Issuu on Google+

М А Л А Й СКО И Н Д О Н Е З И Й СК И Е И СС Л ЕД О ВА Н И Я

Выпуск XIX


И САА МГ У им . М.В. Л о монос ова Об щ е ство « Нуса нтар а» В КИЯ МИД Ро ссии

М А Л А Й СК О - И Н Д О Н Е З И Й СК И Е И СС Л Е Д О В А Н И Я (к 80-летию В. В. Сикорского)

M A L AY - I N D O N E S I A N S T U D I E S (dedicated to the 80 th birthday of Vilen Sikorsky)

Выпуск ‑ XIX ‑ Issue Москва 2012 Moscow


УДК 811.621.25+ 371Ж811.621.25+908(594) ББК 81:26:89(5Инз) М18 Сост. и ред. Виктор Александрович Погадаев Верстка и фото Н. Миловидов М18

Малайско-индонезийские исследования (к 80-летию В. В. Сикорского) / [сост. и ред. Погадаев В. А.]. М.: Экон-информ, 2012. – 319 с. – (вып. XIX). ISBN 978-5-9506-0839-1

Cборник, посвящённый 80-летию российского учёного-индонезиста и малаиста, одного из основателей общества «Нусантара» профессора Вилена Владимировича Сикорского, продолжает серию Малайско-индонезийских исследований и включает в себя ряд научных статей по обширному региону Нусантары. Тематика сборника отражает научные интересы юбиляра как специалиста широкого профиля. Статьи на русском снабжены английскими аннотациями. Среди авторов статей как российские ученые (Т. Дорофеева, А. Интойо, Л. Карташова, Е. Кутовая, В. Лим, А. Оглоблин, В. Погадаев, Е. Романова, В. Урляпов, А.Фурсова, С. Членова, В. Цыганов), так и ученые других стран (Аннабель Тех Геллоп из Великобритании, Лоран Мецгер из Франции, Агус Аримунандар, Ахмад Суджаи, Дидинг Фахрудин из Индонезии, Рахма Буджанг, Азлин Хамидон из Малайзии, Микаэл Короса с Филиппин). Издано при финансовой поддержке Высших курсов иностранных языков МИД России и членов Общества «Нусантара»

*** Complied and edited by Victor A. Pogadaev Malay-Indonesian Studies (dedicated to the 80th birthday of Vilen Sikorsky). Moscow: Econ-inform, 2012/ - 319 p. (issue XIX). The XIXth issue of Malay-Indonesian Studies is dedicated to the 80th birthday of Prof. Vilen Sikorsky, a distinguished Russian Expert in Malay-Indonesian Philology. The book comprises a number of investigating articles on the vast region of Nusantara aimed at depicting the wide interest of Prof. Vilen Sikorsky as a Nusantarian scholar. The articles in Russian have English summaries. Among the authors are Russian scholars (T. Dorofeeva, S. Chlenova, Ami Intoyo, A. Fursova, L. Kartashova, E. Kutovaya, V. Lim, A. Ogloblin, V. Pogadaev, E. Romanova, V. Tsiganov, V. Urlyapov), as well as foreign authors (Laurent Metzger from France, Annabel Teh Gallop from GB, Agus Arimunandar, Ahmad Sujai, Diding Fachrudin from Indonesia, Rahmah Bujang, Azlin Hamidon from Malaysia, Michael M. Coroza from Philippines). ISBN 978-5-9506-0839-1

© Общество «Нусантара», 2012


ОГЛАВЛЕНИЕ

К 80-летию Вилена Владимировича Сикорского (Погадаев В. А.).........................5 Культура Rahmah Bujang, Azlin Hamidon Content Design for E-learning in Malaysia: Visual & Performing Arts....................14 Laurent Metzger Islam: Salvation through Women?...................................................................................27 Лим В. Жизнь и творчество индонезийского барда Эбита Г. Аде....................................50 Филология Michael M. Coroza The Role of Literary Translation in the Assertion of Filipino Identity and Independence..................................................................................................................64 Карташова Л. А. Малагасийские сказки..................................................................................................76 Victor Pogadaev Some Aspects of Poetic Translation from Russian into Malay....................................91 Романова Е. В. Образы героев драмы Рустама Эффенди «Бебасари»...........................................102 Annabel Teh Gallop Three Malay letters from Sumenep, Banjarmasin and Brunei.................................117 Лингвистика Членова С. Ф. Манусела, язык Центрального Серама: материалы и заметки...........................128 История и современная политика Agus Arimunandar, Ahmad Sujai, Diding Fachrudin The Government Traditions and Ideal King Concepts According to Old Sundanese Society Perspectives in 13th-16th Centuries...................................................................174 Кутовая Е. А. Россия и АТЭС: некоторые аспекты взаимодействия..........................................189


Цыганов В. А. К проблеме складывания индонезийского рабочего класса...............................202 О Владилене Александровиче Цыганове (1936-2012).....214 Урляпов В. Ф. Малайзия и Индонезия: холодное соседство.........................................................215 Переводы Оглоблин А. К. Из переводов индонезийской лирики......................................................................241 Фурсова А. А. Из поэмы «Негаракертагама»: Песни 8-12 (столица Маджапахита).................253 Сообщения Погадаев В. А. На крыльях радости – в Малайзию............................................................................265 Интойо, Ами Папа, мама, я и другие...................................................................................................278 Рецензии Дорофеева Т. В. Рецензия на книгу «Золотая роза. Антология русской литературы». Составитель и переводчик В. А. Погадаев 2009......................................................................289 О Татьяне Валерьяновне Дорофеевой (1948 ‑ 2012)..........295 Приложения Список публикаций Вилена Владимировича Сикорского..................................295 Фотоальбом / Photo Album............................................................................................306 Abstracts of Articles in Russian......................................................................................313 Мортиролог (Елена Алексеевна Черепнева и Юло Сирк)....................................319

На обложке и титуле изображен логотип Общества «Нусантара», выполненный художником-аниматором Тамарой Владимировной Полетика (18.03.1922-28.08.2011). Большой друг «Нусантары», Тамара Владимировна оформила многие сборники «Малайско-индонезийских исследований».


К 80-ЛЕТИЮ ВИЛЕНА ВЛАДИМИРОВИЧА СИКОРСКОГО

Вилена Владимировича Сикорского называли профессором задолго до того, как он официально получил это звание. И этому способствовала не только его «профессорская внешность», но и широкие знания по вопросам культуры, литературы и языка стран Нусантары. За 55 лет творческой деятельности, начало которой совпало с периодом становления советской малаистики, он стал одним из ее заметных представителей, заняв нишу основоположника изучения у нас современной индонезийской литературы. Искусный переводчик и один из ведущих преподавателей индонезийского и малайского языков, он проявил себя и в качестве талантливого организатора как в Обществе «Нусантара», так и за его пределами. Юбиляр родился 27 марта 1932 г. в знаменитом по многим параметрам городе Одесса. Однако истинным одесситом Вилен Владимирович себя не считает, поскольку еще годовалым оказался в Москве среди «детей Арбата». Семья жила именно на этой улице в доме 21, где находился магазин «Военная книга», a ныне разместилась антикварная лавка, проглотившая арку ворот и сам номер дома. По достижении 7 лет его записали в школу № 59 в Староконюшенном переулке, бывшую Медведниковскую гимназию. В ней (с перерывом на эвакуацию в годы войны) он преодолел положенные науки и в 1951 году поступил в Московский институт востоковедения (МИВ). Наследник основанного в 1814 году Лазаревского института восточных языков, МИВ был известен среди городской студенческой братии не только экзотикой языков, но и своими экзотическими вечерами с местными факирами и «индийскими» танцовщицами. Отделение называлось малайским, и абитуриент полагал, что ему предстоит освободить малайцев от гнёта английских империалистов. Но оказалось, что все предметы касались не Малайи, а совсем другой, уже независимой страны – Индонезии.

5


В. А. ПОГАДАЕВ

К тому времени семья переехала из арбатской коммуналки в отдельную квартиру в доме, замыкавшем Большую Калужскую улицу, переименованную после многокилометрового продолжения в Ленинский проспект, что полностью гармонировало с именем Вилен – Владимир Ильич Ленин. Аналогичные имена носили и другие соученики по институту: Владлен, Владилен, Виль и т.д. Институт находился в Ростокинском проезде на противоположном конце Москвы. По дороге туда и обратно на троллейбусе, метро и трамвае свежеиспечённый студент перебирал под удивленные взгляды попутчиков маленькие карточки с малайскими словом на одной стороне и их русскими эквивалентами на обороте, навечно впечатывая их в память. Делать карточки научила всех Людмила Александровна Мерварт (18881965) – пионер преподавания в СССР малайского языка, который год спустя все же стали именовать индонезийским в соответствии с Клятвой молодежи 1928 года и конституцией Республики Индонезия. Людмила Александровна опиралась на классические малайские тексты и классический же (высокий) малайский язык, унифицированный голландцами для использования в школьном образовании. Кроме нее дважды в неделю вел занятия легендарный Семаун (1899-1971), основатель Компартии Индонезии, высланный из страны в 1924 г. за организацию стачки железнодорожников. Он обучал разговорному (низкому) малайскому языку – языку политической и общественной жизни в полиэтнической колонии. Основным же преподавателем со второго курса был Юрий Алексеевич Шолмов (1928-2007), который лишь четырьмя годами ранее окончил Военный институт иностранных языков, но спуску студентам не давал. Он опирался на статьи из газет и печатавшиеся там же рассказы, неся аудитории истинный индонезийский язык тех лет, вобравший в себя как высокий, так и низкий малайский. Прирожденный педагог, Юрий Алексеевич вскоре «переквалифицировался» в дипломаты и прошел путь от переводчика до посла на Филиппинах. Историю преподавал Александр Андреевич Губер (1902-1971), основатель российской индонезистики, который как-то исподволь учил методологии исследования в любой сфере научной деятельности. Наконец, особую любовь к Индонезии (ее людям, животными и растениям)

6


О ВИЛЕНЕ ВЛАДИМИРОВИЧЕ СИКОРСКОМ

прививал студентам индонезийских групп ботаник и антрополог Михаил Михайлович Местергази (1884-1954), проведший ещё до революции несколько лет на экваторе вместе со скульптором-анималистом и графиком В. А. Ватагиным (1984-1969). Ныне в Калужском краеведческом музее хранится обширная коллекция бабочек, собранных Михаилом Михайловичем в 1912-1914 гг. Были и другие достойные профессора старой школы и их ученики. И все же среди читавшихся курсов был досадный пробел. Если студенты персидского, японского, китайского и других отделений слушали лекции о «своих» литературах, что помогало понять соответствующие страны, обычаи и нравы народа как бы изнутри, то у индонезистов подобных лекций не было. В понимании юноши, воспитанном на российском и советском отношении к литературе как к квинтэссенции истины, это было абсолютно неприемлемым. В результате преисполненный энтузиазма первокурсник сам взялся за изучение современной индонезийской литературы. Опорой послужили имевшиеся в библиотеках Москвы критические материалы на английском языке. Со второго курса к ним добавились чуть более многочисленные работы на индонезийском языке и чтение самих оригинальных произведений. Однако первые публикации нынешнего юбиляра, появившиеся в научных журналах, касались истории и экономики, а не литературы. То были две рецензии на переводную книгу «Современная Индонезия» («Советское Востоковедение», 1956, № 2) и монографию Д. В. Беклешова «Индонезия: Экономика и внешняя торговля» («Народы Азии и Африки», 1958, № 2). Настояла на написании рецензий и содействовала их публикации Е. И. Гневушева (1916-1994), читавшая на старших курсах историю Индонезии и по-матерински заботившаяся о своих студентах. Реальным же началом своей научной деятельности В. В. Сикорский считает публикацию статьи «Становление современной индонезийской литературы» в шестом номере академического двухмесячника «Вестник истории мировой культуры» за 1959 год. В ней впервые были проанализированы и введены в научный обиход произведения на «низком» малайском языке конца XIX – начала XX века, обнаруженные автором в коллекции Российской государственной библиотеки («Ленин-

7


В. А. ПОГАДАЕВ

ке»). Таким образом, почти на полвека был отодвинут начальный этап формирования современной индонезийской литературы, зарождение которой, по не изжитой до конца и ныне традиции, связывают с издательской и контролирующей деятельностью основанного в 1918 году просветительного института колониальных властей «Балэй Пустака» (Дом литературы). Новая концепция была развита и конкретизирована в диссертации «К вопросу об истории становления современной индонезийской литературы» (1962; оппоненты А. А. Губер и Е. П. Челышев) и очерке «История индонезийской литературы» (1965), в котором литературный процесс анализируется до преддверья обескровивших страну трагических событий второй половины 1965 года. Именно открытие и введение в литературоведческий оборот игнорировавшихся ранее произведений на «низком» малайском языке В. В. Сикорский считает своим основным научным достижением, хотя позже им было написано немало других работ по различным аспектам индонезийского литературного процесса и о творчестве ряда писателей. В ряду же последних особое место он отводит небольшому очерку 1977 года об Утуе Татанге Сонтане (1920-1979), которого он курировал и всячески поощрял к продолжению творческой деятельности после приезда в 1973 году в Москву из Китая, куда он выехал в 1963 году на лечение и где «застрял» из-за правого переворота на родине. Возвращаясь к деталям биографии юбиляра, отметим, что в 1954 году Московский институт востоковедения был упразднен (чтобы 3 года спустя возродиться как Институт Восточных Языков при МГУ им. М. В. Ломоносова), а большинство студентов переведены в МГИМО. Именно его Вилен Владимирович окончил в 1957 году с опозданием на год по сравнению с сокурсниками по причине годовой практики при посольстве в Джакарте. Он был там первым практикантом, и что с ним делать, не очень-то представляли, а посему давали относительную свободу для поездок по стране (за свой счет, конечно) и общения с писателями. Последнему немало способствовали рекомендательные письма профессора и по-

8


О ВИЛЕНЕ ВЛАДИМИРОВИЧЕ СИКОРСКОМ

эта Интойо (1912-1970), только что приступившего тогда к работе в МГИМО. Начало трудовой деятельности юбиляра связано с Военно-политической академией, куда он был рекрутирован преподавать индонезийский язык. В выборе профессии преподавателя Вилен Владимирович никогда не разочаровывался, поскольку она позволяет распоряжаться собственным временем для изучения литературы, что стало своего рода хобби. Впрочем, временами литература бывала и профессией. Так, в 1960-1964 годах он впервые в нашей стране несколько раз прочитал курс лекций по индонезийской литературы в Институте восточных языков при МГУ. Позже этот курс повторялся в Военном институте иностранных языков, где пришлось также освоить (по причине временного сокращения учебной нагрузки) еще и общий курс английской литературы и даже разделы по классике японской и индийской (санскритской) литератур, созданных на языках, коими слушатели тоже не владели. Перерыв в преподавательской работе произошел в 1964-1966 годах в связи с пребыванием в Индонезии в качестве директора Дома советской культуры в Джакарте. Там постоянно демонстрировались старые и новые советские фильмы, смотреть которые и вести потом долгие беседы приходили многие писатели и киношники левой и правой ориентации – и это несмотря на сложность политической ситуации в канун и во время событий конца сентября-начала октября 1965 года. Попытка помочь друзьям из преследуемых левых завершилась большой «телегой», составленной ныне покойным коллегой-индонезистом. После отпуска возвращение в страну под экватором на запланрованный третий год оказалось невозможным. Но других акций не последовало – не те уже были времена, да и карать за помощь коммунисту другой страны в коммунистической же стане было как-то нерезонно. И снова последовала преподавательская работа в Военном институте иностранных языков. С 1968 по 1972 год добавилось еще совместительство в объемной, несмотря на название, «Малой литературной энциклопедии» в качестве научного редактора по восточным литературам. Наконец, в 1981 году Вилен Владимирович возглавил кафедру восточных

9


В. А. ПОГАДАЕВ

языков Высших курсов иностранных языков МИД России – наследника старейшего специального переводческого учебного заведения, созданного указом Александра I в 1823 году при Азиатском департаменте Государственной коллегии иностранных дел. Ныне на кафедре восточных языков преподаются или проверяются знания по 34 языкам (включая африканские), коими владеют или которые изучают российские дипломаты, обязанные регулярно совершенствовать и подтверждать свои знания, умения и навыки. Вилен Владимирович опубликовал около ста научных работ на русском, индонезийском, малайском и английском языках. Важным аспектом его деятельности явилась также популяризация у нас индонезийской поэзии, представленной в составленных им антологиях «Голоса трех тысяч островов» (1963), «Молодые поэты Индонезии» (1965), «Цветы далёких берегов» (1966) с вводными статьями, комментариями и краткими биографиями семидесяти пяти поэтов. Надо ли говорить, что эти прекрасно оформленные сборники отличаются тщательностью отбора материала, замечательными переводами известного переводчика азиатской поэзии Сергея Северцева, поэтов Н. Коржавина, А. Голембы, Т. Сырыщевой и других по «подстрочникам», и самого Вилена Владимировича. В 2000 г. он перевёл и выпустил книгу стихов своего недавно скончавшегося друга, выдающеегося поэта Рендры (1935-2009). Им написаны предисловия к изданным на русском языке романам Армайна Пане «Оковы» (1964; переводчик А. Павленко) и Прамудьи Ананты Тура «Мир человеческий» (1986; переводчик Е. Руденко), в которых детально анализируется творчество этих писателей. Его же предисловия, но уже на индонезийском языке, предваряют переводы русистом Кусалахом Субагио Туром романов Льва Толстого «Воскресение» (2005) и «Анна Каренина» (2007). Еще одно важное направление деятельности юбиляра – подготовка материалов для энциклопедий и справочников, требующая кропотливой работы, точности и концентрированности изложения. Подавляющее большинство статей в выходивших в 1950-1990-е годы справочниках и энциклопедиях по проблемам индонезийской, малайской, малайзийской, яванской, сунданской и других литератур Малайского архипелага, а также термины и биографии писателей написаны Виленом Владими-

10


О ВИЛЕНЕ ВЛАДИМИРОВИЧЕ СИКОРСКОМ

ровичем. Среди этих изданий «Советская историческая энциклопедия», девятитомная «Краткая литературная энциклопедия», «Большая советская энциклопедия», «Индонезия. Справочник» (1983), «Литературный энциклопедический словарь» (1987), «История всемирной литературы» (тома VII и VIII 1991, 1994). Вилен Владимирович внёс вклад не только в изучение литературы, но и культуры Нусантары в целом, о чем, в частности, свидетельствуют его статьи об индонезийском театре (1982) и кинематографе (1983). Не обойдён им стороной и такой благородный аспект деятельности, как ознакомление читателей стран Нусантары с русской и советской литературой. Его ‘аутентичные’ переводы на малайский и индонезийский языки ряда стихотворений А. С. Пушкина, Александра Блока и Анны Ахматовой (с передачей не только смысла, но и ритма и рифмовки оригиналов) были напечатаны в журналах «Деван Састра» (Малайзия) и «Хорисон» (Индонезия) и подтолкнули к дискуссии о том, как следует переводить стихи на другие языки. Многогранна деятельность Вилена Владимировича и как организатора науки. Наряду с Б. Б. Парникилем (1934-2004) и Н. Ф. Алиевой он является инициатором проведения с 1967 года регулярных семинаров «Малайско-индонезийские чтения» в Институте восточных языков при МГУ, заседания которых долгое время ежемесячно проходили под председательством А. А. Губера. Именно этот семинар был в январе 1990 года преобразован в общество «Нусантара», объединяющее ученых, преподавателей, аспирантов и студентов московских и петербургских академических и учебных институтов, занимающихся проблемами этого региона. И вполне закономерно, что обязанности руководителя Общества после ухода в 2004 году первого его президента Б. Б. Парникеля согласился взять на себя Вилен Владимирович Сикорский. В том, что авторитет общества признан на международном уровне, также немалая его заслуга. В 1996 году по его инициативе и активном участии в качестве председателя организационного комитета был проведён международный семинар «Национальное строительство и культурный/литературный процесс в ЮВА», в котором приняли участие 48 зарубежных представителей, а в 1999 году в Москве же состоялся XI

11


В. А. ПОГАДАЕВ

Европейский коллоквиум по индонезийским и малайским исследованиям (ECIMS) – последний в истории существования этой организации. В дальнейшем этот семинар был подключен к более широким встречам в рамках Европейской ассоциации по изучению Юго-Восточной Азии (EuroSEAS), коллективным членом которой является и Общество «Нусантара». В этой ассоциации Вилен Владимирович два срока – с 1998 по 2004 годы – представлял Россию. Юбиляр затруднился с ответом на вопрос, в скольких международных семинарах за рубежом он участвовал. Наверное, в шести в Малайзии, четырех – в Индонезии, в двух в Великобритании, двух в Голландии и по одному «евросеасовскому» в Гамбурге, Париже и Неаполе. А какие оставили самые теплые воспоминания? Таких оказалось два. Самый первый, IX Европейский коллоквиум по индонезийским и малайским исследованиям в Халле (Великобритания, 1993) – благодаря какой-то особо теплой атмосфере между коллегами, изучающими один и тот же регион. На шумных, но разобщённых по странам заседаниях EuroSEAS’а так никогда не бывает. Другой памятный семинар имел место в Университете Индонезия в 2006 году. На нём речь шла о концепции понятия мировая литература, и по воле обстоятельств Вилену Владимировичу пришлось выступать на открытии с одним из трёх ключевых докладов «Об изучении мировой литературы в России». В нем докладчик ознакомил аудиторию с концепцией, лежащей в основе так и не завершённой многотомной академической «Истории мировой литературы». Два других содокладчика выступали по-английски, а Вилен Владимирович, извинившись (тезисы его доклада тоже были на английском), перешёл на индонезийский язык. И огромная аудитория, заполненная студентами Университета Индонезия и другими гостями, встречала аплодисментами чуть ли не каждый пассаж доклада. Короче, это был дебют артиста и соответствующее удовлетворение от оного. Добавлю ко всему вышесказанному, что помимо руководства «Нусантарой» Вилен Владимирович активно работает в Обществе сотрудничества и дружбы с Индонезией, где значится первым вице-президентом. И ещё. Все немногочисленные диссертации по литературе Индонезии оппонироватьлись Виленом Владимировичем. Среди тех, кто при его

12


О ВИЛЕНЕ ВЛАДИМИРОВИЧЕ СИКОРСКОМ

благожелательном содействии получил искомую степень кандидата филологических наук, значатся известные нам всем Н. М. Смурова, М. А. Болдырева, Л. В. Горяева, И. Н. Соломоник (1932-2009), Е. С. Кукушкина и защитившаяся совсем недавно Евгения Романова из Санкт-Петербурга. Свой юбилей Вилен Владимирович Сикорский встречает полный новых идей и творческой энергии. Завершает подготовку к переизданию монографии «Индонезийская литература» в купе с основными, по его мнению, статьями. В рамках плана российско-асеановского сотрудничества под его руководством составляется библиографический сборник «Верительные грамоты литературы» о переводах произведений писателей стран Юго-Восточной Азии на русский язык и с русского на языки этих стран, который планируется издать в Москве и Сингапуре. Торопится он и с выполнением ряда других незавершенных или задуманных дел. Впрочем, всегда неожиданно возникают новые задачи, которые надлежит безотлагательно выполнять. Но в этом, наверное, и есть смысл бытия, ощущение пульса жизни. Пожелаем же Вилену Владимировичу – целеустремлённому, интересному и просто доброму и отзывчивому человеку, крепкого здоровья, осуществления творческих замыслов, большого счастья и благополучия. В. А. Погадаев (на основе ряда интервью с юбиляром)

Список публикаций В. В. Сикорского см. в конце сборника в разделе Приложения.


К У Л Ь Т У РА

Rahmah Bujang, Nor Azlin Hamidon University of Malaya (Kuala Lumpur) CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

Introductory note Digitisation work on Malay arts at University Malaya was a research under the name E-seni (E-arts) carried out by a team of academicians under the Department of Malay Arts of the Academy of Malay Studies under the auspices of the University. In 2007 the research was awarded the bronze medal at a national exhibition of Malaysian Technology Exposition (MTE 2007) held over four days between March to April of that year at the Putera World Trade Centre in Kuala Lumpur. Presently, although funding has not been applied for or given, the work is in progress. It is the stated effort of the writers to carry on the good work of documentation of the Malay arts in Malaysia and mold it into the content design already set up. This article is an examination of its potential for the E-learning mode. We would like to highlight here that the mode of electronic learning is the main thrust of universities in the country operating on the open university concept of learning. The first is OUM (Open University Malaysia) which started in 2004. Another private university, Universiti Wawasan started 2007, presumably also following the open concept. For open universities its main business is to offer degrees to working students who may have difficulty of scheduled timetables for learning as well as the factor of geographical distance from the institution concerned.

14


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

E-learning for University Malaya was only properly activated in 2006 when the module was included into the technological support system of the university. It is an ongoing stage of training for academicians of the University. Students needed to be addressed and taught the mode as well. Therefore, there is the initial process of familiarization of the E-learning mode for all concerned. But being one of the first to attend its introductory course of familiarization, we are happy to note how the research our team carried out on the digitisation of Malay Arts somehow seem tailor made to fit into the mode of E-learning. Digitisation of malay arts Our paper therefore hopes to cover two areas of interest. The first is to inform and highlight upon the project which is basically a digitisation effort aimed at documenting all the Malay visual and performance arts forms to culminate in a complete and comprehensive database on the two genres. This part of the work is forever ongoing as a never ending one. The second is to emphasize the importance of digitisation of knowledge for the E-learning mode. The digitisation process culminates in constructing a database on Malay arts knowledge. Compact discs on individual Malay art forms is another business of the research which is mainly aimed at facilitating a fast and efficient retrieval of knowledge on the arts of the Malay world for everyone and sundry. The research would expedite the learning and teaching of Malay Arts be it for the E-learning or normal mode of face-to-face contact thus paving the way for a more structured and progressive study pragmatically, creatively and technologically. Indeed, the study is very forward looking albeit an ambitious one, but for the team, being in the forefront of the Malay Arts as a department, it presents an opportunity to reconstruct and encapsulate the many variables of Malay art forms in a foolproof yet exciting way by using textual and visual means in a chosen module for multiple ways of the learning process. Explanation of the project The team for the research project is based on certain prescribed follows objectives.

15


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

To enable a concerted and focused research based on prescribed formats and modules. Each member would be filling in the module according to their expertise areas. Input of data are coordinated and counterchecked to ascertain originality and specificity as required in the module. The aim is to ensure correct and conclusive input of data. The team leader of the project has provided a simple guide on the fulfillment of modules to allow a more efficient work procedure. To fulfill the need of providing an audio-visual treat as a teaching-learning provision in the study of Malay Arts – visual arts genre and performance arts genre. This would be an enhancement as well as an exciting alternative to simple teacher to student lectures. With this end in mind, the research is geared into two types of output: i) interactive CDs, and, ii) E-Seni, a compilation into database format on Malay Arts. The output would concern the classification of Malay Arts into genre and forms as well as types. The result is to maximise learning of knowledge in this one field and allows for a more interact-based learning process. To maximise expertise in the Department of Malay Arts and gear members toward a research that would fulfill their role and enable the sharing of knowledge on Malay Arts via the latest technological platform. To create a commercial website and market the product of the research to students, institutions, and researchers of the arts. The website would be the property of University Malaya, the financier of the project. More so, the project aims to reach Malay Arts knowledge to the general public. On the intellectual level, it offers an opportunity at internationalization of knowledge. Finally, the project must be kept ongoing in order to enable supervision, upgrading and updating of data, and generally maintaining the website. In short, the project is not a one-stop project, rather this is a start to a concerted effort at building and updating upon the database and improving upon it. In summarizing what the team at the Department of Malay Arts, Academy of Malay Studies aspires to achieve is to keep abreast with the technological advancement of our times and use the mode of Information Communication Technology (ICT) to empower the teaching and learning of Malay Arts for

16


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

everyone. Given the team’s limited knowledge with the world of computerization and programming this means attending courses relevant to fulfilling leadership as well as work needs, but with the understanding that the main job of programming and extensive editing would have to get the relevant expertise; because only then can the research culminate successfully. Process of research This research would involve phases of work in progress as follows: • Identifying the Information Tree Regarding Malay Arts (see charts appendixed) • Considering the Modules and Guides • Preparing the Templates • Conducting Research • Composing the Text, Glossary and Biography Based On the Modules • Editing the Text • Inserting Text into the Templates • Editing Pictures, Video and Music • Inserting Pictures, Audio and Video Clips into the Templates • Completing the CD Cover • Translating the Text into Other Languages • Conducting the Voice Over • Preparing the Tutorials and Interactive Games • Inquiring the Copyright and Producing CDs • Marketing the Interactive CDs • Transferring the Data into a Database • Designing a Web Site for the Database Work ongoing The team has the added mileage of having good knowledge of Malay Arts, they being academia in the given areas and this was what actually spawned the research idea for the first named paper presenter who also acted as the group leader. At a departmental meeting everyone was keen on the

17


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

idea simply because to mount one lecture usually involve much segmental preparation of teaching aid usually bordering on audio involving cassettes and CDs and players, and visual ascertions using various modes from television to computer or just pictures all of which is given over and above the actual lecture. As mentioned, executing the research work was done in various phases. The first step was categorization and classification of the Malay Arts visual and performance forms which was then named the sulur info or information tree and this became the team’s structural prototype (see Appendix II showing sample). From the information tree each member of the team chooses one form at a time to create a databank pertaining to the form before processing it into a synthesized database using the set module already agreed upon by the team. Understandably this part of the work, for all team members, is the most challenging yet satisfying. Systematizing the module Data about each form is identified into a systematic module or format as follows: • Definition • History • Technique and Materials Used • Aesthetics • Ethics • Function • Symbolism By definition the team would have to adhere to compact and concise statements that initiates understanding of an art form. The history part would inculcate an exposition of its history and expansion or regeneration. For this aspect data given priority are those based on formal research, usually at the Masters and Doctorate levels; in the absence of which would offer new research openings for a prospective student.

18


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

Factors of origin, evolution and current development is the focus for this section1. The third portion of the module is the technique and materials used in the art form. Based upon its history the portion treating the technique and materials used would encompass its phases of transformation and regeneration. From there the focus into aesthetics, ethics, functions, and symbols of the art forms would systematically be the team’s prescriptives. All content aspects of the four portions of the module need to be formatted in concise and compact description and analysis. Sometimes this involve separating an art form into various components based on its complexity. The keris as a Malay weapon and a work of art is one such example. As an art form, keris for the Malay world epitomizes artistry in craftsmanship. Each segment of the keris from the blade to the handle and the scabbard is crafted separately and they have to be projected as such (see picture). So also with many other art forms 1 For example, in the case of the first writer of this paper, she had done research on the Boria performance form for her doctor of philosophy between 1974 to 1977 and in the study it was revealed that historically boria as an art form originates from the Muharram festivals of the shi’i moslems of the Persian countries – nowadays more known as Iran and Iraq. The form was brought by Indians serving as British soldiers into the Straits Settlements which was then under the rule of the British. The form was, however, found to be an adulturated version, merging Islamic and Hinduistic influences of religious celebration. The performance form of Shi’i celebration came with the spread of Islam to the western part of India, wherein the form transformed somewhat with the influence from various forms of ritualistic performances already in existence there. It is this admixture of Shi’i and Hinduistic celebration that was brought into Penang, where the form thrived and degenerated further into a gang warfare under the symbol of the white and red flag to denote rival factions within their groups. The Straits Settlements of that time was also beset with Chinese gang warfare also operating under the symbol of white and red flag between groups and coincidentally the same coloured flag of Indian Moslem and Chinese gangs operated in the same regions. They have been ascribed to the Racial Riot of 1867 in the Straits Settlements. For the boria this meant a turning point in its artistry, for as a result of the Racial Riots of 1867, the performance of boria was legally confined to the performers’ own villages. As a result, the rivalry so easily provoked during processions was curbed. The boria as performed at the present time was a regeneration of the village performance of the art form, and has been ascribed to Penang as the only state within the Straits Settlements that could carry out that performance tradition under British rule. This means that in Singapore and Malacca the form is made illegal thus eliminating any possibility at propagation of boria as an art form there.

19


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

which by virtue of its vibrance must need be divided significantly into various segments to fully realize the idea of digitisation and moduling.

One sample of the Malay Keris

The team is very aware of the fact that treating the four components of aesthetics, ethics, functions, and symbolism of an art form is summarily related to metaphysical, magical, ritualistic and religious, and socio-cultural concerns. They are in fact features that build upon the dynamics of Malay culture and creativity. Designing and preparing the template This portion of the research phase is perhaps the most challenging one. Equipment, especially technological equipment, takes up a big portion of the research costing. Research assistants is another cost incurring factor as the research phases would require employing graphic designer, textual editor, visual and video editor and web caster for the research. Computers must be of high-end capacity with high memory capabilities. The team have to find the most suitable graphic software for their purpose. Into its third active year the research has finalized on what template to use, what design, and has even come out with 10 compact discs as tryout result of the research. What needs doing is to design an interface for effortless data retrieval and for web casting. The idea is to come out with a

20


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

style that is user-friendly. On the researchers’ end, using a workable design would mean doing away with unwanted segments and lengthy descriptions on Malay arts. Conducting and realizing research The actual work towards input to research is done individually by each of the members in the team. In order to fill up the modules, members have to conduct a research on their own regarding the topics chosen by them from the information tree of Malay Arts. Some of the funding is applied separately from other short term research fund. Alternatively, some of the materials or data are collected from the existing findings of completed and ongoing doctoral researches. After collecting data in the form of text, picture, music and streaming video, the co-researchers will write according to the modules. The most challenging time for us is writing on aspects in the module that are hardly written by other academicians such as the section on symbolism, ethics, aesthetics and functions. Upon completion of the individual work, it will be exchanged between members to be edited before handing it to the research leader. The editing phase involves the editing of language to be brief and accurate, and of facts to be precise and referred. The research leader will finally verify the text and instruct the edited softcopies of the text to be inserted in the template. All the supporting materials will be edited using the related software. For example pictures are edited using Adobe Illustrator, Adobe Photoshop, video clips by U-lead Video Studio, Edius and music clips by Sony Sound Forge. All the data are inserted into the templates on the pages that need these supportive elements. The CD covers are designed with an identity of similar elements such as the theme color of earth (which has been used extensively by Malay traditional artists), similar fonts and standard texts at the spine, front and back cover of the CD, as well as on the CD itself. The Malay performance art is added with another symbol, musical notes, and this notifies the difference between the Malay visual art CDs and the Malay performance ones.

21


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

Completing the above mentioned phases was an experience in itself. Starting from a general knowledge of the computer and its usage, members have attained considerable knowhow pertaining software, to succeeding in producing ten CDs (an example of how the contents are structured in the CDs is demonstrated in Appendix I), and undergoing courses on ICT. However, the completion of the research is still far away. It has a few other phases to be completed: translating the text into other languages, conducting the voice over, preparing the tutorials and interactive games, inquiring the copyright and producing more CDs, marketing the interactive CDs, and the biggest challenge of all, in transferring the data into a prescribed data base and designing a website for the output of the research. Realizing the database The difficult part is designing a database, of which members finally agreed on the construct of File Maker Pro. A database of Malay arts is a collection of information, or data, that have been organized, updated, thoroughly researched, retrievable and printed as needed. One of the outstanding features in designing the database is the way of sorting the data. Designed as a filing cabinet, it features the arrangement of files according to the subtitles in the format of the interactive CDs. However, there is a slight difference between CD interactive and the database, for the database will not have games and tutorials. It adds other utilities and features such as the easy retrieval of pictures and texts. It has also a segment on academic articles inclusive of those published at the faculty of Academy of Malay Studies and papers presented in seminars and conventions. The team of researchers also came out with the idea to include glossaries related to each topic. In order to organize the data, not only the filing system is applied in this database, it also facilitates the researcher by allowing for reviewing a subset of the data. The database does not just perform the work of holding the information, but also analyzing according to the selected topics and keywords. To view the records, it can be done in individual record, in list record or a spreadsheet-like table. When the user clicks on the topic of the list, as in the

22


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

spreadsheet-like table, the list of information will be arranged automatically in alphabetical order. If the information is hidden for the limitation of space, the column could be resized in order to view the full information by holding the mouse at the subtopic and dragging it to the right side of the column. For the time being, the database is only shared among the researchers using the internal network. It can also be shared using the web publishing capabilities, or using ODBC (Open Database Connectivity) and JDBC (Java Database Connectivity) to share FileMaker Pro files with ODBC and JDBC compliant applications. Even though the layouts could easily be published as web pages, the researchers intended to postpone the sharing through internet because presently the database is still in construction.

Conclusion Short and concise explanation is the work principle adopted by the team. The information format is then fitted into a serviceable data computerization program. We must admit that there are many constraints in culminating the research and thus to fully realise the construct of each and every facet of Malay Arts into the digital mode of choice. Budget amount per annum for the research

23


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

is one. Concerted effort all round among partners of the research progress is another. Plus factors about the research is the rich source on Malay Arts that are available out there be it already streamlined into graduate exercises, dissertations, and thesis or just as a proliferation of primary and secondary knowledge. We should note here that this factor also proved the stumbling block and main challenge in the process of selecting the mythic from the given knowledge, and, formatting the data into the specified module of our research. However, the research becomes promising when it opens new and neglected areas which can help post-graduate students in seeking further studies, and they are indeed encouraged to become a contributor to the research. The research results when complete must of course be maintained and updated occasionally. This means that the research is a never ending one. But with the recent focusing on E-learning at University Malaya the research that our team has embarked on is seen to be ready made for the module of E-learning. Understanding that face-to-face contacts are still the main thrust of study at our university the modules that the research has employed would serve its purpose for E-learning foremost as an enrichment and double up as an alternative necessity if need be. Bibliography 1. Abd. Halim Nasir (1982), “Sejarah Seni Bina Rumah Melayu”, Cipta Oktober, Kuala Lumpur: Utusan Malaysia. 2. ___ Pengenalan Rumah Tradisional Melayu Semenanjung Malaysia, Kuala Lumpur: Darulfikir, Kompleks Pertama. 3. ___ with Wan Hashim Wan Teh, (1996), The Traditional Malay House, Shah Alam: Fajar Bakti. 4. ___ (1986), Ukiran Kayu Melayu Tradisi. Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 5. Abdul Khatibin and Mohammed Sijelmasi (2001), The Splendor of Islamic Calligraphy, London:Thames and Hudson. 6. Ismail R. Al-Faruqi and Lois Lamya’ Al-Faruqi (1986), The Cultural Atlas of Islam, the International Institite of Islam Thought, New York: Macmillan. 7. Karsam (1999), Seni Ukiran Jepara Indonesia: Kajian Ciri dan Motif, Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu.

24


CONTENT DESIGN FOR E-LEARNING IN MALAYSIA: VISUAL & PERFORMING ARTS

8. Laporan Panel Anugerah Seni Negara (1993), Kuala Lumpur: Kementerian Kebudayaan, Kesenian dan Pelancongan Malaysia. 9. Mohammad Nazzri bin Ahmad (2002), Pemikiran Melayu Dalam Seni Ukiran Melayu: Tumpuan Kepada Tiga Generasi Pengukir, Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu. 10. Mohd. Ghazali Abdullah (1995), Teater Tradisional Melayu, Kuala Lumpur: Kementerian Kebudayaan Kesenian dan Pelancongan Malaysia. 11. Mohd. Ghouse Nasaruddin, (2003), Teater Tradisional Melayu, Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 12. Monograf Jabatan Kesenian Melayu (2007), Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu. 13. Muhammad Affandi Yahya (1995), Simbolisme Dalam Seni Bina Melayu Kelantan. Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 14. Mustaffa Mohammad (1987), Perkembangan Seni Ukir, Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 15. Nor Azlin Hamidon (2005), “Pandangan Al-Ghazalli Mengenai Emosi Seni dan Aplikasinya dalam Seni Lukis Melayu,” Emosi Melayu, APMUM. 16. Nor Azlin Hamidon (2003), “Sumbangan Lukisan Dalam Era Perkembangan Seni Khat di Malaysia, “ Kertas Kerja Dalam Seminar dan Bengkel Seni Khat Peringkat Negeri Perak dengan Kerjasama Fakulti Bahasa UPSI, Perak: Auditorium Taman Budaya Negeri Perak, Jalan Coldwell, Off Jalan Raja Hilir. 17. Nor Azlin Hamidon (2006), “Kaedah Pembudayaan Seni Khat di Malaysia”, Ketas Kerja dalam Bengkel Pembudayaan Seni Khat anjuran Kementerian Kebudayaan Kesenian dan Warisan Malaysia, Kuala Lumpur: Hotel Grand Seasons. 18. Nor Azlin Hamidon (2007), “Pengurusan Digital Seni Lukis Khat di Malaysia”, Prosiding Seminar, Bengkel dan Pameran Seni Khat, Tema: Pengurusan Seni dan Seni Reka Khat Melayu, anjuran Muzium Seni Asia Universiti Malaya, Persatuan Seni Khat Kebangsaan dan Kementerian Kebudayaan, Kesenian dan Warisan Malaysia, di Muzium Seni Asia, Universiti Malaya, l3 November 2007. 19. Othman Mohd Yatim (1986), Simbolisme Dalam Kesenian Islam: Rujukan kepada Nisan Kurun Ke-15 Di Semenanjung, Kuala Lumpur: Muzium Negara. 20. ___ (2000), Mengukir Kegemilangan Ialu: Biografi Wan Su Othman. Kementerian Kebudayaan, Kesenian dan Pelancongan. 21. Rahmah Hj. Bujang (1984), Rampaian Pengajian Melayu, “Cerita Lakon Boria: Satu Analisis”, hlm.198-231.

25


RAHMAH BUJANG, NOR AZLIN HAMIDON

22. Rahmah Hj. Bujang (1987), Boria A Form of Malay Theater; Singapore Institute of Southeast Asian Studies. 23. Rahmah Hj. Bujang (1989), Jurnal Pengajian Melayu, “The Boria of Penang: From Ritual to Popular Performance”, hlm.98-114. 24. Rahmah Hj. Bujang (1998), “Pengalaman dan Keindahan Seni Teater Tradisi Melayu” Jurnal Pengajian Melayu, jilid 8, Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu,Universiti Malaya. 25. Rahmah Hj.Bujang dan Nor Azlin Hamidon (2002), Kesenian Melayu, Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu. 26. Rahmah Hj. Bujang (2003), Glosari Seni: Istilah Kesenian Melayu, Kuala Lumpur: Akademi Pengajian Melayu, Universiti Malaya. 27. Rahmah Hj.Bujang (2006), Wacana Budaya; Sejarah Boria:Warisan Tradisi Seni Yang Anjal”,Kuala Lumpur: Pengajian Melayu, Universiti Malaya, hlm.134-148. 28. Rahmah Hj. Bujang, Nor Azlin Hamidon, Rozita Ahmad dan Maizira Abdul Majid (2006),” E-Maklumat Kesenian Melayu”, dalam Prosiding Seminar Antarabangsa Pengajian Melayu, Tema Warisan Melayu anjuran Akademi Pengajian Melayu Kementerian Kebudayaan, Kesenian dan warisan dan Dewan Bahasa dan Pustaka di Hotel Armada, Petaling Jaya, Selangor. 29. Rahmah Hj.Bujang & Nor Azlin Hamidon (2007),” Research On Malay Arts at University of Malaya; Digitisation, Preservation & Development”’ Monograf Jabatan Kesenian Melayu, Kuala Lumpur: Akademi Pengajia Melayu, Universiti Malaya. 30. Sweeney, P.L. Amin (1972), The Ramayana and The Malay Shadow Play; Bangi: Penerbit Universiti Kebangsaan Malaysia. 31. Sweeney, P.L. Amin (1970), The Rama Tree in The Wayang Siam; (PhD. Thesis), University of London. 32. Syed Ahmad Jamal (1992), Rupa dan jiwa, Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 33. Venetia Porter, Heba Nayel Barakat and Cecile Brasc (2004), Mighter Than The Sword Arabic Script: “Beauty and Meaning”, Kuala Lumpur: Muziurn Kesenian Islam Malaysia. 34. Wan Hashim Wan Teh (1996), Malay, Handicraft Industries, Origins and Development, Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka. 35. Zukifli Hanafi (1996), Pembinaan Bangunan Tradisional Melayu’ Kedah: Amber Solana Publication.


Laurent Metzger University of La Rochelle (France) ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN? One woman’s work is worth much more than the speech of a hundred men Afghan proverb Introduction Muslims are often in the limelight at present in several parts of the world. Many issues pertaining to Islam make the headlines of major newspapers and magazines nowadays. Questions are raised. But no clear solutions seem to appear. Yet a segment of society which had been quiet for a long time has slowly become more visible, vocal and forthwith. As a matter of fact Muslim women have started to stand up, to speak up and to appear where only Muslim men used to be seen and heard. This phenomenon is not only worldwide as these women can be noticed in every corner of the world both in Muslim countries as well as in other countries with a Muslim community, but it is also made up of different types of women who are involved in all sorts of activity ranging from politicians to educationists and managers to artists. True, Muslim women have not always been as quiet as they have been described or as only playing their part backstage. History reminds us that in many parts of the world Muslim women have been in the forefront. Actually the first Muslim has been a woman as scholars tell us that Khatijah, the Prophet’s first wife can be considered to be the first Muslim in history. Another point which can be said about Khatijah is the fact that she was not secluded

27


LAURENT METZGER

at home but rather that she was running her business. Later on many Muslim women emerged and played an important role in their respective societies and at times even as leaders. For instance five sultanas ruled the state of Aceh, in Northern Sumatra, between the 15th and the 17th century before the mufti of Mecca decided that only sultans should reign in that state1. Close by, in the state of Kelantan, on the Malacca peninsula, we can also find sultanas such as Siti Wan Kembang who is said to have ruled that state at the end of the 14th century and was visited by the North African traveller Ibn Batuta in 1345. She was succeeded by one or her daughters, Puteri Saadong.2 Subsequently, in a completely different field, another Muslim woman attained a certain pre-eminence. In Java, Raden Ajeng Kartini (1879-1904)3, in spite of a short life managed to set up schools which had an important impact on girls’ education in Indonesia and she is still revered as the most famous Indonesian woman. Across the Straits of Malacca, another woman played an interesting part in promoting education among her peers. She is Ibu Zain who has been called “the Kartini of Malaya”4 for all she has done for the education of young girls in her country. Recently Muslim women have ventured into politics. We can mention Benazir Bhutto who was twice Prime Minister of Pakistan from 1988 to 1990 and again from 1993 to 1996 – she may have been appointed prime minster again in her country had she not been assassinated on December 27th, 2007 in Rawalpindi, – Tansu Ciller who was Prime Minister of Turkey between 1993-1996, Khaleda Zia, Prime Minister of Bangladesh 1991-1996 who was succeeded by Sheikh Hasina Wajed in 1996, followed again by Khaleda Zia and at present Sheikh Hasina is again prime minister of Bangladesh (since 1 The Jakarta Post, 14-12-2005. 2 Wikipedia: www.wikipedia.org. 3 She wrote interesting letters in Dutch to several correspondents in the Netherlands. These letters have been translated into Indonesian under the title “Dari Gelap menuju Cahaya”, then in English – “Letters of a Javanese Princess, Raden Adjeng Kartini” and published by Heinemann Educational Books (Asia) LTD in Hong Kong 1964 and 1976 and in French “Lettres de Raden Adjeng Kartini, Java en 1900”, Mouton & Co in Paris in 1960. 4 Her name is mentioned in Biografi Tokoh Wanita Malaysia published by Pelanduk Publications in Petaling Jaya in 2004.

28


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

January 6th, 2009), and Megawati Soekanoputri who became president of Indonesia from 2001 to 2004. Of course we have to acknowledge that in most cases female political prime ministers have been quite often either daughters or spouses of previous prime ministers in their country. But this fact applies to both many Muslim and non Muslim leaders. If we consider the Muslim world on the whole we may observe three main trends. First and this is very obvious as the media world wide immediately report what is happening, there is radical Islam which appears through bombs attacks. The second trend which is less talked about but may be even more worrying as it involves a larger number of Muslims than the precedent is the traditional wave which seems to be engulfing the whole Muslim world, that is a strong desire to return to the so called golden age of Islam and forget all what happened since, – examples of such tend can be found everywhere, for instance in Morocco5, – and finally a third trend which appears somewhat different from the first two that is the role taken up at present by Muslim women. We are all aware that in most cases societies have been men driven but of late the contribution of women have been more forthwith and apparent so that this trend has to be considered. Therefore what seems to be remarkable at present is the fact that Muslim women dare to enter new fields of human activity where they were not seen formerly. In other words Muslim women have started to challenge Muslim men not to replace them in those fields but to be at par with them. So in order to find solutions to problems which occur regularly on the Muslim scene the part played by Muslim women may be interesting to consider in order to evaluate what they are offering and how they propose to improve the lot of Muslim men and women in our present world. In this article we have selected a few living Muslim women in different countries and in different occupations to show that now they are ready not only to speak up but also to get involved in any field of activity as their male counterparts. Therefore we would like to start with the suffering Muslim women had to endure at the end of the 20th century and at the beginning of this 5 See the article by Catherine Simon, entitled “Le hidjab s’étend sur le Maroc” in Le Monde, 19-5-2006, p. 23.

29


LAURENT METZGER

century, then we will consider how modern they are and finally how bold they have been in religious matters. Actually these women do not confine to express problems faced by women, they do not restrict themselves to only relate to us the plight they had been for so long but they even venture speaking up of all problems faced by Muslim men and women alike around the world. Women’s enduring plight Traditionally in most human societies women have been at a disadvantage and most often they played second fiddle to men. Most often societies have been men driven but finally equality is being accepted world-wide, although at times rather slowly. The Islamic society is no different from the rest of the world. So women did suffer under different forms. For instance they had to wait a long time before they were allowed to vote. Yet at times some Muslim countries were ahead of other countries. For instance women in Turkey could vote before they could do it in some European countries such as France, Italy and Spain6. So the first impact of Muslim women concern has been that now they express openly their problems and suffering. This suffering has been duly recorded by the UN as the term “violence against women” appears in the UN Declaration of 19937. They were not afraid to come into the open and relate the predicament they had been in for too long. So many Muslim women stood witness of what they experienced. Hundreds of cases can be brought up but we have only selected three of them8. Actually this phenomenon has been noticed for quite some time. For instance it has been said that according to 6 Actually women obtained right to vote at different times in different countries. In the state of Wyoming they could vote from 1869 then, in 1930 for municipal elections in Turkey and 4 years later in the same country for legislative elections. In France they obtained the same right in 1945 and in 2006 in Kuwait. 7 Le Livre Noir de la condition des femmes, p. 12. 8 As we depend on our readings to retrieve information, we have found quite a few women activists mentioned in newspapers and magazines worldwide. To name a few of these publications we can mention Le Monde ((Paris), The Times (London) The Straits Times (Singapore) and magazines such as Newsweek, Courrier International.

30


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

a UN report that “Bangladeshi women are among the most ill treated in the world, half of them are victim of violence from their partner”9. In the 1990s Taslima Nasreen (her name is also spelt Taslima Nasrin or Taslima Nasrina in American librairies) of Bangladesh was the symbol of such stand. She stood up and related the suffering of Muslim girls and women had to endure within their families in Bangladesh. Of course she was immediately noticed, criticised and threatened by Bangladeshi men in her country as well as by the authorities. Her first novel Lajja (Shame) shows us how minorities can be mistreated by majorities. This has been the case of Hindus living in Bangladesh after the formation of that new country in 1971. It is not so frequent to see a Muslim speaking out for non Muslims and describing their plight. Usually it is the reverse, that is Muslim minorities in other countries who may suffer some form of discrimination are often brought up. Her approach reminds us of what did the most famous Indonesian writer, Pramoedya Ananta Toer (1925-2006) who, when all his peers refused to take side, wrote a book in the defence of the Indonesians of Chinese origins10. Taslima Nasreen went further in her testimonial when she revealed to her readers what did happen to young girls and women in some Muslim families in her country. This appears in another novel11. The reaction was swift at first her books were banned by the government, then fatwas were issued against her and finally she was sent into exile. Her only crime was to reveal the suffering of men and women in her own country. More recently on the other side of the Indian sub-continent, in Pakistan, another woman stood up to denounce the horror she had to go through. Mukhtar Mai had to endure a collective rape in her village because her younger brother had been seen with a girl of another tribe. If the case was not tragic, we would say it’s Romeo and Juliet’s story all over again. We all know that in the past Muslim and non Muslim women had to suffer as they 9 Le Livre Noir de la condition des femmes p 38. 10 The title of the book is “Hoa Kiau di Indonesia” and was first published by Penerbit Bintang Press in Jakarta in 1960 and subsequently republished by Graha Budaya in 1998 in Jakarta. 11 That novel entitled in its French translation from Bengali is “Rumeurs de haine” and was published by Philippe Rey in Paris in 2005.

31


LAURENT METZGER

were dominated by men. But more recently some women have been bold enough to speak out and tell their experience how painful it was. Mukhtar Mai12 represents this new trend of women who dare to reveal what she had to endure in her society. Her aim seems to be to inform outsiders about what really happens in her country and therefore to avoid a repetition of such an ordeal to her fellow women. In her memoirs Mukhtar Mai12 reminds us that fat too many girls and women in her country are illiterate as they have no access to education. She goes further when she declares that there is no justice for them. She describes the different stages of her agony: the horror of gang rape, then the humiliation following the act, and the solitude she was in afterwards. A quote from the book is very explicit about that feeling” I was alone with my shame”. Thus she used the same word as the title of a book by her predecessor Taslima Nasreen, Lajja (Shame).Actually many crimes of honour have taken place in Pakistan. Yet the UN adopted a resolution in November 2000 in order to put an end to such heinous crimes13. The following step was what to do next. The road is not smooth and she has to consider how to react. Very quickly she renounced to seek revenge. It would not help. So she went to the police to lodge a formal complaint. This was rather rare in Pakistan. She did that as she reckoned that too many women had to suffer the same ordeal in silence. It was too much the case had to be brought into the open. Society had to be informed and realise the extent of the damage to women. Such process was not easy as she had to tell her story to the magistrate. Then she told us that she was offered a cheque in order to close the case. She immediately refused such easy solution. Then a trial took place. She won her case but her tormentors lodged an appeal. With the compensation money given to her by the court as well as a donation extended to her by the government of Canada, she decided to build two schools in her village one for boys and one for girls. She has 12 Her autobiography in French entitled “Déshonorée” has been published in Paris by Oh Edtions, in 2006. The titles of the books written by these bold women are quite explicit. In the case of Mukhkar Mai it is ”disgraced” while in the case of the Saudi television presenter it is “disfigured”. An article in the French newspaper “Libération” dated 18-3-2005 also explains what happened to her. In that article she is called “Mukhtaran”. 13 Le Livre noir de la condition des femmes, p 86.

32


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

become a celebrity in her own country and around the world as well. Invitations are extended to her. For instance she was invited for the launch of her memoirs in French in Paris in January 2006. So Mukhtar Mai, like Kartini a century before her, decided it was high time that girls be given a proper education in her country. The third case we have selected under the topic of Muslim Women’s sufferings occurred in Saudi Arabia. It is the story of Rania Al-Baz14. Born into a middle class family in Mecca, she had the opportunity of studying at a university although she had not chosen the courses she wanted to do. Her father had decided and she had to obey. He was also the one who asked her to get married when she was sixteen. Actually she was nearly married before that. Very quickly a divorce was pronounced as she was repudiated. That constituted an example of shame. Actually the concept of shame, as we have seen earlier, is often apparent in Muslim women’s plight. Then she became widely known when she joined a television channel as presenter. Later on she married again and her sufferings started. Her husband became progressively very violent until a time when he wanted her to be disfigured for life as he was jealous of her. She was left half dead at the door of a hospital but she was saved. She had multiple fractures on the face and had therefore to endure scores of operations for the doctors to give her an acceptable new face. In her book, Défigurée (Disfigured), she explains in great detail all what happened to her before the beating and especially after such ordeal. She informs us that in spite of what he did to her. Rania was ready to forgive her husband so that he would not stay too long in jail. When he ran away after her despicable act, she was worried he would commit suicide. She was then relieved when she was told that finally he had surrendered to the police. For Rania her husband was still the father of their two children and they needed to see their father as well. Of course she did not want to continue to live with him. As her story appeared every where in Saudi Arabia she became very famous. As the pressure can be very strong against them until they are threatened, some of them had to flee and settle in the West where they are granted more protection than back home. This is the case of Taslima Nasreen who had fatwas 14 She wrote her story entitled “Défigurée”. Quand un crime passionnel devient affaire d’Etat (Disfigured. When a crime of passion becomes a state affair) published in Paris by Michel Lafon, in 2005.

33


LAURENT METZGER

issued against her. She therefore left for Europe15. But in the West they do not stop their crusade against the situation they had to endure for ages. They continue to speak up and actually increased their determination to achieve equality with their male counterparts. In this respect Taslima Nasreen often takes part in seminars and conferences to remind us that the situation of Muslim women has still to be improved. For instance Taslima Nasreen took part in the first Women’s Forum which occurred in Deauville, France in October 2005. In that forum Taslima Nasreen mentioned again the plight of women in Bangladesh16. At present Taslima Nasreen is still a kind of fugitive, after leaving Bangladesh, her home country, in 1994, staying some months in a country then moving to another one which has accepted her. For instance she is now, in early 2010, living in New Delhi where she has been interviewed by a journalist from Le Monde.17 We have just seen that the feeling of shame was often experienced by women who had been brutalised. Another feeling often noticed as well is fear. Many such activists lived in fear of what could happen to them and many ordinary Muslim girls and women may also experienced such feeling, for instance if they go out without wearing the veil. This point has been brought up by Zainah Anwar. She indicates that women who were not wearing such veil were told that they would go straight to hell according to some male self appointed theologians18. Yet if several Muslim women could not stand the pressure or if the threats were too strong so that they had to flee to the West, several other Muslim women chose to stay in their home country first to relate their ordeal and secondly to try to help their fellow women who needed help. Modern Women After telling us their misfortune which, of course, had to be told, apart from mentioning the suffering they had to endure for centuries, many Muslim 15 She has been invited by the Paris Town Hall to be a Resident Writer in 2009. 16 See the information about Deauville in Le Monde, 18-10-05 and in an interview of Taslima Nasreen in Valeurs Mutualistes, N° 259, September/October 2005, pp 28-29. 17 Le Monde, dated March 3rd, 2010, p 3. 18 See her book “Islamic Revivalism in Malaysia. Dakwah among the students”, p 61-62.

