас было совершено нападение, то изменение вашего физического статуса засекли бы биомониторы, установленные в спальне. Получив сигнал, я бы среагировала соотвествующим образом, — отчеканила Таэр, стоя по стойке смирно с абсолютно непроницаемым лицом. — Слушай, Таэр, да? Что ты от меня хочешь, от беспамятного, я не помню ничего: ни где кнопка, ни что такое комм, ни как им пользоваться. — Решив, что критика в данном случае будет лишней, милорд попытался зайти с другой стороны. Девушка, сохраняя бесстрастное лицо, подошла к кровати и показала, где находится кнопка (нажималась одна из финтифлюшек на кровати) и где находится коммуникатор, — его Алекс принял за настольную лампу. — Коммуникатор включается тут, ваша светлость, он двухканальный. Зеленый канал — это связь с дежурным из обслуживающего персонала, красный канал — служба безопасности, то есть я. Показывая, как включать коммуникатор, Таэр нагнулась и предстала перед новоиспеченным лордом в довольно специфическом ракурсе. «Интересно, щипать за попу гвардейца и специалиста по безопасности — это как? Дозволяется благородным лордам, или в глаз дадут?» — Чтобы отвлечься, он перешел к более практическим вопросам. И, попытавшись вложить в слова максимум благодарности, продолжил: — Спасибо большое, Таэр. — Я всего лишь выполняю свой долг, милорд, простите, что я не догадалась сообщить вам это раньше! — девушка снова вытянулась во фрунт. — Давай так. У меня к тебе предложение, поскольку я пока все равно ничего не помню, мы забываем про все эти светлости и милорды и общаемся, как нормальные люди. Ты мне помогаешь все вспомнить, а я обещаю быть хорошим лордом и слушаться тебя. И, главное, без обид! Договорились? — Алекс внимательно вглядывался в лицо девушки: «Интересно, я просто палюсь или невероятно палюсь?» Та вроде даже слегка оттаяла, но понять было сложно, лицо она держала мастерски. — Хорошо, ваша светлость. — Таэр расслабила левую ногу и руки, демонстративно переходя из «смирно» в «вольно». — Мы вроде договорились без светлостей, и ты не на параде, сядь, что ли, расслабься.


— Хорошо. — Она села в кресло рядом с кроватью, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу, маска бесстрастности все также оставалась на ее лице. «Та-а-к, все-таки дуется». — Послушай, я правда не помню, что там было раньше, вон даже профессор подтвердит, и если я тебя чем обидел, то я правда не хотел. Прости, а? — Вам не за что извиняться. — Правда? Здорово! Не хотелось бы тебя обижать! — Алекс попытался улыбнуться максимально дружески. — Ну и раз мы договорились без обид, то чтоб не было недомолвок: между нами ничего не было? А то ведь я все забыл. — В смысле? — похоже, Таэр удивилась настолько сильно, что забыла про маску бесстрастности. — Ну, ты знаешь, между мужчиной и женщиной, особенно если они живут вместе, может происходить… ну… всякое. Девушка гневно вскочила с кресла, потом опомнилась и села обратно: — Ничего не было! — Ну раз мы разобрались со всеми недомолвками, и ты обид на меня не держишь… Поможешь раздобыть одежду? Подойдя к стене, она нажала на какую-то панель, открылся проход. — Ваша гардеробная, милорд! — В слово «милорд» была вложена такая гамма чувств, что Алекс понял: точно ничего не было и щипать ее за попу, мягко говоря, не лучшая идея. Завернувшись в одеяло, он подошел к стене и заглянул в открывшийся проход: полки, вешалки и держатели с различными шмотками уходили вглубь, образуя узкий коридор метров двадцать длиной. — Э, а ты бы не могла подобрать мне что-нибудь, а то я даже не помню, что здесь с чем носится… — Вид у него при этом был несколько растерянный. Спустя двадцать минут Алекс рассматривал свое отражение и горестно вздыхал, наконец душа не выдержала: — А ничего попроще нету? Ну хотя бы как у тебя? — Это ваш любимый костюм, и к тому же последний писк моды, — улыбнулась Таэр. Улыбка при этом вышла пакостливая. «Ну еще бы: ярко алый-тюрбан в сочетании с желтой шалью и серыми расклешенными штанами — Филипп Киркоров удавился бы от зависти!» Вслух же он сказал только: — Да, я не спорю, вид действительно очень модный, но хотелось бы надеть чтото не стесняющее движения, в чем можно замок осмотреть, по парку погулять, ну и перекусить.


Таэр, тихо зарычав, снова скрылась в гардеробной. Спустя еще полчаса сошлись на легком охотничьем комплекте — мокасины, просторные штаны с такой же рубашкой. Переодевшись, отправились «перекусывать», попутно осматривая замок. По широкой лестнице, отделанной темновато-красным мрамором с белыми прожилками, они спустились на этаж вниз, попутно миновав несколько коридоров и арочных мостов, что проходили над огромными залами. Таэр все это время держалась чуть позади, появляясь из-за его правого плеча всякий раз, когда нужно было открыть дверь. В любые помещения первой входила также она. «Бдит, наверно. Надо будет карту у нее попросить, а то если один пойду — заблужусь на фиг, если, конечно, меня одного по собственному замку погулять отпустят». Таэр открыла очередную дверь, и они вошли в комнату, отделанную панелями из темно-красного дерева, единственное, но огромное окно выходило в сад. — Это малая трапезная, милорд, обычно вы здесь принимали друзей. Я решила, что сейчас вам тут будет комфортнее. — Спасибо, действительно очень уютно. И мы вроде договаривались насчет милордов? Таэр поджала губы и отвела взгляд, демонстративно игнорируя последние слова. «Вот ведь вредина, дуется фиг знает почему, на контакт не идет…» Комната и вправду небольшая по местным меркам. Каких-то сто квадратных метров, если на глаз. Доминировал в комнате огромный низкий стол, аккомпанировали ему массивные стулья с низкими спинками. Судя по ножкам, выглядывавшим из-под скатерти, стол, как и стулья, был деревянным. Три монструозных агрегата с подносами как раз заканчивали заставлять стол разнообразной жратвой, командовал ими импозантный дядька с такой внешностью, что надень на него бурку с папахой, вышел бы вылитый Чапаев, одни усищи чего стоили. Увидев вошедших, «Чапаев» слегка склонил голову и со словами: «Прошу вас, милорд!» — отодвинул один из стульев. — Это Барра, мажордом и управляющий этим поместьем. — Шепот Таэр донесся откуда-то из-за плеча. — Спасибо, Барра. — Алекс плюхнулся в кресло со всей возможной аристократичностью и осторожно принюхался к тарелке. Пахло вкусно: жареным мясом и еще чем-то незнакомым. Принадлежности вокруг тарелки ужасали своим видом и количеством. Наконец найдя на столе нечто более всего похожее на вилку, он быстро ее сцапал.


