Issuu on Google+

Владимир Моисеенко арт-кафе

25 лет — ровно столько юмористический дуэт «Кролики» живет на сцене. О взлетах и падениях этих лет, о сложностях и прелестях профессии юмориста рассказал нам один из основателей дуэта

К

огда в 1988 году образовался комик-дуэт «Кролики», никто не верил в то, что у них что-то получится: родные уговаривали найти настоящую работу, а коллеги крутили пальцем у виска. Даже сами Моисеенко и Данилец на успех такого масштаба не рассчитывали. «Возможно, люди так долго любят нас, потому что мы несем что-то доброе и веселое», — говорит Владимир Моисеенко. Он признается, что бесконечно счастлив возможности, которую подарили ему зрители, — заниматься любимым делом, дарить радость другим и получать ее самому.

Владимир Моисеенко

«Зрителя надо удивлять каждую минуту» 102 май 2013

Что такое быть юмористом, артистом разговорного жанра сегодня? В. М. Да то же самое, что и вчера, и, я надеюсь, то же самое, что и завтра. Есть такая фраза: «лица необщим выраженьем» — это про нас, то есть нужно все время прилагать максимум усилий для того, чтобы быть разным. Мы постоянно пытаемся найти какую-то фишку, сделать чтото необычное. Одно время был у нас номер «Пастораль», где Вовка играл пастушку, а я — пастуха. Это такой буффонный номер, который выбивался из нашей программы вдребезги: все разговорные номера, а тут — ну чисто клоунада. Потом у нас был номер «Дуэт «Прокурорский

надзор». Там, значит, два только что откинувшихся товарища что видят — то поют, как акыны: 36 куплетов, шесть фальш-финалов, после каждых 8–10 куплетов кланяются, потом продолжают дальше. Совершенно необычный для нас номер. В общем, нужно постоянно что-то искать. Зрителя надо удивлять каждый день, каждую минуту. Как развивается жанр и что с ним произойдет в ближайшее время, повашему? В. М. Сложно развивается. Если когда-то телевидение очень помогло нам в становлении, то сейчас оно сильно мешает начинающим артистам. Потому что однажды телебиз-

Владимир Моисеенко «Еще год назад и думать не хотел, что мне скоро 50 лет. И вот в марте стукнуло полвека. Честно говоря, разницы не чувствую» ● Родился 19 марта 1963 года в поселке

Глебычево Ленинградской области. ● Отец был военным летчиком, и, ког-

да Володе было 8 месяцев, семья переехала в Киев. ● В 1978 году поступил в эстрадно-цирковое училище, где и познакомился с Владимиром Данильцом. ● Женат, есть дочь Елизавета (21 год) и сын Илья (10 лет). 2013 май 103


несмены решили, что юмористические передачи поднимают рейтинги, — и только на сильно ленивом канале не было своей юмористической передачи. А так как телевидению все равно, что будет в этой передаче, главное, чтобы она была, вот и попер юмор: у каналов подороже — более качественный, у каналов подешевле — какой уже плохо лежал. Сейчас некоторые из этих программ умерли, но было такое время — что ни включишь, везде юмористы, и несут такое, что просто страшно. В общем, телевидение подпортило жанр вот этой всеядностью и отсутствием не то чтобы цензуры, но какой-то редактуры. В чем главная сложность профессии? В. М. Повторяться нельзя. С некоторой белой завистью смотрим на музыкантов: если они не споют свои золотые хиты, люди

не воспримут их концерт. Если «Машина Времени» не исполнит «Поворот» или Серов не споет «Я люблю тебя до слез», их просто не поймут. В нашем же случае, если мы покажем номер 10-летней давности, скажут: «О-о-о, совсем у них уже ничего нет». Зритель, не понимая этого, просит старые номера. Но мы работаем их только по заказу. Недавно в Минске были, там просили «Трактор», номер 13-летней давности, причем весь зал. Может, его там так любят, потому что там тракторы «Беларус» делают, может, для них это какая-то особая история. (Смеется.) Как правило, идут смотреть все-таки что-то новое. И постоянно нужно быть в тонусе, обновляться, всегда искать что-то новое, необычное, непривычное, злободневное, смешное, узнаваемое. Потому что какой-то

