Page 1

100 ГЛАВНЫХ ФАНТАСТИЧЕСКИХ КНИГ


\ ะ–/

f

\

\ 1^^ \ /

ะบ IX / 1

*


^Гйнтастики Спецвыпуск №1 (май 2019)

100

ГЛАВНЫХ ФАНТАСТИЧЕСКИХ КНИГ ЧТО ПОЧИТАТЬ ИЗ ФАНТАСТИКИ

Москва, 2019


Здравствуйте, уважаемый читатель! Вы держите в руках первый спецвыпуск журнала «Мир фантастики». И это не просто номер журнала, а полноцен­ ная книга. Книга о книгах. Составление списков лучших книг — одно из любимых занятий едва ли не каждого поклонника литера­ туры. Критики и читатели, издатели и журналисты, матёрые фэны и совсем ещё юные неофиты — практиче­ ски все стремятся поделиться своими вкусами, предпочтениями, мнениями. И другие охотно читают эти списки: кому-то сложно ориентироваться в потоке литературы, а кому-то просто приятно, что его вкусы совпадают со вку­ сами уважаемых людей. Так что было бы странно, если бы редакция «Мира фантастики» не попыталась выбрать «самые-самые» фантастические книги. Те, что сыграли значительную или даже ключевую роль в развитии жанра. Мы делали это не раз. Первую попытку мы предприняли в сентябре 2008 года, когда в Мирф №61 опубликовали сотню самых значимых книг. Но, естественно, в тот список вошли далеко не все важные произведения. Поэтому мы решили его дополнить — и ровно через десять лет, в сентябре уже 2018 года, в Мирф №181 появился новый топ. Туда попали в том числе книги, вышедшие за последнее десятилетие. Томик, который вы держите в руках, — наша очередная попытка отобрать сотню самых значимых для фанта­ стического жанра произведений (и отдельных книг, и целых циклов). Это сливки, собранные нами с двух предыду­ щих сотен. И в этот раз дело не ограничивается лишь перечислением и коротеньким абзацем. Вы узнаете подроб­ ности о создании этих книг, об их сюжете, мире, героях, а главное — прочитаете об их роли в развитии жанра. Мы постарались, чтобы наш сборник был интересен и тем, кто хорошо разбирается в фантастике, и тем, кто только готовится нырнуть в её бескрайний океан. А в самом конце вас ждёт таблица, где можно отметить, сколько книг из списка вы прочитали. Если заполните все поля — снимаем перед вами шляпу, вы настоящий знаток! Надеемся, наш справочник вам пригодится. Читайте больше — оно того стоит! Борис Невский, ведущий литературного раздела «Мира фантастики»

ОГЛАВЛЕНИЕ Предтечи фантастики ............................................................... 3

Научная фантастика............................................................... 13

Классическая и «твёрдая» НФ......................................14 «Мягкая» и социальная НФ........................................... 27

Антиутопия.................................................................... 40

Киберпанк и его производные..................................... 44 Космическая опера................................................................ 49 Советская фантастика............................................................. 63 Юмористическая фантастика................................................ 73

Фэнтези.................................................................................. 89 Эпическое и тёмное фэнтези....................................... 90

Героическое и приключенческое фэнтези.................. 109 Мифологическое фэнтези........................................... 118 Детско-юношеская фантастика............................................. 121

Историческая фантастика .................................................... 129 Хоррор и мистика.................................................................. 137 Внежанровая фантастика...................................................... 143

Приложения........................................................................... 156

2


Предтечи фантастики Фантастика как самостоятельный жанр — явление лишь последнего столетия. Из общего литературно­ го потока она выделилась где-то в первые десятиле­ тия XX века. Ранее же фантастический элемент был просто приёмом, с помощью которого авторы пыта­ лись донести свои мысли до читателей. Например, в аллегорической форме обличая общественные по­ роки, как Джонатан Свифт, или потешаясь над нрав­ ственными недостатками современников, по примеру Марка Твена. Причислять такие произведения к фан­ тастическому жанру вроде бы нельзя, но и реализмом там не пахнет. Такие книги — содержанием или фор­ мой — подталкивали творить авторов, которые уже со­ вершенно осознанно сочиняли фантастику. А тех, кто их на этот путь направил или придумал какие-то ори­ гинальные ходы, идеи, трюки, заслуженно называют прародителями и предками — в общем, предтечами фантастики как отдельного жанра.


Мир фантастики

Льюис Кэрролл

Алиса в Стране чудес Сказка для детей, придуманная английским математиком, оказала огромное влияние на развитие фантастики. Сатирический абсурдизм, обилие парадоксов, иные измерения... Сотни литературоведов, историков, психологов и философов искали в ней двойное дно и зашифрованный смысл. Сам автор, правда, полагал, что написал просто сказку.

юльским днём 1862 года профессор математики Чарльз Доджсон (1832-1898) вместе с коллегой Ро­ бинсом Даквортом и тремя дочками декана Колледжа Церкви Христовой Генри Лидделла отправился на пик­ ник. Любимым развлечением юных барышень было слушать сказки, которые выдумывал на ходу Чарльз, — на этот раз он посвятил рассказ девочке Алисе, назван­ ной так в честь средней из сестёр. Новая сказка Додж­ сона настолько понравилась Алисе Лидделл, что она попросила записать для неё эту историю. Друзья, ознакомившиеся с рукописью, долго угова­ ривали Доджсона опубликовать сказку, и в конце ноября 1865 года «Алиса в Стране чудес» увидела свет. Первый тираж книги был изъят из продажи по требованию художника, не удовлетворённого качеством печати. Но со второй попытки полная парадоксов сказка мгно­ венно стала бестселлером. Среди её почитателей оказа­ лась даже сама королева Виктория! Почему же сказка о волшебном путешествии ма­ ленькой девочки обрела культовый статус? Тому есть несколько причин. Например, литературоведы считают книгу образ­ цом абсурдистской фантазии, выискивая в тексте ма­ тематические, лингвистические, философские шут­ ки и аллюзии. Об этом написаны целые диссертации и научные исследования! С учётом того, как сильно

Кэрролл любил изощрённые загадки и шарады, такой взгляд на его книгу вполне разумен. Хотя иногда ка­ жется, что некоторые толкования притянуты за уши. Учёные-неврологи находят на страницах этой детской сказки важные данные об особенностях ра­ боты человеческого мозга. Например, психиатр Джон Тодд в середине XX века открыл нервное расстрой­ ство, при котором пациенты чувствовали, что их тело «открывается, как телескоп». Тодд назвал психоз «синдромом Алисы в Стране чудес», тем более что это расстройство чаще всего встречается у детей. Судя по дневникам Кэрролла, он страдал жесто­ кой мигренью, которая служит предвестником тако­ го психоза, — некоторые учёные считают, что автор «Алисы» описал в книге собственные галлюцинации. В книге важное место занимают парадоксы — странные, неожиданные и оригинальные высказыва­ ния, на первый взгляд не имеющие логического объ­ яснения. Парадоксальность — неотъемлемая часть английского юмора. Неудивительно, что книга име­ ла такой успех в Британии. К тому же парадоксы «Алисы» привлекли к ней внимание людей, обла­ дающих научным складом ума. Кстати, есть версия, что Кэрролл высмеивает в своей книге некоторые математические теории, которые он не разделял. Историки же считают, что текст «Алисы» — замаски­ рованная пародия на историю Англии. В общем, чем больше проходит времени, тем большим количеством самых невероятных интерпретаций обрастают обе повести про Алису. И в этом, пожалуй, их главная заслуга и тайна.

— Зачем это я пойду к ненормаль­ ным? — пролепетала Алиса. Я ж... Я лучше к ним не пойду... — Видишь ли, этого всё равно не из­ бежать, — сказал Кот, — ведь мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная. — А почему вы знаете, что я ненор­ мальная? — спросила Алиса. — Попишу что ты тут, - про­ сто сказал Кот. — Иначе бы ты сюда не попала. Пер. Б. Заходер

4

Ж


100 главных фантастических книг ♦ Предтечи фантастики

Артур Конан Дойл

Затерянный мир Самый знаменитый вклад основоположника классического детектива в фантастику. Не то чтобы Дойл был первопроходцем в области произведений о «затерянном мире», однако именно ему удалось придумать самую захватывающую историю о путешествии в неизведанную землю, где чудом сохранились доисторические животные. Роман вызвал невероятную лавину подражаний, фактически породив отдельное направление «затерянный мир».

Этот роман считается знаковой книгой о затерян­ ных мирах, которые существуют как бы в реальности, ря­ дом с нами, — только в очень отдалённой, труднодоступ­ ной местности. По похожей схеме выстроено огромное количество фильмов и книг. Удалённый от цивилизации остров, горная долина или местечко в джунглях. Наи­ вные или свирепые дикари, снежные люди, дотянувшие до наших дней питекантропы. Странные звери, которые не могут существовать. И пришельцы из технологическо­ го мира, попавшие в это сонное царство. В затерянных мирах люди чаще всего оказываются абсолютно осознанно. Порождённый фантазией Конана Дойла учёный Челленджер — типичный первооткрыва­ тель, который жизнь готов положить на алтарь науки. Ради доказательства своих гипотез и некоторого количе­ ства славы он полезет прямо тираннозавру в пасть. Интересно, что, работая над «Затерянным миром», Дойл решил самолично превратиться в главного героя этого романа. Он одевался так же, как профессор Чел­ ленджер, вёл себя вздорно и порой агрессивно. Вжив­ шись в образ, Дойл умудрился даже поссориться с од­ ним из своих дальних родственников. На фоне последующих книг о затерянных мирах ро­ ман классика выделяется особой атмосферой, свой­ ственной времени больших надежд и великих свер­ шений. В те годы люди взахлёб обсуждали последние научные достижения, на учёные дискуссии собира­ лись толпы народа, а отчёты о географических открыти­ ях читались не менее усердно, чем популярные романы. Именно дух того давно ушедшего времени — самая ап­ петитная приманка «Затерянного мира», благодаря ко­ торой книгу Конана Дойла до сих пор интересно читать.

юди путешествовали всегда и, узнав что-то но­ вое, жаждали поделиться открытиями. Так рожда­ лись истории о странствиях, где правда об огромных животных с хоботами мешалась с байками о людях с пёсьими головами. Особой популярностью истории о затерянных ми­ рах пользовались в XIX веке, когда неизведанные за­ падной цивилизацией территории исчезали буквально на глазах. И самую классическую историю об экспе­ диции в «затерянный мир» сочинил Артур Конан Дойл (1859-1930), чей одноимённый роман вышел в 1912 году. В основе книги — подлинный отчёт экспедиции Британ­ ского королевского географического общества, которая в 1884 году проникла на плато Роройма в Венесуэле. Од­ нако, в отличие от реальных исследователей, герои Ко­ нана Дойла обнаружили в своём затерянном мире чу­ дом уцелевших птеродактилей и примитивных людей.

Артур^Конан

■ Г.Т’ТП Затерянный мир

Хищная голова этого чудовища с ма­ ленькими, пылающими, словно угли, глазами невольно заставила всполшитпъ страшных химер, которые могли заро­ диться только в воображении средневе­ ковых художников. Его полуоткрытый длинный клюв был усажен двумя рядами острых зубов. Вздёрнутые плечи прята­ лись в складках какой-то грязно-серой шали. Словом, это был тот самый дья­ вол, которым нас пугали в детстве. Пер. Н. Волжина

5


Мир фантастики

Брэм Стокер

Дракула Роман о вампирах, породивший океан подражаний в кино и литературе. Ирландец Брэм Стокер (1847-1912) явил миру пример грамотного «чёрного пиара». Взял подлинную фигуру валахского господаря — личности малосимпатичной, но в историческом плане достаточно ординарной, — и сотворил из него монстра с большой буквы.

галерее всемирно известных монстров граф Дра­ кула занимает одно из самых почётных мест. Но особенно по душе граф пришёлся американ­ цам — разумеется, только после того, как появился на большом экране. Дракула — романтический изгой, воплощение всего того, о чём мечтал обыватель на­ кануне Великой депрессии. Он обладатель несмет­ ных сокровищ, жестокий правитель, знающий толк в развлечениях, любимец женщин, подлинный ари­ стократ... Настоящий альфа-самец с безупречными манерами, воплощение поздневикторианского духа, уже несущего в себе семена распада. Неудивительно, что многие авторы, подвизавшиеся на ниве ужасов, спешат воздать должное Владу Цепешу — ну и от­ части приобщиться к его славе. Известнейший кро­ восос в европейской истории, граф Дракула стал идеальным донором для писателей, исчерпавших источник вдохновения. Одним своим присутствием он оживляет любой сюжет, каким бы безнадёжным — архаичным, глуповатым, банальным — тот ни казал­ ся. Рецепт чудодейственного снадобья прост: берём первую попавшуюся историю, примешиваем ще­ потку Дракулы и — вуаля! — становимся соавторами классика... Впрочем, дело не только в Дракуле. Ведь из всех монстров в фэнтези популярнее всего именно вам­ пиры. Про них написано более тысячи литературных произведений. Редкая компьютерная или настоль­ ная игра в антураже средневековья или современного хоррора обходит их стороной. Ну и конечно, кино. Предком современного вампира был фольклор­ ный упырь, имевший массу разновидностей у разных народов. Упырь вставал из могилы, чтобы есть мясо или пить кровь живых людей. Он не был ни красив, ни соблазнителен — это труп, напрочь лишённый куртуазности и того лоска, что отличал вампира. Образ вампира в литературе распространился с пришествием романтизма, который создал новый тип отрицательного персонажа. Он притягателен, не уродлив, не противен. Это злодей с человеческим лицом, фигура отчасти трагическая.

Первая серьёзная попытка осовременить образ вам­ пира была предпринята врачом лорда Байрона Джоном Полидори. После смерти лорда он обработал некоторые его идеи и, существенно их дополнив, в 1819 году выпу­ стил рассказ «Вампир». Тот имел грандиозный успех. Но ключевая дата в эволюции образа вампира — 1897 год, когда Брэм Стокер создал графа Дракулу. Дей­ ствие романа, по первому замыслу автора, должно было развиваться не в Трансильвании, а в Штирии. Сменой декораций мы обязаны путешественнику и востокове­ ду Арминию Вамбери: именно он рассказал ирландцу историю трансильванского князя. В результате образ чудовища наложился на личность Влада Цепеша. Прав­ да, перерабатывая легенды, Стокер намешал в одну кучу разные детали. Чёрно-красный плащ был позаимство­ ван у Мефистофеля, а кордебалет из трёх помощниц графа напоминает трёх ведьм из «Макбета». Именно Стокер канонизировал образ вампира. Он дал ему совокупность сверхспособностей (умение вызывать туман и грозу, превращаться в животных) и на­ бор слабостей, включая запрет на вход без разрешения, боязнь чеснока, неотражение в зеркале и неприятие распятия или причастия. На свету, однако, его Драку­ ла не сгорает — под солнцем он просто не отличается от обычного человека, а потому может быть убит.


100 главных фантастических книг ♦ Предтечи фантастики

Я была в слишком большом смятении, чтобы хоть что-то сказать или сде­ лать. С язвительной улыбкой он одной рукой крепко взял меня за плечо, а дру­ гой — обнажил моё горло, сказав при этом: «Сначала лёгкая закуска в награ­ ду за мои труды. Только не волнуйтесь, пора привыкнуть: уже не впервые ваши вены утоляют мою жажду!» Пер. Т. Красавченко

*

Прототип Дракулы Влад III Цепеш, более известный как Дракула (1431-1476),

родился в Сигишоаре и происходил из рода Басараба Вели­

кого, правителя Валахии, в тяжёлой борьбе отстоявшего не­ зависимость своего государства от Венгрии. Валахия,го­

сподарем которой был Дракула, находилась на территории

современных Румынии и Молдавии. В годы своего правления Влад III активно боролся с турка­ ми и венграми, заключая союзы то с теми, то с другими. Он про­ славился благодаря неистовой отваге и столь же неистовой

Некоторые вампирические стереотипы Сто­ кер придумал самостоятельно. Упырь из романов до Стокера — всегда оживший или оживающий по­ койник. А стокеровский Дракула, в отличие от сво­ их наложниц, не восставал из гроба. И хотя убивают его, в подражание классике, ударами в горло и серд­ це, по сравнению с Ратвеном из рассказа Полидори граф куда более уязвим. Есть и ещё один момент, важный для истории об­ раза. Стокер переквалифицировал вампира из ска­ зочного чудища в монстра современной мифологии. Вначале граф живёт, как и полагается фольклорному злодею, в отдалённом замке на краю цивилизованно­ го мира. Но потом он переезжает в Лондон, где актив­ но приобщается к современной культуре. С той поры вампир превратился в чудовище Большого Города. Как результат, граф Дракула умер, убит доктором Ван Хельсингом и Джоном Харкером, — и в то же вре­ мя бессмертен, как мафия в известной киноцитате. Не только по своей вампирской природе — как носферату, не-мёртвый, — но и благодаря усилиям сотен под­ ражателей и последователей Брэма Стокера, упорно воскрешающих Влада на протяжении ста с лишним лет. Началось это перерождение с лёгкой руки самого Стокера, который по профессии был театральным ме­ неджером, а потому легко обеспечил своему роману жизнь на сцене. Первым актёром, сыгравшим Дракулу, был Гамильтон Дин, давний друг семейства Стокеров. Трагик и специалист по персонажам типа Мефистофе­ ля, он, естественно, перенёс многое из своего амплуа и на образ вампира. В 1920-х годах пьесы по мотивам романа шли в обоих полушариях, а лондонский спек­ такль 1927 года выдержал 250 представлений. Так Влад Цепеш вырвался за рамки одного произведения и стал героем многих. Понятно, что в разных пьесах или экра­ низациях Дракула обладает разным набором способно­ стей, став воплощением вампира как такового. Новая версия упыря оказалась очень кинемато­ графичной. Современная фильмография одного Дра­ кулы насчитывает около двух сотен фильмов о нём или о его потомках. Ведь вампир идеален для филь­ ма ужасов: у него удачное сочетание сверхъестествен­ ных способностей и уязвимостей. Уничтожить вампи­ ра может даже простой человек — надо только знать его слабости или удачно выбрать время.

W7

кровожадности, которая даже в мрачную эпоху позднего Воз­

рождения казалась патологической. В немецких источниках

Влада называют «wutrich» - «неистовый», «изверг», «лютый».

Он был немыслимо жесток и к врагам, и к союзникам, и к под­ данным: рубил им головы, сжигал, сдирал кожу, принуждал к людоедству, варил заживо, вспарывал животы, сажал на кол. Как нетрудно догадаться, погиб Влад от руки своих же поддан­

ных. «Скорбящие» соотечественники, отрубив голову мёртвому господарю, законсервировали её в меду и доставили в качестве трофея турецкому султану. Жуткие деяния Влада вошли в леген­

ды, приписывающие Дракуле сверхъестественные черты.

В 1922 году немецкая компания Prana Films сняла «Носферату». Эта картина Фрица Мурнау запомнилась замечательными (для кино того времени) видеорядом и режиссурой. Сюжет был скопирован со стокеровского, но вампир (в исполнении Макса Шрека) был воз­ вращением к более древнему образу существа, несу­ щего смерть и болезнь. Именно в «Носферату» вампир впервые красиво сгорел под лучами солнца. До того пассажи вроде «не может вынести света дня» воспри­ нимались как указание на то, что свет пугает или ослаб­ ляет вампира, делая его существом ночи и сумерек. Другой известный исполнитель роли вампира — Бела Лугоши. Он снялся в четырёх фильмах на вам­ пирскую тематику и во многом отвечает за тот образ аристократа со странным акцентом, который осел в массовом сознании. Его фразы типа «Доб-брый веч-чер» или «Я никогда не пью (пауза) вина» стали классикой.

Итак, вы, вместе с остальными, на­ мерены тягаться со мной, хотите по­ мочь этим наивным простецам выс­ ледить меня и расстроить мои планы. Но теперь вы знаете, а вскоре узнают и они, что значит встать мне поперёк дороги. Им следовало бы беречь свои силы для защиты дома, а они строят козни против меня — это против меня-то, мастера интриг и борьбы, повелевавшего народами ещё за сотни лет до их рождения! Пер. Т. Красавченко


Мир фантастики

Джонатан Свифт

Путешествия Гулливера Роман, проложивший путь авторам многих фантастических направлений — от сатиры до фэнтези с его подробным мироописанием. «Путешествия Гулливера» невозможно втиснуть только на фантастическую полку — это явление общечеловеческой культуры. Правда, большинство из нас знакомо лишь с адаптированной версией, входящей в «золотой фонд» детской литературы.

Путешествия Гулливера

отя жанр путевых записок — реальных и вымыш­ ленных — занимал тогда в европейской литерату­ ре почётное место, известный общественный деятель Джонатан Свифт (1667-1745) вовсе не собирался приду­ мывать причудливые заморские земли, чтобы просто потешить читателя. Хотя сегодняшним поклонникам Свифта многие его метафоры могут быть непонятны, современники раскалывали их на лету. За многолет­ ней войной тупоконечников с остроконечниками, го­ товыми остервенело резать друг друга из-за способа чистить варёные яйца, просматривается вражда двух ветвей британского протестантизма — официальной англиканской церкви и диссидентов-пуритан. Пар­ тии высоких и низких каблуков — явные виги и тори. Порядок избрания лилипутского премьер-министра, при котором претендент должен умело балансировать на канате, перекликался с участью британского гла­ вы кабинета: премьеры в Англии подчас сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, причём ли­ шиться высокого поста можно было по совершенно нелепой причине. А как переменчива милость прави­ теля! Гулливер спасает семью императора лилипутов и его дворец (пусть и не совсем приличным способом), но монарх, легко поддавшись наушничеству завистли­ вых придворных, видит в этом злой умысел. Впрочем, если бы весь назидательно-сатириче­ ский заряд «Путешествий Гулливера» был нацелен ис­ ключительно на сиюминутное восприятие, эта книга

не вошла бы в анналы мировой литературы. Свифт вложил в «Гулливера» всего себя — и почти каждый эпизод обрёл форму притчи, сказки с двойным дном. Автор сталкивает своего героя, обычного англичани­ на, с необычными культурами, заставляя его (а следо­ вательно, и читателя) взглянуть под иным углом на ка­ завшиеся незыблемыми основы бытия. В книгах о путешествии в земли лилипутов и ве­ ликанов от Свифта сполна досталось политикам, придворным, военным, церковникам, правителям. Третья часть, повествующая о летающем острове Лапута, где проживают безумные учёные и отвратитель­ ные в своём дряхлом бессмертии струльдбругги, — фактически первая в истории критика технократии. Ведь научные знания не самоцель, в стремлении их получить должен присутствовать какой-то смысл. А технический прогресс не сделает людей счастли­ выми просто фактом своего существования. «Путешествия Гулливера» ожидала непростая судь­ ба. Даже сейчас многие ли могут похвастать тем, что чи­ тали полный текст великой книги, а не её адаптирован­ ный пересказ? Ведь, оставаясь одной из любимейших детских сказок, «Путешествия Гулливера» предназначе­ ны прежде всего для взрослого и, главное, мыслящего читателя. За минувшие триста лет человеческая приро­ да осталась неизменной — так что великому путеше­ ствию Джонатана Свифта ещё не скоро придёт конец.

Насчитывают до одиннадцати тысяч фанатиков, которые в течение этого времени пошли на казнь, лишь бы не раз­ бивать яйца с острого конца. Были на­ печатаны сотни огромных томов, по­ свящённых этой полемике, но книги Тупоконечников давно запрещены, и вся партия лишена законом права зани­ мать государственные должности. Пер. А. Франковский

8

’W


100 главных фантастических книг ♦ Предтечи фантастики

f

Мэри Шелли

Франкенштейн, или Современный Прометей Книга английской леди, супруги известного поэта, написанная на спор. В то время как у Перси Шелли и его друга Байрона не получилось придумать страшную историю, 20-летняя девушка сочинила один из самых знаменитых готических романов. История швейцарского учёного Виктора Франкенштейна, который с помощью электричества научился оживлять мёртвые ткани, считается первым по-настоящему научно-фантастическим произведением.