— Это вообще что? — Жареное филе карсарга с гарниром из арнишонов, милорд, — откуда-то изза спины донесся голос «Чапаева». — Одно из ваших любимых блюд. — Точно, любимое… — Алекс вонзил «вилку» в аппетитный кусок и потащил его в рот, но тут на его руку легла рука Таэр, на его вопросительный взгляд она с укоризной ответила: — Вы кое-что забыли, милорд. — Что, руки мыть заставят? — Нет, милорд, профессор Айююн просил меня проследить, чтобы вы принимали этот препарат. — Таэр поставила на стол небольшую баночку из прозрачного пластика, наполненную темно-синими капсулами, которые слегка искрились на свету. — Но если вы вдруг захотите приобщиться к достижениям гигиены, то дверь в уборную у вас за спиной. — Как мило, спасибо за информацию, гвардеец. Ладно, если медицина настаивает… — Алекс, вздохнув, закинул одну капсулу в рот и запил тем, что предупредительный «Чапаев» налил в его бокал. — Что это было? — скривившись, спросил он, машинально кладя баночку в карман. — «Фенот», стимулятор памяти и мышления. Вам прописали прием три раза в день, — злорадно добавила Таэр, похоже, она надеялась, что лекарство очень гадкое на вкус. — Нет, я про то, что было в бокале. Можно что-нибудь безалкогольное? А то не люблю я это дело. — Это ваше любимое вино, милорд, «Бентарская роса». «У, кажется, я спалился, вон как смотрят, как будто я у них звезду с неба достать попросил, похоже, лорд Аллесандро с утра пораньше квасить начинал. М-да, каждому перенесенному цирроз в подарок». — Я сейчас же распоряжусь. — Многолетняя практика не помогла мажордому скрыть удивленные нотки, он отошел к стене и стал надиктовывать распоряжения себе в рукав, должно быть, там был коммуникатор. Через две минуты, когда Алекс уже смаковал филе карсарга, появился дроид с напитками, что было очень кстати. — Кстати, ребята, вы так и будете у меня над душой стоять и взглядом буравить? Мне прямо кусок в рот не лезет, сопротивляется, — поинтересовался Алекс, пытаясь поймать вилкой скользкий арнишон. — Прошу простить, милорд, если вам что-нибудь понадобится, то…


— Стоп! — Алекс прервал «Чапаева» и, указав вилкой на стул, продолжил: — Я всего лишь предлагаю вам позавтракать вместе, присаживайтесь, Барра. И тебя это тоже касается, гвардеец. — Но эффективное обеспечение вашей безопасности подразумевает возможность свободно перемещаться! — запротестовала Таэр. — Будешь свободно перемещаться за столом. И потом, с сытым специалистом по безопасности мне спокойнее, а то еще набросишься, покусаешь. В общем, считай это приказом. В отличие от Таэр, которая подчеркнуто вяло ковырялась в тарелке, мажордом оказался дядькой свойским. Получив приглашение, не стал ломаться, через минуту уже что-то бодро уплетал, благо еды на столе хватило бы на толпу оголодавших студентов, а уж троим тут точно не управиться и до поздней ночи. Перекус продолжался уже около часа, и я задавался философским вопросом: если сейчас слопать вон ту пампушку, это будет еще голод или уже жадность? Как вдруг лицо Барры стало серьезным и сосредоточенным, правую ладонь он прижал к уху, в котором, как оказалось, был динамик гарнитуры коммуникатора. — Через сколько она тут будет? — услышав ответ неизвестного собеседника, мой «Чапаев» нахмурился и встал из-за стола: — Милорд, баронесса Риональ узнала, что вы пришли в себя, и направляется сюда, чтобы проведать вас, слуги не смеют ей более препятствовать, так что она будет тут буквально через полторы минуты. — Барра умудрялся одновременно говорить и командовать дроидами, которые убирали со стола грязную посуду и выставляли новую. — А кто это? — Она ваша дальняя родственница. — И что она тут делает? — Когда с вами случилось несчастье, почти все ваши родственники прибыли сюда, чтобы поддержать вас. — И оказаться поближе, если вдруг начнется дележ наследства, — с невинной улыбкой добавила Таэр. — Час от часу не легче! — Я стащил пампушку, в качестве моральной компенсации за предстоящее общение с родней. Тут дверь открылась, и я чуть не подавился злосчастным кондитерским изделием. Вошедшая девушка была настолько красива, что от нее веяло какой-то нереальностью. Свободное длинное платье цвета ночного неба подчеркивало ее рост, а широкий искристый пояс — стройность, в черных волосах, ниспадавших до плеч,


