Issuu on Google+

Независимая исследовательская инициатива

КАК ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ ОТ ПОЛИТИЧЕСКИХ МАНИПУЛЯЦИЙ

Памятка участнику МИТИНГОВ

Сегодня наши голоса рискуют потеряться в грохоте громкоговорителей и выкриках политиков. Цель данной памятки - оставить слово за участниками митинга и напомнить, как профессиональные манипуляторы у власти используют ситуацию.


- Что надо делать лично? По чутьчуть, по кирпичику менять все это общество (Москва, 24 декабря, мужчина, 42 года, работник газовой промышленности). - Сейчас мы находимся в откровенно политическом болоте. Нужно повторить, и не раз повторить, чтобы быть услышанным! Нужно свои права методично отстаивать, законно, современными методами, языком современным! Права на свободную, честную страну, на то, чтобы нам перестали врать… Мы действительно что-то можем! Мы не сильно отличаемся от Германии, Нидерландов, Британии, мы тоже можем жить хорошо и достойно! (Москва, 24 декабря, мужчина, 25 лет, сотрудник РАН) - Мне не понравилось то, что представители партий из этого митинга пытаются извлечь свою выгоду. Они как бы электорат себе набирают. Это проблема, которая будет всегда возникать, когда есть сцена, ораторы. Ктото их назначает. Не мы... Фактически мы пытаемся избавиться от Путина, но то, что происходит на сцене – это чем-то напоминает то, как если бы кто-то решал за нас, кто будет выступать. Довольно сложно пробиться к ним в комитет. Я немножко этим занимался. Я был на встрече в Доме журналиста. Было ясно, что была образована инициатив-

2

ная группа, которая фактически не влияет на принятие решений этим закрытым коллективом организаторов митинга (Москва, 24 декабря, мужчина, около 25 лет, работник сферы транспорта). - Я думаю, надо просто честно говорить об этом [о ситуации], не стесняясь, приходить на эти митинги и поддерживать движения, которые проходят в легальных и разрешенных формах. Я считаю, что люди, которые отстраняются от этих вопросов, они просто не думают о завтрашнем дне (Москва, 24 декабря, женщина, около 50 лет, переводчик). - Мы ждем, что люди наконецто проснутся и почувствуют, что их слово что-то значит, и после этого начнут делать небольшие дела, которые, собственно, все и переменят (Москва, 24 декабря, женщина, около 25 лет, менеджер). - Нравится, что люди начинают интересоваться какой-то социально-политической жизнью, а не сидят дома и не занимаются каким-нибудь бытовым хозяйством, как раньше. Они не просто стремятся выжить. Они действительно стараются понять, как проходят какие-то политические события, как они сами могут влиять, могут они влиять или не могут (Москва, 24 декабря, женщина, около 70 лет, философ).


До декабря 2011 года бытовало мнение о политике как о деле, которым должны заниматься только профессионалы. И сегодня политики, да и сами участники митингов, порой озвучивают эту идею. Снова вырисовывается политик-«профессионал», стоящий над профессиональными врачами, строителями, учителями, рабочими, инженерами, художниками, программистами, менеджерами — всеми нами, якобы неспособными по-настоящему участвовать в политической жизни страны. Кому-то эта фигура кажется спасительной. Но не оттого ли, что она просто хорошо узнаваема? Почему, доверив нашу жизнь профессиональным политикам в 1990-е и в 2000-е, мы пережили глубокое разочарование? Может быть, мы ошиблись с выбором людей? Но как даже самые лучшие из них могут оставаться честными, если мы передали им все рычаги управления, а сами отошли в сторону? Так мы довольно скоро перестаем существовать для политиков: ведь они нас больше не видят и не слышат. Они быстро забывают о наших интересах и с головой уходят в узкопартийные игры. Стоит ли удивляться, что раз за разом вместо диалога мы получаем от них политтехнологии и манипуляции? И что же, снова доверять им свою жизнь, или самим вносить посильный вклад в изменение страны? В митингах участвовали десятки тысяч людей — представителей раз-