«Надо все время шевелиться, потому что как только успокоился — все, кирдык»

104 май 2013

Фото: пресс-служба В. Моисеенко

Владимир Моисеенко арт-кафе эмпирический юмор человека не трогает, он должен понимать, что происходит на сцене. У нас был такой шикарный, на мой взгляд, номер «Космонавты» — командировочные в космосе, там два космонавта просыпаются с дичайшего бодуна и пытаются разобраться по бортжурналу, что вчера было. У них Земля спрашивает: «Где борт­ инженер Георгий?» — а они: «А что, такой был?» И когда мы работали его в Институте теоретической физики, в зале стоял дичайший хохот, потому что люди эту меру условностей принимают. И в Красноярске в академгородке ну натуральная истерика была! А народ рабочий и попроще не верит, что люди полетели в космос и там напились, как обычные командировочные. Юмор должен крепко стоять на ногах, ситуация должна быть узнаваемая и понимаемая — тогда это смешно. Надо уметь это находить — вот и еще одна сложность. А что бы вы отнесли к плюсам? В. М. Кто бы ни увидел меня на улице, все улыбаются, а это дорогого стоит. Иногда подходят: «Здравствуйте! — а потом: Ой, извините, просто у меня такое впечатление, что я с вами знаком». «Да ничего, — говорю, — мне приятно». Зашел я как-то возле дома в «Мегамаркет», стоит девочка лет пяти, маму за рукав тянет и говорит: «Мама-мама, а я знаю этого человека». Знаете, как приятно! Или подходят и говорят: «Вы извините, конечно, что подошли, мы понимаем, что мы вам надоели». Я говорю: «Ребята, ну как это может надоесть?» Было бы куда хуже, если бы люди, завидев меня, отворачивались. А так, куда бы я ни пришел, везде рады и улыбаются. Может быть, это связано с тем, что у нас нет ничего злого, мы стараемся никого не обижать, не оскорблять, мы за этим очень следим... Вот есть у нас милицейский номер «Засада», про капитана и рядового Лохова. Там далеко не в светлых образах милиция представлена, но даже там нет

оскорбительного, они и сами смеются, и прапорщики прибегают за автографами после номера «Прапорщик». Вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с творческим кризисом? В. М. Да. Тяжелая была история. В 1997 году прямо с концерта, посвященного нашему 10-летию, ушел наш автор Владимир Перцов, тот самый, который написал «Кроликов» и весь основной наш репертуар. Просто взял и ушел. Мы тогда работали только с ним, никого больше даже не рассматривали. И тут мы понимаем: дорабатываем год и, в общем-то, все. Тогда появилась программа «Проснись и пой». Нам нужно было что-то делать, как-то спасаться. И мы нырнули в эту программу. Сначала хотели годик перекантоваться, в итоге снимали 8 лет, шла она 10 лет. За это время, пока мы придумывали формат и снимали, появились еще какие-то авторы. Потом через пару лет вернулся Перцов. Чтобы потом опять уйти? В. М. Именно. Он такой, приходящий, автор. Сложный человек, но тем не менее мы безумно ему благодарны и всегда будем об этом говорить. Потому что, если бы не он, мы бы не состоялись. Так что в любой сложной ситуации надо просто брать и что-то делать. Когда попадаешь в банку с молоком, надо шевелить лапками, чтобы масло взбилось. Надо все время шевелиться, потому что как только успокоился — все, кирдык. В одном интервью вы сказали: «Уйти со сцены? Не дождетесь, никуда мы не уйде­м!» А что делать будете? В. М. Да все! (Смеется.) Мы будем работать. Потому что кроме того, что это профессия, это состояние души, мы очень любим то, что мы делаем. Мы любим эту атмосферу, мы любим стоять на сцене, мы получаем колоссальное удовольствие от смеющегося зала. И поэтому мы никуда не уйдем! ■ Елена полякова

2013 май 105


Отдохни! Звезды #5 2013