тех пор как первая дохлая лягушка задёргала лап­ кой под воздействием тока, человечество не пе­ рестаёт верить в животворящую силу электриче­ ства. Закончив с отличием несколько университетов и краткие курсы кройки и шитья, учёные принялись создавать живое из мёртвого. Пальма первенства, не­ сомненно, принадлежит доктору Виктору Франкен­ штейну, который сшил части тел разных покойников и оживил электричеством получившееся Существо.

Оно оказалось умным и довольно крепким, умело чувствовать, переживать, любить и ненавидеть, но «папа» обо всём этом не знал, поскольку сбежал сразу, как уви­ дел первую улыбку своего дитяти. Оставшись без отца, Франкенштейн-искусственный скоро пошёл по невер­ ной дорожке, стал драться, воровать, а после решил ото­ мстить своему создателю за сломанную жизнь. Мэри Шелли (1797-1851) придумала эту историю, ког­ да ей ещё не исполнилось двадцати. В1815 году она при­ ехала в гости к лорду Байрону, который для развлече­ ния предложил ей и её мужу, поэту Перси Биши Шелли, сочинить какие-нибудь страшные истории. Мэри Шел­ ли придумала набросок про Франкенштейна, у её мужа ничего не вышло, а Байрон предложил завязку истории про мрачного упыря, однако развить её толком не су­ мел. Впрочем, идею великого поэта использовал ещё один его тогдашний гость, доктор Полидори, который на её основе написал рассказ «Вампир», — на него по­ том опирался Брэм Стокер при работы над «Дракулой». Так что, можно сказать, Франкенштейн и «современные вампиры» родились почти одновременно. Книга имела большой успех ещё при жизни авто­ ра, но подлинная слава пришла к ней после рожде­ ния кинематографа. Наиболее известна экраниза­ ция 1931 года с Борисом Карлоффом в роли чудовища. Кстати, под влиянием этого кино прочно укрепилось несколько клише относительно сюжета и героев ро­ мана, вроде грозы в момент рождения монстра или толпы крестьян с вилами и факелами. В современных киноверсиях историй про Франкенштейна штампы классического кино почти не используются — так что, можно сказать, всё вернулось к истокам.

— Я ждал такого приёма, — сказал, де­ мон. — Людям свойственно ненавидеть несчастных. Как же должен быть не­ навидим я, который несчастнее всех живущих1 . Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, своё творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас. Пер. 3. Александрова

W 9' еЖ


f

Мир фантастики

Жюль Верн

20 000 лье под водой Одна из самых знаменитых книг «отцаоснователя» НФ. «20 тысяч...» объединяет в себе сбывшиеся научно-технические предсказания, увлекательный авантюрный сюжет, познавательность и яркого персонажа, чьё имя стало нарицательным. Кто не знает капитана Немо и его «Наутилус»?

арактерная черта книг Жюля Верна (1828-1905) — сочетание скрупулёзности и удивительной живости повествования. Действие развивается сразу, с первых же страниц. Ненавязчивый, но захватывающий «экшен» чередуется с пространными отступлениями, в которых излагаются самые разные данные — географические, научные, исторические. Развязка всегда неожиданная, но вполне логичная. Сам Верн говорил по этому пово­ ду: «Если читатель сможет угадать, чем всё это кончится, то такую книгу не стоило бы и писать». Характер героев Верн раскрывает не с помощью диалогов, а посредством совершаемых ими поступ­ ков. В главных ролях — энергичный учёный и путе­ шественник, сопровождаемый преданным слугой, и некий исключительный гений, противопоставляю­ щий себя окружающему миру. Роман произвёл на современников и потомков огромное впечатление прежде всего знаменитым «Нау­ тилусом», который на долгие годы стал символом под­ водного корабля. Хотя к моменту, когда Верн присту­ пил к работе над «20 000 лье под водой», во Франции уже спускали на воду первую механическую подлод­ ку, которую окрестили «Ныряльщиком», — и писатель собирал о ней сведения, прежде чем заняться рома­ ном. Впрочем, до подводного дредноута капитана Немо «Ныряльщику» было далеко: на борту судна с трудом помещалась команда из двенадцати человек, оно могло погружаться не более чем на десять метров и развивать под водой скорость лишь в четыре узла. На этом фоне характеристики и возможности «Нау­ тилуса» выглядели совершенно невероятными. Ком­ фортабельная, как океанский лайнер, и прекрасно при­ способленная для длительных экспедиций подлодка с глубиной погружения, которая исчислялась кило­ метрами, и предельной скоростью в 50 узлов. Просто фантастика! Причём до сих пор. Как это не раз случа­ лось с Верном, он переоценил возможности не толь­ ко современных ему, но и будущих технологий. Даже атомные субмарины XXI века не способны соперничать в скорости с «Наутилусом» и повторять те манёвры, ко­ торые он проделывал играючи.

Несмотря на всё это, нельзя не признать, что об­ щие тенденции развития подводных кораблей Верн предугадал с поразительной точностью. Способность субмарин совершать длительные автономные путе­ шествия, масштабные сражения между подлодками, исследования морских глубин и даже поход подо льдами к полюсу (Северному, конечно, а не Южно­ му, здесь Верн ошибся) — всё это стало реальностью. Правда, лишь во второй половине XX века, с появле­ нием технологий, о которых Верн даже не мечтал, — в том числе атомной энергетики. Символично, что первую в мире атомную подводную лодку окрестили «Наутилусом».

Море — обширный резервуар приро­ ды. Если можно так выразиться, мо­ рем началась жизнь зеленого шара, мо­ рем и окончится! Тут высший покой! Море не подвластно деспотам. На по­ верхности морей они могут ещё чи­ нить беззакония, вести войны, убивать себе подобных. Но на глубине тридца­ ти футов под водою они бессильны, тут их могущество кончается! Пер. Н. Яковлева, Е. Корш


100 главных фантастических книг ♦ Предтечи фантастики

Роберт Льюис Стивенсон

Странная история доктора Джекила и мистера Хайда История двух противоположных половин одной личности, притча о двойственности прогресса и об ответственности науки перед обществом. Стивенсон грамотно совместил элементы НФ, готического ужастика и философского романа — и вышла книга, породившая массу подражаний и сделавшая образ Джекила-Хайда нарицательным.

сли и есть писатели, которые однажды просну­ лись знаменитыми, то Роберт Льюис Стивенсон (1850-1894) к ним не принадлежал. Его лучшие и наи­ более любимые публикой книги не сразу были оцене­ ны по достоинству. Как и «Остров сокровищ», «Стран­ ная история доктора Джекила и мистера Хайда» сперва прошла почти незамеченной. К этой повести Стивенсон подступался не один год. Во всех текстах-предтечах обе ипостаси одного человека были одинаково злобными и жестокими, просто «внешняя» была маской, этаким фасадом для «внутренней». Ранний вариант «Джекила и Хайда» жена писателя раскритиковала в пух и прах. Стивен­ сон прислушался к её советам и создал новую вер­ сию. В ней, как мы знаем, доктор Джекил — человек внешне добропорядочный и, в общем-то, склонный к благим делам. Но, как и все люди, Генри Джекил

£

W11

В следующий миг он с обезьяньей зло­ бой принялся топтать свою жертву и осыпать её градом ударов — служан­ ка слышала, как хрустели кости, виде­ ла, как тело подпрыгивало на мосто­ вой, и от ужаса лишилась чувств. Пер. И. Гурова совмещает в себе и добро, и зло. Таинственная тинктура, которую изготовил доктор, словно дистил­ лировала из него злое начало. Оказавшись на воле, мистер Хайд (в переводе с английского — «тайный, скрытый») принимался творить то, чего на самом деле хотел, но боялся совершить Генри Джекил. В своей повести Стивенсон исследует природу человека и показывает, как потворство внутреннему злу ведёт к его разрастанию. В конце концов Хайд берёт верх над Джекилом: теперь уже не Хайд от­ клонение от нормы, а тот, из личности которого был извлечён этот концентрат зла. Конечно, Стивенсону удалось отыскать точную и красивую метафору, но, помимо этого, он напи­ сал увлекательную, живую, интригующую историю. Она напоминает и диккенсовскую прозу, и детек­ тивные рассказы Эдгара По; есть в ней и толика «достоевщины». Поначалу отклики на повесть были довольно неопределёнными, но затем начался «Джекил-бум»: за первые полгода в Англии было продано сорок тысяч экземпляров, в Америке — четверть миллио­ на, включая пиратские издания. «Джекила и Хайда» превозносили и хаяли, критики находили в повести огрехи, пеняли на недостаточную масштабность, на отсутствие логики... Но успех книги был бесспорен. Позднее повесть стала основой для мно­ гочисленных кинолент — от точных экраниза­ ций до фильмов «по мотивам». Конечно, как во­ дится, изначальный смысл при этом размылся и трансформировался. Но в этом двуединая пара Джекил-Хайд ничем не отличается от Франкен­ штейна и его детища, от Дон Кихота, Мюнхгаузена и других персонажей, давно уже шагнувших за пре­ делы книг, которые их породили.


t

Мир фантастики

Марк Твен

Янки из Коннектикута при дворе короля Артура Ещё одна классика, совмещающая в себе сатиру на современное писателю общество и блестящее воплощение нескольких фантастических идей, позднее растиражированных сотнями авторов. Путешествие во времени, альтернативная история, идея столкновения культур, сомнительность прогрессорства как способа изменить «косное» общество — всё уместилось под одну обложку.

оман «Янки из Коннектикута при дворе короля Главный герой Хэнк Морган неспроста назван Артура» (1889) — самое знаменитое фантастиче­ «янки из Коннектикута» — для современников Твена ское произведение Сэмюэля Лэнгхорна Клеменса, бо­это означало «стопроцентный американец». Ведь штат лее известного как Марк Твен (1835-1910). За шесть Коннектикут — это сердце региона, известного как Но­ лет до Уэллса Твен пишет о путешествии во времени: вая Англия, которая, в свою очередь, была колыбелью западной цивилизации на американском континенте. обычный современник тогдашнего читателя, предпри­ имчивый Хэнк из штата Коннектикут, получает в дра­ Янки — самый первый традиционный «попаданецке удар ломом по голове и приходит в себя неподалёку современник» (для автора книги, конечно). Да, гораздо от Камелота времён раннего средневековья. Не теряя раньше был Гулливер, но тот попадал в «затерянный присутствия духа, он быстро завоёвывает значитель­ мир» и к тому же в результате вполне объяснимого ное влияние в обществе и начинает активно менять стихийного бедствия. Кроме «первородства», у Морга­ быт средневековой Англии. Однако бурная промыш­ на есть и другие особенности. Дело в том, что, несмо­ ленная революция и здоровый американский прагма­ тря на некоторые вполне исторические реалии, герой тизм пришлись не ко двору у короля Артура. Конфликт, попадает не в реальное прошлое, а в фантазию в духе вспыхнувший между шустрым американцем и местной рыцарских романов. Приключения Хэнка Моргана родовой знатью, постепенно теряющей былую власть, служили Твену лишь поводом для сатирических шар­ в конечном итоге привёл янки к катастрофе. жей на культурно-литературные клише и нравы тог­ дашнего американского общества. Тем не менее придуманная им базовая схема попаданческого сюжета востребована до сих пор: герой с помощью своих профессиональных знаний и навы­ ков в одиночку пытается изменить ход истории. Прав­ да, в отличие от персонажей нынешних книг, янки это так просто не даётся — инерция эпохи оказывается очень велика. И финал этого весёлого романа, в прин­ ципе, трагичен: намного опередившие время реформы Хэнка оказались никому не нужны, и все его начинания потерпели крах. Позднее другой американец, Лайон Спрэг де Камп, написал отличный и не менее весёлый роман «Да не опустится тьма!» (стр. 130), в котором по­ пытался опровергнуть выводы Марка Твена и доказать, что одиночка вполне способен изменить историю.

Г

Я принял два решения: если сейчас всё-таки девятнадцатый век, и я на­ хожусь среди сумасшедших, и мне от­ сюда не выбраться, — я не я буду, если не стану хозяином этого сумасшед­ шего дома; если же, напротив, сейчас действительно шестой век, так тем лучше, — я через три месяца буду хо­ зяином всей страны... Пер. Н. Чуковский

W 12 ’W


о Научная фантастика Научная фантастика — очень широкий жанр, объединяющий совершенно непохожие произведения. Один из ос­ новных его признаков заключается в том, что фантастические события и явления здесь имеют чисто научное объяснение — никакой мистики и волшебства. Долгое время так называли лишь фантастику, основанную на неком допущении в области науки. Однако по­ степенно научная фантастика как жанр существенно расширила свои границы, и фантастиковеды начали выде­ лять внутри НФ отдельные направления. Так, в ноябре 1957 года критик американского журнала Astounding Science Fiction Питер Шуйлер Миллер впервые употребил термин hard science fiction — «твёрдая» научная фантастика. Под ней обычно понимают предельно достоверную НФ, которая не противоречит научной картине мира на момент написания книги. Ос­ новные темы «твёрдой» НФ связаны, как правило, с естественными науками, также к ней относятся реалистич­ ные истории о космосе и технологиях. Когда зародившаяся в первой половине XX века классическая НФ достигла творческого потолка, нахлынула «новая волна» 1960-х, авторы которой уделяли много внимания стилистике и философскому содержанию своих произведений. Именно благодаря «новой волне», поколению авторов, привнёсших в фантастику приёмы ли­ тературного мейнстрима, зародилось отдельное направление НФ, получившее название soft science fiction — «мягкая» научная фантастика (термин впервые употребил в 1978 году американский критик Джордж Элрик). «Мягкая» — значит гуманитарная, сосредоточенная, в противовес «твёрдой», не на науке с техникой, а на че­ ловеческой душе. Хотя сюжеты здесь могут быть такие же, как в «твёрдой» НФ — космические полёты, кон­ такты с инопланетянами, научные достижения, — у авторского взгляда принципиально иной вектор. К «мяг­ кой» НФ причисляют и фантастику, тематика которой связана с общественными науками вроде антропологии, экономики, лингвистики. К этой категории относятся утопии и антиутопии, а также социальная фантастика, ав­ торы которой моделируют развитие общества, опираясь на различные идеологические системы. В НФ суще­ ствуют целые школы, например, либертарианцев, технократов, либералов и феминисток. В 1980-х о себе заявил киберпанк — новый тип антиутопии об обществе, где извращённая роскошь элиты, беспредел мегакорпораций, силовых структур и мафиозных кланов соседствуют с абсолютным бесправием личности и беспросветной нищетой городских трущоб. Стиль киберпанка — нарядившийся в футуристические одежды детективный нуар, разбавленный мифологией вестерна с его культом одиночки. Классический кибер­ панк просуществовал очень недолго — его место занял посткиберпанк, использующий многие внешние приме ты своего предтечи, однако без агрессивного протестного заряда. В последние десятилетия жанровых революций в НФ не наблюдается, поэтому авторы научной фантасти­ ки XXI века совершенствуют традиционные формы, давая им новый импульс к развитию. И старания писателей приносят плоды — об этом говорит всплеск интереса к НФ у массовой публики.


Мир фантастики

Герберт Уэллс

Война миров Классическое произведение, открывшее сразу несколько направлений в НФ, первая книга о вторжении на Землю беспощадных «чужих». Однако Уэллс не остановился на теме «войны миров» — он создал впечатляющую галерею поведенческих моделей людей, над которыми нависла угроза тотального уничтожения. Перед нами, по сути, предвидение развития общества в период грядущих мировых войн.

Колонизация наоборот наменитый роман Уэллса 1897 года — первая кни­ га, посвящённая взаимоотношениям человечества и высокоразвитой инопланетной цивилизации. Прав­ да, представители этой самой высокоразвитой ци­ вилизации прилетают на Землю, чтобы уничтожить людей и завоевать планету. Скажете, банально? Сей­ час — да, а тогда, в XIX веке, — страшно. В течение нескольких столетий контакт разно­ уровневых цивилизаций (испанцев с индейцами Цен­ тральной Америки, португальцев с племенами Аф­ рики, британцев с островитянами-полинезийцами) воспринимался европейцами в совершенно опреде­ лённом ракурсе: «культурная цивилизация» прибыла к «некультурным дикарям». Понятия «сверхцивилиза­ ции» не было, так как предположения о том, что ев­ ропейский уровень развития кем-то может быть пре­ взойдён, выглядели лишёнными всякого смысла. Этого «кого-то» просто не существовало, его нельзя было на­ звать, от него нельзя было ожидать нападения. Другие миры? О вероятности того, что они могут быть обита­ емы, мало кто задумывался, но и те, кто осмеливал­ ся такое предположить, точно знали: Владыкой Все­ ленной был Господь, а Господь прислал Сына именно на Землю. Это делало наш шарик безоговорочно глав­ ной планетой во всём мироздании. Бог был несомнен­ ной Высшей Силой по отношению ко всем гипотети­ чески существующим цивилизациям, значит, ни одна из этих цивилизаций не могла быть «сверх». Но к концу XIX века в литературе нашлось место и атеистам, и материалистам, и даже Герберту Уэлл­ су. Автор «Войны миров» одним из первых перевернул ситуацию «европейского превосходства» с ног на го­ лову, поставил родную Британию в положение коло­ низируемой территории — и описал столкновение Земли с более развитой «сверхцивилизацией». Роман Уэллса не только задал тему (она быстро перестала быть сенсационной, но остаётся популяр­ ной и востребованной даже сто с лишним лет спу­ стя), но и употребил по отношению к «высшим су­ ществам» весьма органичную для автора, зато вовсе

не тривиальную для остальных интонацию — иронич­ ную, язвительную и откровенно непочтительную. Уэллс ответственно подошёл к реконструкции об­ лика пришельцев. Марс старше Земли, так что его обитатели сильнее продвинулись по пути эволюции: их туловище и конечности атрофировались, а мозг зна­ чительно увеличился. Из-за утраты основных органов марсиане не могут нормально питаться и потому пьют живую кровь. Притяжение на Марсе меньше земного, а значит, инопланетные агрессоры, лишённые конеч­ ностей, не могут свободно перемещаться по поверхно­ сти нашей планеты и им требуются мощные машины. Из чего родились марсиане Уэллса? Во-первых, из нескольких внешне рациональных допущений о том, как биологически может измениться чело­ век (эту тему Уэллс затрагивал в раннем эссе «Чело­ век миллионного года»). Во-вторых, из чисто бри­ танского желания подпустить шпильку пафосному Фридриху Ницще с его «сверхчеловеком». И в-третьих — из присущего Уэллсу скептического отношения к чуждой для него религиозной вере в «высшие силы». Марсиане отвратительны внешне, воспринимают лю­ дей как скот (и в этом смысле внеэтичны и, по меркам

W 14 ’


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

землян, лишены духовности) и ущербно интеллекту­ альны — выстроив поначалу эффективную стратегию захвата новой территории, они очень скоро извозюкали свою победу благоприобретёнными соплями. Ги­ бель из-за пренебрежения правилами элементарной гигиены — что может быть ироничнее, если речь идёт о «высших существах», «новых титанах»? А если при­ нять во внимание, что марсиане, волею автора или по­ мимо неё, воспринимались как злобная карикатура на самопровозглашённое «превосходство» европей­ ских колонизаторов над туземными народами... Высадка марсиан начинается с графства Суррей на юге Англии, затем пришельцы захватывают Лон­ дон и большую часть страны, уничтожая всё на своём пути и подавляя любое сопротивление. У землян нет никаких шансов: враги превосходят их и технически, и интеллектуально. Но всё же захватчики гибнут — от земных бактерий, подобно английским солдатам, умирающим от малярии в далёких колониях Владычи­ цы морей. Сейчас это может показаться неочевидным, но сто лет назад роман восприняли как очень жёсткую критику колонизаторской политики Великобритании. Герберт Уэллс высоко оценивал свою книгу — ин­ тересно, что только «Войну миров» он рискнул по­ слать глубоко уважаемому им Льву Толстому, ког­ да мэтр словесности изъявил желание ознакомиться с творчеством англичанина. Кстати, именно «Война миров» стала первым произведением Уэллса, переве­ дённым в России.

Наследие Уэллса Уже в следующем, 1898-м, году появились первые сиквелы «Войны миров»: книги Гаррета Сёвисса «Эди­ соновское завоевание Марса» и Арчи Брисбена «За­ хватчики с Марса». Отечественным читателям знаком памфлет Лазаря Лагина (автора всенародно любимо­ го «Старика Хоттабыча) «Майор Велл Эндъю», в кото­ ром рассказывается о предателе, перешедшем на сто­ рону марсиан. Вольные продолжения и ответвления «Войны миров» писали и такие корифеи, как Кристо­ фер Прист, Дэвид Брин, Анатолий Днепров, Феликс X. Пальма, Тим Пауэрс... В повести Стругацких «Второе нашествие мар­ сиан» идея завоевания Земли доводится до абсур­ да: да, марсиане нас завоевали, ну и что? Самих мар­ сиан даже никто не видит, они присутствуют только как информационный объект. А для простых обывате­ лей жизнь не только принципиально не изменилась, но и кое в чём даже стала лучше. Гигантские боевые треножники поразили чита­ телей настолько, что даже через несколько десяти­ летий радиорозыгрыш американского однофамиль­ ца писателя имел ошеломляющий успех. 30 октября 1938 года молодой режиссёр Орсон Уэллс сделал ра­ диопостановку «Войны миров». Поданный в виде радионовостей, аудиоспектакль вызвал панику

Все, вероятно, ожидали, что из отвер­ стия покажется человек; может быть, не совсем похожий на нас, земных лю­ дей, но все же подобный нам. По крайней мере, я ждал этого. Но, взглянув, я уви­ дел что-то копошащееся в темноте — сероватое, волнообразное, движущее­ ся; блеснули два диска, похожие на глаза. Потом что-то вроде серой змеи, тол­ щиной в трость, стало выползать коль­ цами из отверстия и двигаться, извива­ ясь, в мою сторону — одно, потом другое. Пер. М. Зенкевич в Нью-Йорке — люди, включившие трансляцию на се­ редине, поверили в нашествие марсиан на Землю. Ко­ нечно, паника была не такой уж масштабной, но газе­ ты раздули из неё сенсацию мирового уровня. Так что наиболее мощным был достигнутый после «разъясне­ ния» этого события социально-терапевтический эф­ фект. Целый класс опасений был выбит из массово­ го подсознания. Причём выбит настолько решительно, что, когда через три с небольшим года радио сообщи­ ло уже о реальном вторжении, японском авианалёте на Перл-Харбор, статистически значимое число слу­ шателей поначалу восприняло эту новость как оче­ редной розыгрыш. Через много лет Орсон Уэллс вспоминал в ин­ тервью, как он получил тогда полушутливый «втык» от президента США Рузвельта — за то, что слишком рано крикнул: «Волки!» Фильмы на марсианскую тему стали снимать срав­ нительно недавно. «Война миров» Байрона Хаскина по одноимённому роману появилась в кинотеатрах лишь в 1953 году. В 1988-м вышло продолжение фильма, но уже в виде сериала. А 2005 год порадовал сразу дву­ мя картинами про марсиан. Весной появился малобюд­ жетный фильм студии Pendragon Films, действитель­ но снятый по книге Уэллса. К сожалению, он прошёл практически незамеченным на фоне раскрученного блокбастера Стивена Спилберга. Его творение стало са­ мой зрелищной и кассовой экранизацией «Войны ми­ ров». Огромного бюджета с лихвой хватило на впечат­ ляющие спецэффекты, но параллелей с современной действительностью режиссёр решил не проводить.

