Page 1

Х Р И С Т И А Н С К И Й Ж У Р Н А Л ДЛЯ МОЛОДЫХ И НЕ ТОЛЬКО

№1 (38) январь — март 2010 г. Учредитель и издатель: Молодежный христианский клуб «ОСАННА» Журнал зарегистрирован в Министерстве РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. Свидетельство ПИ № 7785544 от 10.10.2000. Главный редактор Карина Черняк Редакционный совет свящ. Антоний Лакирев Александр Зорин Юлия Зайцева Ирина Языкова Светлана Солодовник Ильмира Болотян Ответственный секретарь Светлана Журавлева Художники Александра Бикматова Светлана Покровская Корректор Михаил Черняк Литературный редактор Татьяна Прохорова Компьютерная верстка Светлана Журавлева Адрес для писем: 115035, Москва, а/я 40. email: vmeste@mail333.com Адрес в интернете: www.doroga8vmeste.ru Подписано в печать 15.03.2010. Отпечатано в ООО «Эльф ИПР». 127018, Москва, ул. Сущевский вал, д. 49. Заказ № . Точка зрения авторов не обязательно совпадает с мнением редакции. При использовании материалов просим давать ссылку на наше издание. На 18й стр. обложки: Елена Черкасова. «Вхождение праведной души в Рай». 2005 г. «И будет: якоже радуется жених о невесте, тако возрадуется Господь о тебе.» (Ис 62:5). На 28й стр. обложки: Елена Черкасова. «Ангел и мироносицы». 2004 г. (Мк 16:188) Читайте материал Ирины Языковой о Елене Черкасовой в следующем номере журнала.

ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ: Свидетели Христовы сегодня 2

Свящ. Георгий Чистяков. Подлинная встреча с Иисусом воскресшим. Выступления на фестивале «Мир Христов» 37 мая мая 1993 г.

4

Мария Водинская. Благодарю Тебя, Господи, за Твое посещение… Воспоминания об о. Александре Мене

Кровь мучеников — семя Церкви 6

Ирина Языкова. Затяжной прыжок любви. К 65летию со дня кончины преподобномученицы Марии (Скобцовой)

Образ 9

Ирина Языкова. Встреча. Стихи

18

Петр Колосов. Пять тайн, по8русски. Рассказ

26

Александра Кендыш. «Тимур» ищет героев

Книга жизни 10

О. Матта ЭльМескин. Праведность смирения. «Надлежит нам исполнить правду». Отрывок из книги «Общение любви»

13

Сергей Головин. Ладно соткано — жалко рвать (Ин19:23825)

14

Алексей Сомов. Библейские представления о посмертной участи

Размышления 16

Джим Форест. Миротворчество как миссия

События 23

Дмитрий Иванин. Общее свидетельство миру

28

Дарья Смирнова. Новых побед и наград! Пятый международный Сретенский православный кинофестиваль «Встреча» в Обнинске.

У книжной полки 31

Светлана Журавлева. Не стоит убегать в мечты. Размышления над книгой П. Санаева «Похороните меня за плинтусом»


СВИДЕТЕЛИ ХРИСТОВЫ СЕГОДНЯ

Выступления на фестивале «Мир Христов» 37 мая 1993 г. Свящ*. Георгий Чистяков

Что значит — покаяться? Всякий раз, когда говоришь с людьми, — особенно невоцерков ленными, или даже теми, кто ходит в храм и считает себя исправным христианином, — у которых чтото случилось в жизни (например, кто то тяжело заболел), слышишь от них вопрос, за что это. У меня есть послушание в Рес публиканской детской клинической больнице**, где лежат очень тяжело больные дети, и, прежде всего, их * В 1993 г. — дьякон. ** Ныне Российская детская клиническая больница.

матери спрашивают, за что им такие страдания. Причем, это риторичес кий вопрос: они уже знают ответ. Они отводят меня в дальний угол и рассказывают, что в девятнадцать лет сделали тото, тото и тото, по этому теперь их сын умирает. Логи ка нашей жизни приводит человека к страшному выводу: беды, которые переживают его близкие, дети, он сам, — наказание за то, что он ког дато сделал. После этого человек говорит: «Чем я могу искупить?». Видимо, в самом нашем биологи ческом существе заложена какаято

2

надежда. Тогда я сразу вспоминаю, что почти каждое утро перед нача лом Литургии мы говорим: «Иску пил Ты еси от клятвы законной чест ною Твоею Кровью». С этого начина ется день в храме. «Ты искупил нас», не мы, а Ты — вознесший на древо все наши грехи. Еще не родился и никогда не родится человек, за грехи которого не умер бы Христос. Хрис тос расплатился за все наши грехи, они подняты и вознесены Им на дре во и омыты Его драгоценной Кровью. Это труднее всего доходит до нас. Мы все время ищем ответа, что нам сделать, чтобы искупить наши гре хи. Мы претендуем на то, чтобы встать на место Бога. Так происхо дит потому, что, в сущности, вся коммунистическая доктрина была построена на том, что человек ста вил себя на место Бога, делал себя предметом поклонения. Но вот ка кое страшное эхо вызвала эта ком мунистическая доктрина: сегодня мы с ужасом думаем о том, что те страдания, которые переносят наши близкие, — это результат неискуп ленных грехов. Это закономерный результат. Что же нам делать? Апос толы говорят — покаяться. Теорети чески мы очень хорошо знаем, что это надо сделать, но не совсем хоро шо знаем, что это такое — покаять ся. Сама культура XX века, прежде всего, психологическая проза, начи ная с Пруста и его предшественни ков, нас наталкивает на то, что пока яние — мучительный и бесконечный самоанализ, копание в себе. Такое копание ничего, кроме вреда, при нести не может. Для того, чтобы по нять, что такое покаяние, надо про честь то, что Бог говорит через Свя тое Писание. В еврейском языке, языке Ветхого Завета, есть слово «шув», что значит «поворот». Покая ние — это поворот. В течение мно гих лет я шел по пути от Бога, но те перь наступил день покаяния, надо повернуть и пойти в обратном на правлении — к Богу. Повернуть, а не заниматься мучительным, бес смысленным, иногда очень краси вым и поэтому привлекательным, за тягивающим самоанализом. Так за тягивает прекрасная с эстетической

Бог среди нас Я родился в верующей семье, живу щей литургической жизнью. Пример но до девяти лет я был исправным ма леньким христианином. Потом умерла моя бабушка — литургическая жизнь стала постепенно затухать. С десяти до пятнадцати лет мое христианство было воспоминанием. В девятом классе я обнаружил до ма Новый Завет и стал читать. В тече ние полугода я читал Евангелие утром и вечером там, где оказывался. Я не за думывался о том, что в Москве су ществуют храмы, разные конфессии. Я мог читать и думать только о Человеке из Назарета. Для меня не стоял во прос, Кто мой Собеседник: человек, Бог, пророк или Мессия, — но я не мог расстаться с Ним. Это вернуло меня в храм. В каждом слове Писания я встре чаю непосредственное свидетельство подлинности своего полугодового опы та. Сейчас идут пасхальные дни, дни присутствия Воскресшего Христа. Я открываю 21 главу Евангелия от Иоан на и читаю вопрос Спасителя Петру «Любишь ли ты Меня?» и его ответы. Заглядываю в греческий текст и вижу там совершенно неожиданный глагол:

не «агапао», который мы хотели бы там видеть, а «филео». «Филео» озна чает любовь друга к другу*. Это очень важно почувствовать, принять и по нять. Смотря на Иисуса снизу вверх, мы подменяем Его, превращаем в од ного из богов. Я назвал это «амониза цией»** Иисуса. Когда мы смотрим на Иисуса как на Того, кто стоит на высо ком постаменте, Он оказывается куль турноисторической реалией, в Нем не остается ничего уникального. Когда же мы смотрим на Него в горизонталь ной плоскости, когда понимаем, что Он среди нас, — открывается Его аб солютная уникальность, тогда никто уже не сравнит Бога с большой буквы с другими бесчисленными богами, ко торые есть всего лишь исторические и культурные реалии нашей планеты. Только когда мы почувствуем, что Он среди нас, мы воскликнем: «Господи, Ты все знаешь, Ты знаешь, что я люб лю Тебя как друга». Тогда мы примем абсолютную уникальность нашего Спасителя, того Бога, Который среди нас и Который Все для нас. * Отсюда «филос» — друг. ** Имеется в виду египетский бог солнца Амон, покровитель фараонов.

Фото С. Бессмертного

Подлинная встреча с Иисусом воскресшим

точки зрения проза XX века. Мы должны повернуть и пойти по иному пути. Вспомните, как в Евангелии от Иоанна в начале 8 главы, когда к Спа сителю приводят женщину, взятую в прелюбодеянии, Он говорит: «Иди и больше не греши» (ср. Ин 8:11). Вот на этом «больше» стоит логичес кое ударение. Вот это и есть основ ная формула покаяния — сменить дорогу и пойти по другой. Тогда нам действительно откроются невидан ные горизонты, тогда мы действи тельно очень много поймем и станем другими. Те же болезни, зло, которое действительно необъяснимо (хотя раньше богословская наука пыта лась объяснить, откуда берется зло, и даже оправдать его), какимто осо бым путем начнет уменьшаться, ес ли мы действительно повернем к Бо гу. Почему? Мои подопечные в боль нице, даже если подходят к своему ребенку с улыбкой, все равно напря жены, у них улыбаются губы, но не глаза. Но когда мы переживем вто рое рождение, рождение свыше, ес ли покаемся понастоящему, страш ное напряжение нас оставит, вне за висимости от того, какие беды нас окружают. Мы будем приносить че ловеку, в каком бы страшном состо янии он ни находился, не боль, а ра дость, которая наполнит его жизнь, хотя неизвестно, сколько она прод лится. В конце четвертой главы Еванге лия от Иоанна отец больного маль чика приходит к Спасителю и про сит исцелить ребенка, быстрее, пока он не умер. Сначала устами Иисуса, а потом, как эхо Его голоса, повторя ется одна фраза: «Твой сын здоров». Так написано в синодальном перево де, если сверяться с греческим текс том — «жив», а жизнь — то, что приносит с Собой Иисус Воскрес ший. Иоанн больше использует не существительные, а глаголы. Как го ворил один из знаменитых московс ких лингвистов недавнего прошлого, существительное всегда напоминает большой столб, который могут сдви нуть с места только два или три че ловека (оно слишком застывшее), а глагол передает действие, динамику, развитие, саму жизнь. Необходимо понять внутри своего сердца, что здесь (Ин 4:4654) трижды Господь дает жизнь, ту жизнь, которая и есть полнота, радость и подлинная встре ча с Иисусом Воскресшим.

3


СВИДЕТЕЛИ ХРИСТОВЫ СЕГОДНЯ

Воспоминания об о. Александре Мене Мария Водинская

Для меня отец Александр Мень был чрезвычайно значимым челове ком. Через него Божья любовь изли валась на меня с избытком. Пережи вание этого опыта изменило пол ностью мою жизнь. О. Александр переводил мои много численные «нестроения духа» в полно ценные переживания Божьей любви и милости. Часто я просыпалась ранним утром с чувством полноты и с удивлением обнаруживала, что вопрос, мучивший меня, исчез и не существует более. Это случалось в те ранние часы, когда отец вставал и ехал на службу, в часы его утренних молитв о своих духов ных чадах. Меня всегда поражало, что он пом нил мои многочисленные вопросы и огорчения! Бывало так, что на испове ди он говорил несколько слов или фраз, которые оказывались полным и всеобъемлющим ответом мне. Отец всегда умел выделить главное. И сразу становилось понятным, что ос тальное — не стоит моего внимания. Становилось понятным, к чему надо приложить усилие, куда двигаться.

Однажды я спросила его о грехах, что с ними делать. Их так много! А он мне привел в пример корову, которая пасется на лугу. Она делает «свое дело», «знай себе, жует», а грехи, как оводы, к ней липнут. Она их хвостом отгоняет, и про должает «свое» дело делать. Про это же, но позже, он говорил и другими словами. Он говорил, что в каждом из нас есть «ветхий человек» и «новый человек». И полагать себя нужно в «новом человеке». Я писала о. Александру. И письма мои превращались порою в целые тетрад ки. Както, в первые годы нашего знаком ства, я отдала ему две толстые тетради. Он их не возвращал долго. А потом вер нул. В одну из них он любовно наклеил картинку, изображающую Христа, раз дающего хлеб и рыбу. «Вам будет инте ресно прочитать это потом, спустя много лет», — сказал он, радостно улыбаясь. Один раз я написала ему о его из бранности. Он же мне ответил: Маша, мы все на одном пути. Разницы нет. Прос то мы с Вами находимся на разных отрез ках этого пути, и начинали с разного. Разница, конечно, была! Она была в силе и качестве его любви к Богу! Но я согласилась с тем, что он сказал. Имен но эти слова отца являют для меня по зицию, из которой «возможна любовь», делают для меня «других» близкими. Именно эти слова определили и опреде ляют на протяжении многих лет мое от ношение к людям. Он освещал, просвечивал каждого из нас «особым светом», который был ему дан. Этот свет «обнаруживал» наши темные места и одновременно очищал нас, возвращал нас самим себе, возвра щал нас в лоно Божие. Он шутил так: «я просвечиваю Вас и "серые тучки" разгоняю». На лице его в такие моменты появлялась хитрая улыбка, и выражение лица было задор ное! Тут же я не могу не вспомнить его шутливые слова: «У меня соглашение с Богом: я Ему — себя, а Он мне — все остальное!» Шутки шутками, но, мне кажется, многие понимали уже тогда, что он и вправду видел то, что нас отделяло от Бога. То, что мы сами могли только из редка смутно чувствовать. Отец передавал нас напрямую в ру ки Бога. Это было большой милостью для нас. Получается, что в жизни мы часто предоставляем себя суду Божье му, то есть получаем то, что нам полага 4

ется по нашим грехам. Действия же от ца были продолжением действий Само го Христа на земле. Своей любовью и молитвой отец Александр отменял на казание за грех, освобождал нас для жизни с Богом. Он говорил, чтобы мы причащались не реже одного раза в месяц, что если мы пропадаем на большее время, то «он за нас не в ответе». Он и вправду отвечал за нас перед Богом. Известно множество ис торий, когда, вступаясь за нас молитвен но, он брал на себя наши грехи, как по его молитвам отступали проблемы, и боль шие, и малые, как отступали болезни. Когда я родила первого сына, то по лучила от отца записку: «Дорогая Ма ша! Поздравляю и очень радуюсь за Вас. Не волнуйтесь: все детали уладят ся. В эти дни был очень близко от Вас и Вас чувствовал. Как хорошо, что все это произошло. Я люблю молодых роди телей. И силы другие, и отношение лег че. А ребенка нужно любить легко, не давя его своей любовью, как камнем (бывает и так). Будьте спокойны и пом ните, что рождение ребенка многое ме няет в человеке к лучшему. Всегда с Ва ми Ваш о. А.». Правила, по которым он сам жил и нам советовал, он шутливо называл МОТ и НОТ (МолитваОтдыхТруд и Научная Организация Труда). Сам он жил чрезвычайно насыщенной жизнью. Вставая в пять утра, отправлялся на службу затемно (хотя сам он был когда то «совой», всю жизнь ему приходилось работать «жаворонком»!). И еще, говорил он, христианина должны поддерживать четыре опоры, как четыре ножки у стола: Причастие и участие в церковной службе, чтение Евангелия, дела милосердия и молит ва. Если одна ножка сломана, то стол неустойчив, если две — накренится, если больше — упадет. То же происхо дит и с человеком. Все звучало так просто. Но выполнять было не просто. Ведь это требовало ответственности, усилий, внутреннего желания так жить, организованности. «Христианин должен ногами твердо стоять на земле, а головою — быть в небе», — говорил отец. Он не одобрял ситуаций, когда люди, «ударяясь» в ве ру, оставляли работу, близких, стано вились бомжами, сторожами и пр. Он не одобрял веры, отдельной от жизни, также как и жизни, отдельной от веры.

Многие прихожане старались помо гать о. Александр. Отец сам помогал лю дям реализоваться рядом с ним в общем деле, проявиться творчески. Он предла гал им дела. Эти «дела» многим помога ли держаться на плаву. Отцу было важ но регулярно видеть своих духовных де тей. Для тех, кто был в «тяжелом» сос тоянии, кто имел тенденцию «выпа дать», он находил «задания». А сам от маливал их, «держа» какоето время (или все время) на «коротком поводке». У меня тоже был такой «поводок», на котором отец меня «держал» и «вел». Это были мои письма. Както я сказала ему, что мне стыдно его «грузить» своей писаниной, что Бог и так все видит, а я «трачу его время». «Да, это Вы умеете…», — весело сказал он, «взвеши вая» на руке мою тетрадку, и ласково улыбнулся. А по том сказал уже серьезно: «Обязательно пишите, это нужно Вам!» Я всегда понимала, что о. Александр был особен ным. И меня не оставляло чувство моего «несоответ ствия». Моя душа не «растя гивалась» до его размеров. Я понимала, что многого не вмещаю, оно остается за пределами меня. Более того, я понимала, что я и не смогу вместить многое НИКОГ ДА. Оставалось только при нимать общение с ним как дар, как милость. Мне не хотелось «ста вить отца на пьедестал». Напротив, меня удручало, когда это делали другие. От цу Александру, мне кажет ся, тоже было неприятно та кое отношение. Он умел от нестись к этому с юмором и мог даже высмеять подоб рому чьенибудь отношение к нему «снизу вверх». Еще в самом начале наших отноше ний я както сказала ему о долге, кото рый понимала чересчур серьезно. Это было про то, что я «должна» чтото сво им близким, которые «вкладывали» в ме ня свои силы, время и т.д. Отец смеялся искренне и так долго, что я в какойто момент, наконец, почувствовала всю не лепость своих утверждений. «Вы ничего не "должны", Машенька! Вы свободны!». Сама я не очень умела устанавливать простые и паритетные отношения. Отец же умел прекрасно! Он умел в какойто момент перейти на «ты» и дать мне почув ствовать себя близким человеком. А по том снова переходил на «вы», говоря о

чемто очень серьезном. Я помню, как мы с ним шли пешком из Новой деревни в Пушкино на вокзал. По пути заходили по его делам. Одним делом было отдать его брюки в ателье, чтобы их сузили. Помню, как я замялась и предложила отцу подождать его снаружи. Он же, не прерывая разговора, завел меня внутрь и дальше продолжал со мной общаться во время примерки, стоя за занавеской, как ни в чем ни бывало улыбаясь мне от туда, временами прерываясь, отвечая чтото закройщице. Это был урок прос тоты и естественности. И это не отменя ло взаимного уважения. И моего пони мания его святости тоже не отменяло!

