Issuu on Google+


ÇÀÊÎÍ — ÝÒÎ ÎÒÅÖ È ÌÀÒÜ ÍÀÐÎÄÀ Ãóàíü Öçû


Издатели: Э.Б. Лапкин, С.М. Макаренков

Вступительная статья и перевод с китайского президента Русского конфуцианского фонда, члена прав ления Международной конфуцианской ассоциации, доктора исторических наук, академика РАЕН Л. С. Переломова

© ООО «ЛАМАРТИС», оформление, переплет, 2007 © Л.С. Переломов, перевод, 1968


Данная книга отражает воззрение одного из родоначальников легистской школы (шко лы сторонников «фа» — закона) Шан Яна (390—338 г. до н. э), оказавшей определя ющее воздействие не только на становление политической культуры Китая, но и разви тие всей дальнейшей государственности страны вплоть до конца ХХ в. Самое раннее упоминание о «Шан цзюнь шу» содержится в трактате «Хань фэй цзы» (III в. до н. э.). До середины XIII века текст рапрост ранялся в рукописных списках. Одновременно сущес твовало несколько вариантов. В результате многочис ленных переписок появились ошибки, перестановки в тексте, замены иероглифов, поэтому памятник обрас тал комментариями. В период правления династии Сун (960—1279) наиболее распространенным был список из 26 глав. Первое печатное издание подготовлено и осуществлено Чжэн Цаем в середине XIII века. С тех пор в течение многих столетий десятки выдающихся китайских текстологов трудились над выяснением и толкованием многих темных и спорных мест трактата. Поэтому к началу ХХ века одновременно существо вало около 25 изданий книги с многочисленными ком ментариями. Одной из наиболее заслуживающих дове рия считается публикация Янь Ваньли (XVIII в. — первая половина XIX в.) — он сверил все предыдущие списки, устранил разночтения и составил текстологи ческий комментарий. К настоящему времени в мире существуют толь ко три перевода «Шан цзюнь шу» на западные языки: ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

7


на английском Я. Дайвендака1, русском2, а также сербском3 . При работе над переводом я имел возмож ность воспользоваться самыми новейшими к тому вре мени исследованиями виднейших китайских тексто логов — прежде всего семьи Чжу Ши чэ (Пекин, 1956), три поколения которой в течение более 40 лет трудились над изучением этого сложного литератур ного памятника, снимая позднейшие наслоения, разъясняя непонятные места. Им удалось сопоста вить все многочисленные издания, сохранившиеся к началу ХХ в. и составить свой критический текст, в основу которого было положено издание Янь Вань ли. Я выражаю глубокую благодарность профессору Чжао Ювэню, оказавшему мне неоценимую помощь во время работы над текстом в Пекине в 1957—58 гг. Следует отметить, что в 1963 г. по решению Комитета литературы Дальнего Востока при ЮНЕСКО «Шан цзюнь шу» была включена в серию выдающихся произведений китайской культуры. V—III в. до н. э. вошли в историю Китая как эпоха Сражающихся царств или период Семи силь нейших. В те времена территория страны была раз делена на ряд самостоятельных царств, главенствую щее положение среди которых занимали семь круп нейших соперничающих держав: Цинь, Чу, Ци, Хань, Чжао, Вэй и Янь. Конфликтная ситуация ца рила не только на межгосударственном уровне, но и The book of Lord Shang. A classic of the chinese school of Law. Translated from the Chinese by Dr. J. J. L. Duyvendak, London, 1928. 2 Памятники письменности Востока, М., Наука, 1968. Перевод Л.Переломова. 3 Белград, 1977. Перевод с русского М. Поповича. Книга издана в издательстве Bigz, основанном в 1831 году. 1

8

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


внутри каждого царства, независимо от его величи ны. В центре борьбы правителей царств с наслед ственной аристократией, традиционно занимавшей высшие административные посты, стояла проблема усиления личной власти главы государства. Спрос определил предложение: в стране появился новый социальный слой образованных людей, именуемых термином «ши» — «книжники». Именно они как представители различных политических школ в спо рах создавали такую модель управления, где бы уме ло сочетались интересы человека, общества и госу дарства. Не случайно этот период вошел в историю Китая, как «золотой век китайской философии», ко торый я именую также и «золотым веком становле ния политической культуры Китая». Именно в этот период началась смертельная схватка двух ведущих политических школ: конфуци анской и легистской, продлившаяся с переменным успехом свыше двух тысяч лет. Если легисты пропа гандировали концепцию — «народ для государства», то конфуцианцы отстаивали кардинально противо положную доктрину — «государство для народа». Шан Ян, так же как и Конфуций (551—479 гг. до н. э.), происходил из тех «книжников», которые бродили по стране, предлагая правителям царств свои теории управления. Если учение Конфуция из ложено во всемирно известном произведении — «Лунь юй» («Суждения и беседы»), переведенном по чти на все языки мира, ибо конфуцианство стало со временем официальной идеологией императорского Китая, то «Шан цзюнь шу», которое по существу ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

9


явилось первой антиконфуцианской книгой ожидала совсем иная судьба. Став официальной идеологией сначала царства Цинь, а затем и всей империи Цинь (221—209 гг. до н. э.), впервые объединившей Ки тай в единое государство, легисты — последователи Шан Яна публично сожгли все экземпляры «Лунь юя», хранившиеся в частных собраниях, а 460 кон фуцианцев были закопаны заживо по прямому при казу главы государства. С тех пор никто в Китае на протяжении многих сотен лет не решался открыто провозгласить себя последователем Шан Яна, хотя многие его идеи скрытно были заимствованы позд нейшими конфуцианцами и легли в основу импера торской государственной системы. Отношение к трактату со стороны официальных властей измени лось лишь во второй половине ХХ в., когда «банда четырех», возглавляемая женой Мао Цзэдуна — Цзян Цин, в период кампании «критики Линь Бяо и Конфуция» (1972—1976) на завершающем этапе культурной революции открыто объявила себя последователями Шан Яна. Именно в этот период в Китае стала издаваться в массовом порядке легист ская литература, а конфуцианские памятники, прежде всего «Лунь юй», подверглись новой редакту ре, где учение Конфуция оценивалось уже только с сугубо классовых позиций. Самого же Конфуция ки тайские СМИ призывали народ «бить как крысу, пе ребегающую улицу». В отличие от Конфуция, проповедовавшего свое учение в небольшом царстве Лу на юге Китая, Шан Ян оказался в услужении у правителя одного из 10

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


крупнейших царств тогдашнего Китая на самом за паде страны, в царстве Цинь. Главе государства — Сяо гуну (361—338 гг. до н. э.) была предложена развернутая программа переустройства всей систе мы управления, ориентированная на максимальное усиление личной власти царя. Программа произвела сильное впечатление на главу государства — Шан Ян был назначен «советником царя», и ему было по ручено провести в жизнь свои реформы. Дошедший до нас текст содержит наставления Шан Яна, а одна из глав («Указ об обработке пустующих земель») по существу является копией царского указа. Дабы об легчить неподготовленному читателю восприятие текста, я вычленил из него две программы переуст ройства, предложенные Шан Яном: экономическую и политическую. Экономическая программа Шан Яна пред усматривала приоритетное развитие земледелия. Это должно было обеспечить создание централизованно го бюрократического аппарата, чиновники которого получали бы от казны натуральное жалование зер ном и который заменил бы аппарат местного управ ления, находившийся в руках наследственной знати. Шан Ян предлагал серию мер, нацеленных на приос тановку процесса разорения свободных земледельцев и увеличение, таким образом, налоговых поступле ний. По его мнению, этому могла содействовать все общая подворная перепись (позволяющая выявить тех, кто «уклоняется» от земледелия или оказался в личной зависимости от местных богатеев и перестал платить налоги казне), а также введение прогрессив ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