Передняя часть машины была разбита вдребезги. Очевидно, машина наскочила на дом и, разрушив его, застряла в раз­ валинах. Это могло произойти, толь­ ко если машину бросили на произвол судьбы. Я не мог взобраться на обломки и потому не видел в наступающей тем­ ноте забрызганное кровью сиденье и об­ грызенный собаками хрящ марсианина. Пер. М. Зенкевич


у. *—Мир фантастики

Айзек Азимов

Цикл «Академия» Первая в мировой НФ монументальная история будущего, самой яркой частью которой считается трилогия «Академия» (получила премию «Хьюго» как лучшая фантастическая серия всех времён). Азимов попытался свести развитие цивилизации к комплексу законов, сходных с математическими формулами. Спасителями человечества становятся не полководцы и политики, а учёные — адепты науки психоистории. А действие всей серии охватывает двадцать тысяч лет!

Основание «Академии» кадемия» (также известная в русских переводах как «Основание» и «Фонд») признанного мастера научной фантастики Айзека Азимова (1920-1992), безус­ ловно, заслуживает звания шедевра. Под этим названием собраны первые три части одного из самых популярных сериалов за всю историю фантастической литературы. Считается, что прототипом «Академии» послужила зна­ менитая «История упадка и разрушения Римской импе­ рии» известного английского историка Эдуарда Гиббона. Именно его идеи были творчески переработаны Айзеком Азимовым и перенесены на страницы «Академии». Впрочем, есть и другая версия появления это­ го космического эпоса, более занимательная, о кото­ рой в мемуарах поведал сам Азимов. Он действительно

прочитал монументальный труд Гиббона от корки до корки, и не единожды. Но непосредственный толчок к написанию цикла пришёл совсем с другой стороны. Согласно мемуарам автора, 1 августа 1941 года он после окончания занятий в университете ехал в ре­ дакцию журнала Astounding Science Fiction и гадал, ка­ кую бы тему изобрести для нового рассказа (предыду­ щий его опус, рассказ «Паломничество», был отклонён главным редактором журнала Джоном Кэмпбеллом даже после четвёртой переделки). Тема не шла. Тогда Азимов решил довериться случаю и погадать по кни­ ге, которую захватил с собой, — это был сборник пьес Гилберта и Сэлливана. Книга открылась на иллюстра­ ции к «Иоланте»: Королева фей простёрлась у ног сто­ ящего на посту стражника Уиллиса. Если бы Азимов подумал в тот момент о феях, исто­ рия фантастики могла бы пойти совсем иным путём. Но Азимов подумал о стражнике. Потом о легионерах. О войнах. И об империях, которые вступали в эти войны. Готовый текст, озаглавленный «Основание» (в пер­ вый роман цикла он войдёт, несколько переделанный, под названием «Психоисторики»), был отослан Кэмп­ беллу 8 сентября. Уже 17-го числа почта принесла чек на 128 долларов — рассказ был принят. Но Кэмпбелл дал понять, что первый рассказ будет ждать публика­ ции до тех пор, пока Азимов не пришлёт второй, про­ должение истории. Так Галактическая Империя повяза­ ла Азимова по рукам и ногам.

Путь Империи Поначалу Азимов хотел ограничиться несколькими рассказами, но Кэмпбелл, чью роль в рождении мно­ гих фантастических шедевров работавших у него ав­ торов трудно переоценить, видел в идее гораздо большее. Именно знаменитый редактор фактически заставил Азимова создать полноценный цикл. События романов разворачиваются в далёком буду­ щем на бескрайних просторах Галактической Империи. За двенадцать тысяч лет под её властью оказались тыся­ чи населённых человеком миров. Внешне в Империи всё благополучно и стабильно, и лишь учёный-математик Гэри Сэлдон, создатель психоистории, предрекает го­ сударству неизбежный распад. Остановить дезинтегра­ цию Империи не в силах уже никто и ничто, но можно до минимума — до какой-нибудь тысячи лет — сократить


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

Вторая Академия — вот с кем тебе предстоит сразиться! Вторая Акаде­ мия! И она победит тебя. У тебя был единственный шанс найти её и напасть на неё, когда она не была бы к этому го­ това. Теперь это тебе не удастся. Сей­ час, возможно, в эту самую минуту, ма­ шина уже завертелась. И ты узнаешь об этом, когда её колёса сотрут тебя в порошок и придёт конец твоему крат­ кому могуществу. Лопнет оно как мыль­ ный пузырь, и ты останешься в памяти людской разовым захватчиком, разма­ занным по кровавому лику истории! Роман «Академия и Империя», пер. Н. Сосновская эпоху Тёмных Времён, в финале которой должна воз­ никнуть Вторая Империя. Для этого у Сэлдона есть План. Он приведён в действие и, кажется, учитывает все ос­ новные факторы, что будут влиять на события на про­ тяжении последующих веков. При этом одним из глав­ ных стабилизирующих факторов станет, по замыслу, сам План Сэлдона; о его существовании знают все, но о его сути — практически никто... Для реализации Плана Сэлдон создаёт Академию — сообщество, которому предсто­ ит стать зародышем Второй Империи человечества. Азимов и Кэмпбелл проговаривали цикл эпизод за эпизодом. Кэмпбелл задавал проблему — Азимов её решал. Но когда Азимов предлагал решение, Кэмп­ белл на ходу усложнял задачу. Так, именно он однажды предложил всерьёз проверить План Сэлдона на проч­ ность — и Азимов вынужден был ввести в действие Мула, мутанта, появление которого никакая психоистория предусмотреть не могла. История пошла наперекосяк, План повис на волоске. Азимов был уверен, что Сэлдон предусмотрел механизмы стабилизации и на этот слу­ чай, — но какие именно? Он начал их искать — и нашёл...

Потому так интересен образ Гэри Сэлдона, учё­ ного, который решается взвалить на свои плечи груз ответственности за всё человечество. Он поступает так, понимая, что это необходимо. Также ему извест­ но, что он не имеет права на ошибку. Ведь в его ру­ ках судьба всей Вселенной! Каким станет будущее людей? Превратятся ли они в жалких варваров или же сумеют, подобно фениксу, возродиться из пепла? Успех романов не увядает со временем. В 1966 году они получили специальную премию «Хьюго» как «лучшая фантастическая серия всех времён». При голосовании трилогия Азимова обо­ шла и популярнейшую «Историю будущего» Робер­ та Хайнлайна, и «Властелина колец» Джона Р. Р. Тол­ кина. Почтили мастера и читатели журнала «Локус», включив «Академию» в десятку лучших научно-фан­ тастических романов за всю историю. Популярность и читательское признание побудили Азимова раз­ вивать цикл. Он написал два продолжения: «Акаде­ мия на краю гибели» и «Академия и Земля» — а так­ же два приквела: «Прелюдия к Академии» и «На пути к Академии». Более того, после смерти великого ма­ стера его преданные ученики выпустили ещё не­ сколько книг, действие которых происходит в той же вселенной. Но самая первая трилогия остаётся вне конкуренции.

Триумф науки Картины гибели и распада величайшей Империи, та­ лантливо нарисованные писателем, впечатляют. Но главная находка Азимова в этом цикле, безуслов­ но, сама психоистория. «Не пытаясь предопределять действия отдельных личностей, она сформулирова­ ла определённые математические законы, по которым развивалось человеческое общество», — так объясняет её суть герой романа. Тысячелетиями создание такой науки остаётся мечтой власть имущих. Сегодня на сме­ ну оракулам и гадальщикам, пифиям и авгурам, кар­ там Таро и кофейной гуще пришло старшее дитя Про­ гресса — всемогущая Наука. Что только не используют, чтобы предсказать примерное направление разви­ тия общества, — хотя бы на несколько месяцев вперёд, до ближайших выборов... Но уверенно прогнозировать будущее социологи с политологами так и не научились.

<

1?Ж

В"ГОРАЯ AI*СААЕМИЯ


t

МИР фантастики

Артур Кларк

2001: Космическая одиссея На основе своего старого рассказа Артур Кларк сочинил сценарий для фильма Стэнли Кубрика — первой настоящей Нф-эпопеи мирового кино. А новеллизация фильма превратилась в символ серьёзной космической НФ. Никаких «звёздных войн», никаких супергероев с бластерами — реалистичный рассказ об экспедиции к Юпитеру, во время которой машинный разум достигает своего предела, зато человек способен перейти любые границы возможного.

Пришествие Кубрика сё началось в 1964-м. Артур Кларк к тому времени уже был именитым автором: на его счету — девять романов, в том числе классические «Конец детства» и «Город и звёзды». Он уже довольно долго жил на Цей­ лоне (ныне — Шри-Ланка). К его увлечениям добавились аэронавтика и океанография — не в последнюю очередь благодаря возможности испытать во время плавания с аквалангом эффект космического полёта. И вот с Кларком связался Стэнли Кубрик, к тому вре­ мени тоже сделавший себе имя. Теперь он искал когонибудь из научных фантастов, чтобы поставить фильм о внеземных формах жизни. Кандидатура Кларка его не впечатлила: «Это же отшельник, чудак, который жи­ вёт на дереве в Индии!» Тем не менее они начали

работать — в основу фильма лёг рассказ Кларка «Часо­ вой» (1951), написанный в Рождество 1948 года на конкурс радио «Би-би-си», которое его отклонило. Как ехидно комментировал Кларк: «Хотел бы я вспомнить, кто по­ бедил!» В рассказе впервые появляется некий артефакт в форме тетраэдра, способный посылать сигналы в кос­ мос. Именно этот предмет позже станет знаменитым «чёрным монолитом» из «Космической одиссеи», кото­ рый можно назвать главным и самым узнаваемым сим­ волом книги и фильма. Впрочем, самого Кларка всег­ да раздражало, когда «Часового» называли основным источником «Космической одиссеи». Писатель говорил, что рассказ имеет к фильму такое же отношение, какое жёлудь имеет к уже выросшему дубу. И правда — содер­ жания небольшого рассказа на фильм не хватало никак. В ходе совместных мозговых штурмов были отме­ тены: сюжет об инопланетных машинах, для которых органика — болезнь; сюжет о людях из другой звёзд­ ной системы — потомках тех, кого вывезли с Земли; сюжет, в котором семнадцать инопланетных чёрных пирамид разъезжали по Пятой авеню, а на них глазе­ ли полицейские. Почти два года режиссёр и писатель работали над сценарием будущего фильма, и в это же время Кларк стал переделывать сценарий в роман, избегая полного копирования и даже порой намерен­ но изменяя некоторые детали. С названием соавторы долго не могли определить­ ся. В феврале 1965 года газеты писали, что Кубрик сни­ мет на студии MGM крупнобюджетную картину «Стран­ ствие по ту сторону звёзд» по роману, который напишет в соавторстве с Кларком. Фантасту название не нрави­ лось, и появилось ещё несколько: «Туннель к звёздам», «Вселенная», «Планетопад», а также «Как была завоёва­ на Солнечная система» — по аналогии с вестерном «Как был завоёван Запад». В интервью 1965 года Кларк ска­ зал: «НФ-фильмы — это всегда чудовища и секс, так что мы решили поискать для нашего фильма другой жанр». Кубрик добавил: «Это космическая одиссея — почти как у Гомера». Решили так и оставить. Впрочем, у Клар­ ка была мысль связать сюжет со своим романом «Ко­ нец детства», назвав новый роман и фильм «2001: Нача­ ло детства». Он отмечал, что в романе празднуются пять рождений — человека разумного, дочери доктора Флой­ да, астронавта Фрэнка Пула, компьютера HAL и Звёздно­ го Дитяти. Однако в итоге Кларк от этой идеи отказался.

W 18 ‘ W


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

Яйцо или курица? Изначально предполагалось, что роман опублику­ ют накануне премьеры. Кларк решил, что на облож­ ке будет написано: «Артур Кларк и Стэнли Кубрик, по сценарию Стэнли Кубрика и Артура Кларка», — а в фильме имена поменяются местами. Но Кубрик так и не выкроил время, чтобы поработать над кни­ гой, да и не всё, что писал Кларк, ему нравилось, — и он не стеснялся сообщать об этом Кларку, который к лету 1966 года вследствие бесконечных правок сце­ нария пребывал чуть ли не в депрессии. Книгу издали уже после того, как фильм вышел в прокат. В результате определить, что первично, книга или фильм, очень сложно — уж слишком сильно история их появления напоминает классический парадокс о яйце и курице. Говорят даже, что «Космическая одис­ сея» — единственная экранизация ещё не написанного произведения. Хотя, безусловно, между романом Клар­ ка и фильмом Кубрика есть различия. Причём ино­ гда чисто технические — из-за того, что какие-то вещи не могли быть отражены на экране. Так, экипаж «Дис­ кавери» в книге отправляется на один из спутников Са­ турна Япет, а в фильме — на Юпитер. Это произошло потому, что Кубрик не смог договориться со специали­ стом по спецэффектам по поводу того, какую модель колец Сатурна стоит выбрать для фильма. Посколь­ ку в литературе у автора гораздо больше свободы, чем в кинематографе, в романе Кларка нашёл отражение первоначальный замысел.

igK=s.,

в ряде моментов ограничивался лишь намёками, давая возможность зрителю домысливать остальное. Среди основных тем романа — научно-технический прогресс с его возможностями и опасностями. Главное воплощение прогресса — суперкомпьютер HAL, ставший едва ли не самым ярким образом искусственного интел­ лекта, который одновременно поражает и пугает. Ещё один ключевой элемент книги — выработанный Кларком вариант теории эволюции. Писатель предла­ гает конкретную концепцию, где современный человек лишь промежуточное звено в дальнейшем пути к высшей точке развития разума. В финале герой романа, астро­ навт Дэвид Боумен, предсказывает грядущее перерожде­ ние человека, после которого тот избавится от своей ма­ териальной оболочки. Пожалуй, можно даже сказать, что именно в этом романе Артур Кларк заложил одну из по­ пулярнейших идей современной НФ — о грядущей тех­ нологической сингулярности, которая может стать ито­ гом дальнейшей эволюции homo sapiens. Однако важнейшая тема романа — покорение космоса. Кларк не просто анализирует грёзы о космических путешествиях, которые так занимали его современников, — он пытается ответить на серьёз­ ные вопросы. Например, зачем нам нужен этот космос? И правда ли, что будущее всей цивилизации напрямую зависит от его исследования и покорения? А дотош­ ная демонстрация реалий из жизни экипажа корабля «Дискавери» помогает читателю прочувствовать, каково это — выйти за рамки привычного существования, ока­ завшись на переднем крае цивилизации.

Магия романа Фильм и роман — два великих, но разных произведе­ ния во многом потому, что Кубрик в своей ленте сде­ лал упор на особый визуальный ряд и обилие интуи­ тивных символов. Его временами даже сложно отнести к по-настоящему научной фантастике. Роман Кларка всё-таки имеет довольно жёсткую аналитическую струк­ туру, причём упор в тексте делается на прямо высказан­ ные смыслы. Писатель чётко отразил в романе некото­ рые ключевые темы и идеи НФ, в то время как режиссёр

Через несколько минут е иллюминаторе впервые показалась Космическая станция номер один. До неё оставалось не больше десятка километров. Полированные ме­ таллические поверхности медленно вра­ щающегося трёхсотметрового коле­ са сверкали в лучах Солнца. Неподалёку от станции в дрейфе на той же орбите «лежал» космоплан «Титов V», а рядом с ним — почти шарообразный «Ариес-IB», рабочая лошадка космоса; с одной стороны у него торчали четыре короткие посадочные «ноги» — аморти­ заторы для прилунения. Пер. Я. Берлин, Н. Галь

Крушение мечты В случае «Космической одиссеи» большинство людей обращаются к фильму, игнорируя роман Кларка и, ско­ рее всего, считая, что в книге изложено то же самое, разве что чуть более подробно. Но это не так: у Кларка и Кубрика всё же были разные взгляды на науку, искус­ ство и жизнь вообще. Неудивительно, что Артур Кларк не ограничился написанием сценария, а сочинил соб­ ственную версию истории. Хотя фильм, бесспорно, прославил Кларка пуще прежнего, то, что произошло потом, стало для него ра­ зочарованием. Он продолжал писать романы о космосе, включая три сиквела к «2001» и «Свидание с Рамой», од­ нако человечество вокруг Вселенная волновала всё мень­ ше. Кларк был уверен: «Все проблемы можно решить, только покоряя космос. С помощью космических комму­ никаций и образовательных спутников мы сделаем эту планету пригодной для жизни будущих поколений». В начале 1970-х он рассчитывал отправиться на Луну лет через пять, когда с ней наладят сообщение. В 2008-м, за пару недель до смерти, 90-летний, прикованный к ин­ валидной коляске Кларк говорил, что ждёт столетия, чтобы закатить вечеринку на лунной станции. Увы, мечта Артура Кларка не сбылась. Но это ведь не повод о ней забыть и к ней не стремиться?

19 Ж


Мир фантастики

Айзек Азимов

Я,робот Рассказы Азимова о роботах подняли тему о взаимоотношениях человека и искусственного интеллекта на новый уровень. Три Закона Роботехники — этическая основа для существования искусственных созданий. Это не просто истории о думающих железяках, но книга о людях, их нравственных метаниях и духовных экспериментах.

ервое, что приходит на ум, когда звучит имя Айзека Азимова, — образ робота в мировой фантастике. Нет, разумеется, роботов придумал не Азимов. Слово это родом из чешского языка, впервые его использо­ вал Карел Чапек в своей знаменитой пьесе R.U.R., назвав так искусственных людей, предназначенных для самой чёрной, тяжёлой и неквалифицированной работы. Сам же образ искусственного человека, живого, но лишён­ ного души, пришёл к нам из историй о Големе и чудови­ ще Франкенштейна. Однако именно Азимов предложил идеальный способ раз и навсегда обезопасить людей от самой возможности «бунта машин». А всего-то по­ надобилось ввести Три Закона, зашитых, так сказать, в ядро позитронного мозга каждой разумной машины! Согласно Первому, робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Согласно Второ­ му — должен повиноваться всем приказам, которые отдаёт человек, кроме тех случаев, когда эти прика­ зы противоречат Первому Закону. И наконец, согласно Третьему, робот должен заботиться о своей безопас­ ности в той мере, в какой это не противоречит Перво­ му и Второму Законам. Позитронный мозг физически не способен нарушить ни один из этих принципов — именно на них базируется его структура.

Я

Первый рассказ Айзека Азимова, посвящённый роботам, появился в 1940 году на страницах одного из журналов научной фантастики. Рассказ назывался «Странный приятель» (он же «Робби») и повествовал о судьбе необычного робота — трогательного и очень человечного. За этим произведением последовало второе, третье, четвёртое... А уже в 1950-м цикл рас­ сказов Айзека Азимова «Я, робот» вышел отдельной книгой, которая определила подход к теме разумных машин на многие годы вперёд. Интерес Айзека Азимова к роботам был вызван причинами вполне прозаическими. При всех своих достоинствах Джон Вуд Кэмпбелл, долгое время оста­ вавшийся главным издателем Азимова, отличался ра­ дикальными взглядами и полагал, что из любого кон­ фликта с инопланетянами представитель «высшей» человеческой расы непременно должен выходить победителем. Эти рамки были слишком узки для Азимова, более того — противоречили его убеждени­ ям. И писатель нашёл блестящий выход: отныне в про­ изведениях, которые он предлагал Кэмпбеллу, вообще не было инопланетян, а значит, отсутствовал и соот­ ветствующий конфликт. А чтобы противопоставить ге­ роям-людям принципиально «чуждый» разум, Азимов решил использовать роботов.

Грейс Вестон задумалась. Она рассеянно взглянула в сторону Глории и Робби. Гло­ рия так крепко обхватила шею робота, что, будь на его месте существо из пло­ ти и крови, оно бы давно задохнулось. Вне себя от счастья, девочка оживлённо шептала какую-то чепуху на ухо робо­ ту. Руки Робби, отлитые из хромирован­ ной стали и способные завязать узлом двухдюймовый стальной стержень, неж­ но обвивались вокруг девочки, а его глаза светились тёмно-красным светом. — Ну ладно, — сказала наконец мис­ сис Вестон, - пожалуй, пусть он оста­ ётся у нас, пока его ржавчина не съест. Рассказ «Робби», пер. А. Иорданский

20


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

Джон Уиндем

День триффидов Эталон научно-фантастического «романакатастрофы». В результате космического катаклизма почти все земляне ослепли и превратились в добычу ставших хищными растений. Конец цивилизации? Вовсе нет! Роман британского фантаста проникнут верой в силу человеческого духа. Книга положила начало целой волне аналогичных историй — хотя зачастую куда более пессимистичных.

изнь на Земле хрупка и зависит от множества слу­ чайностей. Человечество балансирует на грани, и чем дальше заходит наука, тем тоньше эта грань. Вот два главных постулата антиутопий, романов-катастроф и постапокалипсиса. Либо к случайности, либо к зако­ номерности можно свести, пожалуй, любой сценарий гибели человечества. Классик английской фантастики Джон Уиндем (1903-1969) в самом известном своём ро­ мане «День триффидов» (1951) соединил и то и другое. Случайность так и не выясненной природы: таин­ ственный метеоритный дождь, феерическое зрелище, волшебной красоты ночь — и страшное утро, когда все, кто любовался этим широко разрекламированным шоу, проснулись ослепшими. И закономерность: триффиды, продукт биологических изысканий, ценнейшее, сверх­ прибыльное — и почти совсем не изученное растение. Растение, распространившееся по всему земному шару в результате неудачной попытки выкрасть эксперимен­ тальный образец из секретных лабораторий; классиче­ ский пример опасного изобретения, контроль над ко­ торым утерян. Что чувствует человек, проспавший конец све­ та? Билл Мэйсен, один из немногих сохранивших зре­ ние счастливчиков, однажды испытывает это на своей шкуре. А заодно узнает и все возможные варианты от­ вета на куда более интересный вопрос: как поведут себя люди, больше не связанные законами общества? Кто-то будет спасать себя, кто-то попытается помочь другим. Но и здесь выбор не так-то прост. Где истинная жесто­ кость, в чём больше ответственности: помогать ослеп­ шим искать пропитание — или бросить их умирать ради

попытки спасти будущее человечества? Как строить жизнь тем, кто выбрал второй путь? Билл, и мы вместе с ним, сталкивается со всем спектром возможных реше­ ний. Но какой бы путь ни избрали отдельные группы вы­ живших, всем угрожает общая опасность — триффиды. Рассуждениями о путях спасения человечества за­ нято немало страниц — что, пожалуй, может отвратить от книги тех, кто привык пролистывать долгие разгово­ ры в поисках действия. Однако рассуждения эти неот­ делимы от сюжета: каждый путь соответствует взглядам и убеждениям кого-либо из героев и показан не только на словах, но и на деле. Показан жёстко, страшно, со все­ ми свойственными ему издержками и перегибами. Уди­ вительно, но при этом в книге вовсе нет обречённости. В чём-то новый мир лучше старого, утверждает автор вместе со своим героем, и если уж пытаться возродить былое — то с очень большой оглядкой. Среди настоящих проблем и опасностей рождаются и подлинные чувства, и настоящие, достойные цели — то, чего не хватало ге­ роям в рутине донельзя регламентированного общества. Конечно, с этим можно спорить: слишком большая цена заплачена за такую полноту жизни. А можно и задумать­ ся: что же не так в нашем мире, если даже такая альтер­ натива может показаться благом?

Теперь уже виден путь, но придётся за­ тратить ещё много усилий и выпол­ нить много исследований. А потом на­ ступит день, и лты (или наши дети) переправимся через узкие проливы и из­ гоним триффидов, неустанно истреб­ ляя их, пока не сотрём последнего с лица земли, которую они у нас отняли. Пер. С. Бережков

21


.