ных социальных групп, профессий и политических взглядов. Еще больше было сочувствующих на расстоянии. Интересы и идеи об изменениях в стране у людей самые разные. Задачу примирения всего этого разнообразия взяли на себя организаторы митингов и спикеры, выступающие со сцены. Они пытались публично представлять наши интересы и мысли, совсем их не зная. Поэтому говорили только о собственном взгляде на события. Политика — это дело не профессионала, а каждого человека и группы, потому что только мы сами можем защитить свои интересы наилучшим образом. Мы учимся, работаем, вышли на заслуженную пенсию — и сами знаем, как должна быть устроена наша жизнь. А с озабоченными карьерой политиками нужно всегда быть настороже. Только совместная гражданская активность позволит нам добиваться желаемых изменений в стране и не дать их заболтать. Только тогда политики усвоят, что с нами надо считаться. Антагонизм в обществе сложно преодолеть до конца, так как он возникает из непреодолимых различий между социальными группами. Поэтому задача каждого человека при подлинно демократическом устройстве — реализовать и отстаивать свои интересы самостоятельно и в совместном с другими действии. (Москва, 4 февраля, женщина, 22 года, социолог)

3


записаться наблюдателем на выборах, самоорганизоваться, создавать независимые инициативы на ра боте, с друзьями, соседями, в интернете, ходить на митинги и устраивать собрания по месту жительства обсуждать ситуацию с коллегами по работе, с друзьями, объяснять им происходящее, звать на митинги, придумывать интересные лозунги, выражать свое мнение в текстах, создавать группы в интернете, и еще очень много разных действий! - В последний год я занимаюсь общественной деятельностью, я член нашего домкома. Мы очень плотно работаем с нашей управой, с нашими управляющими компаниями. И по себе знаю, что только тотальный контроль населением управляющих структур может сдвинуть с мертвой точки все это дело. Нужно заставлять [их] работать, иначе никак. То же самое можно сделать в масштабах страны (Москва, 24 декабря, женщина, около 35 лет, работник сферы страхования). - Я конкретно, голосовать, к сожалению, не могу – нет прав на это. Но я могу нести мысль, могу разговаривать с коллегами и передавать вот этот наш пульс (Париж, 24 декабря, женщина, около 40 лет, переводчица, актриса). - Это хорошее движение в том плане, что люди должны видеть, что они могут выйти на улицу и что-то требовать. И мы должны показать власти, что мы не безголосые, что не глупые и не забили (Москва, 24 декабря, женщина, около 30 лет, адвокат).

4

- На мой взгляд, каждый в своей профессиональной сфере должен требовать уважения своих прав, и должен требовать улучшения климата и демократичности процессов во всех сферах... Я считаю, что это актуально — выражать позицию в работе. Также я готова приводить друзей. На первый митинг мы пришли вдвоем с моей подругой, на этот мы постарались позвать всех своих друзей: художников хорватских, например. И они нас поддержали (Париж, 24 декабря, женщина, 26 лет, художница). - Я петиции пишу. У нас все сделано очень правильно: написали петицию, собрали подписи. В тот же день отправили мэйл в администрацию президента, на следующий день отправили человека, он туда занес петицию лично, ее зарегистрировали. На следующий день она ушла в Совет по Правам Человека, где ее тоже зарегистрировали. Все сделали оперативно (Париж, 24 декабря, мужчина, около 35 лет, предприниматель).


С каждым новым декабрьским митингом чувство отчуждения становилось сильнее. Выступающие со сцены профессиональные политики были, казалось, больше озабочены борьбой за микрофон, чем представлением чьих-либо интересов. Я и мои друзья — студенты и аспиранты петербуржских вузов — стояли внизу, под сценой, и слушали повторяющиеся речи, доносившиеся откудато сверху. Но мы оглядывались по сторонам. Мы видели, что нас — молодых людей, учащихся — в этой толпе очень много. Мы поняли, что способны говорить сами за себя и не нуждаемся в представителях-«профессионалах». И тогда мы решили вернуть себе голос — как в главном требовании декабрьских протестов. Через социальные сети нам, уже нескольким десяткам студентов, магистрантов, аспирантов и даже преподавателей петербуржских университетов, удалось встретиться друг с другом. На митинг 24 декабря мы вышли организованной группой. Мы не стали толпиться у сцены, подхватывая каждый спущенный с нее лозунг. Мы выбрали свободное пространство у края митинга. Там мы развернули яркий самодельный баннер с лозунгом