Однажды он навестил нас, возвраща ясь с очередного допроса. Это были годы, когда его часто тревожили. Он был очень усталым, на вопросы о себе не отвечал. Сказал только, что разговор длился два с лишним часа. И тут же перешел на наши проблемы и дела. Я очень переживала, так как у него разошелся шов на брючи не, а на улице стоял нешуточный мороз. Как же он будет добираться до Семхоза? Но отец отказался, чтобы я зашила брю ки, очень деликатно и вместе с тем так твердо, что настоять было невозможно. У отца иногда бывал такой «безза щитный» взгляд. Его не всегда было вид но, хотя есть фото, где он «проглядыва ет». Людям же не всегда была видна его человеческая уязвимость и незащищен 5

ность. На самом деле, все цело отдав и посвятив себя Христу, он был в высшей степени открыт и беззащи тен. И пребывал в этом всегда. Сам Бог охранял его. Его степень доверия к Богу была наивысшей. Отец никогда не лгал. Он умел сказать о том, что есть, не просто «непол ную» правду, как это уме ют делать иногда мудрые люди, а, наоборот, сказать самую что ни на есть «пол ную» правду. Но не внеш нюю, а духовную. Показав при этом собеседнику скрытую оборотную суть происходящего. Оглядываясь назад, я вижу, что все, что встре чаю в жизни, я проверяю «отцом Александром», его «духом». И, встречая проявления Святого Духа в жизни, прикасаясь к святости и любви, я каждый раз прика саюсь к отцу А. Я встреча юсь с ним, потому что они были едины. Мы часто обращаемся к Богу с просьбами, как будто Он все должен сделать для нас: «Господи, помоги, Господи, спаси, Господи, подай». Ко нечно, это правильно, если иметь в виду нашу немощь, слабость. Но важнее другое. В бездуховном мире, пораженном грехом, Бог действует через нас. Мы — Его руки, Его возможности. Готовы ли мы впустить Его, быть с Ним едиными, любить Его волю и Его дела? От того, как мы отвечаем на этот вопрос, напрямую зависит и наша жизнь, и жизнь других людей. О. Александр это смог. А хотим ли этого мы?

На стр. 5 фотографии В. Млотэка

Благодарю Тебя, Господи, за Твое посещение...


КРОВЬ МУЧЕНИКОВ – СЕМЯ ЦЕРКВИ

Затяжной прыжок любви К 65летию со дня кончины преподобномученицы Марии (Скобцовой)* Ирина Языкова

«Для многих жизнь матери Марии была камнем преткновения. В прош лом социалреволюционерка, дважды бывшая замужем, обратившись в хрис тианство, она осталась мыслителем ле вых взглядов, анархисткой революци онного духа. Многих эмигрантов шо кировала ее дружба с евреями. Она, монахиня, признавала, что жизнь большинства монастырей представля ет собой лишь бледный суррогат жиз ни семейной, это возмущало и почита телей созерцательного отшельничест ва. Она отказалась от всякого уюта, будь то литургическое убаюкивание, будь то тишина монастырского затво ра, принимая до конца, до самой смер ти суровую бедность, неиссякаемую изобретательность любви, чтобы на всегда занять свое место в "истоща нии", самоумалении Бога, ставшего че ловеком и в этом явившего миру все безумие Своей любви. В этой женщи не нескончаемая, неистовая и необуз данная сила жизни была как затяжной * Мать Мария погибла в концлагере Равен сбрюк 31 марта 1945 г.

прыжок любви». Так писал о матери Марии православный французский бо гослов Оливье Клеман. Да, для сегодняшней России образ матери Марии, ныне уже причислен ной к лику святых Константино польским Экзархатом, является кам нем преткновения и соблазна, о кото рый претыкаются многие. Но это и камень на распутье, где мы, как ви тязь в сказке, должны выбрать вер ный путь: налево пойдешь — коня по теряешь, себя сбережешь, а направо свернешь — себя потеряешь, коня сбережешь. Жизнь матери Марии вместила в себя так много — вдохно вение и творчество, служение и жертву, пророчество и юродство. Она всегда была творческим че ловеком, писала стихи, замечатель но рисовала (в запасниках Русского музея СанктПетербурга хранятся ее ранние рисунки). В молодости она была дружна с поэтами Серебря ного века: А. Блоком, А. Ахматовой, Н. Гумилевым, В. Ивановым. Ей про рочили славу большого поэта. Когда судьба забросила ее в эмиграцию, она не перестала писать стихи, а ее богословские статьи очень ценил Н. А. Бердяев, считая, что у нее насто ящий философский мужской ум. При няв постриг, мать Мария создавала приходы и богадельни, шила облаче ния, вышивала ризы, плащаницы, пи сала иконы, расписывала стены, дела ла витражи. При этом не сами арте факты — письменные или сотканные или нарисованные — были важны для нее, но тот Дух, которым она была объята, создавая эти произведения, Дух Любви, Дух Святой. Часто пишут о ней, что она мало молилась, а больше заботилась о бла готворительности. Но как исчислить молитву количественно? А вот каче ство молитвенного служения почув ствовать можно: ее благотворитель ность, как, впрочем, и ее творчество, была молитвой и плодом молитвы. С тех пор, как она встала на путь служе ния, каждая минута ее жизни стала предстоянием перед Всевышним, как и положено монаху. Она часто гово рила: «На последнем Суде меня не спросят, были ли удачными мои аске тические упражнения, много ли я 6

клала поклонов. Вместо этого меня спросят, накормила ли я голодных, одевала ли нагих, посещала ли боль ных и заключенных. Это все, о чем меня спросят». О другой тишине буду Бога молить, Вышивать бесконечный узор, Поведет меня медленно алая нить Средь пустынь и синеющих гор. Вышью я над водою оливковый лес, Темных снастей кресты, рыбарей,

Бесконечную синь распростертых небес, Красных рыб средь прозрачных морей. И средь синего полога голубь взлетит С ореолом прозрачных лучей; И средь звездных полей будет дьявол разбит Вышью золотом взмахи мечей. Стихи матери Марии, ее философ ские и богословские работы сегодня опубликованы. Это серьезное насле дие еще многие десятилетия будет исследоваться и постигаться. Иконо писные образы и вышивки, ею соз данные, также ярко свидетельству ют о ее напряженной духовной и мо литвенной жизни. Широкому кругу они известны меньше, но именно в них открывается какаято особая грань личности матери Марии, кото рая всю жизнь боролась с тьмой и безобразием жизни во всех ее прояв лениях. Собирая и обрабатывая жи тия святых (книга эта вышла под названием «Жатва Духа»), мать Ма рия мечтала написать всех героев этих рассказов на иконах, чтобы они вошли в пространство нашей жизни не как некие абстрактные образы, а как наши небесные друзья, предсто ящие за нас в молитве перед небес ным престолом.

Одним из самых любимых святых прогрессивное войско опричников матери Марии был Василий Блажен Ивана Грозного в виде шайки деге ный. Юродство Христа ради было ей нератов, наподобие американского близко и понятно. Житийная икона Ку Клукс Клана, а Ивана Грозного, св. Василия была написана ею для человека с сильной волей и характе православного прихода в Париже ром, — слабохарактерным и без (ныне находится в монастыре Знаме вольным, чемто вроде Гамлета». ния в Марсена, Франция). И этот об Но еще до фильма Эйзенштейна раз поражает своей пророческой си мать Мария в образе Василия бла лой. Из всего сонма святых она вы женного ставит дилемму: человек и брала его, он был для нее образцом власть, христианин и мир. И в то вре русской святости, символом проти мя как в Советском Союзе воспевали востояния соблазнам мирского царства. Его образ был актуален тог да, в 1930х гг., и остается актуаль ным и сегодня. Василий Блаженный жил в XVI в., в годы царствования Ивана Грозного. Он выбрал непростой подвиг — ду ховно противостоять власти царяти рана и человекоубийцы, не боялся говорить жестокому властителю правду, когда весь народ безмолв ствовал. В этом образе она видела пример истинной духовной брани — борьбы христианского начала с на чалом антихристовым. Несомненно, все восприняли этот образ в проек ции на тогдашнюю действитель ность. В то время в России государ ственная идеология пыталась под нять на щит Ивана Грозного, пока зывая его как великого государ ственного деятеля. Вспомним знаме нитый фильм Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» с Николаем Черка Царь, пророк и псалмопевец Давид. совым в главной роли. Правда, и с Акварель, 19131917 фильмом было все не так просто. сильную личность, образ св. Василия В январе 1941 г. Эйзенштейна Блаженного воплощал пути ненаси вызвали в Кремль и предложили те лия, юродивый Христа ради воспри му фильма, в котором нужно было нимался как образ истинного челове показать величие Ивана Грозного, ческого достоинства. Мать Мария объединившего Русь, не забыв и его написала Василия Блаженного, как и прибалтийских завоеваний, и тем полагается по канону, худого, в лох самым намекнуть на величие совре мотьях, едва прикрывающих его из менного властителя. Первая часть можденное тело. В своей наготе и была снята и показана в 1944 г., в беззащитности перед стихиями мира Москве, Эзенштейн получил самые святой беспомощен, но в своей абсо хвалебные оценки и был удостоен лютной открытости перед Богом — Сталинской премии. Режиссер при он силен. Вокруг средника*, как и ступил к работе над второй серией, в полагается в житийной иконе, распо которой победоносные военные по лагаются клейма**, повествующие о ходы сменились сценами опрични житии святого. Но размещены они ны, залившей кровью всю страну. И не четкими квадратиками, как в тут власти испугались нежелатель классических русских иконах XV ных параллелей. Вторая серия под XVI вв., а в виде свободных сцен, пе верглась резкой критике Сталиным. ретекающих одна в другую, словно Выпуск картины был запрещен По поток жизни, омывающий островок, становлением ЦК ВКП(б) от 4 авгус на котором, как хрупкий тростник, та 1946 г., в котором говорилось: стоит святой. Граница между сред «Режиссер С. Эйзенштейн во второй * Средник — центральная часть житийной серии фильма "Иван Грозный" обна иконы, на которой изображен сам святой. ружил невежество в изображении ** Клейма — житийные сцены, располо исторических фактов, представив женные на полях иконы. 7

ником и полями отсутствует, ибо все границы и стены, могущие защитить это хрупкое Божье дитя, разрушены. При этом образ святого свидетель ствует о великой силе Божьей, со вершающейся в немощи человечес кой, являет ту силу веры, что движет горами и удерживает мир от его окончательного падения. Последняя работа матери Марии погибла вместе с ней в газовой каме ре Равенсбрюка. Это была вышивка, которую она делала в невероятных условиях концлагеря, но завершить не успела. Лагерная вышивка матери Марии была посвящена крестным страданиям Христа. Необычность об раза заключалась в том, что Богома терь держит в руках крест с распятым ХристомМладенцем. Этот сюжет мать Мария увидела в одном из като лических храмов Тулузы, когда с мис сионерскими поездками ездила по Франции. Фреска Марселя Ленуара привлекла ее своим неожиданным сю жетом: Богоматерь сидела на троне и держала на коленях стоящего Мла денца Христа, крестообразно раски нувшего руки. Мгновенно воображе ние матери Марии дорисовало крест. Ее материнское сердце подсказывало: несомненно, Божья Мать предчув ствовала страдания Сына, пророчест во Симеона об оружии, что пройдет Ее душу, сопровождало Богородицу всю жизнь. Да и часто православные иконы изображают ласкание Богоро дицы и Христа как оплакивание, не случайно иконографическое сходство иконографии Умиление с образом «Не рыдай Мене Мати». Возможно, уже тогда мать Мария задумала напи сать такой образ, в котором Мария обнимает распятого на кресте Мла денца Иисуса. Она, ощущавшая себя матерью всех, увидела в этом образе страдания всех матерей мира. Когда мать Мария попала в лагерь, она молилась, прежде всего, за своего сына, ведь Юру арестовали у нее на глазах, отправили в концлагерь вмес те с о. Димитрием Клепининым, слу жившим в их храме. Последняя ночь их прощания на пересылке очень на поминала Гефсиманию. И вот она в лагере. Сначала тяжелые изнуритель ные работы, затем истощание и бо лезнь. Но при любых условиях мать Мария старалась не унывать, не те рять связи с Богом. И снова ее молит вой стало творчество: она вышивала иконы, хотя немыслимо представить, как ей это удавалось в условиях конц лагеря. Именно здесь сюжет с распя


ОБРАЗ

Святой Василий Блаженный, Христа ради юродивый. Темпера, 19301934.

тым младенцем Христом — жертвен ным Агнцем — оказался наиболее соз вучным ее душе. Здесь перед ней от крывалась реальность Голгофы. Вот как об этом пишет Елена Дмит риевна Аржаковская, дочь священно мученика о. Димитрия Клепинина;

«Она и раньше делала вышивки, кото рые обменивала на хлеб или дарила. Теперь же, как ни просили соузницы у матушки эту икону, когда она будет закончена, она никому не хотела ее от давать. «Вернемся в Париж, — гово рила она, — я ее даром отдам, подарю, но не здесь. Если я успею ее закон чить, она мне поможет выйти живой отсюда, а не успею — значит, умру». Она не успела ее закончить, вспомина ет ее подруга Е.А. Новикова, так как вскоре занемогла и лежала неподвиж но целыми днями. А 30 марта 1945 г. мать Мария была «отобрана» и увезе на в газовую камеру, где и погибла. Как известно, палачи отбирали у сво их жертв все , с матери Марии сорва ли очки — в газовую камеру несчаст ные вступали голыми. В первых чис лах апреля лагерь был освобожден со ветской армией. Что же стало с вы шивкой? Неужели и она пропала бес следно? А что, если мать Мария все таки успела ее комуто вручить?» Елена Аржаковская выражает на дежду, что эта вышивка могла со

храниться. И это понятно, хочется иметь материальную связь с такими святыми, как мать Мария. Но сле дов вышивки найти не удалось, однако все же этот необычный, как и многое в жизни матери Марии, об раз сохранился. Он был выстрадан ею, поэтому не мог погибнуть сов сем, уйти в небытие, он остался как свидетельство и пророчество. Об раз, известный по описанию очевид цевсоузниц матери Марии, восста новили близкие ей люди: сестра Ио анна (Рейтлингер) в росписи, Софья РаевскаяОцуп в иконописи, Елена Аржаковская в вышивке. И теперь он прочно вошел в православную иконографию и получил наименова ние Равенсбрюкская икона Богома тери. Когда я стою перед этим обра зом, я вспоминаю тех, кто пытается вместить в прокрустово ложе своих представлений пламенный дар люб ви сердца, распятого миру. Вся жизнь и смерть матери Марии и уже ее яркая посмертная судьба го ворят о том, что она была талантли ва и незаурядна во всем, и она ис полнила самую главную заповедь Христа — заповедь о любви. «Нет больше той любви, как если кто по ложит душу свою за друзей своих». В наш мир, где само слово «любовь» уничижено до крайности, любовь может вернуться только через крест. И в этом великое пророчест во матери Марии. Ни памяти, ни пламени, ни злобы, — Господь, Господь, я Твой узнала шаг. От детских дней, от матерной утробы Ты в сердце выжег этот точный знак. Меня влечешь сурово, Пастырь добрый, Взвалил на плечи непомерный груз. И меченое сердце бьется в ребра, — Ты знаешь, слышишь, пастырь Иисус. Ты сердцу дал обличье вещей птицы, Той, что в ночах тоскует и зовет, В тисках ребристой и глухой темницы Ей запретил надежду и полет. Влеки меня, хромую, по дорогам, Крылатой, сильной, — не давай летать, Чтоб я могла о подвиге убогом Мозолями и потом все узнать. Чтоб не умом, не праздною мечтою, А чередой тугих и цепких дней, — Пришел бы дух к последнему покою И отдохнул бы у Твоих дверей. Мать Мария

8

Ты помнишь, Мария, как ангел трубил, Над всею землею был глас его слышен? И к дому спустился с небес Гавриил, И эхо как дождь пробежало по крышам.

ВСТРЕЧА

Ты помнишь, Мария, биенье крыла, Словно дыханье весеннего ветра, Гудели слова, словно колокола, А ты все никак не давала ответа.

Ирина Языкова

Мгновенья тянулись как будто года, И в сердце смешались и страх, и сомненья, Но губы шептали: «Я Божья раба». Да сбудется слово благословенья! Бездонное небо отверзлось тотчас, И воздух наполнился сладостью меда, А слезы стояли так близко у глаз, И сердце как птица рвалось на свободу.

Покуда мы ждем у моря погоды хорошей и ясной, Покуда прекрасные замки Мы из песка возводим, Жизнь протекает сквозь пальцы, как будто вода сквозь сито, уходит в песок прибрежный, сливаясь с соленым морем… Покуда мы ловим в небе коварную синюю птицу, Покуда мечтаем о счастье, синицу в рукав запрятав, Жизнь ускользает юрко, Как ящерка меж камнями, И тает почти бесследно Как капли росы на солнце… Покуда мы сетуем горько О времени быстротекущем, Покуда считаем потери И счет ведем неудачам, Жизнь нашу ветром уносит Как горстку остывшего пепла, Как лист, сорвавшийся с ветки, Как пыль на пустой дороге. Но если мы верим в чудо Возможное только Богу, Пока не теряем надежды, И любим, хотя бы кошку, Жизнь словно малое семя Тихонько внутри прорастает, Растет как былинка в поле, Колеблемая ветрами. Но робкий росток надежды становится древом жизни, И слабый любви источник, Источником жизни станет, И вера раздвинет горы, И небо сольется с землею, И мы себя обнаружим На пороге Отчего дома, Где жизнь и становится жизнью, Где цель совпадает и средство, Где тот, кто любим, тот любит, Где счастлив отдавший душу, Взамен получивший Царство. Декабрь 2007

Избранница неба, пречистый сосуд, Тобою Сын Божий на землю приходит. Ты слышала: ангелы в небе поют, И райскую жизнь возвращают природе. …А ныне, Мария, кругом пустота, И небо скукожилось будто тряпица. Ты молча стоишь у подножья креста, И нет больше сил ни рыдать, ни молиться.

Эскиз к иконе «Богородица Афонская». Рисунок матери Марии (Скобцовой)

И нет больше сил ни стоять, ни дышать, Ни жить, когда Сын на кресте умирает. Ни думать, ни чувствовать, словно душа Как мертвая птица внутри застывает. Но Слово оставило в сердце свой след, И гдето внутри, как на донце колодца, Как тихий и ровный немеркнущий свет Голос надежды: Он снова вернется. Ты веришь, Мария, что дня через три Твой ласковый Сын тебя снова обнимет. Он смерть победит на восходе зари, И радости вашей никто не отнимет. И будет как прежде, Мария, поверь, Ведь Ангел к тебе не напрасно был послан. Но то было прежде, а то будет после… А ныне над бездной распахнута дверь. Весна 2008 г.

Посвящается моей маме Все когданибудь кончается, даже жизнь. Но ты веруй, не отчаивайся и держись. Все когданибудь изменится, так и знай, Переменится, перемелется, будет рай. И обещанное исполнится ровно в срок. Только сроки, как уж водится, знает Бог. И когданибудь все мы встретимся, но без слез. Видишь: радуга в небе светится среди звезд. Встреча будет светла и радостна, как заря, И откроется, что мы прожили жизнь не зря. Боль уйдет и один останется вечный свет, Так что веруй и не отчаивайся, смерти нет. Июльавгуст 2007 г.