34


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

women started to make suggestions and proposals in order for them to have a better place in the world. It was a new trend. They became more open in their approach and modern in what they started to propose. So after relating to us their misfortune through television interviews, articles in the media, books and so on, Muslim women began to organise themselves in order to make sure that the suffering they had to endure was not going to happen again to others. Thus they set up organisations to inform, to protect and to help women in distress. This movement was very clear in the last decade of the 20th century and the beginning of the 21st century. Obviously dozens or hundreds of such organisations have been set up in that period everywhere in the world. In order to have a broad picture of such phenomenon we have selected a few which seem to be representative of what is happening at present. One of them is Ni Putes Ni Soumies (Neither prostitutes nor submissive) was set up in France in 2003. Of course the name of the organisation is rather shocking but it must have been chosen on purpose in order to be noticed by the public at large. Actually such organisation came about after a horrible act which took place in a Paris suburb in early 2003; a young girl was burnt to death by a rejected lover. After that despicable incident, a march was organised and the organisation was set up to prevent such barbaric act to happen again. The first objective of the organisation is to defend women’s rights. The president of the organisation is Fadela Amara, a French lady born in France into a family of Algerian origins. She is known in Europe and was given the award “Woman of the Year” by Time Magazine in 2004. Several lines of action have been drawn by that organisation. First that organisation intends to have the public at large, and especially the youth aware of the importance of education and respect for one a other. It also intends to provide temporary shelter to women in distress. It has set up special spaces where women can come and be listened to and it has succeeded in having special spaces in police stations reserved to women. Ni Putes ni Soumises is quite well known in France and is often featured in the media19. Later, on June 19th 2007 Fadela Amara was 19 The organisation “Ni Putes ni Soumises” is often mentioned in the media. For instance

35


LAURENT METZGER

appointed State Secretary for Town Policies in the French government and has held such position since. The next organisation we have decided to mention is Uçan Süpürge (the Flying Broom). This organisation was set up in 1996 in Turkey. Its current president is Halime Güner. Again the main emphasis of such organisation is the defence of women’s rights. For that purpose many seminars are organised in the whole country to inform, explain and help women who need to receive such attention. The president of the organisation finds the Turkish society too much male driven so she has a hard time to try to change the situation. She is also worried that all the progress Turkey has made especially in the field of women’s rights might disappear when younger women, who do not seem to realise how important it is to address social issues, took over the management of the organisation. In rural Turkey a lot of improvement needs to be done according to her20. In Saudi Arabia welfare organisations have also been set up which provides assistance to women in need. For instance the wife of the governor of Jeddah, Princess Sarah binti Abdul Moshen Al Anqan is the chairperson of the Higher Women’s Committee for Humanitarian and Social Services. Its main activity is to provide assistance to the poor21. Women can be active in organisations or as private individuals. For instance Shirin Ebadi , the Iranian lawyer who was awarded the Peace Nobel Prize in 2003 has been very concerned by women in her country. She was appointed the first female judge in Iran but was somewhat demoted when Imam Khomeini took over, in 1979 as he refused to have female judges in his country She had to wait for some time before she could start her own practice in 1992. As a matter of fact as a lawyer she has often defended Iranian women who had suffered in the hands of men22. In 2008 one of her Tehran offices was in Le Monde, 21-5-05, Réforme 21-6-05. Its web site is: www.niputesnisoumises.com 20 “Halime Güner, sisyphe de la cause des femmes turques. 24 heures dans la vie d’une féministe” in Le Monde 2, 20-11-2004 pp. 60-64. Flying Broom Web site is http:// en.ucansupurge.org 21 The organisation is called “Higher Women’s Committee”. 22 Information about her can be retrieved from the Nobel Prize oragnisation (http://no-

36


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

visited by the police who seized some computers. So it is not easy to do what you think best in a strong male dominated society. Shirin Ebadi often speaks her mind. For instance she opposed very strongly the wearing of the Niqab which she says is not Muslim23. In neighbouring Iraq¸ women have also taken up solutions to end every day fighting. Emily Flynn Vencat gave the following title to an article on women in Iraq: “Countries ravaged by war are turning to female leaders as the key to healing. They are far more likely to build bridges that to tear them down”24. Countries at peace may also require female leaders to help promote understanding and support. For instance in Malaysia, the former Prime Minister Mahathir Mohamad appointed a young lawyer, Azalina Othman Said to lead Puteri a component of the main party UMNO in order to recruit more young women into the political party25. As a matter of fact many Muslim women have been bold enough to enter the field of politics. We can name a few within the Palestinian Authority such as Leila Shahid who is the representative of the Palestinians in Brussels and Hind Khoury who represents the Authority in France. In Indonesia the finance minister (since 2005) is Sri Mulyani Indrawati. She is therefore the finance minister of the first Islamic country in the world. She is considered very able although she has been involved in the controversial bail-out the Century Bank in her country in 2009. Another field of activity in which women ventured in recently has been diplomacy. This has been mentioned in Bahrain in April 2006 26:”Women can thus become diplomats in Bahrain, while in Kuwait they can be ministers”. As a matter of fact, Massouma Al Moubarak became minister of Planning and Administrative Development Affairs belprizeorg/peace as well as from her book “Iranienne et libre. Mon combat pour la justice”. 23 In an interview published in Le Monde (10/02/2010) assessed on the Internet on the web site www.lemonde.fr 24 Newsweek, 14-11-2005, pp. 48-49. 25 “Malaisie : Une féministe au secours de Mahathir” in Courrier International; 13 September 2001, p 8. 26 Bahrain Tribune, dated 21-4-2006, p. 3.

37


LAURENT METZGER

in July 2005. She is not only a brand new face in the government but she is also the representative of the Syiah Community as all the other ministers are Sunni27. In the field of economics women have been quite active recently. Muslim women have had their share in it. For instance several French women of North African origins have become successful businesswomen28. Beyond law, politics and diplomacy, Muslim women have been noticed recently in other fields such as the arts. In such a field, singers are helping in promoting a new role for women away from the very traditional which they have played for too long. Such occurrence has been observed in Cairo29. Literature and essays have also been published on that topic and have appeared recently. This indicates that Muslim women do not hesitate to express themselves should the need arises. Many examples can be brought up. For instance Razika Zitouni has decided to reveal how she managed to reach the status of a normal writer in France. She first published her autobiography and now she has embarked in writing a thesis on the representation of women in advertising between 1950 and 198030. Muslim women not only published literature but they also ventured into theatre. For instance Rachida Khalil, born in Morocco, started a one woman show in Paris. The play was successful and was noticed by the critics. And once again such woman was bold enough to fight taboos and to perform on stage31. Finally in another field that is sports, Muslim women have also been noticed. Of all Muslim countries we have chosen an example from Afghanistan. In that country a famous female basket-ball player, Sabrina Sageh, apart from 27 The official site of the government of Kuwait is www.kuwait-info.com 28 “Françaises du Maghreb. La réussite silencieuse” in Le Monde 2, 4-3-2006, pp. 16-24. 29 See an article first published in Financial Times (London) and reproduced in Courrier International under the title “Monde arabe. Besoin de personne. Les nouvelles stars de la chanson remettent en cause le rôle traditionnel de la femme. Pour le grand bonheur d’une génération qui inspire à briser les carcans”, 22-13-2005, p. 42. 30 “Issue de l’immigration elle raconte son ascension sociale” in Le Monde 2, 19 March 2005, p. 38-41. 31 “Racgida Khalil, le rire sans le voile” in Le Monde 11-2-2005, p. 16.

38


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

being a member of parliament in Kabul, tries to set up basket-ball teams among the youth of Afghanistan and seems to be quite successful32. Female Ulamas? After observing the suffering endured by Muslim women in several parts of the world, after considering all the fields entered by modern Muslim women, we should also pay attention to what they have done in the proper field of religion as Muslim women have been bold enough to venture into that field which was for a long period exclusively masculine. In history such phenomenon has been recorded. For instance it has been said that apart from the traditional point of view which stated that Islam was brought to Java by the famous nine saints (Walisongo) another suggestion – often considered as a legend – has been made which indicates that a princess from Champa was responsible for the introduction of the new religion in that island. The king Kertawijaya embraced Islam in Java on the advice of his wife Darawati in 144733. Another famous example of Muslim woman’s active role in religion has been when the scholar Amina Wadud led the Friday prayers in New York, on March 18, 2005. True no mosque accepted her when she approached the several mosque custodians. Yet she managed to be the Imam one Friday in New York, in a church converted for the occasion into a mosque. It was so unusual that the media all over the world reported that event34. As a matter of fact it is never stated in the Quran that the person leading the Friday prayers has to be a man. So it was more a question of tradition and habit. And precisely several Muslim women are keen to challenge existing views and habits in order to achieve a more balanced society35. Probably the most interesting point raised by Muslim women as far as Islam is concerned is the right they are claiming for debate. To them religious 32 “Une basketteuse candidate aux législatives” in Le Monde 2, 10-9-2005, p 50-51. 33 gimonca: www.gimonca.com/sejarah 34 “Pour la première fois, à New York, une femme conduit la prière musulmane” in Le Monde, 22-3-2005. 35 Amina Wadud is Associate Professor in Islamic Studies at the Virginia Commonwealth University in Richmond, Virginia, USA.

39


LAURENT METZGER

matters should not be the exclusive domain of male ulamas. Any Muslim man and woman could express his or her views and should be listened to. This is a bold step forward. Yet the Prophet’s favourite wife, Aishah gave her point of view in religious matters in her time. Muslim women at present put forward the fact that in Islam debate and reforms are not unusual or at least in the past such reforms did occur. For instance according to Irshad Manji who had to flee Uganda to settle in Canada, changes took place in the past so changes can happen at present. She gives the example of the Satanic Verses which were included in the sacred text before the Prophet decided to withdraw them according to a controversial hadis36. As a matter of fact other changes occurred in the past such as the change of kiblat. Formerly it was the direction of Baitul Muqaddis or Al – Qods (or Jerusalem) before it was changed to Mecca. The reasoning used by Irshad Manji in that respect is the fact that Muslims do not seem to practice the ijtihad to seek the truth37. Irshad Manji goes further when she says: “Islam, Yes. Muzzled? No” The emphasis is that any Muslim can and actually should express himself or herself. The truth is not the monopoly of the ulamas38. On her website, Irshad Manji tells us that once she confronted an Arab ulama who insisted that the Quran agreed to suicides in case of jihad. Yet Irshad Manji insisted and asked which surah of the Quran mentioned precisely that. The ulama, in spite of several phone calls to his colleagues, and browsing through the text, could not pinpoint the verses because as a matter of fact, there is no such indication in the holy book. Yet the ulama could not agree to make such a statement. This anecdote proves that quite often wrong information is spread around and some theologians are quite sure that such information is right. Another point raised by Irshad Manji is that Muslim women could try to interpret religious texts. An example she often gives concerns the seventy virgins the martyrs is supposed to be surrounded with after his feat. Actually the interpretation is wrong according to Irshad Manji as it is not 70 virgins 36 “Why don’t we Muslims grow up” in The Times, 20-5-2005, p. 25. 37 The Times, 27-4-2004. 38 Newsweek, 9-2-2004, p. 52. One of her websites is: www.refusenik.com

40


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

who are going to meet the martyr but rather 70 raisins39! As a matter of fact most Islamic scholars knew all along that the second interpretation was the correct one but the public at large were kept in the dark. Apart from writing a book, The Trouble with Islam which became very popular40, Irshad Manji made a documentary entitled Faith without Fear after her visit to Yemen41. In Malaysia another group of women have also been very active in promoting debate and expressing their views. Sisters in Islam have been bold enough to suggest that new interpretation of the Quran could be brought up by men and women alike42. In the Netherlands another Muslim female activist often makes the headlines of the media; Ayaan Hirsi Ali is a real rebel. Several issues have been raised by Ayaan Hirsi Ali such as the excision of young girls43. All scholars of Islam know that the practice is not mentioned in the Quran so that it should not take place at all. Yet traditions are not easy to get rid of. Actually Ayaan Hirsi Ali is often mentioned in the world media such as television channels, newspapers and magazines44. The recent controversy about her raised the question of integration of vocal exiles in the West. This issue was raised in Le Monde45. New regulations (actually ancient ones which are to be revived) are brought up by conservative Muslims and these led to strong protests from Muslim women. For instance the intention to impose hudud laws in Kelantan, in Malaysia and in Iran after the 1979 Revolution met strong opposition from several women activists. In the first case, Sisters in Islam took the stand 39 For instance in her book “The trouble with Islam”, p. 59. 40 Published by S-t Martin’s Prss in New York in 2004. According to Isrhad Manji’s Web site, the book has been translated and is therefore accessible in 30 countries. If such book has been banned, it can also been downloaded from the Internet for four languages, Arabic, Indonesian (and Malay), Persian, and Urdu. 41 Released by PBS in the US. 42 “Muslim women who stand up to ulamas” in The Straits Times, 2-12-2002. 43 Le Monde 3-6-2006 as well as Financial Times (Singapore) 18-5-2006. 44 To name a few : Tech Central Station, 1-12-2004 (www2.techcenetralstation.com), BBC News,23-12-2003, The Independent, 30-5-2005, L’express 18-6-2005, Courrier International, 4-5-2005. 45 See the article entitled “Ayaan Hirsi Ali, un choc européen” in Le Monde ; 2-6-2006, p. 2.

41


LAURENT METZGER

and sent a memorandum to the Prime Minister of Malaysia in which they indicated that such laws were not Islamic in nature. Sisters in Islam became very vocal when the State Assembly in Kota Bahru the state capital of Kelantan in Malaysia voted the implementation of Hudud laws on November 25th, 1993. To them such new laws were not acceptable as times had changed. Zainah Anwar is very clear when she wrote “The universality of the Quran overrides its own specific historical context”46. Implementation of Syariah law is not only proposed in Muslim countries such as Pakistan or the state of Kelantan in Malaysia but some ulamas would like such legislation to be implemented in Western countries as Muslim communities can be found everywhere. Such proposal has been made for Canada and a Muslim female activist firmly opposed such move. She is Homa Arjomand, another activist who had to flee her native Iran to settle in the West47. In Indonesia women activists have also made themselves clear when they asked for a revision of the Islamic Code48. When Sisters in Islam sent its memorandum to the Prime Minister barely a month after the vote in the local parliament, it stated that it was with deep concern that such organisation had heard about the new regulation which was to be imposed in that state. But before the implementation could happen the federal government had to enact the bill and it refused to do it at that time. The arguments put forward by Sisters in Islam against such new legal framework was that Malaysia was a plural society and had practised all along a culture or tolerance, that Muslim women enjoyed the same freedom of movement, association and education as any women in that country and that Malaysia experienced a culture of Islamic modernity with the government programme of Vision 202049. Moreover Sisters in Islam declared that Hudud laws as they were proposed by the local government of Kelantan were unfair 46 Hudud in Malaysia. The Issues at stake, p. 2. 47 “Homa Arjomand, contre la charia au Canada” in Le Monde, 22-10-3005, p 14. 48 “Indonesian women activists are seeking revised Islamic code” in The Straits Times, 103-2005. 49 Hudud in Malaysia, op. cit, p. 9.

42


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

as men and women were not treated equally. For instance the burden of the proof had to be born by the woman50. According to the organisation Hudud laws as they were proposed in that state of Malaysia could not be God’s laws as they were unjust.51 Furthermore Rose Ismail gave a few examples of implementation of such Hudud laws in Pakistan, Sudan and Bangladesh which were all rather unfavourable to women in those countries52. Once again the concept of evolution is mentioned concerning Islamic matters. It is too often assumed that in Islam everything is fixed for ever. On the contrary according to several Muslim thinkers evolution did take place in that religion. Rose Ismail one of the eight founder members of Sisters in Islam argues that there has been evolution in the interpretation of the Quran in the past, so new interpretation are not to be dismissed too easily53. Regarding the point of apostasy, according to Salbiah Ahmad the death sentence does not appear in the Quran but only in several hadis54. Another famous female Muslim activist, Shirin Ebadi, the Iranian judge and lawyer who received the Peace Nobel Prize in 2003 is along the same wavelength. She strongly opposed the new laws passed by the Khomeini government. One example justifies her anger. With the new legislation she states that “the life of a woman is worth half of a man’s (for instance if a car hit a man and a woman in an accident, the man’s family would receive twice as much in compensation than what would be given to the woman’s family”.55 Obviously after such bold statements these female activists receive serious threats from some traditional quarters as they had received when they dared to speak up after they had suffered men’s violence as we have seen earlier. Taslima Nasreen received death threats after the publication of her novel Lajja in 1993 and had to flee to Europe56. Others experienced the same fate; 50 See Salbiah Ahmad, in Hudud in Malaysia, p. 15-19. 51 Hudud in Malaysia, p. 23. 52 Hudud in Malaysia, pp. 13-21. 53 Hudud in Malaysia, pp. 36-39. 54 Hudud in Malaysia, p. 46. 55 See her book Iranienne et libre, p. 70. 56 See the editorial, The Times of India, 30-9-1993.

43


LAURENT METZGER

For instance the Member of Parliament in the Netherlands, Ayaan Hirsi Ali also received death threats and had to be surrounded by bodyguards. The threats appear after she wrote the scenario of the film Submission which was produced by Theo van Gogh, before he was murdered. In her case she seems to have been in perpetual exile. She left Somalia and landed in the Netherlands and in a recent controversy about her true reasons for asking political asylum in that country and now she has renounced her status as Member of Parliament in order to leave again for exile in the US57. In Canada Irshad Manji also experienced death threats and people surrounding her became scared as well. For instance the person who was supposed to do the translation of her famous book: What窶冱 the trouble with Islam withdrew from the task and a lecture she was supposed to give in a British university was cancelled58. Other female activists had to choose to go into hiding to avoid any misfortune. Such has been the case of Mimount Bousakla, a senator in Anvers, Belgium.59 Conclusion Our survey has only covered a few examples of Muslim women in different parts of the world but we feel they are representative of a general trend which can be noticed world wide. So Muslim women are standing up and have shown that they are capable of entering any field of human activity not to replace their male counterparts but rather to complement them and to make the world a better one. At the same time another trend has to be reckoned with, which we have mentioned earlier, that is the conservative trend in Islamic approach. One obvious manifestation of such trend is the way Muslim women dress. Round the world the Muslim veil is making inroads such as in Turkey, Morocco and in Southeast Asia. So nowadays more Muslim women are wearing jilbab, hijab, tudung, chador, khimar, purdah, burqa and 57窶ア synopsis of that short documentary film can be found on the following web site: www. ifilm.com/ifilmdetail. An article on that documentary has been published in ISIM Newsletter September 2005, pp. 8-9 in Leyden. 58窶サhe Times, 21-5-2005. 59窶サhe Times, 18-11-2004, p 42.

44


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

so on. Yet on the other hand a famous scholar of Islam, Louis Massignon speaks of the sublimation of women as, at times, women have risen above their condition. A few cases are mentioned by Massigon before Islam such as in the role of Srikandi in the Mahabharata and the wife of Eyano in the Panji Cycle. Within Islam the same phenomenon is observed by Massignon with the introduction of a special form of divorce to help women which is called ta’liq of Ibn Surayi60. We can also mention the role played by women in the Minangkabau province of Sumatra. Such province has maintained a matriarchal society. A real improvement of the lot of women has been through education. For too long women have been marginalised because they could not go to school or they had to leave school too early. Nowadays women have realised how important education is as a better education is a key to opportunities. Muslim women have therefore taken advantage of this new opening. Now we should consider what is demanded by Muslim women at present. First they seem to insist of respect they should be entitled to everywhere they go and work. Then they ask for equality with men. They cannot accept the differences and marginalisation they endured for so long. Finally they should also be accepted as equal in religious matters. So interpretation of religious texts should not be done only by male ulamas but by men and women alike. The more so as in Islam there is no clergy – at least in Sunni Islam – so women should have a right to express views even if they are different from previous accepted traditions. Thus female theologians should appear in Islam even if such a new trend will not be easily accepted by traditionalists with the religion. One approach to such theology by Muslim women could be through ijtihad61. This is suggested by Irshad Manji as we have seen her bold ideas which she has put forward in a book, a film and regularly on the Web62. For instance when she comments about the tragic events taking place in Gaza in late December 2008 and early January 2009, she wrote on her blog “it’s time for all of us to embrace ijtihad”. 60 Lettres de Raden Adjeng Kartini, p. 4-5. 61 Posted on her website on janaury 8th, 2009 at 2 44 AM EST. 62 Her official website is: www.irshadmanji.com.

45


LAURENT METZGER

Of course many traditional Muslim theologians would not accept such method as it has been said that the gates of ijtihad have been closed since the 10th century. Yet they could be open again and why not by female ulamas. Another way for Muslim women to express their ideas on religious matters may be with the help of hermeneutics. An interesting article by Na’eem Jeenah from the University of Witwatersrand and published in a journal of the University of Cape Town has shown this point63. Another chance for Muslim women to be at par with Muslim men is the trend of female venturing in most fields of human activity at present. So, if women in general do play a bigger part Muslim women can benefit from such trend and be more active as well. As their ideas, points of view, suggestions have for too long been neglected, their new openness may bring a refreshing approach to problem solving. For instance in economics, a field traditionally reserved for men, has been entered by female experts. One such example is the MIT professor Esther Duflo64. Another interesting point worth mentioning is the fact that usually there are no female Muslim suicide bombers. In recent events such as in New York and Washington in September 2001, Bali in October 2002 and Mumbai in November 2008, all suicide bombers were men. On the other hand Rajiv Gandhi was assassinated by a female member of the Liberation Tigers of Tamil Eelam (LTTE) on May 5th, 199165. True at times Muslim mothers have been pleased that their sons became suicide bombers but on the whole Muslim women have preferred another type of action instead of resorting to such plots. Probably this new trend will be better received as women in general are venturing all fields of human activity. We have noticed recently the 63 “Towards an Islamic Feminist Hermeneutics” in Journal for Islamic Studies, Vol. 21, 2001, pp. 36-70. In that article, the author tries to implement Paul Ricoeur’s hermeutics theory for Islamic texts. 64 Who wrote several articles on her own as well as together with a colleague from MIT, Abhijit V. Banerjee. For instance they wrote the article entitled “Mandated Empowerment. Handing Antipoverty Policy Back to the Poor?”. Such article was published in New York Academy of Sciences Annals, Vol. 1136, in 2008, pp. 333-341. 65 The suicide bomber was Thenmuli Rajaratnam and the vent occurred in Sriperumbudur, near Chennai in Tamil Nadu while Rajiv Gandhi was campaigning.

46


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

emergence of strong female political leaders, just to name a few, in Germany, Liberia, Argentina and Chile66. Actually beyond politics women have gained pre-eminence. Recently the American weekly magazine Newsweek ran an article on famous women in the world. A dozen of women or so are featured in that issue to show how successful women can be67. Newsweek is not the only magazine to report such trend as it was also mentioned in an article in Le Monde, a daily newspaper published in Paris68. Another example of the interest of the press regarding the broader role played by women at present in the world can be taken from Courrier International which published an editorial entitled “Place aux femmes” (Give way to women)69. Finally we have to be aware that such trends are interesting and should continue and, at the same time we should also realise that such development should take place in a broad context that is such development should not be done exclusively for women. We should not repair the mistakes of the past in creating a new female order where men would play second fiddle. As women have suffered in the past, they should not seek vengeance but rather equality. A few examples are rather disturbing. For instance there was a suggestion in Germany to open a bank exclusively for women70. Is it right? As we have mentioned earlier there are several cases of Muslim women speaking up about the plight non Muslim are enduring. We can mention Taslima Nasreen who wrote about the suffering of Hindus in Bangladesh after independence. Actually she tries to promote, through her writings, more mixing and more acceptance of one another in the pursuit of material and spiritual development. From our survey we can state that there is a real improvement in the condition of women world-wide and in particular in the Muslim world, yet 66 Such leaders are as follows: Angela Merkel, Chancellor of Germany since 2005, Ellen Johnson-Sirleaf, President of Liberia, since 2006, Cristin Fernandez Kirchner, president of Argentina, since 2007 and Michelle Bachelet, president of Chile (2006-2010). 67 Newsweek, 14-11-2005, pp. 38-54. Another female political head of state, Ségolène Royal, might have been elected in France in 2007 if she has not been defeated in the presidential elections of 2007. 68 See the supplement of that newspaper entitled Le Monde 2, 4-2006, pp. 16-24. 69 Courrier International, 19-1-2006, p. 8. 70 Courrier International, 16-2-2006, p. 54.

47


LAURENT METZGER

at times some Muslim women are not satisfied with such development. They believe it is too slow or not efficient enough. Such is the point of view of Wassyla Tamzali who indicated that with Islamic reinforcement women may suffer again. For her “The harem culture has been taken over by the street and as such modernity has left home”71. Bibliography 1. Abaza, Mona, Changing Images of Three Generations of Azharites in Indonesia, Singapore, ISEAS, 1993. 2. Al Baz, Rania, Défigurée. Quand un crime passionnel devient affaire d’Etat, Paris, Michel Lafon, 2005 3. Assouline, Florence, Musulmanes. Une chance pour l’Islam, Paris, Flammarion, 1992. 4. Djebar, Assia, Femmes d’Alger dans leur appartement, Paris, Albin Michel, 1980, 2002. 5. Djebar, Assia, Loin de Médine, Paris, Albin Michel, 1991. 6. Dobbin, Christine, Islamic Revivalism in a Changing Peasant Environment. Central Sumatra., 1784-1847, London, Curzon Press, 1982 7. Ebadi, Shirin, avec la collaboration de Azadeh Moevani, Iranienne et libre par la justice, Paris, La Découverte, 2006. 8. Hussin Mutalib, Islam in Malaysia. From Revivalism to Islamic State, Singapore, Singpore University Press, 1993 ; 9. Ismail, Rose (ed), Hudud In Malaysia. The Issues at Stake, Kuala Lumpur, SIS Forum (Malaysia) Berhad, 1995. 10. Kartini, Aden Adjeng, Letters of a Javanese Princess, Hong Kong, Heinemann Educational Books (Asia) Ltd, 1964 ; 11. Mai, Mukhtar, Déshonorée, Paris Oh : Editions, 2006. 12. Manji, Irshad, The Trouble with Islam, A Wake up Call for Honesty and Change, Edinburgh, Mainstream Publishing, 2004. 71 See the long interview she gave to Le Monde dated 12612-2009, p. 25 in which she indicated that now “The Hareù culture has taken over the stree and as such modernity has left the home”. She also wrote an interesting book entitled “Une femme en colère. Lettres d’Alger aux Européens désabusés (An Angry woman. Letters from Algiers to Disenchanted Europeans”), published in Paris by Gallimard in 2009.

48


ISLAM: SALVATION THROUGH WOMEN?

13. Metzger, Laurent, Stratégie islamique en Malaisie. 1975-1995, Paris, L’Harmattan, 1996. 14. Metzger, Laurent, «Politiques d’intégration de la minorité musulmane de Singapour», Atlas des minorités musulmanes en Asie méridionale et orientale, colligé par Michel Gilquin, Paris, CNRS Editions, 2010. 15. Muzaffar, Chandra, Islamic Resurgence in Malaysia, Kuala Lumpur, Fajar Bakti, 1987. 16. Nagata, Judith, The Reflowering of Malaysian Islam. Modern Religious Radicals and their Roots,Vancouver, University of British Columbia Press, 1984. 17. Nasreen, Taslima, Lajja, roman, Paris, Stock, 1997. 18. Ockrent, Christine, (ed) Le Livre Noir de la Condition des femmes, Paris, XO Editions 2006. 19. Zainah Anwar, Islamic Revivalism in Malaysia. Dakwah among the Students, Petaling Jaya, Pelanduk Publications, 1987.


Владислав Лим Общество «Нусантара» ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ Эбит Г. Аде (Ebiet G. Ade) принадлежит к плеяде немногих по-настоящему всенародно любимых и почитаемых артистов Индонезии наравне с Крисье из Джокьякарты (1949-2007), Брури Марантика (Песолима) из Амбона (1944-2000), Фрэнки Сахилатуа из Сурабаи (1953-2011) и Иваном Фалсом из Джакарты (род. 1961) [13]. В его песнях, большинство из которых являются балладами, отражаются все стороны индонезийской жизни 1970-80-х гг. В них наиболее часто затрагиваются темы любви, семейных отношений, взаимодействия с природой, поиска гармонии с окружающим миром, стремления к духовному совершенствованию. Преобладает религиозная и социально-политическая тематика, повествуется о жизни представителей малообеспеченных слоёв населения – попрошаек и карманных воров, крестьян и безработных, заводских рабочих и ремесленников, водителей и дворников, бывших заключённых и проституток [12]. Величественность и вместе с тем доступность его поэзии (именно поэтом, а не певцом или музыкантом он себя называет) [20, 30, 32, 35, 38, 39], делает его творчество популярным для всех поколений слушателей. Биография Эбита Г. Аде долгое время оставалась неточной. Опубликованные в Интернете статьи, например, в разделе новостей музыкального магазина Disctarra [19, 22, 24, 25], содержали противоречивые и недостоверные биографические данные. Зачастую неверно указыва-

50


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

лись год рождения певца (1959 [22] и 1955 [35, 36, 38] вместо 1954), а также его полное настоящее имя (Абдул Гафар Абдулла [30, 32, 38] вместо Абид Гоффар Абу Джафар). Только в 2002 г. одним из его сингапурских поклонников был создан портал Muzik Nusantara, содержащий достоверную биографию и полную дискографию Эбита Г. Аде с текстами песен и оцифрованными с кассет записями. Наконец, в 2007 г. открылся официальный сайт www.ebietgade.com, на котором можно ознакомиться с творчеством певца, прочитать комментарии поклонников, а также его подробный автобиографический рассказ [40]. Итак, кто же он, этот человек, песни которого можно услышать из любого радиоприёмника или кассетного магнитофона в самых отдалённых концах Индонезии вот уже более 30 лет. Песни которого помнят наизусть миллионы индонезийцев от рядового крестьянина до президента страны и до сих пор с ностальгией слушают вынужденные уехать из Джакарты в 1998 г. китайцы. Песни которого получили десятки престижных музыкальных наград в Индонезии и Сингапуре, но, несмотря на это, остаются малоизвестными для всего остального мира. Наконец, песни которого на протяжении 20 лет скрашивали жизнь приговорённого к расстрелу Сугенга1, последним желанием которого была встреча с самим артистом [42]. Эбит Г. Аде родился 21 апреля 1954 года в деревне Ванадади округа Банджарнегара на Центральной Яве, последним из шести детей в семье госслужащего Абу Джафара и торговки тканей Сауды. С шестилетнего возраста он посещал две школы – по утрам начальную школу, а после обеда – исламскую, или как её тогда называли – арабскую: родители рассчитывали, что сын в будущем станет преподавателем ислама. После школы, когда его сверстники играли в футбол, он предпочитал ездить на велосипеде в погоне за солнцем, смотреть как оно садится за рисовые поля. Не удивительно, что многие из его песен впослед1 Дело Сугенга и Сумиарсих, приговорённых к расстрелу за убийство из мести Коммандера флота Пурванто и членов его семьи в 1989 г., регулярно освещалось в прессе и вызвало острые дебаты о справедливости применения высшей меры наказания в Индонезии.

51


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

ствии были посвящены «глазу дня» (так звучит по-индонезийски слово солнце), особенно в альбоме 1987 г. – «Поймать солнце» (Menjaring Matahari), «Дорога к солнцу» (Perjalanan Menjaring Matahari), «Где моё солнце» (Dimanakah Matahariku). Вспоминая те годы, Эбит пишет, что нисколько не сожалеет о том, что его выбор пал на совершенно другой род занятий, поскольку его песни учат многому из того, что он мог бы преподавать, и родители наверняка не были бы разочарованы его выбором. Склонности к искусству, и в особенности к музыке, обнаружил и развил учитель начальной школы Дарьоно, благодаря которому Эбит часто выигрывал конкурсы исполнителей эстрадной песни, поэзии, драмы и рисования. Однажды Дарьоно попросил его воссоздать карту острова Ява с помощью резаной бумаги. Эбит не поленился и сумел изобразить весь архипелаг. Когда Дарьоно поинтересовался, зачем он так сделал, Эбит ответил: «Потому что когда-нибудь я стану знаменитым на всю страну!» Любовью к музыке Эбит во многом обязан своему отцу, который увлекался игрой на скрипке. Ещё в пятом классе начальной школы Эбит начал учиться игре на гитаре у старшего брата Дзакира. В 1965 г. вместе с братом и несколькими друзьями они организовали свою первую деревенскую музыкальную группу «Оркестр канарейки» (Band Kenari) и выступали с ней на местных праздниках. В 1966 г. после окончания начальной школы, Эбит продолжил изучать религию в Банджарнегаре, отправляясь в школу каждое утро на велосипеде и преодолевая расстояние в 12 километров. Долгая дорога и регулярные занятия в течение полутора лет превратились в пытку для его романтической натуры, но вместе с этим, как он сам вспоминал позже, закалили его дух и зарядили его энергией устойчивости и сопротивления, которые ему очень пригодились впоследствии. В 1968 г. Эбит поступил в среднюю школу и уехал в Джокьякарту. Учился он там посредственно и много ленился. Особенно сильно его невзлюбил преподаватель физкультуры из-за отсутствия на занятиях

52


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

и абсолютной «неспортивности», но ему часто симпатизировали учителя-женщины. Вообще об этом периоде жизни у Эбита сохранилось мало приятных воспоминаний по сравнению с последующим периодом учёбы в 1971 – 1974 гг. Именно тогда он серьёзно увлёкся чтением и изучением гуманитарных наук, начал писать стихи, а также стал брать уроки английского языка. Репетитор-американец по правилам английской фонетики произносил его имя Абид как Эбит, и мальчику это так понравилось, что он изобразил его на спине своей футболки. Впоследствии он сократил имя Гоффар до инициала, за��енил имя отца Абу Джафар транскрипцией инициалов AД, и сделал Эбит Г. Аде своим сценическим именем. Джокьякарта стала для Эбита вторым домом, и именно там он встретил людей, которые помогли ему сформироваться как личности и повлияли на его дальнейшую судьбу. Одним из таких людей был Эма Айнун Наджиб, впоследствии известный деятель культуры, поэт и драматург. Познакомившись с ним в 1973 г., Эбит приобрёл много новых друзей, искавших путь к самореализации в поэзии, прозе, музыке. Среди них были, в частности, будущие литераторы Эко Тунас и Э.Х. Картанегара [37, 40]. Всё своё свободное время Эбит начал проводить с ними в квартале Малиоборо и практически забросил учёбу. В день выпускного экзамена он случайно оказался в школе, соскучившись по вкусному обеду в школьной столовой. Узнав про экзамен, он всё же сумел сдать его на хорошую оценку. Он до сих пор благодарит Бога и аппетитную еду, выручивших его в тот критический момент. После окончания средней школы в 1974 г. Эбит рассчитывал поступить на экономический факультет крупнейшего и старейшего в Индонезии Университета Гаджа Мада в Джокьякарте, где у него было много друзей и знакомых по общежитию и куда годом раньше поступил Эма Айнун Наджиб. Но в то же время его отец вышел на пенсию и поставил его перед выбором: оставить артистические увлечения и серьёзно заняться учёбой в университете или продолжать заниматься искусством на собственные средства, поскольку его братьям и сёстрам тоже нужны

53


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

были деньги на образование. Эбит выбрал второе и никогда об этом не жалел. Интересуясь деятельностью сообщества молодых артистов Джокьякарты в Малиоборо, Эбит ещё не думал о возможности музыкальной карьеры, не говоря уже об исполнении собственных музыкальных произведений. Он был скорее слушателем, зрителем, болельщиком, нежели участником и артистом. Официально не являясь членом сообщества, он при поддержке Эмы всё же мог присутствовать на встречах и участвовать в творческих дискуссиях. Но это не позволяло Эбиту зарабатывать на жизнь, поэтому он стал всерьёз задумываться о подработках и продолжении учёбы. Для большинства индонезийцев из провинции такая возможность представлялась только в Джакарте и молодёжь часто пыталась добраться туда любыми способами. Такая возможность представилась и Эбиту благодаря знакомству с Келиком Индарто, сыном владельца общежития, где он проживал. Его отец был состоятельным человеком, но Келик старался всего добиваться сам, перепробовав множество профессий. Познакомившись с Эбитом поближе, он убедил его в необходимости поехать в Джакарту и пообещал познакомить его со столичными музыкантами, которые помогли бы ему с работой. Эбит немедленно загорелся желанием попробовать свои силы в столице и начал копить деньги на поездку. В конце 1975 г. Эбит вместе с Келиком и его семьёй отправился покорять Джакарту. По прибытии в столицу он поселился у Келика и сразу же взялся за поиски работы. Келик действительно активно помогал Эбиту в поисках и знакомил его со своими старыми друзьями-музыкантами, но встречи часто срывались, и дело не доходило даже до прослушивания. После нескольких неудачных попыток примкнуть к музыкальным коллективам Эбит начал отчаиваться. Деньги на проживание заканчивались, и это подталкивало Эбита к поиску дополнительного заработка. Он попробовал свои силы на стройке, но проработал там всего лишь несколько дней из-за сильной усталости и боязни высоты. Дальнейшие попытки найти подходящую работу были безуспешными

54


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

и, не желая обременять семью друга своим присутствием, Эбит решил вернуться домой к родителям. Следующий 1976-й год можно считать началом нового периода жизни Эбита, непосредственно связанного с его творческой карьерой. Эбит

вернулся в Джокьякарту, где разыскал старых друзей и познакомился с новыми творческими коллективами, в частности, из числа студентов Исламского университета Индонезии. Для одного из творческих вечеров, куда его пригласил Эма Айнун Наджиб, Эбит выбрал стихотворение “Никто” американской поэтессы XIX века Эмили Дикинсон и за ночь до выступления написал для него аккорды. Посчитав выступление с одним номером для творческого вечера недостаточным, Эбит попросил у Эмы несколько его собственных сочинений на выбор. После ряда успешных выступлений в Джокьякарте и при растущей популярности среди молодых артистов (благодаря своему высокому голосу и оригинальной аранжировке поэзии других авторов) Эбит вместе с Эмой стал ездить

55


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

с концертами и по другим городам Индонезии, в частности, в Маланг и Пекалонган. В перерывах между выступлениями он под впечатлением увиденного во время поездок сочинял собственные произведения, многие из которых вошли в его первые альбомы из серии «Камелия» [18, 30], выпущенные в 1979-1980 гг. Регулярные концерты, а также участие в подготовке и проведении концертов других исполнителей, гастролировавших по яванским городам, стали для Эбита основным источником заработка, а многие из них, как, например, Лео Кристи и его группа «Народный концерт» (Konser Rakyat) из Сурабаи, впоследствии оказали влияние и на его творчество. Так, можно провести аналогию между названиями альбомов, выпущенных Лео Кристи в период с 1975 по 1978 гг., – «Песни зари» (Nyanyian Fajar) (1975), «Ночные песни» (Nyanyian Malam) (1976), «Песни свободной земли» (Nyanyian Tanah Merdeka) (1977) и «Песни любви» (Nyanyian Cinta) (1978) – и собственными балладами Эбита, десять из которых также носят название «Песнь», например, «Песнь тоски» (Nyanyian Rindu) (1980), «Песнь мгновения любви» (Nyanyian Cinta Satu Ketika) и «Песнь дня и ночи» (Nyanyian Siang dan Malam) (обе 1982). Подробности творческого периода жизни Эбита Г. Аде после 1976 г. малоизвестны и в основном касаются его студийной деятельности и сотрудничества с другими музыкантами. В 1978 г. Эбит заключил контракт со студией «Джэксон Рекорд», на которой с 1979 по 1986 гг. были записаны первые 9 альбомов. Начиная с 1987 г. он записывает альбомы на собственной студии «ЭГА Рекордз», а также более крупных звукозаписывающих студиях «Музыка», «БиЭмДжи» Индонесия» и «Тринити Оптима». 4 февраля 1982 г. Эбит женился на Куспуджи Рахаю (Яюк) Сугианто, сестре певицы Иис Сугианто, и у них родились трое сыновей и одна дочь [37, 45]. Начиная с 1990-х годов жена Эбита активно участвует в его концертной деятельности, в том числе в качестве его личного менеджера [24]. Дискография Эбита Г. Аде насчитывает 15 студийных альбомов и несколько сборников, составленных из старых песен в оригинальном

56


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

звучании, одной-двух старых песен в новой аранжировке и одной новой песни. Кроме того постоянно выходят новые сборники старых хитов под названиями «Лучшие баллады», «Полная коллекция» и т.д., которые традиционно хорошо раскупаются, но не представляют особого интереса для поклонников со стажем. В 2006 г. первые 11 альбомов Эбита, ранее издававшиеся исключительно на кассетах, были переизданы на компакт-дисках в Малайзии, но их тираж был мгновенно раскуплен и практически не попал в Индонезию. Подавляющее большинство песен Эбита Г. Аде написано в период с 1976 по 1990 гг., то есть в возрасте от 22 до 36 лет. Он никогда не записывал и не издавал песни других авторов, за исключением песни «Письмо из деревни» (Surat Dari Desa), написанной Одингом Арналди и включённой в сборник 1987 г., а также «Благословение бога» (Mengarungi Keberkahan Tuhan, 2007), написанной в соавторстве с президентом Индонезии Сусило Бамбангом Юдойоно. Эбит также всегда отказывался исполнять песни на других языках. Одна из его работ «Я хочу вернуться» (Aku Ingin Pulang, 1996) всё же была почти дословно переведена на английский язык, но эта версия так и не попала в альбом и является раритетной. Литературному анализу поэзии Эбита Г. Аде посвящён ряд научных работ и курсовых проектов студентов университетов Суракарты, Сурабаи, Семаранга, Маланга и Бандунга [1-16], а также публикации в прессе и блогах [26, 41, 43]. В них приводится классификация песен по содержанию, даётся анализ использования стилистических приёмов, обсуждаются теории коммуникации применительно к поэзии и музыке на примере отдельных песен Эбита Г. Аде. Большинство из этих работ выделяют четыре основные темы творчества певца: • человечество, его место и предназначение в этом мире [5, 21, 23, 31]; • природа [5] и окружающая среда [14, 21, 23, 31]; • Бог [5, 12], вера и религия [14, 21, 23, 31]; • жизнь [21, 23, 31]

57


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

При этом тема любви [14] присутствует практически во всех песнях Эбита, будь это любовь к Родине, к Богу, к природе, материнская любовь к детям или романтическая любовь молодых людей. Своей жене Яюк к 25-летию свадьбы Эбит посвятил сборник баллад 2007 г., который так и назвал: «Влюблённый 25 лет» (In Love: 25th Anniversary) [37, 38]. Самая известная баллада Эбита Г. Аде «Сообщение другу» (Berita Kepada Kawan), одна из лучших песен Индонезии 1970-х гг. [17], была написана под впечатлением от трагических последствий извержения вулкана Симила 20 февраля 1979 г. Тогда в близлежащей деревне Диенг Ветан от отравления углекислым газом погибло 149 человек. Другая трагедия – извержение вулкана Гунунг-Галунггунг, которое, начавшись 5 мая 1982 г., продолжалось 9 месяц��в и в результате которого более 35000 человек были эвакуированы, вдохновила Эбита на написание баллады «Давайте задумаемся» (Untuk Kita Renungkan). Ее любит цитировать президент Индонезии Сусило Бамбанг Юдойоно [33], который является давним почитателем таланта Эбита. Сам певец активно поддерживал его кандидатуру на президентских выборах 2004 г. В частности, 8 августа 2004 г. он был приглашён в штаб поддержки кандидата от демократической партии на пост президента страны, где в непринуждённой обстановке в присутствии более 600 человек исполнил обе эти композиции дуэтом с будущим президентом [28, 29]. Обычно они исполняются им в конце концерта, поскольку имеют для самого певца сакральное значение. «Не сейчас. Только если согласитесь собрать деньги для нуждающихся», – отвечает Эбит на просьбы нетерпеливых слушателей [20]. Многие песни Эбита посвящены стихийным бедствиям, природным катастрофам и заставляют задуматься о величии Бога и беспомощности человека перед силами природы [13]. В них певец призывает человека смириться и не противиться воле Бога, потому что в итоге ему придётся самому расплачиваться за свои ошибки. Предназначение стихийных бедствий, согласно Эбиту, – не наказание, а знак свыше, напоминание человеку о его ответственности перед природой [4, 31]. Тема гармонии с природой, призыв бороться с человеческой жадностью и беспечностью

58


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

часто раскрываются в лирической форме как с помощью описания пейзажа, ярких красок, великолепия природы родного края («Песнь о той земле»), так и через описание вмешательства человека в окружающую среду, уничтожения им природных богатств («Песнь о птице и деревьях», «Открытое небо») [14]. Для этих песен характерно одушевление элементов окружающего мира, наделение их человеческими чувствами и переживаниями, уподобление явлений природы (выпадение росы, появление радуги, мерцание звёзд и сияние солнца) состояниям человеческой души. Всевозможные литературные (эпитеты, сравнения, аллегории, метафоры, гиперболы и т.п.) и музыкальные (ассонанс и аллитерация, эвфония и какофония) приёмы активно используются для усиления эмоциональной окраски [14] и позволяют слушателю легко представить себя на месте героя той или иной песни. Некоторые строки из его песен стали афоризмами, например, выражение «спрашивать у колышущейся травы» (bertanya pada rumput yang bergoyang) из песни «Сообщение другу», означающее риторический вопрос, который задают, пытаясь понять, за что на долю человека приходится так много горя и страданий [13]. Песни Эбита Г. Аде часто сопровождают документальные фильмы и телевизионные репортажи, посвящённые печальным событиям [13, 35]. К ним относятся и транспортные аварии, и катастрофы, как, например, крушение пассажирского парома «Тампомас II» близ островов Масалембо в Яванском море 27 января 1981 г. Героизму капитана Абдула Риваи, который ценой собственной жизни спас сотни пассажиров парома, посвящена песня «Трагедия 1981» (Sebuah Tragedi 1981). Не обошёл стороной Эбит и крупнейшую в истории Индонезии железнодорожную катастрофу в районе Бинтаро на юге Джакарты 19 октября 1987 г., когда ошибка диспетчера привела к столкновению двух пассажирских поездов и гибели 156 человек. Этот инцидент вдохновил его на написание баллады «Ещё есть время» (Masih Ada Waktu), которая с тех пор, наряду с песней «Сообщение другу» и во многом схожая с ней по стилистике, стала его «визитной карточкой», дав название его последнему официальному

59


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

сборнику 2008 г. В ней содержится призыв к людям делать больше добра, пока есть шанс, ибо жизнь может оборваться в любой момент [12]. В последнее время Эбит Г. Аде часто появляется на публике и даёт концерты, средства от которых направляются в фонды помощи детям, бездомным и пострадавшим от стихийных бедствий, на охрану природы, развитие деревень и на другие благотворительные цели [32, 34]. Однако, к огорчению своих многочисленных поклонников, он уже не раз заявлял, что не планирует запись новых песен и выпуск новых альбомов, утверждая, что они не будут востребованы на рынке [44]. Одна из причин такого отношения к музыкальной индустрии у Эбита связана с проблемой пиратства, о которой он неоднократно высказывался в своих интервью в течение последнего десятилетия [19, 25]. По этой же причине последний студийный альбом с новым материалом «Язык небес» (Bahasa Langit), выпущенный в 2001 г. [9, 21-23], разошёлся тиражом в 400 тысяч экземпляров, но вскоре был изъят из оборота самим артистом [45]. Особое место в работах Эбита Г. Аде занимает тема солнца. В одной из наиболее известных его баллад «Поймать солнце» (она встречается во многих сборниках певца), солнце символизирует конечную цель поисков человека, свет истины в мире невежества. Тема стремления к солнцу в поисках истины вообще неоднократно встречается в индонезийской поэзии [46-50]. Социальная и религиозная направленность песен Эбита Г. Аде не делает его творчество уникальным. Музыкализация поэзии в течение 1960-70-х гг. стала общей тенденцией для многих артистов [21, 23, 26, 27], в числе которых были и друзья Эбита, в частности Эма Айнун Наджиб и Эко Тунас [20, 37] и также упомянутые выше протестные певцы Фрэнки Сахилатуа и Иван Фалс. Безусловно, использование оркестровой музыки наравне с акустической, а также высокий протяжный молодой голос, напоминающий своим тембром таких известных американских певцов, как Джон Денвер, Нил Седака или Рой Орбисон, а также филиппинца Фредди Агилара, помогли Эбиту завоевать симпа-

60


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

тии слушателей всех возрастов, однако секрет его успеха кроется в том, что на протяжении более трёх десятилетий он остаётся верен своему призванию и доносит идеи добра, счастья и гармонии силой слова и музыки, заставляя людей задумываться о своём предназначении. БИБЛИОГРАФИЯ Дипломные работы и диссертации 1. Susanti Panca Palupi “Analisis Beberapa Unsur Puisi Pada Lirik Lagu-Lagu Ebiet G. Ade : Camelia I dan Camelia II”. Skripsi, IKIP Malang, 1993. 2. Atik Wahyuni “Pemakaian Gaya Bahasa Dalam Lagu-Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Negeri Malang, 2000. 3. Nur Cahya Edi Sukendar “Tinjauan Tematik Dan Unsur Kepuitisan Lirik Lagu Ebiet G. Ade (Analisis Struktural Semiotik)”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Surakarta, 2002. 4. Sarwo Indah Ika Wigati “Tuturan Metaforis Dalam Lirik Lagu-Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Sebelas Maret, Surakarta, 2003. 5. Koko Akhmadi “Analisis Isi Lagu-Lagu Karya Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Malang, 2004. 6. Elisa Nugraheni “Diksi Dan Gaya Bahasa Lirik Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Perpustakaan Fakultas Bahasa dan Seni, Departemen Pendidikan Nasional, Surabaya, 2004. 7. Sriyatun “Analisis Gaya Bahasa Kumpulan Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Surakarta, 2005. 8. Yuyun Lailufar “Kemampuan Menyimak Estetik Siswa Kelas XI SMA Laboratorium Universitas Negeri Malang Terhadap Lagu “Untuk Kita Renungkan” Karya Ebiet G. Ade Tahun Ajaran 2004/2005”. Skripsi, Universitas Negeri Malang, 2005. 9. Nuril Khusniyati “Analisis Struktural Syair Lagu Ebiet G. Ade Pada Album Bahasa Langit”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Malang, 2006. 10. Bibin Rubiyanto “Representasi Hubungan Ayah Anak Dalam Video Klip (Analisis Semiotik Video Klip Lagu ‘Tatkala Letih Menunggu’ dari Ebiet G. Ade)”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Malang, 2006. 11. Dini Jayanti “Pembelajaran Menulis Karangan Deskripsi Dengan Menggunakan Media Lagu Karya Ebiet G. Ade (Studi Eksperimen Pada Siswa Kelas X SMA Pasundan 3 Bandung Tahun Ajaran 2006/2007)”. Skripsi, Universitas Pendidikan Indonesia, Bandung, 2007.

61


ВЛАДИСЛАВ ЛИМ

12. Anik Subekti “Analisis Kumpulan Lirik Lagu Karya Ebiet G. Ade (Sebuah Pendekatan Semiotik)”. Skripsi, Universitas Sebelas Maret, Surakarta, 2007. 13. Isabella Beta Maharani “Konstruksi Realitas Lingkungan Hidup Dalam Lagu-Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Kristen Petra, Surabaya, 2009. 14. Reza Anggoro “Ketaklangsungan Ekspresi Dalam Lirik Lagu Karya Ebiet G. Ade (Sebuah Tinjauan Stilistika)”. Skripsi, Universitas Diponegoro, Semarang, 2009. 15. Ema Widayas Prasida “Analisis Gaya Bahasa Pada Lirik Lagu Ebit G. Ade”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Surakarta, 2010. 16. Yuliana “Tuturan Metaforis Dalam Lirik Lagu-Lagu Ebiet G. Ade”. Skripsi, Universitas Muhammadiyah Surakarta, 2010. (Плагиат одноимённой диссертации 2003 г.) Статьи в периодических изданиях и публикации в Интернете 17. “Memilih Lantaran Suka. Lagu-Lagu Terbaik Tahun 70-an Menurut Pengamatan Tempo”. Tempo, 09.01.1981. 18. “Nama dan Peristiwa: Ebiet G. Ade”. Kompas, 27.08.2000. 19. “Ebiet G. Ade Berharap Polisi Serius Tangani Pembajakan”. Disctarra, 20.09.2000. 20. “Lolong Ebiet di Tengah Dering Handphone”. Suara Merdeka, 28.07.2001. 21. “Ebiet Rilis “Bahasa Langit”. Sriwijaya Post, 29.11.2001. 22. “Ebiet G. Ade: Merenungi Kondisi Negeri ini Lewat Bahasa Langit”. Disctarra, 01.12.2001. 23. “Rintihan Ebiet G. Ade dalam “Bahasa Langit”. Suara Merdeka, 07.12.2001. 24. “Ebiet G. Ade: Angkat Istri Sebagai Manager”. Disctarra, 25.04.2002. 25. “Ebiet G. Ade: Mogok Berkarya Sebagai Protes Terhadap Pembajakan”. Disctarra, 15.04.2003. 26. “Apakah Ebiet G. Ade Seorang Penyair? (Polemik Seputar Penulisan Lirik Lagu dan Kepenyairan)”. Oleh Titon Rahmawan. Cybersastra, Jakarta, 05.08.2003. 27. “Puisi Bernyanyi”. Bali Post, 20.09.2003. 28. “Ebiet G. Ade Beri Tips Untuk SBY”. Riau Mandiri & Kompas, 09.08.2004. 29. “SBY Nyanyi Bareng Ebiet”. Sriwijaya Post, 09.08.2004. 30. “Ebiet G. Ade: Camelia Bukan Pacar Saya”. Kompas, 16.10.2004. 31. “Ebiet G. Ade: Manusia Tak Lepas dari Dosa”. Suara Karya, 11.2004. 32. “Ebiet G. Ade Manggung di Surabaya”. Kapanlagi, 11.03.2005. 33. “Kutip Lagu Ebiet, SBY Sebut Koruptor Dana Bencana Kebangetan”. Detik, 20.04.2005.

62


ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВОИНДОНЕЗИЙСКОГО БАРДА ЭБИТА Г. АДЕ

34. “Ebiet G. Ade Ciptakan Lagu Untuk Menggugah Masyarakat”. Kapanlagi, 15.08.2005. 35. “Ebiet G. Ade: Tak Bisa Dipaksa Bikin Lagu Bencana”. Suara Merdeka, 11.06.2006. 36. “Ebiet Ingin Orang Lupakan Lagunya”. Kompas, 19.07.2006. 37. “Ebiet G. Ade: Kembali Mambaca Tanda Zaman Lewat Album Baru”. Kabar Indonesia, 28.04.2007. 38. “Ebiet G. Ade eyeing younger fans”. The Jakarta Post, 15.05.2007. 39. “Ebiet G. Ade: Tidak Ingin Menjadikan Komersial”. Suara Pembaruan, 28.10.2007. 40. “Mozaik Jejak Langkah Ebiet G. Ade”. Ebiet G. Ade Official Website. 02.02.2008. 41. “Analisis Wacana Lagu Camelia Karya Ebiet G. Ade (Kajian Tekstual Dan Konteks Situasi)”. Kurniawan, 07.2008. 42. “Ingin Ketemu Ebiet, Ketuk Hati SBY”. Kompas, 16.07.2008. 43. “Ingin Ketemu Ebiet G. Ade”. Nurhadi Sucahyo pada KoKi – Citizen Journalism, Kompas, 27.09.2008. 44. “Ebiet G. Ade Tidak Suka Dengarkan Musik”. Sriwijaya Post, 07.11.2010. 45. Ebiet G. Ade – Wikipedia Bahasa Indonesia, ensiklopedia bebas. Cборники поэзии 46. Tariganu. Menghadap Matahari. Sajak-sajak 1981. Jakarta: Yayasan Bengkel Seni 78, 1982. 42 p. (в русск. пер. Таригану. Навстречу солнцу. Пер. с индонезийского Л. Н. Демидюк и В. А. Погадаева. М.: «Древо жизни», 1997.) 47. Ahmadun Yosi Herfanda, Ragil Suwarna Pragolapati. Sang Matahari. Ende, Flores: Nusa Indah, 1984. 126 p. 48. Wannofri Samry. Menunggu Matahari. Padang: Pena Pustaka Press, 2010. xvi + 158 p. 49. Syaifuddin Gani. Surat dari Matahari. Sebuah antologi sajak. Depok: Komodo Books, 2011. 99 p. 50. Memburu Matahari. Antologi puisi oleh A. Furuqi Munif, Ahmad Subki, Andy Hardianti Hastuti, Dea Anugrah, Dwi S. Wibowo, Eko Putra, Faisal Sahreza, Heru Joni Putra, Husen Arifin, Ikhtiar Jannati Arini, Moh. Nurul Kamil, Muhammad Amin, Mutiah Ayu Rasta, Na Lesmana, Pranita Dewi, Pratiwi Eka Putri, Pringadi Abdi Surya, Rozi Kembara, Syaiful Bahri, Zulkifli Songyanan. Pengantar: Wayan Sunarta. Bisnis2030, 2011. 130 p.