Мир фантастики

Пол Андерсон

Цикл «Патруль времени» Увлекательная и изобретательная приключенческая фантастика, в которой авантюра — не самоцель, а повод задуматься над серьёзными проблемами, связанными с ходом исторического процесса. А концепция секретной службы, которая предотвращает несанкционированное вмешательство в ход истории, чтобы избежать глобальной временной катастрофы, породила легион подражателей и востребована до сих пор.

клад Пола Андерсона в жанр хронооперы огромен. Астрофизик-технарь Андерсон с детства попал под очарование истории и неплохо в ней разбирался. Поэтому неудивительно, что история и попытки управ­ лять ею стали одной из главных тем в его творчестве. В 200-м веке был раскрыт секрет темпоральных путешествий. Местные владыки попытались подкор­ ректировать историю, но на их пути встали данеллиане — далёкие потомки человечества, которые по­ мешали осуществить безумные планы. Чтобы ничего подобного впредь не случилось, данеллиане создали спецслужбу — Патруль времени, в которую набирают людей из разных эпох.

Главный герой цикла Андерсона — американец Мэнс Эверард. Ветеран Второй мировой, он был за­ вербован в Нью-Йорке 1954 года и поначалу служил обычным аналитиком в своём времени. Обнаружив странное сообщение в книге конца XIX века, Эверард отправляется в раннее английское средневековье, где предотвращает попытку фанатика Стейна изменить историю. Последовавшие за этим драматичные со­ бытия приводят Эверарда к встрече с данеллианином и переходу на оперативную работу. В своей концепции путешествий во времени Пол Андерсон явно полемизирует с Рэем Брэдбери, по­ скольку считает временной поток весьма стабильным. Неспешному течению времени не повредишь, разда­ вив в глубоком прошлом бабочку или даже убив из­ вестного исторического деятеля. Любой незначи­ тельный шаг в сторону от устоявшихся исторических событий, зачастую вызванный элементарной неосто­ рожностью, будет естественным образом погашен временной инерцией. У другого писателя, вероятно, «Патруль време­ ни» разросся бы до масштабного многотомного цик­ ла, но Андерсон сумел уложиться в один толстый том (небольшой роман, несколько повестей и рассказов), в рамках которого чётко и ясно сказал всё, что хотел, о проблемах путешествий сквозь время. Минус этого цикла в том, что персонажи, в том числе главный ге­ рой, вышли достаточно безликими. Впрочем, достоинств у «Патруля времени» куда больше: неожиданные трактовки классических для хро­ нооперы сюжетов, любопытные физические и истори­ ческие допущения, головоломные детективные загадки, оригинальное моделирование альтернативных вариан­ тов развития человечества и нетривиальные объясне­ ния пространственно-временных парадоксов.

Двадцать тысяч лет назад в Евро­ пе была великолепная охота, а зим­ ний спорт там хорош в любую эпоху. Вот почему Патруль времени, всегда заботившийся о своих высококвалифи­ цированных сотрудниках, разместил несколько охотничьих домиков в Пире­ неях плейстоценового периода. Рассказ «Delenda Est», nep. Н. Наулгенко

22


100 главных фантастических книг* Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

Роберт Хайнлайн

Звёздный десант «Звёздный десант» — не просто эталонная военная НФ о битвах с «чужими», но и отражение представлений писателя об идеальном обществе, где долг превыше всего.

оберт Хайнлайн (1907-1988) искренне считал, что любые права не должны доставаться просто так. «Хочешь иметь права? Будь готов к большой ответствен­ ности!» «Звёздный десант» (1959) он написал в ответ на прекращение ядерных испытаний в США, и неуди­ вительно, что книга в контексте тогдашней реально­ сти холодной войны многим показалась «ультрапра­ вой». Однако обвинения её в расизме и даже в фашизме беспочвенны хотя бы потому, что описываемое Хай­ нлайном общество будущего не тоталитарно, а глав­ ный герой романа — филиппинец. Зато милитаризма в «Звёздном десанте» действительно хватает с избыт­ ком: война здесь неизбежна и даже полезна, а человек может получить гражданство (право голосовать) только после службы в армии. Впрочем, на что ещё может рассчитывать человече­ ство, которое подверглось неспровоцированной атаке со стороны цивилизации гигантских насекомых? Десятки земных городов были уничтожены ударами из космоса, миллионы людей в одночасье погибли — включая мать главного героя, Джонни Рико. Он идёт в армию и прохо­ дит этап жестоких тренировок, чтобы стать бойцом элит­ ной мобильной пехоты — космического десанта. У популярной экранизации классического романа, фильма Пола Верховена «Звёздный десант», масса до­ стоинств, и он не так далёк от книги Роберта Хайнлай­ на, как принято считать. Но главного новшества, кото­ рым прославился оригинал, в экранизации нет. Речь о боевых скафандрах, которые отличают космодесант­ ника от десантника обычного. Солдаты, показанные в фильме, одеты так, будто собрались на матч по аме­ риканскому футболу: они щеголяют голыми руками и шлемами, похожими на велосипедные. И, разумеет­ ся, толпами гибнут в первом же сражении. У Хайнлайна космодесатники, напротив, закова­ ны в броню с головы до ног и летают при помощи ра­ кетных ранцев, осыпая врага пулями и гранатами с вы­ соты. Бойцы сержанта Рико — элитное подразделение, и на войну они прибыли убивать, а не умирать. Ска­ фандр превращал космодесантника в боевую едини­ цу, стоящую целого взвода, способную действовать как в команде, так и автономно. Последнее оказалось пол­ ной неожиданностью для «жуков-багов», которые уме­ ли мыслить только как единый разум. Верховен, разумеется, не случайно «забыл» о бронескафандрах. Идеальная, утопическая армия, описанная

Хайнлайном, никак не вписалась бы в антивоенную са­ тиру, которой был фильм. Впрочем, хоть Верховен и пе­ реврал Хайнлайна, он сделал это талантливо. Но «Звёздный десант» — не просто старая книж­ ка, повлиявшая на любителей бронированной и летаю­ щей пехоты. Это эталон НФ про будни простых солдат, не утративший актуальности и убедительности до сих пор. Ведь хайнлайновский десант делает из мальчиков мужчин, которые принимают взвешенные решения и готовы нести за них ответственность. И эти мужчи­ ны — не пушечное мясо, а смертоносные боевые маши­ ны. Очень похоже, что именно такой станет армия бу­ дущего, — если, конечно, в будущем останутся войны.

Я никогда не думал, что пойду в армию, тем более в пехоту. Обмолвись я о по­ добном в детстве, меня бы просто вы­ пороли, а будь я постарше — удостоили бы отцовской проповеди о том, как не­ которые нерадивые сыновья только и де­ лают, что позорят свою фамилию. Пер. А. Ганъко

23 ’


,

Мир фантастики

Майкл Крайтон

Парк юрского периода Крайтон считается отцом фантастического технотриллера. «Парк юрского периода» не первое произведение такого рода, но одно из самых известных — во многом благодаря экранизации Стивена Спилберга. Будучи по сути умелым соединением многократно проработанных в НФ тем и идей — генная инженерия, клонирование, бунт искусственных созданий, — роман обрёл миллионы поклонников и множество подражаний.

Образ похожего парка уже появлялся в творчестве Крайтона. Его режиссёрская работа — фильм «Мир Дико­ го Запада», по которому спустя много лет снимут умный научно-фантастический сериал, — повествовал о тема­ тическом парке, где бравых ковбоев изображают роботы, подчинённые сложной компьютерной системе. Многие видели фильм Спилберга с реалистичными спецэффектами и первоклассной игрой актёров. Но те, кто читал первоисточник, наверняка подпишутся под привычным постулатом «книга лучше». Ведь роман Крайтона — это прежде всего средоточие теорий. На­ пример, о том, что динозавры были не ящерами, а теп­ локровными существами, своеобразным аппендиксом эволюции, который вовремя удалили. А чего только стоит «теория хаоса» применительно к попытке чело­ вечества контролировать биосферу! Позднее Крайтон во многих романах будет возвращаться к этому вопро­ су, осуждая и высмеивая объяснимое человеческое же­ лание обезопасить себя от агрессивной внешней среды или даже заставить её работать на себя. Кроме того, в книге очень подробно освещают­ ся вопросы, которые в фильме по понятным причи­ нам лишь бегло упоминаются. Например, читатель узнаёт, как создавался Парк и его «доисторические» обитатели, как он был устроен, как функциониро­ вал. В книге гораздо больше персонажей и попросту другой сюжет. Если роман не зря называют образцо­ вым технотриллером, то фильм — чисто приключен­ ческая история с элементами хоррора про монстров, алчущих человеческой плоти. Однако так уж случилось, что книга оказалась в тени своей экранизации. Ведь стоит признать, что именно благодаря фильму Спилберга 1990-е стали новой эпохой динозавров — в это десятилетие они вновь завладели нашей планетой.

огда Майкл Крайтон приступил к работе над «Парком юрского периода», в нём говорил не только учёный — к его словам примешивался вос­ торг ребёнка, расплющившего нос о витрину, за ко­ торой блестел резиновой кожей огромный зелёный трицератопс. Ведь изначально именно глазами маль­ чишки Крайтон хотел взглянуть на древних чешуйча­ тых великанов. Закончив роман, писатель разослал его доверенным читателям, которым книга совер­ шенно не понравилась. Привыкший к редактуре сво­ их поклонников, Крайтон переработал текст — и делал это снова и снова, пока один из читателей не сказал: «Ты всегда писал книги с позиции взрослого. Напиши и в этот раз». Крайтон так и поступил.

Стегозавр достигал в длину шести ме­ тров, он был огромным, тяжеловесным, вдоль спины его торчал ряд защитных пластин. На хвосте грозно топорщи­ лись почти метровые шипы. Однако шея увенчивалась до нелепости маленькой головкой, да и взгляд был глупым-преглупым, словно у самой тупой лошади. Пер. Т. Шишова

24


100 главных фантастических книг-» Научная фантастика ♦ Классическая и «твёрдая» НФ

Питер Уоттс

Ложная слепота Культовый роман канадского фантаста стал символом возрождения интереса к «твёрдой» НФ, который, казалось, почти угас в XXI веке. Это очередная история контакта с инопланетянами, но Уоттс ухитрился создать собственную версию сюжета с упором на достижения современной науки.

осле «Ложной слепоты» (2006) писать «твёрдую» научную фантастику по-старому стало попро­ сту невозможно. Уоттс — мастер высочайшего класса, он вводит не одно, а множество сюжетообразующих допущений, по сути, создаёт иную картину мира, — но при этом не забывает о художественности. По­ лагаете, что «твёрдая» НФ — это формулы, заумные монологи на пять страниц и ноль событий? Ошиба­ етесь. В «Ложной слепоте» нет ни единой страницы, которая не держала бы читателя в напряжении. Что же до заумности — да, роман сложный, но не запре­ дельно. Автор идёт навстречу читателю и разъясня­ ет всё или почти всё. Остальное — то, что недоучили в школе, — можно нагуглить в течение пяти минут. Взяв за основу классическую завязку (появление признаков внеземного разума и снаряжение экспе­ диции для первого контакта), Уоттс последовательно и убедительно выворачивает наизнанку все привыч­ ные сюжетные ходы. В романе будут и космический ни мало — человеческий разум. Его природа, его воз­ корабль инопланетян, и переговоры с ними, и встреча можности, его пределы. Человек, утверждает Уот­ «лицом к лицу». Вот только корабль окажется не со­ тс, ограничен изначально — просто по своей природе. всем кораблём, переговоры — отнюдь не тем, чего Причём Уоттс идёт дальше, исследуя причины такой ограниченности и способы её преодолеть. ожидали земляне, а уж встреча... Те, кто отправился навстречу кораблю при­ Помимо сюжетной линии, посвящённой контакту, шельцев, — учёные, а не супермены. И интересу­ немало страниц уделено жизни на Земле в не таком ют Уоттса не выстрелы ради выстрелов, а — ни много уж далёком 2082 году. И снова Уоттс предельно честен с читателем, проецируя нынешние тенденции в буду­ Я не горюю по Юкке Сарасти. Господь щее и показывая, что нас может ожидать. свидетель, я стараюсь, всякий раз, как Роман завершается солидным блоком авторских прихожу в себя. Он спас мне жизнь. примечаний — бонус для тех, кто заинтересовался те­ мой и хочет разобраться, что же из упомянутого в кни­ Он — очеловечил меня. За это я пе­ ред ним в вечном долгу, сколько бы мне ге имеет под собой научную основу. ни прожить; и до последнего дня я буду «Ложная слепота» — жестокий, умный, честный ненавидеть его — по той же самой при­ роман с живыми персонажами и незаурядными иде­ чине. Неким безумным, сюрреалисти­ ями. Для тех, кто не боится заглядывать в зерка­ ческим образом я чувствовал себя бли­ ло и рассуждать о собственной природе. Ведь Питер же к Сарасти, чем к любому из людей. Уоттс, «надежда и опора» современной НФ, лю­ Но у меня не хватало сил. Он был бит поговорить с читателем о важных вещах. О разу­ хищником, ая — добычей, инее природе ме, сознании и личности. О работе мозга и сюрпри­ агнца оплакивать льва. Я не могу горе­ зах серого вещества, приятных и не очень. О встрече с «чужими» (совсем, абсолютно чужими) и о неожи­ вать по Юкке Сарасти, хотя он и умер данностях, которые может принести такое рандеву. за наши грехи. Пер. Д. Смушкович Но больше всего — о человеке и человечности.

Ш

W 25 ’ W


Мир фантастики

Энди Вейер

Марсианин Роман о космическом робинзоне Марке Уотни, которого товарищи случайно оставили на Марсе. Книга породила моду на космическую НФ «под реализм», где приключения героев основаны на достоверных научных исследованиях и технологиях. Вейера можно назвать Жюлем Верном XXI века: «Марсианин» — оптимистичный гимн науке и силе разума.

рограммист Энди Вейер с ранних лет увлекался научной фантастикой, астрономией и историей освоения космоса. Со временем увлечение перерос­ ло в желание написать книгу об одиноком астронавте на Марсе. Вейер очень ответственно подошёл к делу. Он годами прорабатывал идею, тщательно изучал всю доступную информацию, рассматривал карты Красной планеты и фотографии со спутников, рас­ считывал химические реакции и количество необхо­ димых для выживания калорий. Чтобы правдоподоб­ но описать курсы движения кораблей и беспилотных зондов, Вейеру даже пришлось создать собственное программное обеспечение, которое учитывало по­ стоянно меняющиеся орбиты небесных тел! Завершив книгу, писатель стал предлагать её ли­ тературным агентам, но везде получал отказ. Отчаяв­ шись, он выложил текст в свободный доступ на сво­ ём сайте. Несколько месяцев спустя автора попросили вывесить произведение на «Амазоне». Вейер, не особо веря в успех, согласился и выставил на «Марсианина» Особенно подкупают искренность и детская непо­ минимально возможную цену. Вскоре роман возглав­ средственность героя. Марк говорит что думает, не стес­ лял списки бестселлеров, а права на бумажную публи­ няясь в выражениях. Даже в экстремальной ситуации кацию были проданы за семизначную сумму (книга он не забывает о своих увлечениях, регулярно вспоми­ вышла в 2014-м). ная любимые комиксы или цитируя героев разных шоу. Во многом секрет популярности «Марсианина» Время от времени повествование переносится кроется в привлекательном главном герое. Жизнера­ на Землю, где сотрудники NASA сначала пробуют сми­ достный и находчивый астронавт Марк Уотни — на­ риться с гибелью Уотни, а затем пытаются его спасти. стоящий пример для подрастающего поколения. Ока­ Эти персонажи выписаны не так ярко, как Марк, и об­ завшись в практически безвыходной ситуации, без ладают лишь минимально необходимым набором черт; связи с остальным человечеством и с минимумом до­ тем не менее они прекрасно справляются со своей ро­ ступных ресурсов, Уотни не теряет чувства юмора, лью и показывают, что порой забота о судьбе одного рассудка и веры в лучшее. Он с блеском решает самые человека способна объединить самых разных людей. сложные и запутанные задачи и никогда не унывает. Ещё одним несомненным достоинством книги стал крепко сбитый, постоянно держащий в напряжении сю­ Доктор Шилдс говорит, что я дол­ жет. По мере того как Марк с честью выходит из очеред­ жен написать личное сообщение ка­ ных испытаний, автор подбрасывает Уотни всё новые ждому члену экипажа. Будто бы это проблемы, оставляя читателя в постоянном напряжении. позволит мне сохранить связь с челове­ Вейер не сомневается в людях — и щедро делится чеством. Лично я считаю, что это дерь­ своей уверенностью с читателем. Это блистательный мо, но приказ есть приказ. приключенческий роман, укрепляющий веру в силу Пер. К. Егорова воли и способности человеческого разума.

Ш


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

Альфред Бестер

Тигр! Тигр! Красивый, гармоничный, мощный, как классическая симфония, роман. Возможно, Бестер предсказал в нём не одно изобретение, которое нам вскоре предстоит увидеть воочию, но главное — он написал книгу не «о звёздных кораблях и телепортации», а о людях. «Тигр! Тигр!» — бесспорный шедевр «мягкой» научной фантастики.

начение Альфреда Бестера (1913-1987) в исто­ рии фантастики принято оценивать в терминах, которые несколько десятилетий назад были бы со­ чтены совершенно неприличными. Его вклад обна­ руживается во всех эстетических переворотах, со­ трясавших НФ во второй половине XX века, — хотя он не имел (и, как правило, не желал иметь) к этим пе­ реворотам никакого отношения. Но для крохотно­ го жанрового «пузыря» под названием «научная фан­ тастика» роман Альфреда Бестера «Тигр! Тигр!» (1956) стал сущностным переворотом — отдельным мазком, который переопределил через себя общую картину. Альфред Бестер принадлежал к той категории писа­ телей, которые умели гармонично соединять динамич­ ный сюжет и философскую составляющую. С первых же страниц он «сажает читателя на крючок» — отправ­ ляет в космос, на звездолёт «Номад», вот уже сто семь­ десят дней дрейфующий между Марсом и Юпитером. С пробоинами. С трупами. С единственным живым че­ ловеком, который ежедневно рискует собой, совершая марш-бросок за новым баллоном с кислородом. И этот человек, Гулли Фойл, никак не тянет на глав­ ного героя интеллектуальной прозы. Он ограничен, груб, всё, чего он хочет, — выжить. Однажды, пробира­ ясь с очередным баллоном к своему укрытию, Фойл об­ наруживает рядом с «Номадом» космический корабль с надписью «Ворга» на борту. Гулли спешит подать знак, привлечь внимание. Ему это удаётся. Но «Ворга»

— Да пойми же, чёрт подери! — яростно прошипел Шеффилд. — Ты джантировал в космосе. Полуживой, на грани смер­ ти, в бреду. Ты джантировал шестьсот тысяч миль в абсолютной пустоте! Сделал то, что до тебя никому не уда­ валось. Одному Богу известно, каким об­ разом. Да ты сам и не знаешь, как это произошло. Но мы узнаем. Я заберу тебя на Спутники. Там мы узнаем, в чём тут секрет, даже если нам придётся вырывать его раскалёнными клещами. Пер. В. Баканов

проходит мимо. И это становится поворотным момен­ том в судьбе Фойла. Отныне у него есть цель: выжить и отомстить тем, кто оставил его умирать. Дальнейший путь Фойла займёт немало времени — и будет усыпан отнюдь не розами. Бестер показыва­ ет нам, как Фойл меняется, перерождается внешне, а главное — внутренне. Мы становимся свидетелями алхимии души: свинец превращается в золото самой высокой пробы. «Тигр! Тигр!» — очень яркий и пёстрый роман, де­ корации, события, герои сменяются в нём с непри­ вычной для нынешнего «формата» скоростью. Совре­ менные авторы выжали бы из этого сюжета тома три, не меньше. Бестер укладывается в пару сотен стра­ ниц. В итоге проглатываешь их на одном дыхании — и благодаря такой концентрации главная идея книги не размывается, не теряется в пустословии. В советские годы был такой термин, изрядно навяз­ ший в зубах, — «писатель-гуманист». Так вот, Бестер — настоящий писатель-гуманист. Он верит в величие че­ ловека — и пишет так, что заражает своей верой даже сейчас, спустя полвека после выхода этого романа.

27' W


Мир фантастики

Герберт Уэллс

Машина времени Один из краеугольных камней современной НФ — книга, положившая начало хронофантастике. Уэллс попытался экстраполировать современный ему капитализм в далёкое будущее, в котором человечество разделилось на два биологических вида. Ещё сильнее, нежели странное общество элоев и морлоков, потрясает «конец времён», знаменующий полную погибель разума.

ерберт Уэллс (1866-1946) активно использовал фантастику для критики современного ему об­ щества. Два вопроса не давали Уэллсу покоя: есть ли жизнь на Марсе и можно ли путешествовать во времени. Его размышления на вторую тему вы­ лились в цикл очерков. Переработав эти рассказы, он написал в 1888 году фантастическую повесть «Ар­ гонавты хроноса», но не остановился на достигнутом и продолжил улучшать текст, добавляя новые сю­ жетные линии. В1894 году англичане с увлечением начали читать роман «Машина времени», выходивший в журнале New Review. Успех Уэллса был триумфальным: востор­ женные рецензии стали появляться ещё до фина­ ла. Когда закончилась журнальная публикация, роман вышел отдельным изданием сразу в Англии и в США. Книгу читали взахлёб, автора называли гением. В «Машине времени» Уэллс рассуждает о буду­ щем человечества — точнее, о его конце. Когда по­ беждает Прогресс, Человек проигрывает. Герой, переместившись на 800 тысяч лет в будущее, за­ стаёт закат человеческого общества: аристократы

Г

превратились в изнеженных элоев, а потомки рабо­ чих — в звероподобных людоедов-морлоков. Даль­ нейшее путешествие тоже не сулит ничего хорошего: разумная жизнь исчезла, уступив место огромным крабам и зелёным лишайникам. Идея, что можно попасть в прошлое или буду­ щее, породила целый жанр хронофантастики. При­ чём со времён Герберта Уэллса машины времени не изменились: можно придумать новый прин­ цип действия, но вряд ли это повлияет на сюжет, и со стороны путешествие будет выглядеть пример­ но одинаково. Чаще всего принцип работы вообще не объясняют: человек залезает в кабинку, любуется гудением и спецэффектами, а потом выбирается уже в другом времени. Этот способ можно назвать мгно­ венным скачком — ткань времени словно прокалы­ вается в одной точке. Впрочем, технические или на­ учные проблемы Уэллса не интересовали — именно поэтому его роман причисляют к философской фан­ тастике. Социальный прогноз — вот что волновало писателя более всего. Какое будущее нас всё-таки ждёт — светлое или тёмное?

Взявшись за ручку двери, я услышал от­ рывистое восклицание, треск и удар. Открыв дверь, я очутился в сильном водовороте воздуха и услышал звук раз­ битого стекла. Путешественника по Времени в лаборатории не было. Мне показалось, что на миг передо мной промелькнула неясная, похожая на при­ зрак фигура человека, сидевшего верхом на кружившейся массе из чёрного де­ рева и бронзы, настолько призрачная, что скамья позади неё, на которой ле­ жали чертежи, была видна совершенно отчётливо. Но едва я успел протереть глаза, как это видение исчезло. Исчезла и Машина Времени. Пер. К. Морозова

28


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

л

Станислав Лем

Солярис Флагман философской НФ, роман о неудачном контакте с абсолютно чуждой нам цивилизацией. Лем создал один из самых необычных НФ-миров — единый разум планеты-океана Солярис. И можно брать тысячи проб, ставить сотни экспериментов, выдвигать десятки теорий — истина так и останется «там, за горизонтом». Наука просто не способна разгадать все тайны Вселенной — как ни пытайся.