КНИГА ЖИЗНИ

Вступительное слово к книге о. Матты>Эль>Мескина «Общение любви»*

Генри Дж. М. Нувен

Генри Нувен (19321996) — все мирно известный католический священник и духовный писатель, автор более 40 книг о духовной жизни. Регулярно вел переписку с сотнями корреспондентов со всего мира на английском, голландском, немецком, французском и испан ском языках. Тысячи людей при шли ко Христу благодаря ему. Его книги опубликованы на 22 языках. Родился в г. Нийкерк (Голлан дия), очень рано ощутил в себе свя щенническое призвание. Был руко положен в 1957 г. Изучал психоло гию в Католическом университете г. Неймеген. В 1964 г. переехал в США, где проходил обучение, а позднее преподавал в различных университетах. В 70е гг. в течение нескольких месяцев Генри Нувен жил и работал с монахамитраппис тами в «Ковчеге» во Франции — од ной из общин, основанных Жаном Ванье, где люди с тяжелыми нару шениями в развитии живут совме стно со своими помощниками. Го дом позднее Нувен поселился в «Ковчеге» в окрестностях Торонто в Канаде. Он скоропостижно скон чался 21 сентября 1996 г. во время визита в Голландию и похоронен в городе Кинг Сити в провинции Он тарио. Нувен верил, что самое личное является одновременно наиболее универсальным. Он писал: «Выра жая в слове мои самые глубокие пе реживания, я могу сделать свою жизнь открытой для других». Его дух живет в работе Общества Ген ри Нувена и других организаций его имени и во всех тех, для кого важны ценности общения, общины и служения, которым он посвятил свою жизнь.

С неподдельной радостью откликнул ся я на просьбу написать несколько слов о важности духовных размышлений отца Матты ЭльМескина (Матфея Бедняка). Радость моя основана на глубоком убеж дении в том, что мы, люди западного ми ра, должны непременно прислушаться к этому проникновенному посланию, при шедшему из египетской пустыни. Прочитав эту книгу, я прише л к вы воду, что радикальная богоцентричность отца Матты находится в глубоком проти воречии с нашим всепроникающим ант ропоцентризмом. О че м бы ни говорил отец Матта, он руководствуется вопро сом: «Как мне сделать Бога средоточием моей жизни?» Бог — суть, основа каж дого слова в этом тексте. Это могло бы показаться вполне «нормальным», когда говоришь об этом абстрагированно. Од нако богоцентричные размышления отца Матты бросают мощный вызов нам, лю дям, продолжающим полагать в центре мира собственные заботы и тревоги. Вновь и вновь мы обнаруживаем, что оказались загнаны в ловушку вопросами типа: «Чем это мне поможет?», «На сколько это полезно для меня?», «Как это меня затрагивает?», «Как я могу ис пользовать эту идею?» Все подобные вопросы, сами по себе вполне приемле мые и закономерные, могут легко превра титься в способ так или иначе избежать необходимости взглянуть в лицо той ис тине, что Бог существует прежде нас и что именно Богу подобает руководить на шими думами, речами и действиями, а не собственным нашим сиюминутным нуж дам, желаниям, надеждам и упованиям. В современное общество, с его акцентом на личном и межличном, с его интересом к настроениям, эмоциям и страстям, бе зусловная богоцентричность отца Матты приходит как шок, пробуждающий лю дей от затянувшегося сна. Долгое время пытались мы найти верные ответы, не подвергая сомнению обоснованность самих вопросов. Но можно ли ожидать правильных ответов на неверно поставленные вопросы? На ша первостепенная задача — найти пра вильные вопросы. И отец Матта — пре восходный наставник и проводник на пу ти поиска правильных вопросов. Пра * Matthew the Poor. The Communion of Love / Introd. by Henry Nouwen. — Crestwood (N.Y.): St Vladimir’s Seminary Press, 1984. — P. 53 – 63.

10

вильные вопросы — это вопросы Бога к нам. Когда отец Матта размышляет над тем, как читать Библию, об образе Хрис та в Ветхом и Новом Заветах, о правед ности и смирении, о страдании, покая нии и посте, о воскресении и вознесении Спасителя и Пятидесятнице, о Деве Ма рии, Церкви и христианском единстве, он снова и снова возвращает нас к бого словию, то есть к умению задавать во просы с Божественной перспективы. Уже в самой первой главе своей кни ги отец Матта определенно заявляет: «Внешне кажется, что, скорее, человек прокладывает себе путь к Богу, но изум ляющая и радующая истина состоит в том, что это Бог иде т к человеку, как воз любленный и как глубоко любящий Отец». В своих размышлениях отец Мат та неизменно придерживается этой «ра дующей истины». Поднимая тему хрис тианского единства, он пишет: «Искать единства прежде, чем достигнуто состоя ние полной отдачи сердца и души и разу ма Богу, значит вступать в эмоциональ ный конфликт, когда мы ищем единства ради себя самих, или — что еще хуже — впадать в интеллектуальный самообман, обращаясь к поиску единства как к край ней необходимости, на которой настаи вает логика веры». Таким образом, снова к Богу, а не к нам самим обращает взоры наших сердец и умов отец Матта. Значит ли это, что человек не в сче т? Совсем напротив! Отец Матта — очень чуткий наблюдатель человеческого пове дения. Он знает, что происходит в чело веческом сердце, и говорит об этом с глу боким состраданием. Но он всегда без малейшего колебания утверждает, что любые поиски внутреннего или внешне го мира без Бога обречены на провал. «Союз, — пишет он, — ...это встреча друг с другом в присутствии Божием, а не просто в присутствии других людей». Если попытаться выразить впечатле ние, производимое на меня духовными писаниями отца Матты, то я бы сказал, что он помогает мне «открыть истинное пространство». Сознание, что данная книга раскроет это Божественное пространство многим моим братьям и сестрам во Христе, на полняет меня глубокой радостью и бла годарностью. Перевод с английского Татьяны Прохоровой

Праведность смирения* «Надлежит нам исполнить правду» Отрывок из книги «Общение любви» о. Матта ЭльМескин Мы продолжим ту тему, которую развивали в празднование Рождест ва — о нашей огромной потребности всегда восходить от веры, выражае мой на словах, к вере, выраженной в опыте. Давайте вспомним, как в тот вечер мы увидели в облике Младенца Христа новую возможность, даже но вую силу, от которой мы могли бы стремиться получить обновление, или даже исцеление, для нашего гордого духа, иссохшего от лет, с гноящимися ранами. Вспомните, как в День Рож дества перед нами растворилась дверь, вводящая в новую жизнь, где мы становимся братьями Христу в Его младенчестве, чтобы подготовиться к вступлению в Царство в соответствии с условием, поставленным Самим Гос подом: «Если не обратитесь и не буде те как дети, не войдете в Царство Не бесное». Сегодня, возлюбленные, когда мы празднуем Крещение Господне в Иор дане, мы видим перед собой исполне ние того же переживания, в которое мы вошли в Рождество. Теперь Хрис тос, молодой человек тридцати лет от роду, выходит впере д в состоянии ду ха ребе нка, что нас совершенно по трясает, чтобы получить крещение от человека — от Иоанна. Став ребе нком, Христос тем са мым предложил человеческому роду канал или, скорее, действующий ис точник, из которого можно черпать силу и вдохновение для решения основополагающих проблем: «Кто больше?». Это проблема, избежать которой не удае тся никому; даже са ми ученики становятся ее жертвами, и св. евангелист Лука запечатлевает для нас достойную сожаления сцену: «Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благоде телями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий» (Лк 22:2427). * Проповедь, произнесе нная в церкви Abba Skheiron в монастыре Св. Макария в январе 1976.

Теперь, в Свое м Крещении, скло няя голову под рукой Иоанна, Хрис тос предлагает нам решение еще бо лее глубокой и серье зной проблемы: «Кто самый праведный?». Я называю это более глубокой и серье зной проб лемой, потому что «Кто больше?» — проблема, соотносимая с внешней формой. Может случиться так, что че ловек избежит этой проблемы, поста вив брата выше себя перед другими людьми, чтобы самому показаться смиреннее и праведнее. Но страшная беда и опасность кроется в проблеме «Кто праведнее?». В сердце свое м че ловек всегда воздае т хвалу самому се бе, и трудно бывает ему похвалить праведность другого. Но в Крещении Христа мы наблюдаем, как это прави ло переворачивается потрясающим образом. Христос, единственный ис тинный Праведник, предстоит Иоан ну, лише нному абсолютной правед ности (т.е. божественности), и, сми ренно склоняя голову, побуждает Ио анна согласиться крестить Его. В этом месте, возлюбленные, обра тите внимание, что когда Христос го ворит: «оставь теперь, ибо так надле жит нам исполнить всякую правду**» (Мф. 3:15), Он не принимает правед ность от Иоанна, но «исполняет» вся кую правду для Иоанна и всего чело веческого рода. Хотя в этот момент и кажется, что Христос принимает та инство Крещения ради праведности, на самом деле, Своим Крещением Он изливает всю праведность (всякую правду — прим. пер.) не на Себя, а на любого другого человека, который последует Его примеру. Здесь, через Свое Крещение, Христос кладе т пра ведность на сче т человечеству — пра ведность смирения большего перед меньшим. Христос предлагает здесь человечеству возможность, которая ранее не существовала, — возмож ность смирения праведного перед ме нее праведным. Через это смирение рождается новая праведность, прине се нная Христом в мир человеческой гордости, и Христос считает ее «вся кой правдой». ** В английском переводе Писания здесь ис пользуется слово "righteousness" (правда), ко торое повсюду в данной главе переводится как "праведность" — прим. пер.

11

Сегодня Христос предлагает самое лучшее лечение для самой тяже лой болезни. Склоняя Свою голову под ру кой Иоанна, принимая от него таин ство Крещения, Он низводит на нас дух смирения или, можно употребить еще более сильное выражение, таин ство смирения, которое содержит в се бе «исполнение всякой правды». В глазах Бога народ израильский изначально выглядит как непокорный, «жестоковыйный». «Жестоковыйный» по отношению к кому? По отношению к Самому Богу. Народ Израиля никог да не склонял свои головы под руку Божию, и они были далеко не послед ним народом Земли, ведущим себя по добным образом. Христос пришел, чтобы исцелить эту жестоковыйность народа Израиля и всего мира. Он склоняет Свою голову под руку Иоанна, просто, покорно и с совер шенной готовностью, и протягивает нам божественный бальзам, чтобы по мазать наши шеи и, исцелившись от боли гордости, принять чудо «всякой правды». Это волшебный бальзам, бо жественное и таинственное помаза ние, которое, если мы воспользуемся им, восстановит нашей шее детскую гибкость, чтобы мы всегда склоняли головы в простоте, взыскуя всякой правды. Мы замечаем, возлюбленные, что Христос представился Иоанну как че ловек, нуждающийся в Крещении. Это становится ясно из слов Иоанна, обра щенных к Нему: «Мне надобно крес титься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» (Мф 3:14), — то есть, — «Ты приходишь ко мне, как человек в нуж де». На самом деле, Христос не нуж дался в Крещении, как не нуждался вообще в че м бы то ни было, включая праведность, но когда Он пришел, что бы принять крещение, подобно чело веку в нужде, склоняя Свою голову в послушной кротости, Он открыл нам одну из тайн исполнения правды. Ког


КНИГА ЖИЗНИ

да мы собираемся совершить посту пок, продиктованный кротостью и смирением, мы должны сделать это, как человек, который действительно находится в нужде, а не из чувства снисхождения! Христос являет и со вершает не то, что подобает Ему, но то, что подобает нам, ради нашего спа сения и исполнения правды в наших жизнях. Но я все еще чувствую, возлюб ленные, что сказанное мною не пере дае т полностью всего значения про исшедшего: Христос склоняет голову перед Иоанном. Этим действием Христа у реки Иордан глубоко взволновано наше сознание. Мне почти хочется ска зать, что таким образом Христос в тот вечер выставил напоказ всю на шу гордость и выявил, как далеки мы от понимания и осуществления на практике «истинной праведности». Как тяжело для светского человека или для священника склонить голову для получения благословения от рав ного себе! Совершенное же Христом выходит за рамки всякого понимания и логики. В Не м не было никакого порока, чтобы Ему нужно было скло нять Свою Божественную голову под человеческую руку для получения помазания. Этой покорностью, превосходящей всякую логику священства, Христос утвердил праведность, превышающую любую другую праведность величием, действенностью и теплотой. Он видел, что подобает заложить здесь, на Иорда не, в начале Его публичного служения, тве рдое основание, на котором будет покоиться успешное служение — «склоненную голову». Оно было подк реплено и усилено впоследствии па раллельным эпизодом в ночь установ ления Христом таинства Трапезы Гос подней — Тайной Вечери, когда Он уничижил Себя совершенно, опустив шись на землю, чтобы умыть ноги уче никам. Складывается впечатление, что склонение головы в сокрушении духа — это подобающее начало каж дого Божественного таинства, будь то Крещение или Евхаристия. Истинное значение этого момента проясняется, когда мы вспоминаем, что сказал Христос Петру, пытавше муся уклониться и не дать умыть себе ноги, так как он считал невозможным стоять наподобие господина и позво лить Христу прислуживать ему в рабском виде. Господь упрекнул его: «Если не умою тебя, не имеешь части со Мною» (Ин 13:8). То же самое про исходило в момент Его Крещения, ког

да Иоанн отказывался возлагать руки на голову Христа и крестить Его в во де. Господь оборвал его словами: «Ос тавь теперь, ибо так надлежит нам ис полнить всякую правду» (Мф 3:15). Тве рдое намерение Христа настоять на абсолютной необходимости для Не го занять подобную позицию и перед Иоанном Крестителем, и перед Пет ром, открывает нам важность и серьез ность тайны смирения и кротости в служении Церкви, в священстве и в христианской жизни в целом. Это ос новной способ вхождения в правед ность: «Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам... Если это знаете, блаженны вы, когда исполняете». (Ин 13:15,17). Истина, которую мы, христиане, никогда не должны забывать, заклю чается в том, что Христос здесь резко и внезапно раскрывает нам естествен ный порядок вещей, чтобы мы бодр ствовали. Христос отвергает челове ческую концепцию справедливости и переворачивает ее прямо наоборот. Он отвергает всякую логику самоза щиты и упраздняет ее, потому что пос ле того, как Он склонил голову под ру кой Иоанна, мы не можем продолжать спрашивать с достоинством: «Кто больше?». Наше достоинство состоит в намеренном и настойчивом отказе от всякого достоинства и в уступке тем, кто меньше нас. Мы не можем бо лее притязать на лидерские позиции или приоритеты или привилегии, по тому что наша праведность и наше подлинное лидерство определяются тем, насколько мы можем смирить се бя перед общиной; и наши действия достойны похвалы пропорционально нашему отречению от самовозвеличи вания. Готовность Иоанна Крестителя крестить Христа была проявлением послушания и кротости, которые срав нимы разве что со смиренным и скром ным ответом Девы Марии, когда Бог избрал Ее носить Христа во чреве. Кротость и послушание, проявленные Иоанном Крестителем в ответ на при зыв Господа крестить Его, подготовили путь Христу и дали Ему возможность проявить в процессе таинства Креще ния поразительное чудо смирения, на званное Им чудом исполнения всякой правды. Здесь, на Иордане, как позд нее в момент умывания ног ученикам, Господь являет Свою кротость, склоня ясь, как раб, под руку Иоанна, чтобы упразднить позор человека, отказав шегося смириться под руку Божию. Еще раз мы замирая созерцаем, как тронуты небеса смиренными пос 12

тупками Господа Иисуса. Когда Хрис тос родился и был положен в ясли в хлеву для скота, небеса отверзлись и явились ангелы и воинство небесное, чтобы возвестить благую весть о гря дущем спасении и прославить Бога. Здесь, на Иордане, случилось то же самое. Небеса отверзлись, Дух Свя той явился видимо, и голос Отца Не бесного возвестил, кто этот Человек, склоняющий голову перед Иоанном: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф 3:17). И это значит, что до тех пор, пока мы на земле смиряем себя, Бог открывается и вместе с ангелами небес воздает нам славу. Мы также замечаем, что Дух Свя той, принимая образ голубя, опускает ся на Христа в тот момент, когда Он склоняется. Не в виде языка пламени, как в день Пятидесятницы, не как тя желая рука, ложащаяся на голову, как это случалось с ветхозаветными про роками, — ибо Дух Святой выбирает облик Своего явления в соответствии с состоянием того, на кого Он нисхо дит. Дух избрал кроткий облик голу бя, чтобы раскрыть природу сердца Иисуса и Его глубокой нежности, любви и смирения. Как сильно мы сегодня нуждаемся в этой кротости сердца Иисусова в миг, когда Он стоял, склонившись пе ред Иоанном в простоте смирения и покорности, чтобы и на нас мог сойти Дух Святой в виде голубином и при близить нас к Иисусу на реке Иордан, и соединить наши сердца с этим крот ким, смиренным сердцем! В Рождество мы приняли кро тость младенчества за образец жизни на все времена, как подготовку к вхождению в Царство Небесное. На Иордане мы принимаем склоне нную голову Иисуса как образец, который подготовит нас к жизни в смиренном общении с Духом Святым, и как при зыв, который нам предстоит испол нить в мире. Точно так же, как Христос побуж дает нас обернуться назад и всегда оставаться как дети, чтобы мы могли войти в Царство Небесное, Он побуж дает нас и быть кроткими, как голуби. Это помазание, необходимое нам для служения и жизни в мире. Христос всегда готов послать нам дух младен ческой кротости Вифлеема и дух голу биной кротости, явленной Им на реке Иордан, чтобы мы могли приготовить ся внешне и внутренне к полному упо доблению Христу. Перевод с английского Татьяны Прохоровой

Ладно соткано — жалко рвать (Ин19:23>25) Сергей Головин С другой стороны, у казни были и свои преимущества, в некотором роде компенсация: одежду казнимых воины заби рали себе — все равно старые хозяева более не собирались ею пользоваться. У всякого казнимого был хитон — натель ная рубашка типа римской туники, только длиннее и, как правило, без рукавов. Чаще всего хитон был сильно изношен, но на ветошь для чистки оружия годился, и солдаты делили его между собой, разорвав на четыре части. Иногда везло больше — преступник мог иметь халат, а то и широкий пояс, служивший кошельком и походной сумкой, порою даже — сандалии. За это можно было выручить коечто у менял. В итоге, средняя четверка оказалась самой удачливой. Заменивший разбойника имел не просто «полный ком плект», из которого каждому доставалось чтонибудь (ви дать, ученики и неплохо заботились о своем Учителе), а еще и таллит — широкое шерстяное покрывало, какое носили ревнители местной религии. Похоже, сюрпризов не ожидалось — до казни молодого Раввина никому не было дела. За ним следовала лишь горстка близких: юноша и четыре женщины, одна из кото рых наверняка была матерью обреченного (только слепой не распознает материнского горя). Эти нападать на воору женных солдат не станут. Закончив работу, воины стали делить добычу старым солдатским способом: один отворачивался, а другой показы вал наугад на предметы одежды казнимого. Первым на кон был поставлен халат: «Кому?». «Маркусу!», — отозвался от вернувшийся. «А это кому?» — теперь разыгрывался пояс. «Мне», — был ответ. «А это?», — вопрошающий указывал на сандалии. «Пуб лию!». Таллит автоматически доставался вопрошавшему. Каж дый получил свою долю, и все были болееменее довольны. Оставалось лишь разделить хитон. Но солдат, собравшийся было раздирать ткань на четыре части, вдруг сказал товари щам: «Постойте, а рубахато — цельнотканая, ни одного шва! Смотрите, как ладно соткано — сверху донизу. Тоже, поди, чегото стоит. Давайте не будем ее разрывать, а бро сим жребий, кому достанется». Идея сразу же пришлась всем по душе. Неведомо было, сколько еще придется здесь торчать, а так — повод скоротать время. Расстелив плащ, солдаты расположились на земле и достали кости. В двух шагах сзади, на Кресте, корчился в муках Умирав ший, в двух шагах спереди рыдала безутешная Мать. Сол дат волновало: кому достанется хитон? Говорят, от любви до ненависти один шаг. Это неудиви тельно, ведь ненависть — не противоположность любви, а ее обратная сторона: мучительный страх за свою любовь. Лишь совершенная любовь изгоняет страх (1 Ин 4:18), и по тому ей неведома ненависть. Противоположность любви — равнодушие. От любви до ненависти — один шаг, от любви до равнодушия — непреодолимая пропасть.