ФИЛОЛОГИЯ

Michael M. Coroza Ateneo de Manila University (Philippines) THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY AND INDEPENDENCE The first book printed in the Philippines, Doctrina cristiana en lengua tagala (1593), was a book of translation. It was a collection of basic prayers and catechism of the Catholic faith. Early missionaries, who facilitated the conquest of the whole archipelago, proselytized the natives by translating the Christian doctrine into the local languages. It was indeed an effective move that until now, the Philippines is the only dominantly Catholic Christian country in Southeast Asia. In a counteractive manner, towards the end of the nineteenth century and at the beginning of the twentieth, enlightened Filipinos who had been inspired by the ideals of liberalism – liberty, equality, fraternity – saw literary translation as a way to educate and move the people to believe and struggle for independence and nationalism. Specifically, the literary translators like Jose Rizal, Andres Bonifacio, Julian Cruz Balmaseda, Gerardo Chanco, and the others who were highly regarded creative writers of the day, had three main goals in translating works of world literature into Tagalog, namely: 1) to foster moral national ideals among the readers; 2) to make Filipinos aware of the cultures of other peoples around the world; and, 3) to align themselves at par with the great writers of the world. In this article, I intend to examine the significant role that literary translation played in the assertion of Filipino identity and independence from the last two decades of the 19th century towards the first two de-

64


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

cades of the 20th century. In so doing, I would be able to demonstrate how political aspirations shape and direct the practice of (literary) translation, as a function of language, in a particular critical period and setting in history. In the Name of Colonization It was no mere accident that the first book published in the Philippines, the Doctrina Cristiana en lengua tagala (1593), was a book of translation. The missionary priests who worked hand in hand with Miguel Lopez de Legazpi had realized instantly that preaching in the languages of the natives would facilitate easy and effective control. The church council of Manila in 1582 passed a resolution that necessitated the translation of the teachings of la iglesia catolica in the different languages of the varied groups of people in the entire archipelago. It was such an important decision that the king of Spain had to decree in 1603 that all missionaries who would come to the Philippines must be able to speak in the languages of its people1. As poet and Nobel Prize laureate Octavio Paz emphasizes in his remarkable essay about translation, “each language is a view of the world, each civilization is a world.”2 The worlds of the pre-colonial Filipinos had to be subjugated through translation. For more than three centuries, hundreds of faith-related original works in Latin and Spanish languages such as catechisms, lives of saints, morals, good manners, collections of prayers, and meditations were translated into Tagalog and other major Philippine languages and had been published as manuals or books. Even the monumental Pasiong Mahal ni Jesu Cristong Panginoon natin na Tola (1704), a long narrative poem by a Tagalog named Gaspar Aquino de Belen, was actually a translation in verse form of the passion, death, and resurrection of Jesus Christ as gathered from the Gospel readings and homilies during the celebration of the Holy Mass. 1 Rene B. Javellana, ed. Mahal na Passion ni Jesu Christong Panginoon natin na Tola (Quezon City: Ateneo De Manila University Press, 1990), 11. 2 Octavio Paz, “Translation: Literature and Letters,” in Rainer Schulte and John Biguenet, eds. Theories of Translation: An Anthology of Essays from Dryden to Derrida (Chicago and London: The University of Chicago Press, 1992), 153.

65


MICHAEL M. COROZA

In his Contracting Colonialism: Translation and Christian Conversion in Tagalog Society under Early Spanish Rule (1988), Vicente L. Rafael emphasizes that translation is not merely speaking in a language other than one’s own but rather a “capacity to reshape one’s thoughts and actions in accordance with accepted forms.”3 The Spaniards, in all their effort to control the native Filipinos, did not only preach in Tagalog and other local languages. They were able to convert the natives to believe in the superiority of the Spanish masters and in so doing cultivated a sense of inferiority among the natives. The Tagalog language, which eventually became the basis of the national language of the Philippines, was “alienated from the Tagalogs by the missionary-translator, who, after endowing it with a grammar and a lexicon in his arte, gave it back to them in the form of prayers, sermons, and confessionals.”4 In other words, as colonialism takes place in the mind, and as the mind operates through language, the Filipinos had been colonized through their own language that was triumphantly transformed, by way of translation, into a language subservient to the grand desires and designs of the colonial master. Translating Liberalism and Revolution Three hundred years later, the so-called ilustrados or enlightened Filipinos who had been privileged to study in higher institutions of learning such as the Ateneo de Manila and University of Santo Tomas in the Philippines and the Universidad Central de Madrid in Spain would reverse the process through which colonization succeeded. One of these Filipinos was Dr. Jose Rizal whose genius encompassed varied disciplines in both the arts and the sciences. He was a post-colonial Filipino intellectual who struggled for the emancipation of his race from colonial bondage. Interestingly, Rizal was the first Filipino translator whose liberalist goal was to provide for his people knowledge that was not readily available for them. At the request of his brother Paciano, he translated Schil3 Vicente L. Rafael, Contracting Colonialism: Translation and Christian Conversion in Tagalog Society under Early Spanish Rule (Quezon City: Ateneo de Manila University Press, 1988), 210. 4 Ibid., 38.

66


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

ler’s William Tell into Tagalog in 1886. It was a story of a heroic man who fought for the freedom of his country from despotic rule. It was the longest text in the Tagalog language that he ever wrote and he believed that it was the kind of narrative drama that should be staged for his fellowmen to see in the Philippines. In this particular text, Rizal used the Tagalog word laya (free) in different forms (i.e. malaya and kalayaan) 55 times. “Kalayaan” has since then become the Filipino equivalent of the Spanish “libertad” and “malaya” is the adjective for somebody who has attained freedom. In a story called “Pahayag” (Manifesto) by Emilio Jacinto, the “Brain of the Revolution,” that came out in the one-issue newspaper of the revolutionary movement called “Katipunan” in 1896, “Kalayaan” is a luminous shadow that resembles a beautiful Tagalog maiden who appears to a lad one tumultuous night while the latter is in deep contemplation about his plight as a man without liberty. Though a foreign text, William Tell speaks of experiences similar to that of the Filipinos. In Jacinto’s story, the way “Kalayaan” persuades the Filipino lad to fight for her cause calls to mind the following conviction that William Tell utters as though he was a Filipino in Rizal’s translation: “apat baga tayong magkaganito, na magtagu-tago sa gubat ng ating sariling tinubuang bayan, at gumapang-gapang sa dilim na anaki nangamatay; at sa kalaliman ng gabi na ang kadimlan ay pinanganganlungan lamang ng mga may sala at nangagtitiyapan sa masamang bagay, ay maglakbay tayo dito sa paghanap ng santong katuwiran at pagtatanggol sa ating mga karapatan na maliwanag pa sa sikat ng araw sa katanghalian?” [Should we be like this, hiding in the forests of our native land, crawling in the dark as if we were dead; and in the deep of the night whose darkness is shelter to criminals and doers of evil things, let us go and find the reason to defend our rights that are as bright as the sun at noon time?] This reference to darkness of the night and brightness of the sun was alluded to in a lot of instances in Rizal’s novels, Noli Me Tangere (1887) and El Filibusterismo (1891). In the final chapter of the Noli Me Tangere, for instance,

67


MICHAEL M. COROZA

the hero Elias who was about to die turned his face to the east and uttered, “I die without seeing the sun rise on my country. You who are to see the dawn, welcome it, and do not forget those who fell during the night!”5 Between November 1891 and June 1892, Rizal also translated into Tagalog the Declaration of Human Rights that was proclaimed during the French Revolution. Rizal finished translating this document in Hong Kong in June 1892. Upon his return to Manila, he wanted to establish the La Liga Filipina, a socio-political organization that would push for reforms in the way the colonial government was being run by the Spaniards. He did not succeed, however, and on 7 July 1892 Andres Bonifacio founded the secret society called Katipunan (Assembly), which initiated the Philippine Revolution in 1896. In his translation of the Declaration of Human Rights, Rizal repetitively used the word “katipunan” to refer to the “assembly” that formulated the ideals of the French Revolution. Translation against Americanizatio Towards the end of the nineteenth century and at the beginning of the twentieth, social realism was a remarkable movement in Philippine literature. It was an offshoot of the critical period of Philippine Nationalism that began in 1872 with the Propaganda Movement and was at its peak during the Philippine Revolution of 1896 to 1898 and the establishment of the First Philippine Republic, which was also the first republic in Asia, in 1899. Writers of the twentieth century capitalized on it especially during the American period of colonization (1898-1946) when Filipinos were more ardent in their effort to attain Philippine Independence. This was the beginning of what poet-critic and National Artist for Literature Bienvenido Lumbera calls “nationalist literature” that was created by and for the people who were struggling to emancipate themselves from the chains of colonialism6. 5 Jose Rizal, Noli Me Tangere, trans. Leon Ma. Guerrero (Manila: Guerrero Publishing, 1995), 370. 6 Bienvenido Lumbera, Revaluation 1997: Essays on Philippine Literature, Cinema and Pop-

68


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

The novels of Dr. Jose Rizal, the Noli Me Tangere and El Filibusterismo, had been the foremost exemplar of this literature, which, in the language of Frantz Fanon, could properly be identified as “literature of combat” as it called upon the whole people to fight for their “existence as a nation.”7 As emphasized by leading Filipino literary scholar and critic Soledad S. Reyes, Rizal was the first to successfully use materials from the history of the Philippines and had been the source of inspiration by succeeding writers that employed realistic point of view in analyzing objective social realities and social, political, and cultural issues confronting the people8. Most aware of the political changes and challenges brought about by the coming of the American colonizers at the turn of the century, in the words of Bienvenido Lumbera, “the young Filipino writer could look back to the recent past and find a pathway to the future as heir to a tradition that would link his art to the struggle of the nation for liberation from foreign rule.”9 The young Filipino writers of the early twentieth century had even gone to the extent of forming literary groups like Aklatang Bayan (Library of the Nation) and Kapisanang Ilaw at Panitik (Society of Light and Letters) to promote patriotic and nationalistic interests. Unlike their predecessors, the writers of the propaganda movement, who wrote mainly in the language of the colonizers, the Filipino nationalist writers of the American period deliberately wrote in the common language most understood by the people. This was of course their way to counter the impending Americanization of the Filipinos. Likewise, it was their way of directly communicating with the people, which was deemed necessary to empower them or, as Frantz Fanon theorizes: “While at the beginning the native intellectual used to produce his work to be read exclusively by the oppressor, whether with the intenular Culture (Maynila: University of Santo Tomas Publishing House, 1997), 16. 7 Frantz Fanon, “National Culture” in Bill Ashcroft, Gareth Griffiths, and Helen Tiffin, eds. The Post-Colonial Studies Reader (London and New York: Routledge, 1995), 155. 8 Soledad S. Reyes, Nobelang Tagalog, 1905-1975, Tradisyon at Modernismo (Quezon City: Ateneo De Manila University Press, 1991), 37. 9 Bienvenido Lumbera, Revaluation 1997: Essays on Philippine Literature, Cinema and Popular Culture (Maynila: University of Santo Tomas Publishing House, 1997), 95.

69


MICHAEL M. COROZA

tion of charming him or of denouncing him through ethnic or subjectivist means, now the native writer progressively takes on the habit of addressing his own people.”10 In line with this undertaking, the same group of nationalist writers engaged themselves in the translation of significant works of world literature into the national language of the Philippines. The Tagalog writers viewed translation of world literature as a significant tool in making their fellow citizens knowledgeable of what was going on around the globe. Dionisio San Agustin, who once served as president of Aklatang Bayan, commended Gerardo Chanco for translating into Tagalog the work La Hija del Cardenal (The Daughter of the Cardinal) by the Italian writer Felix Guzzoni. Given the title Dahil sa Pag-ibig (Because of Love) in Tagalog, this novel is about the evils of the church leaders in Rome and the consequent revolutionary action of the people. Velia is the beautiful daughter of Cardinal Nelyanto. She falls for the hero of the revolution named Marcelo Santucci and eventually dies in the name of love that is true and immortal. Her father, Cardinal Nelianto, is a villainous cardinal who has raped many women including her and has killed a lot of people with the help of his disciple, Diablo Negro. One remarkable character in this novel is Sor Ernesta, sister of Marcelo, who is violently abused in the monastery. San Agustin had this to say about Chanco’s translation: Sa ginawa mong paghalaw at pagsasawika natin ng mga aklat na katulad nito ay may malaki kang naitutulong, hindi lamang sa nasabi nang pagpapalaganap at paglinang ng wikang tagalog, kundi naipababatid mo sa lalong marami, sa mga kababayan nating hindi bumabasa ng kastila, ang mga nilalaman ng aklat na sinulat ng mga tanyag na mangangatha sa ibang lupain, naipaaabot mo maging sa malalaking tahanan at maging sa lalong kubo ang isipan nila na sapilitang mayroon tayong pakikinabangan; ang hilig, ugali at pamumuhay ng mga hindi tubo rito sa atin ay napagaaralan at nakikilala ng ating mga kababayan; at gayon din, ang layon ng kumatha sa pagsulat ng kanyang aklat ay napalalaganap mo rito. 10 Frantz Fanon, “National Culture” in Bill Ashcroft, Gareth Griffiths, and Helen Tiffin, eds. The Post-Colonial Studies Reader (London and New York: Routledge, 1995), 155.

70


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

[In translating works like this, you are doing a great service not only in promoting and propagating the Tagalog language but also in informing many of our fellow citizens, who do not read Spanish, about the contents of the books written by famous writers from other countries; and you are making known to all households here, big or small, the ideas of these writers from which we could benefit a lot; the customs, traditions, and ways of life of other peoples are being known and studied by our own people; moreover, you are able to make the purpose of such writers popular in our country.]11 This novel, of course, calls to mind the story and characters of Jose Rizal’s Noli Me Tangere and El Filibusterismo. In the Noli, Maria Clara is the daughter of a power-hungry friar named Padre Damaso who caused the misery and death of Don Rafael Ibarra, the father of her beloved Crisostomo. This Crisostomo, who was sent by his father to Europe to study, is not at all interested to avenge his father’s death. He is rather concerned with the establishment of a science school that would liberate the minds of his people from what he calls “fanatic religiosity.” As one can expect, he is not bound to succeed as the Spanish authorities deceitfully get in his way. In the El Filibusterismo, Crisostomo returns as Simoun who is determined to do everything to eliminate the tyrannical colonial rulers of his country by whatever means. Maria Clara is here shown as an abused nun who dies in the monastery before Simoun is able to save her. Simoun eventually takes his own life out of despair as all his plans are ruined. Responsive to the teachings of the Propaganda Movement and the Philippine Revolution, the young nationalist Filipino writers of the early twentieth century fostered the spirit of liberalism among the people. Liberty, equality, and fraternity had become major themes in most outstanding works of literature be it poetry, prose, and drama. Numerous highly politicized periodicals that promote anti-American sentiments came out and became the venue for original literary works and translations as well. National Artist Virgilio S. Almario noted that at about 1916, there were more or less eighty newspapers 11 Dionisio San Agustin, “Pagkatapos Basahin…” sa Gerardo Chanco, Dahil sa Pag-ibig, Pangalawang Bahagi (Maynila: Imprenta y Libreria de P. Sayo Vda. de Soriano, 1916), 187-188. (My translation)

71


MICHAEL M. COROZA

and magazines throughout the archipelago and more than 70% of these were in Tagalog. Some of the more popular titles were Bayang Filipinas (The Philippine Nation), Ang Kalayaan (Freedom), Ang Mithi (The Ideal), Ang Pagkakaisa (Unity), Kasarinlan (Independence), Patnubay ng Bayan (The Guide of the Nation), Tambuli (Bugle), Timbulan (Life Saver), and Taliba (Vanguard)12. Translation had become a significant tool for the promotion of nationalistic and liberalist ideals as reflected by the kind of literary works that preoccupied the translators. Jose Rizal’s novels only became accessible and really popular among the people when they were translated into Tagalog. It was Pascual Poblete who first translated the Noli Me Tangere in 1909. Patricio Mariano translated the El Filibusterismo in 1914. Most of the foreign works that were translated had revolution or struggle against oppression and love for country as themes like Victor Hugo’s Les Miserables, which became Sakit ng Sangkatauhan (Illness of Humanity, 1921); The Count of Monte Cristo of Alexander Dumas (Ang Konde ng Monte Cristo); Anthony Hope’s Prisoner of Zenda (Ang Bilanggo ng Zenda, 1923), Leo Tolstoi’s Resurrection, which became Sa Kalbaryo ng Pag-ibig (In the Calvary of Love, 1930). For the Filipino audience, these works did not only inform them about the affairs of the world but also enlightened them about the importance of human liberty and political independence. Cognizant of the capability of these works to enlighten and move the people into action, translators like Julian Cruz Balmaseda had to point out that most of what they did were actually “halaw”, or adaptations rather than “salin”, or translations. He had to differentiate between the two processes: Halaw…, ang ibig sabihi’y mga putaputaking dampot sa kasaysayang hinalawan at di isang lubusang salin ng akdang pinagkunan, at sa mga ganitong gawain, at dito natin makikilala ang di karaniwang talino ng isang humahalaw, kung sa kanyang paghalaw ay mapiga niya ang lahat ng katas na sukat bagang pakinabangan, at maitapon ang lahat ng busal at bunot na di magkakahalaga sa atin… 12 Virgilio S. Almario, Balagtasismo Versus Modernismo, Panulaang Tagalog sa Ika-20 Siglo (Quezon City: Ateneo De Manila University Press, 1984), 39-46.

72


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

[Adaptation…, which means selective picking from the story and not a full translation of the original, and it activities like this, we can identify the genius of the one who does the adaptation, as he only retains all the juices that we can benefit from, and disposes of the muzzles and husks that we do not need.]13 From here, it can be gathered that the whole translation activity was centered on what the reader can benefit from the translated work. In praise of Gerardo Chanco’s method, Dionisio San Agustin had this to say: …ang paraan ng ginawa mong pagkahalaw, sa ganang palagay ko, ay siyang lalong tugma. Magaang na maunawaan ng mga bumabasang tagalog, at hangga’t mangyayari ay nababatak mo ang pagsasalaysay na agpang sa panglasa ng ating bayan; anopa’t nabibigyan mo ng tatak-pilipino. […the way you did your adaptations, in my opinion, is the most appropriate. It can be easily understood by Tagalog readers, and as much as possible, you are able to stretch the narrative in such a way that it fits the taste of the people; you are able to give the work a mark that is truly Filipino.]14 This is most evident in Chanco’s adaptation into a novel form of the play “La Tosca” (1887) by the French Victor Sardou. The conflict between the Church and the State was a common theme among most Sardou’s plays, a sad reality that the Filipino reformers like Rizal and the revolutionaries like Bonifacio had to contend with. In his adaptation of “La Tosca,” which was given the title “Halina sa Paris” (Let us Go to Paris), the protagonists Mario Cavaradossi, a staunch supporter of Napoleon, and Floria Tosca, a singer, who had to fight it out for their love in a middle of a war were given the semblance of the protagonists of Jose Rizal’s Noli Me Tangere. Anybody who has read Rizal’s Noli Me Tangere would easily recognize Mario Cavaradossi who, like Crisostomo Ibarra, would be incarcerated in Castel Sant’Angelo for his ideals. Floria Tosca, on the other hand, is like Maria Clara in terms of beauty and charm but unlike her, the latter is so timid and naïve to defend her lover 13 Julian Cruz Balmaseda, “Bago Magsimula,” sa Gerardo Chanco, Sa Gitna ng Lusak (Maynila: Limbagan at Aklatan ni P. Sayo balo ni Soriano, 1915), xii. 14 Dionisio San Agustin, “Pagkatapos Basahin…” sa Gerardo Chanco, Dahil sa Pag-ibig, Pangalawang Bahagi (Maynila: Imprenta y Libreria de P. Sayo Vda. de Soriano, 1916) 187.

73


MICHAEL M. COROZA

Crisostomo Ibarra who was imprisoned in Fort Santiago allegedly for leading a mutiny. In Sardou’s tragic story, Floria Tosca sacrifices her honor and life for the freedom of Mario Cavaradossi. However, they both die in the end. In Chanco’s adaptation, Mario Cavaradossi and Floria Tosca are able to escape the wrath of Baron Scarpia. They are able to go to Paris after Napoleon triumphantly occupied Italy. In his translation, Chanco maintained Floria Tosca’s bravery and ingenuity to imply that the lack of such traits made Rizal’s Maria Clara a weak character who caused the downfall of her lover. He had to keep both Mario Cavaradossi and Floria Tosca alive to send a message of hope to his readers. The brave and determined to fight for the cause of freedom reaps the fruits of its glory. Translation as a Political Tool Translation, like any other human endeavor, is never neutral. As Octavio Paz remarkably puts it, each language is indeed a view of the world. It is through language that humans are able to make sense of the world. It is through language that the world makes sense in humans. What one cannot word is probably non-existent in his/her world. Since time immemorial, there have been wars of the wor(l)ds. In the colonial Philippines, translation was an important tool for upholding and protecting the superiority of the colonial master and subjugating the colonial subjects. In an imagined post-colonial Philippines, on the other hand, translation is and must always be a liberating force. It is all a matter of determining who is manipulating language for what or for whom. Translation as a tool does not take sides. It works best for whoever is able to manipulate it well. As Filipino Arts and Letters vanguard Julian Cruz Balmaseda underscored, in the politics of translation, the genius among the translators is the one who knows what to keep and what to discard. Moreover, translating great works of world literature was a way for the young nationalist Filipino writers of the first four decades of the twentieth century to commune with the writers of the world. For Balmaseda, it was

74


THE ROLE OF LITERARY TRANSLATION IN THE ASSERTION OF FILIPINO IDENTITY

their way of informing their counterparts in other nations that Filipinos actually read them. In doing so, he was hoping or should I say wishing that these foreign writers would be interested as well to translate into their languages the literary works by Filipinos: “…sa gayong paraa’y maging sanhi namang makapagbunsod sa isipan ng mga manunulat na estranghero upang ang ating mga aklat dito’y isalin nila sa iba’t ibang wika sa Sangsinukob.” […that way, we might be able to prod these foreign writers to translate our books into the different languages of the world]15 More conscious of their dignity and pride as Filipinos, the writers of the early twentieth century wanted to be acknowledged by the world. Yes, they were writing for and conversing with their fellow citizens, but as writers of their nation, they knew that they deserve to be recognized and appreciated by the peoples of the world. It was indeed their resolute assertion of their national identity and such an apparently ambitious interaction with the writers of the world, though it did not turn out to be that successful right away, was tantamount to presenting themselves to the world as Filipinos worthy of liberty and political independence.

15 Julian Cruz Balmaseda, “Bago Magsimula,” sa Gerardo Chanco, Sa Gitna ng Lusak (Maynila: Limbagan at Aklatan ni P. Sayo balo ni Soriano, 1915), x.


Л. А. Карташова МГУ им. М. В. Ломоносова МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ В сказке, как в зеркале, отражается душа народа. В. Белинский Изучение устного народного творчества представляет огромный интерес для понимания духовного наследия народа. В силу естественной изоляции Мадагаскар развивался в отрыве от внешних влияний, поэтому сохранил не только уникальность флоры и фауны, но и оригинальность сказочного наследия. В течение веков сказки передавались из поколения в поколение изустно, поскольку малагасийцы не имели собственной письменности – на протяжении нескольких столетий, начиная примерно с XII века, они пользовались арабской графикой. С созданием малагасийского алфавита, основанного на латинице (1823), и организацией издательского дела начинается история собирания и изучения малагасийского фольклора. Образцы сказочных текстов содержатся уже в самых ранних публикациях о Мадагаскаре – в книгах Э. де Флакура и Ф. Калле.1 Несколько сказок – в работах С. Копланда, У. Эллиса, Э. Бекера, Дж. Кеслера.2 1   Flacourt E. de. L’Histoire de la Grande Île de Madagascar. – Paris: J.Hénault, 1658. – P. 46-63; Callet R.P. Tantara ny Andriana eto Imerina. – Antananarivo: no tontaina ny Presy Katolika, 1873. 2   Copland S. History of the Island of Madagascar. – London: Burton and Smith, 1822; Ellis W. History of Madagascar. 2 vols. – London: Fisher, 1838; Baker E. An outline of a grammar of the malagasy language as spoken by the Hovas. – Port-Louis: E.Baker, 1845; Kessler J. An Introduction to the Language and Literature of Madagascar. – London: Society for Promoting Christian Knowledge, 1872.

76


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

Райнандриамампандри (1836-1896) – первый малагасиец, который начал собирать сказочные тексты.3 Несколько сказок из его коллекции перевёл на английский язык миссионер Лондонского миссионерского общества (LMS) Дж. Кэмерон (1800-1875) и опубликовал в 1871-м в Кейптауне.4 В 1876-м издан 42-страничный памфлет Райнандриамампандри, дающий полную версию сказки об Икутуфеци и Имахака.5 Отдельные сказки встречаются в работах собирателей малагасийского фольклора (Марр де Марэн, Дж. Ричардсон, Дж. Сибре)6, в специальных журналах Франции, Англии, Южной Африки, Маврикия7, в “Ежегоднике Антананариву”8, в выпусках Малагасийского фольклорного общества9 и британского Фольклорного общества “Фольклорные записки” (переименованного в 1883 г. в “Фольклорный журнал”)10. 3   Наст. имя Rabezandrina. Tantara sy fomban-drazana / Nangonina sy nalahadRainandriamampandry. – Antananarivo: LMS Press, 1896. 4   Cameron James // Cape Magazine. – Cape Town, 1871. 5   Rabezandrina. Kotofetsy et Mahaka et autres histoires. – Antananarivo, 1876. 6   Ny rahalahy roa: conte malgache / publié et traduit en français par Ar. Marre de Marin // Revue orientale et americaine. Nouv. série. n° 1. – Paris, 1877; The Folk-Lore of Madagascar. Specimens of Malagasy Folk-Lore / by Rev. J.Richardson. – LMS Press, 1885; Sibree J. & Richardson J. Folk-tales and Folk-lore of Madagascar. – Antananarivo: LMS Press, 1886. 7   Madagascar à Vol d’Oiseau / par M.Désiré Charnay // Le Tour du monde. – Paris, 1862; Blanchard E. Le Kibou // Revue des Deux-Mondes. T.102. – Paris, 1872; Rafotsibe and Ikotofetsy and Imahaka // South African Folklore journal. T. II. Part III. – Cape-Town, 1880; Basset R. The wild dog and the Chameleon // Bulletin de Correspondance africaine. – Alger, 1884; Laidlaw S.W. Le crocodile amoureux // Mélusine. T. IV, N° 3. – Paris, 1888; Larrouy P. Comment Andrianoro prit une femme venue du ciel // Revue des traditions populaires. T. IV, n° 6. – Paris, juin 1889. 8   The Folk-Lore of Madagascar. Specimens of Malagasy Folk-Lore / By Rev. J.Richardson // The Antananarivo Annual and Madagascar Magazine. n° III. – Antananarivo, 1877; More Folk-lore / By Rev. J.Richardson // The Antananarivo Annual… n° IV, 1878. 9   Folk-lore and Folk-tales of Madagascar (textes malgaches). – Antananarivo, 1887; Folktales and Folk-lore of Madagascar. Vol. 1. – Antananarivo: The Publications of the Malagasy Folk-lore Society, 1899. 10   Sibree J. Malagasy Folk-lore and Popular Superstitions // The folklore record. Vol. II. – London, 1879; Idem. Some additional folk-lore from Madagascar // The folk-lore record. Vol. IV, 1881; Idem. The oratory, songs, legends and folk-tales of the Malagasy // The folklore journal. Vol. 1, No 1. – London, 1883; Idem. Malagasy folk-tales // The folklore journal. Vol. II, No 6, 1884; Folk-lore and folk-tales of Madagascar: selections from the traditionary lore of the Malagasy people, in the native language. Vol. 1 / prefatory note by J.S[ibree], R.B[aron]. – Antananarivo: Malagasy Folk-lore Society, 1887.

77


Л. А. КАРТАШОВА

Первым изданием, положившим начало систематическому собиранию малагасийского фольклора, стал сборник Ларса Дале (1843-1925), пастора Норвежской лютеранской миссии. Дале приехал на Мадагаскар в 1870 г. и прожил там до 1887 г. В 1873-1887 гг. работал над пересмотром перевода Библии на малагасийский язык, изданной в 1835 г. В 1877 г. опубликовал сборник “Образцы малагасийского фольклора”.11 Тексты записаны на языке оригинала, сохранены комментарии сказителей. В 1908-м миссионер Ассоциации квакеров ФФМА12 Джон Симз дополнил и отредактировал тексты, и сборник вышел под названием “Сказки предков”13. Он многократно переиздавался без изменений и сохраняет своё значение до сих пор. В 1992 г. переведён на французский язык.14 В 1893 г. сборник сказок с параллельным переводом на французский язык выпустил Габриель Ферран (1864-1935).15 Самое большое собрание малагасийских сказок – это три тома “Сказок Мадагаскара” Шарля Ренеля (1866-1925).16 В трёхтомник вошли тексты, которые не повторяют сюжеты предыдущих публикаций. представлены варианты сюжетов, дана жанровая классификация сказок. В первой половине XX века появляются многочисленные записи сказок различных народностей Мадагаскара: менабе, сакалава, цимихети, антайсака17. К лучшим из публикаций относят сказки, записанные Жа11   Dahle L. Specimens of Malagasy Folk-Lore. – Antananarivo: A.Kingdon, 1877. 12   FFMA – Friends Foreign Mission Association. 13   Anganon’ny Ntaolo... 14   Contes des Aïeux malgaches [Anganon’ny Ntaolo] / trad. Dorian & Molet. – Paris: Institut des Langues et Civilisations Orientales, 1992.

15   Ferrand G. Contes Populaires Malgaches. – Paris: E.Leroux, 1893.

16   Renel Ch. Contes de Madagascar. Vol. 1. Contes merveilleux. Vol. 2. Fables et fabliaux. – Paris: Leroux. – 1910; Vol. 3. Contes populaires. – Paris: Leroux, 1930. 17 Rey H. Le folk-lore Menabe // Bulletin de l’Académie Malgache. Vol. XII. − Tananarive, 1912; Dandouau A. Contes populaires des Sakalava et des Tsimihety Recueillis dans la région d’Analalava. – Alger: Jules Carbonel, 1922 (Publications de la Faculté des Lettres d’Alger); Birkeli E. Folklore Sakalava Recueilli dans la Région de Morondava // Bulletin de l’Académie Malgache. Nouv. série. Tome VI, 1922-1923; Deschamps H. Folklore antaisaka // Bulletin de l’Académie Malgache. Nouv. série. Tome XXI, 1939.

78


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

ком Фобле (1912-2003)18. Это одна из фундаментальных работ по фольклору бара. Малагасийский текст дан на диалекте бара с переводом на французский (перевод сделан почти дословно, без дополнений и литературных прикрас). Работа над собиранием сказок активизировалась во второй половине ХХ века. Малагасийские ученые З. Беманандзара, М. Рабеарисон и др. издали несколько сборников119. Получили распространение публикации Л. Моле, Р. Декари, О. К. Дала, О. Самбу120. Многие сказки вышли в серии “Малагасийские сказки” (Angano malagasy)21. Особое место принадлежит французcкому учёному проф. Ноэлю Гёнье, исследователю языков и фольклора. Он выпустил несколько научных изданий сказок малагасийцев, в т. ч. Западного Мадагаскара22. 18   Faublée J. Recits Bara. – Paris: Institut d’Ethnologie, 1947. 19   Bemananjara Z.R. Contes malgaches. Fleuve et flamme. – Paris: Conseil international de la langue française, 1979; Rabearison. Contes et légendes de Madagascar. – Tananarive: Imprimerie Protestante, 1964; Idem. Angano sy lovan-tsofina tranainy eto Madagasikara. – [Tananarive]: [Fanontam-boky Malagasy], [1969]. 20   Molet L. Quelques contes Makoa et Antaimoro // Bulletin de l’Académie Malgache. Nouv. série. Tome XXX, 1951-1952; Decary R., Faublée J. Contribution au folklore des populations côtières // Bulletin de l’Académie Malgache. Nouv. série. Tome XXXVI, 1960; Decary R. Contes et légendes du sud-ouest de Madagascar. – Paris: Maisonneuve et Larose, 1964; Dahl O.C. Contes malgaches en dialecte Sakalava: textes, traduction, grammaire et lexique. – Oslo: Universitetsforlaget, 1968; Mamelomana E. Recueil des Contes Antesaka // Bulletin de Madagascar. N° 269. – Tananarive, 1968; Sambo O.B. Contes et légendes Tandroy. – Paris: L’Harmattan, 1999. 21   Contes Antakarana. Contes du nord de Madagascar / recueillis, traduits et présentés par R.P. M.Schrive. – Antananarivo: Foi et Justice (Alliance française d’Antsiranana), 1990 (Coll. Angano Malagasy, Série Arts et culture malgaches); L’origine des choses. Récits de la côte ouest de Madagascar // textes recueillis et transcrits par C. et M.-C.Paes, J.-F.Rabedimy, N.Rajaonarimanana, Velonandro. – Antananarivo: Foi et justice, 1991 (Coll. Angano Malagasy, Série Arts et culture malgaches); Contes betsimisaraka. Contes du nord-est de Madagascar / recueillis, traduits et présentés par R.P. M.Schrive. – Antananarivo: Foi et Justice (Alliance française de Tamatave), 1992 (Coll. Angano Malagasy, Série Arts et culture malgaches); Contes Masikoro. Tsimamanga et autres contes malgaches en dialecte Masikoro / textes recueillis et transcrits par F.Q.Andrianirinarivo, C.Mandihitsy, A.Odon, C. et M.-C. Paes, Velonandro. – Antananarivo: Foi et Justice, 1995 (Coll. Angano Malagasy). 22   Gueunier N.J. Contes de la côte ouest de Madagascar. – Ambozontany-Karthala, 1960; Le conte de la Princesse faite esclave sakalava du Menabe et masikoro // Tsiokantimo. III-IV. –

79


Л. А. КАРТАШОВА

Появляются первые исследования о сказках23, сравнения со сказками других народов24. Собиратели обычно делят сказки Мадагаскара на мифологические, волшебные и сказки о животных. Однако такое деление довольно условно – жанры не всегда четко выражены. Наиболее интересная группа – волшебные сказки. Своеобразная чер-та их – смешение чудесного с обыденным, прозаическое отношение к чудесному как к одному из элементов повседневной жизни. Это характерно, по мнению Ю. Родман, для ранней стадии сказочного творчества25. Причудливая фантастика возникает с поразительной непосредственностью. О чудесах сообщается, как о чем-то будничном: деревья, травы умеют говорить; животные разговаривают, как разумные люди; один герой перевоплощается в другого; персонажи переносятся по воздуху через горы и моря; жена героя падает с неба в виде цветка; мертвецы разговаривают. И такие метаморфозы кажутся естественными. Нет чёткой грани, отделяющей мир людей от мира животных – без всякой помощи волшебников животные превращаются в людей (“Андамухами”, “Расуануруманга и Телувухалугуси”, “Птенец, ставший женой андрианы”), а люди превращаются в животных (“Расуандранувула и Расуандрануманга”, “Семиглавый змей”). В сказках Мадагаскара много сказочных мотивов, сходных с широко распространёнными у других народов. Tuléar, 1977 (Avec J.-L.Rabemanantsoa); Contes de la côte ouest de Madagascar / Recueillis et trad. par N.J.Gueunier; avec la collab. de J.M.Katupha. – Paris: Karthala; Antananarivo: Ambozontany, 1991; Gueunier N.J. L’arche de Noë dans l’Océan Indien, un thème drigine de l’homme dans les contes malgaches et Comoriens // Religions. Études Océan Indien. n°16. – Paris: INALCO, 1993. 23   Ottino P., Vogel C. La reproduction du merveilleux dans le conte malgache. – Paris: ASEMI, 1976; Haring L. Malagasy Tale Index. – Helsinki: Academia Scientiarum Fennica, 1982. 24   Contes et mythes de Madagascar et des Comores / Vérin P. ed. // Études Océan Indien. n° 8. − Paris: INALCO, 1987; Rabenilaina B.R. Les Takahotsy, contes bara des origines in Contes et mythes de Madagascar et des Comores / Études Océan indien. n° 8, 1987. 25   Родман Ю. Мадагаскар, мальгаши и их сказки // Сказки Мадагаскара. – М: Гл. ред. вост. лит-ры, 1965 (Серия: Сказки и мифы народов Востока). – С. 12.

80


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

Часто встречается мотив чудесного зачатия: героиня проглотила пять зёрен риса, и у нее родилось пять сыновей (“Андриамбахуака Равухимена и волшебные зерна”); таинственное зачатие от съеденной рыбы (“Андриамбахуака Андрианунибе и его бездетная жена”), от мёда и овощей (“Занакаминамина”); иногда необыкновенное зачатие связано с волшебной силой воды (“Андриамбахуака, которому хотелось иметь ребёнка”). Распространён мотив “трудное сватовство”. Сюжет восходит к брачным обрядам малагасийцев. Сюда же можно отнести мотив узнавания, который требовал, чтобы отец невесты встретил жениха ударом копья, который тот должен отразить. В других сказках жених должен узнать невесту в группе девушек (“Раманунгавату”, “Семеро братьев, которые хотели жениться на Рамитувиамандренини”, “Андамухами”). Многочисленны сказки о чудесной жене (“Рафара, дева Вод”, “Фаралахи, богатый наследник”). Сюжет “чудесная жена” нередко включает мотив ревности и подмены жены (“Расуандранувула и Расуандрануманга”, “Андамухами”) и мотив исчезновения жены при нарушении определенного условия: герой выпил току26 (“Ратауландухамивулана”), муж выдал тайну её появления (“Бесурунгула”), произнёс слова, которые она просила никогда не произносить (“Андриамбахуака севера”). Один из популярных мотивов – мотив бегства: преследуемые разбрасывают различные предметы (иногда это специально взятый для этого рис), преследователь останавливается, чтобы их подобрать, беглецы тем временем убегают (“Безрогая корова”, “Бычья шкура, из которой появилась целая корова”, “Бибиулу, огромное чудовище, и хитрые мальчишки”); вариант – ударами в барабан герой заставляет преследователей танцевать (“Семь братьев”). Довольно часто встречающийся сюжет – борьба с чудовищами. Сюжет включает мотивы: хитрость (“Исилакулуна, у которого половина тела была деревянной”), семиглавый змей (“Два брата Андриамбахуаки”, “Инлахатрила”), спасение людей, проглоченных чудовищем (“Старуха и свирепое чудовище”). 26 Toaka – малагасийский ром.

81


Л. А. КАРТАШОВА

Целый цикл посвящен столкновению детей с чудовищами, где дети побеждают страшных чудовищ (“Бибиулу, огромное чудовище, и хитрые мальчишки”, “Рабибибе и Кифундри, или Большой зверь и маленький мальчик”, “Ифарамалеми и Икутубукибу”). В малагасийских сказках чудовища часто лишены определенного внешнего облика – это полузвери, полулюди (Бибиулу, Рабибибе, Ицихитананцу, Кинулу, Ци-Аумби-Аумби). Некоторые исследователи отмечают, что малагасийцы верят в реальное существование сказочных персонажей и даже утверждают, что видели Ци-Аумби-Аумби, Кинулу, карлика Калануру27. Большая группа сказок связана с волшебными превращениями: умерших – в бабочек или птиц (“Дитя анцали, или Птенец, п��одолжавший петь в животе человека”), цветка – в прекрасную девушку (“Фаралахи, богатый наследник”), оклеветанной младшей сестры – в лемура бабакуту (“Андриамбахуака Равухимена и волшебные зерна”), сына – в фанампитулуху (“Семиглавый змей”), старших сестер – в ящериц (“Три андрианы и Андриамухамуна”). Нередко превращение связано с волшебной силой воды (“Андриамбахуака, которому хотелось иметь ребенка”). При этом превращения происходят не путем колдовства, а волей богатворца Занахари (“Рафара, дева Вод”, “Фаралахи, богатый наследник”) или добрых духов (“Андриамбахуака Равухимена и волшебные зерна”). Популярны мотивы: преследуемая героиня (“Ивурумбе”), в том числе преследование злой мачехой (“Рафаранумби”); освобождение похищенных принцесс из подземного царства (“Раманунгавату”); добывание пищи с помощью волшебства (“Рафаранумби”); “божий суд” (“Ивуламейцу, Фаралахи и Фаравави”, “Два брата Андриамбахуаки”); “полчеловека” (“Исилакулуна, у которого половина тела была деревянной”; “Затуву, не созданный Занахари”). А также: знак жизни – банановое дерево сохнет, когда герою грозит беда (“Исилакулуна, у которого половина тела была деревянной”), растение погибает, когда погибает герой (“Андриамбахуака Андрианунибе и его бездетная жена”); чудесное 27 Ferrand G. Op. cit… – P. V.

82


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

рождение (“Ивурумбе, госпожа гусыня”); похищение принцессы (цикл сказок об Ибуниа); поиски невесты (“Невеста с неба”). В малагасийских сказках “вредителями” выступают хамелеон (“Андамухами”), крокодил (“Суафара”), фанампитулуху (“Семиглавый змей”), великан-людоед Тримубе (“Ифарамалеми и Икутубекибу”). Сказочный герой не вызывает чудовищ на открытый бой и не вступает с ними в единоборство, а одерживает победу благодаря своей ловкости и находчивости. Часто в роли героя-победителя – дети или старики, т. е. те, кто может противостоять силе только хитростью и изворотливостью (“Бибиулу, огромное чудовище, и хитрые мальчишки”, “Рабибибе и Кифундри, или большой зверь и маленький мальчик”, “Исилакулуна, у которого половина тела была деревянной”, “Старуха и свирепое чудовище”, “Ицихитананцу, или Мальчик-чудовище, и глиняная кукла, вымазанная клеем”). Особую группу составляют сказки о Фаралахи. «У малагасийцев... имеются сказочные сюжеты, поразительно напоминающие меланезийские сказки о сиротах, но в малагасийском фольклоре место сироты прочно занимает младший брат (фаралахи)»28. Идеализация Фаралахи проявляется в противопоставлении доброты и прозорливости младшего брата высокомерию и глупости старших. “Низкий герой” от рождения – обиженный судьбой, обделённый и преследуемый старшими, он с честью выходит из испытаний. Фаралахи всегда самый смелый из братьев, самый умный, добрый и справедливый. И преодолевает препятствия, потому что не обижает животных, следует законам предков и угождает духам (“Ратауландухамивулана”, “Раманунгавату”, “Исилакулуна, у которого половина тела была деревянной”, “Семеро братьев, которые хотели жениться на Рамитувиамандренини”, “Бесурунгула”). Многие волшебные сказки отражают народные представления о добре и зле: царя птиц выбрали за добрый нрав и красивые перья (“Царь птиц”, “Птицы, которые хотели избрать царя”). А иной раз – и хитроумие, без которого, бывает, никак не выпутаться из беды (“Рафаранумби”, 28   Мелетинский Е.М. Сказки и мифы Океании. – М.: Наука, Гл. ред. вост. лит., 1970. – С. 17.

83


Л. А. КАРТАШОВА

“Трое братьев с хвостами”, “Ифарамалеми и Икутубекибу”, “Два брата и Занахари”, “Старуха и свирепое чудовище”, “Разатуву и Ранунера”). Одной из добродетелей считается сострадание и сочувствие; то же относится к родительской и семейной любви – семейная жизнь пропитана знаком уважения (haja). Наказания, которым подвергаются “вредители”, воспринимаются как естественное торжество справедливости (“Рабибибе и Кифундри, или большой зверь и маленький мальчик”). Герой преодолевает ряд трудных препятствий на пути к достижению цели. Чаще всего на помощь ему приходят птицы и животные: гусь (“Ивурумбе”), цинцина29 (“Семиглавый змей”), бык (“Рафаранумби”), собака (“Семиглавый змей”), свинья (“Семеро братьев, которые хотели жениться на Рамитувиамандренини”). Нередко место волшебных помощников занимают предки, умершие родители, а также боги и духи. Младший сын находит чудесную жену благодаря покровительству духа Заватры (“Бесурунгула”). «Объектом сострадания и заботы духов оказывается обездоленный младший сын»30. Возвращение героя на землю происходит благодаря богу-творцу Занахари (“Раманунгавату”). Занахари превращает цветок в прекрасную девушку (“Фаралахи, богатый наследник”). В волшебной сказке встречаются и этиологические мотивы: о сотворении мира и появлении человека (“Затуву, не созданный Занахари”, “Как произошел человек”), о происхождении природных явлений (“Затуву, не созданный Занахари”, “Ватумандри”). Интересны сказки, объясняющие старинные обычаи и табу: обычай полигамии (“Равухимена и волшебные зерна”); запрет употреблять в пищу птицу райлуви (“Старуха и свирепое чудовище”); дурные приметы (“Такатра и вурундулу”)31; суеверие по отношению к кайманам, нелюбовь к фусе (“Рафуса, Рафаналука и Равуанцира”); боязнь нарушить данное слово (“Старуха и свирепое чудовище”). 29   Tsintsina – маленькая птичка (Сosticola madagascariensis). 30   Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки. – М.: Изд-во вост. лит, 1958. – С. 117. 31   Vorondolo – сова, takatra (scopus umbretе).

84


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

Любопытно отношение к бедности. Несмотря на сочувствие к гонимым и бедным, бедность сама по себе не вызывает сострадания или жалости. Бедности боятся, больше того – за бедность карают (“Два брата и Занахари”). И наоборот, если бедняку удается разбогатеть, он завоевывает уважение и любовь (“Ифарамалеми и Икутубекибу”). В волшебных сказках малагасийцев, несмотря на значительную роль фантастики, отражаются элементы реальной жизни. Действие происходит не в призрачном “тридесятом царстве”, а на земле Мадагаскара. Хотя имя страны не называется, вся обстановка вполне конкретна. Фигурируют животные и птицы, известные только на Мадагаскаре (фуса, такатра, цинцина). Упоминаются имена исторических лиц (Андриаманелу, Андриандзака)32, различные черты ландшафта, названия местности: реки (Матитана, Ампанубе), озера (Расуабе, Расуамасай), населенные пункты (Ватумандри, Андрануру, Антамбула). Сохранились и следы стародавней истории: герой борется с морскими и земными чудовищами: гигантскими животными и птицами (“Водяной бык”, циклы сказок о Рапету и Ибуниа). По мнению некоторых исследователей, это отражает борьбу с ныне вымершими видами доисторических животных (эпиорнис, тукандиа, огромных размеров гиппопотамы). В великане Рапету, который мог достать Луну, видят даже потомка внеземных сущеcтв33. Интересно, однако, что в сказках нет и намека на одисcейское пересечение Индийского океана (теории заселения Мадагаскара). Можно найти и другие отголоски истории развития общества. Считается, например, что образ карликов калануру отражает древние представления о народности вазимба34. Или сюжеты о первопредках, в частности, о “небесном предке” (Занахари/Занахарибе, Андриаманитра Андриананахари)35 – прародителе 32   Dahle L. Anganon’ny Ntaolo.., 1962. – P. 196. 33   Molet L. Origine chinoise possible de quelques animaux fantastiques de Madagascar // Journal de la Société des Africanistes. T. XLIV, fasc. 2. – Paris, 1974. – P. 123-138. 34   Dahle L. Anganon’ny Ntaolo.., 1962. – P. 196-197. 35   Я согласна с мнением о том, что Andriamanitra надо переводить скорее как

85


Л. А. КАРТАШОВА

касты андриана и создателе малагасийской монархии. Согласно сказке об Ибуниа, Райниланитра был одним из сыновей Занахари. Он женился на дочерях человека. Дочь Райниланитры – мать пяти андриaмбахуака (суверенов пяти частей страны: восточной, северной, западной, южной и центральной), которых считают предками малагасийских королей и основателями древних малагасийских государств36. По другой версии – андриана произошли от людей (“Рафаранумби”)37. Затуву, не созданный Занахари (в других сказках – Рамуса, Йеце), вылепил из глины две фигурки, которые превратились в мужчину и женщину. В силу своего земного происхождения они стали подданными андриамбахуаки. Их предназначение – обрабатывать поля и заботиться о скоте. Интересна одна особенность сказок об андриамбахуаках – присущий им демократизм: нет пышности, красочного описания царской жизни, герои и героини живут не во дворцах, а в бедных хижинах; андриамбахуаки ходят на поле вместе со своими работниками и берут в жены бедных девушек (“Трое братьев с хвостами”, “Рафаранумби”). В малагасийских сказках отсутствует распространенный у многих народов мотив женитьбы на царской дочери. Отличительная черта повествовательной манеры малагасийских сказок – их образность. Особую эмоциональность и поэтичность придают многочисленные стихи и пение, которые зачастую включаются в прозаический текст. Своеобразна и форма зачинов и концовок. Зачин начинает повествование: “Был(и), говорят,..”, “Жил(и), говорят,..”, “Говорят, что...”, “Однажды, “Небесный Бог”, а не “Благоухающий повелитель”, как у нас принято. Вп��лне вероятно, что первоначально слово звучало как Andriandanitra (Небесный Господин) (см. Hébert J.-C. La cosmologie malgache // Taloha. N°1. – Antananarivo, 1965. – P. 89). 36   Zanahary, Andriamanitra Andriananahary, Ilay Mpahary ny Lanitra sy ny Tany no fototry ny Fanjakan’i Madagasikara (Занахари, Андриаманитра Андриананахари, Создатель Неба и Земли является основой Государства Мадагаскара). 37   “Loharanon’andriana, olombelona”: Ny andriana tsy nitsororoka avy tany an-danitra, ary tsy nitrebona avy tamin’ny tany, fa loharanon’andriana, olombelona («Андриана не спустились с неба и не выросли из земли, источник их происхождения – человек»).

86


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

говорят,..”. Иногда зачин указывает на давность происходящего: “Давнымдавно, говорят…”. Большинство сказок заканчивается словами: «Сказки, сказки, побасенки, побасенки, это не я лгу, это предки», «Так рассказывают старики!». Не менее типичны и: «Кончен мой короткий рассказ!», «Кончена моя длинная сказка», «Теперь пусть рассказывает кто-нибудь другой, я устал». Финальные формулы выражают отношение сказочника к повествованию. Он как бы стремится подчеркнуть свою непричастность к тому, о чем рассказывает, ссылаясь на то, что придумал сказку не он, а предки. Эти отговорки, так же как короткое «говорят», ограждают его от нареканий. Немало сказок имеют этиологические концовки: «Вот почему люди говорят: родные любят красивых и богатых» (“Ифарамалеми и Икутубекибу”); «С тех пор у цимихети пошла поговорка: Занахари не любит бедных» (“Два брата и Занахари”); «Говорят, поэтому малагасийцы не убивают вурундреу» (“Разатуву и Ранунера”); «С тех пор хува и андриана больше не враждуют друг с другом» (“Трое братьев с хвостами”). Образное восприятие мира малагасийцами проявилось еще в одной особенности сказок – тексты изобилуют поговорками и изреченими: «как ни старайся разбогатеть, против судьбы не попрёшь», «доброе дело не пропадает даром», «хорошие друзья друг друга в беде не оставят», «терпение всегда вознаграждается успехом». В одних сказках они рассыпаны в тексте (“Разатуву и Ранунера”), в других – завершают повествование (“Семеро братьев, которые хотели жениться на Рамитувиамандренини”), в третьих – составляют основу содержания (“Старик и семь сыновей”). Ученые отмечают сходные сюжеты (так называемые “бродячие сюжеты”) в сказочном репертуаре народов, живущих в разных уголках Азии, Европы, Африки. В малагасийских сказках можно найти общие мотивы с малайско-индонезийскими, арабскими и африканскими38. Отдельные мотивы схожи с европейскими. Так, цикл сказок о Фар-алахи напоминает сказки о младшем брате, а в сказках о Икутуфеци и Имахака – излагаются знакомые сюжеты о ловких хитрецах. 38   Сказки Мадагаскара... – С. 231-232, 241. См. тж.: Delarue P. Le Conte populaire français: Catalogue raisonné des versions de France et des pays de langue française d’outremer. – Paris: G.-P.Maisonneuve et Larose, 1957.

87


Л. А. КАРТАШОВА

Многие исследователи подчеркивают и влияние литературы. Ренель, например, пишет, что сюжет и персонажи сказок “Лягушки, захотевшие иметь правителя”, “Собака и ворона” поразительно напоминают басни известного французского баснописца Лафонтена39. Ферран при этом утверждает, что эти сказки знали пожилые и абсолютно неграмотные малагасийцы, которые не могли их заимствовать из сборника, опубликованного иезуитами еще в 1834 г.40. Отмечают и другие сюжеты, сходные с баснями Лафонтена: “Волк и ягненок”, “Волк и ворона”, “Муравей, который побратался с птицей”. Другим общеизвестным заимствованием стал сюжет Ш. Перро о Золушке (“Три принцессы и Андриамухамуна” и “Андриамбахуака, которому хотелось иметь ребенка”). Весьма популярная сказка о Рафаре (“Рафара, дева Вод”) представляет собой, как считает фольклорист П. Деларю, упрощенный вариант одной из сказок “Тысячи и одной ночи”41. Сказка “Двое супругов” напоминает «Сказку о золотой рыбке» братьев Гримм42, а “Волк и цапля” – басню Эзопа “Лиса и журавль”. Некоторые моральные сентенции в сказках малагасийцев рассматриваются как влияние христианства. Лютеранский пастор Ж. Радзухаривелу был поражен сходством между сказкой, которую он записал, и библейской историей Адама и Евы и их сыновей Каина и Абеля. Обнаружил он и сходство между тремя именами Бога в сказках сакалава и христианской доктриной Троицы (Andriananahary, Andriantompo, Andriamanitra)43. Встречаются и другие мотивы библейских легенд: о создании человека и первом грехе (“Змей Mенарана”); о происхождении женщины из ребра мужчины (“Происхождение женщины”); о всемирном потопе: 39   Renel Ch. Preface // Op.cit. 40   Ferrand G. Op. cit. – P. IV. 41   Delarue P. Op. cit. 42   Dandouau A. Conte malgache. Rainipatsa et la fille des eaux // La Revue de Madagascar. – N° 6. – Paris, 1934. – P. 63-67. 43   Rajoharivelo J. L’origine des devins-guérisseurs et des arts de guérison // Fiainana. – Tananarive, 1932. – P. 213-217.

88


МАЛАГАСИЙСКИЕ СКАЗКИ

когда Бог послал сильный дождь, Ратуавана построил деревянный корабль44. Встречаются и библейские заповеди: кто жил праведно, тому на том свете будет хорошо и наоборот (“Спрашивал у мертвых”), и мотив судьбы – судьба каждого заранее предопределена: и богатый может оказаться несчастным и бедным, и бедный может вдруг стать богатым и счастливым. Малагасийские сказки передавались от поколения к поколению в течение веков и, безусловно, сказочники вносили в образы и сюжеты новые мотивировки и черты знакомого им быта. Сопоставляя новые варианты сказочных сюжетов с более ранними версиями, можно отметить эволюцию и изменения, которые они претерпевают, отражая новые реалии современного общества. Например, на вопрос «Кто самый сильный?» в записях Дале, Феррана, Ренеля сказка отвечает: «Самый сильный – Бог»; в “Cказках Мадагаскара”, изданных З. Бемандзарой в 1981 году, появляется иная трактовка: «Самым сильным является человек». Пример современной интерпретации сказки: мать рассказывает сыну, как маленькую героиню Сухитику похитил людоед Тримубе и увёз её на «машине, которая ехала так же быстро, как машина папы»45. В процессе развития претерпевал изменения и язык. Поэтому сказки часто адаптировали и осовременивали. C середины прошлого столетия стали выходить в свет малагасийские сказки в литературной обработке. Наиболее известны сборники Ж. Лоншана, Н. Рандриамитанцуа, Ф. Фануни, Б. и М. Клаври46. Адаптированный перевод ориентирован на широкий круг читателей, но, прежде всего, конечно, на детей. Многие сегодняшние литера44   Dandouau A. Contes populaires des Sakalava et des Tsimihety de la région d’Analalava. – Alger: Jules Carbonel, 1922. – P.150, 302. 45   Rakotomalala Malanjaona. Notes sur le mecanisme des traditions historiques malgaches // Études Océan Indien. – N° 40-41. – Paris, 2008. − P. 11-22. 46   Longchamps J. de. Contes malgaches. − Paris: Éd. Érasme, 1955; Leenhardt-Randriamitantsoa N. Contes et histoire de l’île-rouge. – Paris: Éditions des Écrivains, 2001; Fanony F. L’Oiseau Grand­Tison et autres contes des Betsimisaraka du Nord (Madagascar). T. 1. − Paris: L’Harmattan, 2001; Claverie B., Claverie M. Angano: contes et histoires de Madagascar // Lettres de l’Océan Indien. − Paris: L’Harmattan, 2005.

89


Л. А. КАРТАШОВА

торы и сами пишут сказки для детей: Э. Рандриамамундзи, И. Ракутувау, Э. Равауривалу и многие другие. Книжки сказок часто красочно иллюстрированы, порой самими авторами. Хотя некоторые исследователи считают, что малагасийские сказки исчезают47, сказки продолжают рассказывать. Их исполняют под аккомпанемент народных музыкальных инструментов профессиональные певцы-сказители (mpitantara), транслируют по радио. На национальных и частных каналах ТВ показывают фильмы, снятые по мотивам сказок, в т. ч. мультипликационные. В малагасийских театрах с огромным успехом идут пьесы на сказочные сюжеты. На русский язык малагасийские сказки стали переводиться (в основном с французского языка) в 1960-гг. Они публиковались как в журналах, так и отдельными сборниками. Одним из первых стал сборник под редакцией Е. М. Мелетинского48 «Малагасийские сказки» в серии «Сказки и мифы народов Востока» в переводе, с предисловием и комментарием Ю. С. Родмана,

47   Blot B. Contes et légendes malgaches. − [Tananarive]: [Secrétariat d’État à l’Information et au Tourisme], 1960. – P. 36. 48   Сказки и пословицы Мадагаскара. – М.: Иностранная литература, 1962; Сказки Мадагаскара / Пер. с франц., предисл. и коммент. Ю.С.Родман / Под ред. Е.М. Мелетинского. – М.: Наука, ГРВЛ, 1965 (АН СССР. Сказки и мифы народов Востока); Из фольклора малагасийцев. Почему у кабана рыло пятачком. Малагасийская сказка // Азия и Африка сегодня. – М., 1967. – № 6. – С. 51.; [Малагасийские сказки] // Сказки народов Африки. – М.: Наука. ГРВЛ, 1976 (Сказки и мифы народов Востока). Из содерж.: 3. Как произошел человек, с. 35-36. – 48. Как началась торговля рабами, с. 117. – 116. Буниа, с. 276-282. – 147. Немощный Фара и пузатый Куту, с. 362-365. – 154. Фара и ее дети, с. 385392.; Обычаи и фольклор Мадагаскара. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства “Наука”, 1977; Сказки народов мира. Тысяча и одна ночь. – М.: Детская литература, 1985. Из содерж.: Почему змеи едят лягушек, с. 508. – Два плута – Кутуфеци и Махака, с. 508-510; Сказки народов Африки, Австралии и Океании // Сказки народов мира. В 10 томах. – Т. 6. – М.: Детская литература, 1990; Из содерж.: Почему змеи едят лягушек, с. 42-43; Два плута – Кутуфеци и Махака, с. 314-317; Мадагаскар. Сказки везу // Сказки народов Африки / Сост. Г. Г. Анпеткова-Шарова; тип. коммент. В. Ф. Выдрина, А. Ю. Желтова. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. – С. 441-457.