«Вашим фальсификациям — наша самоорганизация». Теперь нас было видно издалека. Мы принесли чистый картон и маркеры, с увлечением придумывали и рисовали лозунги прямо на месте и предлагали присоединиться к нам всем заинтересованным. У нас был мегафон (если скинуться, это совсем недорого), и в перерывах между выступлениями мы говорили в него небольшие речи о проблемах, которые нас действительно волнуют. С подходящими к нам людьми мы разговаривали о недостатках системы образования, которые нас беспокоят. Многие хотели принять участие в наших следующих встречах. Эта инициатива, родившаяся в декабре, не умерла. Более того, осознав силу коллективного действия, мы решительно наст��оены на создание самоуправляемых студенческих ячеек в вузах Петербурга, чтобы влиять на образовательную политику на местах. Вот что, на мой взгляд, каждый из нас: будь то рабочий на заводе, наемный работник в офисе, частный предприниматель, служащий госпредприятия, студент и даже школьник, — способен сделать лично, со своими коллегами, товарищами, друзьями. (Санкт-Петербург, 24 декабря, женщина, 23 года, социолог)

5


- Что скажете по поводу выступавших? - Не понравилось!

Много националистов всяких, фашистов (Москва, 24 декабря, мужчина, около 50 лет, электронщик). - Понравилось выступление Акунина; Касьянов и Немцов мне близки. Только не выступления националистов и Кудрина – это не мое. Вот у меня вызывает вопросы, почему пустили к микрофону националистов... Я против, чтобы на таком митинге, где собрались умные люди, выступали националисты и Кудрин (Москва, 24 декабря, мужчина, около 55 лет, рабочий ЖКХ). - Я участвовал в самом первом Русском марше, 2005-го. Участвовал в другом националистическом собрании, но, значит, нас приняли менты. С тех пор я не участвую, потому что я решил, что не готов приносить в жертву карьеру, значит, всему этому

Д. Дёмушкин, Славянский союз

6

(Москва, 24 декабря, мужчина, около 30 лет, журналист). - Понимаете, мы не хотим ждать, когда нас это коснется. Мы просто недавно вышли из застенков гестапо и не хотим ждать, когда до нас действительно дойдет дело, мы хотим жить в нормальном обществе (Москва, 24 декабря, мужчина и женщина, около 25 лет, дизайнеры). - Я хорошо знаю Лешу Навального, но мне не очень нравятся его национальные «заскоки» (Париж, 24 декабря, мужчина, около 35 лет, частный предприниматель). - Мы на Пушкинской были после Манежки, интеллигенция собирала митинг «Москва для всех, Россия для всех». Я там была: нужно жить всем вместе, и тогда получится все хорошо (Москва, 24 декабря, женщина, около 60 лет, классный воспитатель).

Националисты только говорят о демократии. На деле, для достижения своих целей они предпочитают насилие на улице и крик во время дискуссий. Поэтому мы в праве отвечать «бу-у!» на националистические провокации, вроде “Россия для русских”. Мы вправе освистывать их выступления и требовать удалить их со сцены.


Некоторые политики, журналисты и активисты говорят: «Чем нас больше, тем лучше. Неважно, какие у кого взгляды, важна массовость». Под этим предлогом на митинги и на сцену, в комитеты и комиссии приходят националисты. Они уверяют, что их присутствие не опасно, что они будут соблюдать договоренности с участниками демократического движения, да и сами сменили взгляды на демократические. Если это так, почему: - Перед митингами 24 декабря и 4 февраля в Москве националистические организации подали заявки на все большие площадки в городе, поставив под угрозу срыва наше общегражданское дело? - На митинге 24 декабря в Москве националисты неоднократно пытались прорваться на сцену и сломали помост для журналистов? - На митинге 24 декабря националисты нарушили договоренности и заняли место под сценой со своими флагами, тесня пожилых и детей? - Их представители требуют освободить из тюрем неонацистских убийц, называя тех «политзаключенными» и «русскими героями»? - Их соратники нападали с ножами и травматическими пистолетами на участников