Служба в этой провинции была не сахар. Никогда нель зя было предугадать, чего ждать от неблагодарных дика рей, не чтущих богов и не почитающих императора. Даже на базарной площади среди скопления народа в любой мо мент можно было стать жертвой террориста: случайный встречный внезапно выхватывал изпод полы халата корот кий меч и оставлял тебя истекать кровью в пыли и конском навозе под ногами спотыкающихся о тебя прохожих. Террористы, называвшие себя «ревнители» («зелоты») нападали даже на вооруженные патрули. А уж от предсто явшей казни одного из их главарей по прозвищу Варавва (поарамейски БарАббас, «Сын отца») вполне можно бы ло ожидать чего угодно. Даже если бы преступники были не в силах отбить приговоренного, они вполне могли сами же зарезать его, избавив от мучительной смерти на крес те. Потому порядок процессии был расписан заранее. Со гласно уставу за каждым распинаемым закреплялась чет верка воинов, отвечавших за исполнение приговора. Ва равву вверили второй четверке из трех, дабы не ставить его в голове или в хвосте направлявшейся к месту казни колонны. Остальной полк должен был находиться в готов ности в любой момент прийти на помощь. Впрочем, теперь все это было уже не важно. Трудно по верить, но прокуратор, пойдя на поводу у толпы, приказал отпустить злодея, отдав вместо него на распятие бродячего учителя Иешуа из Назарета, да еще и со странным обвини тельным заключением: «Царь иудейский» — похоже, даже наместника тоска доводила до безумия. Возбуждающее ощущение близкой опасности сменилось скукой, и утрен ний развод в крепости Антония проходил как никогда долго. Мало кому нравился наряд на казнь. Дело было даже не в том, что доводилось иметь дело с кровью и человечес кими мучениями — за годы службы каждый насмотрелся этого вдоволь. Патрулирование было куда опасней, но у патрулирования есть свое преимущество: отшагал поло женные шесть часов и — свободен. Наряд на казнь не имел ограничения по времени. Четверке надлежало нахо диться у своего креста неотступно, покуда казнимый не умрет. А некоторые преступники умудрялись оставаться живыми по дватри дня! 13


КНИГА ЖИЗНИ

Библейские представления о посмертной участи

Эти солдаты повидали столько смертей, что человечес кие страдания и материнское горе, похоже, уже не волнова ли их. Куда важнее был необычно сотканный хитон, и они не хотели его разрывать, пытаясь сохранить то, что имеет ценность. На прочее им было наплевать. Говорят, что то количество сцен насилия, которые ребе нок сегодня видит по телевизору и в кино, превращает де тей в садистов и маньяков. На самом деле, ситуация куда серьезней: дети учатся быть равнодушными. Видя, как лихо «хорошие мочат плохих», а киношный выстрел мгновенно «вырубает» чужую жизнь, как щелчок выключателя лам почку — без крови, без боли, без агонии, — мы перестаем задумываться о ценности жизни и об ужасе смерти. Впрочем, безразличие не единственная форма равноду шия. Не менее распространенная его разновидность — оза боченность. Возможно, солдатам не было наплевать ни на несчастного Учителя, ни на его Мать. Возможно, некото рые из них при этом даже вспоминали собственных мате рей, давно не видевших своих сынов. Но — что поделаешь? Служба есть служба. Все шло по накатанной, как обычно. Никому даже в голову не пришло, скажем, отдать имущест во казнимого родственникам. Ткань их повседневной жизни была так ладно соткана — зачем ее разрывать? Как часто мы упускаем возможность послужить ближне му не потому, что нам наплевать, а потому, что заняты чем то другим и не хотим разрывать ладно сотканную ткань сво ей повседневности. Нам не безразличны те, кто в тюрьмах, в больницах, в детских домах или без крова на улице. Нам не наплевать — нам просто некогда. Мы с уважением отно симся к тем, кто служит лишенным и оставленным. Но ткань нашей собственной жизни такая цельная, ни единого шва — не будем же ее рвать. Как часто нам просто некогда подумать о тех, кто нужда ется в нашем внимании, даже о самых близких. Малыш вбе гает на кухню, крича: «Мама, мама, идем скорее — там, в саду, такая огромная мохнатая гусеница!». Но маме неког да: нужно приготовить еду, убрать дом, выстирать белье. Не разрывать же ткань важных дел изза гусеницы. И ребенок проходит мимо открытия, мимо чуда, мимо возможности познать удивительный замысел Творца. Он так и не узнает, что и сам он, по замыслу Божьему, — такая же удивитель ная гусеница, которой однажды, родившись свыше, пред стоит стать прекрасной бабочкой. Или девочка, нерешительно входящая в комнату, где ра ботает отец, нарывается на упредительное «Что тебе, зай ка?». «Пап, а я — красивая?» «Конечно, красивая! Пойди, поиграй — я тут немного занят». И дочь уходит, так и не по лучив возможность узнать нечто очень важное о том новом чувстве, которое переполняет всю ее и всякий раз захлесты вает волной, когда в школе «новенький» проходит мимо нее, не заметив. Папа занят. Ему не хочется разрывать ткань своих забот изза глупостей. Всего за несколько недель до этих событий, когда Иисус с учениками пробивался сквозь теснившую их толпу, жен щина, двенадцать лет страдавшая кровотечением, получила исцеление, коснувшись края Его одежды, ибо для нее ценна была не сама одежда, а Носивший ее. Теперь та же самая одежда вся была в распоряжении воинов, и в ней не было ничего чудесного… Как часто именно равнодушие отделяет нас от живой любви Христа, без сожаления разорвавшего ткань Своего божественного бытия и преодолевшего эту пропасть ради нас. Опубликовано на сайте http://www.bezsten.com

Алексей Сомов С самых древних времен люди интересовались тем, что ждет человека после смерти. Сама тема смерти всегда предполагала некую тайну, неизвестность того, что стоит за ней, а также и ужас перед ее неизбеж ностью. На эту тему написа на масса книг, во все времена столь популярными станови лись «отчеты» тех, кто временно побывал «там», а затем опи сал свой опыт. Во многих древних религиях, таких как египе тская или вавилонская, существовали культы предков, а так же разработанные богословские системы, подробно описы вавшие посмертную участь. В них во множестве присутству ют особые атрибуты и образы, связанные со смертью и тем, что может ждать человека после нее. Вызывала интерес и, пожалуй, даже любопытство возможность общения с теми, кто принадлежит иному миру, поскольку люди верили во взаимопроницаемость мира живых и мира мертвых. Все это процветало и среди народов, окружавших ветхозаветный Израиль, однако его вера поразительным образом не акцен тируется на загробной жизни. Действительно, читая Ветхий Завет, мы видим, как он сдержан относительно того, что ждет человека после смерти. Все дело в том, что суть биб лейского откровения сосредоточена на проблеме выбора между добром и злом в этом мире, здесь и сейчас: «Вот, я се годня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. [Если будешь слушать заповеди Господа Бога твоего,] которые Я заповедую тебе сегодня, — любить Господа, Бога твоего, хо дить по путям Его и исполнять заповеди Его, и постановле ния Его, и законы Его; и будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь, Бог твой, на земле, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею» (Втор 30:1516). Центральна так же в Библии и идея завета, который подразумевает полноту и благословение жизни в этом мире, без какихлибо аллю зий на жизнь после смерти. Такое ограничение было необхо димо избранному народу для того, чтобы пройти путь духов ного возрастания в послушании заповедям единого Бога и отвержении любых соблазнов, предлагавшихся религиями окружавших Израиль народов. Впрочем, и в Израиле гово рили о «хорошей» или «плохой» смерти: например, Давид, перед смертью наставляя Соломона, велит ему уничтожить 14

и слова о телесном воскресении, и о бессмертии души, по скольку автор видит души мучеников уже пребывающими на небесах. Затем они оживают и царствуют со Христом, в то время как остальные умершие не будут оживлены до кон ца тысячелетнего царства: «И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не по клонились зверю, ни образу его и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Хрис том тысячу лет» (Откр 20:4). Еще один характерный пример того, как сочетаются в Новом Завете различные предания о посмертной участи можно увидеть в рассказе Евангелистов о споре Иисуса с саддукеями, который представлен в Мк 12:1827; Мф 22:2333 и Лк 20:2740. Хотя здесь ясно говорится о воскресении, сам язык, которым это воскресение описы вается, схож с тем, что используют иудейские тексты, ко торые говорят о том, что после смерти праведники приоб ретают сверхприродные свойства, подобные ангельским, например, бессмертие и нетление. К тому же ангелы не имеют нужды в размножении, с помощью которого поддер живается жизнь в этом мире. В евангельских рассказах о воскресении Иисуса Хрис та, история о пустом гробе, к которому пришли женымиро носицы, подчеркивает телесность Его Воскресения. С дру гой стороны, сами явления Воскресшего неоднозначны: Он появляется и исчезает, Его путают с ангелом или духом. Впрочем, и здесь евангелисты стараются придать этим яв лениям более телесный облик, что хорошо видно в Лк 24:3543, где Христос предлагает ученикам осязать Его, чтобы убедиться в том, что Он имеет тело, и в Ин 20:2427, где Он предлагает Фоме вложить персты в раны, чтобы удостовериться в истинности телесного воскресения. Од нако из рассказа Евангелий очень трудно понять, какова же природа воскресшего тела. Да и Павел, говоря о воск ресении тела в 1 Кор 15, оставляет многие вопросы без от вета. Для него главное в том, что тело воскресшее отлично от тела этого мира: «сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Кор 15:44), а «плоть и кровь не могут насле довать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор 15:50). И Павел, и евангелисты описывают воскре сение, опираясь на иудейские традиции. Хотя в иудаизме и существовала идея телесного воскресения, природа вос кресшего тела не ассоциировалась с физическим телом этого мира. Речь часто шла о бессмертии или нетлении, подобно тому, что есть у ангелов. Эту неоднозначность до определенной степени унаследовали и многие новозавет ные тексты. Вопрос о физическом понимании воскресения стал серьезно подниматься в христианстве лишь ко II в. по Р.Х., когда перед Церковью встала задача ответа на вызо вы различных еретических учений, например, докетизма, отрицавшего полноту Воплощения Христа и, соответ ственно, ценность Его Крестной жертвы и Воскресения. Новозаветные авторы не стремились заострить внимание на вопросах посмертной участи, промежуточного состояния между смертью и воскресением или на подробностях того, как именно будет происходить воскресение и каким будет новое тело. Подобно ветхозаветным авторам, приводившим минимум подробностей о жизни после смерти и старавшим ся сосредоточить внимание на том, как нужно жить перед Богом в этом мире, и Новый Завет оставляет без подробнос тей многие подобные темы. При этом ответ на главный во прос получен: смерть побеждена Христом распятым и вос кресшим. Все остальное — второстепенно.

Иоава и не дать ему умереть в мире (3 Цар 2:56). Некоторые израильтяне все же продолжали практиковать различные культы, связанные с мертвыми, о чем говорит и история из 1 Цар 28:719, когда Саул даже вызывал дух пророка Самуи ла, обратившись к волшебнице. Из Ветхого Завета известны нам и случаи воскресения, а точнее, оживления умерших, которые мы читаем в рассказах об Илии и Елисее (3 Цар 17:1724; 4 Цар 4:1837; 13:2021). Практически все, что говорит о посмертной участи изра ильская религия в период до Вавилонского плена, — это то, что последним пристанищем мертвых служит Шеол, своего рода подземный мир, где души умерших продолжают суще ствовать в какомто «теневом», ущербном состоянии. И все же именно в библейском откровении мы можем найти бого словское основание веры в то, что полноценная жизнь после смерти возможна. Только Господь — Источник и Владыка жизни, а также и Творец всего сущего. Итак, Бог владычест вует над жизнью и смертью: «Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю» (Втор 32:39); «Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар 2:6). Хотя здесь еще не говорится прямо о возможнос ти новой жизни после смерти, потенциально эта идея содер жится в ветхозаветных книгах. Бог верен в Своей любви к Израилю и потому оправдывает праведника (Пс 49:15; 73:23). Именно вера во всемогущество Божье, в Его справед ливость и любовь, которых можно достичь в полноте только после смерти, могла дать внутренний импульс к развитию представлений о жизни после смерти в иудаизме. Эта вера впоследствии реализовалась в готовности мучеников времен Маккавейских войн принять смерть за верность Богу и Его Закону. Они возложили всю свою надежду на Бога, Который может вновь дать им жизнь, и восстановить их тела, уничто женные гонителями: «Творец мира, Который образовал при роду человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью, так как вы теперь не щади те самих себя за Его законы» (2 Мак 7:23). Эти темы разви ваются и в других, поздних ветхозаветных книгах (книга Да ниила), а также и в иудейских апокрифах. Оказавшись в Ва вилонском плену, а затем и под властью эллинистических правителей, Израиль испытывал влияние персидских и гре ческих религиозных идей. Эти влияния привели к тому, что иудаизм вобрал в себя и ветхозаветную веру во всемогуще ство Господа, и переработанные и переосмысленные персид ские идеи блаженной жизни после смерти, а также и гречес кие концепции бессмертия души. К началу I в. по Р.Х. одни иудеи верили в воскресение физического тела, другие гово рили о том, что после смерти праведники превращаются в ангелов или звезды, третьи — в загробное бестелесное суще ствование, а иные отрицали всякую жизнь за гробом. Таким образом, иудаизм не имел какойто особой, раз и навсегда разработанной идеи о том, что ждет человека после смерти. Хотя доминирующей новозаветной идеей о посмертной участи является воскресение мертвых, в новозаветной лите ратуре мы в той или иной мере можем встретить отражение многообразия иудейских верований. Так, Павел, подобно тем иудеям, кто верил в небесное воскресение, говорит о восхи щении воскресших на небеса в 1 Фес 4:1318, а в 1 Кор 15, по лемизируя с теми, кто не верил в воскресение, говорит о не бесных телах — понятии, распространенном в греческой фи лософии: «Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных» (1 Кор 15:40). Присутствуют в Но вом Завете и другие идеи, например, народные предания о жизни после смерти, что хорошо видно в притче о богаче и Лазаре (Лк 16:1931). В книге Откровения можно встретить 5


РАЗМЫШЛЕНИЯ

Миротворчество как миссия Джим Форест

Одна из заповедей блаженства гла сит: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». Сам Христос являет, что такое миро творчество. Он приходил и к тем, кто тянулся к Нему, и к тем, кто Его отвер гал. Мы видим Его любовь к врагам в Его готовности ответить на просьбу римского офицера об исцелении его слуги. Мы вновь видим ее, когда Он с креста молится за распинающих Его. После Воскресения Он приветствует Своих учеников словами «Мир вам». В наше время слово «мир» стало подозрительным, правительства и по собники войны используют его как косметический лозунг: война пред ставляется ими как способ миротвор чества. Но слово «мир» скомпромети ровано также и миротворческими дви жениями, которые сами оказываются не очень мирными, например, когда речь заходит об абортах. Слишком часто группы борцов за мир «не заме чают» страдания и насилия, когда они происходят по вине тех стран или ра ди тех целей, которым они симпатизи руют. Не только правительства демон стрируют двойные стандарты. Как православный христианин мо жет определить понятия «мир» и «ми ротворчество»? Митрополит Каллист Уэр предло жил в качестве лучшего синонима слово «исцеление». «Исцеление под разумевает целостность», — говорил он на проведенной им несколько лет назад во Франции встрече Православ ного братства мира Христова. — «Я разбит и разодран на части. Исцеле Jim Forest. Peacemaking as Mission: In Communion. Journal of the Orthodox Peace Fellowship, January 2010, issue 55, p.19.