Victor A. Pogadaev University of Malaya (Kuala Lumpur) SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY In the theory of translation, many Russian linguists, translators, prominent writers and poets were dealing with problems involving translation of poetic works. Theoretical aspects of poetic translation were studied by L.S. Barkhudarov, S.F. Goncharenko, Y.N. Karaulov, A.V. Fyodorov. All of them note the specific nature of poetry, which has largely hindered the work of a translator. Many debates are held about whether to retain the form of the work or to reproduce music of verses and sentiments of the heroes. These issues arise also when you translate poetry from Russian into Malay. Is it necessary while translating from Russian into Malay to retain rhymes which are a specific feature of most Russian poetry while Malaysian poetry mostly is represented by verlibre because due to the structure of the Malay words the number of rhymes in Malay language is limited? Or try to retain the original form of Russian poetry with rhymes but be ready to lose some content of the poetry? How to represent the words connected with Russian reality which is not known to the Malaysian reader? And generally, should the translations keep the flavor of the foreign culture or be considered as a part of the culture to which language the poetry is translated? The author bases his paper on the experience of compiling the first ever anthology of Russian literature in Malay titled Mawar Emas (The Golden Rose, published in Kuala Lumpur in 2009 by Malaysian National Institute of Translation) for which he translated quite a number of pieces of Russian classical and modern poetry.

91


VICTOR A. POGADAEV

*** I was always wondering why modern Malay poets prefer free verses (verlibre) without rhymes. And even was asking many times some of the poets but never received a satisfactory answer. Maybe I would be wondering up till now if I didn’t start myself to translate Russian poems into Malay. And then I understood why. Due to the structure of Malay language itself. Malay words don’t change to that extend as in Russian language. So the number of rhymes in Malay is very limited. Thus the language itself dictates the preferable form of poetry. Most Malay poets don’t want to insert the words into certain frame which limits their intention to express themselves freely. True, the traditional Malay poetry (pantun, syair etc.) has rhymes maybe because this genre was oral at the beginning and was performed by singing, and to remember it, especially syair was very difficult without rhymes. As I mentioned already, the number of rhymes in Malay language is limited. That’s why if you look at pantun or syair you will see almost the same repeating rhymes. Still it is helpful when you translate some poetry from foreign language into Malay keeping the rhymes but having difficulty to find proper rhymes. You can try to look for instance into syair. As I told you, it’s helpful. In some countries, including Russia, there are special rhymes dictionaries just to help to the beginners to create rhymed poetry. By the way due to the fact that the Modern Malay poetry is free verses, very few poets can recite their own poems without text. The translation of the poetry due to its highly aesthetic value occupies special place in translation theory. Many Russian linguists, translators, prominent writers and poets were dealing with problems involving translation of poetic works. Theoretical aspects of poetic translation were studied by L. S. Barkhudarov, S. F. Goncharenko, Y. N. Karaulov, A. V. Fyodorov1. 1 Barhudarov, L. S. Yazik i Perevod (Language and Translation). Moscow: Mezhdunarodnie Otnoshenia, 1975; Goncharenko, S. F. “O Perevodimosti Poezii” (About Translatability of Poetry). – Yazikovie Kontakti: Mezgdisziplinarny Analiz (Language Contacts: Interdisciplinary Analysis). Patigorsk, 1998, 77-78.; Karaulov, Yu. N. “O Sposobah Dostizhenia Funktsional’noy Ekvuvalentnosti v Perevode: Dva Perevoda Odnogo Soneta” (About Means of Achieving the

92


SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY

All of them note the specific nature of poetry, which has largely hindered the work of a translator. Many debates are held about whether to retain the form of the work or to reproduce music of verses and sentiments of the heroes. These issues arise also when you translate poetry from Russian into Malay. Is it necessary while translating from Russian into Malay to retain rhymes which are a specific feature of most Russian poetry while Malaysian poetry mostly is represented by verlibre because due to the structure of the Malay words the number of rhymes in Malay language is limited? Or try to retain the original form of Russian poetry with rhymes but be ready to lose some content of the poetry? How to represent the words connected with Russian reality which is not known to the Malaysian reader? And generally, should the translations keep the flavor of the foreign culture or be considered as a part of the culture to which language the poetry is translated? The author bases his paper on the experience of compiling the first ever anthology of Russian literature in Malay titled Mawar Emas2 (The Golden Rose, published in Kuala Lumpur in 2009 by Malaysian National Institute of Translation) for which he translated quite a number of pieces of Russian classical and modern poetry. First of all the poetry has specific form and also specific content. The form consists of rhymes and rhythm, and the content (text itself) has more metaphors and similes than prose. Some think that the poetry, especially while reciting is nearer to the music than to the literature. You can enjoy to listen the poetry in some foreign language even if you don’t understand what it is about. It’s really like music3. Functional Equivalency in Translation: Two Translations of the Same Sonet) – Yazik. Poetika. Perevod (Language, Poetics, Translation), № 426. Moscow: Moscow State Linguistics University Publishes, 1996, 76-91; Fedorov, A. V. Osnovi Obshey Teorii Perevoda (The Bases of General Theory of Translation). St. Petersburg: Filologia Tri, 2002. 2 Mawar Emas. Bunga Rampai Sastera Rusia. Penyelenggara dan Penterjemah Victor Pogadaev. Kuala Lumpur: Institut Terjemahan Negara Malaysia, 2009. 3 The Wife of the Russian poet Osip Mandelshtam (1891-1938) – Nadezhda Mandelshtam used to say: “The poetry begins like this: you hear in the ears a persistent, first not clear but then very precise but still wordless musical phrase. I saw many times how Osip tries to get rid of it, to shake it off like a drop of water entered into the ear during bathing: but nothing could erase it: either the noise, or radio, or talks in the same room” – Sarnov, B. “Zalozhnik Vechnosti: Sluchay Mandelshtama” (The Hostage of Eternity: The Mandelshtam’s Case) – in

93


VICTOR A. POGADAEV

Before starting translation you should decide for yourself what is your purpose. To give the accurate copy of the original poetry or free interpretation which by its impression would be the same as impression of the original. In reality these two kinds of translation go together. First you translate trying to keep the content as close to the original as possible (so called philological translation) and then try to interpret it by own words. Sometimes it means even to make better than the original text. And if during the first kind of translation a translator keeps to be just a mere translator, in the second case he appears to be a coauthor. No wonder G. Garcia Markes used to say that one translation of his work into English “is better than the original text”4. Of course to have this or that desire is not enough. A lot depends of the original text. Sometimes I see that I wouldn’t be able to make a decent translation and I give up idea. For instance I wanted to include into the anthology the translation of some poetry by Marina Tsvetaeva (1892-1941) and I looked through all three volumes of her poetry works but could find only a few which could be translated decently. Marina Tsvetaeva is a so deep Russian poetess. The images and words she was using are so difficult to be understood by foreign readers5. You should completely rewrite her poems or try to find some with specific forms. For instance I found that the poems with repeated lines are more probable to be translated correctly because this repetition gives a certain rhythm to the poetry like mantras. The same is true about translations with rhymes or without rhymes. In Russian tradition, poetry is mostly rhymed because Russian language is extremely rich with it: words could have about six different endings due to the grammar. And if you like to show how an original work sounds you will try to translate it with rhymes too. In this case it will be almost impossible to Ogonek. 110 Years. Selected Materials. Vol. 1. Moscow: Terra, 2009, 253. 4 Markes, G. Garcia. “Eti Bednyagi Perevodchiki” (Those Poor Translators) – Perevod – Sredstvo Vzaimnogo Sblizheniya Narodov (Translation As a Mean of Rapprochement Between Nations). Moscow, 1987. 5 Evtushenko, E. “Stihi ne Mogut Bit’ Bezdomnimi. Stat’ya o Tvorchestve Tsvetaevoy” (Poetry Can’t Be Homeless. One Article About Tsvetaeva Works) – Marina Tsvetaeva. Stihotvorenia, Poemi, Dramaticheskie Proizvedenia (Poetry, Poems, Dramas). Moscow: Khudozhestvennyaya Literatura, 1990.

94


SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY

keep the content for 100 percent. Only the main ideas and general impression could be the same. I was trying to keep the style of Pushkin (1799-1837) and Lermontov (1814-1841), for instance, to make it recognizable even while reading the Malay translation. As I told earlier, it is not easy due to structure of Malay language, where words are not changed and the number of rhymes is limited. In spite of this I think I managed to keep the form and content. For example, the Malay text of the Pushkin’s poem On hills of Georgia lies the covering of night6 or Lermontov’s I Go Out On The Road Alone7 which falls on the music and can be performed as a romance even in Malay version. Alexander Pushkin Gunung-ganang di Gruziya diselubungi gelap Gunung-ganang di Gruziya diselubungi gelap, Sungai Aragwi di hadapan aku. Sedih dan lapang hatiku: denyutan tidak kerap Kekasihku, kurindu akan kau. Kau sahaja, kau! Rasa pilu dan gundah Tidak diganggu oleh kesal hati. Kembali kalbuku bercinta dan demam Sebab kalau tiada cinta – aku mati.

Na holmah Gruzii lezhit nochnaya mgla; Shumit Aragva predo mnou. Mne grustno i legko; pechal’ moya svetla; Pechal’ moya polna toboyu, Toboy, odnoy toboy... Unin’ya moego Nichto ne muchit, ne trevozhit, I serdtse vnov’ gorit i lyubit — ottogo, Chto ne lyubit’ ono ne mozhet.

Mikhail Lermontov Kujejaki jalan seorang diri Kujejaki jalan s’orang diri; Jalan berkilau di depan; Sunyilah. Alam junjungan Tuhan, Dan bintang cakap sama bintang.

Vihozhu odin ya na dorogu; Skvoz’ tuman kremnistiy put’ blestit; Noch’ tiha. Pustinya vnemlet bogu, I zvezda s zvezdoyu govorit.

Langit amat indah dan meriah! Lelap bumi berkilau biru... Tunggu apa, apa disesali? Mengapa hati sakit rindu?

V nebesah torzhestvenno i chudno! Spit zemlya v siyan’i golubom... Chto zhe mne tak bol’no i tak trudno? Zhdu l’ chego? zhaleyu li o chyom?

6 Mawar Emas, p. 28. 7 Mawar Emas, p. 57.

95


VICTOR A. POGADAEV

Tidak tunggu apa pun ku lagi, Tak sesali masa yang silam. Kucari damai dan kebebasan! Kuhendak terlena dan tenteram!

Uzh ne zhdu ot zhizni nichego ya, I ne zhal’ mne proshlogo nichut’; Ya ichu svobodi i pokoya! Ya b hotel zabit’sja i zasnut’!

Tapi tak bagai di kubur dingin, Kuhendak terlena dan tenteram, Agar dada lega bernafasan, Agar daya ada terpendam;

No ne tem holodnim snom mogili Ya b zhelal naveki tak zasnut’, Chtob v grudi dremali zhizni sili, Chtob disha vzdimalas’ tiho grud’;

Agar suara merdu menyanyi, Sepanjang hari-malam bagiku, Agar pokok yang hijau abadi, Tunduk berbisik di atasku.

Chtob vsyu noch’, ves’ den’ moy sluh leleya, Pro lyubov’ mne sladkiy golos pel, Nado mnoy chtob vechno zeleneya Tyomnyj dub sklonyalsa i shumel.

Sometimes it’s easier to translate poetry which became a song. The melody gives you the necessary limit. But it’s very important here to keep the certain number of syllables. The editor of my anthology was trying to correct my translation mostly from the point of view of standard Malay grammar. Thus he replaced for instance tak for tidak, s’orang – for seorang etc. He added extra syllables and the translation became misbalanced and didn’t correspondent to the music. When we met I explained to him my concept of translation and he seemed to understand it and promised to restore original translation. But after publication I found that he didn’t correct them all. Tingkap-tingkap Moscow8 Langit tinggi malam jadi gelap Dan sinar di tingkap gemerlap. Di sini (sini) tinggal kawanku, Berdebarlah hatiku Bila memandang (pandang) cahaya tingkap itu. Aku suka datang ke mari, Tingkap ‘tu bak buku kukaji. 8 Mawar Emas, p. 172.

96


SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY

Dan penuh bercahaya, Berdebar dan bercinta Tingkap itu bagai manusia. Seperti dahulu kala (kalanya) Kusiap berdiri lama.(lamanya) Sinar tingkap memikat Temu janji mendekat, Nak bertemu kekasihku cepat. Kunikmati sinar tingkap itu,(‘tu) Kuharap bahagia selalu. Bukan rahsia lagi Aku suka sekali Cahaya tingkap Moscow abadi. This episode shows that in the poetry and its translation you can’t use the approach of pure grammar. By the way the poets (and writers generally too) made great contribution to the development of their native languages. Like Vladimir Mayakovsky (1893-1930) in Russia who was using unusual form of words which were in complete contradiction with the standard grammar but later became the integral part of modern Russian language9. Not less important is the problem how to translate the reality unknown to foreign readers. There are several ways: you can make footnotes, put explanations into the text of translation or just ignore some of the minor not very important realities. I don’t like too much footnotes because they make the translation “heavy”. But sometimes you can’t avoid it. Just recently I was translating a poem by Siti Zainon Ismail Kasih Bonda. Kampung Paya Kami10 which is very specific because contents a lot of information about kampong life. You can’t translate some cultural words 9 Aseev, N. N. Mayakovsky Nachinaetsa (Mayakovsky Begins). Moscow, 1940. 10 Siti Zainon Ismail. Lubov’ Materi. Nasha Derevnya Kampung Paya (Kasih Bonda. Kampung Paya Kami). Kuala Lumpur: Institut Terjemahan Negara Malaysia, 2010.

97


VICTOR A. POGADAEV

like songkok, sarong, azan, koci, batik, keris, rendang, bangsawan, congkak, ketupat etc. and should also explain what is masjid Jame, Kampung Baru and even UMNO. So I kept them all in the text and made more than 100 footnotes. This book is very important because of the content and not of the form of the poetry. It’s like a poetic encyclopedia of village life in Malaysia in old times. Sometimes I put explanation into the text of translation. For instance in Bella Akhmadullina’s poem September lagi11 (the editor changed the title for September datang lagi) it is not mentioned the name of the great poet who is looking at the author because every Russian would understand that it’s Alexander Pushkin. But what about Malaysian readers? I decided in order not to make a footnote, just to put the name of Pushkin into the text. Aku duduk dengarkan bunyi taman, Duduk di tingkap seperti terpaku. Penyair Pushkin yang tetap sezaman Seakan-akan menatapi aku. The ability to find a proper word is a very important task of the translation work. The translator should all the time improve the language knowledge12. I myself used to face this problem while translating the Russian poetry into Malay. For instance, in the translation of the poem “Imitating the Koran” of Pushkin (1799-1837) I used the word “terompet” (trumpet) in the lines where the Judgment Day is described. My faculty colleague, the Arabic lecturer advised me to replace the word “terompet” with “sangkakala”. In the same translation, he advised to replace the word “angkasa” (sky) with “langit” which is more correspondent to the meaning “the power of God”13. But sometimes the exact translation isn’t advisable because may not be understandable for the readers with different cultures or even climates. For 11 Mawar Emas, p. 157. 12 Nabokov, V. V. The Art of Translation – Lectures on Russian Literature. Edited with introduction, by Fredson Bowers. N.Y.: Harcourt Brace Jovanovich, 1981. 13 Pogadaev, Victor. Penyair Agung Rusia Pushkin dan Dunia Timur. Monograph Series. Centre For Civilisational Dialogue. University Malaya. N 6, 2003, 15.

98


SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY

example, in the translation of the short story “From the Life of Millionaires” by Victoria Tokareva which included in the anthology I purposely replaced the word ‘September” with the word “autumn”14. The word “September” is meaningless for Malaysians because it is not connected with any seasons here while for Europeans it is connected with autumn not only in the nature but in the human life too (the age after 50). I think it’s quite productive to use the images of the culture of target language which of cause may lessen the aroma of original work but make it’s more understandable for readers of the target language. Let’s see together the translation of the Robert Rozhdestvensky’s poem Balada tentang warna15 which became a popular song. Merah rambutnya bak cendawan ganjil Merah bak limau oren di salji. Bergurau mak, emak suka bergurau: Puteraku lahir di musim kemarau. The phrase «I gave birth to son in the sun» is translated into Malay as «Anakku lahir di musim kemarau «(My son was born in the dry season) that has been done for the sake of rhyme, but I think it is well chosen, for a long dry season associated by Malays with sunny weather. Putera lainnya berambut hitam-hitam Bak burung gagak atau pun arang. Bergurau emak, bergurau lagi: Puteraku lahir malam, bukan pagi. Pada tahun empat puluh satu ‘tu Gendang perang hebahkan bala di situ. Dua putera, garam dan pasak bumi Minta restu pada ibu dan pergi. 14 Mawar Emas, p. 217. 15 Mawar Emas, p.166.

99


VICTOR A. POGADAEV

The phrase «the loudspeakers thundered trouble» translated as «Gendang perang hebahkan bala di situ» (“The drums of war” thundered trouble): “Drums of War” is a popular image of Malay poetry. Dialaminya asam garam berperang, Api gila merah dan asap hitam, Kehijauan ladang yang terlantar, Rumah sakit pernah mereka dihantar. Dua putera, dua sayap duanya Bertempur sampai menang. Mak tunggunya. Tak pernah nasib dicabar oleh mak. Pasal itu mak dan nasib sepihak. Bertuahlah dia – durian runtuh Sementara ramai jiran mengeluh. Bertuahlah ibu, ibu bertuah – Dua putera pulang kampung dengan gah. The phrase «She was lucky, she was lucky, lucky,» is translated by a popular Malay saying «Durian runtuh», which means «happiness has come”. Dua putera wira bongsu dan sulung Bintang baktinya nak susah dihitung. Dua putera duduk dan bertafakur, Tangan ada, kaki ada, tak uzur. Minum arak yang hijau bak tapai, Warna rambutnya berubah bukan main. Rambutnya beruban bak kain kafan – Banyak warna putih dipunyai perang! The phrase “The hair became white as death” in original text, translated as “The hair became white as shroud”. It makes a rhyme and has the same meaning.

100


SOME ASPECTS OF POETIC TRANSLATION FROM RUSSIAN INTO MALAY

As a conclusion. Really, the translation of poetry and literature as a whole is very important for cultural interaction between different nations. Through translation of literature, the culture becomes richer and the literary works themselves become through translation more known in the scale of the whole world. The people in the world are so different. We are not the same and speak in different languages. So one of the purpose of translation is to make people to be compassionate to each other. The Russian poet Pushkin used to compare translators with the horses whish are changed at the station of civilizations16. So high is the appreciation of the role of translators without whom the dialog of civilizations is impossible. Translation of poetry is a very challenging task but you feel so satisfied when manage to fulfill it successfully.

16窶ケushkin, A. S. Sobranie Sochineniy (Collection of Works). Ed. P. V. Annenkov. Vol. 1. Moscow, 1855, 271.


Е. В. Романова СПбГУ ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ» В конце XIX – начале ХХ вв. Индонезия вступила в период наиболее активной борьбы за независимость, что было обусловлено становлением национального самосознания. Это нашло отражение в ряде литературных произведений того периода, в частности в драме Рустама Эффенди (1903-1979) «Бебасари». Через неё автор в аллегорической форме обращается к соотечественникам, призывая их бороться против колониального гнета. Драма «Бебасари» написана на индонезийском языке в поэтической форме, что является уникальным для индонезийской литературе начала ХХ века. Как считают индонезийские исследователи Бун Сри Умарьяти и Аип Росиди, «Бебасари» имеет особое значение для развитии индонезийской литературы, поскольку все предыдущие произведения, имевшие форму драмы, были написаны либо на просторечном («низком») малайском, либо на голландском, либо на местных языках1. Точная дата выхода издания в свет неизвестна. Достоверно можно лишь сказать, что впервые драма была напечатана между 1925 и 1928 гг. В своем творчестве Рустам Эффенди довольно часто обращался к сюжетам из индийской мифологии, в частности таким известным эпосам, как «Рамаяна» и «Махабхарата», которые были привнесены в древ1 Oemarjati Boen S. Bentuk lakon dalam sastra Indonesia. Djakarta, 1971. 246 h.; Rosidi Ajip. Ichtisar sedjarah sastra Indonesia. Bandung, 1969, 244 h.

102


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

ности на острова Малайского архипелага и переработаны местным населением. Наиболее известными из таких переработок, написанных на классическом малайском языке, являются «Сказание о Сери Раме»2 и «Повесть о победоносных Пандавах»3, которые имеют множество продолжений, практически полностью утративших связь с изначальными индийскими источниками. В основе драмы «Бебасари» лежит сюжет «Сказания о Сери Раме». О взаимосвязи между драмой и «Сказанием о Сери Раме» говорит, прежде всего, имя главного отрицательного персонажа произведения – Равана, которое заимствовано из эпоса. Фабула драмы также имеет сходство с фабулой «Сказания о Сери Раме», где коварный демон Равана похищает красавицу Ситу, жену царевича Рамы, который отправляется на поиски возлюбленной, побеждает Равану и освобождает Ситу из плена. В произведении Рустама Эффенди «Бебасари» вероломный и эгоистичный демон Равана нападает на процветающее и благоденствующее государство магараджи Такутара. Сын магараджи Буджангга был обручен с девушкой по имени Бебасари, дочерью знатного господина Сабари. Равана изгоняет Такутара из страны, похищает Бебасари и прячет ее в своем дворце, надеясь добиться взаимности от приглянувшейся ему девушки. Буджангга на несколько лет забывает о Бебасари, но когда достигает совершеннолетия, память о ней возвращается к нему. Он отправляется на поиски возлюбленной, побеждает Равану и вновь воссоединяется с Бебасари. На этом действие драмы заканчивается. Однако, если «Сказание о Сери Раме», будучи эпическим произведением, предполагает повествование о событиях, происходивших в прошлом, как бы свершившихся и вспоминаемых повествователем, 2 В русск. пер: Сказание о Сери Раме. Индонезийская Рамаяна. Перевод с индонез., предисловие и примечания Л.А. Мерварт. М.: “Издательство восточной литературы”, 1961. 3 В русск. пер: Памятники малайской книжности XV-XVII вв.: Повесть о победоносных Пандавах; Бухари ал-Джаухари. Корона царей. Перевод с мал., исследования, комментарии, приложения и указатели Л.В. Горяевой. М.: “Издательство восточной литературы”, 2011.

103


Е. В. РОМАНОВА

охватывает бытие в его пластической объёмности, пространственновременной протяжённости и событийной насыщенности4, то Рустам Эффенди в своем произведении преследует совершенно конкретные цели. В образы героев его драмы «Бебасари» заложено особое символическое значение. Всего в драме действует двенадцать персонажей: Буджангга и его невеста Бебасари; отец Буджангги – магараджа Такутар и отец Бебасари – знатный господин Сабари; их соотечественники Дакарати и Сабайнерачу; демон Равана и его помощники-демоны Лидасму, Дахщатиа, Армасегара и Эсапутра, а также предсказатель Алзаманур, проживающий во владениях Раваны. Всех этих персонажей можно условно разделить на три группы: «положительные», «отрицательные» и «сомневающиеся». К положительным персонажам относятся Буджангга, Бебасари, Дакарати, Сабайнерачу и Алзаманур; к отрицательным – Равана, Армасегара и Есапутра; к сомневающимся – Такутар, Сабари, Лидасму и Дахщатиа. Имена всех персонажей имеют символическое значение, которое призвано отразить особенности характера и пояснить место каждого из героев в произведении. По замыслу Рустама Эфенди, Равана олицетворяет собой голландских колонизаторов, которые силой и хитростью захватили землю, исконно принадлежавшую индонезийскому народу. В тексте драмы говорится, что Равана прибыл на корабле из-за моря, прослышав о красоте царевны Бебасари и о богатствах, которыми славилось государство магараджи Такутара. Это похоже на аллегорию того, как к берегам Малайского архипелага пристал флот голландцев, привлеченных сюда рассказами об островах пряностей. Бебасари в произведении Рустама Эффенди – это образ родной земли индонезийцев, через ее похищение автор в аллегорической форме показывает корыстные интересы голландцев. Так же, как Равана не спрашивает мнения Бебасари, когда запирает ее в темнице своего дворца, так и голландцы не спрашивали разрешения 4 Тимофеев Л.И., Тураев С.В. Словарь литературоведческих терминов. Москва, 1974, c. 475.

104


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

у местного населения, когда впервые высадились на островах и начали устанавливать свою власть, нарушив естественный ход культурного, исторического и экономического развития страны. Образ Бебасари можно трактовать по-разному, как и само имя этой героини. С одной стороны Бебасари – это воплощением образа Родины, или индонезийской земли, которая на протяжении нескольких веков находилась под властью голландских колонизаторов. По словам индонезийского писателя и критика Х.Б. Ясина, имя Бебасари (Bebasari) образовано от индонезийского слова bebas ‘свобода’ 5, и имя героини, соответственно, можно перевести как Свободная, что подчеркивает противоестественность ее подневольного положения. «Родина может предстать перед взором в облике возлюбленной, к которой обращаются с признаниями в любви, а любовь к ней становится символом любви к отчизне, наполняющей сердце», – говорит о произведениях Рустама Эффенди индонезийский литератор С.Т. Алишахбана6. С другой стороны, Бебасари может рассматриваться как персонификация самого понятия свободы, как символическое изображение богини свободы, с которой с детства обручен главный герой Буджангга7. Именно к нему обращается Бебасари за помощью, призывая на помощь своего возлюбленного в первом – самом коротком – действии драмы: О, вся надежда бедной девушки На Буджанга, отважного сердцем. Освободи меня, о, возлюбленный, Освободи меня, о, возлюбленный. Освободи, освободи, о, освободи, Преисполнена я горя и мук! Приди же, приди, мой возлюбленный!

O, harapan, beta perawan, Pada Budjangga hati pahlawan. Lepaskan beta, o kakanda. Lepaskan beta, o kakanda. Lepaskan, lepaskan, o, lepaskan, Penuh duka derita badan! Marilah mari, kakanda diri!

Имя Буджангга (Bujangga) имеет, по меньшей мере, два возможных толкования. Можно предположить, что оно (Bujang-ga) образовано от слова bujang ‘юноша’. На протяжении всей истории борьбы за независи5 Jassin H.B. Kesusasteraan Indonesia modern dalam kritik dan essay. Djakarta, 1955, 238 h. 6 Alisjahbana S. T. Kebangkitan puisi baru Indonesia. Djakarta, 1969, c. 74. 7 Сикорский В.В. Индонезийская литература. Краткий очерк. М., 1965, c. 84.

105


Е. В. РОМАНОВА

мость именно молодежь Индонезии была наиболее активной движущей силой на пути к революции и окончательному освобождению страны от голландских колонизаторов. В начале ХХ века это проявилось наиболее ярко, поскольку прогрессивные идеи были свойственны главным образом для интеллигенции – молодым людям, получившим образование либо за рубежом, либо в голландских школах, которые стали открываться в стране в рамках проводимого голландцами «этического курса»8. Именно к молодому поколению, прежде всего, обращается со страниц своей драмы Рустам Эффенди, призывая соотечественников на борьбу за освобождение своей страны. С другой стороны в индонезийском языке существует слово pujangga, которое переводится как ‘поэт, литератор’ и созвучно с именем Буджангга (Bujangga). Необходимо отметить, что поэтический словарь Рустама Эффенди довольно своеобразен, поскольку поэт достаточно часто пользуется искаженными формами слов, поэтому не всегда тексты его произведений можно толковать однозначно. Например, вместо предлога dari ‘от, из’ он использует форму dir, вместо detik ‘миг’ – deta, вместо asal ‘происхождение’ – ansal и так далее. Поэтому можно предположить, что в тексте драмы он мог использовать слово bujangga в значении ‘поэт, литератор’, вместо привычного слова pujangga. Бун Сри Умарьяти отмечает, что Рустам Эффенди был «одним из первых, кто разжёг пламя любви к родной земле, выплеснул жажду свободы через поэтические образы, потряс чувства и душу своих соотечественников». «Рустам Эффенди, – по её словам, – это сам Буджангга, выступающий в роли борца и защитника Родины»9. Действительно, в начале своей литературной и политической деятельности Рустам Эффенди считал, 8 Этический курс – признание правительством Нидерландов необходимости модернизации Индонезии: создании современных инфраструктуры, коммуникаций, образования, здравоохранения, а также о приобщении местного населения к западным культурным ценностям и создании нового среднего класса индонезийцев с целью расширения социальной базы колониального режима. Эта политика представляла собой идеологию, служившую для оправдания колониальных отношений между голландцами и коренными жителями. 9 Oemarjati Boen S. Bentuk lakon dalam sastra Indonesia. Djakarta, 1971, h. 98.

106


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

что борьбу можно вести, в том числе, и с помощью печатного слова. В его идеях поэты и писатели занимали значимое место, следовательно, героя своей драмы он мог ассоциировать не только с молодежью как таковой, но и с молодыми литераторами, на которых возлагал особые надежды. В основе второго действия драмы лежит процесс возвращения к Буджанггу воспоминаний о Бебасари и его решение отправиться на поиски возлюбленной. В процессе общения сам Буджангга и его собеседники неоднократно произносят слово tersadar (tersedar) ‘очнуться, прийти в себя, осознать, пробудиться’. Можно предположить, что под символическим пробуждением главного героя, под возвращением к нему воспоминаний о Бебасари, Рустам Эффенди подразумевал пробуждение национального самосознания, осознания жителями островов Малайского архипелага и, в частности, молодым поколением необходимости «вспомнить» о своей принадлежности этой земле, с тем чтобы отправиться на борьбу за ее освобождение. Постепенное пробуждение воспоминаний главного героя – это аллегория постепенного пробуждения национального самосознания. Этот процесс происходил постепенно, и также постепенно описывается в драме происходящее с Буджанггом. Всё начинается с того, что молодой человек видит сон, рассказывающий о нападении Раваны на государство магараджи Такутара, об изгнании справедливого правителя и бедах, постигших его родную землю. У себя в темнице Бебасари призывает Буджанггу на помощь, и образ юной богини не дает молодому человеку покоя. Бебасари снова и снова предстаёт перед его мысленным взором, и постепенно Буджангга начинает узнавать черты своей возлюбленной. За толкованием своих снов он обращается к своему отцу магарадже Такутару, поскольку не может понять, что за чувства терзают и видения терзают его разум: Кипит кровь в моей груди, Горько терпкая, горячая тоска. Должно мне задаться вопросом, Что станет лекарством от лихорадки.

Berdebar darah dalam dadaku Pahit pedas, panas perindu. Patut kami papar tanyakan, Kan jadi obat perarai demam.

107


Е. В. РОМАНОВА

Однако отец не торопится объяснить Буджангге происходящее, наоборот он прилагает все усилия, чтобы убедить сына забыть волнующие его образы. Однако остановить процесс «пробуждения» Буджангги уже невозможно, как невозможно остановить процесс пробуждения национального самосознания индонезийского народа. Буджангга понимает, что уже не сможет избавиться от образа Бебасари: «Невозможно пренебречь твоим образом!» – восклицает он, имея в виду возлюбленную, которая предназначена ему судьбой (Wajahmu tiada dapat disisih). Бун Сри Умарьяти пишет, что позиция магараджи Такутара – это позиция слабого и испуганного человека, что отражается и в его имени (Takut-ar), которое образовано от слова takut10 ‘боязнь, страх’. На русский язык имя Такутар можно перевести как Напуганный. Буджангга не понимает отца, который не хочет, как кажется молодому человеку, поддержать его в трудную минуту, хотя на самом деле позиция магараджи вполне ясна. Он действительно напуган. Во-первых, в его душе живут воспоминания об ужасных событиях, произошедших с его страной. Вовторых, он ни на минуту не забывает о пророчестве, согласно которому Буджангга рано или поздно отправится на битву с демоном Раваной, но, несмотря на это пророчество, отец надеется оградить своего сына от опасности, поэтому говорит ему: Lupakan mimpimu yang datang menyamar, Lemparkan khayal yang sukar-sukar, Itulah obat penghipur lara, Itulah jalan yang tiada bermara.

Забудь свой сон, что пришел потаенно, Отбрось иллюзии, что трудно растолковать. Вот лекарство от лихорадки, Вот путь, который не таит опасности.

Не найдя поддержки у своего отца, Буджангга обращается за помощью к отцу Бебасари, знатному господину Сабари. Однако Сабари разделяет позицию Такутара: он пытается убедить Буджанггу отказаться от планов освободить Бебасари, поскольку считает, что это невозможно, и предпочитает смириться с ситуацией. Имя этого персонажа (Sabari) образовано от слова sabar ‘терпеливый, терпение’. Сабари пы10 Oemarjati Boen S. Bentuk lakon dalam sastra Indonesia. Djakarta, 1971, h. 92.

108


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

тается внушить Буджанггу, что все его видения, стремления и желания – это не что иное, как глупость, сродни болезни, что свойственна молодости и неопытности: Hati pemuda yang gila-gila, Rupanya. Bisik impian suara setan, Cintanya. Itu didengar, itu didamba, Percuma. Sebab inilah tanda bencana, Ananda. Kamu disambar penyakit lalu, Anakku. Hilang akalmu diragu rewan, Bujangku. Tampak dimimpi menjadi rindu.

Сошедшим с ума юношей Выглядит он. Голоса демонов нашептали [ему] во сне Любовь его. Вслушиваться, желать Бесполезно. Ибо это есть знак несчастья, Сынок. Ты болен, но это пройдет, Сын мой. Утратил разум, подвержен сомнениям, Мальчик мой. Увидел во сне и затосковал.

Буджангга просит отца снабдить его оружием, которое помогло бы ему в борьбе против Раваны. Однако вместо помощи Такутар и Сабари начинают подробно описывать те трудности, которые встретятся Буджангге на пути, если он все-таки решится отправиться на поиски возлюбленной: извергающие огонь демоны, змеи с извивающимися жалами, усыпанная шипами дорога, стальные птицы с зоркими глазами и сам Равана, искусный в военном деле. Оба старика пророчат Буджанггу неминуемую гибель. Можно предположить, что Такутар и Сабари олицетворяют собой старую индонезийскую знать. Выдающаяся индонезийская просветительница конца XIX века Раден Адженг Картини писала об этом следующее: «Тем, кто окажется в рядах борцов [за независимость], придется сражаться не только с противником, но и с малодушием и мягкотелостью своих же соплеменников»11. Как раз таких малодушных – Такутар – и мягкотелых – Сабари – соплеменников и изобразил Рустам Эффенди в своей драме, наделив их не только соответствующими характерами, но и говорящими именами. Ситуация, когда значительная 11 Сикорский В.В. Индонезийская литература. Краткий очерк. М., 1965, c. 43.

109


Е. В. РОМАНОВА

часть индонезийской аристократии, запуганная колониальным правительством, предпочитала выжидать, ничего не предпринимая, и терпеливо сносить все происходящее, была обычна для Индонезии начала XX века. Под давлением старших Буджангга даже начинает испытывать неуверенность, хотя по-прежнему не отказывается от мысли освободить возлюбленн��ю: Tinggal beta seorang diri. Besar dharma dikandung badan, Kecil tenaga berat pikulan. Apa beta yang ayah beri, Penuntut Sari di dalam puri, Nasehat ayah melemah tenaga, Merebut air pelepas dahaga. Umanat menjadi racun di hati.

Я остался один. Большой долг заключен в теле, во мне Мало сил, тяжела ноша. Что же, отец, ты мне предлагаешь, Взыскателю во дворце [заточённой] девы, Совет отца лишает сил, Отнимает воду, вызывает жажду. Наставление обернулось ядом в сердце.

В эту трудную минуту ему на помощь приходит его соотечественник Дакарати. Этот персонаж является воплощением молодого пылающего духа, рвущегося в бой. Имя Дакарати (Dakar-ati) образовано, скорее всего, от слова dakar ‘упрямый, отчаянный, удалой’ и слова ati (hati) ‘сердце’. Дословно имя этого героя можно перевести как Отчаянное сердце или Отчаянный сердцем. Его роль заключается в том, чтобы вернуть Буджангге уверенность в себе, напомнить ему о том, что Бебасари нуждается в помощи, и что ей не на кого больше надеяться, кроме как на Буджанггу. Он призывает друга пробудиться ото сна и исполнить уготованное ему предназначение. Необузданный нрав и бескомпромиссность Дакарати противопоставляются осторожности старшего поколения. Дакарати и Сабари выражают две противоположные точки зрения на ситуацию, каждая из которых является крайностью. Между персонажами изначально возникает напряжение, что подчеркивается, в том числе, и ремарками, например, когда Рустам Эффенди указывает, что Дакарати смотрит на Сабари с гневом12. Он во всем противоречит своему собеседнику, энергично отвергая любые доводы, касающиеся 12 Effendi Roestam. Bebasari. Djakarta, 1953, h. 28.

110


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

того, что добраться до владений Раваны и освободить Бебасари невозможно: Sabari …Jauh tempatnya. Dakarati …Boleh dicari. Sabari …Sukar dapatnya. Dakarati …Ansal tak ngeri, Tentu dapat rinduan peri. Sabari …Johari pendekar. Dakarati … Beta mendengar. Sabari …Bujangga baru sedang tersadar Dakarati …Ini tandanya rumaja dating. Sabari …Besar kasmaran ringan geretang. Celaka Muda sebab berkeras! Dakarati …Celaka Tua sebab pemalas!

Сабари …Далеко его владения. Дакарати …Найти можно. Сабари …Тяжело туда добраться. Дакарати …Если не страшиться, Лишь бы было желание. Сабари …Он искусный воин. Дакарати …Я слышал. Сабари …Буджангга лишь недавно все вспомнил. Дакарати …Это означает, что он повзрослел. Сабари …Опьяненные страстью легко бросаются в бой. Беда молодых в их упрямстве! Дакарати …Беда старых в их лени!

На смену Дакарати приходит Сабайнерачу. Это пожилой господин, примерно в одних годах с магараджей Такутаром и Сабари, однако, в отличие от родных, он понимает и разделает состояние Буджангги. Но при этом опасения старшего поколения ему также близки и понятны. Сабайнерачу представляет собой некое уравновешивающее начало между точкой зрения младшего и точкой зрения старшего поколения. Он не одобряет безрассудство Дакарати, но при этом согласен с ним в том, что Буджангга должен отправиться на помощь Бебасари. В то же время он объясняет Буджангге, что в поступках его отца и тестя нет злого умысла, а удерживают они его, исходя из излишней осторожности: Bapamu bebal, Sebab merana,

Отец твой поглупел Из-за того, что опечален

111


Е. В. РОМАНОВА

Dicambuk orang dikecoh setan. …………………

Подстрекаемый людьми, обманутый демонами. …………………

Ayah terpaksa, Sebab bodohnya , Menahan engkau mencari Lela. Walau terasa Dalam hatinya, Bebasari memohonkan bela.

Отец вынужден Из-за своей глупости Удерживать тебя от поисков любимой. Хотя чувствует В глубине сердца, Бебасари нуждается в помощи.

Имя Сабайнерачу13 (Sabai-nerac-u), вероятнее всего, происходит от слова neraca ‘равновесие’, поскольку характер и действия данного персонажа указывают на то, что он действительно представляет собой воплощенное равновесие. Он заканчивает то, что начал Дакарати, то есть окончательно развеивает сомнения Буджангги, помогая ему укрепиться в правильности принятого решения, и в тоже время побуждает молодого человека избавиться от обиды на магараджу Такутара и Сабари. Когда Буджангга вновь сетует на то, что у него нет подходящего оружия, Сабайнерачу объясняет ему, что главным оружием в борьбе против иноземного демона является не кинжал или меч, а любовь к Родине. Словами этого мудрого персонажа Рустам Эффени наставляет не только юного героя своей драмы, но и всю индонезийскую молодежь, стремится вселить в читателей уверенность в том, что борьба за независимость не будет напрасной, что правда на стороне индонезийского народа, и самое главное – не терять веру: Sisip asamara Dalam dadamu, Ini senjata yang sangat tajam, Cinta kepada Tanah Airmu, Menentang musuh menahan rajam.

Заложена любовь В груди твоей, Самое острое оружие, Любовь к Родине твоей, Чтобы идти на врага, невзирая на боль.

13 В тексте драмы встречаются два варианта написания – Sabaineracu и Sabainaracu. Вероятнее всего, это опечатка.

112


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

Кроме того, именно Сабайнерачу толково и обстоятельно объясняет Буджангге, как достигнуть владений Раваны. Он тоже описывает трудности, которые встретятся на пути молодому человеку, но не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы подготовить Буджанггу к тому, что его ожидает. В конечном счете, именно Сабайнерачу указывает герою путь, следуя которым он достигнет намеченной цели. В третьем действии драмы Буджангга достигает земли, где правит Равана со своими демонами. Здесь он встречается с чародеем Алзамануром (Al-zaman-ur), имя которого образовано от слова zaman14 ‘время’. Ему ведомо прошлое и будущее, он знает о пророчестве и о том, что Буджангга отправился на помощь своей возлюбленной, но при первой встрече не узнает его. Когда же юноша говорит, что пришел на помощь Бебасари, чародей интересуется, достаточно ли велика его армия для того, чтобы сразиться с Раваной. Буджангга отвечает, что его армия – это деревья и камни, океанские волны и солнечный свет, потому что это его Родина, земля, где жили его предки, поэтому все здесь призвано помочь ему достигнуть цели. Услышав это, Алзаманур понимает, что перед ним действительно тот человек, в руках которого свобода Бебасари: Kunci pintu medan merdeka Ada di tangan muda Bujangga…

Ключи от дверей, ведущих на свободу, В руках молодого Буджангги...

Алзаманур как бы благословляет Буджанггу на битву, и практически в этот же момент появляются демоны Дахщатиа и Лидасму. Очевидно, что имя первого демона (Dahsyat-ia) образовано от слова dahsyat ‘страшный, ужасный’, что можно считать обычным для демона. Имя второго демона (Lidasmu) образовано либо от слова lidas ‘зуд, раздражение’, либо от слова semu ‘иллюзорный, обманчивый’, а, возможно, представляет собой сочетание первого и второго вместе. Можно предположить, что подразумевается обманчивая природа этого демона, который представляет собой не серьезного противника, а раздражающую помеху на пути. 14 Oemarjati Boen S. Bentuk lakon dalam sastra Indonesia. Djakarta, 1971, h. 96.

113


Е. В. РОМАНОВА

Такой вывод можно сделать, исходя из того, что Лидасму, как и Дахщатиа, после словесной перепалки и короткой схватки с Буджанггой, переходят на сторону юноши и становятся его союзниками в борьбе за свободу Бебасари. Лидасму и Дахщатиа не всегда были демонами. Такими их сделал Равана, когда захватил государство магараджи Такутара. Когда Буджангга призывает вспомнить их о своих корнях, оба демона вновь становятся людьми. Они благодарят его за то, что он снял с них заклинание Раваны: O, bangsawan insan, Tercantum namanu diakhir zaman, Melepaskan beta dari hikmat, Dari sumpah Rawana la’nat, Marilah kita merampas Sari.

О, благородный господин, Да сохранится имя твое до скончания времен, Освободил ты меня от волшбы, От заклятия Раваны проклятого. Идем же, освободим Бебасари.

Если обратиться к реальным событиям, то в тот период, когда была написана пьеса, в стране действительно были люди, в том числе и среди молодого поколения, которые пошли на сделку с колонизаторами, привлеченные различными привилегиями и обещаниями голландцев. Возможно, в образах Лидасму и Дахщатии Рустам Эффенди изобразил именно таких людей, а также показал, что при правильном подходе и надлежащем объяснении ситуации, они вполне могут стать союзниками в борьбе за независимость, поскольку тоже являются сыновьями своей страны. Надо только напомнить им об этом. Им противопоставляются два других демона – Армасегара и Эсапутра, которые являются преданными слугами Раваны. Имя Армасегара (Armasegara) может быть образовано от искаженной формы слова armada ‘флот’ и слова segara ‘море’. Получается что-то вроде ‘Флот моря’ или, возможно, ‘Флот из-за моря’. Поскольку в контексте пьесы подразумевается, что Армасегара не является одним из местных жителей, то можно предположить, что в лице этого демона автор изобразил голландский флот, благодаря которому колонизаторы попали на острова Малайского архипелага. Имя Эсапутра (Esaputra) может быть образовано от слов esa ‘один’ и putra ‘сын’, либо ‘один сын’, либо ‘имеющий

114


ОБРАЗЫ ГЕРОЕВ ДРАМЫ РУСТАМА ЭФФЕНДИ «БЕБАСАРИ»

одного сына’, то есть фактически не имеющий своих корней. Буджангге не удается убедить этих демонов перейти на его сторону, и в конечном счете ему не остаётся ничего другого, как уничтожить их. Третье действие драмы заканчивается сражением Буджангги с этими двумя демонами и Раваной. Лидасму, Алзаманур и Дахщатиа стараются поддержать юношу, призывая его вспомнить о страданиях его соотечественников и необходимости освободить возлюбленную. В самый трудный момент сражения появляется Бебасари, к которой Буджангга обращается с просьбой дать ему самое лучшее оружие для битвы, и она призывает его вспомнить о том, как дорога ему его Родина: Bujangga Berilah beta senjata tajam, O, adinda, supaya dapat beta menikam. Bebasari Kenanglah taman tanah airmu, Sekarang… atau tidak selama lalu.

Буджангга Дай мне острое оружие, О, любимая, чтобы я мог победить. Бебасари Вспомни сады своей родины, Сейчас… или уже никогда.

Благодаря поддержке друзей и возлюбленной, Буджангга одерживает победу и воссоединяется, наконец, с Бебасари, которая произносит монолог, подводящий итог всей драмы. В своем монологе Бебасари говорит о том, что человек не должен отступать от своей цели перед лицом трудностей и опасностей, если знает, что его борьба – это борьба за правое дело, за свободу родной земли и счастье народа: Kakanda, dari zaman berganti zaman Tetap hatiku menanti tuan. Kakanda bekal membawa merdeka, Sebab cintamu kepada loka. Susah payah tuan kemari Menyeberangi darah menempur duri. O, kakanda, junjungan beta, Tidak kemenangan dapat diminta. Tiap pekerjaan meminta korban, Tiap asmara melupakan badan. Adapun kita hidup di sini, Selintas lalu sebagai mimpi.

Любимый, один год сменялся другим, А сердце моё все равно тебя ожидало. С собой ты принес свободу Во имя своей любви к нашей земле. Ты пережил много трудностей. Переплывал кровавые реки, терниями терзался. О, любимый, супруг мой, Победу нельзя выпросить. Всякий труд требует жертв, Всякая любовь [заставляет] забыть о себе. Мы живем здесь Лишь миг, что похож на сон.

115


Е. В. РОМАНОВА

Selama hidup tak putus perang, Itulah kehendak zaman sekarang. Asmara sayap usaha yang tinggi, Asmara kepada bangsa sendiri.

Пока живём, должны бороться, Таково веление нашего времени. Любовь поднимает высоко на крыльях, Любовь к своей нации.

Союз Бебасари и Буджангги глубоко символичен – ведь в конечном счете это союз страны и её народа. Благодаря усилиям возлюбленного Бебасари обретает свободу, тем самым Рустам Эффенди говорит, что обрести независимость Индонезия может лишь благодаря усилиям людей, её населяющих, тех людей, которым небезразлична судьба родной земли. И самым главным оружием в борьбе за независимость является чистая и беззаветная любовь к Родине, которая пробуждает национальное самосознание.


Annabel Teh Gallop The British Library THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI Malay letters are especially important primary source materials for the study of the Malay language because, unlike most Malay manuscript texts, letters are usually precisely dated and securely provenanced. As such, they are valuable witnesses to the use of the Malay language in a particular place and at a certain time. In honour of Pak Sikorsky’s contributions to the study of the Malay language, I would like to present three brief Malay letters now in the collection of the British Library1. Like most Malay epistles held in western libraries, all three are written by local rulers or officials and addressed to European officials. None concerns great matters of state, but each has enough details of interest – whether a fancy signature, a palaeographic flourish, an orthographic nicety, or even an unknown historical fact – to add small but distinct nuggests to our knowledge of the world of Malay writing. One common factor is that each of these letters is signed, although signatures are rarely found on Malay letters; indeed they are alien to the Islamic letter-writing tradition until well into the 19th century. I. Sumenep The earliest letter is from Pangeran Nata Negara of Sumenep, Madura, to Captain James Clark, Resident of Sumenep, dated 19 Jumadilawal 1230 (Sat1 All three are recent accessions, and hence are not listed in Ricklefs & Voorhoeve (1977, 1982).

117


ANNABEL TEH GALLOP

urday 29 April 1815). The letter is swiftly written and is intimate in tone, and the Pangeran states that he is sending as a present a Malay-style keris and a brazier belonging to his late father, the Panembahan. Pangeran Nata Negara can be identified as the ruler of Sumenep later known as Panembahan Nata Kusuma II and then as Sultan Paku Nata Ningrat, who ruled Sumenep from 1812 to 1854. He was the son of Raden Temenggung Tirto Negoro, Nata Kusuma I, who reigned from 1768 to 1812. James Clark was an officer in the British administration of Java from 1811 to 1816. On 9 December 1811 he was appointed by Raffles to the temporary command of ‘Samanap’. In April 1812 he was transferred to Banyuwangi but in November of that year he was appointed Commandant of Madura and civil administrator of Sumenep, where he remained until 1816 (Haan 1935: 516). Thus it is likely that Clark had known the Pangeran since 1811, when the old Panembahan was still alive, and therefore a gift of precious heirlooms (pusaka) belonging to the late Panembahan would have been particularly meaningful. The letter consists of a letter heading and nine lines of text, followed by a signature. The heading is Qawluhu al-Haqq, ‘His Word is the Truth’, one of the most common headings found on Malay letters from local dignitaries to European officials. It is positioned towards the left side of the paper, which is regarded as a sign of politeness and humility, and is written diagonally upside down. The letter is written in a swift, competent and cursive hand, and as the signature is written in the same ductus and with the same brownish ink, the letter was probably written by the Pangeran himself. In this letter, as in all other written communications in Malay from Madura of this period, the placename is always written as Sumeneb with a ba rather than Sumenep. Another notable orthographic feature in this letter is the consistent medial ha in sahudara. There is no seal on this letter, but at the end there is a signature. The signature reads: Thalib al-da‘i al-Pangeran Nata Negara al-amir, ‘Student of The Summoner, the Pangeran Nata Negara, the prince’. It is the presence of a near-identical signature on a letter from Panembahan Nata Kusuma bidding

118


THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI

farewell to Raffles dated 1 May 1816 (BL Add.45273, ff.28v-29r, published in Gallop 1991: 48) which allows the firm identification of Pangeran Nata Negara with Panembahan Nata Kusuma II. On this later letter, the signature reads: Thalib al-da‘i Panembahan Nata Kusuma Sumeneb, ‘Student of the Summoner, Panembahan Nata Kusuma of Sumeneb’.

Figures 1 & 2. Left: signature of Pangeran Nata Negara, 1815, BL Or.14858; right: signature of Panembahan Nata Kusuma, 1816, BL Add.45273, ff.28v-29r

119


ANNABEL TEH GALLOP

Or.14858. 2 ff.; Dutch paper, ‘J Honig & Zoonen’; rebacked with English paper, ‘C.Wilmott 1813’; 24 x 19.0 cm (currently sealed in melinex as a single bifolium, 24 x 38.5 cm). Malay in Jawi script, small neat cursive hand; brown ink; 9 lines of text. Given by Lt.Col. J. de D. Yule, 1994. Malay text

Qawluhu al-Haqq Bahwa warkat al-ikhlas yang termaktub di dalamnya beberapa tabik dan hormat yang beserta selamat al-khair selama-lamanya datang mengadap ke hadapan majlis sahudara saya Tuan Kaptin Jims Klarq Residint di dalam negeri Sumeneb adanya. Wa-baadahu maka adalah saya melayangkan nubdhah yang sedharrah ini ke hadapan majlis sahudara akan seperti saya sendiri bertemu dengan sahudara, lain tiada hanya saya hendak kasih kepada sahudara satu pertanda daripada saya yang saya sudah dapat pusaka daripada sahudara [sic] punya bapa Panembahan yang sudah meninggal, iaitu satu keris cara Melayu lagi satu tempat bara api, keduanya itu dahulu Panembahan punya pakaian, melainkan saya harab sahudara terima tiada dengan sepertinya hanya cuma pertanda sahabat, demikian adanya. Tersurat kepada 19 hari bulan Jumadilawal sanat 1230. [signature] Thalib al-da‘i al-Pangeran Nata Negara al-amir Translation

His Word is the Truth This sincere epistle, containing greetings and respects together with eternal best wishes, is sent into the presence of my brother Captain James Clark, Resident of Sumeneb. After that, the reason I am sending this fragment of a note into my brother’s presence, in lieu of our meeting, is that my only wish is to give my brother a memento from me which I inherited from brother’s [sic, i.e. my] father the late Panembahan, namely a Malay-style keris and a brazier, both of the Panembahan’s own using, and I hope my brother will accept these, though they are not as they should be, but are merely a token of friendship. Written on the 19th of Jumadilawal in the year 1230. [signature] Student of The Summoner, the Pangeran Nata Negara, the prince

120


THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI

Fig.3. Or.14858, letter from Pangeran Nata Negara of Sumenep to James Clark, Resident of Sumenep, 29 April 1815

II. Banjarmasin The second letter, of 1843, is from Haji Abdul Rahman, Penghulu of Banjarmasin, to two officials, Tuan Hendrik, posthouder (official) of Pantuil or Senyur Karlos, posthouder of Muara Cerucuk, and is dated Saturday 8 Zulhijah 1259 (30 December 1843). In the letter the Penghulu asks for the urgent return of beams from an old mosque for use in the mosque in Banjar, as these are needed before the feast of Id al-Adha on Monday, just two days hence. It may be presumed that Hendrik is a Dutch official, but the different usage of the titles tuan and sennyur suggests that Karlos may be of Portuguese or Spanish origin. There is no letter heading, and the letter was not placed in an envelope, but the single sheet of paper itself was folded and then sealed shut,

121


ANNABEL TEH GALLOP

and the address written on the outside. As for Haji Abdul Rahman, we have no biographical information on him, but he writes his signature in fluent roman letters, suggesting he was literate in both Arabic and Latin script. The medial ha of the initial word, bahwa, is written with a pronounced flourish. An almost identical exaggerated medial ha of initial bahwa can be seen in a letter from the Sultan of Banjar to the Raja Besar of Karang Asam, dated 3 April 18142. This coincidence suggests that it might be worth investigating whether this style of ha might be a characteristic feature of a Banjar epistolary hand3. Or.14537. 1 f.; laid paper with chain lines, no watermark; 29.5 x 15 cm. Malay in Jawi script; black ink; 11 lines of letter text and 5 lines of address; the single sheet was originally folded and sealed shut with red wax. Found in department in 1987, bound into a Malay printed book from Abbé Favre collection; hence possibly originally from the H.C.Millies collection. Malay text Bahwa ini surat daripada saya Haji Abdul Rahman penghulu di Banjarmasin mendapatkan sahabat saya Tuan Hendrik postaur [p.w.s.t.w’.r] di Muara Pantuil atau Sennyur Karlus postaur di Muara Cerucuk. Ini kaum2 mesjid di Banjar saya sudah mencari batang mesjid larut kabar2 orang ada di Pantuil kepada sahabat kita, iaitu kalau betul ada kita minta kembali itu batang pakai batang mesjid boleh sahabat kita kasih saja itu batang kepada yang membawa surat kita ini mau dipakai lekas sebab hari isnin yang di muka ini ada hari besar bulan Haj demikian adanya. Maka tiada apa2 lain hanya dicintakan sahabat kita tetap di dalam segala selamat juga adanya. Hari Sabtu 8 bulan Haj sanat 1259. [signature in roman script] H. Abdolrahman Alamat ini surat minta sampaikan kepada / tuan postaur di Pantuil atau / postaur di Muara Cerucuk / adanya / tamm. 2 Bodleian Library, MS Malay e.1, reproduced in Gallop 1994: 97. 3 This similarity was first noted and pointed out to me in 1987 by Haji Wan Ali Wan Mamat (later Director-General of the National Library of Malaysia), who wrote his MA thesis on Malay palaeography.

122


THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI

Translation This is a letter from me Haji Abdul Rahman, Penghulu of Banjarmasin, to my friend Tuan Hendrik, Posthouder of Muara Pantuil, or to Senor Carlos, Posthouder of Muara Cerucuk. My mosque congregation in Banjar has been searching for the beams from the old mosque, and some people say that these are in Pantuil with my friend; if this is true then we request that these be returned for use in the mosque, my friend may give the beams to the bearer of this letter, because we need them urgently as this coming Monday is the feastday of the month of Hajj4. There is nothing more to add save my loving wishes that my friend may remain in all safety. Saturday 8th of the month of Hajj, the year 1259. [signature] H. Abdolrahman May this letter be conveyed to / the Posthouder in Pantuil or / the Posthouder in Muara Cerucuk // finis.