11


ного налога на урожай (гл. 2, 4, 19). Не решаясь на экспроприацию земель у богатых общинников — союзников центральной власти в противостоянии аристократии, Шан Ян рассчитывал разрешить аг рарную проблему за счет освоения целинных земель (гл. 6). Для увеличения числа налогоплательщиков он предлагал правителю Цинь расселить на пустую щих землях безземельных общинников из соседних царств (гл. 15). Шан Ян, возможно, был первым государ ственным деятелем Древнего Китая, предложившим официальную торговлю государственными должнос тями и рангами знатности. Он настаивал на запре щении частной скупки зерна у земледельцев, чтобы пресечь ростовщичество и спекуляцию продоволь ствием в неурожайные годы, полагая, что этому мо жет содействовать и разумный режим государствен ных закупок, позволяющий регулировать рыночные цены. Повышение торговых пошлин, согласно Шан Яну, должно ограничить развитие торговли и число купцов, что приведет к уменьшению оттока работни ков из сельского хозяйства, остановит процесс разо рения земледельцев (гл. 2). В то же время торговля, хотя и под должным государственным контролем, необходима: «Земледелие, торговля и управление — три основы (жизни) государства» (гл. 20). Предло женная Шан Ян��м идея государственной монополии на разработку природных богатств, призванная ук репить могущество царствующего дома, ограничить экономическую активность населения вне сферы сельского хозяйства, была впоследствии реализована 12

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


в империях Цинь и Хань (III в. до н. э. — III в. н. э.). В политической программе Шан Яна универ сальным инструментом упорядочения жизни государ ства выступает юридический закон — «фа» (гл. 1). Он резко критиковал концепцию Конфуция о так на зываемом гуманном правлении, основанном на доб ровольно принятой людьми вере во всесилие Правил. По его мнению, надежды на «гуманное правление» несбыточны: «Гуманный может быть гуманным к другим людям, но он не может заставить людей быть гуманными» (гл. 18). Творец законов — правитель, не обязанный ни с кем обсуждать свои планы, не подлежащий критике и тем более наказанию за нару шение закона. В то же время при составлении зако нов он обязан учитывать уже сложившиеся обычаи, а при решении важных вопросов — мнения руково дителей общин и глав семей (гл. 5). В системе зако нодательства Шан Ян важную роль отводил праву частной собственности: «Когда сто человек гонятся за одним зайцем, они делают это отнюдь не из желания разделить его на сто частей, а лишь потому, что никто не установил своих прав (на этого зайца). И, наобо рот, если даже весь рынок будет наводнен продавца ми зайцев, то и тогда вор не посмеет украсть зайца, ибо право собственности на него уже установлено» (гл. 26). Шан Ян предлагал правителю лишить ари стократию традиционного права наследования высших административных должностей и рангов знатности, пожалование которых должно быть пре рогативой главы государства: «Метод поощрения рангами знатности и жалованием — ключ к жизни и ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

13


гибели страны». Идея ограничения прав аристокра тии выражалась у Шан Яна в формуле: «Бедный ста нет богатым, а богатый — бедным, и государство бу дет сильным (гл. 5)». Здесь под «богатыми» имелись в виду те, кто «получил ранги знатности и жалованья в нарушение закона», т. е. по праву наследования. Таким образом предполагалось создать управленчес кий аппарат, зависимый только от государя. Эта зависимость должна была подкрепляться системой взаимной слежки и доносительства: доносчик, сооб щивший о совершенном или готовившемся преступ лении, наделялся правом наследования ранга знат ности, земельного надела и жалованья чиновника преступника (гл. 17). Новая система назначений и предоставления рангов знатности была призвана сосредоточить уси лия подданных на земледелии и войне, что рассмат ривалось как «сосредоточение на едином» (гл. 3). Земледелие и война — гаранты и внутриполитиче ского «спокойствия», и «почета», оказываемого госу дарю, а «сосредоточение (народа) на едином» обес печивает его подчинению единовластию (гл. 3). Длительное отсутствие войн, по Шан Яну, ведет к разложению страны и «рождению шести паразитов» (гл. 6). Основное пожелание Шан Яна «совершен номудрому» правителю — умение заставить народ заниматься земледелием и «помышлять о войне». Войны и убийства позволительны, если они напрвле ны на благо государства. Чтобы сделать эту мысль более убедительной для современников, над сознани ем которых довлели нормы жизни родового коллек 14

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


тива, Шан Ян представлял государство как некий аналог патронимии, а победу над внешним врагом — как выполнение долга перед близкими. Особую ненависть Шан Яна вызывала кон цепция Конфуция, будто залогом здорового обще ства является уровень распространения знаний («Высший — тот, кто обладает знаниями от рожде ния; следующий — тот, кто приобретает знания в учении; за ним следует тот, кто приступил к учению, столкнувшись с трудностями. Того, кто, столкнув шись с трудностями, не приступил к учению, народ причисляет к низшим» — «Лунь юй» ХVI, 9). В отли чие от своего основного оппонента, Шан Ян полагал, что знания (помимо военных и сельскохозяйствен ных) противопоказаны его модели здорового обще ства. Поэтому самое важное средство усиления го сударственного контроля над народом Шан Ян видел в ограничении образования: «Если люди глупы, их легко принудить к тяжкому труду, а если умны, то принудить трудно» (гл. 6). Подробно перечислив все ценностные ориентиры Конфуция, с помощью кото рых Конфуций строил свою модель здорового обще ства, Шан Ян зачислил их в категорию «паразитов», подрывающих фундамент его модели «здорового» го сударства (гл. 2). Шан Ян утверждал, что жадность, своекорыс тие и тщеславие — основные черты человеческой природы, поэтому правитель может опираться прежде всего на непреходящее стремление человека к «выгоде» (гл. 3). Принцип «наград и наказаний», ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

15


предложенный Шан Яном, подразумевал акцент на наказание, которое должно быть предельно строгим даже за малую провинность (гл. 5). Главным основанием для получения рангов знатности и должностей должна быть воинская доблесть. Кроме того, ранги знатности могут предоставляться землевладельцам за плату после сда чи государству излишков зерна, а также доносчикам. Дело в том, что в модели управления, разработанной Шан Яном, донос должен был играть структурообра зующую роль — любой член общества наделялся правом доносительства. И снова здесь мы наблюдаем коренное отличие воззрений Конфуция и Шан Яна на институт доносительства. Понимая, что система доносительства цементирует монархическую систему управления, Конфуций в принципе не был против ником насаждения данного института в обществе, но лишь при одном условии — Конфуций был резким противникам доносительства на родственников. В народную память китайцев, особенно крестьян, прочно врезался спор Конфуция с одним правителем области, который похвалялся своими «прямыми людьми», всегда готовыми донести на ближайших родствеников. Ответ же Конфуция гласил: «Прямые люди моей общины, отличаются от ваших прямых людей. Если отец украл барана, то сын обязательно укроет его». Именно это суждение Конфуция впоследствии оказало существенное влияние на всю юридическую практику императорского Китая. Был принят специальный закон, сурово карающий каж дого, кто донесет на родственника. Чем ближе была 16