ние означает восстановление един ства. Давайте подумаем о том, что мы не можем нести мир и единство в окружающий нас мир, пока мы сами не в мире и не в единстве с собой. "Стя жай дух мира, — говорит св. Серафим Саровский, — и вокруг тебя спасутся тысячи". Если во мне самом нет мира, если я внутренне разделен, то я буду распространять вокруг себя это разде ление. Великие разделения между на родами и государствами вытекают из множественных разделений человечес кого сердца внутри каждого из нас». Один из лучших путей к понима нию миротворчества — это изучение житий святых. Мы видим в них бес численные формы, которые может принимать исцеление, сопровождае мое миротворчеством, — свидетель ства слишком разнообразные, чтобы свести мир к какойлибо идеологичес кой или политической системе. Посмотрим на двух врачей, святых ранней Церкви, свв. Косму и Дамиана, и на их важную роль в обращении Римской империи к христианству. Знаменательно, что первый христи анский храм, построенный в самом центре Рима, в районе Форума, а не на окраине, был посвящен именно свв. Косме и Дамиану. Это были два брата, которые в результате своего обраще ния стали врачамибессребрениками, заботившимися о своих пациентах без всякой оплаты. По преданию, их пра вило не брать воздаяния было настоль ко строгим, что был даже период, ког да один из братьев отказывался разго варивать с другим изза того, что тот взял яблоко от семьи, которую лечил. Своими ежедневными делами ми лосердия они свидетельствовали о сострадании Христа к тем, кто болен и страдает, а своим отказом от денег — о том факте, что богатство не дает преимущественного положения в Царстве Божьем. Всей своей жизнью они провозглашали любовь к врагам, потому что они с той же готовностью служили своим преследователям, как и своим верующим друзьям. Подобно другим своим собратьям по вере, они отказались защищать себя, став ми 16

шенью гонений. Умирая мученичес кой смертью, они свидетельствовали о смерти и Воскресении Христа. Нет ничего удивительного в том, что цер ковь в самом сердце Рима носит их имя. Эти два врача, усердно и беско рыстно служившие другим, не только многих исцелили и утешили, но и по могли их обращению ко Христу. Похожие примеры можно найти во многих местах и в наше время. В осо бенности я имею в виду свидетель ство, которое являет сейчас Правос лавная Церковь в Албании. Албания — беднейшая и во многих отношениях наиболее пострадавшая страна в Европе. Ни один другой ре жим в последние века не был так же последователен в попытке полного уничтожения всяких следов религиоз ной жизни, как коммунистический ре жим в Албании. За время его правле ния все места богослужений были под вергнуты разрушению, закрытию или использованию для других нужд. По казательно, что многие церкви стали армейскими складами, тем самым ора ла как бы обратно перековали на мечи. Даже такие поступки, как совершить крестное знамение, покрасить яйца на Пасху или повесить иконы на стену, считались преступными действиями в течение долгих лет гонений. К 1991 го ду из 440 православных служителей Церкви в живых оставалось только 22 — больные и умирающие старики. Но как только коммунистический порядок начал разрушаться, Церковь сразу стала подниматься из руин. Под руководством миссионерскимысля щего архиепископа Анастасия литур гическая жизнь восстанавливалась с поразительной скоростью. «В первые месяцы Литургия совершалась зачас тую под открытым небом, потому что помещений для этого не было, — вспоминал он позднее, — но, как пра вило, в тех местах, где раньше была церковь». Одновременно с этим началась де ятельность по исцелению людей, неза висимо от их веры или неверия и вооб ще отношения к христианству. Снача ла это служение было чистой импро

визацией, потом оно укрепилось бла годаря поддерживаемым Церковью структурам здравоохранения, образо вания (как религиозного, так и свет ского) и сохранения окружающей сре ды. Для этого в 1992 году архиепископ Анастасий официально открыл цер ковный отдел Диаконической Агапы («Служения Любви»). Так много неве рующих получили церковную под держку, что архиепископа Анастасия иногда даже называли архиепископом Тираны и всех атеистов (вместо «всей Албании»). «Я архиепископ всем, — говорил он мне несколько лет назад, — для нас каждый человек — это брат или сест ра. Церковь существует не только для себя, она для всех людей. На каждой Литургии мы в алтаре возглашаем «О всех и за вся». Мы молимся «за нена видящих нас и любящих нас». У нас просто не может быть врагов. Если другие хотят видеть врагов в нас, это их выбор, но мы не считаем других врагами. Мы отказываемся воздавать злом за зло. Всегда помните, что на Страшном суде нас судят за любовь или нелюбовь к Нему, выраженную в отношении к «малым сим». Это ясно. Наше спасение зависит от нашего ува жения к другим, уважения к инаковос ти. В этом глубокое значение Притчи о добром самарянине — в ней мы видим не то, как ктото является нашим ближним, но как он становится на шим ближним. Это процесс. Кроме то го, мы видим в этой притче, как мы спасаемся через другого. В чем бого словское понимание «другого»? Это попытка увидеть свет Сына Божьего в том или ином месте, в той или иной культуре. Это гораздо больше, чем дипломатическое отношение. Мы должны сохранять нашу христиан скую аутентичность и в то же время видеть, как лучи света Сына Правед ности проходят через другого челове ка, другую культуру. Только тогда мы можем принести нечто особое». Часть миссионерского свидетель ства Церкви в Албании состоит в том, что она служит примером прощения. «Прощение начинается внутри Церкви, в том, как мы откликаемся на тех, кто отрекался от Церкви или предавал ее во время правления коммунистов», — объясняет арх. Анастасий. — «Меня часто спрашивают, что мы делаем, ког да такие люди, будучи апостатами, хо тят воссоединиться с Церковью. От вет, который мы должны им давать, — это простить и принять их обратно, ни кого не отвергнуть. В первой церкви,

которую мы открыли в Берате после падения коммунистического режима, над главным входом были написаны слова: "всякого приходящего ко Мне не изгоню вон"». Прощение находит дальнейшее вы ражение в желании Церкви встретить ся и даже сотрудничать с теми, кто ког дато пытался искоренить религиоз ность из албанской жизни. «Мы не только верим в то, что самые ожесто ченные атеисты могут измениться, мы видим, как это происходит. В каждом человеке живет возможность обраще ния. На самом деле, каждый церковный человек когдато испытал свое обраще ние. А если такое могло произойти в моей жизни, то, конечно же, оно может произойти и в жизни других. Но это от части зависит от того, как я, христиа нин, встречаю других, в том числе, сво их врагов, как я откликаюсь на них». В стране, являющейся частью му сульманского мира, христианское сви детельство означает отказ от того, что бы объявлять бесовщиной ислам, ко торый был в докоммунистическое вре мя религией большинства. Архиепис коп Анастасий никогда не пропускает возможности встретиться с мусульма нами: лидерами или простыми негра мотными людьми. Я помню одного бед няка из числа вторых, робко подошед шего к архиепископу. «Я некреще ный, — сказал он, — я мусульманин. Но Вы можете благословить меня?» Этот человек не просто получил фор мальное благословение от арх. Анаста сия, но тот также напомнил ему, что и он — носитель образа Божьего. Архиепископ Анастасий уже не сколько лет назад мог бы уйти на по кой, но он продолжает свой миссионе рский труд, неся ежедневное свиде тельство о любви Христа не только к крещеным, но и вообще ко всем, «лю бящим нас и ненавидящим нас». А я? Как я, здесь и теперь, могу быть лучшим свидетелем о мире Хрис товом? В чем разбитость и раздроблен ность моей жизни и жизни близких ко мне людей? Что я могу сделать, чтобы преодолеть с Божьей помощью мое собственное внутреннее неединство? Мою собственную жадность и сует ность? Порабощающие меня страхи? То, что я делаю и говорю, не подпиты вает ли огонь вражды? Признаю ли я свои грехи или всегда оправдываю се бя? Есть ли такие люди, которых я от казываюсь прощать? Приходская жизнь часто отмечена конфликтами и разделениями. Миро творец ли я в своем собственном при 17

ходе? Пытаюсь ли я найти общее осно вание для примирения? Помогаю ли я восстанавливать поврежденные отно шения? Глух ли я к сплетням? Не при надлежу ли я к одному из конфликту ющих лагерей в моем приходе? Жизнь в обществе редко бывает мирной. Соседи часто ссорятся между собой. И хотя Христос призывает Сво их последователей не обращаться в су ды для разрешения конфликтов, на практике христиане в той же степени, как атеисты, предпочитают глядеть друг на друга через зал суда. Не плыву ли я по тому течению, которое уже при вело к созданию общества с таким не нормальным количеством юристов? Го тов ли я быть посредником в тех меж личностных или общественных ситуа циях, которые требуют разрешения? Посмотрим на мир в целом от древ них времен до настоящего времени. Похоже, что история представляет со бой в основном запись о почти непре рывно идущих войнах: человеческие существа убивают друг друга и разру шают все, что делает жизнь возмож ной. Во времена ранней Церкви отказ христиан от участия в войне был скан далом для языческого мира. И нас удивляет, когда мы слышим о святых, которые были, по нынешней термино логии, отказниками от военной служ бы по религиозным причинам. Сегодня трудно себе представить, что столетия назад убийство на войне могло привес ти человека к очень длительному пока янию и отлучению от церковных та инств. В действительности, и сейчас наши каноны запрещают служить в ал таре всякому совершившему убийство по какой бы то ни было причине. Но когда дело касается мирян, нам очень редко приходит в голову, что убийство на войне может быть чемто, о чем сто ит серьезно и долго размышлять. Мы уже даже не удивляемся, когда хрис тиане убивают друг друга только изза разделенности государственными гра ницами. Думал ли я достаточно глубо ко о войне в свете Евангелия и свиде тельства святых? Нет ли какихто пу тей, которыми я мог бы внести свой вклад в предотвращение войн или в ускорение их завершения? Молюсь ли я ежедневно о мире? Является ли моя жизнь подтверждением моих молитв? Вот в чем основной вопрос: до ка кой степени моя жизнь являет — или скрывает — свет и мир Христа? В ка кой степени я являюсь свидетелем Царства Божьего? Перевод с английского Андрея Черняка


ОБРАЗ

Пять тайн, по>русски Рассказ Петр Колосов Пролог — Падре, вы уже одиннадцать лет в России, расскажите об этой земле! — Хорошо, сын мой. До Владимира еще далеко. Будем читать Розарий* порусски, и я расскажу несколько ис торий. Так мы включим этих людей в наши молитвы. Объявляю радостные тайны. Разговор в автомобиле. Перевод с итальянского. Тайна первая. Весть ниоткуда Тетя Оля умерла внезапно и както постарорежимному: она расстроилась оттого, что Коленька, сосед по комму нальной квартире, пренебрег ее люби мой внучатой племянницей и женился на девчонке из пригорода, которую она с трудом терпела. Коленька, смазли вый молодой человек, был поздним сы ном Алексея Ивановича, который в старину дружил с братом тети Оли — Сашенькой. Она никогда не выходила замуж и, схоронив брата, надеялась породниться с Алексисом. После смерти тети Оли освободи лась большая двадцатичетырехметро вая комната. Алексей Иванович решил устроить комнату молодым. Для этого пришлось давать взятку в триста рублей новыми техникусмотрителю ЖЭК'а — Райке. Взятку Алексей Иванович давал впер вые за все семьдесят восемь лет своей жизни и потому очень сердился и пы тался объяснять сыну, что берет грех на себя ради их будущего… В результа те всех переживаний Алексей Ивано вич получил приступ стенокардии, а сын с невесткой — комнату тети Оли. Переезд прошел довольно легко. Вещей у тети Оли было совсем немно го: раньше она жила в восьмиметровой комнате, бывшей ванной, а в большую переехала, когда семье слесаря Павла Сергеевича дали отдельную квартиру в Кузьминках. Было решено оставить книги, чтобы разобрать их потом, а ди ван, стол, продавленное кресло и теле * Розарий — в католической традиции много кратное повторение молитвы «Богородице Де во» по четкам с размышлением о 20ти важней ших событиях — «тайнах» — земной жизни Ии суса Христа и Девы Марии.

визор с линзой выбросить. Их снесли на помойку, которая располагалась напротив Райнарсуда, и на другой день они исчезли. Вечерами, придя из института, Ко ля предавался разбору книг и воспоми наниям. Тетю Олю он знал с самого детства, а в юности, когда его одолева ла страсть к философии и стихотвор честву, он каждый вечер пропадал в ее комнате. Беседы их были бессвязны, но очень интеллигентны, в основном благодаря гимназическому воспита нию тети Оли. Она читала ему своего любимого Бунина, Коля делился с ней самым сокровенным: первыми религи озными впечатлениями, полученными в храме Ильи Обыденного, куда он стал недавно ходить тайком от родите лей. Так они болтали допоздна, пока отец не звал Колю спать. Однажды среди тетиных книг Ни колаю попался альбом начала века. Темносерая обложка его представля ла собой забавное соединение модерна и славянской вязи. Внутри помеща лись многочисленные фотографии мос ковских монастырей и кладбищ. Нико лай лениво перелистывал толстые страницы, пока одна из фотографий не показалась ему знакомой. «Боже мой! Это же башня в Большом парке! И сте на стадиона!» — воскликнул он про се бя. — «Теперь там большими белыми буквами на голубом фоне: "Выше зна мя советского спорта!" А вот надпись на памятнике… плохо видна… кажет ся, "Злато…в". Нет… Но рядом с па мятником..! Этот юноша со студенчес кой фуражкой в руке? Неужели… па па?!» Николай встал, посмотрел на спящую жену. От соседей из никогда не выключаемой трансляции послыша лись звуки гимна. Наступила полночь. «Сквозь грозы сияло нам солнце свобо ды, и Ленин великий нам путь озарил. Нас вырастил Сталин на верность на роду, на труд и на подвиги нас вдохно виииил! Слааааа..!» — машинально повторил Николай навеки заученное еще в третьем классе. «Тетя Оля! Как же так! Почему вы не показали мне эту фотографию? Хотя…» Он вспомнил, как тетя Оля прожи ла последние годы в полном одиноче стве. Отец заходил к ней очень редко. Она стеснялась новых соседей и по ут рам умывалась в своей комнате, нося тазик с водой из кухни по длинному 18

коридору. Она смотрела телевизор без звука и отбивала антрекоты, держа доску на весу, чтобы никому не ме шать. Даже он, когдато проводивший с ней вечера, отошел, отвлекаемый друзьями, девушками, а более всего — безразличием молодости. Впервые со времени знакомства Николай с сомне нием взглянул на супругу и нашел, что она некрасиво и както чуждо сопит во сне. Он снова сел к письменному сто лу и стал напряженно глядеть на пока тую крышу соседнего завода. Так же он глядел на нее, готовя ненавистные уроки, шестнадцать лет назад… Тайна вторая. Посещение пустоты Квартиры «о четырех комнатах с ванной» в доходном доме были преобра зованы в коммуналки путем постепен ного «уплотнения» бывших хозяев. В столовую поселили большую семью сле саря Пал Сергеича, в кабинет отца — Афанас Михалыча с женой и двумя сы новьями, спальню заняли крымская та тарка Марья Никифоровна и Иван Гри горич, зловещий господин с нэпманов скими усиками, служивший завскла дом. Ванная комната досталась сестре старого приятеля отца — еще по той жизни — Ольге Алексеевне. Раньше она жила в соседнем доме, и когда ее «уплотнили» вплоть до выселения, то отец выхлопотал ей эту ванную комна ту в бывшей своей квартире. Мальчик Коля, родившийся в пер вый послевоенный год, жил с отцом, матерью и бабушкой в бывшей зале, разгороженной на малую и большую комнаты огромным, как замок Басти лии, книжным шкафом. В большей по ловине комнаты стояли рояль и фис гармония, круглый обеденный стол, который превращался в длинный овальный, когда собирались гости, от цовский письменный стол красного де рева, его же диван, и еще один книж ный шкаф, и шкаф для посуды. А в ма ленькой «комнате» за шкафом была Колина кровать, и Колин стол для уро ков, и старинный зеркальный шкаф с одеждой, и еще сундук с музыкальным замком, на котором спала бабушка. В правом углу стоял застекленный киот с иконами. Они были собраны в него из всех комнат после «уплотнения». Коля помнил, что когда он был совсем маленьким и не ходил в школу, няня учила его молиться, то есть ставила на стул перед киотом, складывала сво

ей рукой его пальцы в щепоть и застав ляла както по особенному махать ру кой. Коле было стыдно, что он никак не выучится махать правильно. Этому мешала боязнь упасть со стула и ог ромные глаза святителя Николая, строго смотрящие на него сквозь стек ло киота. Папа и мама в это время всегда бывали на работе и потому ни чего не знали о няниных уроках. Когда Коля пошел в первый класс, стекло ки ота из опасения новых друзей и их ро дителей закнопили изнутри зеленой настольной бумагой, и святитель Ни колай больше не смущал мальчика. Отец Коли, уже не молодой (он был на двадцать три года старше его мате ри), но все еще не потерявший щеголе ватой выправки, любил почемуто на зывать его «Николайчик». А старень кая учительница музыки, приходив шая давать уроки Коле, время от вре мени вполголоса спрашивала отца: «Алексис, правда, он похож на Нико лая?» — глаза ее делались помолодо му лукавыми, и оба они напоминали заговорщиков. Дядя Николай давно умер, еще до Колиного рождения. Ко ля знал его только по старым коричне вым фотокарточкам в альбоме. Когда он рассматривал свое лицо в большом треснувшем зеркале платяного шкафа, то не находил никакого сходства с дя дей. Вероятно, они вспоминали како гото другого Николая… В этом году Пасха была поздняя. Она приходилась на 1 мая и совпадала с Днем международной солидарности трудящихся всех стран. (Коле нрави лось произносить без запинки это длиннющее и малопонятное название праздника, которое не все ученики в классе выучили твердо). Оба праздника широко отмечались всей квартирой. Сначала ходили на де монстрацию. Там мальчишки любили перебегать сквозь реку красных фла гов, лиц и цветов на другую сторону улицы, где продавали мороженое. За тем все шли на Калитники — ближай шее городское кладбище. Вечером к от цу собирались друзья, ели пасху, кули чи, пили красное и золотое вино из вы соких темных бутылок. За стеной сосе ди орали песни, а Пал Сергеич играл на гармошке и громко топал ногой в такт. Родители не особенно объясняли Коле смысл пасхальных, как, впрочем, и майских праздников. Хотя каждый год красили яйца луковой шелухой, пекли куличи и делали творожную пасху в виде большой пирамиды, на гранях которой отпечатывались буквы «ХВ» и виноградные гроздья. И на кух

не, и по телефону все поздравляли друг друга, говоря: «С праздничком вас! Здоровья вам! Самое главное — здоровье!..» Только тетя Оля, няня и бабушка целовались и говорили друг другу: «Христос воскресе!» Но Коля замечал, что слова их были почемуто полны затаенной грусти. Коля знал, что сегодня на кладбище будет особенно весело, почти как на де монстрации. Будет много празднично одетого народа, много цветов и круглых еловых венков, напоминающих Новый год, елку и Деда Мороза. Они непре менно встретят своих знакомых, кото рые всегда встречаются на Пасху. Мо жет быть, даже зайдут с отцом в цер ковь, тоже полную галдящего народа и полегших от жары красных свечей. А над кладбищем будут носиться черные стаи ворон с мясокомбината им. Мико яна, всегда прилетающих на богатый пасхальный обед из оставленных на мо гилах крашеных яиц и куличей… — Тетя Оля, вы идете с нами на Калитники? — Нет, Коленька, я нынче пойду в Большой парк, на Калитниках слиш ком много народу, мне тяжело будет. — А можно, я с вами? Папа, можно мне с тетей Олей? Можно?! Там ат тракционы уже открыли! Отец отпустил Колю, но както странно, не «поквартирному» взгля нул на Ольгу Алексеевну. Аттракционы и в самом деле откры лись, но народу было совсем мало, так как после демонстрации все отправи лись на кладбище. — Коленька, давай сначала зайдем на футбольное поле, вон туда к воро там возле башни, а потом — на аттрак ционы, хорошо? — Ладно, зайдем, — нехотя согла сился Коля. Но ему тут же стало смешно, когда он представил, как тетя Оля играет в футбол. На поле было совсем тихо и пусто. Они шли к воротам не прямо, а по бего вой дорожке, посыпанной шлаком. Бе лую угловую башню псевдомавритан ского стиля загораживали до половины таинственные кусты. Сквозь их голые ветки виднелась маленькая дверь. «Вот бы туда пролезть с ребятами!» — вздохнул Коля и не заметил, как они оказались в штрафной площадке. Остановившись возле полосатой штанги ворот, тетя Оля порылась в своей сумочке, вытащила оттуда кра шеное яичко и, присев, положила его у штанги и присыпала землей. Коля наб людал за ней с широко раскрытыми 19