Fig.4. Or.14537, letter from Penghulu Abdul Rahman of Banjarmasin to two neighbouring European officials, 30 December 1843. 4窶オd al-Adha, 10 Zulhijah.

123


ANNABEL TEH GALLOP

III. Brunei The third letter is very much later, dated 27 October 1983, and is from Paduka Seri Begawan Sultan Haji Sir Muda Omar ‘Ali Saifuddien of Brunei to Dato’ Norman Bradbury in Bognor Regis, England, 27 October 1983. In contrast to the other letters discussed here which are handwritten in Jawi, this letter is typed on blue headed notepaper, and is presented in two copies, one in Malay and one in English. Sultan Omar ‘Ali Saifuddien III of Brunei came to the throne in 1950 after the death of his brother, Sultan Ahmad Tajuddin. In 1967 he abdicated in favour of his eldest son, who ascended the throne as Sultan Hassanal Bolkiah and is still reigning in Brunei today. Omar ‘Ali Saifuddien then took the title Duli Yang Teramat Mulia Paduka Seri Begawan Sultan until his death in 1986. Norman Bradbury served as an Education Officer in Brunei from the 1950s until he retired to England in 1972. The letter recalls a friendship over a period of thirty years, and is remarkable for an anecdote by the Seri Begawan Sultan concerning his own age, in which he stated that he turned 70 on 23 September 1983. This implies that his date of birth was 23 September 1913, whereas in all known published sources it is always given as 23 September 1914. The letter is signed in Latin script, and the signature appears to read o[.]a[.]sufudin. Or.15036. 4 ff.; blue paper watermarked ‘conqueror’; 33 x 21 cm. Typescript, in Malay and English in roman script, with handwritten salutation and signature. Donated to the British Library by Dato’ Norman Bradbury in 1995.

Fig.5. Or.15036, signature of the former Sultan

124


THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI

Malay text Surat Dato’ bertarikh 19 haribulan September, 1983, telah Beta terima. Terima kaseh di-atas tahniah dan ingatan Dato’ dan Datin. Kalau mengikut tarikh persekolahan umor Beta sekarang ia-lah 67 tahun di-sebabkan masa itu, dalam tahun 1932, Malay College di-Kuala Kangsar tidak menerima penuntut yang berumor lebeh dari 17 tahun, jadi umor Beta di-kurangkan oleh British Resident, Mr. Carey lebeh kurang 3 tahun. Umor Beta dalam tulisan yang sebenar-nya ia-lah 70 tahun pada 23 haribulan September, 1983. Beta masih ingat semasa lawatan Dato’ dan menginap di-Istana Darul Hana5. Beta juga masih ingat di-masa Dato’ menjadi kaki-tangan kanan kepada mendiang Mr. Malcom McDonald6 dalam tahun / 1952 yang mana Dato’ berkejar ka-Raflis Hotel7 dari kapal William Royce menchari kunchi Beta yang tertinggal di-hotel. Sekian. BETA, [signature] Oasaifudin, DULI YANG TERAMAT MULIA PADUKA SERI BEGAWAN SULTAN HAJI SIR MUDA OMAR ‘ALI SAIFUDDIEN English text [written by hand] Dear Datu I have received your letter of 19 September, 1983. Thank you for the congratulatory messages and the kind remembrance from you and Datin. According to the date of my schooling, I am now 67 years old because at that time, in 1932, the Malay College in Kuala Kangsar would not accept students above the age of 17 years, and for that reason the then British Resident, Mr. Carey, reduced my age by about 3 years. My age according to documentary evidence was 70 years on 23 September, 1983. 5 The residence of the Sultan of Brunei until the completion of the present palace, Istana Nurul Iman, in 1984. 6 Commissioner-General for the United Kingdom in South East Asia, 1948-1955. 7 Raffles Hotel in Singapore.

125


ANNABEL TEH GALLOP

I still remember your visit and your stay at Istana Darul Hana. I also still remember the / time when you were a member of the staff of the late Mr. Malcolm McDonald in 1952 when you had to make a dash to Raffles Hotel from the ship William Royce to search for my key which was left behind in the hotel. [written by hand] Yours sincerely, [signature] oasaifudin DULI YANG TERAMAT MULIA PADUKA SERI BEGAWAN SULTAN HAJI SIR MUDA OMAR ‘ALI SAIFUDDIEN References 1. Gallop, Annabel Teh and Arps, Bernard. 1991. Golden letters: writing traditions of Indonesia. Surat emas: budaya tulis di Indonesia. London: British Library. 2. Gallop, Annabel Teh. 1994. The legacy of the Malay letter. Warisan warkah Melayu. With an essay by E. Ulrich Kratz. London: published by the British Library for the National Archives of Malaysia. 3. Haan, F. de. 1935. Personalia der periode van het Engelsch bestuur over Java 1811-1816. Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde, 92 (1):477-681. 4. Ricklefs, M. C. and Voorhoeve, P. 1977. Indonesian manuscripts in Great Britain. Oxford: Oxford University Press. (London Oriental Bibliographies; 5). 5. Ricklefs, M. C. and Voorhoeve, P. 1982. Indonesian manuscripts in Great Britain. Addenda et corrigenda. Bulletin of the School of Oriental and African Studies, 45 (2):300-21.

Fig. 6. Or.15036, letter from Paduka Seri Begawan Sultan Omar ‘Ali Saifuddien to Dato’ Norman Bradbury, 27 October 1983

126


THREE MALAY LETTERS FROM SUMENEP, BANJARMASIN AND BRUNEI


ЛИНГВИСТИКА

С. Ф.Членова МГУ им. М.В. Ломоносова МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ Введение Восточная Индонезия отличается чрезвычайным разнообразием языков, в большинстве своём до сих пор малоизученных. За последние двадцать лет было опубликовано немногим более десятка современных лингвистических исследований (список их приводится в Marian Klamer and Michael C. Ewing 2010). Однако ещё довольно много языков региона остаются либо неописанными (а иногда и вовсе не документированными), либо имеют устаревшие описания, сделанные ещё в колониальный период. К последнему случаю относится и язык манусела, на котором говорят около 7 000 человек (1989 SIL), населяющих центральную область острова Серам. Деревни манусела (их более 30) в основном находятся в горах Манусельского хребта, и только треть их располагается на побережье — на севере (от д. Хуаулу до д. Садар) и на юге вдоль залива Телути (от д. Лафа и Хунеси до д. Ваеломатан) (Collins1982: 113-114). В числе деревень, говорящих на языке манусела, наш информант, называл также Кабохари, Манусела, Мараина, Илела, Калоа, Пасахари, Манео. Ещё в конце 70-х годов ХХ века манусела приводили в качестве примера устойчивого аборигенного этноса, сохраняющего свой язык и традиционный образ жизни (Collins 1982:111). Традиционных верований до сих пор придерживаются хуаулу (во главе пантеона богов —

128


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

Алахатала).1 Большая же часть манусела с XX века — протестанты (реформаты). Манусела в основном занимаются тропическим ручным земледелием, выращивают клубнеплоды, корнеплоды, бобовые, в малой степени — суходольный рис; охотятся на оленей, сумчатых (кускусов), кабанов; на продажу ловят птиц, добывают смолу агатиса, заготавливают ротанг—, древесину. Живут манусела в разбросанных на вершинах холмов домах на сваях, представляющих собой каркас со стенами и крышей, сплетёнными из черенков листьев саговой пальмы. В настоящее время традиционные жилища вытесняются наземными домами амбонского типа, а традиционная одежда (набедренная повязка у мужчин, тканая юбка у женщин) заменяется одеждой современных образцов. Современные манусела подвергаются достаточно сильному воздействию внешнего мира, в контакты с ними вступают уже не только жители прибрежных деревень, но и ранее изолированное население горных районов. Процесс этот ускорился в последние десятилетия: на обширной территории их проживания, являющейся уникальной по своему природному разнообразию переходной зоной между Азией и Океанией, постепенно претворяется в жизнь проект создания заповедного Национального парка Манусела. Он притягателен не только как туристический объект, но и представляет собой неисчерпаемое поле для разносторонней научной деятельности. Не исключено, что бóльшая доступность района проживания манусела стимулирует уже в ближайшее время и новые лингвистические исследования этого региона. В нынешний же период единственной публикацией по языку манусела, известному также под именами вахай (Wahai) и вахинама (Wahinama), является его краткое описание с приложением образцов текста, сделанное орнитологом О. Д. Тауэрном (1885-1926), участником Фрайбургской геолого-этнолингвистической экспедиции 1911 г. Работа Тауэрна, содер1 К началу прошлого века утрачены и прежние формы самоорганизации: манусела входили в надэтнический религиозно-политический “союз девяти”, враждовавший с береговыми народами, объединёнными в “союз пяти”. М.Членов. Манусела. Энциклопедия «Народы и религии мира».

129


С. Ф.ЧЛЕНОВА

жащая ряд кратких очерков по серамским языкам, увидела свет в 19281931 гг. Собранные Дж. Коллинзом в нескольких серамских экспедициях 1970-х гг обширные материалы по языкам региона, в том числе данные по трём диалектам манусела, к сожалению, до сих пор остаются в рукописях. Наши полевые данные по языку манусела, включащие словник в 517 слов и 36 предложений, получены на о. Амбон в 1964 году от Вилема Илела, уроженца деревни Кабохари, расположенной на севере Серама. Сопоставление его данных с материалами Тауэрна, не локализовавшего свои источники, выявляет некоторые несовпадения (см. ниже о расхождениях инвентарей согласных). Возможно в наших и Тауэрна данных представлены разные диалекты языка манусела. Всего насчитывается четыре диалекта: Kanikeh, Hatuolu, Maneo, South Manusela . И манусела, и нуаулу,2 близкородственный язык соседствующих аборигенных этносов, являются, согласно классификации Коллинза (1982:112), потомками общего для западного и центрального Серама праязыка, так называемого нунусаку (в отличие от восточносерамских языков, где *d/D *z/Z сливаются в *R, *j или *l они показывают для *d/D *z/Z единый рефлекс, не совпадающий ни с*l, ни*j, ни*R). Грамматика Фонемный инвентарь языка манусела, как он представляется по нашим данным, включает в себя гласные: /i, u, e, o, a/ и согласные /p, m, f, w, t, , n, s, l, r , y, k, h /. В заимствованных словах встречаются также /ŋ, ñ, g, b, d/. Выше уже говорилось о несовпадении по инвентарю согласных наших и Тауэрна материалов. Эти расхождения касаются /b/-/p/ и /d/. В незаимствованных словах там, где у Тауэрна /b/, у нас обычно стоит его парный глухой /p/, сравните: bohi (T) — pohi ‘с’; na-bale (T)—pale ‘внизу, 2   Не следует путать нуаулу с хуаулу (чего не избежала не только Википедия, но и научные справочные издания, например, Аннотированная библиография Молуккских языков Холтона (Holton 2006)). Хуалулу и манусела, согласно Этнологу (2009), показывают 64%–72% сходства лексического состава, то есть, практически находятся в диалектной близости, тогда как нуаулу – иной язык, входящий в другую подгруппу Центральных Молуккских языков.

130


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

под’; tebi-(T)—tepi ‘не’ (Proh); botu-a (T)—ro-potu ‘ночь’. То же чередование, как правило, наблюдается и при заимствовании слов, например, из индонезийского: baca > pasa ‘читать’; bawang > pawano ‘лук’ kerbau>koropou ‘вол’; tebang > tepa ‘рубить’. Что же касается /d/, то наши материалы не дают основания вообще включать этот звук в инвентарь согласных: он встретился лишь в четырёх словах, sondo ‘ложка’; kuda, ‘лошадь’, anakoda ‘шкипер’ diona ‘голос’, первые три из которых—явные заимствования. Для языка манусела характерны открытые слоги. Исключение составляют неадаптированные заимствованные слова, например: tikar (<tikar) ‘циновка’ simbahyang (<sembahyang) ‘молиться’. Ударение обычно стоит на предпоследнем слоге основы и не изменяет своего места при добавлении к ней местоименно-посессивных суффиксов или показателей числа. Существительные в языке манусела, как и в большинстве языков Центральных Молукк, делятся на обозначающие неотчуждаемую принадлежность (‘части тела’ и ‘родственные отношения’, но не все) и отчуждаемую принадлежность (остальные). Эти две категории имён образуют два различных типа генитивных конструкций: неотчуждаемые существительные употребляются с притяжательными суффиксами, как в aka-ku (голова+1sgPOS) ‘моя голова’, отчуждаемые – с притяжательными препозитивными местоимениями: aku ei malohu (1sg + 1sgPOS +курица) ‘моя курица’. Генитивные словосочетания в языке манусела, как и в других молуккских языках, противопоставлены атрибутивным словосочетаниям порядком составляющих. Обычный для атрибутивных словосочетаний порядок «глава–модификатор». В позиции модификатора в именной атрибутивной фразе выступают существительное, прилагательное или числительное, например, hahu epuni (свинья + лес) ‘лесная свинья’(28), ulaai meleka (гора + высокий) ‘высокая гора’ (23) или botu hua (ночь + два) ‘две ночи’ (T:121).3 3 Постпозиция числительного относительно главы фразы – одна из типологических черт в классификации не-океанических австронезийских языков (Himmelmann 2005:175), включающая манусела в базовую группу языков с препозицией посессора, противопоставленную языкам с симметричной залоговой системой.

131


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Генитивные словосочетания характеризуются обратным, по сравнению с атрибутивными, порядком слов – определение в них предшествует определяемому. Если определяемым является существительное неотчуждаемой принадлежности, как, например, в выражающем отношение целого к его части словосочетании epuni lusua (лес+край) ‘край леса’, то определение сразу, непосредственно предшествует определяемому. При этом часто между составляющими партитивного словосочетания возникает тесное смысловое единство, практически образуется сложное слово, например, tasilusu/ (море +край) ‘берег’, aihuani (дерево + плод + 3sgPOS) ‘фрукт’. В генитивных конструкциях с отчуждаемым существительным посессор (определение) сочетается с обладаемым (определяемым) посредством притяжательного местоимения, как в Piter rahe luma (Питер+ 3sgPOS+дом) ‘дом Питера’. Интересно отметить случаи употребления конструкций c притяжательным местоимением для выражения значения иного, как нам кажется, чем ‘обладание’ Например встретившееся в предложении (32): iana rahe wae-a (рыба + 3sgPOS + вода) ‘ пруд с рыбами, для рыб, рыбий’, характеризуя один предмет через другой (как относительное прилагательное), то есть является атрибутивным. В других языках в этом предложении обычно было представлено не генитивное, а атрибутивные словосочетание, где второе существительное ‘рыба’непосредственно следует за существительным ‘пруд’ как его модификатор (пруд+рыба). Сравните, например, lolou ián в гесере (Членова 2010: 382), kola ill в давлоре (Chlenova 2002: 172), kolam sema в таранган(Членова 2008: 287). Не исключено, что здесь в мануселе мы имеем пример посессивообразных атрибутивных словосочетаний (“possessive-like attributive constructions”), широко распространённые в языках Океании (Ross 1998b). Для существительных в языке манусела, как утверждает Тауэрн в своём грамматическом очерке, характерна категория числа: в единственном числе они имеют на конце -a, во множественном-e, как в:

132


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

tiam-a / tiam-e ‘топор’; husu-a / husu-e ‘лук/-и’ (оружие); telo-a / telo-e ‘банан/-ы’. В некоторых словах исходный -a является частью корня, а не окончанием, но из-за совпадения с окончанием также воспринимается как показатель единственного числа: iba / iba-e ‘комнат-а/-ы’; luma / luma-e ‘дом/-а’. Наши ограниченные материалы не позволяют делать какие-то выводы относительно категории числа в языке манусела. В образцах предложений встречаются только существительные, употреблённые в единственном числе, а в словнике какие-то существительные даны с -a на конце, например, tiam-a ‘топор ’ и husu-a ‘лук’, а какие-то – без этого окончания, как, например, telo ‘банан’ (сравните с выше приведёнными telo-a / telo-e Тауэрна). В образцах его текстов удалось найти лишь единичные примеры употребления существительных в форме множественного числа: wasu-e ‘собак-и’; iba-e ‘комнат-ы’. Местоимения, личные и притяжательные, в языке манусела имеют два числа: единственное и множественное, при этом в первом лице неединственного числа различаются эксклюзив и инклюзив. И личные, и притяжательные местоимения выступают как самостоятельно, так и в форме клитик или аффиксов. Личные местоимения в мануселе в функциях субъекта и объекта (SVO) употребляются и в свободной, и в связанной формах при глаголе. В качестве S они предшествуют или/и префигируют глаголу, в качестве O следуют или суффигируют ему. Таблица 1. Личные местоимения

1sg 2sg 3sg 1pi 1pe 2pl 3pl

Независимые (I) (II) ea/ èa/ aku/ hataku aya au /hatau ahu, au ia eme ita ita ami ami omi omi asia asia

133

Префиксы auiataamomai

Суффиксы -ya -u -i, eme -ita -ami -omi asia?


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Независимые местоимения в единственном числе приводятся в двух колонках: в (I) – наши (Ч), во (II) – Тауэрна (Т), они практически не совпадают, сравните: 1sg ea/ èa/ aku/hataku (Ч) и aya (Т) 2sg hatau (Ч) и ahu (Т) 3sg ia (Ч) и eme (Т) В нашем словнике личное местоимение 1sg было приведено как ea, однако в предложениях оно встречается либо в форме èa (20, 22), либо aku (18, 19), либо hataku (2). Хотя, конечно, наш материал слишком ограничен, чтобы делать какие-то выводы, но тем не менее любопытно отметить, что эти три формы встречаются у нас в дополнительном распределении: èa – в позиции непрямого объекта, как в (22). Ia hatana potona dari èa ia hata-na potona 3sg body3-POS big

dari ABL

èa 1sg

‘He is more stout than I am’ Dia lebih gemuk dari saya (22) hataku – в позиции субъекта, как в (2) Hataku louwa ohi-ohi hat-aku lo-uwa ohi-ohi ?-1sg ?-be ill a little ‘Yes, I am a little sick Yah, saya sakit sedikit (2) aku — в притяжательной конструкции, как в (19) Piter rahe umur sama pohi aku èi Peter 3sgPOS age same SML 1sg1sgPOS ‘Peter and me are of the same age’ Umur Piter sama dengan umur saya (19)

134


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

Аналогично распределению форм личного местоимения в1sg  hataku / aku во 2sg из пары hat-au /au в позиции субъекта встречается hatau , то есть hat-форма, как в (1): Asae hatau louwa? a-sae hat-au lo-uwa he?-what ?-2sg ?-be ill ‘Are you ill?’ Apa(kah) saudara sakit? (1) Таблица 2. Притяжательные местоимения

1sg 2sg 3sg 1pi 1pe 2pl 3pl

Независимые (I) (II) aku ei akurahe au rahe ahurahe, ahe ia rahe iarahe ita rahe itarahe ami/ita rahe amirahe omi rahe omirahe ai rahe airahe

Проклитики akuahu-,auiaitaamiomiai-

Суффиксы -ku -u -nia,-i -ita -ami -omi

Притяжательные местоимения в основном даются по Тауэрну, так как в наших материалах имеется полная парадигма только их независимых форм. Они приведены в колонке (I), а Тауэрна в (II). Как можно заметить, независимые притяжательные в (I) и (II) практически совпадают. Расхождения касается 1sg ср. aku ei (Ч) и akurahe (Т) и в 1pe ita rahe (Ч) и amirahe (Т). Из числительных приведём здесь первый десяток (в наших материалах и Тауэрна они практически совпадают): esa,4 hua, tolu hate lima nome hitu walu siwa hutu-sa, а также utuni ‘100’ и lalani5 ‘1000’. Числительные, 4   У Тауэрна essa. 5   У Тауэрна lihuna. Отметим, что числительное lalani ‘1000’, приведённое в наших материалах, сходно с существительным ‘дорога’в ряде молуккских языков, например, lalane (алуне), lalairalo (амахей), lalan-ne (камариан), lalan (гором). Ю.Х. Сирк (устное сообщение) усматривал здесь этимологическую близость.

135


С. Ф.ЧЛЕНОВА

обозначающие десятки, образуются присоединением к ‘десять’ числительного, указывающего количество десятков, например, hutu - hua (102) ‘двадцать’, hutu - tolu (10-3) ‘30’ и т д. Отметим, что порядок элементов в этих конструкциях противоположен тому, который существует в западноиндонезийских языках и, в частности, в индонезийском. Сравните ‘50’ hutu – lima (десять-пять) в манусела и lima-puluh (пять-десять) в индонезийском. В количественных составных числительных единицы присоединяются при помощи служебного слова eha, например, hutu eha essa (десять с один) ‘11’ или lihuna-tolu eha hua (тысяча три с два) ‘3002’(Tauern:116). Глагол в языке манусела, как и в большинстве современных языков Центральных Молукк, имел унаследованную от общего праязыка довольно сложную систему флективной маркировки,  варьирующуюся в зависимости от типа основы. В настоящее время она предстаёт уже в редуцированном виде, например, глагол kae ‘есть, кушать’ изменяется только в 2sg и 3sg (aè становится kaè), другие формы остаются без изменения: aè. Такой тип спряжения свойственен глаголам с основой, в инициалии которых гласный или /h/. Таблица 3. Спряжение глагола kae ‘есть’ 1sg

a-aè

2sg 3sg

au kaè ia kaè

1pi 1pe 2pl 3pl

ita aè ami aè omi aè asia ai

Тауэрн приводит и другой тип редукции парадигмы, когда изменяются лишь формы 2pl и 3 pl6, совпадающие между собой и противопоставленные всем остальным (неизменяемым) формам, например, глагол ‘слушать’ pulai: в 2pl и 3 pl принимает форму hulai. 6   В наших материалах встретился другой случай распределения форм в парадигме у глагола с чередованием p / h в начале основы: hete (391) ‘бежать’ – в словнике и pete – в предложении (21) не в 3pl (соответственно Тауэрну), а в 3sg.

136


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

Таблица 4. Спряжение глагола pulai ‘слушать’ 1sg

a-pulai

2sg 3sg

ahu-pulai ia-pulai

ita-pulai ami-pulai omi-hulai ai-hulai

1pi 1pe 2pl 3pl

В глаголы Тауэрн включает и слова, характеризующие предмет по таким параметрам, как ‘размер’, ‘цвет’, ‘оценка’ и тому подобные «property concept words» , которые составляют во всех языках ядро класса прилагательного. Тауэрн считает их качественными глаголами с первичным значением ‘быть такого-то качества’ и говорит о регулярном образовании прилагательных от глаголов присоединением к ним субстантивного показателя -a, например: mete / mete-a ‘быть чёрным / чёрный’; melek-e /melek-a ‘быть высоким / высокий’; oho / oho-a ‘быть хорошим / хороший’. Большинство «property concept words» в нашем словнике даны с конечным -a, то есть, по Тауэрну, как прилагательные (обычно информанты приводят слова в наиболее употребительных формах). С другой стороны, встречаются случаи, кажущиеся противоречащими утверждаемому Тауэрном распределению глагольно-прилагательных форм со значением ‘качество’, например, в словнике даётся holu (325), по Тауэрну, глагол ‘ быть новым’, соответствующее же ему прилагательное должно иметь форму holu-a . Однако в предложении (9) в функции предиката мы видим его не в глагольной форме holu, но в форме прилагательного hulu-a:7 Hulua lumama u? hulu-a lu-mama u new RED- house Det ‘Is this house new?’ Barukah rumah itu? (9) 7   hulu, видимо, вариант holu (варьирование o/u – обычное явление в бесписьменных языках).

137


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Из наблюдений над набором приводимых Тауэрном образцов предложений, а также нашим небольшим материалом трудно сделать вывод, насколько противопоставлены формы «property concept words» в функциях атрибута и предиката. Обычно в языках Восточной Индонезии глубинные семантические прилагательные описываются как подкласс глагола, в первую очередь потому, что они, как и глаголы, в позиции предиката  согласуются по лицу и числу с субъектом высказывания. Но в языке манусела «property concept words» не ведут себя таким образом. Имеется, правда, некоторая группа глаголов (Тауэрн называет их «возвратными»), которые изменяются, указывая на лицо и число субъекта состояния при помощи притяжательных суффиксов, например: uka-ku ‘я сытый, я наелся’8, muka-i ‘он смущен, смущается’9, rua-ku ‘я прячусь’ (Tauern: 115). Существование в глагольной подсистеме (у ряда глаголов состояния) особого кодирования субъектно-предикатных отношений, возможно, является проявлением синтаксической стратегии, направленной на противопоставление глаголов активных (переходных и непереходных) и стативных, как это имеет место в ряде языков Восточной Индонезии, например, в языках архипелага Ару (Членова 2008). В них представлена четкая активно-инактивная модель: у активных глаголов, как переходных, так и непереходных, субъект кодируется препозиционным личным местоимением или субъектными проклитиками, а у стативных глаголов субъект кодируется объектным постпозиционным местоимением или эклитикой, совпадая с пациенсом переходных конструкций. Эта же схема, представлена и в нуаулу, близкородственном языке соседей манусела, если судить по нижеследующим примерам (Bolton 1990: 36-42). В нуаулу субъект высказывания активных глаголов (переходных и непереходных) обязательно выражается препозиционным местоимением или проклитикой, тогда как для стативных глаголов обязательным является выражение субъекта постпозицией местоимения, или 8 Ср. с uka-na ‘он сытый’ (284). 9 Cр. muka-e ‘смущенный’ (453).

138


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

энклитикой. Однако эта схема представлена несколько размыто: препозиционные местоимения или проклитики в роли субъекта встречаются  не только у активных глаголов, но часто и у стативных, правда, для стативных они факультативны и лишь дублируют постпозиционные субъектные местоимения. Сравним предложения с глаголами активными-переходными (A1), (A2) и непереходными (B) – с глаголами стативными (С): U-sosa-i 1sg -rub-3sg ‘I’m shining it’. (A1) Ina-ku i-hita-ku mother-1sg.POS 3sg -hit-1sg ‘My mother hit me.’ (A2) U-anamana 1sg-speak ‘I’ll speak.’ (B) U-ampeta-ku 1sg -wet-1sg ‘I am wet’. (С) Как видно, у всех глаголов в (A1), (B) и (С), специально приводимых в1sg, один и тот же субъектный префикс (U-); -ku-суффикс1sg кодирует и субъект стативных глаголов (С) и объект переходных глаголов (А2). В (С) субъект стативного глагола выражен дважды – и суффиксом 1sg -ku и префиксом 1sg (U-). Таким образом для нуаулу можно говорить об особой дублирующей системе спряжения у стативных глаголов. Такую же модель Коллинз выделяет в языке банда и в ряде других центральномолуккских языков, например, в языке асилулу на о. Амбон (Collins and Kaartinen 1998: 533). Подчеркнём, однако, что при этом он делает акцент на необязательности выражения пациенсных субъектов постпозиционным местоимени-

139


С. Ф.ЧЛЕНОВА

ем в разговорной практике молодого поколения. Это свидетельствует о сдвиге в сторону выравнивания схем  субъектного маркирования у разных (активных и стативных глаголов). Можно предположить, что в языке манусела этот процесс пошёл гораздо дальше, чем в других в языках региона, но, к сожалению, новых современных публикаций по этому идиому пока нет. Литература 1. Членов М.А. (1998). Манусела // Народы и религии мира. М: Большая российская энциклопедия. 2. Членова С.Ф. (2006). Теунский вариант языка ветан (Восточная Индонезия): материалы и грамматические заметки // Малайско-индонезийские исследования, выпуск ХVII, М.: Нусантара. С. 37–83. 3. Членова С.Ф. (2007). Самозапись как один из методов сбора лингвистического материала (опыт работы с языками Молуккских островов) // Полевая лингвистика / Ред. М.Е. 4. М.: Институт языкознания РАН. С. 27–61. 5. Членова С.Ф. (2008). Западный Таранган и добел: Языки активного строя (острова Ару, Восточная Индонезия) // Малайско-индонезийские исследования. М.: Нусантара. Вып. XVIII. С. 262–288. 6. Bolton, Rosemary (1990). A preliminary description of Nuaulu phonology and grammar. MA thesis, University of Texas at Arlington. 7. Chlenova, Svetlana (2002). Daweloor, a Southwest Moluccan language // Malay-Indonesian studies XV / B.B. Parnickel (ed.). Moscow: Nusantara Society, the Asia and Pacific Museum. P. 145–175. 8. Collins, James T.(1982). Linguistic research in Maluku: A report of recent field work // Oceanic Linguistics .21: 73-146. 9. Collins, Kaartinen (1998) . Preliminary Notes on Bandanese Language Maintenance and Change in Kei // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Leiden, 154, no 4. P. 521–570. 10. Ethnologue: Languages of the World (2009). / Lewis, M. Paul (ed.). 16 edition. 11. Dallas, Tex.: SIL International. On line version: http://www.ethnologue.com/.

140


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

12. Himmelmann (2005). The Austronesian languages of Asia and Madagascar: Typological characteristics // The Austronesian languages of Asia and Madagascar / K.A. Adelaar and N.P. Himmelmann (eds). London: Routledge/ Curzon, 2005. P. 110–181. 13. Holton, Gary (2006). Annotated Bibliography of Language and Language Use in North and Central Maluku Marian Klamer and Michael C. Ewing. 2010. The languages of East Nusantara: an introduction / East Nusantara: typological and areal analyses. Eds Michael C. Ewing and Marian Klamer. Canberra: Pacific Linguistics. 14. Ross, Malcolm (1998). Possessive-like attribute constructions in the Oceanic languages of Northwest Melanesia // Oceanic Linguistics 37: 234-276.

Приложение 1 ОБРАЗЦЫ ПРЕДЛОЖЕНИЙ ЯЗЫКА МАНУСЕЛА Сокращения: 1, 2, 3 – first, second, third person; ABL – ablative; AUG – augmentative; DET– determiner; DEM – demonstrative; DM discourse marker; IPF – imperfective; LOC – locative; NEG – negation; pe –plural exclusive; PERF – perfective; pl – plural; pi– plural inclusive; POS – possessive; PROH – prohibitive; RED – reduplication; SEQ – sequential marker; sg – singular; SML – simultaneous conjunction. Предложения манусела даются в самозаписи информанта. Каждое из них снабжено индонезийским стимулом со стоящим рядом в скобках номером. Asae hatau louwa? a-sae hat-au lo-uwa1 ?-what ?-2sg ?-be ill ‘Are you ill?’ Apa(kah) saudara sakit? (1) 1 lo-uwa ‘болеть, больной’ в (1-4) представлен как совпадающий в 1sg, 2sg и 3sg формах глагол, тогда как приводимое в нашем словнике в том же значении uwa-na (283), ‘имеет форму прилагательного с формантом -na.

141


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Hataku louwa ohi-ohi hat-aku lo-uwa ?-1sg ?-be ill ‘Yes, I am a little sick Yah, saya sakit sedikit (2)

ohi-ohi a little

Tuan hatau louwasae? tuan hat-au lo-uwa-sae tuan ?-2sg ?- be ill-what ‘What hurts you?’ Tuan sakit apa? (3) Aka-ku louwa aka-ku head-1sgPOS ‘I have a headache’ Saya sakit kepala (4)

louwa ?-be ill

Ia suka kinu susu? ia suka k-inu 3sg like 3sg-drink ‘Does he/she like to drink milk?’ Dia suka minum susu? (5)

susu milk

Kowa, ia suka ae kae hahu, pohi ayoku pohi aihuani pohi ai-hua-ni kowa, ia suka ae kae2 hahu, pohi ayoku NEG 3sg like ?3sg-eat pig SML vegetables SML tree-fruits-POS ‘No, he likes to eat meat vegetables and fruits’ Tidak, dia suka makan daging, sayur-sayuran dan buah-buahan (6)

2 Непонятно, почему здесь в 3sg

– ae kae, а не kae. Cм. в Таблице 3 парадигму этого

глагола – ae во всех лицах, кроме 2sg и 3sg.

142


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

Napai3 pariki’a? napai pariki-’a DEM well-? ‘Where is the well’ Dimana sumur? (7) Sei ripa wae hini pariki amau? who scoope water LOC well Det ‘Who is scooping water out of the well?’ Siapa yang timba air di sumur ini? (8) Hulua4 lumama u? hulu-a lu-mama new RED- house ‘Is this house new?’ Barukah rumah itu? (9)

u Det

U-raki homa halasaè. Raki u-raki homa hala-saè raki 2sg- go DM come-Dem go ‘In vain you have come here. Go away’ Sia-sia engkau datang kemari. Pergi! (10) Ulipesae hini tesasi. Leumai u-lipe-sae hini te-sasi. Leu-mai 2-look for-what LOC NEG come back-DM ‘What are you looking for is not available here. Go away!’ Apa yang anak-anak cari disini tidak ada. Pergilah! (11) Bae uli hua mai bae u-li hua mai good 2sg-(silent?) DM ‘It’s better you shut up!’ Baiklah engkau diam saja! (12) 3 Ср. в словнике napae ‘где’ (369) 4 Ср. holu ‘новый’ (325) в словнике

143


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Homa ita taki homa ita t-aki let 1pi 1pi-go ‘Let us go!’ Marilah kita perlgi! (13) Tepi usa niiwe ani PROH climb coconut DEM ‘Don’t climb that coconut tree!’ Jangan naik pohon kelapa ini! (14) Tepi tutu upu kua tepi tutu u-puku-a PROH up 2sg-fall- (?) ‘Don’t fall!’ Awas, jangan sampai jatuh! (15) Uraki hini pasar sahe tabakohe, pohi uraki hini sina sahe hahu ria u-raki hini pasar sahe tapako-he pohi u-raki hini sina sahe hahu ria 2sg - идти Loc market buy tobacco-DM SML 2sg-идти LOC Chinese buy pig DEM

‘Go to the market, buy some tobacco, then go to the Chinese to buy some pork’ Pergi ke pasar, beli tembakau dulu, lalu pergi kepada orang Cina dan beli daging babi disana (16) Keta ita sali pulau5 Kei ia repi hini utara tantu tupua ia puku keta ita sali pulau Kei ia repi hini utara tantu tupua ia puku let’ s say island Kei 3sg be located LOC north (?) (?) 3sg fall ‘If Kei were located at the North Pole it would have heavy snowing’ Andaikata pulau Kei terletak di kutub Utara, maka banyak salju turun (17) Malohu te manisa pohi hetilina wahi akuesi mailohu te manisa pohi hetilina wahi aku-esi hen NEG same SML (price?) as 1sgNEG 5 Ср. здесь ‘остров’ — малайское pulau, а в словнике — nusa (168)

144


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

‘The price of his hen is not the same as that of yours’ Ayamnya tidak sama harganya dengan ayam saya (18) Peter rahe umur sama pohi aku ei Peter 3sg POS age same SML 1sg 1sgPOS ‘Peter and I are of the same age’ Umur Piter sama dengan umur saya (19) Piter te manisa pohi èa asi Peter Neg same SML 1sg NEG ‘Peter and I are not of the same age’ Piter tidak setua saya (20) Pipenua ia pete mia asi maneaka6, ia pete mia turtle 3sg run (?) (NEG?) deer 3sg run (?) ‘A turtle runs not as well as a deer’ Kura-kura lari kurang cepat dari rusa (21) Ia hatana potona dari èa ia hata-na potona 3sg body-3sg POS big ‘He is more stout than I am’ Dia lebih gemuk dari saya (22)

dari ABL

èa 1sg

Binaya ulaai meleka hini pulau Seram Binaya mountain high LOC island Seram ‘The mountain Binaya is the highest at the Seram island’ Gunung Binaya adalah gunung yang tertinggi di pulau Seram (23) Aikihu oho-ohoa hini tuniaiani, iasamaia7 hini Irian aikihu oho-oho-a hini tuniai-ani ia-sama-ia hini Irian flower RED-beautiful LOC world DET 3pl-give-3sg LOC Irian ‘The most beautiful flower in the world was given to him in Irian’ Bunga yg paling indah di dunia pernah diberikan kepadanya di Irian (24) 6 Ср. maniaka (91) в словнике. 7 ia-sama-[ie/ia] неразборчиво, но должно быть ia – личное местоимение 3sg.

145


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Tepi umou tapakoa hini! tepi u-mou tapako-a hini PROH 2sg -? tobacco LOC ‘No smoking here!’ Dilarang keras merokok disini! (25) Kes amau-ni aieteia hini kebun binatang kes amau-ni ai-ete-ia hini kebun binatang monkey DET-3sgPOS 1sg-bring-3sg LOC garden animal ‘I brought monkey to the Zoo’ Kera itu saya bawa ke kebun binatang (26) Hahu mina-minaè wasua ia kaè hahu mina-mina-è wasu-a ia kaè pig RED-fat-(?) dog 3sg-eat ‘The fat pig was eaten by the wild dog’ Babi gemuk dimakan anjing liar (27) Wasu ia kae hahu epuni dog 3sg eat pig forest ‘Dogs eat wild pigs’ Anjing dimakan babi hutan (28)8 Ani bukan koropou ani kuda DEM NEG buffalo DEM horse ‘It is not a buffalo, it is a horse’ Ini bukan kerbau - ini kuda (29) Ami una oho apuleta mutuani ami9 una10 oho11 apuleta mutu-ani 8 Индонезийское пассивное предложение-стимул было понято как активное предложение. 9 Ami-1pe (эксклюзивное личное местоимение 1л. мн. числа) передаёт здесь kita-1pi (инклюзивное личное местоимение 1л. мн. числа) индонезийского предложения-стимула. 10 Ср. ‘делать’ — upuna (286) в нашем манусельском словнике с una в камариан и ono — в алуне. 11 Cр. форму oho ‘хороший’ в составном сказуемом с глаголом una ‘делать’ в

146


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

1pe do good (bridge?) old-DET ‘We have already repaired the broken bridge’ Kita telah memperkuat jambatan yang lama rusak itu (30) Inai ia masa waè hasa-hasa ina-i ia masa waya-è12 hasa-hasa mother-3sgPOS 3sg heat water-(e?) RED-warm ‘Mother is still heating water’ Ibu masih memanasi air (31) Hini umalani ala ami kapunia lohoki ami una oho iana rahe waea hini umala-ni ala ami k-apuni-a lohoki ami una oho iana rahe wae-a LOC month-DET go 3pe ?-villige-? together 3pe do good fish POS water-? ‘Next month our village will clean the fish pond by way of mutual cooperation’ Dalam bulan depan seluruh kampung akan membersihkan dasar kolam ikan secara gotong-royong (32) Haleani manaai taka ai urusiia hale-ani manaai taka ai urusi-ia hal-DET IPF DM 3pl settle-3sg ‘The matter is still being settled’ Hal ini sedang diurus (33) Salae tutuia rahe potoa potona kaini ihua è itaoie ohowe salae tutu ia rahe poto-a potona kaini i-huaè ita-oi-e oho-we SEQ (?-3sg) POS photo-? big (?) ?-two ? 1pi see-? good-AUG? ‘After the photo was enlarged, two men were very clearly visible’ Setelah foto diperbesar, maka dua orang di dalamnya kelihatan kentara sekali (34) Potopotoa pohi kita iapuna oho humai potopotoa pohi kita ia-puna oho (hu-mai) elder sibling SML younger sibling 3sg-do good (each other?) предложениях (30,32 и 35) с ohoa в предложении (24) и словнике (253). 12 Ср. waya (239) ‘вода’ в словнике с waè (waya-è) в предложениях в (8) и (31) и с waea в (32). Возможно, различные формы слова как-то функционально обусловлены, но как — не ясно.

147


С. Ф.ЧЛЕНОВА

‘Your elder sibling and his/her younger sibling love each other’ Kakakmu dan adiknya berkasih-kasihan (35) Lumamau hini epuni lusua lu-mama u hini epuni lusu-a RED-house-DET LOC forest edge-? ‘Those houses are at the edge of the forest’ Rumah-rumah itu terletak di pinggir hutan (36)

Приложение 2 СЛОВНИК ЯЗЫКА МАНУСЕЛА

На входе – слова языка манусела, они снабжены индонезийскими словами-стимулами и английскими и русскими эквивалентами. В манусельской части словника встречаются два условных знака, заменяющих пробелы: «ххх» и «000». Первый указывает на те случаи, когда информант не приводит манусельские эквиваленты индонезийских слов – возможно, их действительно нет в его родном языке, либо он их не знает. «000» обозначает те случаи, когда само запрашиваемое слово из базового индонезийского списка в конкретном варианте словника отсутствует. Списки по языку манусела заполнялись информантом самостоятельно. Мы воспроизводим его самозапись, заменяя лишь tj => c, dj=>j, j=>y в соответствии с современными малайскоиндонезийскими нормами орфографии. У ряда слов манусела имеются синонимы или варианты, номера в надстрочных круглых скобках – отсылка к предложениям, в которых они встретились (см. Приложение 1). Для облегчения поисков слов к словарю прилагается упорядоченный по алфавиту английский ключ (Приложение 3).

148


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

NN

МАНУСЕЛА

ИНДОНЕЗИЙСКИЙ

АНГЛИЙСКИЙ

РУССКИЙ

1

ea/èa (20,22,) aku (18, 19) ataku(2)

aku, saya

I

я

2

au/ hatau (1, 3)

engkau

you (sing.)

ты (един.)

3

ia

3a

ita(13)/

3b

ami (30)

kami

we (exc.)

мы (экс)

4

asia

mereka

they

они

4a

omi

kamu

you (pl.)

вы

(5,6,21, 22)

dia

he/she

он / она

kita

we (incl.)

мы (инк)

5

esa

satu

one

один

6

hua

dua

two

два

7

tolu

tiga

three

три

8

hate

empat

four

четыре

9

lima

lima

five

пять

10

nome

enam

six

шесть

11

hitu

tujuh

seven

семь

12

walu

delapan

eight

восемь

13

siwa

sembilan

nine

девять

14

hutusa

sepuluh

ten

десять

15

aka

16

hala

(4)

kepala

head

голова

tangan

hand

рука

17

wai

kaki

foot / leg

нога

18

uluhe

rambut

hair

волосы

19

mata

mata

eye

глаз

20

ua

muka

face

лицо

21

apu

perut

stomach

живот

22

nawa

dada

breast

грудь

23

nesi

gigi

tooth

зубы

24

ima

jari

finger / toe

палец

25

hulikata

tulang

bone

кость

26

huru

mulut

mouth

рот

27

tina

telinga

ear

ухо

149


С. Ф.ЧЛЕНОВА

28

xxx

bibir

lip

губа

29

solo

leher

neck

шея

30

nita

hidung

nose

нос

31

hata(22)

badan

body

тело

32

ataleke

tanduk

horn

рога

33

eleka

kulit

skin

кожа хвост

34

etu

ekor

tail

35

luma(9, 36)

rumah

house

дом

36

tikar

tikar

mat

циновка

37

epahuru

pintu

door

дверь

38

late

lantai

floor

пол

39

rari

tenunan

cloth

ткань

40

meya

meja

table

стол

41

aku

daun

leaf

лист

42

sondo

sendok

spoon

ложка

43

koloka

pisau

knife

нож

44

kaitahu

tanah

soil, land

земля, почва

45

laliaa

langit

sky

небо

46

kopia/ulaai(23)

gunung

mountain

гора

47

fahani

angin

wind

ветер

48

lea

matahari

sun

солнце

49

umala

bulan

moon

луна

50

tasia

laut

sea

море

51

roa

hujan

rain

дождь

52

ombak

ombak

wave

волна

53

tasilusu

pantai

beach

берег

54

aia

pohon

tree

дерево

55

epuni

hutan

forest

лес река

56

waepoto

kali, sungai

river

57

kihuni (24)

bunga

flower

цветок

58

xxx

rumput

grass

трава

59

sanahata

dahan

branch

ветвь

60

tamuni

akar

root

корень

150


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

61

hatu

batu

stone

камень

62

upaha

pasir

sand

песок

63

ulaai

bukit

hill

холм

64

matani

muara

estuary

устье

65

akani

hulu

riverhead

верховье (реки)

66

talou

teluk

bay

залив

67

tanjong

tanjung

cape

мыс

68

pemhiti

selat

strait

пролив

69

arus

arus

stream

течение

70

maisia

manusia orang

person

человек

71

binatang (26)

binatang

animal

животное

72

aihutu

tumbuh-tumbuhan

plants

растения

73

wakana (26)

kebun

garden

сад

74

wasu (27, 28)

anjing

dog

собака

75

sika

kucing

cat

котенок

76

sapi

sapi

cow

корова

77

hahu (27, 28)

babi

pig

свинья

78

ume

kambing

goat

коза

79

maeyaha

tikus

mouse, rat

мышь, крыса

80

kerbau koropou(29)

kerbau

carboa

буйвол

81

kuda(29)

kuda

horse

лошадь

82

mailohu

ayam

chicken

курица

83

bebe

bebek

duck

утка

84

gansa

angsa

goose

гусь

(18

85

isakoi

burung nuri

nuri bird

попугай

86

manu

burung

bird

птица

87

liputola

ular

snake

змея

88

tapalasusu

cecak

lizard

ящерица

89

tuina

kutu

flea

вошь

90

umusi

nyamuk

mosquito

комар

91

maniaka(21)

rusa

deer

олень

151


С. Ф.ЧЛЕНОВА

92

iana(32)

ikan

fish

рыба

93

moloka

udang

shrimp

креветка

94

kiroru

kepiting

crab

краб

95

nuwe(14)

kelapa

coconut

кокосовая пальма

96

ipia

sagu

sago

саго

97

paikala

kasbi

yam

ямс

98

fala

jagung

maize

кукуруза

99

hala

padi

rice(plant)

рис (растение)

100

kantani

kentang

potatoe

картофель

101

pualawino

cengkih

spices

гвоздика

102

pala

pala

nutmeg

мускатный орех

103

kalatupa

cabe

chilli

красный перец

104

tunelo

durian

durian

дуриан

105 106

une

duri

thorn

колючка

maninu

mangga

mango

манго

107

telo

pisang

banana

банан

108

sulaka

nanas

pineapple

ананас

109

xxx

cumi-cumi

squid

каракатица

110

toluni

telor

egg

яйцо

111

useni

daging

meat

мясо

112

ayoku (6)

sayur-mayur

vegetable

овощи

113

aihuani (6)

buah-buahan

fruit

фрукт

114

palitu

perahu

cano, proa

лодка

115

semang

semang

outrigger

балансир

116

kawahu

dayung

oar

весло

117

letia

jaring

net

сеть

118

fali

mancing

fishing rod

удочка

119

sakolu

cangkul

hoe

мотыга, кирка

120

skopu

skop

spade

лопата

121

kapaki

martelu

martil

молоток

122

000

bajak

plow

плуг

123

tiama

kapak

axe

топор

152


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

124

pakua

paku, pasak

nail

гвоздь

125

husua

panah

bow

лук (оружие)

126

pawano

bawang

onion

лук

127

tuta

parang

machete

мечете

128

tuta

pedang

sword

меч

129

laisana

tombak, lembing

spear

копье

130

wanasa

bambu

bamboo

бамбук

131

aiya

kayu

wood

дерево (древесина)

131a

tiha

tifa

drum

барабан

132

welia

kusu-kusu

savannah grass

кусу-кусу (вид травы)

133

ulita

guruta

octopus

осьминог

133a

fufea

buaya

crocodile

крокодил

000

gada

club

дубинка

134

katipa

timba

bucket

ведро, черпак какаду

135

laka

kakaktua

cockatoo

135a

000

logam

metal

металл

136

besi

besi

iron

железо

137

masi

emas

gold

золото

138

pera

perak

silver

серебро

139

taupaka

kuningan

copper

медь

140

tima

timah

tin

олово

141

itani

intan

diamond

алмаз

142

mutiara

mutiara

pearle

жемчуг

143

houwa

bia

shell

ракушка

144

uwenu

manik=manik

beads

бусы

145

xxx

anting=antjng

earrings

серьги

146

waluhata

kubur

grave

могила

147

uhitani

kehidupan

life

жизнь

148

iamata

kematian

death

смерть

149

ama

ayah, bapak

father

отец

150

ina(31)

ibu

mother

мать

151

manawa

laki-laki

man

мужчина

153


С. Ф.ЧЛЕНОВА

152

hihina

153

uhuna

perempan, wanita

woman

женщина

anak

child

ребенок

tatani

cucu

grandchild

внук

(11)

154

hotani

saudara

relative

родственник

155

kita(35)

adik

younger sibling

младший сиблинг

155a

potoa / potopotoa

kakak

older sibling

старший сиблинг

(35)

156

momo

oom

uncle

дядя

157

owai

tanta

aunt

тетя

158

manawa

suami

husband

муж

159

hihina

isteri

wife

жена

160

upu-upu

nenek-moyang

ancestor

предок

161

latu

raja

king

раджа

162

kapala

penghulu

leader

вождь

163

xxx

keluarga

family

семья

164

xxx

turunan

descent

поколение

165

sanani

damai

peace

мир

166

lisa

perang

war

война

167

nusa

pulau

island

остров

168

tuniai(24)

dunia

world

мир, земля

169

nusapotoa

benua

continent

континент

170

000

sahabat

friend

друг

171

epa

teman

comrade

товарищ

172

epa

kawan

mate

приятель

173

bangsa

suku

clan

клан

174

bangsa

bangsa

people

нация

175

lioloa

bahasa

language

язык

176

lela

lidah

tounge

язык (орган)

177

pako-pako

pagi

morning

утро

178

kihai

siang

forenoon

день

179

leatotu

tenga hari

midday

полдень

180

leapuku

sore

evening

вечер

154


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

181

ropotu

malam

night

ночь

182a

lakahata

tebu

sugar cane

сахарный тростник

183

talewa

tahun

year

год

184

umala(32)

bulan

moon

месяц

185

ranihata

hari

day

день

186

yamu

jam

hour

час

187

kiwai

terang

clear

ясный

188

ropotu

gelap

dark

темный

189

iahalikata

kebencian

hate

ненависть

190

sayani

cinta

love

любовь

191

lalinaputu

kemarahan, murka

anger

гнев

192

temani

mula

begin

начало

193

sehu

habis, abis

end

заканчивать, конец

194

ituhu

tengah

half

середина

195

haliku

hati

heart / liver

сердце / печень

196

lihau

kupu-kupu

butterfly

бабочка

197

hala

jalan

road

дорога

198

lahito

baju

shirt

рубаха, кофта

199

taulosu

kain

cloth

ткань

200

papuwai

celana

trousers

штаны

201

tulei

burung kasuari

kasuarus

казуар

202

hakarawe

cawat

loin cloth

набедренная повязка

203

panaai

benang

thread

нить

204

kalusu

sarong

sarong

саронг хлопок

205

kapasi

kapas

cotton

206a

sanafa

dewa

god

Бог

207

hawai

banjir

flood

затоплять

208

hehi

kilat

flash

молния

209

kukuwa

guntur

thunder

гром

210

mata’a

korban

victim

жертва

211

nafsu

roh

spirit

дух

212

jiwa

jiwa

soul

душа

155


С. Ф.ЧЛЕНОВА

213

latutasi

batu karang

coral

коралл

214

niapa

kalong, marsegu

flying fox

летучая собака

215

waluwa

mayat

corpse

труп

216

kurwa

guru

teacher

учитель

217

kitapu

buku

book

книга

218

maisini

tarian

dance

танец

219

maniai

nyanian, lagu

chant

пение

220

akasele

teka-teki

riddle

загадка

221

akasele

sajak

poem

стих

221a

xxx

mantera

magic formula

заклинание

222

tune

cerita

story

рассказ

223

romu-romu

dongeng

fairy tale

сказка

224

upalateuseisa

asal-usul

origin

происхождение

225

masyarakat

masyarakat

sosiety

общество

226

lofue

rapat

meeting

собрание

227

aisaka

penjaga

guard

сторож

228

pariki(7,8)

perigi

well

колодец

229

ayaka alalei

perkelahian

fight

борьба

230

mosani

jantan

male

самец

231

inani

betina

female

самка

232

usawane

perkawinan

marriage

женитьба

233

kue

biawak, soa-soa

iguana

игуана

234

lapua

lampu

lamp

лампа

235

lilini

lilin

candle

свеча

236

kauwa

jengkrik

cricket

сверчок

237

batubara

batu bara, arang

coal

уголь

238

wouwa

api

fire

огонь

239

waya/wae(8, 31)/ waea (32)

air

water

вода

240

pakitan

lumpur

mud

грязь

241

luka

udara

air

воздух

242

totuni

puncak

(hill)top

вершина

243

kepeni

kepeng

money

деньги

156


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

244

manara

alat

tool

инструмент

245

kapalu

kapal

ship

корабль

246

pelabuhan

pelabuhan

harbour

гавань

247

sauh

jangkar, sauh, labuh

anchor

якорь

248

layari

layar

sail

парус

249

pakayani

pakaian

clothing

одежда

250

xxx

ukiran

carving, sculpture

резьба

251

lasi

darah

blood

кровь

252

patoni

patung

statue

статуя

253

ohoa(24,32, 34)

baik, bagus

good

хороший прекрасный, превосходный плохой, негодный

254

ohoasahu

indah, elok, permai

beautiful excellent

255

ohowasi

jelek,buruk

bad, decayed

256

sasala

cepat

fast

быстро

257

malu-malu

perlahan-lahan

slow

медленно

258

makata

keras

hard

жесткий

259

diona

suara

voice

голос

260

lahana

bunyi

sound

звук

261

popeta

basah

wet

мокрый

262

kisila

kering

dry

сухой

263

mutuwa

tua

old

старый

264

ora-ora

muda

young

молодой

265

meli

kecil

small

маленький

266

potona

besar

big , large

большой

267

meleka hoto(23)

tinggi

high

высокий

268

ketua

rendah

low

низкий

269

meleka

panjang

long

длинный

(22)

270

ketua

pendek

short

короткий, кий

271

tabalea

tebal

thick

толстый

272

matirara

tipis

thin

тонкий

273

mina(27)

gemuk

fat, stout

жирный

157


С. Ф.ЧЛЕНОВА

274

kili huwa

kurus

meagre

худой

275

moisia

manis

sweet, nice

сладкий

276

kata

pahit

bitter

горький

277

makininu

asam

sour

кислый

278

kafa

asin, garam

salty, salt

соленый, соль

279

ohowasahu

cantik

pretty

иловидный

280

pitare

pandai, pintar

capable

умный

281

boro

bodoh, tolol

stupid

глупый

282

ohoohoa

sehat

healthy

здоровый

283

uwana louwa (1, 2, 3, 4)

sakit

ill, sick

больной

284

ukana

kenyang

satisfied

сытый

285

naani

ada

exist

быть

286

upuna una(30,32) puna(35)

bikin

make

делать

287

sehunika

lenyap

vanished

исчезать

288

mainiku

mulai

start

начинать

289

sehu

selesai

finished

кончать

290

kisila

haus

thirsty

жаждать

291

monua

berat

heavy

тяжелый

292

ruasi

sukar, sulit

difficult, hard

трудно

293

rokani

ringan

light

легкий

294

amau, ahowa

gampang, mudah

easy

легко

295

kotoro

kotor

filthy

грязный

296

putia

bersih

clean

чистый

297

hasana

298

hasana ohi

(31)

panas

hot

горячий

hangat

warm

теплый

299

morina

dingin

cold

холодный

300

moia

tajam

sharp

острый

301

moia

runcing

pointed

заостренный

302

moiasi

tumpul

blunt

тупой

303

waisea

halus, lunak

fine

тонкий

158


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

304

makata

kokoh

firm

прочный

305

osona

berani, gagah

brave

храбрый

306

leulelua

pengecut

scared

трус

307

hulina

kuat

strong

сильный

308

mulisia

lemah

weak

слабый

309

halikata

kejam

strict

жестокий

310

rofui

capai, lelah

tired

усталый

311

puti

putih

white

белый

312

musunua

merah

red

красный

313

metea

hitam

black

черный

314

manitu

biru

blue

голубой

315

laulau

hijau

green

зеленый

316

uni

kuning

yellow

желтый

317

kapa-kapa, hulue

abu-abu

grey

серый

318

sokola

coklat

brown

коричневый

319

putimusunu

ungu

purple

фиолетовый

320

manasa

malas

lazy

ленивый

321

maula

rajin

diligent

прилежный

322

xxx

bosan, pastiu

bored

скучный

323

mahali

mahal

expensive

дорогой

324

mura

murah

cheap

дешевый

325

holu/hulua

326

mutuan(30)i

(9)

baru

new

новый

lama

long

долго, давно

327

otowele

lebar

wide

широкий

328

kenea

sempit

narrow

узкий

329

lolana

longgar

loose

просторный

330

kokoa

bangga

proud

гордый

331

nafae

sombong

arrogant

самодовольный

332

mulula

layuh

withered

увядший

333

mapa

masak

cooked

зрелый

334

humata

mateng

ripe

спелый

335

nana

anyam

weave

ткать

159


С. Ф.ЧЛЕНОВА

336

agung

agung

mighty

великий

337

tepotonasi

sederhana

plain

простой

338

biasa

biasa

normal

обычный

339

tuluea

lain

different

другой

340

manesa manias (18,20)

sama

same

одинаковый

341

ani(14, 29, 33)

ini

this

этот

342

amau

itu

that

тот

343

pitare

cerdik

clever

образительный

344

halikata

marah

angry

сердиться, гнев

345

makata

rapat, padat

close, compact

узкий, тесный

(8,26)