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


степень родства, тем тяжелее была кара. Так, напри мер, за донос на деда или бабушку полагалась смерт ная казнь. Важным элементом государственной власти должна стать система круговой поруки внутри семьи, соседской общины, любой группы людей, временно объединенных общим делом, а также в армии, где за проступок одного воина должно отвечать все низшее подразделение (пяток). Некоторые из предложенных Шан Яном мер он получил возможность осуществить: в частности, систему круговой поруки в группах по пять и десять семей; порядок получения рангов знатности от пра вителя за воинские заслуги и лишения их членов знатных домов, не имеющих таких заслуг; четкое оп ределение имущественных и иных прерогатив носи телей различных рангов знатности; освобождение земледельцев от трудовых повинностей и обложение ими торговцев и ремесленников; превращение в го сударственных рабов тех, кто «беден изза собствен ной лени». Кроме того, он ввел двойной налог на семьи, имевшие двух и более мужчин, но не разде лившие с ними хозяйство. Эта мера должна была способствовать дроблению больших патриархальных семей. Шан Ян ввел новое районирование царства, разделив территорию на ряд административных уез дов. Он узаконил право частной собственности на пахотные земли; добился принятия законов об охра не других видов частной собственности (тяглового скота и т. п.), унифицировал меры длины, веса и объема. ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

17


Реформы Шан Яна способствовали усилению единоличной власти правителя царства Цинь, которое превратилось в IV—III вв. до н. э. в одно из самых мо гущественных государств Древнего Китая. В этих условиях конфуцианцам трудно было противостоять легистам, ибо на стороне последних были реальные ус пехи — именно их идеи позволяли царству Цинь заво евывать одно государство за другим. Тем не менее бли жайший ученик Конфуция — Мэн Цзы (372—289 гг. до н. э.) выступил с критикой Шан Яна, составив од ноименный трактат («Мэн Цзы»). И хотя в тексте трактата нигде не упоминается имя Шан Яна, сам текст по своей идейной насыщенности был антиле гистский. Мэн Цзы создает концепцию «гуманного правления» — программу управления государством и народом. Суть ее сводилась к следующему: правитель должен выполнять по отношениям к своим поддан ным роль отца семейства, рассматривая государство как свою семью и прибегая к принуждению лишь в крайнем случае; наделить крестьян землей путем вос становления системы «цзин тянь», когда у всех земле дельцев были одинаковые поля размером по 100 му; отказаться от военных авантюр; ослабить систему на казаний; снизить налоги и подати; отказаться от пра вительственной монополии на использование болот и озер; проявлять заботу о вдовах, сиротах и бездетных; назначить чиновникам жалованье, передаваемое по наследству. К перечисленным восьми пунктам следует добавить еще один, без которого политическая про грамма Мэн Цзы выглядела бы неполной: правитель должен передать управление государством мудрым са 18

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


новникам. Правителю, утверждал Мэн Цзы, не сле дует вмешиваться в дела сановников, так же как ему не следует давать указания плотнику и ювелиру: каж дый из них мастер своего дела и знает, как поступить в конкретном случае. Кардинальное отличие учения Мэн Цзы от воззрений Шан Яна заключается в иной смысловой трактовке понятия «минь» — «народ». У Мэн Цзы народ являлся одной из трех основных цен ностей государства. Более того, уточняет Мэн цзы, на род гораздо ценнее правителя: «Народ составляет глав ный элемент (в государстве), духи земли и хлебов — второстепенный, а государь — последний (легкий)» — («Мэн Цзы» УПБ, 28). Естественно, что в тех условиях воззрения Мэн Цзы не пользовались спросом у сильных мира сего. Первенствовал Шан Ян, и именно его идеи сы грали немалую роль в объединении страны в 221 г. до н. э. под эгидой династии Цинь. Первый император Китая — Цинь Шихуан (246—210 гг. до н. э.), из вестный в мире как строитель Великой Китайской стены, штудировал «Книгу правителя области Шан» и старался распространить рефоры Шан Яна в пре делах всего Китая. Именно вдохновленный идеями Шан Яна об установлении в стране единомыслия, Цинь Щихуан издал государственный эдикт об унич тожении всей конфуцианской литературы, хранив шейся в частных собраниях. Первыми же книгами были рукописные экземпляры «Суждений и бесед» («Лунь юй») Конфуция. Параллельно Цинь Шихуан занялся государ ственным строительством, сумев за короткое время ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

19


создать работоспособный аппарат. Поэтому многие институты империи Цинь перешли в последующие го сударственные структуры, получив наименование «императорский Китай». Оценивая учение Шан Яна и его последователей в широком историческом кон тексте, следует отметить, что внедрение легистских доктрин в структуру государственного управления императорского Китая шло по следующим основным направлениям: 1) концепция равных возможностей; 2) концепция четкой градации внутри самого правящего класса; 3) концепция унификации мышления чинов ничества; 4) концепция цензорского надзора; 5) концепция круговой поруки и личной от ветственности чиновника. Эти доктрины способствовали становлению и функционированию традиционных институтов, опре делявших характер структуры как таковой. В отличие от легизма, воздействие конфуци анства на развитие Китая оказалось гораздо боль шим, ибо оно охватывало более обширные сферы жизни нации, и прежде всего духовную. Учение Кон фуция во многом определило параметры формирова ния мышления и национального характера китай цев. Сам же Конфуций торжественно был объявлен «Учителем нации». По всей стране были построены храмы, где Конфуцию поклонялся не только простой люд, но и вся правящая верхушка, включая импера тора. В этих исторических условиях никто открыто 20

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


не решался восхвалять Шан Яна и его талантливого ученика — Цинь Шихуана, ибо в народной памяти он был предан анафеме. Однако новейшая история Китая внесла су щественную правку в саму историю взаимоотноше ний легизма и конфуцианства. Практика внутрипо литической борьбы на верхних этажах власти в Ки тае привела к тому, что на последнем этапе культур ной революции в стране развернулась масштабная политическая кампания «критики Линь Бяо и Кон фуция» (1972—1976). Ближайший соратник Мао Цзэдуна, министр обороны маршал Линь Бяо тайно, используя популярные суждения Конфуция, стал критиковать основные направления внутренней и внешней политики своего хозяина. Ответ последовал незамедлительно — маршал погиб в авиационной ка тастрофе, а в стране развернулась масштабная кам пания с критикой Конфуция и восхвалением Шан Яна и Цинь Шихуана. Центральная китайская пе чать и органы массовой информации были буквально затоплены разнообразной литературой, в которой подробно рассматривались отдельные легистские концепции, а также преобразования Шан Яна и Цинь Шихуана. Миллионными тиражами рас пространялись лубочные издания ценой в один «фэнь» (копейку), представлявшие собой упрощен ный, к тому же извращенный, критический коммен тарий к изречениям Конфуция, а также карикатуры на Конфуция. Об уровне «народной критики» можно судить по статье «Что за человек этот Конфуций?», напи ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