глазами и уже хотел спросить ее, за чем она это делает, но тетя Оля пред варила его вопросы. Она выпрямилась и сказала твердым, спокойным и сов сем незнакомым голосом: — Вот, Коленька, когдато, еще до революции, в стенах этого монастыря был похоронен мой отец — Алексей Златогривов. Здесь его могила. Я при хожу сюда раз в год. — Значит, тут был монастырь? И монахи? — Конечно. Видишь стену, на ко торой написано «Привет участникам соревнований!» — это монастырская стена. А в спортзале и раздевалке для конькобежцев была церковь. Неожиданно тетя Оля показалась Коле высокой, стройной и очень кра сивой, какой она вовсе не была у них на кухне. Он понял, что она плачет, хотя глаза ее оставались сухими. Потом они молча сидели на лавоч ке возле неработающего фонтана с па мятником Сталину. Дул теплый весен ний ветерок, доносивший отдаленные звуки первомайских песен. На аттрак ционы идти почемуто расхотелось. И когда парк стал наполняться празднич но возбужденными людьми, они под нялись и медленно пошли к выходу. Тайна третья. Рождение фотоснимка Николай накинул на голову черную шаль и, прильнув к окошечку фотоап парата, увидел причудливые серые ста лактиты крестов и купеческих памят ников, свисающие на фоне кирпичной стены, после которой совсем внизу уз ким треугольником начиналось небо. — Алексис! Встань возле вон того памятника! Там надпись «Златогри вов». Так. Хорошо. Немного зайди за него… Отлично! Удовлетворенно взмахнув левой рукой, фотограф забыл о ней, и она безвольно поникла в воздухе, превра тившись в бледного Пьеро. Все внима ние было перенесено на правую руку, лежавшую на крышке объектива. Вдруг «Пьеро» встрепенулся и вы тянулся восклицательным знаком: — Внимание! — донеслось из под черной шали. Правая рука осторожно сняла крышку с объектива, сделала с нею в сторонке тур вальса и вернула ее на место. Довольная физиономия Нико лая показалась над шалью: — Готово! Николай фотографировал монасты ри и кладбища Москвы для большого альбома, который должен был выйти у известного издателя. Племянник Алек


сей помогал ему: носил тяжелый аппа рат на треноге, позировал, а больше болтал и иронизировал насчет встреча емых ими посетителей сих печальных мест. Недавно, в апреле, ему исполни лось девятнадцать лет. В университе те, куда Алексей поступил без экзаме нов как выпускник привилегированной гимназии и слушал лекции на физико математическом факультете, начались летние каникулы, и он с наслаждением предавался "dolce far niente"* в ожида нии скорого отъезда в имение. Теперь они снимали Покровский мужской монастырь с богатым купе ческим кладбищем. Монастырь распо лагался на четной стороне Семенов ской улицы, куда выходили двухэтаж ные особняки купцов и фабрикантов, трехэтажные доходные дома и сады, огороженные глухими деревянными заборами. В одном из домов жил Алексис вдвоем со своей матерью. Отец его внезапно умер от испанки шесть лет назад. Все доходные дома, земельные участки и имение во Владимирской гу бернии отошли матери. Она рьяно за нялась новым строительством и сда чей внаем квартир «о четырех комна тах с ванной». — Николаша! — крикнул Алек сей, — а кто этот Златогривов? — Твои жильцы, дорогой мой! Из третьего дома по Глотову переулку. — Да? Вот не знал… И что же они? — Кажется, старший брат и две сестры. — Две сестры востры и шустры!.. Николаша, представь меня, а? Альбом о московских обителях вы шел через год. Фотография Покров ского кладбища была помещена там вместе с другими. Надпись на памят нике читалась с трудом. Алексис на снимке потерял индивидуальность и стал просто человеком для сравнения и деталью, призванной оживлять клад бищенский пейзаж. Никто из разглядывавших фотогра фии в альбоме и не подозревал о том, что короткий пиджак Николая, его вы сокий лоб, обрамленный непослушны ми вихрами, светлоголубые глаза на выкате, длинные худые руки, вся его долговязая фигура вызывали легкую усмешку щеголеватого Алексиса. Впрочем, он любил дядю, и они были друзьями, а затаенная усмешка и вов се не читалась на фотографии. И уж тем более нельзя ставить в ви ну разглядывавшим альбом то, что они * Сладкое безделье, ничегонеделание (ит.).

не испытывали ни малейшей жалости к немного полноватому юноше и двум де вочкам — Асе и Оленьке, приходив шим днем раньше — на Радоницу — к еще свежей могиле их отца, возле кото рой на снимке красовался Алексис. Младшей — Оленьке — было всего пять лет. Ее отец умер очень давно — целый год назад. Рядом были брат и сестра, дома ждала мама с вкусными блинами с икрой и со сметаной от Чич кина. День выдался замечательно теп лым. От гуда большого монастырского колокола ужасно хотелось пройтись колесом, и Оленька была счастлива. Тайна четвертая. Непредвиденные встречи Женившись, Николай вел рассеян ный образ жизни. Учеба в аспирантуре была не тяжела, и он всецело предался впервые обретенной взрослой свободе. Незадолго до этого он както навес тил семейство дальних родственников тети Оли. Племянница готовилась по ступать в институт, и волнения по это му поводу чрезвычайно выявляли ее внутреннюю привлекательность. Ко нечно, она была немного склонна к полноте, но Николаю посчастливилось застать тот краткий период соедине ния одухотворенной прозрачности юности с еще не осознаваемой округ лостью пышных форм, который, по ус пешном разрешении всех волнений, оставляет нам заурядную толстушку. Внутренняя жизнь тогда инстинктив но прячется ею действительно внутрь, и чтобы добраться до нее, требуются титанические усилия любви. А теперь она была абсолютно открыта и безза щитно прекрасна, ее звали Настень кой, и Николай влюбился без памяти. Он стал тайно ездить к ней по ут рам, ссылаясь на занятия по диалекти ческому материализму. Она принимала Колю, охотно возвращаясь в юношес кую влюбленность, которая была так остра в восьмом классе и стала посте пенно забываться перед его приходом. Однажды, когда они уже часа два сидели у нее на диване и без умолку болтали о важных мелочах, послышал ся далекий звон небольшого колокола. Звонили у Ильи Обыденного по оконча нии службы. Вдруг Настенька броси лась к нему на шею и расплакалась: — Почему ты не заходил? Когда звонил этот колокол, мама говорила, что, вот, Коленька, наверное, сейчас в церкви. Все оборачивались ко мне, а мне было страшно стыдно, что ты не за ходишь к нам… И зачем только Настенька распла калась? Лучше было бы ей этого не де 20

лать, потому что Николай внезапно вспомнил, что жена его сейчас бере менна, и всем существом осознал не возможность продолжения сентимен тального приключения. Он поцеловал Настеньку, сильно сожалея, что боль ше ему не придется этого делать, мало душно пообещал завтрашнее свидание и ушел, страстно обняв и поцеловав ее еще раз в дверях. Вскоре у него родилась дочь. С Нас тенькой он больше никогда не встре чался. Однажды Николай набрал па мятный номер и узнал от ее матери, что «Настенька несколько лет террори зировала своих многочисленных по клонников, потом вышла замуж за дипломата и уехала с ним за грани цу». В голосе матери Николай уловил наивную и тщетную теперь попытку его уколоть. Ему стало неловко, и он поспешил проститься. Алексей Иванович после восьмиде сяти сделался совершенно невыносим, и Николай часто с ним ссорился, все больше по пустякам. В тот день, отправляясь с женой и двухмесячной дочкой в поликлинику и предполагая там длительное ожидание, он решил взять с собою томик Пушки на удобного карманного издания "ACADEMIA". Отец возражал, так как очень дорожил этим изданием. Боже мой! Ну, не брать же огромную, как портфель, и тяжеленную книгу! И что, ну что он с ним сделает?! В итоге Ни колай наговорил отцу дерзостей и ушел, хлопнув дверью в парадной. Они действительно проторчали в поликли нике четыре часа. Но чтение Пушкина не шло: Николай все время видел перед собой раздраженные и беспомощные глаза отца, который, ухватясь за мед ную ручку высокой двустворчатой две ри, кричал ему вслед. Когда они возвратились, их встрети ла мама Николая. Она стояла, как ста туя, на лестничной площадке перед настежь открытой дверью и сумела сказать только два слова: «Папа умер». Все заботы о похоронах Николаю пришлось взять на себя. Он выдержал встречу с милицией и понятыми: смерть была внезапной, а к врачам Алексей Иванович давно не обращал ся. Но встреча с Марией, называвшей себя «алтарницей», далась ему нелег ко. Минут сорок он уговаривал ее оставить гроб с телом отца на ночь в церкви. — Ты что! На дворе тёпло! Поте чет! У нас вам тут не морг! — Но куда же мне его девать, ма тушка?

— Уноси, а утром принесешь! — Да как же? Машинато уехала, а я один… Николай злился и категорически не хотел давать денег вредной старухе, но и не уходил. Наконец, его «смирение», повидимому, проняло «алтарницу»: — Ладно. Давай посмотрю, какая заморозка, — буркнула «матушка», — сымай крышку! Николай повиновался и с ужасом увидел, как старуха, отогнув сбоку са ван, запустила руку под спину покой ника и долго там чтото щупала. Нако нец, закончив «экспертизу», она попра вила той же рукой свой черный платок, затем саван и торжественно изрекла: — Оставляй. Хорошая заморозка. — Спасибо, матушка! — Что «спасибо»? Иди квитанции заполняй! Тебе какой покров: пяти, се ми? — Чточто? Покров?.. — Покров за пять рублей или за сем? — «За сем», — безвольно отозвал ся Николай. Через месяц Николай тихо сидел в Большом парке возле фонтана (уже без памятника Сталину), качал в ко ляске дочку и делал записи под впечат лением лекций о. Всеволода Шпилле ра. Богословские лекции читались о. Всеволодом по Великопостным воск ресениям во время Пассий — служб, посвященных крестным страданиям Спасителя. Вся диссиденствующая Москва ломилась на них. Время от времени Николай отрывался от тетрад ки и беспокойно глядел на белую баш ню в углу стадиона, на длинную крас ную стену с неизменной надписью: «Привет участникам соревнований!» Обратившись к тетради, он перечи тал последние записи с некоторой брезгливостью к самодовольной игре собственного ума и почувствовал тош нотворную опустошенность. Он под нялся и, бросив тетрадь в коляску, прошел по аллее в дальний угол парка, к бильярдной. Напротив нее высился обезглавленный Покровский собор. Николай достал тетрадь и стал зарисо вывать собор, восполняя на бумаге все утраченные его части. Но что это? Ве тер донес обрывки колокольного зво на… Звук был высокий, но мягкого тембра. «Как парное молоко!» — поду мал Николай. — «Да, это благовестят ко всенощной! От Болгарской церкви слышно или с кладбища…» Дурное настроение Николая мигом улетучи лось. Он быстро, скача через строчки, стал писать о «безвестном звонаре, ко

торый каждый день ровно в шесть ча сов вечера поднимается по крутой лестнице на свою колокольню и, не смотря ни на что, вопреки всему, — звонит! Он спокоен и сосредоточен, и там чиста земля. Он непременно дол жен существовать! Иначе тогда, зачем мы все…» и т.д. в этом же роде. Придя домой, Николай в радостной эйфории сделал с тетрадочного эскиза большой рисунок собора. В открытых дверях его он по мгновенному наитию изобразил молодого офицера в белой парадной форме под руку с прекрас ной дамой. — Царя рисуешь? — заглянула же на ему через плечо. — Разве? А я както себя вообра зил в таком вот виде. Узнаешь в Боль шом парке собор, ну, там, где разде валка по фигурному катанию? Вот та ким он должен быть! — Тебе отрастить бороду и наря диться, так будешь похож! — Вот уж, действительно! — рас смеялся Николай. Год спустя Николай защитил дис сертацию и стал неплохо зарабаты вать. Жизнь пошла относительно мир ная и стабильная. Тайна пятая. Обретение родины После делового визита в Институт мясомолочной промышленности Ни колай Алексеевич Андриянов решил идти пешком до Таганского метро. Как всякого пожилого человека, его тяну ло к местам детства. Пройдя кривой и скользкой улицей Талалихина, он вышел к Абельмановс кой заставе. Старые дома, стоявшие раньше на углу Таганской, снесли, и теперь открывался вид на Покровский монастырь. Николай Алексеевич знал, что не пременно завернет в монастырь. С юности жила в нем эта неутолимая жажда: что бы он ни делал, в каком бы состоянии ни находился, но, если видел открытые двери храма, то не мог не зай ти внутрь, а когда слышал звон, то его ноги сами ускоряли шаг навстречу. Ему было почти все равно, православный ли это храм, молельный дом баптистов, костел или даже синагога. Жажда, рож денная сорокалетним хождением по ди кому безбожью, сжигала в его душе все конфессиональные различия. У ворот монастыря на пустом ящи ке сидел нищий и курил. Церковная лавка была уже заперта. На соборной площади Николая Алексеевича пора зила недавно сооруженная звонница: железная клетка на замке, увенчанная 21

луковкой с подробно воспроизведен ным православным крестом. Звонница живо напомнила ему фильм «Киндза дза». Монахини, наверное, кино не смотрели и поэтому не могли оценить всего комизма ситуации со звонаршей, заключенной в клетку. Несколько лет назад территория бывшего мужского монастыря была поделена пополам, часть с двумя хра мами передана Церкви, а кладбище оставлено Ждановскому парку культу ры и отдыха с аттракционами и боль шим футбольным полем. Вскоре парк переименовали в Таганский, а монас тырь возобновили как женский. Главной достопримечательностью монастыря стали мощи новоканонизи рованной блаженной Матроны. Их специально перенесли сюда с Данилов ского кладбища. К мощам не иссякал поток паломников, жаждущих исцеле ния. Николай Алексеевич относился к бл. Матроне с уважительным безраз личием, но присутствие ее здесь, в родном и святом для него месте, вызы вало раздражение. «Всем им напле вать на подлинную историю обители, на ее трагическую судьбу!.. Меня не связывает с этими людьми почти ниче го. Мы почти иностранцы друг для друга!» — думал Николай Алексеевич, тяжело поднимаясь в церковь по но вой лестнице, выложенной скользкой «мраморной» плиткой. Всенощная близилась к концу: уже читали канон. Храм показался Нико лаю Алексеевичу круглым и уютным. Типичный старомосковский батюшка был в меру придурковат, скороговор чив и заливист, хор пел подоброму слаженно, и Николаю Алексеевичу стало тепло и спокойно. Пробравшись в северный предел, он обнаружил на стенах остатки старой живописи XIX века. «Эти святые помнят дядю Нико лашу, отца, тетю Олю, всех… Они их видят. Замажут наверняка чемнибудь стилизованным и закроют им глаза. Жаль». Николай Алексеевич осторож но прикоснулся к стене… Высокий чис тый голос вывел его из задумчивости. Таинственные намеки на неизведан ную контральтовую глубину и чуть за метная юная надтреснутость заставили Николая Алексеевича сначала остано виться и замереть, а потом быстро пой ти на этот голос в ту часть храма, где служили. Монахиня на правом клиро се читала очередную песнь канона. Ей действительно было не более двадцати лет. Закончив чтение, она с улыбкой повернулась к сестре, и Николай Алек сеевич смог разглядеть ее чистое лицо с умными глазами и немного удивлен


СОБЫТИЯ

ными бровями, чуть видными из под скуфейки, надетой поверх платка. «Мо жет быть, несколько полные губы? Но это не вредит ей». Николай Алексеевич отстоял всенощную до конца, потом спустился в нижний храм, где полагал ся молебен пред мощами бл. Матроны: он не в состоянии был оторваться от завораживающего голоса... В воротах Николай Алексеевич оглянулся на восстановленный боль шой Покровский собор и нашел его в точности похожим на свой рисунок тридцатилетней давности. «Тайное по сещение пророком своего отечест ва!» — усмехнулся он. Как он познакомился с обладатель ницей поразившего его голоса, Николай Алексеевич не мог припомнить. Вероят но, спросил ее какнибудь о порядке служб у бл. Матроны… Во всяком слу чае, с того раза он стал регулярно хо дить ко всенощной в Покровский монас тырь. Монахиня постепенно привыкла к нему и здоровалась приветливо и прос то, как со старым знакомым. Николай Алексеевич рассказал жене о своих по сещениях и о ней, за что получил «ста рого котищу». «Да нет же! Не то, не то это!» — морщился он от непонимания. Разговаривали они с монашенкой совсем мало. Лишь однажды, придя за долго до начала всенощной, он встре тил ее в нижнем храме и попросил выслушать его. Они сели на лавку, и Николай Алексеевич поведал ей тайну Покровского кладбища и терпеливых мертвецов под футбольным полем. Она слушала молча, чуть наклонив к нему голову и глядя в алтарь.

— Мы пойдем туда на Пасху, как раньше вы ходили, — сказала она по окончании его рассказа. — Как зовут тебя, сестра? — ре шился спросить Николай Алексеевич. — Наталья, — просто ответила мо нашенка и взглянула на него своими умными, светлыми, будто умытыми летним утром глазами. — А в миру, как звали? — Ну, что нам мирское вспоми нать, не надо… Он хотел спросить ее, почему она стала монахиней, хотел рассказать ей о своем пророческом рисунке их собо ра, но вовремя осекся, поняв, что все это относится к тому «не надо» и ниче го не добавит к царской роскоши, ко торую она невинно дарила ему своим взглядом. Через полгода на второй день Пасхи они пришли на футбольное поле, по стояли в штрафной площадке. Пасха была ранняя. Деревья еще не распусти лись. Накрапывал дождик. Стоя возле полосатой штанги, она перекрестилась на проглядывающий сквозь деревья Покровский собор и запела своим чуть надтреснутым голосом «Христос вос кресе из мертвых…» Николай Алексе евич содрогнулся всем существом, и чтобы не упасть перед ней на колени, стал подпевать. Голос его дрожал и не слушался. Она опасливо взглянула на него: седой старик с непокрытой голо вой стоял навытяжку и напряженно смотрел прямо перед собой. — Идемте в храм, вы простыне те! — она тронула его за рукав длин ного пальто.

Они молча дошли до храма и рас стались. Николай Алексеевич купил свечку, подал записку. А сестра На талья, разбирая книги и ноты на кли росе, вдруг поняла, что здешняя земля теперь стала для нее родной. И это ей нравилось.