346

holuholu

dulu

olden times

прежде

347

tona

cuma, hanya

only

только

348

sehu

sudah

already

уже

349

taka

masih

still, yet

еще, пока

350

leku

lagi

again

опять

351

lihu

sunyi, sepi

silent

тихий

352

meleke

jauh

far

далеко

353

hapi-hapi

dekat

nearby

близко

354

lusu

didepan

in front

перед

355

kalu

belakang

back

назад

356

mere

lurus

straight

прямой

357

ma

dimuka

in front

перед

358

apali

kiri

left

левый

359

hita-hita

kanan

right

правый

360

itamaite

barangkali

perhaps

может быть

361

laite

banyak

much

много

362

ohi-ohi (2)

sedikit

few

немного

363

naroe

dalam

inside

внутри

364

wele

luar

outside

наружный

365

hoto

atas

on/at

на/над

366

pale

bawah

under

под

160


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

367

napae(7)

dimana

where

где

368

weipai

darimana

from where

откуда

369

punasae

kenapa

why

почему

370

sae(3, 11)

apa

what

что

371

sei(8)

siapa

who

кто

372

xxx

bahwa

that

что

373

xxx

karena

because

потому что

373a

hilani

kapan

when

когда

374

wahiapa

bagaimana

how

каким образом

375

ohomae

terima kasih

thanks

благодарить

376

homamae

silahkan

please

пожалуйста

377

mae

juga

also, too

также, тоже

378

tonaesa

sangat, sekali

very

очень

379

maine

tetapi

but

но, однако

380

a

yah

yes

да

381

kowa(6, 29, 18, 21)

tidak, bukan

no, not

нет, не

382

kae (6, 27, 28)

makan

eat

есть

383

kinu

minum

drink

пить

384

tapoko(25)

rokok

smoke

курить

(5)

385

puna

kerja

work

работать

386

kina

tidur

sleep

спать

387

hanu

bangun

wake up

просыпаться

388

koho

berdiri

stand

стоять

389

kino

berbaring

lie

лежать

390

hala

berjalan, pergi

walk, go

идти, уходить

391

hete(21)

lari

run

бежать

(10,11,13,16)

392

tue

duduk

sit

сидеть

393

alate

bicara, omong

talk

разговаривать

394

iapalate

mengucapkan

pronounce

произносить

395

palate

bilang

say

говорить

396

mane

mengarti

understand

понимать

397

rinia

tanya

ask

спрашивать

398

xxx

jawab

answer

отвечать

161


С. Ф.ЧЛЕНОВА

399

oi

lihat

see

видеть

400

pulai

dengar

hear

слышать

401

oi

tonton

watch

наблюдать

402

pasa

baca

read

читать

403

tulis

tulis

write

писать

404

ayare

ajar

teach

учить

405

rana

ambil

take

брать

406

tarima

terima

receive

принимать

407

tarima

beri, kasih

give

давать

408

kori

409

hepi

(26)

bawa

carry

нести

buka

open

открывать

410

tutu

tutup

close

закрывать

411

pakarapu

istirahat

rest

отдыхать

412

mane

tahu

know

знать

413

nihoki

teriak, ribut

scream

кричать

414

putani

tanggis

cry

плакать

415

lipe(11)

cari

search

искать

416

supu

ketemu, menemukan

meet

встречаться

417

rahe

punya

have

иметь

418

palaheli

jual

sell

продавать

419

sahe(16)

beli

buy

покупать

420

basu

cuci

wash

стирать

421

lapu

mandi

bathe

купаться, мыться

422

napa

tunggu

wait

ждать

423

kelekui

bergerak

move

двигаться

424

hitu

angkat

lift

поднимать

424a

sipu

pindah

move

передвигать

425

leu

kembali, pulang

go back

возвращаться

426

hotu

keluar

go out

выходить

427

raki

berangkat

leave,go

покидать, уходить

428

puku(15, 17)

jatuh

fall

падать

naik

climb

pisi nai

ingat

remember

428a 429

162

помнить


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

430

malilu

lupa

forget

забывать

431

sopa

coba

try

пытаться

432

bisa

bisa, dapat

can

мочь

433

mumali

tertawa

laugh

смеяться

434

xxx

senang, gembira

glad

радоваться

435

mata

mati

die

умирать

436

panua

hidup

live

жить

437

xxx

suka

like

любить

438

hesei

kena

struck

касаться

439

wailime

hilang

disappear

исчезать

440

xxx

rusak

damaged

сломаться

441

mania

hancur, hanyut

destroyed

уничтожаться

442

xxx

runtuh

broken

разрушаться

443

hita

potong

cut

резать

444

tepa

tebang

cut

рубить

445

fele

pukul

hit

бить, ударять

446

lofue

kumpul

collect

собираться

447

xxx

tarik

pull

тянуть

448

[hetilina](18)

harga

price

цена

448a

iliapa

luka

wound

рана

449

haku

tangkap

catch

хватать

450

pusawa

kawin

married, marry

женатый/замужняя

451

kasei

panggil

call

звать

452

mutau

takut

afraid

бояться

453

mukae

malu

shy

стыдиться

454

mata

padam

extinduish

гаснуть

455

tukari

tukar

exchange

меняться

456

selu

ganti

change

менять

457

000

bagi

share, part

делить

458

xxx

ancam

threaten

угрожать

459

patuhu

tunjuk

point

указывать

460

sinanaka

goreng

bake

печь

163


С. Ф.ЧЛЕНОВА

461

kia

rebus

cook

варить кипятить

462

hapu

mendidih

boil

463

raki(10 )

datang

come

приходить

464

rapulili

putar

turn

поворачивать

465

kori

pegang

grasp

держать

466

taha

lempar

throw

бросать

467

xxx

angkut

transport

транспорт

468

poko

bakar

fry

жечь, жарить

469

kali

gali

dig

копать

470

runu

tembak

fire

стрелять

471

mau

mau

want

хотеть

472

xxx

lahir

be born

родить(ся)

473

xxx

raba

touch, grope

трогать, щупать

474

salalai

menyapu

sweep

подметать

475

xxx

letus

explode

взрыв

476

patahoki

sembunyi

hide

прятаться

477

harus

harus

must

нужно, должен

478

perlu

perlu

needed

нуждаться

479

saka

menggembala

herd

пасти

480

pamata

bunuh

kill

убивать

481

nanu

berenang

swim

плавать

482

amai

negeri

village community

cельская община

483

pareta

kuasa

power

сила, способность

484

hilasi

berapa

how many

сколько

485

hilahilasi

beberapa

some

несколько

486

000

lawan, musuh

enemy

противник, враг

487

anakoda

nakoda

skipper

капитан

488

rakani

pedagang

trader

торговец

489

xxx

tabib

physician

целитель

490

tawar-taware

tawar-menawar

bargain

торговаться

491

xxx

usul

proposal

предложение

492

homa

mari

let’s

давай(те)

(10,13)

164


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

493

tepi(14)

494

amani

desa, kampung

village

деревня

495

sapakuku

cincin

ring

кольцо

496

kilaki

buru

hunt

охотиться

jangan (32)

don’t

не (повелит)

497

hohu

cabut

pull out

вырывать

498

gergaji

gergaji

saw

пилить

499

simbahyang

do’a, sembahyang

pray

молиться

sail

плавать под парусом

500

balayar

berlayar

501

utuni

ratus

hundred

сто

502

lalani

ribu

thousand

тысяча

503

xxx

juta

million

миллион

504

kina

pemali, pantang

taboo

табу

505

aima[h]a

pohon enau

enau palm

эноу (пальма)

506

pulau

pohon pinang

areca nut

арековая пальма

507

susu(5)

susu

milk

молоко

508

ipia

papeda

papeda

блюдо из сагового крахмала

509

fala

beras, nasi

rice

рис

510

barati

barat

west

запад

511

timuru

timur

east

восток

512

selatan

selatan

south

юг

513

utara(17)

utara

north

север

514

xxx

kutub

pole

полюс

514

kuli

tuli

deaf

глухой

515

putai

buta

blind

слепой

516

xxx

bisu

dumb

немой

517

lusua(36)

pinggir

edge

край, порог

disini, di, ke

here, in, to

здесь

518

hini(8, 11, 16, 17, 23, 24, 25,26,32,36)

165


С. Ф.ЧЛЕНОВА

Приложение 3 АНГЛИЙСКИЙ АЛФАВИТНЫЙ КЛЮЧ АНГЛИЙСКИЙ advance afraid again air already also ancestor anchor anger angry animal areca nut arrogant ask aunt axe back bad bake bamboo banana bargain bathe bay beach beads beautiful

NN 357 452 350 241 348 377 160 247 191 344 71 506 331 397 157 123 355 255 460 130 107 490 421 66 53 144 254

АНГЛИЙСКИЙ begin belly big can candle canoe capable cape carboa carry cat catch change chant cheap chicken child chilli clan clean clear clever climb close cloth clothing coal

166

NN 192 21 266 432 235 114 280 67 80 408 75 449 456 219 324 82 153 103 173 296 187 343 428a 410 199 249 237


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

АНГЛИЙСКИЙ cockatoo coconut cold collect come compact comrade continent cook cooked copper coral corpse cotton cow crab cricket crocodile cry cut (slice) cut dance dark day deaf death deer destroyed diamond die different

NN 135 95 299 446 463 345 171 169 461 333 139 213 215 205 76 94 236 133a 414 443 444 218 188 185 514 148 91 441 141 435 339

АНГЛИЙСКИЙ difficult dig diligent disappear dog don’t door drink drum dry duck durian ear east easy eat edge egg eight enau palm end estuary evening exchange exist expensive extinduish eye fabric face fairy tale

167

NN 292 469 321 439 74 493 37 383 131a 262 83 104 27 511 294 382 519 110 12 505 193 64 180 455 285 323 454 19 39 20 223


С. Ф.ЧЛЕНОВА

АНГЛИЙСКИЙ fall far fast fat father female few fight filthy fine finger / toe finished fire fire (shoot) firm fish fishing rod five flash flea flood floor flower flying fox foot/leg forenoon forest forget four from where fruit

NN 428 352 256 273 149 231 362 229 295 303 24 289 238 470 304 92 118 9 208 89 207 38 57 214 17 178 55 430 8 368 113

АНГЛИЙСКИЙ fry garden give go back go out goat god gold good goose grandchild grasp grave green grey guard hair half hand harbour hard hate have he/she head healthy hear heart / liver heavy herd here, in, to

168

NN 468 73 407 425 426 78 206a 137 253 84 154 465 146 315 317 227 18 194 16 246 258 189 417 3 15 282 400 195 291 479 518


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

АНГЛИЙСКИЙ hide high hill hit hoe horn horse hot hour house how how many hundred hunt husband I iguana ill, sick in front inside iron island kasuarus kill king knife know language lamp laugh lazy

NN 476 267 63 445 119 32 81 297 186 35 374 484 501 496 158 1 233 283 354 363 136 167 201 480 161 43 412 175 234 433 320

АНГЛИЙСКИЙ leader leaf leave left let’s lie life lift light live lizard loin cloth long long-time loose love low machete maize make male man mango marriage married, marry martil mat mate meagre meat meet

169

NN 162 41 427 358 492 389 147 424 293 436 88 202 269 326 329 190 268 127 98 286 230 151 106 232 450 121 36 172 274 111 416


С. Ф.ЧЛЕНОВА

АНГЛИЙСКИЙ meeting midday mighty milk money month moon morning mosquito mother mountain mouse, rat mouth move move (away) much mud must nail narrow nearby neck needed net new night nine no normal north nose

NN 226 179 336 507 243 184 49 177 90 150 46 79 26 423 423a 361 240 477 124 328 353 29 478 117 325 181 13 381 338 513 30

АНГЛИЙСКИЙ nuri bird nutmeg oar octopus old olden times older sibling on/at one onion only open origin outrigger outside papeda peace peak pearle people perhaps person pig pineapple plain plants please poem point pointed potatoe

170

NN 85 102 116 133 263 346 155a 365 5 126 347 409 224 115 364 508 165 242 142 174 360 70 77 108 337 72 376 221 459 301 100


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

АНГЛИЙСКИЙ power pray pretty pronounce proud pull out purple rain read receive red relative remember rest rice rice (plant) riddle right ring ripe river road root run sago sail sail salty, salt same sand sarong

NN 483 499 279 394 330 497 319 51 402 406 312 154 429 411 509 99 220 359 495 334 56 197 60 391 96 248 500 278 340 62 204

АНГЛИЙСКИЙ satisfied savannah grass saw say scared scream sea search see sell seven sharp shell ship shirt short shrimp shy silent silver sit six skin skipper sky sleep slow small smoke snake soil, land

171

NN 284 132 498 395 306 413 50 415 399 418 11 300 143 245 198 270 93 453 351 138 392 10 33 487 45 386 257 265 384 87 44


С. Ф.ЧЛЕНОВА

АНГЛИЙСКИЙ some sosiety soul sound sour south spade spear spices spirit spoon stand start statue still, yet stomach stone story straight strait stream strict strong struck stupid sugar cane sun sweep sweet, nice swim sword

NN 485 225 212 260 277 513 120 129 101 211 42 388 288 252 349 21 61 222 356 68 69 309 307 438 281 182a 48 474 275 481 128

АНГЛИЙСКИЙ table taboo tail take talk teach teacher ten thanks that they thick thin this thorn thousand thread three throw thunder tin tired tool tooth tounge trader tree trousers try turn two

172

NN 40 504 34 405 393 404 216 14 375 342 4 271 272 341 105 502 203 7 466 209 140 310 244 23 176 488 54 200 431 464 6


МАНУСЕЛА, ЯЗЫК ЦЕНТРАЛЬНОГО СЕРАМА: МАТЕРИАЛЫ И ЗАМЕТКИ

АНГЛИЙСКИЙ

NN

uncle under understand upper course of a river vanished vegetable very victim village village community voice wait wake up walk, go want war warm wash watch water wave we (exc.) we (incl.) weak weave well

156 366 396 65 287 112 378 210 494 482 259 422 387 390 471 166 298 420 401 239 52 3b 3a 308 335 228

АНГЛИЙСКИЙ west wet what when where white who why wide wife wind withered woman wood work world wound write yam year yellow yes you (pl.) you (sing.) young younger sibling

NN 511 261 370 373a 367 311 371 369 327 159 47 332 152 131 385 168 448 403 97 183 316 380 4a 2 264 155


ИС ТОРИЯ И С ОВРЕМЕННАЯ ПОЛИТИКА

Agus Arimunandar, Diding Fachrudin, Ahmad Sujai University of Indonesia THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS ACCORDING TO OLD SUNDANESE SOCIETY PERSPECTIVES IN 13TH-16 TH CENTURIES

Introduction: old Sundanese period The old Sundanese kingdom presented in this research is one of the typical Hindu-Buddha kingdoms located in the western part of Java. This Sundanese kingdom developed from the 7th to 12th centuries, in line with the time Tarumanegara kingdom fell apart. Carita Parahyangan composed in the middle of the 16th century has been the only book available as a relevant written source since the early old Sundanese Kingdom. Regarding the fact that tere are not many data on old Sundanese kingdom prior to the 13th century, this research limits itself into the old Sundanese kingdom from 13th to 16th centuries, when dayeuh (village) of PakwanPajajaran located in Bogor was defeated by Muslim troopers from Banten. The relevant sources on old Sundanese societies from 13th to 16th centuries are relatively availabe, inspite of a fragmentary way. The examples of relevant sites are Karangkamulyan, Astana Gede, and Gunung Padang. The written examples are stone inscriptions of Prasasti Kawali I-V, Kebantenan, Batu Tulis, and other short ones in Ciamis and manuscripts are Sanghyang Siksakanda ng Karesyan, Serat Dewabuda, Jatiraga, Jatiniskala, Kawih Paningkes, and Bujangga Manik.

174


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

Research Problems Data In this research, two transliterated and then translated written texts with high historical values Carita Parahyangan (story of Parahyangan) and Bujangga Manik (a famous old Sundanese poem) were used as the main sources. The reasons why these two texts are used for this research are as follows: 1. These texts can be considered as an important point to discuss political history (Carita Parahyangan book), and to share the development of culture in 15th-16th centuries (Bujangga Manik book). 2. Despite its composition in the middle of 16th century, Carita Parahyangan widely discuses the origin of Tatar Sunda (Sunda Area) and the illustration of the next kings in this area; meanwhile Bujangga Manik metaphorically exposes Tatar Sunda and Jawa island at the end of Hindu-Budha cultural types in general. 3. Carita Parahyangan was clearly composed by the priests living in the area far away from the king center which is called patapan or kabuyutan (hermitage); whereas Bujangga Manik was composed by a royal family member of Pakuan Padjadjaran originally named Rakeyan Jaya Pakuan who dedicated himself to be a priest. To sum up, these two texts represent two different community groups: priests and royal family members. Carita Parahyangan owns its peculiarity which is not possessed by other old Sundanese or Javanese manuscripts. This peculiarity is that Carita Parahyangan is the only one which widely names a famous personality Sanjaya as the founding father of old Mataram kingdom in old Java (Rakai Mataram sang Ratu Sanjaya). In addition, there are some other manuscripts: 1. Sanghyang Siksakandang Karesian (Kropak 630) 2. Amanat Galunggung (Kropak 632) 3. Kawih Paningkes (Kropak 419) 4. Serat Dewabuda (SDB)

175


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

Religion and society in Sundanese kingdom period Sundanese Religion and Religion Concept in Serat Dewabuda Prior to the further analysis of “The Government Traditions and Ideal King Concept according to Old Sundanese Society Perspectives in 13th-16th centuries”, the overview of religious activities of old Sundanese kingdoms were done for two reasons as follows: religious doctrines deal with hidden policies on government systems and for the kings to develop his kingdom accordingly. Moreover, a religion usually represents a culture with ideas, and concepts which are difficult to change. For such reasons, the life of present Sundanese society hypothetically still owns the local wisdom inherited from old Sundanese society. Serat Dewabuda (SDB) text, sometimes called Serat Sewakadarma, was transliterated by and translated into Indonesian by Ayatrohaedi in 1988. This text is preserved in Manuscript division of Jakarta National Museum, as a part of the old manuscript collection given by J.L.A. Brandes to Koninklijk Bataviaasch Genootschap van Kunsten en Wetenschappen, at present commonly called Jakarta National Museum. According to Ayatrohaedi, the community probably appreciated Sewakadarma due to some reasons: 1. Its content deal with society activities; 2. Manuscripts were considered very important by the kings; 3. Its writers believed that the manuscript contents had to be disseminated to the people (Ayatrohaedi 1988: 3). Geographical mapping and officers’ duties of old Sundanese kingdoms Geographical Mapping According to written sources, Sundanese kingdom had some local territories which recognized Sundanese king as their Lord. Certain local areas had their own lords, but accepted the Sundanese kings located in the country capital as the only head of all kingdom areas. H. Ten Dam (1957) states that the remote areas of the Sundanese kingdom were united by the roads connecting the kingdom capital city to other cities up to the outer areas of the kingdom: from Pakwan Pajajaran capital city to

176


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

Karangsambung located by the Cimanuk river bank, the eastern border of Sundanese kingdom. There was a road leading to the eastern part through Cileungsi and Cibarusa, then the road turned left to the north reaching Karawang, by Citarum river at Tanjungpura village. The road led through Cikao and Purwakarta up to the end at Karangsambung. Kingdom Officials The official positions in old Sundanese kingdom varied but not all are still identified. According to Sang Hyang Siksa Kanda ng Karesian book (1440 S/1518 M), there was a list of official positions with good leveling systems, from the lowest position up to the highest one, the king. The following is what the book states: “…wang tani bakti di wado, wado bakti di mantri, mantri bakti di nu nangganan, nu nangganan bakti di mangkubumi, mangkubumi bakti di ratu, ratu bakti di dewata, dewata bakti di hyang…” (Siksa II: 17—19). […Farmers were responsible to Wado, Wado to Mantri (counselor of the sovereign subordinate to the patih - chief minister to a king), councellor to Nu Nangganan, Nu Nangganan to Mangkubumi (local vassal), Mangkubumi to Ratu (queen) or Raja (king), Raja to Dewata (gods), Dewata to Hyang (deity) …]. The same book describes the duties of the king and certain royal officers, for example mangkubumi (local vassal) and fleet admiral or harbour master. The main duties of the king mentioned in Siksa Kanda ng Karesian are as follows: “Maka nguni kasorgaan di sakala kaprabuan, kamulyaan, kautamaan, kapremanaan, kawisesan, ratu tanya” (Siksa XIX: 7-8). [The prosperity in the whole kingdom, glory, excellence, protection, loving, maintaining the glory of the kingdom, (please) ask the king for these]. This leads us to conclude that the main tasks of the king are: 1. Working hard to make the society prosperous in the whole kingdom; 2. Maintaining glory and excellence; 3. Making the king as the main one; 4. Having the attitude of loving and caring the people; 5. Building up excellence.

177


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

All of the duties had to be performed by a Sundanese king when he wanted to govern the king with prosperity and glory. When the king did not perform all these duties the king would fail and be cursed by his own people. Carita Parahyangan describes some Sundanese kings who ruled the kingdom in short periods of time due to the fact that they did not do darma (what they had to do) well. On the basis of the data available, the geographical mapping of old Sundanese kingdom in 14th—16th with the capital city in Pakwan Pajajaran (now called Bogor city) is outlined as follows: DAYEUH (Capital City) King stayed in Sri Bima Punta Narayana Suradipati palace NAGARA

NAGARA

NAGARA/BANDAR

MANDALA

(Local area)

(Country)

(harbormaster)

Mahapandita

Lurah

Desa Nelayan

Kabuyutan

Mangkubumi/ Tohaan (Local Vassal) Lurah

(Village’s Head) (Village head) (Fisherman Village)

(hermitage)

Wado

Rsi, Janggalan

? Sundanese Kingdom Society

Ideal king concept of Sundanese kings according to written texts Sanjaya as the Founding Father of the Sundanese Kingdom Originally the origin of the Sundanese kingdom is connected with the name of Sanjaya, a ruler of Mataram. In Carita Parahyangan (CP) he is mentioned as a person who could develop his power in the western and central parts of Java. CP describes the early life and struggle of Sanjaya to be focused to expand the kingdom and bring the prosperity. This is confirmed by the Canggal inscription, the only inscription issued by Sanjaya in 732. This inscription gives the following information: “As long as the king rules his kingdom… those sleeping by the road will not feel afraid of criminals and other dangerous things. Due to the fact that

178


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

the rich people with good names reach their happiness, advantages and good things sufficiently. At the moment sang Kali is supposed to be just crying, because of not having anything” (Poerbatjaraka 1952: 55, literally translated). There is an interesting thing, regarding 6 king’s respects (mana nem). Ramayana book, old Javanese sargga XXIV, 53—60 presents Astabrata doctrine, teaching 8 characters and behaviours of 8 wind direction gods (8 dewa penjaga mata angin) (Astadikpalaka) which actually could be followed by a king. Carita Parahyangan describes not 8 but 6 respects which were closely followed by old Javanese kings up to Islamic period. Therefore, it doesn’t mention these elements, because the readers are believed to be familiar with them. But we can presuppose that they are the same as in the old Indian book Brhadaranyaka-Upanishad, namely: 1. Taking care of royal reputation; 2. Owing good deed; 3. Owing the characters of protecting others, the weak and wounded; 4. Acting like the sun giving grace; 5. Destroying things with its heat; 6. Protecting the life of hermits. All human beings feel happy when they are protected by the king as children taken care by their parents (Gonda 1969: 3). These must have been performed by Sanjaya as a king. That’s why CP mentions 6 respects, and it tends to be right that these respects were well recognized when CP was composed. Ideal King Concept in Old Sundanese Culture The doctrine and behavior of the king are presented in different books. Siksa Kanda ng Karesian states that a good king has to have five main duties. Carita Parahyangan however states 6 elements of the royal duties taken from an old Indian book Brhadaranyaka-Upanishad. According to his role in the royal government the king stays at the peak of the triangle while the two angles are placed by rama (local vassals) and resi (priests). The connection between resi and raja was religious-powerful, meaning that resi were teaching religion which had to be implemented by the all soci-

179


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

ety of the kingdom. Religious doctrines belonged to resi groups and tied the people and the king, and had to be reflected in the governmental system. The king power could reach resi, and the king could use the priest for the sake of kingdom’s interest to strengthen the role of the king. The relationship between the king and rama from the king perspective was powerful-primordial, meaning that the king relied on the vassal in ruling the kingdom. From rama perspective, the relationship was primordial to maintain the local identity led by the vassal in connection with the kingdom ruled by the king. The relationship between resi and rama was religious-primordial, meaning that the religious doctrines from the priest had to be implemented by lurah (village heads) with their people under their supervision. Rama considered resi groups to be responsible for adjusting the religion doctrines in accordance with the local people’s needs in villages. Therefore, the religion doctrines of resi were different, for example when they were conducting a ceremony of each lurah. Raja (or prebu) stayed in the center of the kingdom, he was in the palace owning the power to direct rama and resi. This leads to the fact that rama ruling an area, village, or settlement under his supervision certainly obeyed the king’s order. Rama followed the king’s order in managing the government’s administrative matters to manage the kingdom. According to bureaucracy system they were under the royal officials, but close to the society. Siksakanda ng Karesian book dealing with rama states that “…sabda kita pinaka rama,… ”[our words like ramas]. It seems that expression is dayly rama’s duties in his environment, and he always delivered his messages for the good deeds of the community. Rama is a public figure who always kept in touch with the community and delivered the king orders. Raja, rama, and resi are mentioned in various old Sundanese books as the three groups which were keeping the community from wrongdoing, and developed the community each in its field. “Sang rama, sang resi, sang prebu mangka pahi iyatnayatna diduuman siya” [rama, resi, and the king have to do their job according to their job description] - so is written in Carita Parahy-

180


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

angan. For old Sundanese society, Tri Tantu (in the triangle format) consisting of prebu– rama - resi was a part of their daily activities commonly called as Tri Warga (three figures). These three figures mentioned in Siksa Kanda ng Karesian originally represent Tri Murti: “Wisnu ibarat prabu, Brahma ibarat rama, and Isora (Iswara) ibarat resi” [Wisnu like a king, Brahma like vassal, Isora like priest] (Siksa.XXVI: 3). Raja, rama, resi represent also Sang Hyang Manon (One Who Can See Without Any Distraction) like it is described in Dewabuda book ; “Sang Manon berkuasa terhadap wibawa, ucapan, dan niat. Sang Manon berkuasa terhadap yang berwujud demikian. Sang Manon berkuasa terhadap ada dan tiada…” [Sang Manon who has power on charisma, words, and the intention. Sang Manon has power on such beings, Sang Manon has power on what can be seen and cannot be seen] (Ayatrohaedi 1988: 253-254). Sustainable ideal leader concept in traditional Sundanese society The present Sundanese community has some traditional groups and culture villages which can maintain their own culture. The Sundanese culture is a heritage of leluhur (ancients) which appears to be with a little change. Some groups are influenced by external factors, but some others strongly maintain the originality. The most influential factor to measure the cultural changes in traditional community is the religious one. There are some groups which maintain the religion of their ancestors which is not Islam, these groups maintain all aspects of life according to their original religion. The case is different if the community accepted Islam as their religion and was open to foreign influence. But even in this case they still keep some traditions, either in values, norms, behavior, or other cultural aspects. This research doesn’t deal with all cultures of Tatar Sunda in depth, but just focuses on some cultures to be found in traditional villages which still keep the rules or norms about leadership. The research emphazises 4 cultures: 1. Badui (Kanekes in Leuwi Damar, Rangkasbitung, Banten) 2. Kampung Naga (Tasikmalaya district) 3. Kasepuhan Community in Ciptagelar Village (Gunung Halimun, Sukabumi) 4. Kampung Sindangbarang (Kecamatan Taman Sari, Bogor).

181


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

Badui community The concept of three main figures in the old Sundanese society has still been practiced in Badui community in Kanekes (Banten Province). In Tangtu (Badui Dalam) there are three groups (Cikeusik, Cikartawana, and Cibeo) where Puun (tribal chief) of Cikeusik is named Puun Rama (vassal), Puun of Cikartawana called Puun Resi (priest), and Puun of Cibeo called Puun Ponggawa (Prebu/ king) (Danasasmita & Anis Djatisunda 1986: 17). This division has been well recognized as the heritage (karuhun), but people cannot explain such division. They just call this triumvirate as kaum Tangtu Tilu (or Tri Tangtu). Kanekes village is located in Leuwi Damar sub-district, Lebak district, Banten province (formerly a part of West Java) in the upper part of Ci Ujung river, on the north of Kendeng mountains in South Banten. The name of Kanekes was taken from Ci Ka Nekes river flowing in this area and the people call themselves as Urang Kanekes (Kanekes people), but the people from outside call them orang Badui (Badui people). It is connected with the existence of Badui mountains with Ci Badui river next to it. The name of Badui became popular for the outsiders because Badui is the main gate to enter Kanekes region. Tangtu Tilu is the typical characteristics of old Sundanese society with the triumvirate system. Each Tangtu is led by Puun (tribal chief) who rules kapuunan (territory) and is in charge of together with his colleagues of Kanekes unity. The concept of Tangtu Tilu is based on the concept of rama (vassal), resi (priest) and prabhu (king). Their main functions are as follows: 1. Ngareksakeun Sasaka Pusaka Buwana – “to take care of the most sacred area at Pada Ageung” (inside the protected jungles in Badui Dalam). Pada Ageung is considered to be a sacred Pusaka Alam Semesta. 2. Ngareksakeun Sasaka Domas – “to take care of praying areas for Hyang”. Sasaka Domas is a sacred area which should be respected by everyone. 3. Ngasuh Ratu ngajayak menak – “to bring up the royal officers and be employees for the rich”. This duty is closely related to old Sundanese system which needs to be explained further.

182


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

4. Ngabaratapakeun nusa telu-puluh-telu, bangawan sawidak lima, pancer salawe nagara – “to live as hermits for 33 islands, 65 river, and 25 government centers”. The meaning of this statement is not clear yet. Puun and kokolot (senior citizens) of Kanekes don’t want to explain the meaning implied. It might be a concept with deep purposes and based on original Sundanese religion mixed with Hindu-Buddha concepts. 5. Kalanjakan kapundayan – “to hunt and to catch fish for the necessity of Kawalu ceremony after harvest as a sign of thanking God”. 6. Ngukus Ngawalu Muja Ngalaksa – “to burn incense while praying during Kawalu ceremony and Laksa noodle-making ceremony signifying the end of the Badui calender. Kampung Naga Kampung Naga is a traditional village with the area of 10,5 ha. It is administratively is a part of Neglasari village, Salawu subdistrict, Tasikmalaya regency. Kampung Naga situates near the road connecting Tasikmalaya—Bandung through Garut, at about 30th km leading to the western part of Tasikmalaya. Sundanese community in Sindangbarang, Bogor According to local oral tradition and old poems in Bogor, the old Sindangbarang people were the ones of old Sundanese community with PakuanPajajaran as the capital city of the kingdom in Bogor at the present time. The archeological studies conducted in 2007 found many archeological sites in this traditional culture village, most of which are revered terraced gravesites. Conclusion: tri tantu government system Sang Hyang Siksakandang Karesian book clearly states that Brahma is equal to rama, Wisnu - to raja, and Iswara to resi. Carita Parahyangan reveals that raja (prebhu) is symbolized with charisma, rama - with expressions or words, and resi - with intention or willingness. These three qualities have to be owned by

183


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

someone who wants to be close to Sang Hyang Manon. Serat Dewabuda, accordingly clarifies the relationship between Sang Manon with his leaders in old Sundanese soieties in a much better way: “Sang Manon berkuasa terhadap wibawa, ucapan, dan niat. Sang Manon berkuasa terhadap yang berwujud demikian. Sang Manon berkuasa terhadap ada dan tiada…” [Sang Manon has the power with charisma, expressions, and intentions. Sang Manon has power over what exists and what does not exist]. For that reason, raja (=wibawa, charisma), rama (=ucapan, expressions), and resi (=tekad, intention) are the representations of Sang Hyang Manon himself. All of these concepts are clarified in a book titeled Amanat Galunggung with the following statement: “Jagat daranan di sang rama, jagat kreta di sang resi, jagat palangka di sang prabhu, hawya paala-ala palungguhan, hawya paala-ala pameunang, hawya paala-ala demakan, apan pada pawitanya, pada mulianya, maka pada mulia, ku ulah, ku sabda, (ku) ambek…” (Amanat 6:4, Danasasmita dkk.1987: 121). [The prosperity is the responsibility of rama, spiritual life is the responsibility of sang resi, the government system is the responsibility of sang prabhu. These three persons are not allowed to compete to get power, earnings gifts because they have the same origin and are equally good. The cooperation among them should bring achievements and prosperity through charisma, expressions and one intention]. It is then clear that raja (king), rama (vassal), and resi (priest) in old Sundanese society are immortalized and implemented in the government and social activities. These three elements cannot be disintegrated because each needs others to make the people of the old Sundanese kingdom prosperous. In addition, these three pillars are not allowed to be self-centered, to compete themselves to get influences because if these two ideas take place, they will destroy the achieved prosperity. The concept of triumvirate called as Tri Tangtu still exists in Kanekes community (Badui people) up to the present time. It is clear that present Kanekes people

184


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

is a Sundanese community which still practices old Sundanese traditions in the governmental sector. Other Sundanese cultural villages practices the old Sundanese culture superficially because were influenced by modern cultural elements including Islam. There is still an element prioritized by present Sundanese in Tatar Sunda, namely worshiping rice as their basic food. Among the ceremonies concerning that worship is Serentaun (a yearly ceremony to respect rice). The rice goddess Nhay Pwah Aci Sang Hyang Sri is always respected by conducting series of rituals at the end of the rice harvesting season. This ceremony has been actually held since the old Sundanese period when it was called as Serentaun Gurubumi (done yearly) and Serentaun Kuwerabakti (conducted eight times annually) to thank Dewa Kuwera as the god of prosperity. In this ceremony the three parts of Tri Tangtu (Tangtu Tilu) work together for prosperity. Karang Kamulyan (Kamulyaan) in Ciamis with various religious monument sites, terraced graves, megaliths, altar stones, petirthaan (bathing pools), stone statues can be interpreted as mandala (shrines) for resi. In the past, a number of resi lived in Karang Kamulyan which at that time was very far away from Galuh (the capital of Sundanese kingdom). Karang Kamulyan was a very special place because of its location in the meeting point of two rivers, i.e. Cimuntur in the north and Citanduy in the south. People believed that in this area hyang (gods) lived and because of this resi built there mandala Karang Kamulyan. We have two old Sundanese villages led by rama , i.e. Kampung Naga in Garut and Kasepuhan Cipta Gelar in Sukabumi. These two villages are of intense agricultural activities and they are not the villages for the priests. Such villages in tatar Sunda, like Pasir Ayu village at Majalengka, Cikupa at Ciamis, and Sindangbarang at Bogor have sacred graves called kabuyutan (holy sites). These sacred graves are to believed to be the graves of the public figures who had established these villages and this fact is considered to be an archeological proof of the existence of rama, the village heads who were always close to the villagesâ&#x20AC;&#x2122; people. To sum up, this research has revealed some existing problems. Further studies are still necessary to conduct to find out the rolee of each element of Tri Tantu in old Sundanese society.

185


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

References 1. Atja, 1968. Carita Parahyangan: Titilar Karuhun Urang Sunda Abad ka-16 Masehi. Bandung: Yayasan Kebudayaan Nusa Larang. 2. Atja & Saleh Danasasmita, 1981. Sang Hyang Siksa Kanda ng Karesian (kropak 630). Bandung: Proyek Pengembangan Permuseuman Jawa Barat. 3. Avalon, Arthur, 1997. Mahanirvana Tantra. Diterjemahkan ke dalam Bahasa Indonesia oleh K.Nila. Denpasar: Upada Sastra. 4. Ayatrohaedi, 1975. “Sanghyang Siksa”, dalam Buletin Yaperna No.8 Th.II, Agustus, Jakarta; Yayasan Perpustakaan Nasional. Halaman 70—76. 5. _____, 1980/1981. “Masyarakat Sunda Sebelum Islam”, dalam Majalah Ilmuilmu Sastra. Jilid IX. No.4: 33—42. Jakarta: Fakultas Sastra Universitas Indonesia. 6. _____, 1988. Serat Dewabuda: Alihaksara dan Terjemahan. Laporan Penelitian untuk Bagian Proyek Penelitian dan Pengajian Kebudayaan Sunda, Bandung. 7. Christie, Jan Wisseman, 1989. “Raja dan Rama: Negara Klasik di Jawa Masa Awal”, dalam Pusat, Simbol, dan Hirarki Kekuasaan. Lorraine Gesick (Penyunting). Jakarta: Yayasan Obor Indonesia. Halaman 1-31. 8. Dam, H.Ten, 1957. “Verkenningen Rondom Padjadjaran”, dalam Indonesie. X/4: 290—310. 9. Danasasmita, Saleh, 1983—1984. Rintisan Penelusuran Masa Silam: Sejarah Jawa Barat. Bandung: Proyek Penerbitan Sejarah Jawa Barat, Pemerintah Provinsi Daerah Tingkat I. Jawa Barat. 10. _____, 2003. Nyukcruk Sajarah Pakuan Pajajaran jeung Prabu Siliwangi. Bandung: Giri Mukti, Kiblat Buku Utama. 11. _____ & Anis Djatisunda, 1986. Kehidupan Masyarakat Kanekes. Bandung: Bagian Proyek Penelitian dan Pengkajian Kebudayaan Sunda (Sundanologi) , Direktorat Jendral Kebudayaan, Depdikbud. 12. _____ & kawan-kawan, 1987. Sewaka Darma, Sanghyang Siksakandang Karesian, Amanat Galunggung: Transkripsi dan Terjemahan. Bandung: Bagian Proyek Penelitian dan Pengkajian Kebudayaan Sunda (Sundanologi), Direktorat Jendral Kebudayaan, Depdikbud. 13. Ekajati, Edi S. (Penyunting), 2001, Kamus Bahasa Naskah dan Prasasti Sunda Abad 11 sampai dengan 18. Bandung: Komunitas Pernaskahan Sunda Purbatisti & Pemerintah Kota Bandung. 14. Garna, J.K., 2008. Budaya Sunda: Melintasi Waktu Menantang Masa Depan.

186


THE GOVERNMENT TRADITIONS AND IDEAL KING CONCEPTS

Lembaga Penelitian Unpad: The Judistira Garna Foundation. 15. Geertz, Clifford, 2000. Negara Teater: Kerajaan-kerajaan di Bali Abad Kesembilan belas. Yogyakarta: Bentang. 16. Gonda,J. 1969. Ancient Indian Kingship from The Religious Point of View. Leiden: E.J.Brill. 17. Kartakusumah, R.K., 2009. Komunitas Kanekes: Warisan Budaya Hidup. Jakarta: Wacana Nusantara. 18. Koentjaraningrat, 1980. Sejarah Teori Antropologi I. Jakarta: Penerbit Universitas Indonesia. 19. Kuntowijoyo, 2004. Raja, Priyayi, dan Kawula: Surakarta 1900—1915. Jakarta: Ombak. 20. Munandar, Agus Aris 1991, “Kegiatan Keagamaan Dalam masyarakat Kerajaan Sunda: Data Prasasti dan Karya Sastra”, makalah dalam Seminar Nasional Sastra dan Sejarah Pakuan Pajajaran. Diselenggarakan oleh Universitas Pakuan, Bogor, 11—13 Nopember. 21. _____, 1993/1994, “Bangunan Suci pada Masa Kerajaan Sunda: Data Arkeologi dan Sumber Tertulis”, dalam Pertemuan Ilmiah Arkeologi VI, Batu, Malang, 26—29 Juli 1992. Jakarta: Pusat Penelitian Arkeologi Nasional. Halaman 135—178. 22. _____, 2004. Sang Tohaan: Beberapa Kajian Pernaskahan dari Perspektif Arkeologi. Bogor: Akademia. 23. _____, 2005, Istana Dewa Pulau Dewata. Depok: Komunitas Bambu. 24. _____, 2007. Situs Sindangbarang Bukti Kegiatan Keagamaan Masyarakat Kerajaan Sunda (Abad ke-13—15 M): Laporan Hasil Penelitian Awal. Bogor: Padepokan Giri Sunda Pura. 25. _____, 2008, “Bangunan Suci dalam Masa Kerajaan Sunda: Tinjauan Terhadap Kerangka Analisis”, makalah dalam Seminar Revitalisasi Makna dan Khasanah Situs Sindangbarang, Kampung Budaya Sindangbarang, tanggal 20 April. 26. Moertono, Soemarsaid, 1985, Negara dan Usaha Bina-Negara di Jawa Masa Lampau: Studi Tentang Masa Mataram II Abad XVI Sampai XIX. Jakarta: Yayasan Obor Indonesia. 27. Noorduyn, J., 1982, ”Bujangga Manik’s Journeys Through Java: Topographical data from an old Sundanese source”, dalam Bijdragen tot de taal, land,-en volkenkunde. Deel 138 4e Aflevering. ‘s-Gravenhage: Martinus Nijhoff. Halaman 413—442. 28. _____ & A.Teeuw, 2006, Three Old Sundanese poems. Leiden: KITLV Press. 29. Nurhajarini, Dwi Ratna & Suyami, 1999, Kajian Mitos dan Nilai Budaya

187


AGUS ARIMUNANDAR, DIDING FACHRUDIN, AHMAD SUJAI

dalam Tantu Panggelaran. Jakarta: Direktorat Sejarah dan Nilai Tradisional, Direktorat Jendral Kebudayaan, Depdikbud. 30. Pigeaud, Th.Gautier Th., 1924, De Tantu Panggĕlaran: Een Oud-Javaansch Prozageschrift, uitgegeven, vertaald en toegelicht. ‘s-Gravenhage: Nederl.Boek en Steendrukkerij voorheen H.L.Smits. 31. Poerbatjaraka, R.M.Ng, 1952. Riwayat Indonesia Djilid I. Djakarta: Jajasan Pembangunan. 32. _____, 1975. Calon Arang si Janda dari Girah. Diterjemahkan oleh SoewitoSantoso. Jakarta: Balai Pustaka. 33. _____ & Tardjan Hadidjaja, 1957. Kepustakaan Djawa. Djakarta: Djambatan. 34. Sedyawati, Edi, 1980. “Ikonografi Hindu dari Sumber-sumber Prosa Jawa Kuna”, dalam Ayatrohaedi (Penyunting), Seri Penerbitan Ilmiah 3. Jakarta: Fakultas Sastra Universitas Indonesia. Halaman 102—135. 35. Sutaarga, Amir, 1965. Prebu Siliwangi atau Ratu Purana Prebu Guru Dewataprana Sri Baduga Maharadja Ratu Hadji di Pakwan Padjadjaran (1474-1517). Djakarta: Duta Rakjat. 36. Von Heine Geldern, Robert, 1982. Konsepsi Tentang Negara dan Kedudukan Raja di Asia Tenggara. Diterjemahkan oleh Deliar Noer. Jakarta: Rajawali. 37. Zoetmulder, P.J., 1982. Old Javanese-English Dictionary. Part II. ‘s-Gravenhage: Martinus Nijhoff.


Е. А. Кутовая ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В 2012 году Россия впервые будет председательствовать в форуме Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) и принимать у себя на острове Русском (Владивосток) лидеров 21 экономики участниц АТЭС. Председательство к России перейдёт от США, которые исполняли эти функции в 2011 году. Предстоящее председательство России на саммите АТЭС – это и большая ответственность, и большой шанс для нашей страны. В соответствии с Концепцией внешней политики РФ, одним из основных приоритетов внешнеполитической стратегии является формирование отношений добрососедства с сопредельными государствами, содействие устра-нению имеющихся и предотвращению возникновения новых очагов напряжённости и конфликтов в прилегающих к России регионах. Сам факт проведения саммита во Владивостоке даёт возможность развернуть перед членами Азиатско-тихоокеанского сообщества перспективы углубления экономического партнерства с Россией, обсудить в конструктивном ключе вопросы обеспечения экономической и политической безопасности в регионе на многосторонней основе.1 1 В подготовке и проведении российского председательства в АТЭС важная роль отведена МИДу, Минэкономразвития, Минрегионам, Минфину, Минобрнауки, Минэнерго. Соответственно мероприятия в рамках председательства РФ проводятся в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Владивостоке, Екатеринбурге, Хабаровске.

189


Е. А. КУТОВАЯ

В районах Восточной Сибири и Дальнего Востока, непосредственно выходящих на АТР, сконцентрированы огромные природные, в том числе энергетические ресурсы страны, к включению которых в орбиту развивающегося экономического потенциала государств региона АТР проявляется растущий интерес в их деловых и официальных кругах. Но восточные территории России – это не только уникальная «кладовая» полезных ископаемых. Этот обширный район обладает собственной научной и производственной базой, высококвалифицированными трудовыми ресурсами. В то же время в силу ряда причин социальноэкономического характера и других обстоятельств за последние два десятилетия Восточная Сибирь и Дальний Восток стали районами непрекращающегося оттока населения, экономического спада, безработицы. Очевидно, что без активного участия в региональной экономической интеграции преодолеть хозяйственные и социальные проблемы российских восточных регионов невозможно. Некоторые российские эксперты пришли к выводу, что с учетом относительного дефицита продовольствия в странах Азии России следует сделать особый акцент на наращивание в Сибири и на Дальнем Востоке сельскохозяйственного производства.2 В настоящее время с учётом геополитических и экономических реалий АТР ключевыми для Восточной Сибири и ДВ являются сотрудничество в энергетической сфере, а также транспортные проекты. Этой теме было посвящено, в частности, большое совещание по социально-экономическому развитию Дальнего Востока и сотрудничеству со странами АТР, состоявшееся в Хабаровске в июле 2010 г. На совещании отмечалось, что в духе объявленного российским руководством курса на модернизацию и избавление от сырьевой зависимости является крайне важным использовать те возможности для развития и инноваций, которые открывает впечатляющий рост Азиатско-Тихоокеанского региона. Российским правительством запланированы на Дальнем Востоке существенные вложения в отрасли, кото2 Российская газета. 17 июня 2011 г.

190


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

рые занимаются производством высокотехнологичной продукции и перeработкой ресурсов. Среди интеграционных объединений АТР особое место занимает межправительственный форум Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС), образованный в ноябре 1989 года.3 Сегодня на долю участников АТЭС приходится около 40% населения мира, 57% мирового ВВП, 48% оборота международной торговли, более 40% объёма прямых иностранных инвестиций. Ряд участников АТЭС, в первую очередь КНР, демонстрируют высокие темпы роста ВВП. Рост суммарного объёма торговли всех экономик АТЭС в настоящее время опережает остальные регионы мира. С 1994 по 2009 гг. рост объёма торговли товарами членов АТЭС с другими странами ежегодно составлял в среднем 7,1% и достиг в 2009 г. 11,4 трлн. ам. долл. Номинальная стоимость торговли услугами в регионе АТЭС увеличивалась ежегодно на 7% и составила в 2009 г. 2,4 трлн. ам. долл. Начиная с 1994 г., приток прямых иностранных инвестиций в регион АТЭС увеличивался ежегодно на 13,0 %, а вывоз капитала – на 12,7 %.4 В своей деятельности АТЭС руководствуется принципом открытого регионализма. Его суть заключается в том, что развитие экономического сотрудничества и снятие ограничений на движение товаров, денежных и людских потоков внутри АТР сочетается с соблюдением принципов ВТО. В числе важнейших и основополагающих документов, принятых АТЭС, – это «Богорские цели», одобренные в 1994 г. на встрече лидеров участников АТЭС в Богоре (Индонезия). В нём заявлено о приверженности государств идее построения региональной зоны свободной торговли к 2010 г. развитыми и к 2020 г. развивающимися экономиками. 3 В настоящее время его участниками являются 21 экономика АТР: Австралия, Бруней, Вьетнам, Гонконг, Индонезия, Канада, КНР, Республика Корея, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Папуа-Новая Гвинея, Перу, Россия, Сингапур, США, Таиланд, Тайвань, Филиппины, Чили, Япония. В 1998 г. одновременно со вступлением в АТЭС России, Вьетнама и Перу введён мораторий на дальнейшее расширение членского состава форума, который был продлён на неопределённый срок в 2010 году. 4 www.apec.org

191


Е. А. КУТОВАЯ

В 2010 г. были подведены первые итоги и осуществлена оценка прогресса в деле реализации «Богорских целей» пятью промышленно развитыми экономиками (Австралия, Канада, Япония, Новая Зеландия, США), а также восемью добровольно присоединившимися к ним развивающимися экономиками (Чили, Гонконг, Республика Корея, Малайзия, Мексика, Перу, Сингапур и Тайвань). В Докладе об итогах первого этапа работы по достижению «Богорских целей» отмечается, что, хотя многое ещё предстоит сделать, упомянутые тринадцать экономик достигли существенного прогресса в реализации «Богорских целей». 5 Сохраняет свою актуальность для АТЭС задача построения системы свободной и открытой торговли и инвестирования. Учитывая, что Россия только недавно всупила в ВТО, её интересам отвечает активное участие в программе экономического и технического сотрудничества (ЭКОТЕК) в рамках АТЭС, в число задач которой входит обеспечение устойчивого и равномерного роста экономик АТЭС, сокращение разрыва в уровнях развития между ними, улучшение социальноэкономического благосостояния населения госуларств региона, укрепление духа единого регионального сообщества. С момента вступления в АТЭС в 1998 г. Россия постепенно наращивала активность своего участия в его деятельности. В ноябре 2000 г. была принята Концепция участия России в АТЭС, которая координируется Правительственной комиссией по вопросам экономической интеграции. В 2005 и 2009 гг. Россия успешно прошла процедуру обзора своего Индивидуального плана действий (ИПД) в АТЭС в области либерализации условий торговли и инвестирования и повышения уровня открытости экономики. Однако на пути к полноформатному включению России в торгово-экономический формат АТЭС ещё многое предстоит сделать. Обусловлено это, в частности, тем, что пока не используется в полной мере потенциал России в торгово-экономических отношениях со странами АТР, наблюдается его определённая несбалансированность. 5 Political statement assessing the progress toward the Bogor goals – www.apec.org

192


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Сегодня на экономики АТЭС приходится лишь 18% российской внешней торговли, а доля России в совокупном товарообороте стран АТР (исключая Китай, Индию и Вьетнам) составляет менее 1%.6 С 2001 г. в повестку дня АТЭС к экономическому блоку добавился блок политический. Начиная с саммитов АТЭС в Шанхае (2001 г.) и Лос-Кабосе (2002 г.), в качестве одной из профилирующих тем повестки дня АТЭС закрепилась борьба с международным терроризмом, прежде всего экономическими и финансовыми средствами. Повышенное внимание уделяется и другим аспектам безопасности, в том числе в сфере торговли, финансов, энергетики, здравоохранения, транспорта. Вопросы сотрудничества на этом политическом треке объединены в реферат «Безопасность личности». В совместном заявлении министров иностранных дел и министров торговли участников АТЭС (Иокогама, 2010 г.) была подтверждена необходимость продолжения активной работы по реферату «Безопасность личности». По мнению министров, аспект «Безопасность личности» включает в себя продовольственную безопасность, сотрудничество в чрезвычайных ситуациях, борьбу с терроризмом и обеспечение безопасности торговли, борьбу с коррупцией и транспарентность, противодействие инфекционным заболеваниям.7 Следует отметить, что обеспечение безопасных и надёжных условий торговли является одним из «продвинутых» направлен��й российского участия в АТЭС . В этой связи в Стратегии АТЭС в сфере развития, одобренной лидерами стран-участниц форума АТЭС в Иокогаме в 2010 г., особо обозначены меры готовности к чрезвычайным ситуациям и стихийным бедствиям.8 Россия придаёт особое значение своему участию в работе АТЭС по реферату «Безопасность личности», выделяя при этом такие его аспекты, как борьбу с международным терроризмом и трансграничной преступностью, а также сотрудничество в чрезвычайных ситуациях. У России есть опыт работы в этом направлении: она одной из первых 6 Федеральная таможенная служба России – www.customs.ru 7 www.meti.go.jp/english/press/dat..22-nd APEC Ministerial Meeting. 8 The APEC Leaders` Growth Strategy.

193


Е. А. КУТОВАЯ

пришла на выручку Таиланду, Индонезии и Шри-Ланке, пострадавшим в декабре 2004 г. от разрушительного цунами, в мае 2008г. оказала значительную гуманитарную помощь Мьянме, принявшей на себя основной удар циклона «Наргиз». Реализовано российское предложение о создании действующего на постоянной основе координационного механизма – Специальной группы АТЭС по вопросам готовности к чрезвычайным ситуациям. Российской стороной были выражены поддержка и понимание тех аспектов совместного заявления министров иностранных дел и министров торговли экономик-участников АТЭС (Иокогама 2010 г.), которые касались вопросов укрепления системы прав интеллектуальной собственности, шагов по пресечению распространения контрафактной и пиратской продукции, предпринимаемых в том числе в рамках инициативы АТЭС по противодействию торговле поддельной продукцией и борьбе с пиратством. И в связи с этим ещё один аспект деятельности АТЭС, который был предметом обсуждения на саммите в 2010 г. и нашел понимание у российских участников, – необходимость продолжения сотрудничества АТЭС с предпринимательскими и академическими кругами и международными организациями в целях повышения безопасности продуктов питания, готовности к чрезвычайным ситуациям, стихийным бедствиям и пандемиям.9 В русле попыток реализации договорённости о трансграничном сотрудничестве в регионе АТЭС, в том числе в области обеспечения конфиденциальной информации и оказания помощи в трансграничном обеспечении конфиденциальных данных, российская сторона выступила с получившей поддержку партнеров инициативой установления сотрудничества по вопросам обеспечения международной информационной безопасности, пресечения кибертерроризма, а также повышения контртеррористической защищённости критически важной энергоинфраструктуры, борьбы с пиратством, расширения взаимодей9 http://www.mofa.go.jp/policy/economy. The 18-th APEC Economic Leaders`meeting. Yokohama, Japan. The Yokohama Vision-Bogor and beyond.  

194


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

ствия в этих областях с «Группой восьми» и другими международными структурами. Позитивную оценку получило предложение РФ провести на территории России семинар по вопросам международной информационной безопасности. Вызвала интерес у других участников АТЭС и российская идея о создании в рамках АТЭС закрытого Интернет-портала для обмена информацией по тематике борьбы с кибертерроризмом, выдвинутая в ходе саммита АТЭС в Сингапуре (ноябрь 2009 г.). Одним из важнейших вопросов, который практически постоянно находится в центре внимания участников АТЭС, является экология, а также роль экологических товаров и услуг. Достаточно указать, что во многих документах АТЭС подчеркивается, что экологические товары и услуги играют ключевую роль в укреплении устойчивого роста и в обеспечении дальнейших усилий по борьбе с изменением климата и защите окружающей среды. Решение проблемы глобального изменения климата справедливо называется насущным приоритетом для всех наций.10 В Стратегии АТЭС в сфере развития, принятой экономиками АТЭС в Иокогаме в 2010г., особо подчёркивается необходимость движения к созданию устойчивой и «зелёной» экономики. Для экономик-участниц АТЭС это означает необходимость удовлетворения растущего спроса на энергоресурсы одновременно с минимизацией негативных экологических последствий. Для России особую значимость представляет постановка и обсуждение проблемы повышения энергетической безопасности, развитие низкоуглеродного энергетического сектора.11 Из других инициатив неэкономического блока, в выдвижении которых принимала участие Россия, можно отметить следующие. Ещё в 2004 г. на саммите в Сантъяго Россия вместе с США добилась одобрения инициативы о контроле над перемещением в регионе АТЭС переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК). По настоянию 10 www.meti.go.jp/english/press/dat..22-nd APEC Ministerial Meeting. 11 The APEC Leaders`Growth Strategy.

195


Е. А. КУТОВАЯ

нашей страны в итоговых документах была отмечена необходимость того, чтобы контртеррористическая деятельность АТЭС опиралась на соответствующие международно-правовые документы, в частности резолюцию СБ ООН № 1566. В 2006 г. Россия совместно с Индонезией выдвинула поддержанную другими участниками АТЭС идею диалога между культурами и религиями. Эта инициатива рассматривается, в частности, и как важный инструмент противодействия идеологии терроризма, воспитания нетерпимости к нему. Специфика Азиатско-Тихоокеанского региона, его культурно-цивилизационное разнообразие позволяют отработать здесь модель поддержания межцивилизационного согласия в мире. В мае 2010 г. российской стороной объявлено о завершении процедуры присоединения России к «переходной модели» Системы использования карт для деловых и служебных поездок в регионе АТЭС, которая предусматривает обеспечение для владельцев карт ускоренного порядка получения виз и прохождения пунктов пограничного контроля. В разделе совместного заявления министров иностранных дел и министров стран-участниц АТЭС в Иокогаме в ноябре 2010 г., касающемся важной роли, которую играет беспрепятственное передвижение деловых людей для жизнеспособности бизнеса в регионе, особо приветствуется подключение России к «переходной модели» Системы использования карт для деловых поездок в регионе.12 В 2009-2010 гг. Российская Федерация внесла на добровольной основе целевой взнос в Фонд поддержки АТЭС (ФПА) в размере 500 тыс. ам. долл. В июле 2010 г. Правительством РФ принято распоряжение, согласно которому очередной добровольный взнос России в ФПА в 2011-2012 гг. составит до 3 млн. ам. долл. Постепенно расширяется научно-технологическая составляющая участия РФ в АТЭС, подкрепляемая конкретными шагами, в числе которых создание по решению Правительства России Исследовательского центра по вопросам АТЭС, который учреждён на базе Академии гос12 www.meti.go.jp/english/press/dat..22-nd APEC Ministerial Meeting.