мирного антифашистского шествия 19 января этого года в Москве, Петербурге, Воронеже? - Националистическими лозунгами прикрываются те, кто исповедует неонацизм (как запрещенный «Славянский союз» Демушкина) или подстрекает к насилию (как запрещенное ДПНИ Белова и Тора)? Неонацисты пускают вперед «мягких» националистов и проходят «по одному билету». И националистические организации не дистанцируются от нацистских и фашистских. - Участники общественных инициатив (экология, социальная сфера, против точечной застройки) свидетельствуют, что националисты внедряются к ним, чтобы перехватить и расколоть движение? Националистические организации говорят, что у них важная роль в протестах. Но не уточняют, какая именно. О своих провокациях они предпочитают молчать. Притом, даже столпившись с флагами перед сценой, они едва насчитывают 1000 человек. Это 1% от митинга 24 декабря. Не пора ли в самом деле действовать в пользу большинства? И открыто выступить против этого назойливого и опасного 1%. (Москва, 4 февраля, мужчина, 37 лет, социолог)

7


- Первое впечатление было — это такое объединение. Это мне понравилось именно еще на Чистых Прудах. Тогда это был прямо совсем первый порыв, я не ожидал, что там народу много будет. Я на Болотную пришел с друзьями, ну, было понятно, что будет больше народу. Сейчас вообще еще больше (Москва, 24 декабря, мужчина, около 35 лет, менеджер). - Что я делаю лично? Ору (смеется). Возмущаюсь, ору, против несправедливости, нечестности (Москва, 24 декабря, женщина, около 45 лет, клиницист). - Буду [и дальше] ходить на митинги. Еще я пытаюсь говорить как можно с большим количеством людей в социальных сетях — Фейсбуке, Вконтакте. В основном, Вконтакте, потому что там люди намного более равнодушные, к сожалению (Париж, 24 декабря, женщина, около 22 лет, студентка). - Атмосфера здесь, конечно: люди так объединились и люди настолько хорошо друг к другу относятся! (Москва, 24 декабря, женщина, 18 лет, студентка) - Мы подготовили прекрасные плакаты. Много плакатов! Вот «Keep calm and carry on». Это лозунг британский времен второй мировой войны «Сохраняйте спокойствие и продолжайте». Вот мы, собственно…

8

сохраняйте спокойствие и освистывайте Путина (Москва, 24 декабря, две подруги, около 30 лет, одна из них переводчица). - Я на Болотной не был, а вот сегодня приехал из Подмосковья. Просто я должен быть здесь, я вот думаю, как все люди здесь собравшиеся думают, они можно сказать мне равны, я чувствую с ними единство (Москва, 24 декабря, мужчина, около 55 лет, рабочий ЖКХ). - Здесь, кроме людей, которые выступают на сцене, таких, как вот этот... э-э... Явлинский, есть еще люди, которые сами чтото организовывают. Вот там летает шарик Ридуса, например: эти люди делают свободу массовой информации. Я, в общем, тоже, скорее, из этой сферы, поэтому то, что я могу — это что-то такое свободное организовать. Это отличный вклад, по-моему (Москва, 24 декабря, мужчина, около 20 лет, студент). Можно видеть, что главные участники митинга — не спикеры на сцене, а люди, ощутившие единство. Люди, сделавшие творческие лозунги и плакаты. Люди, которые пришли в компании друзей, коллег или семьи, чтобы разделить свое участие с другими и общаться. Люди, которые своим личным участием создали большое коллективное тело, способное производить общую эмоцию и действие, перед которым отступает даже сила.