сверкали вплетенные драгоценные камни. Идеальная белая кожа, которая, казалось, светится изнутри, контрастировала с почти абсолютно черными глазами. Она прошла вперед и села в заботливо отодвинутое Баррой кресло. Помещение постепенно накрывала волна свежести, запах ее духов напоминал летний сад после грозы. — Алесси, я так рада, что ты поправился! Представляешь, как я из-за тебя волновалась? Меня два года не было, и не успела я еще прилететь из столицы, а ты уже отравленный лежишь! — Голос у баронессы оказался очень мелодичным с бархатистыми нотками. — Э… Спасибо за внимание, баронесса, я тоже очень рад, что я поправился. — «Блин, что ты несешь? Успокойся, ты что, красивых девушек не видел?» — Похоже, меня не обманывали насчет провалов в памяти. Когда это я перестала быть Кэй и стала баронессой? — Красавица выгнула бровь. Жест получился очень красноречивый. «Ого, похоже, мы были близкие друзья или даже больше, чем друзья. Очень интересная версия!» — приободрился я. — Да, Кэй, у меня действительно провалы в памяти, ничего не помню, — улыбнувшись, виновато пожал плечами. Баронесса улыбнулась в ответ, эффект был потрясающий. «Еще пара таких улыбок, и я растаю настолько, что стеку под стол. Ну-ка соберись, может, это подруга голозадого детства и вас связывают нежные и не опошленные братские чувства…» — Совсем ничего? — игриво подмигнув, поинтересовалась девушка. — Ну, вас… тебя забыть абсолютно невозможно! — Я попытался собрать в кулак всю свою галантность, пока выходило не очень. — Еще скажи, что скучал все два года! — рассмеялась она. — Жутко! Вот прямо сейчас осознал, как я страдал все это время, а тебя не было. — Ну прости, ты же знаешь, меня призывали на онстум два раза подряд, — развела руками баронесса. — Не знаю, я же все забыл, даже что такое онстум и почему тебя туда вызывали — не знаю. — Онстум это ежегодный призыв императором самых достойных дворян на службу, они призываются ко двору и служат императору в течение года, — продекламировала Кэй как по учебнику. — Ну служат — это громко сказано, так, какая-нибудь придворная синекура, — подумав, добавила она. — Получается, последние два года ты провела при дворе императора?


— Да, представляешь, два раза подряд. По идее, оказаться при дворе и получить придворную должность — огромная честь, поэтому, чтобы никого не обидеть, стараются от всех влиятельных семей, каждого дома, брать одинаковое число представителей. И то ли у нас в семье никого больше не нашлось, то ли я так комуто в имперской канцелярии понравилась, что эту честь мне оказали дважды. И пришлось мне два года маяться от скуки в столице. — Ну и не поехала бы, если все так плохо. Услышав это, баронесса Риональ посмотрела на меня как на умалишенного. «Палюсь без передыху». Но потом, похоже, вспомнив, что я действительно умалишенный, ну по крайней мере памятилишенный — смягчилась. — Алесси, это же онстум, от призыва императора нельзя отказаться. Потом я вовсю заигрывал с Кэй, она кокетничала в ответ и рассказывала мне придворные сплетни. Барра, который, как оказалось, может становиться абсолютно незаметным, растворяясь в обстановке, следил, чтобы бокалы были всегда полными. Таэр же смотрела на нас такими удивленными глазами, как будто у меня вторая голова выросла. Чуть позже она извинилась и, сославшись на неотложные дела, вышла. Мы болтали с баронессой уже примерно минут сорок, как вдруг мне резко поплохело. Голова как будто налилась свинцом, стало тяжело думать. Реальность воспринималась как будто сквозь серую пленку. Голос Кэй доносился издалека, она что-то спрашивала, а на меня навалилась такая апатия, что хотелось со всем согласиться, лишь бы отстали. Попытки собраться и вернуться в реальность успеха не возымели, тогда, пробурчав что-то невнятное на тему «прошу меня извинить», отправился в уборную. Спустя три минуты, которые ушли на борьбу с краном, я наконец-то сунул лицо под ледяную воду, помогло, но несильно. «Что-то это на меня непохоже, совсем расклеился, рецидив отравления, что ли?» Водные процедуры ощутимого облегчения не принесли, однако подстегнули мозги достаточно, чтобы вспомнить, что у меня в кармане лежит специально прописанная химия, которая вроде как должна помочь. Нащупав баночку, я высыпал капсулы на ладонь. Маленькие синие сферы искрились на мокрой ладони, как стеклянные. Вздохнув, я закинул первую в рот, особого эффекта она не дала. После третьей мысли забегали шустрее и серая пелена спала. После еще двух капсул, которые были зажеваны на всякий случай, мысли приобрели неестественную четкость и чистоту, а память обострилась настолько, что, казалось, я могу вспомнить, что происходило в любую секунду. Ощущения были довольно необычные, мир казался ярче и четче, будто перешел на широкоформатный экран с высоким разрешением. Чувствуя, что вновь готов к общению, я нашел зеркало и стал приводить себя в порядок. В зеркало на меня смотрела моя мокрая, но