21


санной группой студентов ведущих вузов страны: «Старикан Кун, этот тип, вопервых, не понимал ре волюционной теории; вовторых, он не умел зани маться производительным трудом, был начисто ли шен какихлибо талантов и являл собой лишь боль шой мешок, наполненный трухой…. Его знания про изводства равнялись нулю». Официальная кампания по прославлению Шан Яна и Цинь Шихуана завершилась с арестом «банды четырех» во главе с вдовой Мао Цзэдуна. Мудрость и величие Дэн Сяопина заключают ся прежде всего в том, что, вернувшись к власти из ссылки после окончания кампании «критики Линь Бяо и Конфуция», он смог вернуть страну в конфу цианский культурный регион, провозгласив симво лом своих реформ первую социальную утопию Кон фуция — «построение общества сяо кан — общества малого благосостояния». Он сам в начале реформ на метил конкретную экономическую составляющую своего «сяо кан», остальное доработали современные «книжники» — интеллектуальная элита, возглавляе мая лидерами КПК, разработавшая стратегическую программу строительства «социализма с китайской спецификой» («сяо кан»), принятую на ХVI съезде КПК в 2002 г. Если внимательно проанализировать совре менную трактовку «общества сяо кан», то можно обнаружить и присутствие одной из основных кон цепций Шан Яна — верховенство закона («фа»). Так, например, в начале 2001 г. тогдашний лидер КПК и глава государства Цзян Цзэминь, выступая 22

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


на совещании в Министерстве пропаганды, впер вые призвал наряду с принципом «управлять стра ной на основании закона» («и фа чжи го») исполь зовать принцип «управлять страной на основатели добродетели» («и дэ чжи го»). Понятие «дэ» являет ся одной из главных составляющих в учении Кон фуция и трактуется, как «добродетель», «нрав ственная сила», «мораль». Специфика политической культуры Китая заключается в том, что традиция играет в ней всег да ведущую роль. Современные политики, а точ нее, их ближайшие советники, в совершенстве вла деющие интеллектуальным багажом китайской ци вилизации, накопленным за многие столетия, всег да могут помочь своим руководителям при встрече с иностранным лидером, продемонстрировать ин теллектуальное величие Китая. Традиции здесь иг рают компенсаторную роль. Так, например, когда российский реформатор М. Горбачев при посеще нии Тайваня выразил свое восхищение высоким уровнем развития острова, то в ответ тогдашний лидер Тайваня Ли Дэнхуэй, просвещая гостя, за явил: «Ваша ошибка в том, что, начав реформы вы увлеклись политической составляющей, а надо бы ло, подобно нашему Шан Яну, одновременно соче тать экономические реформы с политическими». P.S. Ни М. Горбачев, ни тем более Ли Дэн хуэй не могли себе представить, что один из немно гих руководителей Советского Союза, стремивший ся постичь Китай по первоисточникам, — Ю. Анд ропов (по словам его помошника, известного кита ÏÐÅÄÈÑËÎÂÈÅ

23


иста проф. Л. П. Делюсина), наряду с «Суньцзы бинфа» (III в. до н. э.) в переводе академика Н. И. Конрада, внимательно штудировал и «Книгу пра вителя области Шан» в моем переводе. Л. С. Переломов


Ãëàâà 1. ÈÇÌÅÍÅÍÈÅ ÇÀÊÎÍÎÂ1 Сяо гун2 обсуждал планы [управления го сударством]. Три сановника в ранге да фу3 — Гунсунь Ян4, Гань Лун5 и Ду Чжи6 — находи лись при государе. Они размышляли о переме нах, происходивших в их век, рассуждали о сущности исправления законов и изыскивали способ, [как искуснее] повелевать народом. Го сударь молвил: «Взойдя на престол, не забывать об алтарях духов земли и проса7 — таков Путь8 правителя. Проводить в жизнь законы и забо титься о том, чтобы [всем] были ясны достоин ства9 правителя, — таков долг сановника. Ныне я хочу изменить законы, дабы добиться образцо вого правления; изменить ли10, дабы [поиному] ÑÂÈÒÎÊ ÏÅÐÂÛÉ

27


наставлять народ, но опасаюсь, что Поднебес ная осудит меня». Гунсунь Ян ответил11: «Я слышал, что тот, кто колеблется, [не зная] как поступить, [ничего] не достигает, а тот, кто нерешителен в делах, не добьется успеха. Государь, скорее утвердитесь в мысли об изменении законов, и [вам] не следует обращать внимания на то, что Поднебесная [может] осудить это. Ведь тот, кому свойственны поступки выдающегося человека, неизбежно испытает противодей ствие со стороны [заурядных людей] своего века; тот, кому свойственны размышления [человека] независимого ума, непременно бу дет осужден людьми. Есть пословица: «Глупый не понимает [сути] дела, даже когда оно уже выполнено, умный же постигает [суть дела] еще до того, как появятся его первые призна ки». [Поэтому] негоже обсуждать с народом свои начинания, но можно вместе с ним на слаждаться завершением [дел]. В законе Го Яня12 говорится: «Тот, кто рассуждает о выс шей добродетели, не станет согласовывать [своего мнения] с ходячими представлениями; тот, кто добивается великого успеха, не дол жен советоваться с толпой». Закон — это вы ражение любви к народу13; ли — это то, что благоприятствует [заведенному течению] дел. Поэтому если совершенномудрый может при помощи [законов] сделать сильным [свое] го сударство, то он не берет за образец [порядки] 28

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


древности, и если он может благодаря [законам] принести пользу народу, то он не следует ли». Сяо гун воскликнул: «Прекрасно!» Гань Лун сказал: «Нет, это не так. Я слы шал, что совершенномудрый наставляет народ, не изменяя [обычаев], умный [добивается] хо рошего управления, не изменяя законов. Тем, кто наставляет народ, сообразуясь с его желани ями, успех будет достигнут без труда; у того, кто [добивается] хорошего управления, придержи ваясь [установившихся] законов, чиновники опытны, а народ пребывает в спокойствии. Ны не, если вы измените законы и не будете следо вать старым [порядкам] циньского государства; измените ли и станете [поиному] наставлять народ, я опасаюсь, что Поднебесная осудит вас, государь. Хочу, чтобы вы разобрались в этом». Гунсунь Ян ответил: «Вы высказали мне ние, широко распространенное в наш век. Дей ствительно, простые люди привыкли к старым обычаям, а образованные погрязли в том, что они знают [о древности]. Эти две категории лю дей [способны] лишь занимать должности и блюсти законы, однако они не способны обсуж дать [вопросы], выходящие за рамки [старых] законов. Три династии14 достигли верховенства в Поднебесной, [придерживаясь] различных ли, а пять гегемонов15 добились господства, [применяя] различные законы. Поэтому муд рый творит законы, а глупый ограничен ими; одаренный изменяет ли, а никчемный связан ÑÂÈÒÎÊ ÏÅÐÂÛÉ

29


ли. С человеком, который связан ли, не стоит говорить о делах; с человеком, который ограни чен [старыми] законами, не стоит говорить о переменах. Государь! Вам не следует коле баться». Ду Чжи сказал: «Я слышал, что если выго да не будет стократной, законов не меняют; ес ли успех не будет десятикратным, не меняют орудия. Я слышал, что, когда подражают древ ности, не совершают ошибок; когда придержи ваются ли, не бывает нарушений. Государь дол жен стремиться к этому». Гунсунь Ян ответил: «Прошлые поколе ния [правителей] наставляли [народ] поразно му, какой же древности [они] подражали? Им ператоры и цари16 не повторяли друг друга, ка ких же [старых] ли они придерживалась? Фу Си17 и Шэнь Нун18 наставляли, но не карали; Ху анди19, Яо и Шунь20 карали, но не многих21. Что же касается Танвана22 и Увана23, то каждый из них устанавливал свои законы, учитывая [нуж ды] времени, и определял ли, сообразуясь с об стоятельствами. Так как ли и законы создавали, исходя из [нужд] времени, распоряжения и приказы соответствовали тому, что было нуж но; оружие и орудия труда отвечали своему на значению. Поэтому я заявляю: чтобы достичь хорошего управления [людьми своего] века, су ществует не один Путь; для того чтобы принести пользу государству, не обязательно подражать древности. Тан [ван] и У [ван], став царями, 30