ольский писатель Станислав Лем (1921-2006) стал классиком общемирового масштаба ещё при жизни. Его книги переведены на 41 язык, а их об­ щий тираж составляет около 30 миллионов экземпля­ ров. После нескольких книг традиционной НФ Лему захотелось чего-то необычного, и в конце пятидеся­ тых — шестидесятых годах XX века он создал рома­ ны, которые заставили говорить о нём как об одном из крупнейших мастеров психологической и фило­ софской фантастики: «Эдем», «Непобедимый», «Глас Господа». Но самый знаменитый роман Станислава Лема — «Солярис» (1961). Когда люди столкнулись с Солярисом — уникаль­ ным явлением во Вселенной, мыслящим океаном, — его, естественно, начали изучать. Там наблюдались интереснейшие явления, в том числе и небезопас­ ные, влекущие за собой гибель людей, — но в целом Солярис был признан неагрессивной планетой. Ис­ в космосе человек не может продвинуться в понима­ ходит из этого и прибывший на станцию Солярис нии мира, потому что он не понимает и не знает сам учёный Кельвин — но при этом сталкивается с не­ себя. Огромный, загадочный космический океан ста­ ожиданным и пугающим явлением: планета сама новится зеркалом, в котором честно и болезненно идёт на контакт, сама изучает прибывших, используя отражается душа. их воспоминания. Тому, кто не прикасался к книгам польского клас­ Во время сна Солярис считывает с мозга челове­ сика, сложно рассказать, о чём именно писал Лем — энциклопедически образованный человек, фантаст ка то, что, казалось, давно и прочно забыто, — а по­ утру рядом оказывается кто-то из близких. Уже и философ, прекрасно разбиравшийся в астрономии умерших. «Гости» не помнят, как очутились на стан­ и биологии, кибернетике и физике. Можно спрятаться ции, что с ними происходило до того, — но осозна­ за удобным словосочетанием «общечеловеческие цен­ ют себя именно теми людьми, которые были доро­ ности и проблемы» — но оно, по сути, не объясняет ги космонавтам. И неожиданно оказывается, что даже ничего. Можно начать перечислять — неизбежно и не­ поправимо упрощая. О людях, об их попытках достичь Я почувствовал, что моё лицо взаимопонимания с подобными себе и с совершенно застывает. иными существами. Об одиночестве — о том, как уяз­ вим человек наедине с самим собой и сколь многого — Что слышала? Ты не поняла, это он может добиться, опираясь на те силы, что скрыты был только... — Нет, нет. Ты говорил, что это в нём: интеллект, отвага, порядочность. О необхо­ димости просчитывать последствия своих действий. не я. Чтобы уходила, уходила. Ушла бы, но не могу. Я не знаю, что это. Хотела О важности незашоренного мышления, умения выхо­ дить за привычные рамки. О том, что есть счастье, что и не могу. Я такая... такая... мерзкая! Пер. Д. Брускин есть разум, что есть смерть, что есть наука...

В

29


у

Мир фантастики

Роберт Хайнлайн

Чужак в стране чужой Первая НФ-книга, ставшая национальным бестселлером в США. Это история «космического Маугли» — земного ребёнка Валентайна Майкла Смита, воспитанного представителями принципиально иного разума и ставшего новым мессией. Помимо очевидных художественных достоинств и открытия многих запретных для фантастики тем, значение романа в том, что он окончательно перевернул общественное представление об НФ как о литературе для незрелых умов.

Марсианский Маугли Грок?

ужак в стране чужой» называли «настольной книгой хиппи», «Библией сексуальной револю­ ции», хотя сюжетно эта книга больше всего напомина­ ет «Маугли» в научно-фантастическом антураже. ...Первая экспедиция на Марс закончилась неуда­ чей. Экипаж звездолёта «Посланник» погиб, кроме од­ ного его невольного члена. Родившийся уже на Мар­ се Валентайн Майкл Смит был подобран и воспитан аборигенами, создателями могучей нетехнологиче­ ской цивилизации. Через двадцать пять лет марси­ ане возвращают Смита людям, вновь прилетевшим на Красную планету. И вот герой доставлен на роди­ ну, но складывается странная ситуация. Смит — че­ ловек лишь физиологически. В ментальном плане

В России роман выходил в нескольких переводах. Остав­

ляя за скобками их литературное качество, стоит об­ ратить внимание на принципиальное различие. Иногда

«грок» («грокнуть») оставляют без перевода, иногда пе­

реводят как «вникнуть». Но перевести «грок» однозначно

вообще невозможно. Это осознанно предпринятый Хайн­

лайном ход, с помощью которого он показывает чуждость внутреннего мира героя человеческому сознанию. Поэто­

му лучше всего читать книгу в тех изданиях, где выдуман­

ные автором понятия не переводятся. Грок?

он марсианин, обладающий мощной экстрасенсори­ кой и чуждым мироощущением. Он — Чужак. Смит знакомится с Землёй поближе, встречая на своём пути и добро, и зло. Его земным наставни­ ком оказывается экстравагантный адвокат Джубал Харшоу, благодаря которому Смиту удаётся отбиться от наскоков алчных людишек и происков правитель­ ственной камарильи. А затем Смит начинает свой кре­ стовый поход, неся людям новую религию. Его по­ явление на Земле оборачивается вариацией Второго пришествия, которое заканчивается так же, как и Пер­ вое. «Линчуйте его! На виселицу ублюдка!» Но гибель мессии — не поражение. Ведь нераспятый Христос остался бы лишь одним из многочисленных пропо­ ведников — сколько их было, легионы... Вещать могут многие, а вот умереть и воскреснуть дано не каждому. Остались ученики и последователи Майка, которые разделяют его идеи и стремления.

Первый фантастический бестселлер Вышедший в 1961 году роман произвёл колоссальное впечатление на современников, прежде всего в Аме­ рике. До этого фантастика считалась «несерьёзной»,

Давным-давно, когда мир был юным, жил на свете марсианин, и звали его Смит. Валентайн Майкл Смит, такой же реальный, как налоги, был един­ ственным представителем своей расы. Пер. М. Пчелинцев, А. Питчер

зо


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

Ночью Джилл проснулась и увидела Май­ ка у окна. Он смотрел на огромный город. (Что-нибудь не так, брат мой?) Майк резко повернулся. — Зачем они такие несчастные? Разве это обязательно? — Успокойся, милый, успокойся. От­ везу-ка я тебя, пожалуй, долгой, город плохо на тебя действует. — Но я же всё равно это знаю, это останется со лгной. Боль, и болезни, и голод, и взаимная жестокость — всего этого лгожно избежать. А так... глупо, страшно глупо, как у тех обезьян. Пер. М. Пчелинцев, А. Питчер

Наследие «Чужака» На основе романа возникла даже новая религия! Двое сту­ дентов, Ричард Ланс Кристи и Тимоти Зелл, взяли идеи Хайн­

лайна, подкрепили их работами психолога Абрахама Маслоу

о самоактуализации и на этой основе создали философ­

ско-религиозное учение. Поскольку в романе главным мар­

сианским обычаем было «разделение воды», группа привер­ женцев этого учения стала называться «Атль» - в переводе с языка ацтеков «вода». Когда группа разрослась, основате­

ли решили официально её зарегистрировать. Власти заявку отвергли, но атлане подали в суд, который принял их сторо­

ну. Так в 1968 году появилась Церковь Всех Миров - первая религиозная организация, официально зарегистрированная правительством США в XX веке. Из романа Хайнлайна куль-

тисты заимствовали не только название церкви - они пе­

чисто развлекательной литературой. «Чужак...» — пер­

реняли основные идеи, включая «грок» и структуру девяти

вая НФ-книга, имевшая массовый успех и ставшая в Штатах национальным бестселлером. На неё обрати­ ли внимание влиятельные медиа, она оказалась в цен­ тре активной общественной дискуссии. Роман подвергся жестокой критике консерваторов, и неспроста. Память о суровых временах маккартизма — охоты на «красных ведьм» — была ещё очень свежа, а Хайнлайн едко по ним прокатился. Что уж говорить о «непристойности» мно­ гих сцен и идей книги! Зато леваки были в восторге. Ро­ ман встретил тёплый приём в среде «продвинутой» аме­ риканской молодёжи и во многом помог формированию движения хиппи. Учение Смита — соединение религи­ озной любви, толики восточной мистики и оккультизма, сексуальной раскрепощённости, теории коммун-«гнёзд» и идеи о божественности каждого живого существа — очень похоже на мироощущение «детей цветов», став­ ших символом шестидесятых. Некоторые моменты романа иначе чем скандальны­ ми и даже провокационными не назовёшь. Пропаганда свободной любви и «шведской» семьи — это ещё цветоч­ ки. Один ритуальный каннибализм чего стоит! Даже сей­ час это выглядит несколько... экзотично, а уж в 1961 году для таких фортелей требовалось настоящее мужество. При этом вышедший чуть ранее роман писателя «Звёзд­ ный десант» (стр. 23) оплёвывали уже левые, приписы­ вая Хайнлайну чуть ли не пропаганду фашизма. Да, лю­ бил пошутить патриарх американской фантастики!

гнёзд. Гнёзда расплодились по всей Америке - в годы рас­ цвета церковь имела филиалы более чем в десяти штатах

и насчитывала десятки тысяч членов. Однако затем общи­ на пережила реорганизацию: Кристи из церкви ушёл, а Тимо­ ти Зелл увлёкся неоязычеством - принял имя Оберон, стал

практиковать магию и разводить единорогов. Так что, хотя

Церковь Всех Миров существует до сих пор, изрядную часть своего влияния она утратила.

за свои поступки. Свобода воли и совести для Хайн­ лайна — это всё. А остальное приложится. «Чужак в стране чужой» — не просто фантастика, написанная на высоком литературном уровне, увле­ кательная, умная и ироничная. Книга стала неотъем­ лемой частью американского культурного сознания. Не зря выдуманный Хайнлайном неологизм «грок» (марсианское слово, означающее что-то вроде «все­ стороннего понимания») одно время употребляли все кому не лень. Примерно так же американские под­ ростки два десятилетия спустя щеголяли фразой «Да пребудет с тобой Сила!». Не прочитав «Чужака...», невозможно в полной мере проникнуться духом пере­ ломных для судьбы мировой фантастики 1960-х.

/

/

Ветер фронтира «Чужак...» — во многом ключ к творчеству Хайнлайна его «взрослого» периода. Писатель считал, что го­ сударство ущемляет истинную свободу гражданина. Хайнлайну особо импонировала эпоха «фронтира» — времена освоения Дикого Запада, когда значитель­ ная часть американского общества строилась на ос­ нове самоорганизации. Именно отсюда проистекает язвительность Хайнлайна по отношению к правитель­ ственным чиновникам, которые лишь вставляют пал­ ки в колёса истинным гражданам, готовым отвечать

31 ’ W

Джубал подошёл к плите и заглянул в Дюкову кастрюльку; там побулькива­ ло нечто вроде бульона. — Хм-м... Майк? — Ага. — Дюк зачерпнул немного бу­ льона, подул на ложку и попробовал. — Соли маловато. — А Майк и раньше был немного пресноват. — Джубал отобрал у Дюка ложку и попробовал бульон. Всё верно, соли действительно не хватало. — Лад­ но, грокнем его как есть. Кто ещё не по­ лучил свою долю? Пер. М. Пчелинцев, А. Питчер


Мир фантастики

Рэй Брэдбери

Марсианские хроники Многоплановый цикл о завоевании человеком Марса, где доживает последние дни странная и некогда великая цивилизация. Это и поэтичный рассказ о столкновении двух культур, и размышление о вечных ценностях. «Марсианские хроники» — одна из книг, наглядно демонстрирующих, что фантастика способна затрагивать самые сложные проблемы и на равных конкурировать с «большой» литературой.

христианские миссионеры для утверждения своей веры среди местных. Однако вместо одичавших мар­ сиан они встречают энергетическую форму жизни — древних существ, обменявших телесную оболочку на приобщение к чистой божественной морали. А вообще, марсиане по Брэдбери — это хруп­ кие человекоподобные существа с телепатическими способностями, наследники древней цивилизации строителей каналов, которые живут в невыразимо прекрасном, но увядающем мире. История Марса заканчивается с прилётом землян. Обычная земная ветрянка убивает марсиан надёжнее всякой войны. Для многих поколений читателей именно «Мар­ сианские хроники» и примыкающие к циклу рас­ сказы определили лик Красной планеты. Кол­ леги-фантасты тоже не оспаривают приоритет. Так, в рассказе «Мистфаль приходит утром» ге­ рой Джорджа Мартина говорит: «По ходу разгово­ ра я упомянул, что родился в Брэдбери, когда мои родители проводили свой отпуск на Марсе. Гла­ за у Сандерса загорелись, и ещё около часа он тра­ вил анекдоты про землян...» И не вызывает вопро­ сов, в чью честь и почему назван крупнейший город колонизированного Марса.

1946 году журнал Planet Stories опубликовал «Пикник на миллион лет» — первый фрагмент того, что через несколько лет будет издано под об­ ложкой с заголовком «Марсианские хроники». Рас­ сказы Рэя Брэдбери (1920-2012), объединённые в этот сборник, были написаны в разное время, но все вме­ сте впервые увидели свет в 1950 году. С тех пор кни­ га переиздавалась практически в неизменном виде. Только однажды, в британском издании сборника, вы­ шедшем в 1951-м под названием «Серебряная саран­ ча», рассказ «Эшер-2» был заменён на рассказ «Ог­ ненные шары». В этой новелле на Марс прибывают

Я считаю Марс своей родиной и хотел бы быть похороненным именно там. Меня тянет к этой планете, и я уве­ рен, что путешествие туда станет ключом к развитию нашей цивилиза­ ции. Жаль, что в своё время мы ушли с Луны. Там надо было построить базу и отправлять корабли к Марсу именно с неё. Тогда уже сейчас люди жили бы на поверхности Красной планеты, а с нынешним положени­ ем дел, боюсъ, первая высадка на Марс случится уже не при мне... Междуна­ родная космическая станция, запуски спутников на орбиту — это неплохо. Но это повторение пройденного. Нам нужно большее. Человечество переме­ нится только тогда, когда попадёт на Марс. Рэй Брэдбери, интервью 2007 года

32


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

При этом «Марсианские хроники» не имеют от­ ношения к какой-либо научной реальности — это многогранная поэтичная метафора, одновремен­ но чарующая и жуткая. Марс здесь не реальная пла­ нета, а мир-мечта, мир-ловушка, мир-одиночество... Герои видят его то страной детства, где можно за­ быть обо всех тревогах и проблемах взрослого мира, то маленьким городком, замкнутым и скучным, где в каждом шкафу есть свой скелет, то обычным Фрон­ тиром переселенцев, где рецепт счастья — закусоч­ ная на оживлённом перекрёстке, то таинственным миром древней непостижимой мудрости, прикасаясь к которой можно сохранить в себе самое важное, че­ ловеческое. Правда, иногда на Марсе Брэдбери, что­ бы остаться человеком, нужно стать марсианином... Владимир Ильин в рассказе «Последний гвоздь», отправляя главного героя на Марс, вручает ему «Марсианские хроники» в качестве основного учеб­ ного пособия. А Джон Стиц в романе «Число погиб­ ших» строит на личности автора «Хроник» новую марсианскую мифологию: «В качестве компенса­ ции за свою вспышку я повёз Брэда к дому, где ро­ дился Рэй Брэдбери, который почему-то находился в Гелиуме, а не в КсиСити... В самом центре дело­ вого квартала, окружённый цилиндрическими зда­ ниями и металлическими конструкциями, стоял уютный маленький домик в колониальном сти­ ле... Собственно говоря, это был обыкновенный му­ зей, но детей привлекали сама личность Брэдбери и всякие диковинные вещи внутри: кресло-качалка, прялка, паркетные полы, плетёные циновки, печь, которую надо было топить дровами, и невообрази­ мо древний компьютер. Конечно, Брэд был уже до­ статочно взрослым и понимал, что на самом деле Брэдбери родился не на Марсе, но всё равно мы оба отлично провели время...» Хочется верить, что всё так и будет. Что од­ нажды среди красных песков будет построен го­ род под таким названием, а ещё через некоторое время жители Марса будут спорить о том, в каком же из их городов родился великий сказочник Рэй Брэдбери.

«Марсианские хроники» в кино «Марсианские хроники» несколько раз экранизиро­

вались, причём не только в Америке, но и у нас. Так,

в 1988 году вышел «Тринадцатый апостол» Сурена Бабая­ на, основанный на двух рассказах - «Третья экспедиция»

и «И по-прежнему лучами серебрит простор луна...». Авто­ ры ленты пытались создать философскую притчу с хри­ стианским подтекстом. Действие перенесено на неиз­

вестную планету. Экспедиция капитана Амоса попадает

в город, напоминающий Землю, где встречают давно умер­ ших родных и близких - то есть инопланетян, которые за­ манивают землян в ловушку и убивают. «Четвёртая плане­

та» (1995) Дмитрия Астрахана также основана на рассказе

«Третья экспедиция», только в советских декорациях. До­ стигнув Марса, экипаж в составе двух русских и амери­

канца переносится в Зареченск, родной городок капитана,

да ещё и на двадцать лет в прошлое. Марс позволяет кос­ монавтам не только встретиться с умершими близкими, но и исправить прошлые ошибки.

Американская экранизация «Марсианских хроник»

(1980) - шестичасовой мини-сериал Майкла Андерсона оказалась неудачной, несмотря на сценарий Ричарда Ма-

тесона, автора знаменитого романа «Я - легенда». Правда, обитатели Марса тут, как положено, смуглые и золотогла­ зые - но это единственное достоинство картины. Куда более адекватным телевоплощением отдельных

рассказов из марсианского цикла стали эпизоды 65-серий-

ного «Театра Рэя Брэдбери» (1985-1992). За семь лет было снято 65 короткометражных фильмов по рассказам масте­ ра, причём сценарии написал он сам. Конечно, в основу «Теа­

тра» легли не только «Хроники» - были экранизированы все­

го семь рассказов цикла. Наконец, дважды к «Марсианским хроникам» обраща­

лись аниматоры - что примечательно, наши. В 1984 году по­ явился мультфильм «Будет ласковый дождь» Назима Туляходжаева по одноимённому рассказу, завоевавший призы

на фестивалях в Минске, Лейпциге и Бильбао. А в 2001-м вы­

шла небольшая компьютерная анимация The Neon Life Ро­

мана Пучкова, получившая премию на международном фе­ стивале цифрового и компьютерного искусства Pixel. Фильм Пучкова использует мотивы сразу нескольких рассказов

из «Марсианских хроник».

Том закричал. Он менялся на глазах у всех. Это был Том, и Джеймс, и человек по фа­ милии Свичмен, и другой, по фамилии Баттерфилд; это был мэр города, и де­ вушка по имени Юдифь, и муж Уильям, и жена Кларисса. Он был словно мяг­ кий воск, послушный их воображению. Они орали, наступали, взывали к нему. Он тоже кричал, простирая к ним руки, и каждый призыв заставлял его лицо преображаться. Рассказ «Марсианин», пер. Л. Жданов

Дъш и тишина. Огромные клубы дыма. На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой сте­ ны говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся об­ ломки, а он всё твердил: — Сегодня 5 августа 2026 года, сегод­ ня 5 августа 2026 года, сегодня... Рассказ «Будет ласковый дождь», пер. Л. Жданов

зз • W


Мир фантастики

Урсула Ле Гуин

Хайнский цикл Одна из самых ярких историй будущего, шедевр «мягкой» НФ. В отличие от традиционной космической фантастики, у Ле Гуин отношения между цивилизациями опираются на особый этический кодекс, исключающий применение насилия. Произведения цикла повествуют о контактах между представителями различных менталитетов, философий и культур, а также об их обыденной жизни. Наиболее значительная часть Хайнского цикла — роман «Левая рука Тьмы».

На просторах Экумены аждому времени — свои кумиры, свои надеж­ ды и, разумеется, свои книги. То, что показалось бы кощунством нашим прапрабабушкам, сегодня со­ вершенно никого не удивляет. Взять, к примеру, ше­ стидесятые годы прошлого столетия. Тогда издатель даже не мыслил выпустить фантастическую книгу с женским именем на обложке! Урсула Крёбер Ле Гуин на собственной шкуре испытала все превратности судьбы женщины-литератора в обществе, заточен­ ном исключительно под мужчин: её первые публика­ ции выходили под именем У. Ле Гуин, которое позво­ ляло скрыть истинный пол автора. Может, именно это повлияло на дальнейший выбор её творческого пути? В центре внимания писательницы оказались не на­ учные изобретения и не приключения в духе «убьём уродливых пришельцев!». Её интересовала приро­ да человеческих взаимоотношений, природа челове­ ка как такового. Каковы перспективы развития миро­ вого сообщества людей, станет ли оно мудрее, начнёт ли действовать более осознанно и бережно по отно­ шению к окружающей среде и к самому себе? Так, книга за книгой, возник один из самых знамени­ тых и гуманистических циклов в фантастике — летопи­ си содружества миров, Экумены. Древняя цивилизация Хайн рассеяла по мирам споры разумной гуманоидной жизни. Прошли тысячелетия, и проросшие семена жизни дали всходы: люди разных миров стремятся друг к другу, осваивая Вселенную. Но насколько же разны­ ми они оказываются — от наездников на летающих кош­ ках с Роканнона до бесполых андрогинов планеты Гетен! Разность цивилизаций, мышлений, культур преследует тех, кто стремится к объединению. Космос полон оди­ ночества, равнодушия и бесчеловечности, и редки, как звёзды, проблески взаимопонимания, достигаемого ге­ роями с таким трудом. При этом сама Экумена от книги к книге меняется, развиваясь, добавляя к уже существу­ ющему ожерелью миров новые и новые жемчужины.

W 34

Сага из пяти романов, нескольких рассказов и по­ вестей охватывает две с половиной тысячи лет! Но ав­ тор открывает нам вовсе не хронику героических де­ яний, сражений и интриг. В романах Урсулы Ле Гуин центром действия становятся человек и его душа, а главным сюжетом — пройденный им духовный путь. Мастерство и мудрость писательницы заключают­ ся в том, что дороги героев оказываются взаимосвя­ заны с орбитами их планет. Истории одиноких сер­ дец становятся историями рас и миров, нанизываются на бусы Хайнского цикла. Вот Роканнон, учёный-этнограф, который вме­ сте с коллегами посвятил жизнь исследованию от­ далённой планеты, чьё вхождение в Лигу приоста­ новлено по ряду причин. Здесь существуют бок о бок сразу несколько рас, все они малоразвиты и нахо­ дятся в паутине этических и культурных конфликтов. Лига бездействует, строжайший закон невмешатель­ ства распространяется и на Роканнона. Но на плане­ ту вторгаются те, кто нарушает закон. Огромные рас­ стояния и долгое время, требующееся Лиге, чтобы прийти на планету, они считают залогом своей безо­ пасности и решают подчинить примитивные племена собственной воле, колонизировать планету с позиции силы, а не гуманизма, который проповедует Экумена.