довольная и слегка раскрасневшаяся физиономия. «Да, вещь все-таки, и где был этот профессор Айююн со своей химией, когда я матанализ зубрил?» Приводя себя в порядок, я думал о том, что могло привести к такому приступу, параллельно прокручивая в голове разговор с Кэй. И что-то в нем было не так, что-то знакомое в нем было, чего не должно было быть, как мотив старой песни, который слышится в новой. Я вспомнил еще раз все, что говорила мне баронесса и как она это говорила, благо теперь это не представляло проблемы, и так и замер у зеркала с раскрытым от удивления ртом. В течение разговора Кэй довольно профессионально цепляла мне положительные якоря на свое имя, энэлпистка хренова. Но не из-за этого же мне так поплохело? Что-то тут нечисто, я и так на нее разве что не облизывался, на фига ей это понадобилось? Или, может, показалось, совпадение? Э, нет, нормальный человек так слова выворачивать не будет. Ладно, фиг с ними, с якорями, скрутило-то меня явно не от них, может, дури какой-то подсыпала для закрепления результата? А что, они тут, судя по всему, травить большие любители. «Надо будет намекнуть Таэр, чтобы проверила жратву на предмет наличия всяких примесей», — с этой мыслью я вышел из уборной, дав себе зарок держать ухо востро и не расслабляться при виде красивых девиц. Специалистка по безопасности оказалась легка на помине, она стояла в коридорчике, который соединял трапезную с туалетом, прислонившись к стене и сложив руки на груди, лицо у нее при этом было серьезное и чем-то озабоченное. «Наконец, переполняемые чувствами, они не могли больше сдерживаться и кинулись друг на друга, закружившись в огненном вихре страстных лобзаний… или поцелуев?» — Таэр развлекалась, мысленно сопровождая беседу лорда и баронессы цитатами из любовных романов. Те ворковали, как влюбленные школьники. Происходящее напоминало любовный роман. «Причем любовный роман самого низкого пошиба. Что-нибудь совсем дрянное, „Пламя вечной любви" какое-нибудь. Хоть ты и не специалистка в любовных романах», — мысленно добавила Таэр. «Твои губы словно алые лепестки роз…» — запас цитат быстро подходил к концу, а парочка все не унималась. «Никогда бы не подумала, что буду жалеть о том, что читала мало любовных романов, может, если бы читала больше, не тянуло бы хихикать». Нет, вообще ничего совсем дикого не происходило. «Их страстные порывы сдерживались лишь присутствием свидетелей». В самом факте флирта ничего необычного не было, если не считать того, кто с кем флиртовал. Таэр как раз старательно делала вид, что абсолютно не хочет есть и сидит за столом только в силу приказа лорда, когда узнала, что сюда, несмотря на героическое сопротивление прислуги, движется баронесса Риональ. Она уже


морально подготовилась предотвращать или расхлебывать полноценный скандал — с битой посудой, взаимными оскорблениями и всем прочим, что полагается иметь полноценному скандалу. Но дела вдруг приняли прямо противоположное направление. «Алесси, я так за тебя волновалась!» — девушка мысленно передразнила баронессу. Лорд всегда терпеть не мог, когда его называли Алесси, а не Алексом, и баронессу он, мягко говоря, недолюбливал, причем, насколько Таэр знала, недолюбливал еще с детства, считая ее занудой и задавакой. Все их встречи на семейных сборищах неизбежно завершались скандалами той или иной громкости. «Вас… тебя забыть абсолютно невозможно!» — нет, Алекса можно понять, он, в конце концов, все забыл и видит перед собой просто смазливую девку, но она-то все помнит. Неприязнь лорда Кассарда и баронессы Риональ была абсолютно взаимной, она его тоже, мягко говоря, недолюбливала, считала его избалованной и скандальной личностью, порочащей Дом Файрон, к репутации которого относилась с избыточным максимализмом даже для гвардейца. «А тут такая перемена: кокетничает с ним напропалую, строит глазки, и платье у нее такое… с вырезом. Раньше она такого не носила, насколько я помню, при встречах с лордом точно… Ну допустим, веянья столичной моды. Но все остальное? Неужто так соскучилась за два года по троюродному братику? Было ясно, что баронесса что-то затевает, но абсолютно непонятно, зачем ей это. Ну да, род Кассардов был бесстыже, умопомрачительно богат, но баронесса к обедневшим дворянам отнюдь не относилась и тягой к запредельным суммам не отличалась, чтобы прокладывать путь к ним «грудью», и через кого? Аллесандо Кассард, с его-то репутацией! Здесь явно что-то нечисто, но что? Из задумчивости ее выдернуло характерное покалывание под браслетом коммуникатора, кто-то вызывал ее по защищенной линии. «Я извиняюсь, но вынуждена уйти, неотложные дела». — Расшаркавшись со всем возможным этикетом, Таэр покинула воркующую парочку и быстрым шагом, практически бегом, направилась в свою комнату, где располагался терминал защищенной линии связи. Вбежав в комнату, она плюхнулась в кресло и, включив подавитель, наконец-то смогла ответить на призывно мигающий огонек панели коммуникатора. На экране возник крепко сложенный мужчина лет сорока, с цепкими светло-серыми глазами и мощным подбородком. Безукоризненно выбритый, в светло-коричневом деловом костюме. Никлом Форрет был одним из лучших ретейнеров Дома Файрон на Копейре. Они работали вместе в течение ее недолгой ретейнерской карьеры и после, когда она вошла в «руку» лорда Кассарда, поддерживали связь и регулярно виделись. Впрочем, служить лорду Кассарду и не видеться с ретейнерами было


практически невозможно, поскольку легкие неприятности с законом, порожденные наплевательско-раздолбайской натурой лорда, возникали с удручающим постоянством. — Привет, Таэр! Отвратительно выглядишь. Слышал, ты провела ночь с горячими парнями из СБ? — веселость в голосе Никлома была явно искусственной, как бывало всегда, когда его что-то тревожило. — Привет, Ник, да, ночь была что надо — уверена, тебе бы там понравилось — Таэр решила поиграть в предложенную игру, ожидая, что Никлом сам перейдет к делу. — Навряд ли, ты же знаешь, не люблю шумных сборищ! Мой выбор — это вечер дома с хорошей книгой и бокалом вина. — Ну стоит иногда куда-нибудь выбираться, а то живот может стать больше, чем это необходимо для создания солидности. Бери пример с меня, если бы не служба… — Ну с этим препятствием ты скоро можешь расстаться… — Тон Ника стал вдруг очень серьезным. — Объяснись, — Таэр тоже собралась, настроившись на деловой лад. — В суд консулата подан иск о признании Аллесандро Кассарда недееспособным. — Давно? — Минут десять назад… В таких случаях отсылается уведомление губернатору, а там у меня, скажем, свои люди, — поспешил объяснить он, видя недоумение на лице Таэр. — Я решил, что тебе это будет интересно. — Более чем. Кто подал иск? — Граф Диспер. Ауше Диспер был очень дальним родственником, Таэр попыталась вспомнить, как он выглядит — но не вышло. Не богат, не влиятелен, его шансы стать опекуном минимальны. Значит, он чья-то ширма. — Что послужило основанием для иска? — Медицинское заключение об… — Никлом взял в руки плоскую таблицу инфоблока, — обширной замещающей амнезии, — и, прочитав, кинул ее обратно на стол, — подписанное лечащим врачом, профессором университета Риены, Айююном Лиррии. Кстати, он действительно лечащий врач? — с неподдельным интересом поинтересовался ретейнер. Таэр в ответ только мрачно кивнула. — Тогда все намного хуже. — Никлом замолчал в задумчивости, но глаза его говорили: «Ты ведь понимаешь, девочка, насколько это серьезно?» Таэр понимала, все было настолько серьезно, что дальше некуда, и она принялась лихорадочно думать: «Так, сейчас начало золотого сезона, весь состав консулата пасется на