Общее свидетельство миру

Эпилог — …молим Тебя, Боже, чтобы мы, размышляя об этих тайнах в святом Розарии Пресвятой Девы Марии, пос ледовали преподанным в нем приме рам и удостоились исполнения Хрис товых обетований, через Того же Христа, Господа нашего! — читает падре заключительную молитву. — Амен! — отзывается его спут ник и восклицает: — Подъезжаем! Смотрите, падре, какой большой храм! — Да. Это собор Успения Богоматери. — Но, падре, как же они живут так?! Пожилой падре с седой бородкой, которого вполне можно принять за местного батюшку, долго молчит и смотрит на дорогу. И только в Золотых воротах он поворачивается к собесед нику и говорит уверенно, порусски, почти без акцента: — Они живут хорошо! Падре улыбается, а молодой италь янец в очках смотрит на него с недоу мением. 27 дек. 2000 — 16 янв. 2001 г. Печатается с незначительными сокращениями. Полный текст на сайте http://feofil.ru/

Дмитрий Иванин

1922 февраля я принимал учас тие в съезде Всемирного братства православной молодежи «Синдес мос» (от греч. «согласие»)*, который состоялся в Брюсселе. Не буду под робно описывать прелести переезда «МоскваРига» в общем вагоне, где по 3 человека на нижнюю полку, красоты или февральскую погоду Брюсселя, расскажу про саму встре чу. Основной темой стала тема: «Быть свидетелем Христа сегодня». В работе съезда приняли участие бо лее пятидесяти представителей пра вославных молодежных объедине ний из восемнадцати стран мира: Болгарии, Румынии, Сербии, Венг рии, Германии, Канады, Белоруссии, Греции, Бельгии, Армении, Алба нии, Македонии, Словакии, Поль ши, Финляндлии и.т.д. Основные мероприятия проходи ли на базе общины Доброго Пасты ря — католической общины, где сов местно проживают несколько семей. Община располагается сразу за местным Университетом лидерства и находится на территории неболь шого старинного поместья. Жизнь людей очень простая, я вообще заме тил, что в Бельгии все както просто и небогато: дома, обстановка, маши ны на улицах, — но людей это ни сколько не смущает, они довольны. * Материалы о Синдесмосе можно прочитать в №№ 4/2001 («Синдесмос»), 34/2004 («Един ство — вопрос нашей святости»), 4/06 («Како го свидетельства от нас ждет мир?»).

Очевидно, принимать людей и осо бенно молодежь — у них в тради ции, во время нашего пребывания там было еще две группы. Мы жили в доме, отведенном специально для подобных встреч, «Эммаус», с впол не приличными условиями, душем и небольшой часовней. Эти люди с удовольствием заботились о нас, го товили и помогали убирать посуду и накрывать на столы (а когда мы за бывали, то и делали все это за нас), были очень вежливы и терпеливы, несмотря на то, что иногда мы нару шали их спокойный распорядок. Бельгийская пища — специфичес кая: бутерброды с джемом по утрам и излюбленные супыпюре из ово щей на обед и ужин. Но при скром ном бюджете и большом количестве людей пища все равно отличалась в лучшую сторону от отечественных турбаз, а главное, была постная, хо тя для желающих и выставляли сыр и молоко, но таких находилось не много. Первый вечер был посвящен зна комству и «ломке льда» — играм для более тесного взаимодействия и от крытости. В итоге, я болееменее сносно запомнил имена примерно половины. Как оказалось, многие из приехавших учились в нескольких странах Европы, много было учите лей и тех, кто изучал теологию, бы ло и несколько детей священнослу жителей. Но все могли совершенно свободно говорить на самые злобо дневные темы: касающиеся внутрен него устройства Церкви и такие, как ГМО* и эвтаназия. Мы увидели, что в странах, где христианство играло когдато важную роль, наблюдаются примерно одни и те же процессы. Традиционный язык встреч — английский, и, хотя не все могли на нем бегло изъясняться, проблем с общением не возникало. Утренние и вечерние молитвы включали в себя песнопения на раз * Генетически модифицированный организм.

23

ных языках, хотя, как оказалось очень многие знают греческие рас певы. Вообще совместная молитва православных со всех концов земли произвела огромное впечатление: появилось ощущение соборности, «вселенскости» православия, ушло чувство одиночества. Не говоря уж о том, что серьезно пошатнулась ве ра в незыблемость церковносла вянского. Вообще история православия в этих странах, уровень духовности пробудил во мне двойственные чувства: с одной стороны, я четко осознал, что православие — это не национальная религия, не достояние только русских, что оно простирает ся далеко за узкие рамки РПЦ, и в нем открывается новая, иная красо та. Я ожидал, что к нам, русским, будет большое уважение и интерес, как к хранителям православия, тра диций. Но, как оказалось, русская Церковь — одна из самых молодых, и каждая страна имеет свою уни кальную и не менее ценную культу ру, выросшую на православии. Я слышал пение, не менее красивое, чем знаменное, я узнал традиции, действительно включающие христи анина в жизнь Церкви. Хотя многие проблемы у наших Церквей схожи. Гдето православие воспринимается как национальная религия, она под держивается государством, гдето наоборот — она гонима, а гдето про православие и вовсе не слыхали: быть православным там — это лич ный ответственный выбор. Сама конференция состояла из нескольких сессий: вводных сообще ний с обсуждениями в малых груп пах и подведением итогов. Вводное слово к первой сессии прочитал про фессор Кирилл Сологуб, нынешний председатель РСХД, который поде лился с нами опытом христиан пер вых веков. Мы обсуждали цитаты из Св. Писания о разных сторонах и составляющих жизни христиани


на как свидетеля Христа. Потом о. Константин из Германии задал нам для размышления вопросы о том, как возможно быть свидетелем Христа в наши дни, в современном обществе. Вечером была всенощная на раз личных языках, хотя многие общеиз вестные песнопения быстро подхва тывала вся часовня, ну, и никто не молчал во время пения «Kyrie elei son». Как оказалось, традиция испо ведоваться перед Причастием, а не по причине совершенных грехов, присуща только Русской Церкви, для людей Причастие — это норма жизни, хотя вечером я заметил, что многие разбрелись, чтобы немно го подготовиться и помолиться. О. Константин принимал исповедь или просто беседовал с каждым и да вал краткое напутствие. На следующее утро мы все участ вовали в литургии в храме бельгий ской общины о. Христофора — ны нешнего председателя Синдесмоса. Храм очень небольшой — одна из прихожанок после смерти оставила общине свой дом: теперь там и храм, и трапезная, и воскресная школа, а раньше община служила в гараже. Но, как рассказал нам о. Христофор, это их никогда не смущало: важна прежде всего литургическая общи на, которая адаптируется к услови ям и превращает любое место в храм. Меня поразило даже не отсут ствие иконостаса и похожие на кара вай просфоры. Меня поразило, что вся община чтото делала для служ бы и даже мальчикиалтарники безо всякого контроля делали все без развлечения, по простому. Никого не удивляло то, что им поручали за жечь свечу на жертвеннике, когда там стоит Чаша, или поправить пок ровцы. Но более всего удивило, что жертвенник находится не в алтаре, а у одной из стен храма: народ совер шенно осознанно участвовал в прос комидии, поминал своих родствен ников, и каждого терпеливо ждали. От этого и Великий вход показался полным глубокого смысла и каким то особенным. В общем, литургия для меня была не осознаваемым, а реально ощущаемым единством, где не было разделения: служба, совер шаемая священниками, — это одно, а мое участие в ней — совсем дру гое. После литургии — трапеза, под конец которой о. Христофор кудато ушел. Как оказалось, чтобы мы все

могли подольше пообщаться и посе тить потом побольше храмов, он ти хо ушел мыть посуду. Вот и секрет эффективной молодежной работы. После богатого угощения мы посети ли православные храмы Русской, Греческой, Румынской Церквей, ко торые находятся поблизости друг от друга, но прихожане которых, как оказалось, общаются редко. Вообще все православные храмы в Брюсселе находятся или в домах, или в аренду емых у католиков помещениях, по этому найти их не такто и просто. В кафедральном храме Москов ской Патриархии почемуто тронуло только то, что о. Антоний Ильин жи во интересуется историей местных святых: оказалось, что на этих зем лях жило много святых неразделен ной Церкви, жития которых очень интересны, а почитают их и право славные, и католики. Он написал их икону, составляет жития и сочиняет службу. Икона действительно див ная, хоть и стилизованная: одежды святых — чисто византийские. Этот интерес к истории очень меня тро нул, так же как и его желание сфо тографироваться со всеми нами на память. Румынский храм расположен в помещении католического храма, и служат там после мессы. Мы как раз застали там священника, который не просто тепло встретил нас и препо дал свое благословение, но и пригла сил на стаканчик вина. Что порази ло: через незакрытую дверь я уви дел, что алтарь напоминает наш ан тикварный магазин: все завешано иконами и фотографиями родных мест. Действительно, этот храм — кусочек родины. Меня вообще не оставляла мысль, что православие за рубежом, к сожалению, существует больше как связь с родиной, с культу рой, делая Церковь как бы заложни цей национального. Каждая Церковь стремится привлечь местное населе ние, но всегда делает оглядку на то, чего же от нее хочет диаспора. После экскурсии по городу и ужина у нас был творческий вечер: делегации из разных стран расска зывали о молодежном движении в их стране, представляли свои книги, брошюры, плакаты, поделки. Как оказалось, очень многие занимаются благотворительностью. Также каж дая делегация приготовила свои на родные песни, запасла кучу нацио нальной еды и всячески старалась веселить народ.

Мы с удовольствием увидели процесс изготовления хлеба, оформ ленный в представление о творении мира; каллиграфические сувениры в виде древних рукописей на церков нославянском на состаренной бума ге и с сургучной печатью; удивитель ный альбом о восстановлении хра мов в Албании и множество других сувениров. Меня поразило, что каж дый старался представить чтото, ка залось бы, пустяковое, но такое для него ценное. Ближе к концу русская делегация провела игру в «ручеек». Мы исполнили несколько нацио нальных песен совместно с польской группой, которая очень неплохо зна ла наш репертуар. Потом были еще разнообразные игры и угощение бельгийским пивом, где я понял, что молодежь — во всех странах моло дежь: любит общаться, играть и ве селиться. Хотя православие, несом ненно, накладывает свой отпечаток на поведение, особенно когда оно осознанный выбор. На финальной сессии мы подыто жили все разбираемые вопросы, по говорили о практических идеях по развитию дружбы и единства среди православных, было много дельных предложений. Главный же итог — это осознание того, что свидетель ство о Христе прежде всего заключа ется не в голых словах, а в жизни, что свидетельство должно быть честным и активным. Синдесмос — это братство, где ради идеи объеди нения православной молодежи не жалеют своих сил. Несмотря на огромное количество разных мелких дел, все работают бесплатно. Так главным администратором, на плечи которого легли все хозяйственные хлопоты, стала Ирен — сестра о. Христофора. На финальной сес сии было высказано много идей по поводу и сайта, и рассылки, и новых совместных проектов, но главное — что обязательно нужно чаще встре чаться, чаще давать другдругу по нять, что мы одно. Что, несмотря на то, что мы разные, что у нас разные обрядовые и культовые особеннос ти, что и понимаемто мы друг друга не на сто процентов, главное у нас одно — Христос, Его Церковь. Именно это нас объединяет, придает нам силы и делает счастливыми, по зволяет преодолевать разногласия и искать поводы к сближению, а не к разделению. Наша общая вера мо жет стать лучшим свидетельством одинокому миру.


ОБРАЗ

«Тимур» ищет героев На этот год приходится много «круглых» дат. В январе мы от метили семидесятипятилетие со дня рождения о. Александра Ме ня. Осенью исполнится двадцать лет со дня его мученической кон чины. За полгода до смерти он привел группу своих прихожан в Республиканскую* детскую кли ническую больницу, так что и у Службы милосердия РДКБ в этом году — двадцатилетие. И, зна чит, как нельзя кстати будет по дарок, который привезет в Моск ву харьковский Театр детей «Ти мур»: спектакль «Пожалуйста, живи! Непридуманная история о детской больнице».

Автору пьесы А. Калмыковой не раз приходилось писать о «Тимуре» и выросшем из него Духовновоспи тательном центре имени о. Алек сандра Меня. Один из таких очер ков назывался «Как работает Бог», и то, что происходит в последние го ды внутри замечательного харьков ского коллектива и вокруг него, служит живой иллюстрацией этих слов. В самом деле: нет, пожалуй, дру гого такого театра, где актеры — де ти, в том числе сироты и инвалиды, театра, который рискнул бы поста вить полный драматизма спектакль о польском враче и педагоге Януше Корчаке и его Доме сирот, погибших в газовой камере фашистского конц лагеря. Многие взрослые предпочи тают не травмировать детей жесто кой правдой о том, что «мир во зле лежит». Многие — но не Василий Сидин, педагог милостью Божьей, вот уже тридцать четвертый год вы таскивающий то одного, то другого ребенка из ада, в который зачастую превращают их жизнь взрослые. На пафосные дискуссии о том, есть ли у него право заставлять детей стра дать на сцене, у Василия Евгеньеви ча ответ один: «Они не страдают, а учатся сострадать, быть чуткими к чужой боли. Это — лучшая привив * Теперь «Российскую».

ка от жестокости, уроки которой преподносят детям кино и телевиде ние, школа и, увы, семья».

Ни свет ни заря в квартире Сиди ных — телефонный звонок из интер ната для детейинвалидов: «Нас не

Вот всегда он так: вечно против тече ния, вечно в меньшинстве! Но не сказа но ли в Книге книг о малом святом ос татке, который за веру и верность свою будет спасен для Царства? Ктото же должен этот остаток собрать и сберечь…

кому везти сегодня на репетицию!» И Василий Евгеньевич немедленно организует когонибудь из старших воспитанников — доставить детей в Дом культуры, а потом проводить обратно в интернат. То, что подоб

26

ные поручения в «Тимуре» не об суждаются и выполняются беспре кословно, вам о чемто говорит? Что до детейинвалидов, в спек таклях «Тимура» они, как правило, играют самих себя. С одним только отличием: здесь они счастливы. Тем, что выходят на сцену наравне со здоровыми детьми, что их никто не унижает, что они востребованы,

уже нельзя. Конечно, попрежнему нужны и праздничные, яркие спек такли к Рождеству, на которые ста раются в первую очередь пригла шать детей из малообеспеченных и неполных семей, воспитанников детских домов и интернатов. В зим ние каникулы тимуровцы играют по два спектакля в день, на которых бывает в общей сложности пят

причастны к важному делу и могут послужить другим…

надцатьсемнадцать тысяч ребят. Но вновь и вновь Сидину звонят с просьбой повторить спектакль о Корчаке то для педагогов, то для бывших узников концлагерей, то для студентов — за полтора года да

В 2008 году, после «Корчака», стало ясно: театр взял новую, очень высокую планку, снижать которую

27

но уже тридцать три представления. Значит, такие пьесы нужны? Зна чит, устали люди от пошлости и ци низма, стосковались по чистым ге роям, которым хотелось бы подра жать, по праведникам, жизнь поло жившим за други своя? Да, но где взять такие пьесы? Нынче их не ста вят и не пишут. И где искать таких героев? Идею заронила духовная дочь о. Александра Меня Наталья Боль шакова, вместе с мужем Василием Минченко героическими усилиями издающая в Риге альманах «Христи анос»: сделайте спектакль об о. Ге оргии Чистякове и детской больни це. Поначалу это казалось невоз можным. Корчак — уже история, об раз его стал легендой, живых свиде телей тех событий почти не оста лось. А о. Георгий — еще не затя нувшаяся рана для его родных, для духовных детей. Да и может ли в принципе стать темой театрального представления детская болезнь и смерть — иррациональное зло, объяснить и оправдать которое не чем? Где здесь катарсис — необхо димое условие высокой трагедии? Где здесь, в конце концов, Бог? Это уже вопрос самого о. Геор гия — и он звучит в спектакле, ко торый всетаки состоялся. Премье ра была сыграна в Харькове 12 фев раля и стала событием в городе. Главный результат — собранные за два вечера деньги для отделения детской онкогематологии, на кото рые будут приобретены дорогостоя щие препараты. А еще один резуль тат — бесплатный вагон до Москвы и обратно, выделенный «Тимуру» руководством железной дороги. Ребята рады, но, как и положено христианам, делают совершенно справедливый вывод: так работает Бог. Не станем предварять впечатле ний тех, кто придет в апреле на спектакль, и заранее посвящать их в подробности. Скажем только, что основа пьесы документальная, мно гие персонажи узнаваемы, и лишь некоторые детали привнесены авто ром и постановщиком с учетом не преложных законов сцены. Но пусть оценки выносят зрители, и бу дет неплохо, если обсуждение прой дет на страницах нашего журнала. Так что, как сказано у Иоанна, «пойди и посмотри». Александра Кендыш


1

СОБЫТИЯ

2

3

4

5

Новых побед и наград! 1, 2 — «Трудное счастье. Неисповедимы пути Господни»; 3, 4, 5 — «Живые помощи»

Пятый международный Сретенский православный кинофестиваль «Встреча» в Обнинске.

Автобус от ЮгоЗападной отъез жал утром воскресного дня 7 февраля. Это был первый день месяца, а значит

день, когда в моей церкви «Ковчег» со вершается хлебопреломление. Мне очень не хотелось пропустить богослу жение, и я решила поехать на кино фестиваль позже, своим ходом. В очередной раз я убедилась, что Господь благословляет наши добрые помыслы. На собрании в церкви я по просила моих братьев и сестер в Госпо де молиться за меня, за мое присут ствие на фестивале, за все, что связано с показом моего фильма. Ведь я очень волновалась: помимо того, что это моя дебютная, далеко не совершенная ра бота, мой первый выезд на подобное мероприятие, так я еще буду одна про тестантка среди православного окру жения. В своей анкете я искренне на писала о своей конфессиональной при надлежности, и то, что организаторы православного фестиваля пропустили фильм, сделанный протестанткой, бы ло само по себе неожиданным. Так или иначе, но молитва церкви сделала свое дело. Подойдя к авто станции около м. «Теплый Стан», я сразу увидела автобус, отправлявший ся в Калугу через Обнинск. Меня при ятно удивила стоимость проезда и то, как быстро мы доехали. Сразу по выхо де из автобуса мне попалась очарова тельная женщина, которая не только объяснила мне, как пройти в гостини цу, но и проводила меня до нее, раз влекая по дороге разговорами. Как это часто случается, меня забыли внести в какойто список, и вещи пришлось оставить у администратора до вечера.

Дарья Смирнова и Наталья Ермакова

Фото Валерия Кудинова

Чудесным подарком от Господа ста ло для меня участие в Пятом междуна родном Сретенском православном ки нофестивале «Встреча», который про шел с 7 по 12 февраля в Обнинске и Калуге. Благодаря руководителю на шей киностудии «Мария» режиссеру педагогу Наталье Кандудиной мой де бютный фильмсвидетельство «Пред чувствие» был послан на этот фести валь, и, к моему удивлению, его ото брали для участия в конкурсной прог рамме. Уже сам этот факт был значи мым — ведь на фестиваль было при слано более трехсот работ, а отобрано жюри для участия в конкурсе всего шестьдесят. Еще одним фильмом, созданным на киностудии «Мария» и принявшим участие в фестивале, был фильм На тальи Ермаковой «Живые помощи». Эта работа уже получила награду на христианском кинофестивале в Непо калянове (Польша) в прошлом году, и сейчас она также была удостоена спе циального упоминания жюри и наг раждена иконой «Сретение». Хочется от всей души поздравить Наталью Петровну, всех организаторов и вдох новителей нашей маленькой киносту дии и пожелать новых достойных ки норабот, новых побед и наград. Ведь главное в этом то, что фильмы увидит зритель.