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


возвысились благодаря тому, что не следовали древности; династии Инь и Ся были уничто жены изза того, что не изменили [старых] ли. А если так, то воистину тот, кто идет наперекор древности, не обязательно заслуживает осужде ния, тот, кто следует ли, не обязательно достоин похвалы. Государь! Не надо колебаться». Сяо гун произнес: «Прекрасно! Я слышал, что в бедных кварталах селений многие недоуме вают над [моими нововведениями], а в захолуст ных школах среди образованных идут горячие споры. Что для глупого смех, над тем скорбит умный; что для безумца радость, над тем печа лится мудрый. Не стоит считаться с осуждением [людей нашего] века, я не сомневаюсь [в успехе своего начинания]». Затем [государь] издал указ об освоении пустующих земель. Ãëàâà 2. ÓÊÀÇ ÎÁ ÎÁÐÀÁÎÒÊÅ ÏÓÑÒÓÞÙÈÕ ÇÅÌÅËÜ Если не медлить с наведением порядка [в государстве], то алчные чиновники не смогут поступать корыстно и наживаться за счет наро да1. А если многочисленные чиновники не смо гут совместно оттягивать [выполнение казен ных дел], то у земледельцев появятся свободные дни2. Если алчные чиновники не смогут посту пать своекорыстно и наживаться за счет народа, то земледельцы не будут разоряться. А если зем ÑÂÈÒÎÊ ÏÅÐÂÛÉ

31


ะปะตะดะตะปัŒั†ั‹ ะฝะต ั€ะฐะทะพั€ััŽั‚ัั ะธ ะตั‰ะต ะธะผะตัŽั‚ ัะฒะพะฑะพะดะฝั‹ะต ะดะฝะธ, ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐ ะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะ•ัะปะธ ะฒะทะธะผะฐะตั‚ัั ะฝะฐะปะพะณ ั ะบะพะปะธั‡ะตัั‚ะฒะฐ ะทะตั€ ะฝะฐ3, [ัะพะฑั€ะฐะฝะฝะพะณะพ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะฐะผะธ], ัั‚ะพ ะทะฝะฐั‡ะธั‚, ั‡ั‚ะพ ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปัŒ ัƒัั‚ะฐะฝะพะฒะธั‚ ะตะดะธะฝั‹ะน [ะดะปั ะฒัะตั… ะทะฐะบะพะฝ ะพ ะฝะฐะปะพะณะต] ะธ ะฝะฐั€ะพะด ัƒัะฟะพะบะพะธั‚ัั4. ะ•ัะปะธ ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปัŒ ะฒะฒะตะดะตั‚ ะตะดะธะฝั‹ะน [ะทะฐะบะพะฝ ะพ ะฝะฐะปะพะณะต], ั‚ะพ ะพะฝ ะฑัƒะดะตั‚ ะฟะพะปัŒะทะพะฒะฐั‚ัŒัั ะดะพะฒะตั€ะธะตะผ, ะฐ ะตัะปะธ ะพะฝ ะฑัƒะดะตั‚ ะฟะพะปัŒะทะพะฒะฐั‚ัŒัั ะดะพะฒะตั€ะธะตะผ, ั‡ะธะฝะพะฒะฝะธะบะธ ะฝะต ะพัะผะตะปัั‚ ัั ั‚ะฒะพั€ะธั‚ัŒ ะฝะฐั€ัƒัˆะตะฝะธั. ะšะพะณะดะฐ ะฝะฐั€ะพะด ัƒัะฟะพะบะพะธั‚ัั, ะพะฝ ัั‚ะฐะฝะตั‚ ะฑะพะปะตะต ะพัะผะพั‚ั€ะธั‚ะตะปะตะฝ, ะฐ ะพัะผะพั‚ั€ะธ ั‚ะตะปัŒะฝั‹ะต ะปัŽะดะธ ะฝะตะปะตะณะบะพ ะผะตะฝััŽั‚ [ัะฒะพะต ะทะฐะฝัั‚ะธะต]. ะ•ัะปะธ [ะทะฐะบะพะฝ] ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปั ะฑัƒะดะตั‚ ะทะฐัะปัƒะถะธะฒะฐั‚ัŒ ะดะพ ะฒะตั€ะธั ะธ ั‡ะธะฝะพะฒะฝะธะบะธ ะฝะต ะพัะผะตะปัั‚ัั ั‚ะฒะพั€ะธั‚ัŒ ะฝะฐั€ัƒ ัˆะตะฝะธั, ะฝะฐั€ะพะด ะฑัƒะดะตั‚ ะพัะผะพั‚ั€ะธั‚ะตะปะตะฝ ะธ ะฝะตะพั…ะพั‚ะฝะพ ัั‚ะฐ ะฝะตั‚ ะผะตะฝัั‚ัŒ ัะฒะพะต ะทะฐะฝัั‚ะธะต, ั‚ะพะณะดะฐ ะฝะธะทัˆะธะต ะฟะตั€ะตัั‚ะฐ ะฝัƒั‚ ะพััƒะถะดะฐั‚ัŒ ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปั, ะฐ ั‡ะธะฝะพะฒะฝะธะบะธ5 ะฟะตั€ะตัั‚ะฐ ะฝัƒั‚ ั‚ัะณะพั‚ะธั‚ัŒัั ัะปัƒะถะฑะพะน. ะ•ัะปะธ ะฝะธะทัˆะธะต ะฟะตั€ะตัั‚ะฐะฝัƒั‚ ะพััƒะถะดะฐั‚ัŒ ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปั, ะฐ ั‡ะธะฝะพะฒะฝะธะบะธ ะฟะตั€ะตัั‚ะฐะฝัƒั‚ ั‚ั ะณะพั‚ะธั‚ัŒัั ัะปัƒะถะฑะพะน, ั‚ะพ ะฒะทั€ะพัะปั‹ะน ะปัŽะด ัั‚ะฐะฝะตั‚ ัƒัะตั€ะด ัั‚ะฒะพะฒะฐั‚ัŒ ะฒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะธ ะธ ะฝะต ะทะฐั…ะพั‡ะตั‚ ะผะตะฝัั‚ัŒ [ัะฒะพะต ะทะฐะฝัั‚ะธะต]. ะ ะตัะปะธ ะฒะทั€ะพัะปั‹ะน ะปัŽะด ัั‚ะฐะฝะตั‚ ัƒัะตั€ะดัั‚ะฒะพ ะฒะฐั‚ัŒ ะฒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะธ ะธ ะฝะต ะฑัƒะดะตั‚ ะผะตะฝัั‚ัŒ [ัะฒะพะต ะทะฐะฝั ั‚ะธะต], ั‚ะพ ะธ ะผะพะปะพะดะตะถัŒ6 ัั‚ะฐะฝะตั‚ ัƒัะตั€ะดะฝะพ ัƒั‡ะธั‚ัŒัั [ะฝะฐะฒั‹ะบะฐะผ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะฐ]. ะšะพะณะดะฐ ะถะต ะผะพะปะพะดะตะถัŒ ัั‚ะฐะฝะตั‚ ัƒัะตั€ะดะฝะพ ัƒั‡ะธั‚ัŒัั [ะฝะฐะฒั‹ะบะฐะผ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะฐ], ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพ ั‚ะฐะฝั‹. ะ•ัะปะธ [ะฟั€ะฐะฒะธั‚ะตะปัŒ] ะฝะต ะฑัƒะดะตั‚ ั€ะฐะทะดะฐะฒะฐั‚ัŒ ั€ะฐะฝ ะณะธ ะทะฝะฐั‚ะฝะพัั‚ะธ ะธ ั‡ะธะฝะพะฒะฝะธั‡ัŒะธ ะดะพะปะถะฝะพัั‚ะธ ะปัŽะดัะผ, ัƒั‡ะธั‚ั‹ะฒะฐั [ัั‚ะพัั‰ะธะต ะทะฐ ะฝะธะผะธ] ะฒะฝะตัˆะฝะธะต ัะธะปั‹7, ั‚ะพ 32