Копейре по случаю праздников. Следовательно, чтобы собрать кворум, уйдет неделя минимум или один день, если они решат провести выездное заседание в представительстве. Может быть такое? — от волнения Таэр стала покусывать нижнюю губу. — Еще как может, дело неотложной важности… Ну соберутся они, пошумят, отдадим им на это еще один-два, ну пусть четыре дня. Дальше, если в этом замешаны высшие сферы, а они точно замешаны, речь идет о судьбе Кассарда, будет наложено вето совета привиев… И пока решение не будет принято, все будет по-прежнему. Все решится на совете привиев, они пропустят только тот вариант, который их устроит. Устроит ли их опекун? Да, если они уже все обсудили и поделили, и нет, если договорённостей нет, начнется страшная грызня, и тогда возможно признание Аллесандро Кассарда дееспособным — будет проходным вариантом: ни нашим, ни вашим. В общем, нужно срочно разобраться, что об этом думают привии, а еще нужны очень хорошие юристы. Таэр вышла из задумчивости и перестала кусать губу, которая уже слегка кровила. — Спасибо, Никлом, я постараюсь найти возможность тебя отблагодарить. — Пустяки, свои люди, в конце концов. — Никлом тоже был не из дворян и попал на службу, можно сказать, со стороны, что для ретейнера его уровня было редкостью. — Ты, главное, постарайся эту возможность обеспечить. — Я могу рассчитывать на твоих ребят в юридических вопросах? — Да, ты можешь послать запрос, но… — Никлом отвел взгляд и закатил глаза к потолку. Было видно, что ему немного неловко. — Знаешь, лучше взять кого-то со стороны, кого-то незаинтересованного, — он сбавил тон и, приблизившись к монитору, добавил: — Со мной только что связывался лорд Артельд и делал намеки, ну ты понимаешь. Таэр сдержала тяжкий вздох: «О да, я понимаю, это только первая птичка, а потом будут еще… птички… все знатнее и влиятельнее, и будут делать… намеки». И уже вслух продолжила, решительно вставая с кресла: — Еще раз спасибо и за намек тоже! — После чего, выключив терминал, пулей вылетела из комнаты. Таэр бегом добежала до малой трапезной: «Будем считать, что это вместо пропущенных тренировок». Перейдя на шаг у самой двери, поправила форму и вошла, приняв бесстрастное выражение лица. К ее удивлению, лорда в трапезной не оказалось, только откровенно скучающая баронесса Риональ и застывший возле нее Барра. — А, Таэр, как там твои неотложные дела? — мило улыбнулась баронесса. — К сожалению, они оказались действительно неотложными, Кэйрин. — На немой вопрос Таэр Барра глазами указал на дверь коридора, ведущего в уборную. — Поэтому я вынуждена снова уйти.


Баронесса в ответ только пожала плечами — мол, ну что же поделаешь в таком случае. Таэр вышла в коридор и стала ждать, прислонившись к стене. Вскоре дверь в туалет открылась, и появился лорд, собственной персоной, мокрый и какой-то ошалелый. Когда он подошел ближе, стало видно, что зрачки его глаз неестественно расширены, почти полностью скрыв радужку, отчего глаза казались абсолютно черными. — Милорд, вы в порядке? — в голосе девушке звучало неподдельное беспокойство. — А? Уже да, я бы даже сказал, что замечательно. — Он собрался пройти мимо нее в трапезную, как вдруг остановился. — Кстати, что ты думаешь о Кэй? «Думаю, что она та еще дрянь!» Таэр задумчиво подняла глаза к потолку. — Ну, умная и очень красивая девушка, то есть она и раньше была симпатичной, но после операции стала… Вы видели. — Операции? — Лорд был явно удивлен. — Ну да, насколько мне известно, год назад в одной из столичных клиник, работа одного из лучших биоскульпторов империи… — По ее губам скользнула тень злорадной усмешки и тут же исчезла. — Но что с вами? Ваши глаза… — Расслабься. Со мной все абсолютно в порядке, — отмахнулся от нее Алекс, — просто легкий побочный эффект от «Фенота», и, кстати, еще раз напоминаю, мы договорились насчет «выканья». — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Может, вызвать меддроида? — «Фиг с ними пока, с обидами, главное — быстро с иском разобраться». Таэр вообще умела на удивление быстро забывать о том, что мешало делу. — Практически полностью, но, кстати, между делом, из чистого любопытства, не могла бы ты проверить потом то, что я ел и пил, на предмет различных… скажем так, добавок. — Я сейчас же… Алекс поймал ее за рукав: — Э, нет, сначала мы очень, очень вежливо пообщаемся с баронессой Риональ, поблагодарим за внимание и тревоги, заодно узнаем, как долго она намерена радовать нас своим присутствием. «Больше не Кэй, а баронесса Риональ! — Таэр понравилась эта перемена. — Да, понравилась, но из чистой вредности!» Она поспешила мысленно оправдаться в своих глазах и вернулась к тому, ради чего она сюда бежала: — Ты меня со своей баронессой отвлек, а тут очень неприятное дело случилось.