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

Роканнон становится гостем диких племён и вме­ сте с наездником Могиеном предпринимает дол­ гое и странное путешествие... Он навсегда останется на этой планете, чтобы сохранить свободу её жителей, и судьба его тесно переплетётся с судьбой мира, кото­ рый впоследствии назовут «мир Роканнона». Под этим названием он и войдёт в Лигу много лет спустя. Таковы и другие герои Урсулы Ле Гуин, действия которых тесно связаны с моральной ответственностью за происходящее вокруг. Они не только делают выбор в этически непростой ситуации, но и собственными руками создают историю на основе тех идеалов, кото­ рые защищают. Пусть даже ценой собственной жизни. Это тот род героизма, который незнаком Говарду, Хайнлайну, Гаррисону и многим другим знаменитым авторам, фантастические общества которых построены на постулатах силы, политики, торговли и фантастиче­ ских технологий, но не этик и культур. Миры же Ле Гуин отличаются именно яркой проработкой рас, культур, менталитетов. Отец писательницы был этнографом, и она с детства познавала мир как сумму различных на­ ций, а тема взаимопонимания стала в её жизни и твор­ честве одной из основных. Какими бы необычными ни были действующие в её романах существа, все они живы и реальны не менее героев-людей — а достичь подобного удаётся лишь единицам писателей. «Мир Роканнона», «Планета изгнания», «Город ил­ люзий» и «Левая рука Тьмы» — четыре романа Хайнского цикла, каждый из которых удостоился самых престиж­ ных жанровых премий. «Левая рука Тьмы» — по мнению многих критиков, высшее достижение писательницы — отмечена сразу и «Хьюго», и «Небьюлой», главными пре­ миями в американской и мировой фантастике.

Левая рука Тьмы Привлекая в содружество новые миры, агенты Экумены действуют крайне корректно и осторожно. Сперва мир исследуется тайно, без ведома его обитателей, за­ тем, когда информация собрана, на планету отправля­ ется Посланник. Всегда только один, потому что «один человек — весть, два — уже вторжение». Именно по такой схеме действовали представите­ ли Экумены и на планете Гетен, которую между собой они называли Зима. О ней рассказывает самый нео­ бычный роман Хайнского цикла — «Левая рука Тьмы». И дело даже не в диковинных аборигенах Гетен, ко­ торые большую часть своей жизни остаются беспо­ лыми и лишь раз в месяц становятся мужчинами или женщинами. В «Левой руке» по-новому прозвуча­ ла проблема Контакта. На Гетен, где почти целый год царит зима, нет войн, однако существует немало спо­ собов насолить ближним. Сам того не понимая, По­ сланник Дженли Аи оказывается втянутым в поли­ тическую игру: ему, не разбирающемуся в тонкостях большой политики, подходящему к людям со свои­ ми, экуменическими, мерками, сложно распознать

Хайнский цикл (по внутренней хронологии) • Обделённые / Обездоленный (1974) • Слово для леса

и мира одно (1972, повесть)

• Мир Роканнона / Планета Роканнона / Роканнон (1966) • Планета изгнания (1966) • Город иллюзий (1967) • Левая рука Тьмы (1969) • Толкователи (2000) • Четыре пути к прощению (1995, сборник)

К циклу примыкают ещё десять рассказов.

настоящую опасность. Только гетенианец по имени Терем Харт понимает важность миссии Посланника и решает помочь ему, пусть даже ценой собственного благополучия. Весь роман — это история Дженли Аи и Терема Харта, летопись поисков взаимопонимания. В нём хватает трагических и острых моментов, хотя «Ле­ вая рука Тьмы» едва ли может похвалиться динамич­ ным сюжетом. Всё самое главное происходит в душах двух очень разных людей, которые искренне стре­ мятся постичь друг друга. В нынешние времена ро­ ману непременно приписали бы скрытую пропаганду однополой любви или ещё какую-нибудь чушь в этом же роде. Но в том-то и суть: Дженли Аи и Терем Харт не становятся любовниками (хотя ничто не меша­ ло Ле Гуин при очередном сезонном изменении сде­ лать гетенианца женщиной). При этом отношения этих двух людей в чём-то более интимны и искренни, чем у любовников: они выучиваются общаться теле­ патически, их мысли открыты друг для друга. Во гла­ ве угла — ранимость и, как следствие, невероят­ ная деликатность и забота о своём ближнем. Просто как о человеке, без какого бы то ни было сексуально­ го подтекста. Как результат — глубокий, поэтичный, неспешный и философский роман о природе чело­ веческих взаимоотношений. Пожалуй, для нынеш­ него читателя местами чересчур неспешный, и всё же прочесть его, безусловно, стоит.

Бен был ростом около метра. Мех у него на спине из зелёного стал почти белым. Совсем старик и глуп даже для пискуна, ну да ничего! Уж он-то уме­ ет с ними обращаться и любого вы­ дрессирует, если понадобится. Только зачем? Пришлите сюда побольше лю­ дей, постройте машины, соберите ро­ ботов, заведите фермы и города — кому тогда понадобятся пискуны? Ну и тем лучше. Ведь этот мир, Новое Таити, прямо-таки создан для людей. Повесть «Слово для леса и мира одно», пер. И. Гурова


Мир фантастики

Орсон Скотт Кард

Игра Эндера Голос тех, кого нет Два романа, за которыми последовал популярный, но неоднозначный многотомный цикл, — подлинные шедевры, вершина творчества Орсона Скотта Карда. «Игра Эндера» — модернизированная «военка» с упором на психологию взросления харизматического лидераподростка. А «Голос...» — прежде всего история контакта, взаимопонимания принципиально различных культур. Все хотят как лучше, почему же добрые намерения оборачиваются трагедией?

Начиналось с малого

Семь лет спустя писатель начал работать над книгой под названием «Голос тех, кого нет». Её основной темой должны были стать непростые отношения малочис­ ленной колонии бразильских переселенцев и прими­ тивной инопланетной расы, которую человечество пы­ тается изучать, не вмешиваясь в её развитие. Поначалу Карду не удавалось подобрать для романа подходяще­ го героя, и тогда фантаст вспомнил о рассказе, принёс­ шем ему известность. Эндер как нельзя лучше подходил на роль главного персонажа, вот только для начала тре­ бовалось более подробно обрисовать мир и образ юно­ го гения. Недолго думая, писатель создал на основе дав­ него рассказа новый роман со старым названием. Вряд ли он мог тогда предположить, что именно это произве­ дение будет отныне ассоциироваться с фамилией Кард у любителей фантастики по всему миру.

Всё началось в 1977 году, когда в воображении Орсона Скотта Карда появилась Боевая Комната. В этом лишён­ ном гравитации месте дети, разбившись на две команды, носились от стены к стене и замораживали друг друга с помощью специального оружия. Кто первым обезвре­ дит всех противников, тот и победил. Так появился де­ бютный рассказ Карда «Игра Эндера» — произведение вышло неплохое, но не сказать чтобы звёздное. Впрочем, Кард показал, что может удивлять читателя неожидан­ ными сюжетными ходами, и получил за рассказ премию имени Джона Кэмпбелла как лучший дебютант.

Недетские игры Человечество не торопясь развивало космические и научные технологии, изменяло политическую карту, страдало от перенаселения, раскрывало возможности всемирной компьютерной сети. Но в один страшный день Земле не повезло оказаться на пути разведчи­ ков иной цивилизации — жукеров. Договориться двум расам не удалось, и разразилась названная Первым Нашествием война, в которой человечеству с тру­ дом и не без везения удалось победить. Второе Наше­ ствие люди также сумели отразить — но время идёт, и земляне живут в страхе перед возможным Третьим Нашествием. Впрочем, войну с ордой насекомых-жукеров Кард сделал лишь фоном для своей истории. А её главными героями стали самые талантливые дети Земли, из кото­ рых в срочном порядке куют новых Наполеонов и Алек­ сандров Македонских — тех, кто поведёт флот людей к победе. Участвуя в военных играх, мальчишки и дев­ чонки обретают лидерские качества, умение нестан­ дартно мыслить и преодолевать препятствия. Шести­ летних гениев со всего мира свозят в Боевую Школу, где дети учатся воевать, командовать и побеждать. Для начала — в Боевой Комнате со сверстниками. Эндер Виггин как раз из тех, кто попал в эту школу. К несчастью, он оказался слишком сообразительным

36


100 главных фантастических книг 4- Научная фантастика 4 «Мягкая» и социальная НФ

и стал идеальной кандидатурой на роль будущего спа­ сителя Земли. Учителя стремятся изолировать наде­ жду человечества от ровесников, чтобы мальчик по­ нял, как находить выход из тяжёлых положений, и привык рассчитывать в жизни только на себя. В этом сокрыт удачный писательский ход: Кард с самого на­ чала ставит Эндера в позицию жертвы, что заставля­ ет читателя сопереживать герою и вместе с ним радо­ ваться победам, успехам и достижениям. Эндер ни одной минуты не стоит на месте в сво­ ём развитии, у него нет возможности передохнуть и порадоваться достигнутому. Преодолел очередную преграду — что ж, пора перейти к следующей. Стал любимцем — найдутся завистники. Придумал ори­ гинальное решение — а сможет ли он воплотить его в более тяжёлых условиях? И так далее. Герои романа узнаваемы, реальны — таких мож­ но встретить во дворе или на работе. Всё как в жизни: есть те, кто завидует чужим успехам, те, кто привык добиваться цели силой, а не умом, и те, кто готов при­ знать превосходство другого в какой-либо области. Реалистичность персонажей сочетается с реалистич­ ностью мира. Достигается это тем, что Кард умело ис­ пользует приём плавного введения героя в незнако­ мую и ему, и читателю систему — в данном случае это Боевая Школа. Очень похоже на книги о Гарри Пот­ тере: точно так же мальчик попадает в школу для не­ обычных детей с обычными проблемами, и точно так же этот ход позволяет создать у читателя ощущение обыденности, а в силу этого и понятности. Мы твёрдо знаем, что Гарри после второго курса перейдёт на тре­ тий, а во вторник у него зельеварение. Так же и здесь: читатель может предугадать, как должна развивать­ ся судьба учеников, и в результате их быт, желания и цели становятся понятнее. Умелая игра на эмоциях читателя, реалистич­ ные персонажи, по-настоящему оригинальные по­ вороты сюжета, удачные фантастические допуще­ ния — всё это делает «Игру Эндера» одним из лучших научно-фантастических романов. Неудивитель­ но, что она входит в список литературы, желатель­ ной для прочтения, в нескольких учебных заведени­ ях по всему миру, среди которых — Корпус морских пехотинцев США. Книга получила «Хьюго» и «Небьюлу» (1986), через год такой же дуплет удался про­ должению — роману «Голос тех, кого нет». В итоге Кард стал единственным в мире автором, кому уда­ лось дважды подряд заполучить две самые престиж­ ные премии в мире англоязычной фантастики.

кого нет» (1986), а также в вышедших позднее «Ксеноциде» и «Детях разума» Эндер, переживший свою эпоху на несколько тысячелетий, предстаёт миро­ творцем, который пытается искупить грехи юности и предотвратить гибель от рук человека ещё одного инопланетного народа. Особое впечатление, конечно, производит «Голос тех, кого нет», где уже взрослый Эндер вновь оказы­ вается на переднем крае столкновения человечества с иной разумной расой. Но если жукеры превосхо­ дили нас в развитии, то маленькие, похожие на по­ росят свинксы людям значительно уступают — у них совершенно нетехнологическая цивилизация. Пона­ чалу люди, мучимые раскаянием за ксеноцид жукеров, всяческие оберегают свинксов. Однако попытка «очеловечить» принципиально иной разум, неже­ лание понять и принять иные моральные ценности (причём с обеих сторон Контакта) приводят к крова­ вой трагедии. И предотвратить новый ксеноцид спо­ собен только Эндер — парадоксально, но именно тот, кто уничтожил миллиарды Иных, лучше других способен понять чуждую человечеству расу. При­ чём задача Эндера сложна втройне. Ему предстоит не только спасти свинксов от ксеноцида и не только помочь людям преодолеть фатальное непонимание как инопланетян, так и самих себя. У Эндера появля­ ется шанс возродить уничтоженную им цивилизацию жукеров — но не обернётся ли это возрождение но­ вой войной с человечеством? Роман — глубокая фантастическая трагедия, при­ шедшая на смену динамичному «роману взросле­ ния», — был тепло принят читателем и критиками. «Голос тех, кого нет» действительно впечатляющая книга о понимании и прощении. Однако Кард изрядно подпортил впечатление от дилогии в необязательных продолжениях, где погряз в вычурных философство­ ваниях, совершенно позабыв, что сюжету следовало бы развиваться, а героям — вызывать какие-то эмоции. Да и сильнейший нравственный посыл, которым про­ низаны первые два тома цикла, постепенно скатыва­ ется в унылое морализаторство. Впрочем, двух великолепных начальных рома­ нов, а также отличного спин-оффа «Тень Эндера» про Боба, второстепенного персонажа «Игры», достаточно, чтобы называть Орсона Скотта Карда одним из лучших авторов «мягкой» научной фантастики.

Главное - когда тебя понимают В эмоциональной, насыщенной событиями «Игре Эн­ дера» (1985) автор фокусирует всё внимание читате­ ля на взрослении и личной драме малолетнего гения, которого учителя проводят через жесточайшие испы­ тания, готовя к роли военного мессии. В «Голосе тех,

W 37 • W

— Работая с Эндером, мы должны со­ блюдать очень шаткое равновесие. С одной стороны, необходимо изолиро­ вать его настолько, чтобы он сохра­ нил способность к творчеству — иначе он приспособится к системе и мы по­ теряем его. С другой стороны, нужно развить в нём способности лидера. Роман «Игра Эндера», пер. Е. Михалик


,.C=^G;j) Мир фантастики

Ким Стэнли Робинсон

Цикл «Марс» Тщательно проработанная панорама освоения Марса — от первой Сотни учёных-колонистов до полного терраформирования планеты. Путь «марсиан» тернист: чтобы освоить новый мир, людям нужно победить политические, социальные и нравственные противоречия.

битаемому Марсу — быть! В романе «Красный Марс» (1992) мы наблюдаем за Первой Сотней Ко­ лонистов — международной группой учёных, которые закладывают основы грядущих преобразований чуждо­ го для землян мира. Робинсон сделал акцент на взаи­ моотношениях героев и на том, как меняется их вос­ приятие Марса. Нам показывают атмосферу чужой планеты, которая постепенно становится родной. Все части романа посвящены конфликтным си­ туациям разного масштаба. Этический вопрос о пра­ ве землян терраформировать Марс без твёрдого убеждения в том, что там нет своей жизни, сосед­ ствует с вопросом политическим — какие страны и на каких условиях должны колонизировать пла­ нету. Философский конфликт между устоявшими­ ся земными ценностями и постепенно формирую­ щимися новыми, колонистскими, разворачивается на фоне личных драм и борьбы разных сил за умы людей. Робинсон пишет своё полотно широкими мазками, показывая масштабную картину — но толь­ ко глазами первых колонистов. В «Зелёном Марсе» (1993) автор акцентирует внимание на политическом факторе — встающая на ноги колония пытается бросить вызов исчерпав­ шей себя метрополии. Наконец, в «Голубом Марсе» (1996) Робинсон пока­ зывает уже окончательно преобразившийся после тер­ раформирования мир, где мечты о великом будущем стали реальностью. Впрочем, политические и научные проблемы никуда не делись — работы хватит всем.

Одной из основных тем всей трилогии остаёт­ ся обустройство нового социума за пределами Зем­ ли. Автор размышляет над тем, каким может стать об­ щество, воплотившее в себе стремления и чаяния практически всех земных наций. Общество, способ­ ное частично отринуть прежние, не оправдавшие себя догмы — или хотя бы попытаться это сделать. Все романы цикла выстроены как череда эпизо­ дов из жизни многочисленных героев, благодаря кото­ рым читатель может взглянуть на одни и те же события и проблемы под разными углами. Причём такие эпизоды разделены хронологически, зачастую между ними лежат годы или даже десятилетия. Также Робинсон трепетно соблюдает научный подход — например, из цикла можно узнать множество подробностей о терраформировании. С учётом того, что изрядная часть трилогии посвящена общественному строительству, немало внимания уделе­ но вопросам социологии, политологии и экономики. Без живописных марсианских пейзажей читатель тоже не останется. Гигантские равнины и потрясающие воображение закаты. Циклопические, непредставимой высоты вулканы. Ржаво-оранжевые кратеры и глубокие каньоны. Чуждая красота, способная доводить до вос­ хищённой дрожи. Плюс зарождающаяся жизнь, которая меняет этот нетронутый рай. Завораживающая картина!

Перед нами стоит долг принять столько людей, сколько нам по си­ лам, потому что мы, живущие на Мар­ се, всё ещё земляне и всё это нас тоже касается. Земля и Марс — дай дру­ гие обитаемые объекты Солнечной си­ стемы, хоть они и не такие крупные, зато их много. А если использовать их все, действуя сообща, мы пережи­ вём те годы, которые нужны для реше­ ния проблемы перенаселения. И перей­ дём в золотую эпоху. Ролган «Голубой Марс», пер. А. Агеев

38

• еЖГ


100 главных фантастических книг* Научная фантастика ♦ «Мягкая» и социальная НФ

Курт Воннегут

Бойня номер пять, или Крестовый поход детей Шедевр антивоенной фантастики (да и литературы вообще). Герой книги — альтер эго автора Билли Пилигрим, ветеран войны, переживший варварскую бомбардировку Дрездена. Похищенный инопланетянами, герой только с их помощью сумеет излечиться от нервного потрясения и обрести душевный покой. Фантастический сюжет книги лишь приём, с помощью которого Воннегут борется с внутренними демонами своего поколения.

о время Арденнской битвы в декабре 1944 года 106-я пехотная дивизия армии США была буквально стёрта в порошок: 1200 солдат погибло, 7000 оказалось в плену. Чудом выживший батальонный разведчик, ря­ довой первого класса Курт Воннегут оказался среди пленных. Его вместе с другими американцами послали работать на дрезденский витаминный завод. 13 февраля 1945-го он пережил знаменитую Ночь огня, когда бри­ танская авиация превратила город в руины. Курт и его товарищи сумели выжить, спрятавшись в подвале ско­ тобойни. А затем ему несколько дней пришлось раста­ скивать развалины и собирать трупы погибших. Этот

кошмар оказал огромное влияние на его будущие книги, но более всего — на роман «Бойня номер пять». Творчество Воннегута (1922-2007) нельзя назвать фантастикой в современном массовом понимании. Одна из главных черт писательского метода Воннегу­ та — то, что о самых трагических эпизодах человеческой жизни он рассказывал с улыбкой, временами перехо­ дящей в язвительный смех. Неповторимый воннегутов­ ский стиль основан на контрасте саркастической лёгко­ сти и философской глубины. Роман «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (1969) стал главной книгой Воннегута. Его герой Билли Пилигрим с помощью инопланетян-тральфамадорцев научился видеть мир в четырёх изменениях. Те­ перь он может вернуться, нырнуть в любой момент сво­ ей жизни. Время для героя нелинейно, с ним можно играть как угодно. Но фантастика в романе не более чем рамка. Главное здесь — возвращение героя в страшную ночь бомбёжки Дрездена, в подвал скотобойни №5, ставшей не просто укрытием, но и местом переосмыс­ ления жизненного пути. Книга Воннегута заслуженно считается одним из са­ мых ярких антивоенных произведений современной ли­ тературы. В своё время роман даже изымали из амери­ канских библиотек за антипатриотизм, что не помешало ему стать общенациональным бестселлером. Это кни­ га о войне, хотя самой войны здесь немного. Зато много «околовойны» — каких-то чисто житейских, совершено обыденных или даже нелепых эпизодов, на фоне кото­ рых говорить о героизме даже неприлично. Война — со­ вершенно бессмысленная затея, пытается убедить чита­ теля Воннегут. Жаль, что мало кто его слушает...

На восьмой день сорокалетний бродяга сказал Билли: — Ничего, бывает хуже. А я везде приспособлюсь. — Правда? — спросил Билли. На девятый день бродяга помер. Такие дела. И последними его словами были: — Да разве это плохо? Бывает куЭа хуже. Пер. Р. Райт-Ковалёва

39


. *—Мир фантастики

Джордж Оруэлл

1984 Классический роман-антиутопия, созданный под влиянием мрачных событий Второй мировой войны. Пожалуй, сейчас во всех уголках мира слышали придуманные Оруэллом термины «Большой Брат» и «двоемыслие». «1984» — это доведённое до абсурда изображение абсолютного тоталитаризма, какой бы идеологией — социалистической, капиталистической или нацистской — он ни прикрывался.

Признаки антиутопии сновная черта общества в антиутопии — тоталь­ ное, абсолютное недоверие к человеку как лич­ ности. Всё расписано и должно идти только так, как установлено. Различия между людьми или вовсе не признаются, или разрешены только в отведённых рамках — при этом людей разделяют либо по функ­ циям, либо по слоям. Член такого социума ни в коем случае не должен располагать полной и достоверной информацией о происходящем — только информаци­ онным суррогатом, пропущенным через фильтры го­ сударственной машины. В идеале он не должен и ду­ мать — думать будут за него. Чтобы чего не вышло. Основной страх государства-антиутопии — это страх потери контроля. Отсюда — всё остальное: от максимальной унификации во всём до показа­ тельно-назидательных расправ над отступниками. Люди должны полностью, безраздельно, безотчёт­ но доверять «тем, кто всё за них решит», — или как минимум не пытаться повлиять на что-либо суще­ ственное. Без этой полной передачи власти от на­ рода к правителям (сколько бы их ни было и как бы их ни звали) антиутопия обречена. Понятно ли это тем, кто создавал и продолжает создавать антиутопические общества? Практически всегда — да. И, как правило, именно властью элита дорожит больше всего.

Мир и герои «1984» Глядя на современное ему общество 1948 года и на то, как оно развивается, британец Джордж Оруэлл (1903-1950) попытался предугадать самые страшные последствия человеческой беспечности, глупости, слабости. Во многом он ошибся. Но ро­ ман «1984» прогремел по всему миру, став самой знаменитой антиутопией в истории. Его запрещали и включали в списки «лучших книг всех времён и на­ родов», — но игнорировать его было невозможно. В романе «1984» весь мир поделён между тре­ мя тоталитарными империями, которые находятся

друг с другом в весьма неустойчивых отношени­ ях. Действие книги происходит в Океании, бывшей Британии, где восторжествовал английский социа­ лизм и жители находятся под неусыпным контролем спецслужб. Особое значение имеет искусственно созданный «новояз», воспитывающий в людях аб­ солютный конформизм. Любая партийная директи­ ва считается истиной в последней инстанции, даже если противоречит здравому смыслу: «Война — это мир», «Свобода — это рабство», «Незнание — сила». «1984» получился кристально ясной, можно ска­ зать, идеальной антиутопией. Общество непрекращающейся войны (хотя противник периодически ме­ няется) и тотальной всепроникающей лжи — это воспринималось отнюдь не как фантастическое до­ пущение. Не составляло труда примерить на себя судьбу главного героя — маленького человека с пре­ дельно типичной фамилией Смит. Он работал в ми­ нистерстве, чьей основной задачей было распростра­ нять обман и фальсифицировать историю. Он плохо ел, одевался в то, что мог достать, его раздражали об­ щеобязательные физзарядки, он выглядел и чувство­ вал себя старше, чем был. А ещё он тянулся к лучшему,

W 40 ’ W


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Антиутопия

А

Он шёл медленно и несколько раз от­ дыхал: ему уже тридцать девять лет, да к тому же на правой ноге у него ва­ рикозная язва. И со стен каждой пло­ щадки, прямо против двери лифта, на него глядело огромное лицо. Это было одно из тех изображений, где глаза специально нарисованы так, чтобы взгляд их всё время следил за вами. «БОЛЬШОЙ БРАТ ВИДИТ ТЕБЯ», - было написано на плакате снизу. Пер. Д. Иванов, В. Недошивин

Самые большие микрокомпьютеры в мире Существует легенда, что знаменитая формула «2+2=5» одно из средств, с помощью которых ломали психику Уин­

стону Смиту, - появилась у Оруэлла после того, как он ус­ лышал советский лозунг «Пятилетку в четыре года!».