В ходе исследования митинга мне удалось пообщаться со многими людьми, это были в основном компании друзей или супружеские пары. По большей части мне попадались люди в возрасте от 20 до 50 лет: предприниматели, ITшники, продюсеры, пиарщики, юристы, дизайнеры, а также группы политических активистов, но они в основном толпились у сцены. Обычные люди, как правило, подходили чуть позже и стояли подальше. Что удивило? Я встретила случайно среди многотысячной толпы своих знакомых — молодого человека, с которым мы вместе учимся в аспирантуре, и знакомую-коллегу. Было приятно, что люди вели себя вежливо, за исключением националистов. В какой-то момент мы с Н. покинули территорию гражданского действия и отправились попить чай в близлежащее кафе, т.к. замерзли от холода. Мы видели людей, которые тоже были на митинге; определили их по белым ленточкам и разговорам. Девушка 18 лет и ее спутник делились с нами своими приятными впечатлениями, выразили желание сходить еще раз на что-то подобное. Потом мы решили вернуться, чтобы задать людям вопросы. Мы успели уже на завершающую фазу, когда люди шли от сцены по направлению к выходу. Это было похоже на единый поток эмоций. Сложно сказать, как называется эта эмоция, что-то вроде: человек

поработал хорошо, произвел какой-то полезный и важный продукт, устал и от этого у него приятные ощущения. Примерно таким общим эмоциональным потоком были заряжены люди. Милиция к этому моменту перекрыла проспект, создав линию оцепления из двойного ряда мужских тел с касками. Мы просто стояли и смотрели на них, они были неподвижны, у меня сложилось впечатление, что они не то чтобы боялись, но переживали, были неспокойны, кроме того, некоторым из них было интересно, о чем мы расспрашиваем людей. Потом они все дружно повернулись и удалились. (Москва, 24 декабря, женщина, 25 лет, социолог) Самое радостное мое ощущение от митинга — открытость людей: ни один не отказался ответить на вопросы. Я намерено не ходила в эпицентр, не подходила к сценам, мне интересно было получать эти впечатления только от людей, с которыми я общалась. (Москва, 24 декабря, женщина, 26 лет, студентка) Эмоциональный подъем — для людей не просто «фан», но связан с осознанием личной ответственности. Люди, самостоятельно подготовившие листовки/плакаты, стоят, дрожа от холода (один респондент настолько замерз, что с трудом говорил), но не уходят. (Москва 24 декабря, мужчина, 25 лет, аспирант)

9


- Я на выборы не собираюсь, потому что, мне кажется, они программ наобещают, а потом все равно все останется так же, как и было. Путин надоел, потому что он уже как царь! (Петербург, 14 января, женщина, около 22 лет, фармацевт) - Я не вижу альтернативы. За кого там можно голосовать? Один другого хуже. Но на выборы я хожу, это мой долг. Нас, конечно, могут бесконечно обманывать, но я за Путина проголосую, не потому что я «за», а просто больше не за кого (Петербург, 14 января, женщина, около 50 лет) - Я могу пойти наблюдателем. Как странно, что это не приходило мне в голову раньше! (Москва, 24 декабря, женщина, около 35 лет, философ) - Зюганов официально не хочет побеждать. Он однажды уже победил. В этот раз его победа не решит ничего. Больше шансов перебороть Путина ни у кого нет (Петербург, 14 января, женщина, 50 лет, преподаватель) - Я вот недавно на улице поставила подпись за Прохорова. Там нужно было указать свои паспортные данные, я подумала, может, он меня найдет и отблагодарит. На самом деле я поставила подпись за кого угодно, лишь бы не за партию власти,

10

лишь бы не за Путина (Петербург, 14 января, женщина, 27 лет, учитель обществознания, работающий в бизнесе) - Я вижу, что многие люди не согласны и что у многих есть свои решения проблем. Я верю, что в диалоге, в совместном собрании и принятии решений о том, что нам делать дальше и лежит будущее России. А вовсе не в этих сфальсифицированных выборах. Я пойду на выборы, чтобы хотя бы заявить свою позицию, сказать, что я против, чтобы мой бюллетень не пропал. Мой бюллетень не испортят и не украдут! (Петербург, 14 января, женщина, 28 лет, учитель истории, работающий в офисе) - Лично я, как каждый гражданин, должен, в первую очередь, принимать активное участие в выборах. Обязательно пойду на президентские выборы (Париж, 24 декабря, мужчина, 27 лет, аспирант-естественник) - Ну, можно [на митинги] приходить. Возможно, быть наблюдателем на выборах. Не более того. Я человек не политический (Москва, 24 декабря, женщина, около 50 лет, главный бухгалтер) - Я пойду наблюдателем на президентских выборах. Скорее всего, от «Яблока» (Москва, 24 декабря, мужчина, около 30 лет, журналист)