— Баронесса, к сожалению… — Алекс на секунду задумался. — Впрочем, может, и к счастью, не моя, а что за неприятность? — Тебя хотят признать недееспособным, подали иск в суд консулата! — Таэр развела руками, как будто извиняясь за плохие вести. — Халява не могла длиться вечно… — В смысле? — нахмурилась девушка. — А, забудь, — отмахнулся он. — Из-за памяти, да? — Да, из-за обширной замещающей амнезии. — И кто этот доброжелатель? — Граф Ауше Диспер, ваш дальний родственник, очень дальний. — Да? Какой ему тогда с этого интерес? — Скорее всего, он чья-то ширма, кого-то более близкого, только близкий родственник сможет воспользоваться результатами. — Может… — Алекс глазами указал в сторону трапезной, где их ждала Кэйрин. — Все может быть, — пожала плечами Таэр. — Но тут нужно нешуточное влияние в консулате и совете привиев, а как политическая фигура Кэйрин Риональ веса не имеет, да и особой тяги к деньгам у нее раньше не просматривалось. — Ладно, что можно сделать с этим иском? — Можно попробовать затянуть разбирательства в консулате, пока не вынесено решение, вы сохраняете все права. Можно попробовать договориться с привиями, ведь если над вами получат опеку, какая-то семья значительно усилится, нулевой вариант мог бы стать компромиссом. Можно попробовать выйти на правящего лорда Дома Файрон, но ваша репутация… — Ну продолжай уж, — вздохнул он. — Откровенно говоря, у вас кошмарная репутация, и это влияет на репутацию всего Дома, так что получить поддержку привиев или правящего лорда будет очень тяжело, — предупредила его Таэр. — Тогда обойдемся без них, что-нибудь можно сделать прямо сейчас? Таэр на мгновение задумалась, рефлекторно цапнув себя за губу. «Дурные привычки возвращаются, лишь бы не начать на приеме каком-нибудь губы кусать!» Встряхнув головой, продолжила: — Можем нанять юристов прямо сейчас. — Отлично! Тогда идем и мило болтаем с баронессой, а потом нанимаем юристов. Дальнейшее общение с баронессой уже не напоминало воркование влюбленных, хотя Алекс продолжал быть крайне милым, а его взгляд периодически волей-неволей сползал вниз и утыкался в декольте Кэйрин. «Когда все остальное отступает, сиськи продолжают работать, несмотря ни на что», — не


удержалась от мысленного комментария Таэр, переиначив известную рекламу дроидов. В ходе разговоров выяснилось, что баронесса планирует провести на Копейре как минимум весь «золотой сезон», что было очевидно, но еще не решила, где остановится. — Либо, в представительстве Файрон на Копейре, но там так… Там вьются все молодые дворяне, эти «клинки чести», я боюсь, опять начнутся дуэли. — Кэйрин сморщила изящный носик. — Может, удастся снять какой-нибудь приличный домик, но ты же знаешь, Алесси, все приличные места расхватывают еще за месяц до начала. — Баронесса так тяжко и горестно вздохнула, что грудь при этом чуть не выскочила из декольте, приковав к себе взгляд лорда. — Боюсь, я поздновато прилетела, корабль опоздал на два дня из-за ионных штормов. — Она развела руками с рассеянным видом, и поникла головой, смиряясь со своей участью. «Вот же стерва хитрая, несчастное создание нашлось». Разумеется, Алекс немедленно предложил ей остаться у него, если ей это удобно. Баронесса поотнекивалась совсем капельку, говоря, что не хочет стеснять, и согласилась. Таэр подавила тяжкий вздох и, закатив глаза, подумала: «Сиськи делают свое черное дело. Интересно, если бы у меня было такое же декольте, удалось бы нейтрализовать влияние Кэйрин? Все-таки клин клином вышибают». Минут через двадцать баронесса засобиралась. Она попросила Барру связаться с представительством, чтобы они выслали флаер. В представительстве остался весь ее дорожный багаж, и еще нужно было решить какие-то дела, сути которых Алекс не понял, впрочем, баронесса Риональ особо не вдавалась в подробности. Мажордом вышел в коридор, и оттуда донеслась приглушенная речь — похоже, он общался с кем-то по комму. Когда он вернулся, выяснилось, что флаер прибудет уже через пятнадцать минут. Замок был все-таки чудовищно огромным, поэтому к тому моменту, когда все трое добрались до выхода, флаер уже стоял у подножия парадной лестницы. Серебристая машина метров восемь длиной, стремительных очертаний, бесшумно висела над землей на высоте локтя. На борту красовался встающий на дыбы красный грифон, открытая боковая дверь демонстрировала внутреннее убранство флаера — темно-алый бархатистый материал с золотыми растительными орнаментами. Возле двери стоял молодой парень в короткой, до бедер, темно-красной тунике с высоким стоячим воротником, подпоясанной широким черным поясом с кобурой и чем-то похожим на короткую дубинку или фонарик. Все правое плечо закрывала накидка из черной кожи, на которой был изображен все тот же красный грифон. Он поприветствовал кивком Таэр, проигнорировал Барру, молча еле заметно поклонился Алексу, смерив его


взглядом, в котором читалось плохо скрытое презрение, и рассыпался в любезностях перед Кэйрин, подав ей руку, когда та садилась в машину. Алекс мысленно пожал плечами: «Должно быть, какие-то тонкости местного этикета, ну или это страстный воздыхатель Кэйрин, из тех любителей устраивать дуэли, о которых она упоминала. Уж больно смотрел он на меня красноречиво». — Не знаю, как быстро мне удастся со всем разобраться, за два года накопилось столько всякой чепухи, но я постараюсь вернуться как можно быстрее, думаю, к полуночи я буду уже снова тут! — Баронесса уже сидела во флаере, отчего располагалась намного ниже стоящего Алекса, вид на декольте открывался просто потрясающий. — Будем с нетерпением ждать, когда ты вернешься. — За счет невероятного волевого усилия Алекс смотрел исключительно в глаза Кэйрин, не давая взгляду сползти ниже. Дверь флаера захлопнулась, и машина, издавая мягкий пульсирующий звук, стала набирать высоту, по мере разгона пульсация становилась все чаще. Когда звук превратился в монотонное гудение, флаер уже скрылся из виду. -— Милорд, если вы позволите, я займусь остальными гостями, а то я боюсь, что мой помощник… — На лице Барры была ясно выраженная тревога за умственные способности его помощника. — Да о чем речь, разумеется, иди, если нужно, — отмахнулся лорд. — Кстати, и много ко мне родни приехало? — Тридцать семь человек, включая баронессу Риональ и не считая сопровождающих лиц. — А с сопровождающими лицами сколько? — «Ни фига себе, мало того что приперлись без приглашения, так еще и толпу народа с собой притащили». — Шестьдесят один человек. — В голосе Барры появились извиняющиеся нотки, как будто это он виноват в таком количестве родни. — Ого… — Алекс удивленно вскинул брови. — И давно они тут? — Большинство прибыло два дня назад. — А когда они назад собираются, они не сказали? — Я думаю, милорд, это вам лучше узнать у них самих во время общего ужина. — Ох… — Алекс и свою-то родню, гораздо более малочисленную, долго не выдерживал, а перспектива общаться с толпой абсолютно незнакомых дядек и тетек, к которым он должен питать родственные чувства, его абсолютно не