196


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

управления. Консорциум исследовательских центров Форума АТЭС объединяет ученых, представителей крупных национальных академических учреждений преимущественно в области экономики и общественных наук. В рамках Консорциума сотрудничают более 100 университетов и научноисследовательских заведений. В их числе Калифорнийский, Колумбийский и Гавайский университеты (США), Шанхайская академия общественных наук (Китай), Центр стратегических и международных исследований (Индонезия), Филиппинский институт проблем развития, Институт исследований Юго-Восточной Азии (Сингапур) и др. Как правило, на их базе создаются специальные отделения – национальные исследовательские центры по проблематике АТЭС. В качестве целей создания Консорциума, как и его национальных центров, определены следующие: развитие сотрудничества в регионе АТЭС в сфере высшего образования и научных исследований; поощрение студенческого и профессионального научного обмена; содействие процессу АТЭС путём выполнения целевых независимых исследований по наиболее актуальной региональной тематике; обеспечение более широкого участия молодёжи, частного сектора, общественных организаций, СМИ в дискуссиях и исследованиях по азиатскотихоокеанской проблематике.13 Центральным событием в деятельности Консорциума являются ежегодные конференции, проводимые страной-председателем АТЭС. Несомненно, что участие России в Консорциуме будет способствовать активизации внутриатэсовского академического сотрудничества, налаживанию более прочных связей между научными кругами и студенчеством членов АТЭС, более глубокому исследованию интеграционных процессов региона. 13 Деятельность таких центров в основном финансируется либо за счёт государства (Филиппины, Перу, частично Австралия и др.), либо за счёт неправительственных фондов (Канада, США, Гонконг и др.), частных грантов или добровольных пожертвований со стороны физических и юридических лиц. Широко распространена система объединения действующих в той или иной стране исследовательских центров и индивидуальных ученых в виртуальную сеть.

197


Е. А. КУТОВАЯ

Следует отметить, что, как правило, недостатка в инициативах и идеях, выдвигаемых в кругах АТЭС, не наблюдается. При этом зачастую ряд инициатив повторяет друг друга, многие остаются только декларированными и нереализованными, на что справедливо обращают внимание специалисты, изучающие феномен АТЭС. В немалой степени этому способствует «необязывающий характер» форума АТЭС , его опора на принцип добровольности. Активно ведущаяся в настоящее время дискуссия о создании действенной архитектуры безопасности и сотрудничества в АТР отражает стремительные перемены в глобальном экономическом развитии.14 По мнению российских экспертов, сегодня одной из основных задач РФ в АТР является формирование региональной системы коллективной безопасности с участием максимального числа государств. А это в свою очередь потребует обновления политико-дипломатической надстройки. Россия выступает за равноправную и транспарентную архитектуру безопасности и сотрудничества в АТР, основанную на коллективных началах, общепризнанных нормах и принципах международного права и использующую в качестве инструмента решения сложных проблем диалог, консультации и переговоры. Продвижение к построению общего азиатско-тихоокеанского дома видится на путях развития «сетевой» дипломатии и, в частности, реализации выдвинутой в 2004 г. ташкентской инициативы Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) о создании партнёрской сети отношений между многосторонними организациями АТР. В первую очередь, речь идёт о налаживании сотрудничества между ШОС, АСЕАН, а также АТЭС и другими форумами и объединениями. Реальность доказывает справедливость такой постановки вопроса, причем в первую очередь применительно к Азии, где в силу разных причин не сложилось и в обозримом будущем вряд ли возможно существование жёстко структурированной общерегиональной ор14 Brahma Chellani at the American-China Center Woodrow Wilson Center for Scholars. Washington D.C. September 2010.

198


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

ганизации15. Важное место в создании основ новой, более совершенной системы межгосударственных отношений и многостороннего политического диалога в АТР отводится, в частности, Восточноазиатским саммитам (ВАС) и Совещанию министров обороны АСЕАН и диалоговых партнеров («СМОА плюс»). В кругах АТЭС обращается особое внимание на укрепление связей форума с международными организациями. В этой связи Руководящим комитетом по экономическому и техническому сотрудничеству (РКЭ), действующим под началом Старших должностных лиц, разработаны рекомендации, основные из которых сводятся к следующему: • определить круг организаций, приоритетных для АТЭС в плане расширения взаимодействия, включая Секретариат АСЕАН, ВТО, ОБСЕ и Всемирный Банк; • создать механизм по поддержанию постоянных контактов между секретариатами соответствующих организаций; • активно использовать новые технологии по обмену информацией; • обеспечивать максимально широкое распространение в рамках АТЭС информационных материалов (аналитические исследования, тематические доклады), подготавливаемых международными организациями, в первую очередь Советом по тихоокеанскому экономическому сотрудничеству. Во многих документах АТЭС отмечается особая важность в развитии связей и проведения совместной работы с «Группой двадцати», а также АСЕАН, АСЕАН+3, ВАС и др.16 К числу новых международных структур в Азиатско-Тихоокеанском регионе, поставивших перед собой общую цель с АТЭС – полную либерализацию торговли в регионе – можно отнести ТрансТихоокеанское Партнерство (ТТП). Это название впервые прозвучало на юбилейном саммите АТЭС в Сингапуре в 2009 г., посвящённом 20-летию образованию форума, в выступлении сингапурского 15 Международная жизнь. Август 2011г., стр. 16. 16 http://www.meti.go.jp/english/press/dat – 22-nd APEC Ministerial Meeting; The APEC Leaders`Growth Strategy.

199


Е. А. КУТОВАЯ

премьер-министра.17 Имеется в виду соглашение о создании зоны свободной торговли, подписанное четырьмя государствами АТР – Брунеем, Новой Зеландией, Сингапуром и Чили. США, Австралия, Перу, Малайзия и Вьетнам также выразили своё желание присоединиться к ТПП. В своём выступлении в Гонолулу в январе 2010 г. американский Госсекретарь Х. Клинтон обозначила готовность США продолжать участвовать в деятельности АТЭС, а также подключиться к механизму ТПП как объединению наиболее эффективных экономик АТР.18 Таким образом, уже к существующим интеграционным объединениям региона в перспективе могут добавляться новые структуры, и картина многополярного мира в АТР станет всё более разнообразной. Быстро прогрессирующие темпы интеграции – ещё одна причина того, что российская внешнеполитическая линия в АТР должна быть направлена на использование уникального геополитического положения России и наращивание присутствия в АТР. Период конца ХХ – начало ХХI века убедительно продемонстрировал, что Азиатско-Тихоокеанский регион стал двигателем глобального экономического развития. Это время изобилует новыми возможностями и новыми вызовами. Глобальная и региональная ситуация трансформируется в результате растущего влияния АТР, стремительного внедрения новых информационных и коммуникационных технологий. От геополитической и геоэкономической ситуации в АТР во всё большей мере зависит и состояние дел в глобальной политике. При этом если раньше процессы регионализации и глобализации развивались в основном параллельно и зачастую конфликтуя между собой, то в настоящее время они всё более выступают как единый процесс.19 Россия рассматривает интеграционные процессы в АТР не в последнюю очередь сквозь призму решения экономических и социальных проблем своих дальневосточных территорий. Традиционно АТЭС оценивался в Москве и как механизм привлечения инвестиций в 17 www.apec.org/apec/news_media/speeches 18 http://state.gov/secretary/rm2010 19 Мировая экономика и международные отношения. 2011, № 1, стр. 14.

200


РОССИЯ И АТЭС: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

развитие Сибири и Дальнего Востока. Состоявшийся в сентябре 2011 г. 7-й Байкальский экономический форум , участниками которого стали представители 28 стран, вновь подтвердил твёрдое намерение РФ идти по непростому пути подъёма своих сибирских и дальневосточных территорий. Проведение саммита АТЭС в 2012 г. в экономическом плане может и должно способствовать поднятию уровня хозяйственного взаимодействия России со странами АТР, улучшению социальноэкономического положения населения Восточной Сибири и Дальнего Востока. В политическом плане России следует продолжать использовать членство в АТЭС для упрочения российских позиций в АТР, отстаивания и развития там принципов многостороннего взаимодействия. Россия готова к сотрудничеству в тех областях, где её основные интересы совпадают с интересами других участников АТЭС. Предстоящий саммит АТЭС во Владивостоке смог бы в значительной степени этому содействовать.


В. А. Цыганов ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА: КУРЬЕЗНЫЕ ФОРМЫ И ДРАМАТИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ I. Введение Поразительно, как подчас курьезное, почти анекдотическое явление при ближайшем рассмотрении и детальном анализе способно обернуться вполне серьезной, даже трагической стороной. Несколько месяцев тому назад благодаря любезности моего друга Сергея Борисовича Васильева, энтузиаста изучения истории и языка Индонезии и их знатока, мне в руки попал любопытнейший документ, касающийся социально-экономического развития Индонезии колониальных времён (Нидерландской Индии). Это забавное по содержанию, форме и лексике газетное вербовочное объявление, целью которого была мобилизация рабочей силы на государственные плантации огромной колонии Нидерландов. Публикация была обнаружена в наши дни, сочтена курьезной и размещена в Интернете среди ряда индонезийских анекдотов и баек старых времён (Wida Newton: newtoncw@cbn.net.id, 25.09.2008). При ближайшем рассмотрении объявление оказалось серьезной социально-исторической приметой колониальной Индонезии 80-х гг. XIX в. Оно, кроме того, любопытно и с лингвистической точки зрения,

202


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

т.к. написано простонародным, порой примитивным, «базарным языком» ( bahasa pasar) с вкраплениями голландских, яванских и китайских лексических элементов. Наконец, материал относится к мучительному переломному историческому моменту перехода населения голландской колонии от патриархально-феодального бытия к капиталистическому. По всем этим причинам имеет смысл привести целиком сам источник и перевод оригинала с индонезийского языка тех лет, затем предложить анализ материала и комментарий. II. Текст опубликованного оригинала Dari Arsip Perpustakaan Nasional, Jakarta. Ini behar2 teks asli dari suatu iklan lowongan kerja di dalam sebuah koran tahun 1889 yang masih tersimpan Perpustakaan Nasional Jakarta sekarang. Iklan Lowongan Kerja – Jaman doeloe, thn. 1889. Diambil dari Perpusnas. (Bayangin Kakek-Nenek kita jaman dulu mungkin ada yg. pernah dicoba direkrut dgn cara seperti ini.) PENGOEMOEMAN!!! DAG INLANDER, HAJOO URANG MELAJOE, KOWE MAHU KERDJA??? GOVERNEMENT NEDERLANDSCH INDIE PERLU1 KOWE OENTOEK DJADI BOEDAK ATAOE TJENTENK PERKEBOENAN – PERKEBOENAN ONDERNEMING KEPOENJAAN GOVERNEMENT NEDERLANDSCH INDIE DJIKA KOWE POENYA SJARAT DAN NJALI BERIKOET: 1. Kowe poenja tangan koeat dan beroerat. 2. Kowe poenja njali gede. 3. Kowe poenja moeka kasar. 1 В этом тексте фонеме [u], как и в голландском языке, соответствует дифтонг oe. Не исключено, в словах urang (человек) и perlu (следует, необходимо)имеет место опечатка, т.к. он взят из Интернета. Возможно также, что вариант urang (вместо orang) свидетельствует о влиянии сунданского языка, что вполне допустимо, учитывая расположение столицы колонии в районе проживания сунданцев. - Примечание редактора.

203


В. А. ЦЫГАНОВ

4. Kowe poenja tinggal di wilajah Nederlandsch Indie. 5. Kowe boekan kerabat dekat pemberontak – pemberontak ataoepoen maling ataoepoen mereka jang soedah diberantas liwat actie politioneel. 6. Kowe beloem djadi boedak Nederlander ataoepoen ondernemer ataoe toean tanah ataoe baron Eropah. 7. Kowe maoe bekerdja radjin dan netjes KOWE INLANDER PERLOE DATANG KE RAWA SENAJAN. DISANA KOWE HAROES DIPILIH LIWAT DJOERI-DJOERI JANG BERTOEGAS: 1. Keliling Rawa Senajan 3 kali. 2. Angkat badan liwat 30 kali. 3. Angkat peroet liwat 30 kali. Kowe mesti ketemoe Mevrouw Shanti, Meneer Tomo en Meneer Atmadjaja. Kowe nanti akan didjadikan tjentenk oentoek di Toba, Buleleng, Borneo, Tanamera, Batam, Soerabaja, Batavia en Riaoe eiland. Governement Nederlandsch Indie memberi oepah: 1. Malcan 3 kali perhari dengan beras poetih dari Bangil. 2. Istirahat siang 1 uur. 3. Oepah dipotong padjak Governement 40 percent oentoek wang djago. Haastig kalaoe kowe mahoe... Pertanggal 31 Maart 1889, «Niet Laat te Zijn Hoor». Batavia, 1889. Onder de naam van Nederlandsch Indie Governor Generaal H.M.S Van den Bergh S.J.J. de Gooij. (Wida Newton: newtoncw@cbn.net.id. 25.09.2008. 09: 01). III. Полный перевод вступления публикатора и текста объявления Из архива Национальной библиотеки, Джакарта. Ниже следует подлинный текст вербовочного объявления о трудовом найме, опубликованный в голландской газете 1889 года, которая доныне хранится в Национальной библиотеке, Джакарта.

204


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

(Только представьте себе, что в старину наших дедов и бабок, возможно, тоже пытались рекрутировать подобным образом!). [Примечание публикатора, – В.Ц.]. ОБЪЯВЛЕНИЕ !!! Эй, малаец2, туземец3, ты4 хочешь получить работу??? Твои услуги требуются Правительству Нидерландской Индии5 в качестве рабочего6 или надсмотрщика на государственных плантациях Нидерландской Индии, если ты решишься стать таковым и подойдешь по следующим условиям: 1. Если ты жилист и у тебя мощные руки; 2. Если ты неробкого десятка; 3. Если ты суров на вид; 4. Если ты [постоянный, – В.Ц.] житель Нидерландской Индии; 5. Если ты не состоишь в близком родстве с бунтовщиками или ворами, или лицами, репрессированными при проведении полицейских операций; 2 Urang (orang) Melayu — малаец. Исторически – житель княжества Мелайю (с VII в. н.э.) на Юго-Восточной Суматре; в обиходе колониальных времен, когда государства Индонезия не существовало, – все местные жители говорившие на lingua franca Нусантары, малайском (ныне индонезийском) языке. Таким образом, обращение адресовано всем индонезийцам, исключая, мигрантов – местных китайцев, арабов и т.п. 3 Inlander — туземец, буквально “абориген данной страны”; антоним термина Hollander (голландец). Имеет несколько уничижительную окраску. 4 Kowe или каu, кoу (усеченная форма от “энгкоу”) – ты. Kowe, вдобавок, несет явственный отпечаток произношения местных китайцев и джакартского диалекта. 5 Nederldndsch Indie (Нидерландская Индия) – официальное название Индонезии в колониальный период. 6 Budak — раб, слуга. Появившееся значительно позже понятие “рабочий, лицо наемного труда” уже около века передается существительным buruh (бурух). Рабочее сословие формировалось первоначально в крупных городах: Батавии (еще в конце XVIII в.), Сурабайе с 30-х г. XIX в., но поскольку там преобладало китайское трудовое население, рабочий человек именовался кули (кит.). По-видимому, понятие buruh появилось только в первой трети XX века; до этого же поневоле применялся неадекватный термин budak. В рабство в доколониальной Индонезии обращались бунтари, военнопленные, лица, преступившие адат, и долговые рабы (классической античной рабовладельческой формации Индонезия не знала). Будак (или пачен – слуга на Яве) был лицом, презираемым крестьянским сообществом, существом, стоящим вне социума.

205


В. А. ЦЫГАНОВ

6. Если ты пока еще7 не являешься рабочим [дословно – «рабом» (будак), – В.Ц.] голландца или предпринимателя, или европейского аристократа [дословно – «барона» – В.Ц.], или помещика; 7. Если ты чистоплотен и готов к добросовестному труду, – ТО ТЕБЕ, ТУЗЕМЕЦ, НАДЛЕЖИТ ЯВИТЬСЯ В ОКРУГ РАВА СЕНАЯН8 ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРОЙТИ ПРОЦЕДУРУ ОТБОРА УПОЛНОМОЧЕННЫМИ ВЕРБОВЩИКАМИ. /ИСПЫТАНИЯ СЛЕДУЮЩИЕ: – В.Ц/ 1. Обежать округ Рава Сенаян трижды [без передышки, — В.Ц.]; 2. Подтянуться на турнике более 30-ти раз; 3. Отжаться [из положения лёжа ничком — В.Ц.] более 30-ти раз. Для этого, – В.Ц.] тебе надлежит обратиться к госпоже Шанти, господину Томо и господину Атмаджа. Затем [в случае успеха — В.Ц.] ты получишь место надсмотрщика в To6a, Булеленге, Борнео, Танамера, Батам, Сурабайе, Батавии или на архипелаге Риау.9 7 Этот нюанс фразы, это “пока ещё” отражает “детскую болезнь” капиталистической формации в Нидерландской Индии тех лет: первые поколения рабочих нередко нанимались сразу к нескольким хозяевам-плантаторам, поскольку при остром дефиците свободной рабочей силы заинтересованные работодатели, стремясь закрепить работника за собой, наперебой выдавали ему крупные авансы. Собрав несколько авансов, несостоявшийся труженик нередко не соблюдал обязательств и скрывался от наемщика и властей. Главной причиной коллизии были не столько “нечестность” рабочего, сколько непонимание им условий вводимого капиталистического найма и отсутствие новых сложившихся этических норм и контактов в обществе, где рыночные отношения пока только зарождались. 8 Rawa Senayan. Рава – буквально “болото”, “влажная низина”. В данном случае название городского округа, бывшего тогда окраиной столицы колонии, Батавии, а ныне ставшего административной единицей последней. 9 Toba (Тоба) — название крупного озера и обширного административного района близ него; северная Суматра. Buleleng — название одного из девяти княжеств о-ва Бали (на его севере). Borneo, ныне Kalimantan — один из Больших Зондских островов, образующих Индонезийский архипелаг в его центре.

206


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

Вознаграждение [в оригинале – слово упах, ныне понимаемое как «заработная плата», – В.Ц.]10 от Правительства Нидерландской Индии следующее: 1. Трёхразовое питание (отварной на пару рис из Бангила11); 2. Обеденный перерыв – 1 час12: Из заработной платы удерживается сорокапроцентный правительственный налог13 для содерТанамера, точнее Tanah Merah (букв. “Красная земля”), Предположительно местность и посёлок на северо-востоке Калимантана, напротив нефтеносного острова Таракан. Менее вероятна другая одноименная местность на крайнем юго-востоке Западного Ириана, Batam – о-в Батам у Юго-Восточного побережья о. Суматра, южнее Сингапура. Surabaya (Сурабайя) – второй по величине город и порт Нидерландской Индии (а ныне – и Республики Индонезии) на востоке Явы. Batavia (Батавия) – столица Нидерландской Индии, ныне Джакарта. Голландское название проистекает от наименования легендарных северогерманских племен батавов, по поверьям, предтеч голландского этноса. Riau (Riou) – Риау – название небольшого индонезийского архипелага, куда входит и упомянутый выше о. Батам (см. примеч. 12). 10 Oepah (современное написание upah “упах”), заработок, зарплата – ныне понимается преимущественно как денежное вознаграждение за проделанную работу. Здесь же, как видим, в это понятие включен и часовой отдых, троекратный дневной паёк и гарнир – паровой рис (правда, без “основного блюда” (мясного, рыбного), которое индонезийцы именуют “лаук-паук”). В ЮВА рис, приготовленный на пару– аналог хлеба для россиянина. Справедливость требует отметить, что обычай частично выплачивать зарплату рисом (правда, сырцом, в виде лущеного зерна) сохранился и в Республике Индонезии, по крайней мере до 70-х гг. XX в. Во всяком случае, автор настоящих строк, волей судьбы возглавлявший в Джакарте конца 60-х – начала 70-х гг. небольшое издательство, помимо денег ежемесячно выплачивал каждому индонезийскому работнику – от редактора до грузчика – по 30 кг очищенного риса. В условиях ужасающей инфляции тех лет в Индонезии эта стабильная оплата, не подверженная (для рабочих) конъюнктурным “обвалам” стоимости денежного содержания, была большим подспорьем. 11 Bangil (Бангил) – город и административный округ к северу от области Маланг, Восточная Ява. Выращиваемый там сорт риса всегда считался одним из лучших в Индонезии. 12 В условиях Индонезии, где световой день неизменно составляет ровно половину суток, продолжительность рабочего дня в колониальные времена исчислялась от 11-ти до 10-ти часов (включая перерыв). 13 Совершенно неслыханный, возмутительный, позже отменённый налог с трудящихся на содержание сторожей хозяйского достояния. Вдобавок, он непомерно

207


В. А. ЦЫГАНОВ

жания охраны [предприятия – В.Ц.] Поторопись, если желаешь быть принят! От имени Генерал-Губернатора Нидерландской Индии [им тогда был К. Пайнакер Хордейк, – В.Ц.], фан ден Берг С.Й.Й. де Гоой. Батавия, 31 марта 1889 г., газета «Niet Laat te Zijn Hoor». IV. Коммeнтарий и анализ К началу 70-х гг. XIX в. в колониальной Индонезии завершилась 40-летняя эпоха государственно-крепостнического развития, когда колониальное государство, практически ставшее полновластным политическим хозяином огромного архипелага (1,9 млн. км2 суши), одновременно было также коллективным помещиком, монополистом производства и сбыта выпускаемой страной продукции (рис, сахар, пряности и полезные ископаемые). Частный голландский и тем более инонациональный капитал почти совсем не допускался к эксплуатации богатств и ресурсов страны, прежде всего земельных. В 1870-1875 гг. последовала серия законов, декретов и указов, двинувшая, наконец, безнадежно экономически отсталую страну по пути рыночной экономики. Эти акты распахнули двери для экспа��сии частных, в том числе иностранных предпринимателей. Теперь они могли заполучить земли под плантации на условиях долгосрочной аренды (сроком до 21 года у крестьянских общин и до 70 лет – у государства). Но решив одну фундаментальную проблему – с землей – крупный европейский капитал оказался перед новой: вопиющим дефицитом другого основного ресурса капиталистического производства – рабочей велик – 40% денежной части заработка плантационного рабочего. Весьма показательно, что размеры месячного денежного оклада в вербовочном объявлении в абсолютных числах не указаны (в отличие от фиксированных паек риса). Это, несомненно, открывало путь для неограниченного произвола администрации плантаций и возможности безнаказанного ущемления с течением времени интересов завезённых рабочих посредством урезывания выплат.

208


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

силы. Правда, еще в 1860 г. было принято решение об отмене, наконец, позорной практики долгового рабства, и рабы стали подлежать выкупу. Но, как обычно, принятые законы подобного рода начинали реализовываться не немедленно, а через 5-10 лет, да и численность освободившихся долговых рабов была невелика. Отношения трудового найма были чужды патриархальнофеодальному обществу Явы и ассоциировались массой населения всё с тем же долговым рабством. Массой населения труженик в этом случае уподоблялся невольнику, стоящему вне крестьянского общества. А на плантациях (табачных, сахарных, перечных и т.п.) островов Суматра, Калимантан и др., развитых еще менее Явы, европейским плантаторам на протяжении ряда десятилетий приходилось прибегать к вербовке и доставке целых бригад рабочих, поначалу из Южного Китая, впоследствии – из перенаселенных районов Явы. При этом острые трудовые конфликты, случаи побегов рабочих пресекались применением уголовного (!) права – так называемых пунале санкси. В 1872 г. было зафиксировано поползновение плантаторов распространить эту бесчеловечную практику и на главный остров колонии – Яву. Однако бурное сопротивление голландских либералов в парламенте метрополии в 1879 г. пресекло эту попытку как позорящую Нидерланды. Позже колониальное государство вообще отказалось от любых форм пособничества плантаторам в мобилизации рабочей силы. Конкуренция в борьбе за последнюю еще более обострилась. Связанное путами общинной зависимости, увязнувшее в долгах крестьянство цеплялось за адат, страшилось лишиться своих карликовых наделов и остерегалось вступать в мир свободного найма и тогда, когда нанимателем выступало государство. Ведь даже полуголодное существование в общине на перенаселенной Яве худобедно гарантировало общиннику и его семейству возможность не умереть с голоду. Приохотить полунищего голодного крестьянина к вольнонаемному труду, казалось, обещавшему более высокий уровень жизни, не получалось, как это ни было парадоксально.

209


В. А. ЦЫГАНОВ

Стремясь преодолеть тупик, предприниматели в отчаянии обратились на свой страх и риск к практике выдачи контрактуемому работнику крупных (до размеров двух-трехмесячного оклада) авансов. Но поначалу не помогало и это. Очень часто крестьянин, будучи не в силах противиться соблазну, подписывал сразу 2-3 контракта, а затем скрывался, приводя в ярость и отчаяние работодателя. Судить, штрафовать нарушителя было безнадежным делом: потенциальный рабочий был неимущ. Оказавшись в тупике, предприниматели попытались на свой страх и риск прибегнуть к содействию и помощи общинного старосты: его власть и престиж в деревне были огромны и беспрекословны, а рычаги воздействия на односельчан многообразны. Голландский автор тех лет называет старосту «раджой деревни». Казалось, лёд тронулся. За внушительную потаённую мзду старосты приняли участие в решении проблемы. Они стали рекомендовать плантаторам «наиболее добросовестных, богобоязненных и надёжных» селян, внушать последним убеждение в недопустимости обмана, выступать в качестве свидетеля при заключении трудового соглашения и даже припугивать новоявленных работников, применяя свой широкий арсенал принудительного воздействия. Но и эти усилия не всегда давали желанный эффект. Вдобавок, в 1890 г. правительству Нидерландской Индии пришлось официально запретить деревенской администрации всякое вмешательство в отношения плантатор – рабочий ввиду потока жалоб селян и критики со стороны либерального Запада. Тогда предприниматели, возмущенные «пуристской позицией правительства», стали значительно шире, чем прежде, обращаться к порочной практике приохочивания нанятых работников к алкоголю и опиумокурению. Пагубно отражаясь на качестве труда, эти факторы всё же в какой-то мере способствовали целям нанимателей. Другим распространенным методом воздействия стали их обращение к криминальным элементам яванского общества за пособничеством. Местные бандиты, подкупленные плантаторами, грозили лицу,

210


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

получившему аванс, равно как и членам его семьи, физической расправой за несоблюдение контракта. Совокупность всех вышеперечисленных мер все же вряд ли возымело бы действие, не скажись еще три существенных фактора. Вопервых, в 1890-1905 гг. на Яву с других островов хлынули рабочие с плантаций, строек и фабрик на других островах Нидерландской Индии. Их срок истёк, и среди них были уже не только китайцы, но и немало яванцев, изведавших на себе воздействие капиталистического найма. Другим фактором стало крайнее истощение земельного фонда Явы. Незанятой земли оставалось совсем мало, и она была тощей и требовавшей непомерных трудозатрат при освоении и возделывании. Этим безземельный общинник лишался последнего своего прибежища: возможности в самом крайнем случае покинуть общину с её механизмом социальной защиты и создать на индивидуальном клочке земли своё частное хозяйство. В-третьих, к первым годам XX в. отношения капиталистического найма уже утратили свою пугающую новизну и загадочность. Изначальное предубеждение крестьянской массы было, по крайней мере отчасти, преодолено. Напомним, что зафиксированная в вербовочном объявлении ситуация относится к началу этого социально-психологического сдвига – к 1889 году. Общий тон объявления отдаёт похвальбой: вот как много благ может дать тебе, нанимаемый, государство за твой скромный труд. Анализируемый документ показывает читателю один из основных способов преодоления приведенных выше препон и преград для создания рынка рабочей силы уже не единственным, но всё еще крупнейшим собственником колонии – голландским государством. Ясно, что в данном конкретном случае основным бенефициарием являлось именно оно. Но не одно оно. Не должны быть, как сказано в тексте, ущемлены интересы частного капиталистического предпринимателя «голландца», но также «европейца» (неголландца), особенно «аристо-

211


В. А. ЦЫГАНОВ

крата», и, наконец, «помещика», каковым в Индонезии мог быть только местный феодал. Кстати, в этом последнем случае новобранец-работник действительно мог быть «рабом» (будак), а не рабочим. Точнее «долговым рабом» землевладельца. Показательно, что в перечне отсутствуют богатые осевшие в Нидерландской Индии китайцы, арабы, индийцы, включенные официально в категорию vreemde osterlingen («чужеземные восточные элементы»). Между тем немало таковых уже в те поры занималось частным предпринимательством. Словом, налицо была расовая дискриминация, действующая в предпринимательской среде с благословения властей. Легко объяснимы жёсткие требования к физическим кондициям будущего работника, его добросовестности и опрятности. Ведь на плантациях, фабриках, в портовых хозяйствах и депо эпидемические заболевания косили десятки и сотни индонезийцев и выживали самые сильные и чистоплотные. Но вот чем вызваны речи о личной смелости и грозной внешности? Понятно, однако, и это. Ведь элиту из отобранных составят надсмотрщики, а их должны побаиваться не только посторонние, но и сотоварищи по труду. Бросается в глаза забота вербовщиков о политической благонадёжности вербуемых. На крайнем севере Суматры уже 16 лет длилась нескончаемая Аческая война (1873-1913 гг.), а на Яве почти 20 лет не прекращалось движение Самина (по 1907 г.); в Батакланде, Сиаке и Джамби (все три территории – о. Суматра), в центральных районах Калимантана и Сулавеси, на о-ве Ломбок развернулась голландская военная экспансия, маскируемая «полицейской операцией», с целью окончательно покорить все эти районы. В подобных условиях колонизаторы не могли не предъявлять подобные требования. Любопытно, что среди служащих государственного органа (членов «вербовочного жюри») наряду с двумя яванцами (судя по фамилиям) значится и индийская женщина – Шанти, по-видимому, местная. Искушённые колонизаторы-голландцы, создавая разные органы из населения,

212


К ПРОБЛЕМЕ СКЛАДЫВАНИЯ ИНДОНЕЗИЙСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА

неизменно добивались, чтобы их состав был этнически неоднороден. Это на взгляд колонизаторов, позволяло практически исключить сговор. Весьма показателен внушительный круг мест размещения рабочихновобранцев. Лишь четверть – это обжитые, «цивилизованные» районы. В прочих, редконаселенных и патриархальных, набрать местную рабочую силу было абсолютно невозможно, и ставку поневоле приходилось делать на приезжих. Читатель, знакомый с индонезийским (малайским) языком, несомненно, также обратит внимание на крайне архаичные лингвистические формы данного объявления. Обороты, подобные «Kowe punja tinggal di wilajah NI”, “djika kowe punja sjarat dan njali”, “mendjadikan tjentenk oentoek di Toba”, умиляют своим грамматическим примитивизмом. Термин “человек” (orang) может быть передан также допотопным urang. Задание “keliling Rawa Senajan 3 kali” может означать как “обойти”, так и “обежать” этот округ. Глагол “berantas” (см. пятое условие приема на работу) чрезвычайно многозначен – от «бороться против чего-либо» до «ликвидировать, уничтожить». В примечании 16 (см. ниже) также прокомментирована «размытость» и неоправданная многозначность словоупотребления термина oepah (= upah) – зарплата (вознаграждение в данном применении). Словом, коротенькое объявление может поведать немало интересного и познавательного и историку, и филологу.

Использованная литература 1. Бандиленко Г. Г., Деопик Д. В., Гневушева Е. И., Цыганов В. А. История Индонезии, учебник для вузов, ч. I. М., изд-во МГУ, 1992, стр. 259266; 276-277. 2. Boeijinga, K. J. Arbeidswetgeving in Nederlandsch – Indie. Leiden, 1926, biz. 31-46. 3. Burger, E. J. Landverhuizing bij de inheemsche bevolking in N 1. Den Hel-

213


В. А. ЦЫГАНОВ

der, 1928, biz. 155-171. 4. Burger, D. H. Sedjarah Ekonomis Sosiologis Indonesia, djil. I. Djakarta, N.V. van Dorp, 1957, hal. 226-259. 5. Furnivall, J. S. Colonial Policy and Practice. Cambridge, 1957, p. 221 – 230; 236-245. 6. Vandenbosch, A. The Dutch East Indies. Berkeley and Los Angeles, 1942, p. 244-258; 259-293. 7. Vlekke, B. H. M. Nusantara. A History of Indonesia. ‘s-Gravenhage, 1959, p. 309-330. 8. Wertheim, W. F. Indonesian Society in Transition, II Ed., Bandung, 1956, pp. 10-13; 34-37; 77-82.

О Владилене Александровиче Цыганове (1936-2012) Помещенная здесь статья – последняя работа активного члена Общества «Нусантара» Владилена Александровича Цыганова, скончавшегося неожиданно 6 февраля 2012 г. Владилен Александрович родился в 1936 г. в городе Самарканде. В 1952 г. он поступил на истфак МГУ в группу, где изучался еще и индонезийский язык, но окончил в 1959 г. уже ИВЯ при МГУ (ныне ИСАА). До этого была двухлетняя переводческая работа в Торгпредстве в Джакарте. В 1965 г Владилен Александрович защитил кандидатскую диссертацию и стал преподавать в ИСАА современную историю Индонезии и Малайзии – с перерывами в 1967-1971 и в 1973-1976, когда он возглавлял Бюро АПН в Джакарте, где широко общался с представителями различных кругов индонезийского общества. В 1986-1989 В.А. Цыганов занимал должность заместителя директора ИСАА МГУ. Докторскую диссертацию он защитил в 1995 г. Почетный профессор МГУ, он является автором большого числа научных трудов, в т.ч. фундаментального двухтомного учебника «История Индонезии» (1992/93; первый том совместно с еще тремя авторами) и «Истории Малайзии ХХ в.» (совместно с В.А. Тюриным). Прекрасно владея индонезийским языком Владилен Александрович обращался также к переводам произведений индонезийской художественной литературы на русский язык. Среди таких переводов — роман Прамудьи Ананты Тура «На берегу реки Бокаси» (1965) и повесть Путу Виджаи «Огонь» (1981; в оригинале «Fabrik»). В.А. Цыганов вел обширную общественную работу, долгие годы они был первым вице-президентом Общества дружбы с Индонезией. Всем нам будет очень его не хватать.


В. Ф. Урляпов Институт востоковедения РАН МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО ДВУСТОРОННИЕ ОТНОШЕНИЯ В ЭПОХУ ПОСЛЕ СУХАРТО Охвативший в начале 1998 г. Индонезию тотальный социально-экономический и политический кризис вызвал в Малайзии беспрецедентное нарастание остроты проблемы, вызванной небывалым наплывом мигрантов и беженцев. Лишь в первой половине 1998 г. малайзийская полиция ежедневно задерживала около 250 нелегальных мигрантов. Однако поток мигрантов продолжал нарастать, охватывая не только побережье Малаккского пролива, но прибрежные районы Южно-Китайского моря, штаты Сабах и Саравак. Они пополняли 2-миллионную армию индонезийской легальной и нелегальной рабочей силы, усугубляя без того сложную экономическую ситуацию в Малайзии. Путраджая оказалась не в состоянии добиться от Джакарты экстренных мер по пресечению крупномасштабной миграции собственных граждан. Власти соседней страны либо утратили способность проявить политическую волю, либо вознамерились, таким образом хотя бы частично решить проблему собственных «лишних ртов». Единственное, что предложила Джакарта, – это послать корабли ВМС для репатриации нелегальных мигрантов и взять на себя половину расходов по их транспортировке на родину. Проблема получила особо острое звучание после начавшихся в конце марта 1998 г. бунтов в лагерях временного содержания мигран-

215


В. Ф. УРЛЯПОВ

тов-уроженцев провинции Аче (Северная Суматра), подлежавших депортации. Неожиданно она приобрела международное значение, после того, как отдельным группам убежавших индонезийцев удалось проникнуть на территорию ряда иностранных дипломатических представительств и офиса Верховного комиссариата ООН по делам беженцев в Куала-Лумпуре, объявив себя политическими беженцами и сторонниками независимости Аче. Участники акции объявили, что восстали против угрозы насильственной депортации, что было чревато репрессиями индонезийских властей. Одновременное выступление ачехсцев в трех лагерях утвердило малайзийские спецслужбы в том, что оно не спонтанно, а результат скоординированной акции, укрепило точку зрения, что в стране существовала законспирированная сеть организации Движение Свободное Аче, которое вооруженным путем борется за самоопределение провинции. Данная коллизия привела к возникновению конфликта между ООН и Путраджаей. Малайзийская сторона придерживалась изначальной последовательной линии, что в стране нет проблемы политических беженцев, а есть нелегальные мигранты, и по этой причине депортация полностью соответствует как национальному законодательству, так и международной юридической практике. Со своей стороны, ооновские представители начали проверку многочисленных сообщений о жестоком обращении малайзийской полиции в лагерях беженцев. В Путраджаю с незапланированным визитом прибыл тогдашний вице-президент Индонезии Б. Ю. Хабиби, высказавшийся за решение проблемы в «духе дружбы и сотрудничества», а главное – на словах поддержал линию малайзийских властей на высылку из страны всех нелегальных мигрантов. При этом, однако, не преминул напомнить, что рабочие-мигранты внесли весомый вклад в экономическое развитие Малайзии. С тех пор круг вопросов, связанных с индонезийской рабочей силой (ИРС), стал сквозной головоломной проблемой двусторонних отношений на десятилетия вперед, с неутешительной перспективой оставаться таковой и в обозримом будущем.

216


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

Назначенному в мае 1998 г. президентом Хабиби заявили, что Малайзия выступает за территориальную целостность соседнего государств и в корне пресекает любую деятельность ачехской эмиграции, направленную против законного правительства. Ему были также предложены посреднические услуги в деле восстановления мира в мятежной провинции, отвергнутые новым лидером. Правящая элита Джакарты привычно воспринимала Малайзию в качестве «младшего брата». Напряженная обстановка в лежащей через Малаккский пролив индонезийской провинции действительно вызывала в Путраджае повышенную тревогу. Ей вовсе не улыбалась перспектива возникновения под боком независимого государства во главе с адептами ортодоксального воинствующего ислама. Наличие тесных этнических, родственных и прочих связей между населением Малайзии и Северной Суматры, существование на малайзийской территории многочисленной и организованной ачехской диаспоры неизбежно усиливали внутренний оппозиционный исламский фактор. Неожиданным образом в двусторонние отношения и атмосферу внутри АСЕАН вторгся фактор Анвара Ибрагима, официального преемника действующего премьер-министра Махатхира Мохамада. Когда в конце 1997 г. Анвар выдвинул концепцию «конструктивного вмешательства» стран АСЕАН в решение внутренних проблем друг друга, представляющих угрозу региональной стабильности, никто, видимо, не предполагал, что она станет яблоком раздора в Ассоциации, а он лично станет центральной фигурой будущего конфликта. Причем в его эпицентре оказались не Камбоджа или Мьянма, на которые первоначально нацеливалось «конструктивное вмешательство», а наиболее близкие между собой в этнокультурном плане страны – Малайзия, Индонезия и Филиппины. Всё началось в сентябре 1998 г., когда целый ряд партий и общественных организаций Индонезии и Филиппин при благожелательном освещении местных СМИ развернули кампанию в поддержку Анвара, в одночасье превратившегося из преемника Махатхира в ведущего ли-

217


В. Ф. УРЛЯПОВ

дера оппозиции и вождя новоявленного реформаторского движения в Малайзии. После отстранения от власти и ареста Анвара Ибрагима голос в его защиту подняли Хабиби и филиппинский президент Эстрада, причислив ставшего опальным Анвара к кругу своих личных друзей. Под предлогом занятости неотложными внутренними делами президент Индонезии дипломатично уклонился от официального визита, что явилось первой демонстрацией неприятия действий малайзийских властей. Последующими шагами явились заявления лидеров Индонезии и Филиппин о возможном отказе от участия в саммите АТЭС в Куала-Лумпуре, запланированного на середину ноября 1998 г. Тем самым, идея «конструктивного вмешательства» из области теории фактически перешла в плоскость реальной политики. Как позднее отмечал куала-лумпурский еженедельник «Масса», после падения Сухарто характер межгосударственных отношений изменился коренным образом. Если прежде превалировала практика закулисных, скрытых от посторонних глаз политических консультаций, соответствовавшая традиционному яванскому политесу, то с приходом к власти в Джакарте новых лидеров произошел крутой перелом. Они изменили приятому в свое время по инициативе Индонезии принципу невмешательства во внутренние дела соседей и правилу «не выносить сор из избы»1. Реакция Малайзии последовала незамедлительно. Она прямо обвинила соседние страны в нарушении основополагающих принципов АСЕАН – невмешательства во внутренние дела и уважения взаимных интересов, вновь подтвержденных на министерской конференции АСЕАН в Маниле в середине 1998 г. В итоге ее работы совместными усилиями Малайзии и Сингапура удалось нейтрализовать попытки Таиланда и Филиппин перевести политику АСЕАН на рельсы «конструктивного или гибкого вмешательства». Дополнительным обвинением во вмешательстве во внутренние дела прозвучало утверждение властей Малайзии, что индонезийские 1 Massa. Kuala Lumpur. 19. 08. 2000, c. 44.

218


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

граждане приняли участие в антиправительственных манифестациях в Куала-Лумпуре. Масла в огонь взаимной полемики подлило сделанное в Джакарте заявление Гафара Бабы, бывшего вице-премьера и председателя совета ветеранов ОМНО, о том, что если фигура Анвара представляется для индонезийцев такой важной, они могут за собственный счет забрать его себе. При этом он добавил, что вместо того, чтобы собирать средства в пользу Анвара, индонезийцам следовало бы подумать, как накормить голодающих сограждан. Правда, вскоре ему пришлось извиниться за свои слова, подчеркнув, что он не намеревался вторгаться во внутренние дела соседей или затрагивать чувствительные для них вопросы2. Анализируя мотивы, побудившие Хабиби занять недружественные позиции, в Путраджае отмечали их внутриполитическую подоплеку. Здесь полагали, что новый президент сконцентрировал усилия, дабы дистанцироваться от собственного политического прошлого, теснейшим образом связанного с Сухарто. Для него представляло особую важность полностью сменить имидж, завоевать симпатии сторонников демократических преобразований в стране. Если бы он занял иную линию в отношении Малайзии и совершил, как планировалось, свой первый зарубежный визит в Путраджаю, индонезийские реформаторы посчитали бы это свидетельством его расположенности к таким авторитарным, в их глазах, лидерам, как Махатхир. Индонезийскому президенту необходимо было также дистанцироваться от Махатхира по другой причине. Во времена Сухарто он считался экономическим националистом, ярым сторонником ускоренного освоения Индонезией новейших технологий. Это делало взгляды Хабиби весьма созвучными идеям Махатхира о превращении Малайзии к 2020 г. в передовое индустриальное государство («Видение 2020»). Но если Махатхир остался верен «Видению 2020» и особому малайзийскому пути экономического развития, то Хабиби, оказавшемуся у кормила власти в условиях тотального кризиса, пришлось идти на поводу у 2 Utusan Malaysia. Kuala Lumpur. 30. 09. 1998.

219


В. Ф. УРЛЯПОВ

Международного валютного фонда (МВФ), пресекавшему любые рецидивы экономического национализма. Не случайно, в Малайзии не без злорадства напоминали, что он стал продолжателем капитулянтского курса Сухарто во взаимоотношениях с МВФ. Что касается малайзийского правительства, то оно оставалось на точке зрения, что выраженная индонезийскими и некоторыми другими лидерами стран АСЕАН поддержка Анвара, их призывы к соблюдению законности и прав человека являлись не чем иным, как следствием новой мощной волны наступления США и ее ближайших западных союзников, нацеленного на раскол и ослабление национального руководства во главе с Махатхиром. По мере того, как сошли на «нет» попытки «регионализировать» внутренний малайзийский конфликт вокруг фигуры Анвара, отношения между Малайзией и Индонезией в целом вернулись в нормальное русло. В значительной степени этому способствовало понимание в Джакарте, что между движениями за реформы в двух странах при их созвучности имелись весомые различия, определявшиеся весьма несхожей внутренней обстановкой и атмосферой в обществе. Для малайзийской политической элиты любой из вариантов движения за реформы, как индонезийский, так и в местной редакции, четко ассоциировался с дестабилизацией и анархией в многонациональной стране. В одном из интервью в начале февраля 1999 г. Махатхир вновь указал на принципиальные различия между двумя странами. Если индонезийская политическая система, по его мнению, действительно нуждалась в реформировании, но ничего подобного не наблюдалось в Малайзии. В то время как в Индонезии большинство коренных жителей долгие годы были лишены возможности полнокровно участвовать в экономической жизни, в Малайзии права коренного населения («бумипутра») в этой сфере закреплены и гарантированы законом. Если индонезийцы страдали от растущей безработицы и нехватки продовольствия, в Малайзии граждане жили в достатке3. 3 BBC World Service Broadcast. 05. 03. 1999.

220


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

Состоявшиеся на протяжении 2000 г. переговоры Махатхира с Абдуррахманом Вахидом, избранным в октябре 1999 г. новым индонезийским лидером, не внесли коренных изменений в двусторонние отношения. Достигнутые тогда многочисленные договорённости в своей массе оставались на бумаге. Малайзийские руководители были не способны влиять на сложные внутренние процессы, происходившие в соседнем государстве. Кроме того, дипломатия Путраджаи по-прежнему старательно придерживалась принятого в АСЕАН принципа невмешательства во внутренние дела партнеров по Ассоциации. Между тем, крупный малайзийский бизнес поспешил в полной мере воспользоваться последствиями финансово-экономического кризиса в Индонезии и началом процесса частичного «раскулачивания» хозяйственной империи, созданной семейством Сухарто и его ближайшими деловыми партнерами. В политических и деловых кругах Джакарты отмечали, что после падения «нового порядка» крупным малайзийским бизнесом в отношении Индонезии овладели чувства, сходные с теми, которые обуревали американских колонистов при освоении «Дикого Запада». Примером этого, в частности, служил Западный Калимантан, пограничный с малайзийским штатом Саравак. После банкротства в 1999 г. принадлежащей индонезийскому военному ведомству компании «Джамакер», монополизировавшей разработку лесных угодий в приграничной зоне и экспорт леса в Малайзию, ее место заняли местные полукриминальные структуры. На них переориентировались малайзийские деревоперерабатывающие компании, скупая круглый лес по бросовым ценам. Состоявшиеся в середине 2000 г. переговоры между индонезийскими официальными представителями и малайзийскими лесозаводчиками закончились крахом из-за отказа последних поднять цены на импортируемое сырье4. 4 Dari Entikong Sampai Nunukan. Dinamika Daerah Perbatasan Kalimantan-Malaysia Timur (Sarawak dan Sabah). Penyunting Riwanto Tirtosudarmo dan John Haba. Pustaka Sinar Harapan. 2005, c. 109-110.

221


В. Ф. УРЛЯПОВ

Ответные меры не заставили себя долго ждать. 31 августа 2000 г., в Национальный день Малайзии, бурная демонстрация произошла у здания малайзийского консульства в Понтианаке, столице Западного Калимантана. Протестовавшие потребовали прекратить бесчеловечное обращение с индонезийскими рабочими-мигрантами в Малайзии, произвольное перемещение пограничных знаков, а также незаконную вырубку и вывоз леса. За несколько дней до этого на территорию малайзийского посольства в Джакарте была брошена ручная граната армейского образца. Анализируя эти инциденты, малайзийская сторона пришла к выводу, что акции не носили спонтанного характера, а спонсировались определенными кругами в военно-полицейском истеблишменте Индонезии, утратившими возможность осуществлять нелегальный экспорт рабочей силы и леса в Малайзию5. В комментариях малай-зийских СМИ указывалось, что в атмосфере охватившей соседнюю страну «горячки демократизации» некоторые местные политические партии пытаются спекулировать на идеях национализма, избрав Малайзию в качестве мишени. Они, например, ухватились за тему повсеместной скупки малайзийскими компаниями плантаций маслич-ной пальмы, ранее принадлежавших семейству Сухарто, потребовав их национализации6. В политическом плане озабоченность Путраджаи вызывали не только вспышки обострений в межгосударственных отношениях, но особенно индонезийское влияние на местную исламскую оппозицию. Из поля их внимания не ускользнул тот факт, что приход к власти Вахида, широко известного под уважительным прозвищем Гус Дур, лидера крупнейшей в Индонезии мусульманской организации Нахдатул-Улама, был с нескрываемым восторгом воспринят среди твердых последователей ислама в Малайзии. Индонезия превратилась в образец для подражания и олицетворение надежды, что в Юго-Восточной Азии наступит эпоха ренессанса ислама. 5 Utusan Malaysia. 02. 09. 2000. 6 New Straits Times. 04. 09. 2000.

222


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

Однако связанные с Гус Дуром ожидания начали быстро рассеиваться, особенно после того, как он заявил о себе как сторонник светского, а не теократического государства, продолжил прежнюю линию на сближение с Западом, заговорил о возможности установить отношения с Израилем и занял двойственную позицию по проблеме Восточного Иерусалима. Окончательное разочарование наступило в связи с открыто проявившейся склонностью индонезийского президента к яванскому мистицизму. В местных ортодоксальных мусульманских кругах окрепла точка зрения, что действиями Гус Дура управляла не «воля Аллаха», а «нашептывания дьявола» и прочих сатанинских сил при посредничестве личного дукуна – медиума.7 Ряд малайзийских независимых аналитиков отметил слабость Гус Дура в качестве главы государства, а также растущую шаткость положения возглавляемой им «великой в прошлом обширной, управляемой яванцами империи под названием Индонезия». По их мнению, повсеместно нарастало недовольство политикой центрального правительства, а будущее страны как унитарного государства зависело, по личному признанию Вахида, от международной поддержки. В этой связи в Малайзии отмечали, что внимание должно быть сфокусировано на необходимости избежать развала Индонезии по примеру Советского Союза. «Учитывая пугающие параллели между Москвой Горбачева и Джакартой Гус Дура, международному сообществу было бы неразумно игнорировать перспективу дезинтеграции Индонезии», такое заключение, в частности, сделал политический обозреватель газеты «Сан» Карим Раслан.8 Выступая на конференции по проблемам глобализации в Куала-Лумпуре в начале 2001 г., тогдашний министр обороны Малайзии Наджиб Разак призвал мировое сообщество не допустить «балканизации» четвертого в мире по численности населения государства-архипелага, контролирующего жизненно важные морские пути. «Перспектива развала Индонезии несет самую значительную 7 Harakah. Kuala Lumpur. 15-31. 08. 2000. 8 Karim Raslan. Dismemberment: The Indonesian Future. The Sun. Kuala Lumpur. 09. 07. 2000. 

223


В. Ф. УРЛЯПОВ

угрозу безопасности Юго-Восточной Азии», подчеркнул министр. По его мнению, причиной возникновения опасной ситуации является тот факт, что в Индонезии внутреннюю стабильность принесли в жертву демократии западного образца.9 Крайнее раздражение Путраджаи вызвал приём на высшем уровне Ван Азизы, супруги опального Анвара, посетившей индонезийскую столицу в мае 2000 г. и имевшей встречи с Гус Дуром и председателем Народного консультативного конгресса Амином Раисом. Последний после встречи заявил, что «с Анваром обращаются в тюрьме нецивилизованным образом, в то время как он является не обычным, а политическим заключенным». Комментируя эти слова, шеф малайзийской дипломатии Сайед Хамид Албар отметил, что замечания Раиса свидетельствуют о его неосведомленности о сути юридической системы Малайзии, а его личное выражение симпатий к Анвару создает негативный прецедент в двусторонних отношениях. Но, по его словам, Малайзия воздержится от выражения официального протеста.10 Стремясь по-прежнему держаться в рамках дипломатических норм, Путраджая, однако, сделала для себя вывод, что пришло время окончательно отказаться от «реликтового» взгляда на Индонезию как на «старшего брата» и перевести отношения на сугубо прагматическую основу. Сначала осторожно, а затем в открытой форме в Малайзии приветствовали отстранение в июле 2001 г. Вахида и приведение Мегавати Сукарнопутри к присяге в качестве нового главы государства. Махат-хир заявил, что индонезийские проблемы являются внутренним делом страны и выразил надежду, что в ней не произойдет обостре-ния обстановки на почве прогнозировавшихся столкновений между сторонниками и противниками экс-президента. Премьер-министр подчеркнул также готовность поддерживать отношения с тем правительством, которое станет законно избранным. Чуть позже устами министра Сайеда 9  The Straits Times. Singapore. 28. 02. 2001. 10 The Star. Kuala Lumpur. 20. 05. 2000.

224


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

Хамида Албара было заявлено, что избрание Мегавати соответствовало конституционным нормам и не сопровождалось насилием.11 Анализируя первые шаги правительства Мегавати в сфере внешней политики, в Путраджае пришли к пониманию, что отправляясь в августе 2001 г. в турне по девяти странам-членам АСЕАН, она ставила задачу убедить партнеров в способности Индонезии возродиться из руин экономического кризиса и вновь занять подобающее ей место в сообществе государств Юго-Восточной Азии. Дипломатическое ведомство Малайзии с особым вниманием восприняло заявление индонезийского посольства, что, наметив посещение столицы ближайшей соседней страны, Мегавати пожелала из первых рук познакомиться с неординарными взглядами на методы решения финансово-экономических проблем Махатхира, которого она считала «самым умудренным и опытным» среди действующих лидеров АСЕАН.12 В центре переговоров фигурировали три главных вопроса: активизация трансграничной деятельности организаций радикального исламистского толка, развитие двустороннего экономического сотрудничества, а также проблема наплыва в Малайзию многочисленной армии индонезийских рабочих-мигрантов. Проблема исламистского экстремизма в региональном масштабе была поднята малайзийской стороной в связи с тем, что в середине 2001 г. в поле зрения национальных спецслужб попала Организация муджахиддинов Малайзии (ОММ), якобы ставившая целью насильственное свержение законного правительства и создание исламского государства. Стали известны факты причастности членов ОММ к серии террористических взрывов в Джакарте, участия их в кровопролитном конфликте в индонезийской провинции Малуку, что невольно ставило Малайзию в положение «экспортёра» исламистского экстремизма и терроризма в Юго-Восточной Азии.13 11 The Star. Kuala Lumpur. 24. 07. 2001. 12 Utusan Malaysia. 28. 08. 2001. 13 С началом 80-х годов прошлого века, особенно в период, когда начала стре-мительно восходить звезда Анвара Ибрагима, Малайзия превратилась в «землю обетованную» для

225


В. Ф. УРЛЯПОВ

В числе насущных вопросов безопасности обсуждалось и положение вокруг Аче. Мегавати выразила благодарность Махатхиру за уважение суверенитета Индонезии и принципиальную позицию по аческой проблеме. Как подтвердил Сайед Хамид Албар на переговорах, Малайзия всегда рассматривала эту проблему внутренним делом Индонезии, и никогда не поддерживала сепаратистов.14 Обсуждая с Мегавати экономические аспекты двусторонних отношений, малайзийцы проявили повышенный интерес к расширению инвестиций в Индонезии, что соответствовало целям и задачам курса сформированного новым президентом кабинета. Однако Путраджаю в первую очередь интересовали капиталовложения в плантационное хозяйство Индонезии, главным образом в производство пальмового масла, т. е. как раз туда, где в двустороннем партнерстве существовали немалые сложности. Проблема состояла в том, что к началу 2001 г. малайзийские компании уже владели более половиной земель, занятой в Индонезии под масличной пальмой. Заключенная в марте того же года малайзийским холдингом «Гутри» сделка на приобретение дополнительно 200 тыс. га. масличных плантаций, ранее принадлежавших семейству Сухарто, натолкнулась на сопротивление индонезийского парламента, усмотревшего в этом чуть ли форму «экономической колонизации» целой отрасли национального хозяйства и взявшего за основу принцип: пусть в подвергавшихся гонениям на родине, особенно в Индонезии, исламистов ортодоксального толка. В стране, в частности, обосновались индонезийские богословы Абдулла Сунгкар и Абу Бакар Башир, бежавшие от преследований режима Сухарто. Проповедуя идеи возврата к традициионным догматам ислама в различных местных медресе и мечетях, они приобрели популярность, обзавелись большим числом последователей как среди малайзийских мусульман, так и в многочисленной индонезийской диаспоре в этой стране. В их числе оказались активисты «Движения свободное Аче», особенно с началом масштабных антиповстанческих операций. По мнению Куала-Лумпура, Абдулла Сунгкар, Абу Бакар Башир и их ближайшие сподвижники, по сути дела, «импортировали» в Малайзию внутренние политико-религиозные проблемы Индонезии. Урляпов В.Ф. Малайзия и проблемы исламского радикализма // Малайско-индонезийские исследования. Вып. XVI, М., 2004, с.256-259. 14 Business Times. Kuala Lumpur. 28. 08 .2001.

226


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

масличную пальму вкладывает деньги кто угодно, но не малайзийцы. Понятно, что в этих условиях попытки договориться по конкретной сделке, а также наладить координацию действий на мировом рынке этой продукции не имели успеха. Напротив, Малайзия и Индонезия, ведущие производите��и пальмового масла, по-прежнему выступали как бескомпромиссные конкуренты.15 Не лишенным подводных камней оказалось также продвижение в области сотрудничества в энергетической области. В начале 2001 г. было подписано соглашение между национальными нефтегазовыми компаниями «Петронас» и «Пертамина» о долговременных поставках в Малайзию индонезийского природного газа. В Путраджае полагали, что оперативно начав по просьбе Индонезии поставки СПГ в Японию и Южную Корею взамен газа с аческого месторождения, она оказала значительную помощь соседней стране, выручив ее в трудную минуту, а новый контракт также подавался как крупный успех на пути создания в будущем единой трансасеановской газопроводной сети. В Индонезии оценка была иной: малайзийцы воспользовались прекращением добычи газа в Аче из-за вспышки боевых действий, чтобы навязать невыгодные условия соглашения. Головоломной оставалась проблема индонезийской рабочей силы (ИРС) в Малайзии, численность которой, по ориентировочным данным, колебалась в пределах 1,5 – 2 млн. человек, составляя примерно десятую часть всего населения страны. Махатхиру и Мегавати удалось лишь договориться, что Джакарта попытается навести порядок в сфере отправки ИРС за границу. В Малайзии отдавали отчёт в том, что пока в экономической ситуации в Индонезии не произойдет коренных позитивных перемен, проблему трудовой миграции решить невозможно, даже прибегая к драконовским мерам. Достаточно отметить, что к концу 2001 г. количество безработных в Индонезии прогнозировалось на уровне 40 млн. человек. С другой стороны, рабочие-мигранты ежемесячно переводили родственникам на родину 15 Massa. 09. 09. 2001, c. 41.