Фото Инны Баталовой

Дарья Смирнова

Монахиня София (Ищенко)

Ведь через полчаса уже должна была начаться церемония открытия, и надо было отправляться в Дом Ученых. Еще одна удача: одна из участниц (как я по том узнала) кинофестиваля милостиво подвезла меня до места на своем авто мобиле. Подождав некоторое время, пока соберутся все участники, бывшие до этого на молебне, и отыскав Наталью Петровну, я направилась в зал. Мес та все были заняты, но нам удалось сесть в третьем ряду. Масштаб ме роприятия меня поразил! Концерт, выступление официальных лиц, инте ресные сценические решения… Во время открытия был продемонстри рован один из фильмовконкурсантов «Покажи мне радугу». Это фильм о семье, которая воспитывает двенад цать усыновленных детей. Слезы на ворачивались на глаза, когда прием ная мать рассказывала о тех ужасах, которые пришлось пережить этим де тишкам с их родными родителями. Нищета, голод, издевательства… Я

думала: как такое возможно? Как можно назвать цивилизованной стра ну, где такое происходит с детьми? И какой надо обладать духовной и фи зической силой, любовью, чтобы это му противостоять, чтобы не разгово рами, а делом помогать несчастным детям... В конце церемонии всех участни ков фестиваля попросили выйти на сцену и помахать зрителям красными шелковыми шарфиками с фестиваль ной символикой. В трех шагах от меня на сцене стоял один из моих любимых артистов — Алексей Петренко, и я по няла, что получила еще один подарок от Бога в этот день. Много радостного было еще на ки нофестивале. Господь устроил так, что меня поселили с чудесной соседкой — сотрудницей белорусской телерадио компании Аллой Соловьевой. Мы по настоящему подружились и много вре мени проводили вместе. Фестиваль свел меня и с другими замечательны ми людьми, что было полезно для меня

как в личном, так и в профессиональ ном планах. Большая часть фестивального вре мени была посвящена кинопросмот рам, на которые я ходила с искренним желанием. Ведь очень хотелось уви деть фильмы профессионалов, понять общий уровень работучастников, ощутить в полной мере атмосферу ки нопраздника. И еще узнать, как, ис пользуя какие сюжеты и какие худо жественные средства, авторы фильмов прославляют Господа и Его дела. Не могу сказать, что в этом смыс ле у меня не было разочарований. Ко нечно, я посмотрела далеко не все ра боты (ведь кинопоказы шли парал лельно в разных местах, и всюду было просто физически не успеть). Но в большинстве работ, которые я по смотрела, мне не удалось ощутить присутствия Духа Божьего. Многие работы рассказывали о какихто куль турных и исторических памятниках: о старинных монастырях и храмах, ко торые реставрируются, передаются церкви, освящаются. Я все время ждала, когда же скажут о Боге, о на шем Спасителе, ради Которого и во имя Которого все эти храмы и монас тыри были когдато построены. Но, к сожалению, речь шла по большей час ти о произведениях рук человеческих и о том, какие мы, современные люди, молодцы, что заботимся о прошлом, о нашем наследии. (Ну и, соответствен но, какие были молодцы наши пред ки.) То же можно сказать и о филь мах, повествующих о строительстве новых храмов. Мне все время хоте лось спросить: «А где же тут Бог?» Может, и надо было задать такой во прос авторам, — не знаю.

Некоторые фильмы (например, «Сны» Н. Черной и прот. А. Овчаренко о недопустимости абортов) поднимали очень важные духовные и обществен ные проблемы, но, к сожалению, остав ляли желать лучшего с художествен ной точки зрения. Вообще, когда филь мы становилось смотреть скучно, я сразу задумывалась: «А почему? А что мне в следующем моем фильме сделать так, чтобы зрителю было интересно до самого конца?» В этом смысле я радо валась за свое «Предчувствие» — ведь мой фильм был самым коротким из всех фестивальных работ, он длится всего пять минут. Избитую фразу, что «краткость — сестра таланта», во вре мя фестивальных просмотров хотелось напомнить многим режиссерам. То, что гранпри фестиваля удосто ился фильм «Пространство жизни» Виктории Фоминой, на мой взгляд, бы ло вполне логично и объяснимо. Когда мы уже ехали в Москву, мы разговори лись с председателем жюри Аллой Зо лотухиной, и она призналась, что чле ны жюри стояли перед выбором: при судить ли главный приз этому фильму или же работе датского режиссера Пермиллы Роуз Грёнкьер «Русский монастырь в Дании». И я понимаю эти колебания! Если честно, то последняя работа меня просто потрясла: она сде лана на высокопрофессиональном уровне, настоящее европейское кино. Часовой фильм смотрелся на одном дыхании. Мне показалось, что ни с ре жиссерской, ни с операторской, ни с точки зрения сценария придраться бы ло не к чему. Но, размышляя позже над обеими работами, я согласилась с мнением жюри. Фильм об академике Борисе Раушенбахе, который в совет

9, 10 — «Покажи мне радугу», 11 — «Русский монастырь в Дании»

6, 7, 8 — «Предчувствие»

6

7

8

9

10

11


12

13

14

У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Не стоит убегать в мечты Размышления над книгой П. Санаева «Похороните меня за плинтусом» 12, 13— «Живые помощи»; 14 — «Русский монастырь в Дании»

ское время смело высказывал мысли о существовании духовного мира и утверждал, что подлинная наука не отрицает, а подтверждает существова ние Бога, более соответствовал зва нию победителя. В этой работе при сутствовал и дух эпохи, и человечес кий дух, и Дух Божий, который вел ге роя фильма через всю его непростую и насыщенную событиями жизнь. Я могу назвать еще несколько фильмов, которые произвели на меня впечатление. Это, конечно же, работа известного режиссеракинодокумен талиста Сергея Мирошниченко «Сло во» — рассказ об Александре Солже ницыне, в основном, о последних днях его жизни. Также впечатлил фильм «Крещение ведомого» А. Васильева о жизни православного священника в Казахстане — человека нестандарт ного, энергичного, с непростой исто рией обращения к Богу. Назову еще работу Н. Чуева «Трудное счастье. Не исповедимы пути Господни». Это фильм о счастливой многодетной семье, о мужчине и женщине, которых Господь соединил, хотя в юности они оба думали о монашестве. Пару слов хочется также сказать о чудесных анимационных работах, представленных на кинофестивале. Вот уж от просмотра чего не бывает скучно! Мне очень понравился мульт фильм «Солдатская песня» Е. Черно вой по сказке Саши Черного. Посмот рите, получите настоящее удоволь ствие! Четвертый фестивальный день ознаменовался конференцией «Кино глазами православного человека». К моему удивлению, большинство выс тупающих (а выступить мог каждый

участник) говорили абсолютно пра вильные вещи, почти под каждой я могла подписаться. Это дало мне обод рение: значит, те недостатки право славного кинематографа, которые бро сились в глаза мне, были заметны и всем остальным тоже. Было жалко немножко, что слово «православный» обычно подменяло слово «христиан ский». И потому тем радостнее в конце дискуссии было услышать о том, что верующим режиссерам необходимо стремиться к христоцентричности в своих работах. Ведь действительно, наша миссия будет выполнена только тогда, когда во главе любой работы, любого творческого процесса, да что там говорить — во главе жизни хрис тианина (православного или не очень) будет поставлен Тот, Кто является на шим Спасителем и Заступником, Ии сус Христос. В то время как участники фестива ля знакомились с работами коллег и представляли свои работы зрителю, члены жюри находились в гостинице и в очередной раз отсматривали прис ланные на конкурс фильмы, чтобы оп ределить победителей. Помимо гран при были предусмотрены награждения в номинациях: лучшее профессиональ ное игровое кино, лучшее профессио нальное документальное кино, лучшее непрофессиональное документальное кино, лучшее профессиональное ани мационное кино. Для участников фестиваля была подготовлена интересная духовная, творческая и культурная программа. В рамках форума прошли мастерклас сы, презентации, профессиональный клуб, конференция «Кино глазами пра вославного человека», были организо

ваны экскурсии в «Этномир», в Свято Пафнутьев Боровский монастырь, об зорная экскурсия по г. Калуге, поездка в Оптину пустынь с участием в молеб не. В рамках кинофестиваля были про ведены несколько встреч со зрителя ми: встреча детской аудитории с деть миартистами кино, встреча ветеранов с режиссерами батального кино, были организованы круглые столы для педа гогов «Кино как средство духовно нравственного воспитания» и для се минаристов Калужской семинарии «Использование кино в миссионерских целях». Чудесным подарком для жите лей Обнинска стала возможность по сещения творческого вечера всеми лю бимого актера Алексея Петренко и ве чера памяти Василия Шукшина с учас тием Лидии ФедосеевойШукшиной. В необычайно торжественной обс тановке прошла церемония закрытия фестиваля и вручение наград. Кинофестиваль «Встреча» прохо дит уже в пятый раз, и бессменным его организатором и вдохновителем явля ется монахиня София (Ищенко). Эта чудесная хрупкая женщина, с лица ко торой никогда не исчезает добрая улыбка, несет на себе непростую но шу. Она убедительно и успешно дока зывает необходимость и значимость этого форума перед высшим духовен ством и руководством РПЦ и админи стративными структурами Калуж ской области и городов Калуги и Об нинска, на киноплощадках которых проходят фестивальные показы. Ма тушка София искренне любит свою Калужскую землю и хочет сделать культурную жизнь на ней более инте ресной и насыщенной.

Светлана Журавлева

15— «Предчувствие»; 16, 17 — «Солдатская песня»

15

16

17

Когда я начинала читать повесть Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом», я ожидала чегото очень мрачного и депрессивного. И в самом деле: грустная семейная история, увиденная глазами восьмилетнего мальчика (книга во многом автобио графична). Бабушкатиран, замучив шая всех членов семьи и любимого внука в первую очередь; гдето на краю повествования — ее дочь, не нужная и даже мешающая матери, практически лишенная матерью воз можности общаться с сыном; муж, он же дед, спасающийся из родного дома то на гастролях, то на рыбалке; отчим мальчика — «карликкровопийца» по бабушкиному определению. В общем, картина совершенно безрадостная, казалось бы. С первых же строк поразило, с ка ким юмором написана эта вещь! И по хоже, что герой обрел этот взгляд — приправленный юмором и «слегка на расстоянии» — не только с годами, но в какойто степени имел уже тогда. Несмотря на строжайший бабушкин запрет, он лазил по ближайшей строй ке вместе с другом, хранил какието свои маленькие детские тайны — в общем, у него была своя, пусть очень маленькая, но не зависимая от бабуш ки жизнь (а стержнем этой жизни бы ла любовь к матери). Получается, что герой не был в чистом виде «жертвой бабушки», хотя, конечно, ему доста лось. С одной стороны — постоянные запреты (основанные на том, что мальчик очень болезненный), не

оправданное домашнее обучение (про водимое бабушкой же), с другой — ежедневные и ежечасные оскорбле ния, ругань, порою нецензурная, вся ческое запугивание… Выжить и вы расти нормальным человеком после того, как тебе многократно повторя ют, что ты «идиот», «уголовник», на зывают непечатными словами — это самое настоящее чудо! Герою очень повезло. Однако я поняла, что если бы чи тала эту книгу сколькото лет назад, то смотрела бы на ситуацию исключи тельно глазами мальчика и сочувство вала бы только ему. Может быть, немножко — его маме (правда, ее об раз, хотя и очень светлый, в книге как бы прочерчен пунктиром, как и образ ее мужа). Сегодня же для меня в этой книге самым интересным персонажем ока залась бабушка. С первых же страниц, в которых описывалась немыслимая суета ба бушки вокруг внука, мне подумалось, что, в общемто, бабушка не таким уж бесполезным делом занималась: весь этот набор болезней, который был у ее внука, действительно сейчас встре чается сплошь и рядом у детей, и действительно, лечение требует акку ратности, регулярности, терпения — чего трудно ожидать от непоседливо го мальчишки. Другое дело, что это лечение, уж наверное, не должно под разумевать полной отмены нормаль ной жизни для ребенка и постоянного выплескивания на его голову ушатов

31

злобы и ненависти. Ненависти, произ растающей… из любви! Дада, именно это откроется в монологе бабушки ближе к концу книги. Эти четыре по трясающих монолога основных героев повествования — бабушки, деда, ма тери и отчима — дают в полном объе ме всю картину непростой и трагич ной жизни всей семьи и каждого из героев в отдельности. Почемуто эта «книжная» бабушка вызывает жалость и почти не вызыва ет ненависти, хотя провоцирует эту ненависть в ближних (и в читателе) очень старательно. Для меня образ бабушки стал сво его рода предостережением — как не надо жить, какие опасности вообще подстерегают женщину, куда ее мо


жет занести и во что она рискует превратиться, если будет слепо сле довать своим эмоциям. Когда бабушка говорит: «До чего вы меня довели, я была умницей, ве селушкой, душой компании», — ду маешь, что да, ведь, наверное, действительно была. И она не пони мает, куда все делось. Только вопрос, конечно, кто ее довел... Вот она, ру гаясь и ворча, «спасает» своего внука и заботится о нем. Эдакая «тетя Пол ли, вечно выполняющая свой долг»*, в советской версии. Но кому это в та ком виде нужно? Ей? Внуку? У бабушки Нины в самом деле бы ла очень тяжелая жизнь: коммуналка, война, эвакуация, смерть первого ре бенка, свои болезни. Но в те годы вся страна так жила, иные судьбы скла дывались намного трагичнее, но не все так ожесточались (хотя, возмож но, многие). Мне показалось, что главная беда Нины — это жизнь по принципу «там хорошо, где нас нет»: «Если бы я ста ла артисткой...»; «Если бы осталась в Киеве...». Но, например, оставшись перед войной в Киеве, она могла бы попасть под оккупацию, и что тогда? «Если бы не поехала в эвакуацию в АлмаАту...» (где умер ее перве нец) — здесь ей, конечно, не повез ло, но вполне возможно, что муж (который настаивал на ее отъезде) просто не мог себе представить, чтo там будет. Он ее обезопасить хотел и мог думать при этом, что там хотя бы тепло, от войны подальше и, возмож но, не так голодно. А в Москве осенью 41го — тоже неизвестно, смогла ли бы она с ребенком вы жить... Конечно, то, что муж с друзья ми выпили всю водку, которую Нина, надорвавшись, привезла из АлмаАты (купив там задешево на последние деньги, чтобы продать в России и как то прожить), — это свидетельство его безалаберности; здесь понятна ее боль и обида. Но далеко не все его поступки по отношению к жене мож но назвать эгоистичными. И неиз вестно, как бы вел себя мужчина, да же не очень любящий, если бы рядом с ним была ласковая и добрая жена? (Он об этом в своем монологе гово рит, рассказывая другу о том, как всю Героиня книги Э. Портер «Поллианна» — тетя, приютившая осиротевшую племянни цу, обращавшаяся с ней вначале слишком строго и жестко и оправдывавшаяся тем, что «выполняет свой долг».

жизнь слышал от жены лишь упреки и ругань). А главное — кому стало легче от того, что она решила его не прощать? Получается, что, не соглашаясь на реальность, порой жестокую и суро вую, она всю жизнь бежала в какие то мечты (причем с юности — взять хотя бы ее мечту о карьере артистки. А ее ожидания от жизни в Москве?..) Но, желая жить «в гостях у сказки», она оказалась «в гостях у триллера». И сделала всех своих близких участ никами этого триллера. Отгородившись от всего тяжелого, что было в реальности, она отгороди лась и от того, что было добрым: на пример, от любви мужа и дочери, на всегда объявив их своими врагами, «гадами», и т.п. Скорбя по умершему сыну (он умер годовалым, и, может, именно поэтому остался для нее толь ко светлым воспоминанием), она вся чески изводила свою дочь, родившую ся после войны, сравнивая ее с умер шим братишкой. Но в чем вина доче ри, если она просто — другой чело век, при этом не менее любящий свою мать? Нина же буквально задыхалась от ненависти ко всему миру. Удивитель но, как ее собственная нервная систе ма выдерживала такие истерики, как показано в книге. Некоторое объяснение своей бо лезненности мальчик дает сам — де ло в том, что, только когда он болел, бабушка его ласкала и жалела. Воз можно, это была неосознанная «за щитная реакция» его организма — та ким образом обеспечивались пере дышки от бабушкиного террора. И ба бушкето, по сути, его болезни были нужны — они оправдывали ее заботу о нем и даже наполняли ее жизнь не которым смыслом (в том числе и в глазах близких). Не сомневаюсь, что какаято часть болезней была вполне реаль ной, но, похоже, что бабушка, хотя и лечила его добросовестно, не стави ла задачи его вылечить (не знаю, по нимала она это, или нет). У нее не видно нацеленности на полное изле чение внука и уверенности в этом. Даже наоборот: «Какой еще бас сейн! Он сгниет в 16 лет!» Что же помогло мальчику выжить в этом кошмаре? Любовь матери, лю бовь к матери и кусочки счастливых воспоминаний, за которые он держал ся, как за спасательный круг. Детская

душа живуча, в нее Богом заложе но прекрасное свойство — запоми нать светлые и радостные моменты и «выплывать» за счет них, как бы редки они ни были. А темное и страшное как бы «сжимается» в детской памяти, хотя, конечно, не исчезает. Однако мне не хотелось бы, что бы мои размышления преврати лись лишь в «обвинительный мани фест» по отношению к бабушке. В томто все и дело, что слиш ком многие в нашей стране сегод ня, читая эту книгу, узнают себя в ее героях — внуке, матери... и ба бушке. Для меня эта книга стала очередным свидетельством того, как разрушительно безбожие, насклько эта поврежденность про никает во все сферы человеческой жизни, в том числе и в семейную. Когда человек становится сам для себя «точкой отсчета», тогда на не го сваливается непосильная тя жесть — ответственность за себя, а еще более за близких, особенно за слабых и беззащитных. И страшна не столько сама ответственность, сколько осознание того, что чело век несет этот груз один. И тогда человеческую душу начинает разъ едать страх — за детей, за себя, в конце концов. И любовь оборачива ется ненавистью — потому что близкие так и норовят «ускольз нуть», сделать все неправильно, навредить себе (по крайней мере, в глазах «ответственного»). А еще снова и снова захотелось благодарить Бога за то. что Он на ходит нас на самых извилистых на ших путях, открывается нам, и про читанное стало новым напоминани ем о том, что в самые трудные ситу ации нужно приглашать Бога, и только по Его милости, вместе с Ним непреодолимое открывается иначе, и находится выход.

"Дорога вместе". Номер 38  

Христианский журнал для молодежи и не только

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you