รŠรรˆรƒร€ รรร€ร‚รˆร’ร…ร‹รŸ รŽรร‹ร€ร‘ร’รˆ ร˜ร€ร


ะฝะฐั€ะพะด ะฟะตั€ะตัั‚ะฐะฝะตั‚ ั†ะตะฝะธั‚ัŒ ัƒั‡ะตะฝะพัั‚ัŒ ะธ ะฟั€ะตะทะธั€ะฐั‚ัŒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะต. ะ•ัะปะธ ะฝะฐั€ะพะด ะฟะตั€ะตัั‚ะฐะฝะตั‚ ั†ะตะฝะธั‚ัŒ ัƒั‡ะต ะฝะพัั‚ัŒ, ั‚ะพ ะพะฝ ะฑัƒะดะตั‚ ะณะปัƒะฟ, ะฐ ะบะพะปัŒ ะพะฝ ะณะปัƒะฟ, ั‚ะพ ัƒ ะฝะตะณะพ ะฝะต ะฑัƒะดะตั‚ ะฒะฝะตัˆะฝะธั… ัะฒัะทะตะน. ะ ะตัะปะธ8 ะฝะฐั€ะพะด ะฝะต ะธะผะต ะตั‚ ะฒะฝะตัˆะฝะธั… ัะฒัะทะตะน, ั‚ะพ ะพะฝ ัƒัะตั€ะดะตะฝ ะฒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะธ ะธ ั€ะฐะดะธะฒ. ะ ะตัะปะธ ะฝะฐั€ะพะด ะฝะต ะฑัƒะดะตั‚ ะฟั€ะตะทะธั€ะฐั‚ัŒ ะทะตะผะปะตะดะต ะปะธะต, ะพะฝ ะฑัƒะดะตั‚ ะถะธั‚ัŒ ะฒ ะผะธั€ะต ะธ ะฑะตะทะพะฟะฐัะฝะพัั‚ะธ. ะšะพะณ ะดะฐ [ะปัŽะดะธ] ะณะพััƒะดะฐั€ัั‚ะฒะฐ ัั‚ะฐะฝัƒั‚ ะถะธั‚ัŒ ะฒ ะผะธั€ะต ะธ ะฑะตะท ะพะฟะฐัะฝะพัั‚ะธ, ัั‚ะฐะฝัƒั‚ ัƒัะตั€ะดะ���ั‹ะผะธ ะฒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะธ ะธ ั€ะฐ ะดะธะฒั‹ะผะธ, ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะฃ [ะปัŽะดะตะน], ะฟะพะปัƒั‡ะฐัŽั‰ะธั… ะพะณั€ะพะผะฝั‹ะต ะดะพ ะฒะพะปัŒัั‚ะฒะธั ะธ [ะฒะทะธะผะฐัŽั‰ะธั…] ะฑะพะปัŒัˆะธะต ะฝะฐะปะพะณะธ, ะฝะฐ ั…ะปะตะฑะฝะธะบะธ ะผะฝะพะณะพั‡ะธัะปะตะฝะฝั‹, ะฐ ัั‚ะพ ั€ะฐะทะพั€ัะตั‚ ะทะตะผะปะต ะดะตะปัŒั†ะตะฒ9. ะŸะพัั‚ะพะผัƒ ะฝะตะพะฑั…ะพะดะธะผะพ ะฟะพะดัั‡ะธั‚ะฐั‚ัŒ10 ั‡ะธั ะปะพ ะฝะฐั…ะปะตะฑะฝะธะบะพะฒ, ะดะฐะฑั‹ ะผะพะถะฝะพ ะฑั‹ะปะพ ะพะฑะปะพะถะธั‚ัŒ ะธั… ะฝะฐะปะพะณะพะผ11 ะธ ัƒัะธะปะตะฝะฝะพ ะธัะฟะพะปัŒะทะพะฒะฐั‚ัŒ [ะฝะฐ ะณะพััƒะดะฐั€ ัั‚ะฒะตะฝะฝั‹ั… ะฟะพะฒะธะฝะฝะพัั‚ัั…], ั‚ะพะณะดะฐ ั‚ะฐะบะธะผ ะปัŽะดัะผ, ะบะฐะบ ะฝะฐั€ัƒัˆะธั‚ะตะปะธ ะทะฐะบะพะฝะฐ, ะบัƒั‚ะธะปะฐะผ ะธ ะฑั€ะพะดัั‡ะธะผ ะฑะตะทะดะตะปัŒะฝะธะบะฐะผ ะฝะต ัƒ ะบะพะณะพ ะฑัƒะดะตั‚ ะบะพั€ะผะธั‚ัŒัั. ะ ะตัะปะธ [ัั‚ะธะผ] ะปัŽะดัะผ ะฝะต ัƒ ะบะพะณะพ ะฑัƒะดะตั‚ ะบะพั€ะผะธั‚ัŒัั, ะพะฝะธ ะพะฑัะทะฐั‚ะตะปัŒะฝะพ ะทะฐะนะผัƒั‚ัั ะทะตะผะปะตะฟะฐัˆะตัั‚ะฒะพะผ, ะฐ ะตัะปะธ [ะพะฝะธ] ะทะฐะนะผัƒั‚ัั ะทะตะผะปะตะฟะฐัˆะตัั‚ะฒะพะผ, ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะŸัƒัั‚ัŒ ั‚ะพั€ะณะพะฒั†ั‹ ะฝะต ะธะผะตัŽั‚ ะฒะพะทะผะพะถะฝะพัั‚ะธ ัะบัƒะฟะฐั‚ัŒ ะทะตั€ะฝะพ12, ะฐ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ั‹ ะฟั€ะพะดะฐะฒะฐั‚ัŒ ะตะณะพ [ะบัƒะฟั†ะฐะผ]. ะ•ัะปะธ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ั‹ ะฑัƒะดัƒั‚ ะปะธัˆะตะฝั‹ ะฒะพะท ะผะพะถะฝะพัั‚ะธ ะฟั€ะพะดะฐะฒะฐั‚ัŒ ะทะตั€ะฝะพ, ั‚ะพ ะฝะตั€ะฐะดะธะฒั‹ะต ะธ ะปะต ะฝะธะฒั‹ะต13 ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ั‹ ัั‚ะฐะฝัƒั‚ ัƒัะตั€ะดะฝั‹ะผะธ ะธ ะฟั€ะพ ะฒะพั€ะฝั‹ะผะธ [ะฒ ั€ะฐะฑะพั‚ะต]. ะ•ัะปะธ ะบัƒะฟั†ั‹ ะฑัƒะดัƒั‚ ะปะธัˆะตะฝั‹ ะฒะพะทะผะพะถะฝะพัั‚ะธ ัะบัƒะฟะฐั‚ัŒ ะทะตั€ะฝะพ, ั‚ะพ ะฒ ัƒั€ะพะถะฐะนะฝั‹ะน ะณะพะด ร‘ร‚รˆร’รŽรŠ รร…รร‚ร›ร‰

