Page 36

ком? «Наша сестра Сьюзен больше не верит в Нарнию». На мыло её, сквернавку. Семь лет... всю молодость я проплакала. Конечно, Лу всегда мне завидовала, я даже просила – мама, папа, не надо при ней разливаться: «Сьюзи красавица, Сьюзи красавица». Ну, а Юстас ваш, не будь тем помянут, извините, такая язва был парень! Но Эд – удивил, братишка, спасибочки. Научил жизни. Он заступался за таких... вы не можете себе представить, за каких он заступался. А за меня не заступился, ну спасибочки. Племянница ещё долго бушевала, грозила кулаком в пространство и уехала на такси за полночь. Вот и Гарольд. Воспаленные, мокрые глаза в красных прожилках, сизоватый нос. - Берточка! Оно чьё-то чужое! - воскликнул Гарольд и прижал руки к сердцу для жалобности. Альберта молча прошла в уборную, вылила виски в унитаз, спустила. Раньше, до гибели сына, она и не подозревала, что сдерживать эмоции так трудно. - Не выливай, Берточка! - запоздало возопил Гарольд, вваливаясь в уборную. - Дорогая, это неостроумно и пошло! - Кто тебе носит виски, скажи, пожалуйста. - Но, дорогая... - Кто принёс виски? Уборщица? - Альберт, - пискнул Гарольд, мгновенно сдаваясь. Альберт, шестнадцатилетний воспитанник Скраббов, сидел на кровати одетый, укрытый двумя одеялами, и ремонтировал радиоприёмник, точнее, беспорядочно крутил ручки настройки. Завидев в дверях Альберту, он выпрямился и, старательно подражая интонации приёмной матери, произнёс: - Дорогой Альберт, я убедительно прошу не покупать мистеру Скраббу спиртные напитки, они вредны для его здоровья. - Умрёт же он, - устало ответила Альберта, Второго удара ему не выдержать, Альберт. - Мне-то что? - ухмыльнулся мальчик, Умрёт, похороните, вам хоронить не впервой. - Twist and shout! - выкрикнул приёмник благим матом, присвистнул и окончательно издох. Гарольд нервно захихикал из темноты. - Вот всегда так. Вечно так, - махнул рукой Альберт и замолчал. Он молчал долго, так что Альберта даже подумала – проскочило, истерики не будет. Но мальчик всё-таки 36

продолжал, всё больше и больше распаляясь: - Вечно так, уж такое моё счастье. Ладно, я холостяцкий сын, тут не я первый, не я последний. Ладно, матери-дуре мозги запудрили, ладно, отдала, не виню. Ладно, приют - в приюте все одинаковы. Но вы-то, что вы... что вы со мной сделали! Какое право, право какое имели? Вы никто и ничто мне, пустое место. Место пустое, понимаете?! - Между прочим, мы официальные усыновители, - высунулся Гарольд и важным тоном прибавил, - У нас, моло-дой человек, все документы на вас выправлены. - Да подавись своими документами, старый алкаш! - радостно заорал Альберт, только этой фразы и ожидавший, - В нужник их повесь, подотрись ими. Запишусь во флот, как возраст выйдет, дожить бы, а вам на порог не плюну. Не удостою. - Молодой человек! - загрохотал Гарольд. Я попрошу вас! Вы ведёте себя как персонаж Достоевского в неудачном переводе! И, не в силах изобрести ничего более оскорбительного, ретировался. Альберта осталась стоять в дверях, попрежнему сжимая в руках пустую бутыль изпод виски. Мальчик бубнил, уткнувшись красным, мокрым от слёз лицом в подушку: - Сволочи, сволочи, всю жизнь мне искалечили, у, сволочи... Точно в могиле я здесь, в склепе, один - алкаш, другая... Во флот... Рыдает... над сушёными жуками... сушёных жуков детям жалеет. Альберта? - Что, Альберт? - Как вы живёте, как вы дышите с тем, что никому не нужны? - Никому не нужна? - Никому, я дочитал. - Ты быстро читаешь, Альберт, это немалый прогресс. - Тот... ваш Юстас, который ещё и Кларенс, он, даже когда его зарезали, все ведь кричат «мама»... а он не кричал! В рай попал, но вас не вспомнил! Вы никому не нужны. Бывшая мама, вот вы кто. «Действительно, речь как улучшилась,» подумала Альберта, - «Прямо Цицерон. Давно ли двух слов связать был не в состоянии?». А вслух проговорила: - Не вспомнил, и правда. Но разве это так важно, Альберт? Важно то, что я не забываю.

LiveLib №5  
LiveLib №5  

Литературный журнал - рецензии, обзоры литературы и всего, что с этим связано

Advertisement