к тем осколкам нормальной жизни, которые случай­ но ему попадались. И думал: сопоставлял известные — и не забытые им, вопреки неписаному правилу, — фак­ ты. Поначалу — неумело и неловко: усвоенная с юных лет пропаганда влияла довольно сильно. Но чем даль­ ше, тем сильнее правда — неприглядная, нежеланная, пугающая — подтачивала вбитые «идеологически пра­ вильные» устои. Привычка к двоемыслию — то есть умению искренне верить в две взаимоисключающие вещи и менять своё мнение на противоположное при идеологической необходимости — уже не помогала. Не спасал и специально деформированный и выхоло­ щенный язык, который должен был сделать невозмож­ ными любые мысли, кроме одобряемых социумом. И Уинстон Смит раз за разом нарушал общепринятые нормы. При этом он таился, боялся до судорог, пре­ красно сознавая, на что себя обрекает. Но оставаться «правоверным» уже физически не мог. Особенно ког­ да влюбился — счастливо и взаимно (немыслимая, не­ представимая роскошь!) — в красавицу Джулию, его коллегу по работе и бунтарку по склонности сердца. Для еретиков в антиутопиях невозможен конец «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Уинстона и Джулию арестовывают и ломают — жесто­ ко, страшно, безнадёжно. Они остаются живы, но пре­ дают друг друга и себя. А потом — тихое и бессмыс­ ленное угасание над стаканом паршивого джина... Поражение? На первый взгляд — да, явное и безо­ говорочное. Но не только. Оруэлл, как хирург, внима­ тельно препарирует антиутопию-Океанию, показывает её подбрюшье, потенциально уязвимые места. Да, Уин­ стону и Джулии — не удалось. Да, пытаться что-то сде­ лать изнутри антиутопии смертельно опасно. Но совер­ шенно не факт, что невозможно. Ибо то, что построено на лжи, не может быть по-настоящему крепким.

и обязательными политинформациями! Попробуй­ те не узнать в истеричных фанатиках Большого Брата всех тех спортсменок-комсомолок-отличниц, от кото­ рых было не продохнуть! Чем отличается дочурка Пар­ сонса, уличившая в мыслепреступлении и посадившая в тюрьму отца, от прославлявшегося во всех школах Павлика Морозова? Популярная в Советском Союзе шутка: «Из трёх качеств — умный, честный и партий­ ный — у человека одновременно могут присутствовать максимум два», — о чём она, как не о двоемыслии, по­ ощряемом в масштабах государства? Довольно долгое время в Советском Союзе за этот текст Оруэлла (блёкло перепечатанный под копирку на машинке — о нормальном издании даже речи не шло) можно было получить срок в тюрьме или психбольнице. В СССР роман официально был разрешён к печати только в 1988 году. Однако не только в соцлагере, но и на Западе «1984» многими был принят в штыки. Объясняя это, знаменитый психолог и философ Эрих Фромм писал: «Такие книги, как роман Оруэлла, — мощные пред­ упреждения, и получится очень неудачно, если чи­ татель самодовольно поймёт „1984“ как очередное описание сталинского варварства и не заметит, что это касается и нас [Запада] тоже... Читатель найдёт много других черт современной западной цивили­ зации, если, конечно, сам сможет переступить через своё „двоемыслие"». В общем, на «1984», как на зеркало, пенять было нечего. Хотя отражение, конечно, получилось пе­ чальным и во многом обидным.

Кривое зеркало реальности Конечно же, «1984» был попросту обречён на запрет в СССР. Океания оказалась слишком пронзительно уз­ наваемой. Это касалось и мира вещей: еда из столовой, вызывавшая — если к ней присмотреться — не аппетит, а рвотный рефлекс; одежда отвратительного покроя из неприятной на ощупь и линючей ткани; вечный де­ фицит всего, от бритвенных лезвий до противно­ го, вызывающего изжогу растворимого кофе (и прак­ тическая невозможность достать настоящий кофе)... Это ещё больше касалось социальной сферы: найди­ те десять отличий между пятиминутками ненависти

Антиутопия для школьного возраста Тема тоталитарного общества, калечащего и убивающе­

го, поднималась Оруэллом и раньше. В 1945 году была из­ дана его «детская» сказка-антиутопия «Скотный двор». В ней животные, изгнав своего жестокого хозяина ми­ стера Джонса, в итоге приходят к безграничной диктату­

ре свиньи Наполеона. Фраза оттуда «Все животные равны,

но некоторые животные равнее других» стала крылатой -

и до сих пор не потеряла актуальности.

41


Мир фантастики

Рэй Брэдбери

451 градус по Фаренгейту В основе этой антиутопии лежат не политические или социальные, а культурологические идеи. Здесь показано общество, где истинная культура стала жертвой прагматичного жлобства, животный материализм безоговорочно восторжествовал над романтическим идеализмом. Пожарные, сжигающие книги, — очередной знаковый образ современной цивилизации.

молодые годы Рэй Брэдбери увлёкся идеями техно­ кратии. Технократы утверждали, что научные мето­ ды управления экономикой позволят сделать её макси­ мально эффективной и у общества не останется другого выхода, кроме как немедленно начать процветать. Но уже через несколько лет он стал воспринимать тех­ нический прогресс как одно из многих фантастических чудовищ, выпестованных человеческой недальновидно­ стью. А уж утопии, особенно воплощённые в жизнь, ста­ нут для него едва ли не главным кошмаром. В результате юноша, увлекавшийся технократиче­ скими идеями, стал автором ярчайшего антитехнократического романа «451 градус по Фаренгейту» (1953), где показано общество, в котором рациональность востор­ жествовала над чувствами, и это привело к идейному

и нравственному убожеству. Масс-культура победила с разгромным счётом. Интерактивное телевидение за­ полняет всё свободное время. Книги — наследие ста­ рых времён — подлежат сожжению. Их сжигают пожар­ ные бригады, чтобы они не оскорбляли ничьих чувств и не выводили из душевного равновесия благопристой­ ных граждан. Но один из пожарных, Гай Монтэг, на­ чинает сомневаться в правильности своих действий. Из любопытства и ещё каких-то не до конца осознава­ емых им самим чувств он спасает одну книгу... и ещё одну... и ещё... Познакомившись с чудесной девушкой Клариссой и пережив душевное потрясение, Гай ос­ меливается бросить вызов системе и присоединяет­ ся к подпольщикам, которые заучивают книги наизусть, чтобы передать их потомкам. Рэй Брэдбери сочинял антиутопию с критикой тех­ нократической идеологии, но сейчас эта книга воспри­ нимается скорее не как предупреждение, а как поч­ ти сбывшееся пророчество о современном обществе тотального потребления. Герои реалити-шоу уже вы­ зывают сопереживание миллионов зрителей. Люди уже отгораживаются от мира наушниками и гаджета­ ми. Разве что книги мы пока не сжигаем — хотя и такое случается. Впрочем, многие из них и сжигать не нужно, ведь существует немало книг, которые совершенно ни­ чем не отличаются от телешоу, служа лишь для развле­ чения и бегства от реальности. Так что предсказанный Брэдбери мир вокруг нас — здесь и сейчас.

Жечь было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и ме­ няются. Медный наконечник бранд­ спойта зажат в кулаках, громадный питон изрыгает на мир ядовитую струю керосина, кровь стучит в висках, а руки кажутся руками диковинного дирижёра, исполняющего симфонию огня и разрушения, превращая в пепел изорванные, обуглившиеся страницы истории. Символический шлем, укра­ шенный цифрой 451, низко надвинут на лоб, глаза сверкают оранжевым пла­ менем при мысли о том, что должно сейчас произойти... Пер. Т. Шинкарь

42


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Антиутопия

Олдос Хаксли

О дивный новый мир Один из столпов литературной антиутопии. В отличие от своих современников, разоблачавших конкретные политические модели, Олдос Хаксли в романе 1932 года полемизировал с идеалистической верой в технократию. По его мнению, завладевшие властью интеллектуалы построят ещё один вариант концлагеря — пусть и благопристойного на вид. Увы, современное нам общество подтверждает правоту Хаксли.

бгцество XXVI века — общество потребления, до­ ведённого до предела. При этом девиз планеты — «Общность, Одинаковость, Стабильность», и всё де­ лается в соответствии с ним: так, людей выращивают на фабриках, ещё на эмбриональной стадии разделя­ ют на пять каст, жёстко, эффективно развивают жела­ тельные свойства и подавляют ненужные. Разнообраз­ ный секс всячески поощряется, зато такие понятия, как «мать», «отец», «любовь», считаются непристойными. Человеческая история подменена фальшивкой: летос­ числение ведётся от Рождества американского автомо­ бильного магната Генри Форда. В общем, капитализм,

доведённый до абсурда... Но и эта идеально отлаженная государственная машина раз за разом сбоит. Отнюдь не всегда к радости «неправильных» — но неизбежно. В романе показан как раз такой сбой, вызванный по­ явлением в Лондоне молодого парня Джона по про­ звищу Дикарь. Он вырос в индейской резервации, при­ чём родился естественным путём. Медсестра Ленайна Краун перевозит Дикаря в «цивилизацию», где необыч­ ный юноша производит фурор. Однако инаковость Джо­ на в итоге оборачивается трагедией. Так, он влюбляется в Ленайну, что в мире свободного секса кажется неле­ пым и даже аморальным. Ещё Дикарь ведёт пропаганду традиционных ценностей и даже пытается избавить лю­ дей от наркозависимости. Однако все его усилия тщет­ ны — в конце концов общество перемалывает Джона. Сочиняя свою книгу, Олдос Хаксли (1894-1963) в первую очередь полемизировал с очень популярной среди западных интеллектуалов утопией Герберта Уэл­ лса «Люди как боги», где прославлялось технократиче­ ское общество победившего научного прогресса, чле­ ны которого обретают истинное счастье. По мнению Хаксли, никакой научный и технический прогресс сам по себе не способен изменить обывателя к лучшему, наоборот, достижения прогресса помогают правящим кругам манипулировать людьми куда эффективнее, чем раньше. Навязываемый с младенчества вещизм, пре­ небрежение духовными и нравственными ценностями, массовое оболванивание с помощью легальных нар­ котиков приводят к созданию общества, где обыватель не просто лишён выбора — ему выбор и не нужен. Увы, сейчас нарисованная Хаксли картина кажется вполне достоверной — общество потребления, переиз­ быток информации и люди, искренне желающие такой жизни. Похоже, с общим направлением «прогресса» Хаксли не ошибся.

Серое приземистое здание всего лишь в тридцать четыре этажа. Над глав­ ным входом надпись «ЦЕНТРАЛЬНО­ ЛОНДОНСКИЙ ИНКУБАТОРИЙ И ВОС­ ПИТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР» и на гераль­ дическом щите девиз Мирового Госу­ дарства: «ОБЩНОСТЬ, ОДИНАКО­ ВОСТЬ, СТАБИЛЬНОСТЬ». Пер. О. Сорока

43


Мир фантастики

Уильям Гибсон

Нейромант Священная книга киберпанка, где есть практически все его знаковые приметы. Блестяще показано высокотехнологичное близкое будущее, в котором правят хищные транснациональные корпорации и процветает киберпреступность. Гибсон выступил настоящим пророком цифровой эры: он не только предвидел проблемы развития информационных технологий, но и ввёл в широкий оборот специфический компьютерный жаргон.

Библия киберпанка очётное звание предтечи киберпанка по праву принадлежит Филипу Дику. Однако если есть пи­ сатель, который заложил каноны современного ки­ берпанка и определил его развитие на многие деся­ тилетия вперёд, то это канадец Уильям Гибсон. Его дебютный роман «Нейромант», вышедший в 1984 году, буквально взорвал англоязычную фантастику того времени и бросил вызов старому писательскому поко­ лению. В те годы, когда прототипом интернета поль­ зовались лишь военные и работавшие на них учёные, а большинство нынешних крутых хакеров в лучшем случае ходило пешком под стол, Гибсон придумал термин «киберпространство» и предсказал проникно­ вение Всемирной паутины во все уголки нашей жизни. Из «Нейроманта» проистекают основные черты и тематика киберпанка: противостояние системы и личности, компьютера и человека, технологии и культуры, духа и плоти. Новизна идей Гибсона и его последователей была не в том, что молодые и горячие в очередной раз обрисовали Систему и Человека, ко­ торый ей противостоит. Эту тему так или иначе разра­ батывали очень многие, и не только в рамках фанта­ стики. Киберпанки же попробовали описать, что может получиться в результате сращивания железа и плоти, Человека и Технологии. Научная фантастика долгое время ставила тех­ нологию во главу угла. В моральном аспекте техни­ ческий прогресс был извечной вариацией на тему борьбы добра со злом. Благо это или зло? Классиче­ ский ответ — всё зависит от человека, в руках кото­ рого находится техника. Гибсон не спрашивает, хорошо это или плохо. Это есть. Человек в мире Гибсона обмотан прово­ дами, залатан имплантатами, постоянно подкачи­ вается наркотиками. Без них он не может есть, ду­ мать, двигаться... Человек сращён с технологией, сращён настолько, что отделение их друг от дру­ га приводит к катастрофическим последствиям для

П

личности. Сама природа человеческая изменяется от этого симбиоза белковых тканей, железа и крем­ ния. Ключевые пункты человеческой жизни — смерть и рождение, связанные с ними моральные дилеммы, ответственность за судьбу ближнего и дальнего сво­ его, ценность жизни как того, что даётся один раз, — всё это становится на другие места. Существование кибернетической матрицы, другого мира с совер­ шенно иными законами, биологическое клонирова­ ние, имплантаты и наркотики обозначили систему ценностей, в которой Рождение и Смерть становятся не ключевыми пунктами, Началом и Концом, а лишь промежуточными станциями пересадки.

История в стиле кибернуар Конечно, сюжетно Гибсон пороха не изобрёл. По большому счёту, «Нейромант» — обычная история о гангстере-неудачнике, пытающемся вернуться в выс­ шую лигу. Но при всей сюжетной простоте «Нейро­ мант» — это прихотливо изгибающийся непрерывный поток событий на фоне киберпанковских пейзажей.

44 Ж


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Киберпанк и его производные

Он проторчал здесь целый уж год, но о киберпространстве только меч­ тал, — и надежда угасала с каждой но­ чью. Он глотал стимулянты горстями, облазил весь Ночной Город до последней его дыры — и по-прежнелгу видел во сне матрицу — её яркие логические решёт­ ки, развёртывавшиеся в бесцветной пу­ стоте... Муравейник где-то там, за Ти­ хим океаном, а он больше ни оператор, ни кибер-ковбой. Заурядный прохиндей, пытающийся выбраться из задницы.

Уличные банды, торговцы наркотиками, экстремаль­ ный виртуальный секс, имплантаты, религиозные сек­ ты на орбитальных станциях, криогенные установки, в которых ждут своего часа пронумерованные клоны богатеев... С каждой новой главой появляются новые лица, детали, технические подробности, скрытые ра­ нее факты. Читая книгу, словно несёшься на оглуши­ тельной скорости с горы. Куда тебя кинет на следую­ щем вираже, чем закончится вся эта история, неясно до самого конца. Иногда приходится отлистывать кни­ гу назад: подробности, которые по первому разу пропу­ скаешь, могут в дальнейшем выйти на передний план. Гибсон умеет выстроить стремительный сюжет, но при этом он тонкий стилист. Детально выписанные образы, хрупкие и точные детали создают совершенно непо­ вторимую ауру текста. Без преувеличения можно ска­ зать, что с этой точки зрения Гибсон — классик совре­ менной англоязычной литературы.

Пер. М. Пчелинцев, Е. Летов пространство предстаёт в ранних произведениях Гиб­ сона настолько привлекательным не из-за востор­ женного отношения автора к «прогрессу», а лишь по­ тому, что именно оно становится для его персонажей пространством свободы, пространством возможно­ стей. Созданный корпорациями инструмент порабо­ щения может быть хакнут, вывернут наизнанку, об­ ращён против его создателей. «Улица найдёт ему собственное применение». Именно из-за акцента на этом противостоянии мир киберпанка чаще всего определяется критиками как «технократическая антиутопия». Но реальность, в которой писались эти произведения, по сути не так уж сильно отличалась от реальности «Нейроманта». А за прошедшие с тех пор четверть века киберпанк стал ещё ближе к действительности...

Пространство свободы Конечно, сейчас некоторые вещи, описанные в рома­ не, нельзя читать без улыбки — в особенности описа­ ния работы вирусов. Но стоит сделать поправку на то, что «Нейромант» вышел в середине 1980-х. Гибсон ошибся в отдельных мелочах, но он очень точно уло­ вил основные тенденции, которые касались будущего информационных технологий. «Нейромант» — это роман, с которого началось все­ мирное увлечение киберпанком. Это книга о нашем настоящем и о нашем будущем. Она подняла целый пласт проблем, связанных с технологией и её влияни­ ем на культуру, мораль, философию нового времени. Идеи романа получили развитие в других произведе­ ниях Гибсона, «Графе Ноль» и «Моне Лизе Овердрайв». Это не прямые продолжения первой части — их дей­ ствие разворачивается через семь и пятнадцать лет по­ сле «Нейроманта». Мелькают знакомые по предыду­ щим частям лица и места, вскользь упоминаются люди и события, с которым Гибсон сталкивал читателя в пре­ дыдущих произведениях. Сюжет всё так же причудлив и плохо предсказуем, стиль всё так же блестящ — впол­ не достойные продолжения для бестселлера. Главный парадокс киберпанка — не сразу осознавае­ мое противоречие между предельно технологизирован­ ным антуражем и чисто человеческой генеральной те­ мой. Гибсон никогда не был технарём и не испытывал влечения к технике как таковой. Его основная тема — анархия, индивидуализм, свобода отдельного человека. Обретаемая (осознанно или инстинктивно) в противо­ стоянии «надчеловеческим» системам — компьютер­ ным сетям, искусственному интеллекту, мегакорпора­ циям, навязчивым медиа, криминальным структурам, службам охраны закона и соблюдения формальностей... Если и есть у Гибсона «технологический» пафос, то он связан с противостоянием технологий пора­ бощения и технологий освобождения. Виртуальное

Облик грядущего Это приводит к парадоксальному выводу: киберпанк соз­ давался как ответвление от фантастики в сторону ре­ ализма. Критикуя фэнтези и популярную НФ, один из главных идеологов киберпанка Брюс Стерлинг де­ лал акцент на их нереалистичности — противопоставляя им киберпанк как фантастическую форму художествен­ ного реализма. Киберпанк не был литературой ухода в фантасти­ ческое киберпространство. Наоборот — это была ли­ тература отключения читателя от воображаемой Сети и возвращения его к реальности. Все приёмы кибер­ панка — приёмы избавления наркомана от иллюзий. Изгнания эскаписта из мира его воображения. Укора­ чивание ушей заигравшимся эльфам. Восприятие «Нейроманта» как «литературы идей» — скорее, следствие инерции мышления. На счету автора только новый удачный термин «ки­ берпространство» — хотя и это, объяснят вам марке­ тологи и семантики, очень и очень немало. Гибсон порождал не столько технические идеи, сколько ме­ тафоры, которые в рамках его эстетической модели (по сути — реалистической) оказались настолько удач­ ны, что сами по себе легли в основу целого класса но­ ваторских технических решений и концепций.

45


у

Мир фантастики

Филип К. Дик

Мечтают ли андроиды об электроовцах? Первый образец подлинного киберпанка, появившийся задолго до рождения самого термина. Впрочем, изображённый в романе кислотно-мрачный мир будущего, обитатели которого постоянно подвергают сомнению смысл и даже реальность собственного существования, характерен для всего творчества Дика. А ещё в историю жанра эта книга вошла потому, что послужила основой культового фильма Ридли Скотта «Бегущий по лезвию».

мериканский писатель Филип Киндред Дик — один из титанов мировой фантастики. И, как ча­ стенько бывает, признанным гением он стал только после смерти — при жизни его тексты были попу­ лярны лишь в узком кругу ценителей. Парадоксаль­ но, но славу Дику, автору, по сути, некоммерче­ скому, принёс Голливуд, массовая «фабрика грёз». Писатель умер в марте 1982-го, а уже в июне того же года вышел фильм «Бегущий по лезвию», и по­ неслось... Многочисленные переиздания, именная премия, биографические и литературоведческие ис­ следования, безоговорочное почитание со стороны коллег и всяких знаменитостей, легионы фанатов,

статус классика жанра — в общем, все бонусы, какие только могут существовать для писателя. При этом роман «Мечтают ли андроиды об элек­ троовцах?» (1968) был далеко не так популярен, как фильм. Ведь сюжетно произведения довольно силь­ но различаются. ...После ядерной войны изрядная часть челове­ чества перебралась на колонизированные планеты Солнечной системы. В их освоении людям помогают андроиды. Некоторые из них, спасаясь от безжалост­ ной эксплуатации, незаконно проникают на Землю, хотя там действует специальная служба по их от­ лову. Опытный охотник Рик Декард получает зада­ ние выследить и уничтожить нескольких беглых ан­ дроидов. Однако Рик давно мучается вопросом: чем настоящие люди отличаются от искусственных и насколько правомерно уничтожение последних? Несмотря на ряд различий, и книга, и её экраниза­ ция сильно повлияли на классический киберпанк — ка­ ждая по-своему. Так, неонуарная атмосфера картины стала для него визуальным эталоном. Множество по­ следователей — в кино, литературе, играх, комиксах — изображают киберпанк именно таким. А вот роман можно считать предтечей киберпанка в идейном смыс­ ле — хотя по форме это скорее постапокалиптическая антиутопия. Ну и история о бунте машин, конечно. Тема «человечности» искусственных людей для фантастики не нова. Заслуга Дика в том, что он мастер­ ски вывернул её наизнанку. Его андроиды, так похожие на нас — в том числе и наличием почти человеческих чувств, — всё же никакие не люди. И простого деления «хорошие люди — плохие машины» (как и его контрва­ рианта) здесь нет — кому сопереживать, за кого болеть, читатель должен решить самостоятельно.

— Она знает? — Во многих случаях анди не знали, кто они; ложные воспомина­ ния вводились им в память — в основ­ ном с ошибочной надеждой на то, что их реакция на тестирование окажется противоположной. Элдон Роузен сказал: — Нет. Мы программировали её полностью. Пер. Б. Крылов

W 46


100 главных фантастических книг ♦ Научная фантастика ♦ Киберпанк и его производные

Уильям Гибсон, Брюс Стерлинг

Машина различий Отцы-основатели киберпанка однажды решили позабавиться и написали альтернативную историю, где англичанин Чарльз Бэббидж смог построить механический «компьютер» в эпоху паровых технологий. При создании книги авторы использовали некоторые приметы киберпанка — немудрено, что их роман вскоре получил ярлык «стимпанк», породив новое направление.