33


они не получат новых благ14 от [новых доходов]. А если они не получат новых благ от [новых до ходов] в урожайный год, то и в голодный год ли шатся крупных барышей. Если они лишатся крупных барышей, то будут бояться [разоре ния], а коль скоро торговец боится [разоре ния], он захочет стать землепашцем. Когда не радивые и ленивые землепашцы станут усерд ными и проворными в работе, а купцы загорят ся желанием быть земледельцами, пустующие земли будут непременно обработаны. Если музыка и красивые одежды не будут распространены по всем уездам, народ во время работы не станет обращать внимания [на одеж ды], а во время отдыха не станет внимать [му зыке]. Если [народ] во время отдыха не станет внимать [музыке], то душа его будет чиста15. Ес ли [народ] во время работы не станет обращать внимания [на одежды], он обязательно сосредо точит свои помыслы лишь на Едином16. А коль помыслы [народа] сосредоточены лишь на Еди ном и душа его чиста, пустующие земли будут непременно обработаны. Если люди не смогут нанимать работни ков, то сановники да фу и главы семей17 не смо гут вести строительные работы18, любимые сы новья19 не смогут предаваться лености и чрево угодию, а нерадивый люд20 не сможет бездель ничать. А когда наемным работникам не у кого кормиться, они непременно займутся землепа шеством. Если сановники да фу и главы семей 34

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


ะฝะต ัะผะพะณัƒั‚ ะฒะตัั‚ะธ ัั‚ั€ะพะธั‚ะตะปัŒะฝั‹ะต ั€ะฐะฑะพั‚ั‹, ั‚ะพ ะฝะต ะฑัƒ ะดะตั‚ ัƒั‰ะตั€ะฑะฐ ะดะตะปะฐะผ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะตะฒ. ะ•ัะปะธ ะปัŽะฑะธะผั‹ะต ัั‹ะฝะพะฒัŒั <ะฝะต [ัะผะพะณัƒั‚] ะฟั€ะตะดะฐะฒะฐั‚ัŒัั ะปะตะฝะพัั‚ะธ ะธ ั‡ั€ะตะฒะพัƒะณะพะดะธัŽ>21, ะฐ ะฝะตั€ะฐะดะธะฒั‹ะต ะปัŽะดะธ ะฝะต ัะผะพะณัƒั‚ ะฑะตะทะดะตะปัŒะฝะธั‡ะฐั‚ัŒ, ั‚ะพ ัั‚ะฐั€ั‹ะต ะฟะพะปั ะฝะต ะทะฐั€ะฐัั‚ัƒั‚ ัะพั€ ะฝะพะน ั‚ั€ะฐะฒะพะน. ะ•ัะปะธ ะดะตะปะฐะผ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะตะฒ ะฝะต ะฑัƒะดะตั‚ ะฝะฐะฝะพัะธั‚ัŒัั ัƒั‰ะตั€ะฑ, ั‚ะพ ะพะฝะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะตั‰ะต ัƒัะตั€ะดะฝะตะต ะฒ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะธ, ะธ ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะต ะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะ•ัะปะธ ะทะฐะบั€ั‹ั‚ัŒ ะฟะพัั‚ะพัะปั‹ะต ะดะฒะพั€ั‹, ะณะดะต ะพัั‚ะฐ ะฝะฐะฒะปะธะฒะฐะตั‚ัั ัั‚ั€ะฐะฝัั‚ะฒัƒัŽั‰ะธะน ะปัŽะด, ั‚ะพ ั‚ะต, ะบะพั‚ะพ ั€ั‹ะต ะฟัƒัะบะฐัŽั‚ัั ะฒ ะพะฑะผะฐะฝ ะธ ะปะพะถัŒ, ัะผัƒั‰ะฐัŽั‚ ัะตั€ะดั†ะฐ, [ะธัะฟะพะปัŒะทัƒัŽั‚] ะปะธั‡ะฝั‹ะต ัะฒัะทะธ, ัะตัŽั‚ ัะพ ะผะฝะตะฝะธั ัั€ะตะดะธ ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ะตะฒ, ะฝะต ัะผะพะณัƒั‚ ัั‚ั€ะฐะฝ ัั‚ะฒะพะฒะฐั‚ัŒ. ะ ะตัะปะธ ะปัŽะดัะผ ะธะท ะฟะพัั‚ะพัะปั‹ั… ะดะฒะพั€ะพะฒ ะฝะต ัƒ ะบะพะณะพ ะฑัƒะดะตั‚ ะบะพั€ะผะธั‚ัŒัั, ั‚ะพ ะฒัะต ะพะฝะธ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐั‚ัั‚ัั ะบ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธัŽ. ะ ะบะพะณะดะฐ ะพะฝะธ ะพะฑั€ะฐั‚ัั‚ัั ะบ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธัŽ, ะฟัƒัั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะต ะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะ•ัะปะธ ัะพัั€ะตะดะพั‚ะพั‡ะธั‚ัŒ ะฒ ะพะดะฝะธั… ั€ัƒะบะฐั… [ะฟั€ะฐะฒะพ ัะพะฑัั‚ะฒะตะฝะฝะพัั‚ะธ] ะฝะฐ ะณะพั€ั‹ ะธ ะฒะพะดะพะตะผั‹22, ั‚ะพ ะปัŽะดัะผ, ะฝะตะฝะฐะฒะธะดัั‰ะธะผ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธะต, ะปะตะฝั‚ััะผ ะธ ัั‚ั€ะตะผั ั‰ะธะผัั ะธะทะฒะปะตั‡ัŒ ะดะฒะพะนะฝัƒัŽ [ะฟั€ะธะฑั‹ะปัŒ]23 ะฝะตั‡ะตะผ ะฑัƒ ะดะตั‚ ะบะพั€ะผะธั‚ัŒัั. ะ ะตัะปะธ ะธะผ ะฝะตั‡ะตะผ ะฑัƒะดะตั‚ ะบะพั€ ะผะธั‚ัŒัั, ะพะฝะธ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐั‚ัั‚ัั ะบ ะทะตะผะปะตะดะต ะปะธัŽ. ะ ะบะพะณะดะฐ ะพะฝะธ ะพะฑั€ะฐั‚ัั‚ัั ะบ ะทะตะผะปะตะดะตะปะธัŽ, ะฟัƒั ั‚ัƒัŽั‰ะธะต ะทะตะผะปะธ ะฑัƒะดัƒั‚ ะฝะตะฟั€ะตะผะตะฝะฝะพ ะพะฑั€ะฐะฑะพั‚ะฐะฝั‹. ะะฐะดะปะตะถะธั‚ ะฟะพะฒั‹ัะธั‚ัŒ ั†ะตะฝั‹ ะฝะฐ ะฒะธะฝะพ ะธ ะผััะพ, ัƒะฒะตะปะธั‡ะธั‚ัŒ ะฝะฐะปะพะณ ะฝะฐ [ะฝะธั…], ะดะฐะฑั‹ ะพะฝ ะฒ ะดะตััั‚ัŒ ั€ะฐะท ะฟั€ะตะฒั‹ัˆะฐะป ะธั… ะฟะตั€ะฒะพะฝะฐั‡ะฐะปัŒะฝัƒัŽ ั†ะตะฝัƒ. ะขะพะณะดะฐ [ะฒ ัั‚ั€ะฐะฝะต] ัั‚ะฐะฝะตั‚ ะผะตะฝัŒัˆะต ั‚ะพั€ะณะพะฒั†ะตะฒ, ะทะตะผะปะตะดะตะปัŒั†ั‹ ร‘ร‚รˆร’รŽรŠ รร…รร‚ร›ร‰