вдохновляла. — А можно как-нибудь потом сказать им, что я все еще плохо себя чувствую. — Боюсь, милорд, что они в любом случае узнают, что вы уже на ногах, и было бы невежливо… — тон Барры стал совсем уж просительным, что плохо вязалось с его бравым чапаевским обликом. Однако просительная речь Барры была прервана злым шепотом Таэр: — Ваши отношения с роднёй, милорд, всегда были далеки от идеала, и это еще мягко сказано, и вы, конечно, можете прямо сейчас всех выгнать взашей, но я хотела бы напомнить, что скоро состоится рассмотрение вопроса о вашей дееспособности и создавать лишние трудности было бы недальновидно. «Снова „вы", и снова „милорд", похоже, обиделась из-за баронессы», — со вздохом решил Алекс и сказал Барре, чтобы тот занялся всем необходимым для организации общения с родней. Мажордом откланялся, обрадованный согласием лорда, и быстро зашагал прочь, на ходу отдавая какие-то указания в коммуникатор. — Интересный был агрегат, серебристый такой, и что, быстро летает? — Алекс попытался быстро сменить тему, избегая встречаться взглядом с Таэр. — Данная модель может развивать предельную скорость в шестьсот пятьдесят субмер, милорд. — В слово «милорд» Таэр умудрилась вложить такую глубину интонаций и чувств, что Алекс невольно поежился. — Слушай, Таэр, давай ты не будешь начинать снова все это с «милордами», признаю, я был не прав. Пригласить баронессу погостить — это была не лучшая идея. Но ничего не мог с собой поделать: красивые девушки — моя слабость, — развел руками Алекс с максимально извиняющимся выражением лица. — Но ты ведь сам ее подозревал, разве можно так глупо… — Да, глупо, — он прервал начавшую распаляться девушку, — да, подозревал и сейчас подозреваю, в общем, это была ошибка, я ее понимаю, что теперь шуметь и дуться, давай лучше попробуем как-то исправить ситуацию. Таэр, которая напоминала закипающий чайник, казалось, вот-вот разразится гневной тирадой в ответ, но потом, должно быть поняв бессмысленность этого мероприятия, она выдохнула и махнула рукой, как бы говоря: «Что возьмешь с дурака». Алекса такой взгляд на вещи более чем устраивал, и для развития успеха он постарался переключить своего специалиста по безопасности на иные проблемы: — Ну так что у нас с юристами? Неужели своих нет? — Обычно при возникновении каких-либо юридических сложностей ваша семья обращалась в ретейнерскую службу Дома Файрон.


— И почему бы нам снова туда не обратиться? — Алекс понял, что со стандартными вариантами явно какая-то засада, но всегда стоит знать, в чем именно заключается проблема. — Потому что, — девушка устало вздохнула, — мы не можем быть уверены в их непредвзятости. Они, в конце концов, состоят на службе у Дома, а не у вашей семьи, и какой-нибудь недоброжелатель, обладающий соответствующим положением, может надавить на них. — А недоброжелателей с положением у меня, я так понял, до фига, да? — Хватает, — честно призналась Таэр. — Твоя репутация, поведение… в общем, очень многие из старого дворянства и гвардии тебя не любят. — Это поэтому хмырь, что приехал за баронессой, смотрел на меня, как Ленин на буржуазию?.. — Увидев удивленно поднявшиеся брови девушки, Алекс решил пояснить: — В смысле очень недружелюбно… — Он подумал про себя: «Такими темпами, парень, если не засудят сейчас, то собственная же безопасность сдаст, потому как палишься ты без передышки». — Ну, гвардейцы, особенно офицеры, особенно те, что относятся к «клинкам чести», вас вообще даже не ненавидят, а презирают. — В усталом голосе специалиста по безопасности прорезалось злорадство, врожденная вредность натуры давала о себе знать. — Даже эти, что служат на Копейре, хотят назвать это сборище гвардией… — Таэр спохватилась, что, возможно, сказала лишнее и поспешила сменить тему: — Может, лучше зайдем в замок? Алекс пожал плечами и сделал приглашающий жест в сторону дверей. Ему было все равно, где разговаривать, главное, не дать специалистке по безопасности соскочить с темы, раз уж тут столько всего интересного всплыло: — Сборище? Похоже, презрение гвардейцев распространяется не только на меня, да, Таэр? Девушка выгнула бровь и ответила взглядом, в котором читалось: «И это все? Мог бы придумать что-нибудь получше». — Нет, меня они не презирают, мне они сочувствуют, я же не виновата, что у меня такой лорд, — с улыбкой развела руками Таэр. — И они понимают, что вопреки вашим действиям, я делаю все для сохранения репутации Дома. — То есть это сборище поддерживает тебя и относится к тебе весьма положительно? — ухмыльнулся Алекс, пропуская девушку первой в двери. — Нет, меня поддерживает гвардия, а как ко мне относится «сборище», меня абсолютно не волнует. — Она гордо вскинула голову и перешла на быстрый шаг, собираясь прервать разговор. Но не получилось, Алекс практически бежал рядом и продолжал вести непринужденную беседу:


— И в чем же отличие гвардии от сборища? Только тот факт, что сборище служит на Копейре? А в остальных местах, значит, исключительно благородные гвардейцы? Дискриминация по месту службы какая-то. — Нет, отличие не только в месте службы, просто… — Таэр резко остановилась и быстро заговорила: — Конкурс в гвардию огромный, его проходят только шестнадцать процентов мужчин и два процента женщин. Понимаешь? Люди из кожи вон лезут, чтобы туда попасть. Но любая малолетняя дочь благородного семейства, изъявившая желание поиграть в солдатики и поносить красивую форму, зачисляется в гвардию вне конкурса, вне зависимости от способностей. Потому что такова традиция. — И повышения они тоже получают быстрее? Чем и вызывают бурную любовь менее знатных сослуживцев? — хитро сощурившись, уточнил Алекс. — Все дворяне после окончания курса обучения получают как минимум звание суб-лейтенанта гвардии. Но дело не в званиях. — Таэр прислонилась к перилам широкой, плавно изгибающейся лестницы, по которой они в тот момент поднимались, и пустилась в пространные объяснения: — По ряду причин. Дом Файрон очень заинтересован в том, чтобы его гвардия была боеспособной и подготовленной, а этого очень сложно добиться в таких условиях. Если любой, пусть даже абсолютный идиот, но, к примеру, граф, становится офицером гвардии, много такая гвардия не навоюет. Поэтому гвардия, по сути, разделена на две части, одна часть состоит из людей, которые доказали свое право называться гвардейцем, — при этом специалистка по безопасности скромно ткнула себя большим пальцем в грудь, — они-то и занимаются настоящей службой. А другая часть состоит из отпрысков благородных семейств, которым нельзя отказать в поступлении, а наложение взыскания вызовет политический скандал. Их собирают в отдельные подразделения и направляют в такие места, где никогда всерьез не стреляют, а их удручающая некомпетентность и полное отсутствие дисциплины не поставят под удар действительно важное дело. — Таэр отлепилась от перил и зашагала дальше, активно жестикулируя. — Например, представительство на Копейре, где благородные остолопы могут сколько угодно носить красивую форму, шляться по светским раутам, грозно хмурить брови и хвататься за шпагу, когда им кажется, что кто-то оскорбил их достоинство или достоинство их Дома. Ну и, конечно, тыкать друг в друга шпагами на дуэлях. Ведь благородные остолопы встречаются не только в гвардии Дома Файрон, но и в других Домах тоже. И им их тоже нужно куда-то девать. В итоге толпа свежеиспеченных благородных офицеров гвардии различных Домов занимаются тем, что пьянствует, шляется по бабам и устраивает дуэли. При этом искренне считая, что они и есть соль земли вообще и гвардии в частности.


Когда девушка наконец выговорилась, Алекс, скромно молчавший в течение всего ее монолога, не удержался от комментария, полного ехидства: — Я вот только одного не понял: а почему тебя это так трогает? Как я понял, вам они не мешают, вы им тоже — все довольны. А ты, того и гляди, сейчас лопнешь, может, просто завидно? Таэр тяжело вздохнула и, глядя в сторону, тихо сказала: — Нет, просто я два месяца прослужила в представительстве на Копейре. Алекс хмыкнул и вошел в дверь, которую открыла девушка. Он решил не развивать тему дальше, боясь, что специалистка снова надуется и перестанет идти на контакт. Как оказалось, дверь вела в рабочий кабинет лорда Кассарда. Судя по девственной чистоте стола, лорд Кассард не увлекался делами, хотя фиг его знает, может, у них все настолько компьютеризировано, что на бумаге уже лет пятьсот как не пишут. Алекс по-хозяйски плюхнулся в огромное кресло с высокой спинкой, что стояло за столом, и вопросительно посмотрел на Таэр, которая устроилась в кресле напротив: — Ну и что делать будем? Девушка в ответ пожала плечами: — Я буду искать хорошего юриста, а ты можешь в кои-то веки ответить на почту, — она на мгновение замолчала, задумавшись, — ну или хотя бы просто ее прочесть. Она включила терминал, который, как оказалось, скрывался в столешнице, и попросила принести почту, после чего, откинувшись в кресле, произнесла: — Кластер, составить список юристов, рекомендованных дворянским союзом. Перед Таэр возник светящийся и немного мерцающий экран, по которому побежали строчки и фотографии, периодически она просила остановиться на какой-либо позиции и запрашивала более подробные данные. Алекс, не желая отвлекать специалистку от дела, тихо бездельничал, качаясь в кресле, но вскоре его праздность была прервана появившимся дроидом. Загадочный агрегат, напоминающий средневекового рыцаря в доспехах цвета алый металлик, с тихим жужжанием подошел к столу и водрузил перед Алексом большой поднос, заполненный длинными неглубокими коробочками, в них были аккуратно уложены разноцветные конверты. — Ваша почта за последние три дня, милорд, — с легким поклоном продребезжал электронным голосом дроид. Конвертов было точно больше ста. «По тридцать писем в день, что ли? Если всем отвечать, то придется с утра до вечера эпистолярным жанром заниматься».


— И что, все нужно прочесть и всем ответить? — со вздохом задал риторический вопрос Алекс. Таэр, поглощенная изучением списков, только молча пожала плечами, а дроид снова поклонился и задребезжал: — Обычно, милорд, разбором корреспонденции и ответами на нее занимаюсь я или ваш секретариат, в зависимости от того, откуда пришло письмо. — Это вы молодцы, — пробубнил Алекс и с любопытством (всегда приятно читать чужие письма, даже если они формально твои) стал вскрывать конверты.

Алекс Флим - Я — лорд звездной империи  

Издательство «Ленинградское издательство» Серия «Боевая фантастика» Тема на форуме «Создатели миров» Флим Алекс «Я — лорд звездной империи»...