Приближающиеся президентские выборы вызывают сомнение: стоит ли принимать участие в «безальтернативном» голосовании? Во время парламентских выборов мы понимали, что даем место в Думе оппозиции и меняем равновесие политических сил. Тогда как сегодня кажется, что в первом туре победит известный кандидат, да и выбирать особо не из кого. Кажется, что наш голос на президентских выборах теряется в любом случае. Так ли это? Конечно, нам не следует надеяться на демократический «уход» Путина. Но борьба за право быть услышанными не сводится к победе или проигрышу премьера. Гражданский контроль парламентских выборов дал нам всем возможность осознать, что можно не просто сетовать на политиков «на кухне», а выражать свое мнение вместе с сотнями тысяч других людей, недовольных системой. Именно благодаря тому, что многие люди стали работать наблюдателями на выборах, а потом — распространять информацию о нарушениях, мы получили доказательства массовых фальсификаций. Участие в президентских выборах — не менее важный этап в борьбе с политической ложью. Стать наблюдателем, проголосовать за любого кан-

дидата, кроме Путина и Прохорова — это важный шаг. Но как быть тем, у кого нет кандидата, за которого готов отдать голос? Можно голосовать как в декабре: за кого угодно. Потому что мы голосуем не за конкретного кандидата, а против Путина. А это просто не предусмотрено руководителями нынешнего политического действа. Результаты мартовских выборов также будут фальсифицироваться. И голосование «за кого угодно кроме», как и наблюдение на избирательных участках, прибавят фальсификаторам трудностей. Это станет вкладом каждого из нас в борьбу против инертной системы. Но главное, президентские выборы — это не самоцель и не итог движения. Мы способны сами отстаивать наши интересы. Ценна самоорганизация, общение, совместные действия. Важно создавать группы на работе и с друзьями, объединяться в малые группы избирателей. Привлекать новых людей, не стесняться агитировать знакомых и коллег, обсуждать ситуацию, голосовать на выборах, работать наблюдателями. Наша правда сильнее начальственных окриков, грязных денег и фальсификаций. Наша сила в самоорганизации. (Москва, 24 декабря, женщина, 23 года, социолог)

11


- Мне, новоиспеченному жителю Москвы, никогда не приходилось участвовать в митингах и прочих акциях протеста. Но пойти на проспект Сахарова меня побудило любопытство, желание иметь свое мнение о том, что происходит на улице. И вопросы друзей, оставшихся в не самом большом российском городе: «Что там происходит? Говорят, в столице “жарко”?» Я рассказываю им о двух, наиболее запомнившихся вещах. Вопервых, нескончаемый поток людей, частью которого начинал себя ощущать еще за несколько станций до «Красных ворот», и затем постоянно циркулировавший на проспекте и в его окрестностях. Людей абсолютно разных и вызывавших у меня симпатию, умиление, как, например, двое мальчишек, слонявшихся с импровизированным транспарантом «Школота против Путина», и недоумение, как группы, стоявшие под имперскими флагами. Людей, не равнодушных к происходящему в стране. Даже полицейские в оцеплении с любопытством оборачивались в сторону тысяч сограждан, скопившихся позади них. А во-вторых, про множество газет и листовок, которые вручали нам представители организаций. И персон, предлагавших со сцены свои планы действий и зовущих согласиться именно с их точкой зрения. Это ощущение навязываемого выбора не покинуло меня и сейчас. (Москва, 29 января, мужчина, 23 года, аспирант)

Участники открытой независимой исследовательской инициативы: Александр Бикбов, Александрина Ваньке, Ксения Винькова, Светлана Ерпылева, Э.Кульчицкая, Павел Митенко, Ольга Николаева, Егор Соколов, Ирина Суркичанова, Екатерина Тарновская, Александр Тропин. Связаться с нами: issledovanie.mitinga@gmail.com Рисунок на обложке: Давид Тер-Оганьян Верстка: Андрей Невский


Как защититься от политических манипуляций