35


не смогут наслаждаться обильными возлияния ми, а высшие сановники не смогут бражничать и чревоугодничать. Когда торговцев станет ма ло, государь не будет зря терять зерно. Если на род не сможет наслаждаться обильными возлия ниями, он не будет запускать земледелие. Если высшие сановники не смогут предаваться браж ничанью [и чревоугодию], то государственные дела не будут откладываться и у правителя не будет ошибок при выдвижении [людей на долж ности]. Если у правителя не будет попусту пере водиться зерно и люди будут рачительны в зем леделии, пустующие земли будут непременно обработаны. Если усилить наказания и ввести систему взаимной ответственности за преступления24, вспыльчивые и раздражительные перестанут драться [изза своих личных интересов]25, уп рямцы перестанут сутяжничать, лентяи пере станут бродяжничать, исчезнут люди, растра тившие имущество, а ловкие льстецы и люди с черным сердцем уже не смогут обманывать [на род]. Когда в пределах границ переведутся эти пять категорий людей, пустующие земли будут непременно обработаны. Если лишить народ [права] самовольного распоряжения переселением26, то глупцам27 земледельцам и земледельцамсмутьянам нечем будет кормиться, и они обязательно [вновь] займутся землепашеством. Если люди с черным сердцем28 и беспокойными желаниями станут 36

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


помышлять лишь о Едином, то земледельцы не пременно успокоятся. А коль земледельцы спо койны29, пустующие земли будут непременно обработаны. Если, не делая ни [для кого] исключения, издать указ об использовании [на государствен ных] повинностях юйцзы30, то это следует сде лать согласно [подворным спискам], а также сделать более обязательным их освобождение31. Приказы��аю подыскать им постоянную казен ную службу и снабдить их определенным до вольствием32. Тогда они не смогут уклоняться от [государственных] повинностей, а крупным чи новникам невозможно будет заполучить их [в личное распоряжение]; юйцзы перестанут бро дить и служить [другим] людям и непременно обратятся к земледелию. А когда они обратятся к земледелию, пустующие земли будут непре менно обработаны. Высшие государственные сановники и чи новники в ранге да фу не должны увлекаться пространными рассуждениями, оживленными спорами, а также странствовать и предаваться [праздной] жизни. Если они будут лишены воз можности [праздно] жить на одном месте или разъезжать по всем уездам, то земледельцы не услышат о разных переменах и не будут взирать на них как на образец для подражания33. Если земледельцы будут лишены возможности вни мать их рассуждениям о переменах и взирать на них как на образец для подражания, то умные ÑÂÈÒÎÊ ÏÅÐÂÛÉ

37


земледельцы не покинут своих привычных заня тий, а глупые земледельцы не поймут, [что можно жить иначе]. Если люди не любят уче ность, они считают, [что важнее всего] усердно заниматься земледелием. А коль умные земле пашцы не станут покидать свои привычные за нятия, пустующие земли будут непременно об работаны. Женщинам следует запретить появляться на рынках в военных лагерях, а тамошним куп цам следует приказать за свой счет снабжать [армию] панцирями и оружием, что равносиль но призыву [их самих] на службу в армию34. Ес ли также приказать, чтобы на рынки в военных лагерях не доставляли частное зерно, то гряз ные дела уже невозможно будет скрывать35. Те, кто перевозит зерно36, не должны задерживать ся ради собственных интересов, и тогда пустые людишки и лентяи перестанут сновать по рын кам в военных лагерях, а укравшие зерно не смогут сбывать его37. А если пустые людишки и лентяи перестанут сновать по рынкам в воен ных лагерях, то земледельцы не будут преда ваться пороку, и <государственное зерно не бу дет растрачиваться зря>38. А коль государствен ное зерно не растрачивается зря, пустующие земли будут непременно обработаны. Управление всеми уездами страны долж но осуществляться по единому образцу, и тогда уклоняющиеся от истинного пути не осмелятся менять эту систему управления, а если ктолибо 38

ÊÍÈÃÀ ÏÐÀÂÈÒÅËß ÎÁËÀÑÒÈ ØÀÍ


совершит проступок и его снимут с должности, то [он] уже не сможет скрыть тех, кто его реко мендовал [на это место]. Если рекомендации скрывать будет невозможно, то среди чиновни ков исчезнут нарушители. Если люди, уклоняю щиеся от истинного пути, не смогут обманы вать, а новые чиновники39 не будут вносить ни каких изменений [в существующую систему уп равления], то [самих] чиновников станет мень ше40 и народ не будет страдать. Когда чиновники не будут творить нарушений, в народе исчезнут праздношатающиеся41. А если в народе исчезнут праздношатающиеся, то [основное] занятие не придет в упадок. Если чиновников станет мало, то налоги42 не будут обременительны, народ не будет страдать, и у земледельцев появится мно го дней43. А когда у земледельцев появится мно го дней, то и налоги будут не столь обремени тельны, их [основное] занятие не придет в упа док, и пустующие земли будут непременно обра ботаны. Если резко повысить пошлины, взимае мые на заставах и рынках, то земледельцы воз ненавидят торговцев, а те усомнятся в [доход ности торговли] и утратят предприимчивость. Если земледельцы возненавидят торговцев, а те усомнятся [в доходности торговли] и утратят предприимчивость, пустующие земли будут не пременно обработаны. Подсчитав общее число купцов и всех [имеющихся у них] людей, надлежит привлечь ÑÂÈÒÎÊ ÏÅÐÂÛÉ

39


shan-end.qxd

24.01.2007

15:00

Page 304

УДК 94(100)“653” ББК 63.3(5) K 53

Литературно'художественное издание КНИГА ПРАВИТЕЛЯ ОБЛАСТИ ШАН (Шан цзюнь шу)

Редактор А. Нарбекова Художественное оформление: В. Бабенко Технический редактор Е. Крылова Корректор Н. Витько

Формат 80х100/32 Гарнитура «BodoniC» Печ. л. 19. Тираж 200 экз.

ООО «ЛАМАРТИС» 101000, Москва, ул. Мясницкая, д. 35, стр. 2 Изд. лиц. № 03699 от 09.01.2001 г. Адрес электронной почты: info@lamartis.ru Сайт в Интернете: www.lamartis.ru

ISBN 9785945320444


shan-site