227


В. Ф. УРЛЯПОВ

до 90 млн. ам. долл., ставших одним из главных источников доходов населения некоторых регионов Индонезии.16 В Малайзии легальная и нелегальная ИРС была в основном занята в качестве низкоквалифицированной рабочей силы в плантационном и коммунальном хозяйстве, строительстве, сфере услуг, а также в роли домашней прислуги. В глазах малайзийских работодателей несомненным преимуществом, помимо отсутствия языкового барьера, выступала крайне низкая стоимость ИРС. В наиболее сложном положение находилась индонезийская женская трудовая сила, занятая в сфере услуг и домашнего хозяйства. Примечательно, что три четверти малайзийских хозяев предпочитали нанимать вспомогательный персонал и прислугу из числа нелегальных мигранток с целью не оплачивать труд в полном объеме, прибегая к моральному и физическому насилию. Дело в том, что на уровне бытового сознания в полиэтническом малайзийском обществе закрепилось высокомерное пренебрежительное отношение к индонезийским трудовым мигрантам. В силу своего социального статуса они воспринимались как «крайне нежелательные понаехавшие», нашествие которых вызвало сокращение рабочих мест, рост преступности и наркомании, очагами которых стали многочисленные незаконные поселения индонезийских мигрантов. В этой связи появились даже такие шовинистические заявления, что в Малайзии «достаточно собственной грязи, чтобы завозить ещё и индонезийский мусор». Парадоксально, что при этом добрая треть местных малайцев не без гордости считали себя потомками переселенцев из различных районов Индонезии, а половина населения Сабаха, например, состоит из бывших мигрантов из соседней страны. Кровь бугийцев, коренных жителей индонезийского острова Сулавеси, текла в жилах большинства представителей малайзийских аристократических родов и султанских династий Западной Малайзии. По информации малайзийских СМИ, потомки выходцев с Явы имели значительное влияние в штате Селангор. 16 Kompas. Jakarta. 28. 01. 2002.

228


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

«Крестные отцы яванского картеля», отличавшиеся настойчивостью в достижении целей и широкими амбициями, входили в состав руководства ОМНО в штате и его правительства. Без их одобрения не происходило ни назначение, ни отставка главных министров Селангора.17 В начале 2002 г., после того, как сразу в двух местах в Малайзии – на стройке в окрестностях Куала-Лумпура и текстильной фабрике в штате Негри-Сембилан – индонезийские рабочие взбунтовались против произвола работодателей, власти Малайзии в жесткой форме пригрозили депортировать 450 тыс. мигрантов. По словам министра внутренних дел Малайзии, наплыв ИРС превысил контролируемые пределы, что требует ее существенного сокращения. Ее место вполне могут занять более законопослушные выходцы из других стран региона. В ответ со стороны министерства рабочей силы Индонезии последовало заявление, что не следует слишком серьезно воспринимать угрозы малайзийцев, не готовых обойтись без ИТС.18 В дальнейших комментариях джакартских СМИ подчеркивалось, что за предыдущее десятилетие гастарбайтеры сформировали «становой хребет» малайзийской строительной индустрии и плантационного хозяйства. Принятые в августе 2002 г. поправки к малайзийскому иммиграционному кодексу, установившие более жёсткие требования в отношении трудовых мигрантов, создали в сущности лишь дополнительные трудности для местного частного бизнеса.19 Новые лидеры, старые проблемы В период 2003-2004 гг. в Малайзии и Индонезии произошла смена государственных лидеров. Махатхир Мохамад официально передал бразды власти Абдулле Ахмаду Бадави, в Джакарте Мегавати сменил Сусило Бамбанг Юдойно, победивший на президентских выборах. При 17 Sun. Kuala Lumpur. 18. 08. 2000. 18 Kompas. 28. 01. 2002. 19 Ibid. 08. 08. 2002.

229


В. Ф. УРЛЯПОВ

всём неоднозначном восприятии Махатхира в Индонезии, авторитетная газета «Джакарта Пост» констатировала: « Как бы ни судили об этом человеке и оценивали его взгляды, все сходятся в едином мнении: многие развивающиеся страны хотят достигнуть такого прогресса, которого добился Махатхир, а мусульманский мир хотел бы обрести нескольких новых «махатхиров». Беда в том, что подобные лидеры не рождаются часто».20 Между тем, в начале 2005 г. в Индонезии заговорили о возможности повторения конфронтации 1963-1999 г., когда тогдашний президент Сукарно выдвинул задачу сокрушить Малайзию как «детище неоколониализма». На сей раз поводом для вспышки напряженности послужил территориально-пограничный спор, возникший вблизи побережья Восточного Калимантана в море Сулавеси. В феврале 2005 г. компания «Петронас» предоставила права на разведку нефтегазового сырья транснациональной корпорации «Шелл» и одному из своих дочерних предприятий в спорном районе у индонезийского сектора Амбалат. Ранее по контракту с Индонезией здесь уже начали работать итальянская и американская компании. Предполагалось, что в случае обнаружения нефти и газа, добыча начнется в 2008-2010 гг. В спорном районе участились инциденты с участием кораблей МВФ и береговой охраны двух стран. В начале апреля патрульный катер индонезийского ВМФ протаранил малайзийское военное судно, совершавшее опасное маневрирование и отказавшееся подчиниться требованию покинуть спорный район. Дело, однако, обошлось без открытия огня и человеческих жертв. Как выяснилось позднее, малайзийским кораблями на тот момент командовали бывшие выпускники командноштабного колледжа ВМС Индонезии, учившиеся там в рамках программы обмена слушателями между министерствами обороны двух стран. Развитие событий вокруг Амбалата показало, что Джакарта настроена весьма решительно. Президент срочно посетил спорную зону и отдал приказ командующему армии всеми наличными средствами 20 The Jakarta Post. 23. 11. 2003.

230


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

восстановить суверенитет Индонезии под сектором. На Восточный Калимантан была переброшена эскадрилья боевых самолетов. В непосредственной близости от спорного района было развернуто подразделение морской пехоты. Индонезийские власти не только не препятствовали, но даже негласно поощряли демонстрации против посольства и консульских учреждений Малайзии в Джакарте и других городах страны. Спикер парламента Агунг Лаксоно заявил, что военный путь является единственным средством решения проблемы. В этих заявлениях и действиях джакартской политической элиты просматривалось намерение покончить с сохранявшимся в соседних странах, включая Малайзию, мнением, что в Индонезии у власти находится «слабое и нестабильное» правительство. Одновременно власти приз-вали иностранные компании продолжать разведочные работы в секторе Амбалат, подтвердив, что он находится под «неоспоримым суверенитетом» Индонезии.21 В промежуточном итоге стороны пришли к согласию начать процесс урегулирования спора посредством дипломатических консультаций. Вместе с тем, как подчеркнул Сусило Бамбанг Юдойно, это не означало, что Национальная армия Индонезии должна снизить уровень готовности по защите национального суверенитета в районе Амбалат. Переброшенные на Восточный Калимантан силы военной авиации и морской пехоты остались на местах новой дислокации. Анализируя проблему с позиций академических кругов Индонезии, специалист по международному праву из Университета Хасануддин (Макассар) Лаоде М. Шариф высказал мнение, что территориально-пограничные споры не следует решать в одной корзине с другими вопросами двусторонних отношений. Жёсткую позицию в связи со столкновением интересов в море Сулавеси не следует превращать в орудие мести за изгнание индонезийских рабочих из Малайзии или способ наказания малайзийских дельцов, занимающихся незаконной 21 Урляпов В.Ф. Индонезийско-малайзийские отношения. Зона неурегулированных споров. Юго-Восточная Азия в 2004 г. // Актуальные проблемы развтия. М.: ИВ РАН, 2005, с. 248.

231


В. Ф. УРЛЯПОВ

рубкой леса на Калимантане. Соединение воедино всех спорных проблем лишь затрудняет их решение, а применение Индонезией силы оттолкнет от нее партнеров по АСЕАН и Асеановскому региональному форуму (АРФ).22 Тем временем министр иностранных дел Малайзии высказался за необходимость избегать конфронтации с Индонезией, поскольку двусторонние отношения являются весьма важными для АСЕАН. Министр, тем не менее, подчеркнул, что Путраджая полна решимости отстаивать территориальную целостность и национальные интересы страны. По этим принципиальным вопросам, по его словам, Малайзия не намерена вести переговоры с индонезийцами. Джакарте было направлено очередное требование «очистить» спорный район и прекратить там строительство новых навигационных сооружений. Одновременно он обвинил джакартские СМИ в разжигании антималайзийских страстей.23 В коридорах власти Путраджаи не сомневались, что в основе действий соседней страны лежали как внутриполитические, так и определенные геополитические соображения. По мнению Наджиба Разака, обострение спора было обусловлено стремлением нового индонезийского президента «поиграть мускулатурой» в доказательство прочности своих позиций. Одновременно глава малайзийского аналитического центра стратегических исследований Абдул Разак Багинда, высказал мнение, что «в прошлом Индонезия занимала место «старшего брата» в регионе, потеряв его после падения Сухарто. Спор по поводу Амбалата предоставил ей шанс попытаться вернуть прежний статус регионального лидера».24 В начале мая 2005 г. столицу Малайзии посетил вице-президент Индонезии Юсуф Калла. Во время переговоров с Наджибом Разаком стороны согласились не прибегать к демонстрации силы в спорном районе, а также создать технические группы для поиска путей 22 Kompas. 15. 03. 2005. 23 Ibid. 09. 03. 2005. 24 Sulawesi Sea Row Dredges up Defenses. www. atimes. com. 09. 03. 2005.

232


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

урегулирования. Таким образом, вопрос временно завис в положении сохранения статус-кво. Спор в море Сулавеси имел продолжение на суше. Граница на Калимантане протяженностью в 1200 км была демаркирована лишь частично в силу прохождения по труднодоступной горно-лесистой местности. На начало 2005 г. на всей границе имелось лишь 30 постов, четыре из которых являлись смешанными. Джакарта постоянно обвиняла сопредельную сторону в незаконном переносе пограничных знаков вглубь индонезийской территории с целью контрабандной вырубки леса. В начале 2005 г. индонезийские власти приняли решение удвоить число пограничных постов в целях общего укрепления охраны границы и пресечения контрабандного вывоза древесины. Но оно не было выполнено из-за отсутствия соответствующего финансового обеспечения и повальной криминализации лесного бизнеса по обе стороны границы.25 У своих предшественников новые лидеры двух стран получили в наследие хроническую проблему ИРС в Малайзии. В начале 2005 г. во время визита Сусило Бамбанга Юдойно был подписан очередной межправительственный меморандум, касавшийся индонезийских рабочих-мигрантов. В ходе его согласования между сторонами возникли серьезные трения. Согласившись на депортацию значительного числа нелегальных мигрантов, индонезийский президент потребовал, чтобы малайзийские работодатели полностью расплатились с гастарбайтерами. На это премьер-министр Абдулла Бадави заявил, что выплата зарплаты – это дело частных предпринимателей, а не правительства. Однако он пообещал оказать содействие в решении вопроса. В конечном итоге, как заявил Сусило Бамбанг Юдойно, если Индонезия и Малайзия отрегулируют два вопроса: погашение задолженности малайзийских работодателей, с одной стороны, и наведение порядка в системе рекрутирования рабочей силы в Индонезии, с другой, проблема нелегальной ИРС в Малайзии будет окончательно решена. Тем самым, 25 Ibid.17. 03. 2005.

233


В. Ф. УРЛЯПОВ

с повестки дня будет снят один из самых чувствительных вопросов двусторонних отношений.26 В действительности суть дела лежала в иной плоскости. В середине 2007 г. в Малайзии возникла коллизия, в полной мере высветившая значение гастарбайтеров для экономики страны. Ответив отказом на требование Конгресса профсоюзов Малайзии о повышении зарплаты и выплаты надбавки на дороговизну, власти косвенным образом подтвердила очевидную истину, что политика минимизации оплаты труда рабочих-мигрантов сознательно нацеливалась на удержание на низкой планке общего уровня заработной платы в стране. Подобным методом создавались дополнительные стимулы для национального и иностранного бизнеса. На тот момент месячный заработок индонезийского рабочего редко дотягивал до официальной установленной черты бедности. Помимо этого, по данным малайзийской правозащитной группы «Голос народа Малайзии» (Suaram), подавляющее число ИРС по-прежнему было занято в сфере работ 3-D – dangerous, discriminatory and degrading (опасных, дискриминационных и унизительных).27 В середине 2009 г. к основательно перегруженным негативом двусторонним отношениям добавился новый аспект – активно раскрученная рядом джакартских СМИ шумиха по поводу посягательства соседей на общее культурное наследие. Популярный телеканал Метро ТВ и некоторые печатные издания обвинили Малайзию в незаконном присвоении авторских прав на известные произведения индонезийского музыкального и танцевального творчества. Поводом для развертывания кампании послужил промелькнувший в глобальной телевизионной сети «Дискавери» видеосюжет о классическом балийском танце «пендет», представленном в качестве малайзийского. Далее последовали утверждения, что данный случай не является единичным в цепи малайзийских попыток присвоения авторских прав 26 Урляпов В.Ф. Индонезийско-малайзийские отношения. Зона неурегулированных споров, с. 255. 27 Malaysia/Indonesia : Ethnic Ties Won’t Paper Over Class Differences. http:// www. ipsnews. net. 04. 09. 2007.

234


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

на оригинальные произведения индонезийской культуры. С легкой руки упомянутых джакартских СМИ на Малайзию был наклеен ярлык Malingsia – «воровская страна». Несколько позже, после того, как «Дискавери», а также министерство туризма Малайзии принесли извинения за допущенную ошибку, «справедливый гнев» СМИ Индонезии сместился на традиционные аспекты двусторонних отношений. «Гвоздем» новостных программ Метро ТВ стали кадры жестокого избиения индонезийских мигрантов в одном из полицейских участков Малайзии, сопровождавшиеся соответствующими комментариями . Следом демонстрировались кадры кинохроники времен конфронтации 1963-1966 гг. Нагнетание антималайзийской истерии не ограничивалось телевизионным эфиром и страницами газет. Повседневным явлением стали акции протеста у малайзийского посольства в Джакарте и консульства в Медане на Северной Суматре. На центральных улицах индонезийской столицы самодеятельные «группы бдительности» приступили к проверке документов прохожих на предмет выявления граждан соседней страны для их последующей депортации на родину. Такую инициативу взяла на себя дотоле неизвестная организация «Бендера» (Оплот народной демократии). Следует отметить, что в обострившейся обстановке официальные власти и малайзийские СМИ держались предельно сдержанно, хотя новый премьер-министр Малайзии Наджиб Разак не удержался от ремарки, что в Индонезии свобода печати и информации изрядно перехлестнула через край и нередки случаи, когда некоторые СМИ играют провокационную роль.28 Имея под собой объективную основу, вспышка националистических настроений в Индонезии летом 2009 г. явно не носила спонтанного характера, а имела конкретных кукловодов, поставивших и разы-гравших представление на антималайзийский сюжет. Режиссеров-постановщиков 28 It’s Difficult to Separate Malaysia and Indonesia: PM Najib Razak. http:// www. thejakartapost.com. 04. 08. 2009.

235


В. Ф. УРЛЯПОВ

представления достаточно точно определил авторитет-ный малайзийский политолог Фариш А. Нур. По его мнению, главной мишенью развернутой кампании, окрашенной в националистические цвета, выступала не Малайзия, а Сусило Бамбанг Юдойно, пере-избранный на второй срок. Его политические соперники – партия Голкар и Демократическая партия Индонезии – борьба – попытались взять реванш за поражение на парламентских и президентских выборах весной – летом 2009 г. Они задались целью показать слабость действующей власти, ее неспособность должным образом защитить интересы страны и ее граждан. Обвинения в «мягкотелости» по отношению к Малайзии выдвигались в адрес Сусило Бамбанг Юдойно еще в ходе предвыборной кампании. В качестве одного из наиболее ярых критиков главы государства выступал член высшего руководства Голкар, медиамагна�� Сурья Пало, пытавшийся выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах. Принадлежавшие ему СМИ использовались как важнейшие инструменты политической борьбы. Противники Сусило Бамбанг Юдойно располагали достаточными финансовыми средствами, чтобы вывести на улицу городских маргиналов.29 С тем чтобы поднять собственный престиж, Сусило Бамбангу Юдойно пришлось реагировать на обвинения, активизировать деятельность на малайзийском направлении. Но преждеДжакарта обратилась в ЮНЕСКО за международной сертификацией батика в качестве национального достояния и его включения в реестр мирового культурного наследия. Подыгрывая националистическим чувствам, президент издал указ о введении ежегодного «дня батика», рекомендовал согражданам в указанный день одеваться только в одежду из этой традиционной индонезийской ткани.30 Так или иначе, перечисленные события подтолкнули Путраджаю и Джакарту к более решительным действиям непосредственно в 29 Farish A. Noor. The Dalang Behind the Wayang: Identifying the Actors and Agents Behind the Anti-Malaysian Demos in Indonesia. www.othermalaysia.оrg. 11. 09. 2009. 30 В Малайзии еженедельные дни батика (по четвергам) были введены премьерминистром Аблулой Бадавив 2004 г.

236


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

сфере двусторонних отношений. В середине 2008 г. к смешанной межправительственной комиссии, комитету по социально-экономическому сотрудничеству и генеральному пограничному комитету добавилась «группа мудрецов» (eminent persons group – EPG), призванная заняться поиском путей повышения уровня двусторонних отношений. С индонезийской стороны ее возглавил бывший вице-президент Три Сутрисно, с малайзийской – бывший вице-премьер Муса Хитам. Ранее, в начале 2008 г. в ходе визита Сусило Бамбанга Юдойно была признана необходимость создания механизма диалога между СМИ двух стран с целью «обеспечения достоверности информации и достижения прочного взаимопонимания».31 Тем не менее в июле 2009 г. министерство рабочей силы Индонезии ввело мораторий на рекрутирование местной женской рабочей силы для Малайзии. Распоряжение последовало по следам получившего широкую огласку случая с индонезийской гражданкой, попавшей в госпиталь с тяжелыми увечьями, полученными от малайзийских нанимателей. Всего же, по информации посольства Индонезии в КуалаЛумпуре в течение 2008-2009 гг. было зарегистрировано 1008 жалоб трудовых мигрантов на различные формы «неадекватного» обращения местных недобросовестных работодателей.32 Учитывая нарастание остроты ситуации, в сентябре 2009 г. малайзийские власти обязали местных работодателей оформлять официальные контракты с нанимаемой домашней прислугой, предоставлять выходные дни и запретили изымать у нее паспорта и другие документы на жительство. Последовало обязательство внести коррективы в акт о наемном труде от 1955 г. и трудовое законодательство в целом. Министр трудовых ресурсов Малайзии Субраманиан выразил надежду, что предпринимаемые меры вновь откроют двери перед индонезийками, желающими работать в Малайзии.33 31 Malaysia and Indonesia on Common Ground. www.nst.my. 12 .01. 2008. 32 http://www.kbrikualalumpur.org. 2008-2009. 33 The Southeast Asian Times. 05. 09. 2009.

237


В. Ф. УРЛЯПОВ

На базе министерства внутренних дел Малайзии было создано межведомственное подразделение, вошедшее вместе с уполномоченными посольства Индонезии в состав совместного комитета по делам мигрантов-женщин. Ему поручили мониторинг случаев противоправных действий со стороны местных работодателей. Филиалы подразделения предполагалось создать в других малайзийских штатах с высокой концентрацией ИРС. Таким образом, в решении проблемы ИРС в Малайзии наметились позитивные подвижки. Очевидно,однако, что не следует перекладывать весь груз проблемы только на малайзийскую сторону. Джакартские власти стали обращать на нее серьезное внимание лишь начиная с 2004 г., когда был приняты закон о защите ИРС и ряд подзаконных актов в этой сфере. Индонезия не ратифицировала Конвенцию ООН о защите рабочих-мигрантов и их семей. В первой половине 2009 г. вновь возросла напряженность в районе Амбалата. По данным индонезийского военного ведомства, здесь было отмечено около десятка нарушений территориальных вод республики малайзийской стороной. В конце мая обстановка оказалась на грани прямого вооруженного столкновения в результате вторжения малайзийского военного корабля в воды Индонезии. В ответ в Джакарте ряд молодежных организаций объявили о готовности сформировать отряды добровольцев для отправки на «малайзийский фронт». Возникла парадоксальная ситуация. В то время как малайзийские и индонезийские военнослужащие действовали рука об руку в рамках осуществления гуманитарной миссии в Аче , а в Малаккском проливе и в Южно-Китайском море ВМС двух стран проводили совместное патрулирование в целях пресечения международного терроризма, трансграничной преступности и пиратства, в море Сулавеси они вновь оказались в состоянии конфронтации. Очередное обострение обстановки, с малайзийских позиций, противоречило согласованному принципу о том, что Амбалат – это проблема межгосударственных отношений, требующая решения

238


МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ: ХОЛОДНОЕ СОСЕДСТВО

дипломатическими, а не силовыми средствами. К тому же было решено не обращаться к третьим сторонам, в том числе международным юридическим институтам, в посредничестве которых Путраджая и Джакарта полностью разочаровались. Малайзийская дипломатия исходила из посылки, что ВМС страны действовали в районе Амбалата в законных рамках. Раздувание же имевших место мелких инцидентов противоположной стороной объяснялось накалом политической борьбы в проходившей в Индонезии очередной предвыборной кампании. В середине 2009 г. в Джакарте состоялась незапланированная встреча министров обороны двух стран с целью снизить уровень напряженности в спорном районе. Главы военных ведомств договорились об организации совместного патрулирования для предотвращения прямых вооруженных столкновений. В едином комплексе с этим обсуждались также вопросы взаимодействия на всем протяжении морской и сухопутной границы сопредельных государств. С учетом опыта Амбалата джакартская дипломатия с некоторым опозданием предприняла шаги по консолидации своих международно-правовых позиций. Индонезия сдала на депозитарное хранение в ООН перечень основных координат базовых линий, формирующих внешний периметр государства-архипелага. Тем самым система баз-овых линий была полностью приведена в соответствие с критериями, предусмотренными Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. По мнению индонезийских специалистов, этот шаг должен способствовать ходу переговоров по сектору Амбалат, где линия границы так и не была установлена. Вместе с тем, они предупреждали, что решение проблемы может занять достаточно длительный промежуток времени. В частности, достижение соглашения о разграничении континентального шельфа в Южно-Китайском море с Вьетнамом потребовало 25 лет сложных переговоров.34 34 A Review of Maritime Issues in 2009. www. thejakartapost.сom. 06. 01. 2010.

239


В. Ф. УРЛЯПОВ

В ходе очередного визита Сусило Бамбанга Юдойно в середине ноября 2009 г. стороны попытались определить контуры их дальнейшего развития. Выступая на совместной пресс-конференции, премьер-министр Малайзии Наджиб Разак заявил, что в ходе встречи оба лидера исходили из убеждения, что «незначительные проблемы не должны перевешивать накопленный позитивный потенциал». Он высказался за активизацию деятельности «группы мудрецов», дабы она выступала не в роли «пожарной команды» при возникновении той или иной коллизии, а работала на постоянной основе. Кроме того, Наджиб высказался за совместные действия на мировом рынке пальмового масла, расширение сотрудничества в инвестиционной и энергетической областях. Со своей стороны, Сусило Бамбанг Юдойно подчеркнул, что настоятельной задачей правительств обеих стран является оперативное решение возникающих проблем, чтобы сократить до минимума их негативное воздействие на общий баланс отношений. Прошедшие в течение 2010-2011 гг. регулярные консультации на высшем уровне, активизировавшиеся рабочие контакты чиновников различных ведомств обеих стран не смогли, тем не менее, сдвинуть с мёртвой точки решение комплекса хронических проблем. Такой вывод, в частности, сам собой напрашивается при знакомстве с текстом совместного заявления по итогам встречи Наджиба и Сусило Бамбанга Юдойно в ноябре 2011 г. на индонезийском острове Ломбок.


ПЕРЕВ ОДЫ

А. К. Оглоблин СПбГУ ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ Дорогой Вилен! Посвящая твоей юбилейной дате эти переводы, я думаю о твоих находках и открытиях в истории индонезийской литературы, личном заинтересованном отношении к ней и ее творцам, о твоей переводческой, преподавательской, просветительской деятельности. Всего тебе доброго, здоровья, успехов!

Ситор Ситуморанг ПЕСНЯ ИТАЛЬЯНСКОЙ ДЕВУШКИ Сильване Маккари Утром озеро взгляд косой бросает, Звонят колокола на холмах итальянских. Когда время для тебя настанет, Жди меня, милый, в Неаполе у залива. Утром озеро взгляд косой бросает, Звонят колокола на холмах итальянских. С той самой поры, как ты уехал, Я каждый день ��о тебе тоскую.

241


А. К. ОГЛОБЛИН

Утром озеро взгляд косой бросает, Звонят колокола на холмах итальянских. Если ты, мой любимый, не вернешься, Я буду ждать тебя до самой смерти. В винограднике голые камни, Тень от пальм на песок ложится. Ты пропал, мое сердце разбито В погоне за тенью в падающем снеге. Тото Сударто Бахтиар ДЕВОЧКА-НИЩЕНКА Всегда, как ни встретимся мы, девчушка с жестянкой, Ты так улыбаешься, что вряд ли знакома с горем. Ко мне поднимаешь лицо, к луне розоватой, Но город мой исчезает, бездушный. Хочу за тобой я пойти, девчушка с жестянкой, Домой к тебе под мост, куда ускользают людские фигуры, И жизнью жить блестящих фантазий, Обманов, что радуют сердце. Мир твой, что выше башни собора, над грязной водой летает, а ты его затвердила душою чистой, чистой слишком, чтобы с тобой поделиться я мог своею печалью. Если умрешь ты, девчушка с жестянкой, То в небе луна без подруги останется,

242


ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ

И город мой, о мой город Будет жить без приметного знака. СТОЛИЦА В СУМЕРКАХ Жизнь каждого дня, жизнь и быт повседневный Среди рабочих в поту и пыли и женщин, что обнаженными входят в реку любимую, – о возлюбленный город! Гудки машин и звонки трамваев спорят друг с другом, Тяжко воздух гнетет вдоль долгих извилистых улиц. Зданья и лица в вечерней дымке, растекшейся, а на северо-западе красные сполохи неба. О, возлюбленный город, Прижми меня к самому сердцу Посреди своих забот и мучений. Мне точно снится сон, белеет луна в волнах молодых облаков, Родники чистейшие, вглубь погруженные, Всегда запыленной закрыты землей. И руки, и речи преграда дыханью вольному В ожидании часа, смерть с собой приносящего. Ничего я не знаю, кроме совсем простого: Унылых песен с печальной усмешкой В ожидании часа, когда разобьется покой о двери рассвета и о неизменность людских мечтаний. Гудки машин мешаются со звонками В повседневном быту, в повседневной жизни Среди бредущих домой рабочих и женщин, что выходят на берег любимой реки,

243


А. К. ОГЛОБЛИН

И плещутся дети с невинным смехом В неясной тени дворца онемелого. Красные сполохи сумерек вверх убегают В мраке ночном, что поспешно навстречу им тянет руки, Родники чистейшие глубоко погрузились, Вечно закрытые пыльной землей. И винтовка, и руки преграждают дыханье вольное. О возлюбленный город вечерних часов, Город, где я живу, где тоскую. Субагио Састровардойо МОЛИТВА НА ПОЛЕ БОЯ Дай мне силу, по твердости стали равную, Чтобы миру противостать, времени вызов принять. Дай мне стойкость, как небеса необъятную, Чтобы выдержать муки, времени вызов принять. Дай мне волю, как у Гаруды, могучую, Чтобы зверство унять, угнетенья оковы разбить. Дай мне сердце, подобное шелку нежностью, Чтобы мир рукотворный хранить, человечность оборонить. Гунаван Мохамад КАТРЕНЫ О ЦВЕТОЧНОМ ГОРШКЕ На керамике этой безымянной Снова я лицо твое вижу. Не так, значит, глаза мои глупы, Чтоб не видеть того, чего нету.

244


ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ

Что же ценного в этой глине, за вычетом иллюзии неполной? Вещь, которая когда-нибудь треснет, а мы ее делаем вечной. Винг Карджо WHISPER IN AGONY Милая! Я тебя обыскался, крутясь по снам, снуя по аудиториям, библиотеке, столовой, по ступенькам в кино, по пляжу, по страницам памяти, посреди старых писем. Не могу сойти с места. Что у нас за свиданье? Минута, и распрощались. У одной машина, другой пешком ходит. Нас разделяют мили, в долгий пот стекает удача. Ты мне помнишься. Губы, глаза и груди. Я к ним приник, а ты мычишь. Талия у тебя тонкая, а зад округлый и бедра. И ноги твои прекрасны. Но всему этому улыбаться уж больше не придётся. Звоню, а трубку кто берет – сестренка? Ну там и галдеж – кто это там с тобою? Пир горой, наверно. Ты явно выпила, – забыла, кто я такой. От тебя спиртом несет, даже здесь слышно. Теперь уверен: жизнь мимо пойдет своим чередом день за днем. Все, что полно было смысла, – зависло. И сладость тоже, – что не просто в памяти. Тоска по ласке. Завтра надо забыть друг друга. Снова лезть в постель невесть чью. Ты тогда «не изменю» сказала. Я знал, что и я тоже. Ты не спишь, когда я тебя целую? Вспомни поле илаланга, травку у пруда, поток горный

245


А. К. ОГЛОБЛИН

и речную гальку. И кругом орешник. Милая! Я тебя обыскался, по снам крутясь, снуя по подвалам памяти, полутемным, влажным. ОРИГИНАЛЫ И КРАТКИЕ ПРИМЕЧАНИЯ Ситор Ситуморанг / Sitor Situmorang (1924 г. рожд.) LAGU GADIS ITALI Buat Silvana Maccari Kerling danau di pagi hari Lonceng gereja bukit Itali Jika musimmu tiba nanti Jemputlah abang di teluk Napoli. Kerling danau di pagi hari Lonceng gereja bukit Itali Sedari abang lalu pergi Adik rindu setiap hari Kerling danau di pagi hari Lonceng gereja bukit Itali Andai abang tak kembali Adik menunggu sampai mati Batu tandus di kebun anggur Pasir teduh di bawah nyiur Abang lenyap hatiku hancur Mengejar bayang di salju gugur Sitor Situmorang. Bunga di atas batu (Si anak hilang). Jakarta, 1989, h. 62.

246


ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ

Первая строфа приведена в книге А. Тэу как образец воспроизведения традиционного стиха (Тeeuw A. Modern Indonesian Literature. I. The Hague, 1979. P. 187). Строфы с напевным ритмом построены как пантуны, но рифма – как в шаире, аааа.

Тото Сударто Бахтиар / Toto Sudarto Bachtiar (1929–2007) GADIS PEMINTA-MINTA Setiap kita bertemu, gadis kecil berkaleng kecil Senyummu terlalu kekal untuk kenal duka Tengadah padaku, pada bulan merah jambu Tapi kotaku jadi hilang, tanpa jiwa Ingin aku ikut, gadis kecil berkaleng kecil Pulang ke bawah jembatan yang melulur sosok Hidup dari kehidupan angan-angan yang gemerlapan Gembira dari kemayaan riang Duniamu yang lebih tinggi dari menara katedral Melintas-lintas di atas air kotor, tapi yang begitu kauhafal Jiwa begitu murni, terlalu murni Untuk bisa membagi dukaku Kalau kau mati, gadis kecil berkaleng kecil Bulan di atas itu, tak ada yang punya Dan kotaku, ah kotaku Hidupnya tak lagi punya tanda. Jassin H. B. (ed.). Gema tanah air. II. Djakarta, 1969, h. 139.

247


А. К. ОГЛОБЛИН

В 1950-х годах по Джакарте ходило много нищих с консервной банкой в руке для сбора подаяния. Автора-лирика трогает контраст между убогим существованием маленькой нищенки и ее душевным богатством, готовностью радоваться жизни. Мысль о том, что эта жизнь может легко оборваться, придает более эмоциональную интонацию последней строфе, а выше экспрессия заключается скорее в контрастной лексике (senyum ‘улыбка’ – duka ‘печаль’, air kotor ‘грязная вода’ – jiwa <> murni ‘душа чистая’ и др.) и в контрасте между жизнерадостным видом девочки и грустью говорящего, а также между ней и бездушным городом (tanpa jiwa ‘без души’) Hidupnya tak lagi punya tanda в последнем стихе досл. ‘Жизнь его больше не имеет знака’. Рифмовка слабо выраженная.

IBUKOTA SENJA

Penghidupan sehari-hari, kehidupan sehari-hari

Antara kuli-kuli berdaki dan perempuan telanjang mandi Di sungai kesayangan, o, kota kekasih Klakson oto dan lonceng trem saing-menyaingi Udara menekan berat di atas jalan panjang berkelokan Gedung-gedung dan kepala mengabur dalam senja Mengurai dan layung-layung membara di langit barat daya O, kota kekasih Tekankan aku pada pusat hatimu Di tengah-tengah kesibukanmu dan penderitaanmu Aku seperti mimpi, bulan putih di lautan awan belia Sumber-sumber yang murni terpendam Senantiasa diselaputi bumi keabuan Dan tangan serta kata menahan napas lepas bebas Menunggu waktu mengangkut maut

248


ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ

Aku tiada tahu apa-apa, di luar yang sederhana Nyanyian-nyanyian kesenduan yang bercanda kesedihan Menunggu waktu keteduhan terlanggar di pintu dinihari Serta di keabadian mimpi-mimpi manusia Klakson dan lonceng bunyi bergiliran Dalam penghidupan sehari-hari, kehidupan sehari-hari Antara kuli-kuli yang kembali Dan perempuan mendaki tepi sungai kesayangan Serta anak-anak berenangan tertawa tak berdosa Di bawah bayangan samar istana kejang Layung-layung senja melambung hilang Dalam hitam malam menjulur tergesa Sumber-sumber murni menetap terpendam Senantiasa diselaputi bumi keabuan Serta senjata dan tangan menahan napas lepas bebas O, kota kekasih setelah senja Kota kediamanku, kota kerinduanku Jassin H. B. (ed.). Gema tanah air. II. Djakarta, 1969, h. 144. В «Столице в сумерках» не лицо, а город наделен индивидуальным лирическим «ты». Сумерки, когда спадает жара и приглушены все звуки, – поэтическое время. Перемежаются черточки жизни горожан, штрихи пейзажа и изъявления чувств лирика, мелькает мысль о смерти, признание «Ничего я не знаю, кроме простого». Упоминание преграды дыханью, возможно, связано с тревожной обстановкой в стране и в столице. Чередуются краткие и длинные, многосложные строки, повторяется восклицание «О, любимый город» (последнее прерывает своей краткостью соседние длинные строки). Строфика 5-5-5-4-4-6-7, рифмовка нерегулярная, отчасти ассонансная, но в первых двух стихах усиленная внутренняя рифма на конечный гласный i. Стихотворение приобрело популярность. См. цитату из него в качестве эпиграфа к роману Н. Дини «Отъезд» (Dini, Nh. Keberangkatan. Jakarta: Pustaka Jaya, 1977). Оба стихотворения Т. С. Бахтиара перевел С. Северцев. См. Сикорский Вил. (сост., предисл., коммент.) Голоса трех тысяч островов. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1963. С. 253–254 , 257. Предлагаемый мною вариант гораздо ближе к тексту.

249


А. К. ОГЛОБЛИН

Субагио Састровардойо / Subagio Sastrowardojo (1924–1995) DOA DI MEDAN LAGA Berilah kekuatan sekeras baja Untuk menghadapi dunia ini, untuk melayani zaman ini Berilah kesabaran seluas angkasa Untuk mengatasi siksaan ini, untuk melayani zaman ini Berilah kemauan sekuat garuda Untuk melawan kekejaman ini, untuk menolak penindasan ini Berilah perasaan selembut sutera Untuk menjaga peradaban ini, untuk mempertahankan kemanusiaan ini. Sastra. 1961, No 1. Примечательна оригинальная строфика с повторяющейся анафорой и межстрофной рифмой, контрастом между объемом нечетных и четных строк, причем нечетные, более короткие, вероятно, выражают твердую определенность воли говорящего. У меня не получилось столь же кратко передать индонезийскую модель сочетания se…+ прилагательное «столь же + прилагательное как…» – и тем самым означенный контраст. См. также перевод В. Корчагина в кн. Под небом Нусантары / Сост. Л. Демин, Н. Толмачев. М.: Мол. гвардия, 1985. С. 117.

Гунаван Мохамад / Gunawan Mohamad, 1941 г. рожд.) KWATRIN TENTANG SEBUAH POCI Pada keramik tanpa nama itu Kulihat kembali wajahmu Mataku belum tolol, ternyata untuk sesuatu yang tak ada Apa yang berharga pada tanah liat ini

250


ИЗ ПЕРЕВОДОВ ИНДОНЕЗИЙСКОЙ ЛИРИКИ

selain separuh ilusi? Sesuatu yang kelak retak dan kita membikinnya abadi Rosidi A. (ed.). Laut biru langit biru. 1977, h. 530. Первые две строки – спокойная констатация, вторые две ближе к разговорной речи (инверсия модального слова ternyata ‘оказывается’) и заключают парадоксальное утверждение, досл. «Глаза мои не совсем глупы, оказывается, в отношении того, чего нет». Сочетаются книжные слова keramik, ilusi, abadi, разговорное membikin ‘делать’. Рифма aabb ccdc. Рифмуются, что опять напоминает о парадоксе, слова ilusi ‘иллюзия’ и abadi ‘вечный’; последнее слово завершает стихотворение. Для лирики Г. Мохамада характерна мысль о вечности идеального начала и преходящего характера материального. Имеет ли поэт в виду, что память о чьем-то лице непреходяща? Вот как отвечает на вопрос такого рода А. Тэу: «Это простое, но удивительное высказывание человека как homo significans, который пытается придать ценность всему – комку глины или нескольким словам – сообщив им смысл. Само стихотворение подобно этому цветочному горшку, на них мы как читатели можем, если наши глаза не слепы и не бессмысленны, узнать лицо ближнего или своего любимого человека. Что-то можно назвать иллюзией, осознать его хрупкость, и все же малый цветочный горшок, краткое стихотворение вечны, пока мы готовы их воспринимать и читать» (Teeuw A. Modern Indonesian Literature. II. The Hague. 1979. P. 124). Ср. у А. К. Жолковского о стихотворении «Сахарница» Александра Кушнера (Большой город. 2011, № 22. С. 38-40).

Винг Карджо/Wing Kardjo (1937–2002) WHISPER IN AGONY Kekasih: repot benar kucari sekitar mimpi, beredar di ruang-ruang kuliah, di perpustakaan, di kantin di tangga-tangga bioskop, di pantai di halaman-halaman kenangan, di antara surat-surat tua. Aku tidak bisa beranjak.

251


А. К. ОГЛОБЛИН

Pertemuan ini, pertemuan apa? Sesaat, lalu cerai lagi. Yang ini punya kendaraan, yang itu hanya bisa jalan. Jarak memisah kita, kesempatan cair jadi keringat waktu. Teringat aku padamu. Bibir, mata serta buah dada. Kuhisap dan kau melenguh. Lalu pinggang, bulatan pantat dan paha. Kakimu juga indah. Tetapi dari semua itu, senyum begitu saja berlalu. Aku tilpun kau, yang ngangkat adikmu? Bising benar di sana siapakah di situ selain kau? Barangkali saat pesta. Mabuk tentunya sebab kau lupa siapa aku. Nafasmu bau alkohol tercium dari sini. Yakin kini sudah, hidup hanya dari hari ke hari. Tidak ada nilai yang tidak terkulai. Juga kenikmatan bukan kenangan, hanya hasrat saat membelai. Besok terpaksa saling lupakan. Naik ranjang lagi entah dengan siapa. Aku setia, katamu, waktu itu. Aku tahu aku juga begitu. Apakah kau siuman waktu kucium? Ingat padang ilalang serta rumput sekitar kolam, air terjun dan batu kali. Hutan kenari kanan kiri. Kekasih: repot benar kucari sekitar mimpi. Beredar di ruang-ruang ingatan, remang dan lembab. Rosidi A. (ed.). Laut biru langit biru. 1977, h. 369. Выделяется образностью обобщение: kesempatan cair jadi keringat waktu букв. ‘(удачный) случай растекается в пот времени’, что приблизительно означает ‘длительные и напрасные усилия’. Стихи практически нерифмованные. Внут-ренняя рифма в предложении Tak ada nilai yang tak terkulai букв. ‘Нет ценностей, что не поникли’ (поддержанная следующей внешней рифмой) придает ему афористичность, выделяя общий смысл стихотворения: при измене любимой рушатся все жизненные ценности. Примечательно рифмуются также конечное в стихе слово dari ‘от’ (предлог) и (дважды) hari ‘день’, причем анжамбеман после предлога очевидно, как и в других местах, передает прерывистость речи. Cближаются также звучанием siuman ‘очнуться, осознать’ + cium ‘целовать’.


А. А. Фурсова ИСАА МГУ Из поэмы «Негаракертагама»: ПЕСНИ 8-12 (ОПИСАНИЕ СтолицЫ Маджапахита) Поэма «Негаракертагама» – важнейший и единственный в своем роде источник по истории государства Маджапахит (1293–1527) в период его расцвета и гегемонии на Яве и Малайском архипелаге в целом. Автором поэмы является Прапанча, занимавший должность верховного буддийского священнослужителя при дворе Хаям Вурука (тронное имя – Раджасанагара, 1350-1389), в годы царствования которого Маджапахит достиг вершины своего величия. Как отмечает сам автор в тексте поэмы, её написание было завершено в 1365 г. Оригинал «Негаракертагамы» до наших дней не дошел. В распоряжении специалистов имеется рукопись, обнаруженная 18 ноября 1894 г. голландцем Я. Брандесом в Чакранагаре, резиденции балийского правителя о-ва Ломбок. Я. Брандес в то время был по приказу генералгубернатора Нидерландской Индии прикомандирован к голландскому экспедиционному корпусу, завоевывавшему о. Ломбок, с задачей спасения памятников, представляющих культурную ценность [Pigeaud, 1960, Vol. 1, XI]. Ломбокский список хранился в библиотеке Лейденского университета под номером Codex Orientalis № 5023 до 1972 г., когда он был возвращен Индонезии. Данный кодекс включает в общей сложности 11 текстов, в т.ч. некоторые другие важные какавины, например, Śiwarātrikalpa и Kuňjarakarna. Все тексты сопровождаются колофонами и датированы между 1659 и 1662 гг. Шака (1737-1740 гг. н.э.). Согласно

253


А. А. ФУРСОВА

сведениям, содержащимся в двух колофонах к тексту поэмы, она была переписана в 1740 г. неким Артхапамасахом из Канчанастхана на о-ве Бали. В настоящее время известно о существовании ещё трех рукописей «Негаракертагамы», записанных на лонтаровых листьях. О двух из них говорится в статье Х. Хинзлер и Я. Схотерман [Hinzler H.I.R., Schoterman J.A., 1979, No.4], а также в издании С. Робсона [S. Robson, 1995, p.12]. Обе хранятся в коллекциях балийских брахманов, один — в г. Сидеман, другой — в г. Амлапура. Год их создания неизвестен. Содержание текстов обеих рукописей в целом соответствует ломбокскому списку Codex Orientalis № 5023 по форме и содержанию, однако существуют некоторые разночтения, которые могут быть интересны с точки зрения исследования памятника. Балийский текст, транскрипция и перевод ещё одной рукописи «Негаракертагамы» содержится в книге балийского профессора И Кетут Риана1, с которым мне посчастливилось побеседовать. Автором-переписчиком этого «современного» манускрипта является Ида И Дева Геде Гатра (Ida I Dewa Gde Gatra) из г. Сидемана на о. Бали, который на основе уже известных рукописей составил свою копию текста поэмы для хранения музее Мпу Тантулар г. Сидоарджо на Восточной Яве. Этот вариант текста памятника можно считать своего рода «литературно-художественной» копией «Негаракертагамы», хотя некоторые из приводимых там чтений могут представлять интерес. Исходя из этого, более надежным всетаки остается список памятника, найденный на о. Ломбок. Сам же факт переписки памятника на о. Бали в наше время свидетельствует о живой традиции передачи текстов в балийском обществе. Название «Негаракертагама» (Nāgarakertāgama), что в переводе с яванского означает «Страна, основанная на священных традициях», не является первоначальным названием какавина, а закрепилось за источником после публикации Я. Брандеса, обнаружившего его в 1 I Ketut Riana. «Kakawin Dĕśa Warṇnana uthawi Nāgara Kertāgama. Masa keemasaan Majapahit» («Какавин “Дешаварнана”, или “Негаракертагама”. Золотой век Маджапахита»). Jakarta: Kompas, 2009.

254


ИЗ ПОЭМЫ «НЕГАРАКЕРТАГАМА»: ПЕСНИ 8-12

колофонах к тексту поэмы. Сам Прапанча в 94-ой песни называет свое произведение «Deśawarnana», что в дословном переводе означает «Описание территорий» или «Описание страны». Это название в целом отвечает содержанию поэмы, основной сюжетной линией которой является рассказ о путешествии правителя вокруг своих владений на восточной Яве в 1356 г. «Негаракертагама», записанная на пальмовых листьях лонтар, представляет собой закономерный этап развития яван­ского литературного жанра какавинов2. Текст поэмы состоит из 98 песен, и его условно можно разделить на 17 глав, каждая из которых представляет собой своего рода законченное повество­вание на определенную тему. Особого внимания заслуживает разнообразие стихотворных размеров (41 разновидность), кото­рые автор Прапанча использует в своей поэме. Главная особенность и несомненное достоинство этого па­мятника заключается в том, что его можно отнести к категории исторических источников – поэма содержит большое количество сведений о различных аспектах жизни яванского государства и фактически является единственным источником исторической информации по данному периоду развития яванской государ­ственности. Существует голландский, индонезийский и английский переводы текста источника. Наиболее значительный труд по исследованию «Негаракертагамы» принадлежит Т. Пижо [Pige­ aud, 1960, Vol. 1-V]. Он вышел в свет в пяти томах в начале 60-х гг. XX в. Работа включает в себя транскрибированный текст источника по ломбокскому списку, его дословный перевод на английский язык, подробные комментарии и древнеяванско-английский глоссарий к тексту. Кроме «Негаракертагамы», в работе опубликованы литературные и эпиграфические памятни­ки времен 2 Какавин – поэтическое произведение на древнеяванском языке, написанное с использованием индийских стихотворных размеров. Какавин состоит из определённого числа песен (сарга), которые делятся на четверостишия (пада). Каждая строка содержит определённое количество слогов (от восьми до трёх) и именуется матра. В какавине чередуются короткие и долгие слоги, что придаёт стихам чёткий размер и ритм, но рифма в них отсутствует.

255


А. А. ФУРСОВА

Маджапахита, дополняющие сведения «Негаракерта­ гамы». С. Робсон подготовил новый комментиро­ванный перевод памятника на английский язык с учетом ранее неизвестных рукописных чтений [Robson, 1995]. В отечествен­ной историо­графии собственно «Негаракертагаме» посвящена статья Л.М. Демина, общая характеристика источника содержится в монографии Б.Б. Парникеля, исследованию «Негаракертагамы» как источника по истории раннего Маджапахита посвятил свою работу А.К. Шауб [Демин, 1971; Парникель, 1980; Шауб, 1992]. Советские историки работали с английским и индонезийским переводами источника. К публикации готовится перевод поэмы «Негаракерта­ гама» с 3 древнеяванского на русский язык . Наш перевод не литературнохудожественный, а максимально приближен к тексту оригинала, который ещё требует подробного комменти­ рования. Ниже вниманию читателя представляется перевод пяти песней поэмы (песни 8-12), в которых автор Прапанча детально описывает устройство столицы Маджапахита. Перевод выпол­нен по изданной Т. Пижо ломбокской рукописи [Pigeaud, 1960, Vol.1] с учетом приводимых С. Робсоном в комментариях к переводу разночтений, содержащихся в других списках [Robson, 1995]. Песнь 8 1. Да опишу я устройство этого чудесного дворца: стена из красного кирпича окружает его, она прочна и высока. С западной стороны первые ворота выходят на большую площадь внутри обводного рва с водой4. 3 Автор считает своим приятным долгом поблагодарить С.В. Кулланду, под руководством которого ведется работа над переводом и комментированием текста памятника, научного руководителя М.Ю. Ульянова и Д.В. Деопика, которые оказывают неоценимую помощь в изучении памятника «Негаракертагама». 4 I Ketut Riana. «Kakawin Dĕśa Warṇnana uthawi Nāgara Kertāgama. Masa keemasaan Majapahit» («Какавин “Дешаварнана”, или “Негаракертагама”. Золотой век Маджапахита»). Jakarta: Kompas, 2009.

256


ИЗ ПОЭМЫ «НЕГАРАКЕРТАГАМА»: ПЕСНИ 8-12

Тутовые деревья, около каждого своя беседка5, (деревья) бодхи6 посажены в ряд, ухоженные и во множестве красиво расположенные. Здесь место пребывания караула, что постоянно сменяется, стоя на страже двора7. 2. На севере – прекрасные и великолепные главные ворота8 с железными, несравненно украшенными дверями; К востоку, чуть поодаль от них – изящная высокая башня с основанием в белом цвете, На севере, к югу от рынка, тесно расположены обществен­ные здания, чрезвычайно длинные и весьма изумительные. Каждый (месяц) Чайтра9 (здесь) собрание всего войска; к югу – перекресток неземной красоты. 3. Внешний двор широк и просторен; с четырех сторон – палаты10, в центре – шатер11. На севере – дом придворных12, где вместе сидят священнослужители и советники. На востоке – место, заполненное до отказа, где ведут спор шиваиты и буддисты, произнося заклинания со всей возможной пользой13. 5 patani – небольшой павильон, беседка для отдыха (син. – bale). 6 Brāhmāsthāna : согласно санскр. лексикографии одно из значений – тутовое дерево Morus alba (совр. яв. bĕsaran); budḍi (buddhi) – скорее всего, имеется ввиду дерево bodhi, священное фиговое дерево Ficus religiosa [Robson 1995:101; Pigeaud 1960: 19].   7 purasabhā – открытый двор при дворцовом комплексе, где проводятся встречи правителя с его подданными (от санскр. pura «крепость, город» и sabhā «собрание»). Ср. wanguntur – главная площадь внутри самого дворцового комплекса [Pigeaud 1960: 19]. 8 gopura – главные ворота в дворцовый или храмовый комплекс. 9 сaitra – месяц в яв. календаре, соответствует периоду с 12 марта по 11 апреля. 10 wataŋan – название открытых построек небольшого типа (палата, павильон), иногда использующихся для религиозных церемоний. 11 witāna – шатер, довольно обширное квадратное открытое помещение, расположенное в центре двора, использующееся для проведения церемоний. 12 weśma pataŋkilan – судя по всему, специальные помещений для королевских подданных, где они ожидают получения распоряжений правителя. 13 Или: “со всеми возможными приспособлениями”.

257


А. А. ФУРСОВА

Очистительные церемонии во время затмения (в месяце) пхалгуна14 приносят благополучие всему миру. 4. На востоке рядами по три расположены места собраний15, посредине – высокое шиваитское святилище. Место брахманов – на юге, столь же прекрасное, много­рядное16, к западу во дворике – помост для жертвоприношений. Место буддистов – на севере, его постройки трехуровне­ вые, вершины украшены красивой резьбой. Все они щедро украшены цветами, правители направляют­ся туда в установленном порядке, когда совершаются подноше­ния. 5. Там, внутри, к югу от внешнего двора, отделенные воро­тами, в должном порядке организованы палаты для приемов. Дома красиво расположились в ряд вдоль дороги на запад, посреди них цветут раскинувшиеся деревья танджунг17. С запада, также отгороженные, к югу от башни – разные открытые палаты18 по кругу с краю. Посреди двора шатров19 широко раскидано бесчисленное множество клеток с непрестанно поющими петухами. 6. Далее южная палата приемов ведет прямо через вторые ворота во внутренние чертоги. 14 phalguna – месяц в яв. календаре, соответствует периоду с 12 февраля по 11 марта. 15 С. Робсон переводит как “places for offerings” (места для приношений) [Robson 1995: 101], но, скорее всего в тексте поэмы подразумеваются места собраний религиозных служащих. Ср., например, выше, в строфе 8.2: pahömaniŋ bala samūha в значении “собрание всего войска”, в поэме «Арджунавиджая» 3.3: pahĕman iŋ balagaṇa в значении “место собрания воинских отрядов” и пр. 16 Или: «многоуровневое». 17 tañjuŋ – дерево Mimusops elengi c небольшими душистыми цветами. 18 bale – палата, беседка, открытый павильон. 19 maṇḍapa – шатер, павильон. Т. Пижо полагает, что, возможно, bale использовались в качестве мест для омовения и были построены специально для этой цели вдоль небольшого канала окружной формы (idĕran), тогда как maṇḍapa – палаты для переодевания, где пришедшие из далека гости могли сменить одежду перед входом во внутренние помещения дворца [Pigeaud 1960: 23].

258


ИЗ ПОЭМЫ «НЕГАРАКЕРТАГАМА»: ПЕСНИ 8-12

Они выстроены уступами, все устроено20 так, что каждый участок отделен воротами, У всех домов прочные основания, а колонны, доски и балки безупречны. Дома полны царских воинов, сменяющихся на посту, бдительно и внимательно несущих службу в назначенный срок. Песнь 9 1. Вот разряды придворных, называемых пангаласан21, чье количество бесчисленно: ларанг, тан палвир22, нью гадинг, джанггала, кадири, седах, панг­ раджадеви, вайшангка, вуанг паневван, кертапура, синелир, джаенг пранг, джаягенг, ангрейок, кайвапу (кайю апу), вуанг джалади, пасурухан, самаджади, пракирна23. 2. Это главные из тех, кто находятся в зданиях на площади, непрерывно сменяя друг друга. ших Танда, густи, царские воины24, а также прислуга – в боль­ количествах вовне. Главнейшие располагаются у вторых ворот вместе с несра­вненными бхаянгкари, во множестве охраняющими вход, К северу от внутренних ворот; на юге же местопребывание кшатриев и брахманов. 20 В переводе сделана попытка передать употребление однокоренных слов в подлиннике: tiŋkaḥ – tiniŋkaḥ = выстроено – устроено. 21 paŋalasan – собирательный термин для обозначения нескольких категорий военных служащих при дворе 22 Tan palwir можно понимать и как название разряда придворных, и как синоним предыдущего словосочетания: «безмерно» – ср. в древнеяванской версии «Рамаяны» – waŋke niŋ wre tatan lwir «трупы обезьян бесчисленны». 23 Функции упомянутых разрядов придворных пангаласан с точностью неизвестны. 24 tanda – начальник; gusti – некая категория должностных лиц; wadwā (wado) haji – досл. «воины/слуги (wadwā) царя (haji).

259


А. А. ФУРСОВА

3. Далее, на северо-западе и западе по кругу к стране смерти (к югу)25 – множество палат, Заполненных ответствеными должностными лицами, стоя­щими во главе слуг из (области) Вира(буми), служащих при дворе. Другие же размещаются на юге, в промежутке между воротами; множество шатров и домов Заполены прислугой правителя Пагухана, изо дня в день служащими ему. 4. Внутри, за вторыми воротами, прекрасный двор ровен, широк и чудесен, На котором расположено множество домов и восхититель­ ных шатров, где собираются те, что служат во внутренних чертогах. На востоке – замечательный дом, здание великолепное, высокое, изукрашенное – Место, где повелитель принимает26 тех, кто пребывает в бесчисленных шатрах, чтобы предстать перед ним27. Песнь 10 Да будут описаны разряды тех, кто является в шатры пред­стать перед правителем в надлежащем порядке, Высокопоставленные сановники, родовитые и титулован­ные лица с окружением, А также “пятеро” Маджапахита – мапатих28, демунг, канурухан, Вместе с29 ранга и туменгунг’ом30, они главные среди тех, кто предстаёт перед правителем, заполняя всё пространство. 25 Mṛtyudeśa – (санскр.) страна смерти, т.е. Юг [Zoetmulder, 2004, 676]. 26 paweh śewa – дача аудиенции (скр. sewā – служение). 27 Umarĕk (от корня parĕk “близко, рядом”) – приближаться, являться на аудиенцию. 28 В рукописи дается mapagěh, но по аналогии с другими упоминаниями тех же должностных лиц чтение следует исправить на mapatih – “визирь, первый министр”. 29 Дословный перевод: “неотделимы от”. 30 děmuŋ – управляющий кратоном, выполнял функции европейских камергера и шталмейстера, kanuruhān – распорядитель-¬церемониймейстер; raŋga – нечто вроде капитана королевских мушкетеров из романа Дюма; выступает в качестве партнера монарха, когда тот упражняется в фехтовании и т.п., и бок о бок с ним идет в бой; tuměŋguŋ – военный министр. Функции этих должностных лиц описаны в памятнике «Наванатья», опубликованном Пижо.

260


ИЗ ПОЭМЫ «НЕГАРАКЕРТАГАМА»: ПЕСНИ 8-12

2. Число жилых домов высокопоставленных сановников из (разряда) аматья31 во всей столице – Предмет обсуждений патихов и демунгов, когда они собираются вместе, Только количество тех, кто руководит дворцовыми служа­щими, принадлежащими к разряду пангаласан32, ограничено. Пятеро тех безупречных управляющих следят за ходом дел во внутренних покоях. 3. Далее, кшатрии и (различные разряды брахманов:) бхуджангга, реси, випра33, когда являются перед правителем, В тени деревьев ашока34, неподалёку от шатров они останавливаются, Два верховных священ��ослужителя дармадьякша35 и семеро упапати36 вместе, Это те, чьи поступки (поведение) воистину благородны, они, носящие имя благородных, достойны подражания. Песнь 11 1. Таковы те, кто пребывает в шатрах, служащих (им) внутренними покоями, тщательно обустроенных, украшенных, в