ашина различий» (1992) — манифест стимпанка, имевший для него такое же значение, как «Ней­ романт» Гибсона для киберпанка. Забавно, что имен­ но ведущие авторы киберпанка, решив описать Ан­ глию XIX века, где Чарльзу Бэббиджу удалось построить протокомпьютер, между делом вдохнули жизнь в новое фантастическое направление. В итоге киберпанк давно мёртв, зато стимпанк отлично себя чувствует. Сильная сторона романа — красочные детали при­ думанной реальности, где информационная револю­ ция произошла раньше промышленной. Перед нами разворачивается широкомасштабная, полифоничная панорама мира, в котором у аристократии, чьим рупо­ ром служит победитель Наполеона герцог Веллингтон, перехватили власть молодые радикалы-технократы во главе с лордом Байроном. Мира, где палеонтологи-катастрофисты ожесточённо спорят с унифор­ мистами, возглавляемая Карлом Марксом коммуна захватила власть в Нью-Йорке, вычислительные мощ­ ности измеряются суммарной длиной зацепления медных шестерёнок, Лондону грозит экологическая катастрофа, а бунтовщики-луддиты предоставляют конспирологам богатую пищу для размышлений... Несколько десятилетий интенсивного научно-техни­ ческого развития привели к возникновению причудливо­ го общества, похожего на современное, только активно

эксплуатирующего энергию пара и использующего ме­ ханические вычислительные машины. Авторы увлечён­ но играют с судьбами исторических личностей, приду­ мывая им новую биографию в изменившемся мире. Так, один из самых изворотливых английских политиков Диз­ раэли стал блестящим журналистом (он и в нашей реаль­ ности писал достойные книги), а великий поэт Кольридж основал новую религию. Действуют в этой реальности и литературные персонажи других авторов — например, великий детектив Эркюль Пуаро в здешней Англии ста­ новится не менее выдающимся преступником. Отметим и литературное мастерство соавторов. Правда, форма здесь явно преобладает над содержа­ нием — сюжет получился не слишком сильным. Фак­ тически перед нами довольно заурядная авантюрная история с элементами детектива. Ещё один существенный минус романа — отсутствие внятной основной идеи. Впрочем, Стерлинг и Гибсон, работая над книгой, просто забавлялись, пытаясь чисто механически перенести мотивы и символы киберпан­ ка в реалии викторианской Англии. Отсюда откровен­ ная вторичность идей о тотальном контроле над людьми и следующей за безудержным технологическим про­ грессом экологической катастрофе. Тем не менее роман послужил примером для множества последователей.

Страсти в обществе быстро накаля­ лись. Бирмингемские, ливерпульские и манчестерские рабочие, вдохновлён­ ные идеями Бэббиджа о профсоюзной собственности и кооперативах, ор­ ганизовали массовые факельные ше­ ствия. Промышленная радикальная партия, отрицая насилие, призвала к нравственному увещеванию и мирной борьбе за выполнение законных требо­ ваний рабочего класса. Однако прави­ тельство проявило упрямство, и об­ становка непрерывно ухудшалась. Пер. М. Пчелинцев

47


Мир фантастики

Тэд Уильямс

Цикл «Иноземье» Шедевр киберфантастики, гибрид посткиберпанка и технофэнтези. Уильямс фактически стал первопроходцем популярных историй о злоключениях людей, застрявших внутри игровой вселенной, и о влиянии цифровой реальности на настоящий мир.

онец XXI века, будущее, которое мало отлича­ ется от нашего «здесь и сейчас». Как его только не представляли фантасты, каких только прогнозов не давали учёные! Тэд Уильямс взял отовсюду по ку­ сочку и получил результат, в который очень легко по­ верить. Нынешние проблемы доведены до логического завершения. Глобальные корпорации обладают огром­ ной властью. Постоянные эпидемии всё новых вирусов выкашивают население отсталых стран, а в развитых появляются целые укрепрайоны, обитатели которых прячутся от окружающего мира. Рождаются новые ре­ лигии, а старые эволюционируют. Но этот мир узна­ ваем: те же люди, те же ценности и моральные нормы, тот же мировой порядок. Есть только одно существен­ ное отличие — повсеместное использование виртуаль­ ной реальности, ставшей такой же неотъемлемой ча­ стью общества, как сейчас смартфон. ВР заменяет и телевидение, и интернет, и любые развлечения. В ВР есть магазины, представительства фирм, игры на любой вкус... И самый популярный сег­ мент ВР — Иноземье, целая вселенная различных си­ муляций, переход между которыми возможен благо­ даря виртуальной реке, связывающей фантастические миры воедино. Однако оказывается, что Иноземье не так уж и виртуально: происходящие там события способны влиять на реальную жизнь обычных людей. Группа героев странствует по мирам Иноземья, пы­ таясь спасти его от разрушения. Ведь, как выясняет­ ся в ходе этого многомерного квеста, за уничтоже­ нием Иноземья последует гибель всей Земли — уже в действительности. Впрочем, несмотря на научно-фантастический ан­ тураж, сюжет «Иноземья» ни на секунду не позво­ ляет забыть, что написал тетралогию мэтр фэнтези. Разношёрстной компании героев предстоит длитель­ ный и опасный квест по виртуальной Стране чудес,

Иноземье • Город золотых теней (1996) • Река голубого пламени (1998) • Гора из чёрного стёкла (1999) • Море серебряного света (2001)

в которой обретают плоть буквально любые фанта­ зии. Это позволяет Уильямсу помещать своих героев в очень причудливые миры, где перед ними встают со­ вершенно нетривиальные препятствия. «Иноземье» стало самым многогранным и слож­ ным творением Тэда Уильямса. В цикле переплетаются элементы технотриллера, героического фэнтези, ки­ берпанка, детских сказок и множества других направ­ лений фантастики. Внимательный читатель найдёт на страницах десятки аллюзий на известные и не очень произведения. В общем, Уильямса не зря называют од­ ним из лучших демиургов современной фантастики.

Ладони Орландо лежали на песке, горя­ чем, шершавом и несомненном. Он за­ черпнул горсть, медленно высыпал. Песок был настоящим. Всё было на­ стоящим. И город, огромный и восхи­ тительный золотой город, тоже был реальным, простираясь до самого гори­ зонта и протягивая к небу бесчислен­ ные башни и пирамиды, изукрашенные не хуже русских пасхальных яиц. Го­ род, ставший для него навязчивой идеей, стоял всего в нескольких милях, отде­ лённый от Орландо лигиъ синей полосой океана. А он сидел на самом настоящем пляже и разглядывал свою мечту. Роман «Город золотых теней», пер. Д. Смушкович, А. Новиков, С. Трофимов


Космическая опера В 1941 году американский писатель и критик Уилсон Таккер окрестил псевдонаучную примитивную фанта­ стику с упором на экшен «космической оперой». Тер­ мин родился по аналогии с «мыльной оперой» (ме­ лодрамами для домохозяек) и «лошадиной оперой» (сериальными вестернами). Однако с середины 1960-х космооперой стали называть просто традиционную приключенческую НФ, действие которой происходит в космосе или на других планетах. Выдающийся фантастиковед Гарднер Дозуа раз­ делил процесс развития космооперы на три «Великих Века» — и такое деление стало общепринятым. Первый Великий Век — время формирования сте­ реотипов и шаблонов жанра, вплоть до 1950-х. Второй Великий Век — время расцвета и преобра­ зования жанра (середина 1950-х — начало 1980-х). От­ личительная черта — соединение традиций классиче­ ской космооперы и серьёзной «твёрдой» НФ. Третий Великий Век — время с конца 1980-х по наши дни. Главные черты современной космоопе­ ры — очередной качественный скачок в содержании произведений и удивительное разнообразие жанров.

М


уМир фантастики

Фрэнк Герберт

Цикл «Хроники Дюны» Один из самых многослойных фантастических циклов. Здесь удачно совмещаются интриги галактического уровня, своеобразная псевдоисламская культура, романтизированная биография харизматического лидера и подробно выписанная психология героев. Герберту удалось вывести космооперу на совершенно новый уровень.

ождение «Дюны» — иллюстрация классической 1°1 «американской мечты». Фрэнк Герберт (1920-1986) жил бедно, сменил много занятий и работал, работал, работал. И в голове у него (тогда уже немолодого че­ ловека и автора со стажем, но почти неизвестного) вы­ зревала идея эпической трилогии о планете-пустыне. Потребовалось шесть лет исследований и сбора мате­ риала, а затем полтора года на написание романа. Книга стала для него всем. Долгие часы за пишу­ щей машинкой. Мучительные поиски подходящих слов. Искусное вплетение в текст новых концепций — как появляется мессия, каковы социальные механиз­ мы обожествления человека толпой. Взаимодействие

человека с природой и его зависимость от «механиче­ ских костылей». Архетипический образ грозного чу­ довища, которое бдительно охраняет свои сокровища. Дарующая жизнь Пряность — вещество, порождённое смертельно опасной планетой. Кастовость и деспо­ тизм. Романтика феодальной формы правления. Всё это складывалось в сложнейшую систему; Гер­ берт писал свою книгу так, как профессиональный пар­ фюмер создаёт изысканный аромат, смешивая десятки простых веществ. Так композитор сочиняет симфонию, переплетая разные музыкальные темы. Он играл со зву­ чанием слов и с ритмом повествования. Состояние пи­ сателя было сродни состоянию булгаковского Мастера. И вот в один прекрасный день была поставле­ на последняя точка и выверена последняя фраза. За­ тем — переговоры с издателями и более десяти отка­ зов, пока не появилась первая журнальная публикация (под названием «Мир Дюны»). Первое издание в мяг­ кой обложке. Первое переиздание в твёрдой. Писатель не «проснулся знаменитым» — скорее, его извест­ ность нарастала, словно выбегающая на мелководье океанская волна. Герберт получил всеобщее призна­ ние, славу, большие гонорары и литературные премии. Книги его переводились на множество языков... Закончив трилогию («Дюна», «Мессия Дюны», «Дети Дюны»), автор взял тайм-аут. Затем последовали ещё три книги, образовавшие в итоге гексалогию, одну из са­ мых сложных, самых притягательных, самых глубоких серий в мировой научной фантастике. Гексалогия охватывает огромный период: 5000 лет истории человечества. Фанатически веря­ щие в своего мессию фримены, аборигены Дюны, крушат старую Империю и на её обломках создают новую, ещё более жестокую («Дюна»). Возникает теократическое государство, во главе ко­ торого стоит богочеловек, всевидящий и неспособный вырваться из тугой хватки предопределения. Бездум­ ное экологическое конструирование превращает Дюну из планеты-пустыни в зелёный рай, но убивает песча­ ных червей, единственный источник драгоценной Пря­ ности, дарующей возможность межзвёздных сообщений и долгую жизнь власть имущим («Мессия Дюны» и «Дети Дюны»). Сын мессии становится настоящим Богом: утра­ тив человеческую сущность, он три с половиной тысячи лет правит новой Империей, кропотливо изменяя расу

50 Ж


100 главных фантастических книг*- Космическая опера

людей. Обречённый на вечное одиночество, Бог-Импе­ ратор ведёт человечество по Золотой Тропе — тончай­ шей линии, малейшее отклонение от которой грозит всеобщей гибелью. Этот жестокий воспитатель, кото­ рого не забудут и тысячелетия спустя, погибает, но даёт начало новому циклу истории и новому циклу воспро­ изводства Пряности («Бог-Император Дюны»). Челове­ чество выживает и, освобождённое от оков единой вла­ сти, расширяется в пространстве, заселяя миллионы новых планет, уже навеки неуязвимое для любых внеш­ них опасностей. Но с дальних рубежей приходит новое зло, внутренняя угроза, которая страшнее всех предыду­ щих («Еретики Дюны» и «Капитул Дюны»), Насыщенные глубочайшей философией и одновременно динамикой, последние две книги гексалогии подводят к развязке, ко­ торая должна была произойти в седьмой части... Увы, ра­ ковая опухоль прервала работу мастера. Но дело его живёт. Сын Фрэнка Герберта, Брайан, и известный писатель-фантаст Кевин Дж. Андерсон написали ещё несколько трилогий из мира «Дюны», куда вошли как продолжение оригинального цикла, так и его предыстория.

Самая первая и самая великая «Дюна» Фрэнка Герберта — идеальный пример много­ слойного и сбалансированного повествования. Возь­ мись его пересказывать нечитавшим — выйдет про­ стенькая история про предательство и месть, про взросление главного героя и про страшных чудовищ... И всё правда: в «Дюне» есть и предательство, и месть, и взросление — а уж чудовища какие! Роман в том числе и об этом. В конце концов, Гер­ берт был человеком образованным и опирался, как многие до него, на плечи настоящих гигантов. А весь мировой эпос, от Гильгамеша до Одиссея, как раз и посвящён предательствам, взрослению, сражению с чудовищами и восстановлению справедливости. Планета Арракис (она же — Дюна) поначалу кажется читателю этакой галактической Тьмутараканью, крайним пределом обитаемой Вселенной. Здесь и живут-то лишь потому, что на Арракисе добывают уникальный наркотик

Я не вождь и не поводырь. Я — Бог. Я от­ личаюсь от вождей и поводырей. Бог не несёт ответственности ни за что, кроме бытия. Бог принимает всё и, та­ ким образом, не принимает ничего. Бога надо определить, но он всё равно оста­ ётся безымянным. Бог не нуждается в духовном мире. Мой дух живёт во мне и отвечает на мои малейшие движения. Я делюсь с вами только потому, что это доставляет мне удовольствие — де­ литься с вами тем, чему научил меня мой дух. Именно он и есть моя истина. Роман «Бог-Император Дюны», пер. П. Вязников

Хроники Дюны • Дюна (1965) • Мессия Дюны (1969) • Дети Дюны (1976) • Бот-Император Дюны (1981) • Еретики Дюны (1984) • Капитул Дюны / Дом глав родов Дюны (1985)

• Охотники Дюны / Песчаные черви Дюны (романы Брайана

Герберта и Кевина Андерсона, основанные на черновиках седьмой книги Фрэнка Герберта)

Пряность. Получить Дюну-Арракис в ленное владе­ ние — большая удача, но и немалое испытание. Ког­ да-то ею владел Дом Харконненов, а в начале романа Падишах-Император Шаддам IV передаёт планету гер­ цогу Лето Атрейдесу. Атрейдесы — древний род, его ос­ нователь — сын Атрея, царь Агамемнон, известный нам по «Илиаде». Герцог летит на планету, отлично понимая, что это ловушка, ведь Харконнены — его давние враги... Герберт, хорошо знакомый с эпосом, не зря даёт своему герою древнегреческое имя и приписывает ему родство с героем «Илиады». Ведь в «Дюне» с первых же страниц использован характерный для древнегре­ ческой трагедии приём. Персонажи не знают, что впе­ реди их ждут ловушки, расставленные судьбой и вра­ гами. Читатель — знает. И трагическое напряжение возникает в том числе за счёт этой «разницы ожида­ ний». В романе Герберт сразу сообщает, кто и как пре­ даст Атрейдесов, но этим ничуть не портит интригу! Герберт умело и, опять же, уравновешенно ис­ пользует в «Дюне» расхожие фольклорные сюжеты, образы, идеи самых разных культур. Имя герцога Лето напоминает о реке забвения в царстве мёртвых; рели­ гия и культура фрименов — сплав арабских и афри­ канских верований и обычаев... И, разумеется, знаме­ нитые гигантские черви Дюны — своеобразный аналог североевропейских драконов, стерегущих сокровища. К тому же Герберт щедро насытил «Дюну» со­ временными ему научными данными. Кажется, ещё ни в одном романе так ярко и наглядно не демонстри­ ровался принцип уязвимости взаимосвязанных эко­ систем. Научные сведения Герберт умело соединил с представлениями разных религий. Его Пауль (Пол) Атрейдес похож и на буддийского просветлённого, и на исламского пророка, и на христианского мессию. Пожалуй, все эти приключения и диковинный ан­ тураж не имели бы такой силы и убедительности, если бы не образ героя. Человека, который сражается с судьбой и с самим собой. Этим герои Герберта и от­ личаются от многих современных персонажей: они действительно герои и стремятся не просто завоевать королевство или спасти собственную шкуру — они ста­ вят перед собой высокие цели и идут к ним, не щадя себя. Пытаются стать большим, чем они есть.

W 51 ’ W


Мир фантастики

Получившая одновременно две престижные премии, «Хьюго» и «Небьюлу», «Дюна» оставила немалый след в истории фантастики. По ней были сняты мини-сериал и полнометражный фильм, сейчас в производстве ещё один. Идеи и образы из «Дюны» можно найти в книгах самых разных авторов, от Сапковского до Джордана. Первый роман был и остаётся цельным произведе­ нием, которое можно воспринимать в отрыве от всего цикла. Прочесть и осмыслить его — всё равно что прока­ титься на песчаном черве: непросто, но оно того стоит!

Игроки Дюны В мире «Дюны» идёт беспощадная борьба за власть между могущественными силами, которые готовы на всё, чтобы доминировать в Империи человечества. Познакомимся же с основными игроками. Ландсраад — главный законодательный и пред­ ставительный орган Империи, двухпалатный парла­ мент, в котором каждое правительство имело своего делегата. В Ландсраад входили как Великие, так и Ма­ лые Дома. Великие отличались тем, что в их подчине­ нии была как минимум одна планета и личная армия. Самые известные из них — Дом Атрейдес, Дом Харконнен и Дом Коррино — принимали непосредственное участие в великой войне на Арракисе. Космическая Гильдия — один из трёх «китов» Им­ перии, могущественная организация со сложной вну­ тренней структурой. Гильдия долгое время обладала абсолютной монополией на космические перевозки. Дом Коррино — правящий Дом Империи, который занимал Трон Золотого Льва на протяжении десяти ты­ сяч лет. Дом Коррино не мог бы оставаться правящим без мощной военной поддержки. Её обеспечили леген­ дарные непобедимые сардаукары, солдаты-фанатики, которые воспитывались в невероятно тяжёлых услови­ ях. Особое внимание в подготовке сардаукаров уделя­ лось воспитанию жестокости и беспощадности, а также самоубийственного презрения к собственной жизни. В искусстве фехтования воины Императора были равны лучшим мастерам легендарной оружейной Школы Гинац, а по ловкости не уступали адептам Бене Гессерит. Сардаукар стоил десятка обычных солдат. Войску Дома Коррино могла бы противостоять лишь объединён­ ная армия Великих Домов Ландсраада, которой не су­ ждено было появиться из-за постоянных разногласий.

Столицей Империи, а также резиденцией Дома Кор­ рино была планета Кайтайн. Другая планета, Салуса Секундус, откуда и происходил Императорский Дом, официально стала планетой-каторгой — но на самом деле там втайне проходили подготовку сардаукары. Дом Атрейдес — его история уходит в далёкое про­ шлое, во времена Батлерианского Джихада и Битвы за Коррин, в которой молодой офицер Атрейдес проявил редкую преданность будущему Императору и помог ему одержать безоговорочную победу. Имя династии образо­ вано от имени древнего грека Атрея, а первый её извест­ ный представитель носил имя другого античного героя — Агамемнона. Представители Дома Атрейдес известны благородством и несравненными лидерскими качества­ ми. Родная планета — Каладан, водный мир с большими материками и развитым сельским хозяйством. После Ве­ ликого восстания главной планетой Дома стал Арракис. Дом Харконнен — извечный враг Дома Атрейдес, жестокий и беспощадный, но также богатый и влия­ тельный. Родовая планета Дома Харконнен — Гьеди Прайм. Ресурсы этого мира почти истощены, а огром­ ную часть населения составляют рабы. Бене Гессерит — школа ментально-физического тренинга, которая возникла после Батлерианского Джихада. Община Бене Гессерит состоит исключи­ тельно из женщин. Преподобные Матери Бене Гессе­ рит умеют подавлять боль с помощью приёмов пранабинду, тайно передавать информацию, хранить память предыдущих поколений и подчинять волю других лю­ дей. Возглавляет Общину Верховная Мать, которой все беспрекословно подчиняются. У Бене Гессерит суще­ ствует деление на «профессии». Правдовидицы спо­ собны различать самую хитрую ложь, импринтеры мо­ гут соблазнить любого мужчину и добыть его семя для селекционной программы Бене Гессерит, селекцион­ ные куртизанки контролируют программу по созданию сверхчеловека Квисатц Хадераха. А специальный орган под названием «Миссионария протектива» насаждает веру гессериток в примитивных мирах. Фримены — аборигены Дюны, из которых же­ стокая и беспощадная планета сделала закалённых воинов под стать имперским сардаукарам. Уровень единения внутри коммуны фрименов достигает неви­ данных высот. Например, они могут запросто угады­ вать желания близких, пока те их ещё сами не осозна­ ли. Чужаков фримены сторонятся и недолюбливают.

* * *

Русская «Дюна» Судьба «Дюны» на русском в чём-то схожа с судьбой «Вла­ стелина колец»: её тоже переводили много и по-разному. В начале 1990-х качество переводов оставляло желать луч­

шего, однако и считающийся каноническим вариант Пав­ ла Вязникова при всей своей литературности и мелодично­

сти далёк от идеала. Больше всего споров вызывают имена:

так, Пол стал Паулем, а род Атридов - Атрейдесами.

W 52

Спустя более чем полвека после выхода первой «Дюны» эта книга всё ещё пребывает в десятке луч­ ших, согласно опросам читателей и профессиональ­ ных литераторов, и уходить с Олимпа мировой фан­ тастики явно не собирается. Её цитируют, её читают, её любят. Остаётся лишь позавидовать читателю, ко­ торый впервые откроет шедевр Фрэнка Герберта.


100 главных фантастических книг ♦ Космическая опера

Эдгар Райс Берроуз

Принцесса Марса Одна из предтеч космооперы, положившая начало авантюрной фантастике о похождениях «наших» в ином мире. И пусть литературный дар Берроуза был слабоват, его невероятная фантазия и умение выстраивать захватывающую интригу повлияли на несколько поколений фантастов.

дгар Райс Берроуз (1875-1950) с детства любил чиPfJ тать захватывающие приключенческие истории, а в начале XX века в Штатах выходило немало лите­ ратурных журнальчиков «для масс», где печатались рассказы и романы с продолжениями про отважных сыщиков, ковбоев и пиратов. Образованный и начи­ танный Эдгар, довольно прилично владеющий пером, решил, что вполне сможет сочинить увлекательную историю. Так появился «мемуар» бывшего кавалерий­ ского офицера армии Южной Конфедерации Джона Картера, непонятный образом попавшего на Красную планету и поставившего там всех на уши. Берроуз не был первопроходцем — и до него схо­ жие истории писались вагонами. Впрочем, причина успеха «марсианского» цикла вовсе не в сюжете — схе­ ма «приключения белого джентльмена среди дикарей» для авантюрной литературы той поры вполне обыден­ на. И не в стиле — хотя на фоне других подобных книг романы о Джоне Картере выгодно выделялись. Дело в том, что Берроузу удался образ главного героя. Эдгар наделил его гиперболизированными чертами своего отца, которым искренне восхищал­ ся всю жизнь. Джон Картер — истинный америка­ нец; именно такие парни и превратили бывшую бри­ танскую колонию в великую державу. Неудивительно, что, попав на Марс, Картер даёт фору любому Робин­ зону. У героя поначалу нет ничего, кроме воли и кула­ ков. Правда, Берроуз таки предоставил Картеру преи­ мущество: благодаря меньшей силе тяжести на Марсе

Среди марсиан я не заметил стариков, разница в возрасте в глаза не бросалась, все выглядели существами зрелыми, лет эдак сорока, — и оказалось, что они с го­ дами не меняются. А тысячелетние инопланетяне добровольно отправля­ лись в последний путь — странное па­ ломничество к реке Исс. Никто не знал, куда она течёт, никто оттуда не воз­ вращался, да никому бы и не позволили остаться в живых после того, как он по­ грузился в её холодные тёмные воды. Пер. Т. Голубева

тот значительно превосходит аборигенов по физиче­ ской мощи. И всё же читатель легко мог отождествить себя с героем. Такие же Картеры ещё совсем недавно покоряли бескрайние просторы Дикого Запада, выре­ зая под корень индейцев и бизонов, добывая золото, строя железные дороги... Но Берроуз сумел открыть новые горизонты — антураж Марса (аборигены назы­ вают свою умирающую планету Барсумом) быстро об­ рос множеством колоритных деталей, дополнительно привязав читателя к сериалу. С точки зрения «научности» марсианский цикл, ко­ нечно, детский лепет. Картер попадает на Марс в виде астрального тела, но непонятным образом обретает но­ вую плоть. При всех своих отличиях от Земли Барсум вы­ глядит просто её экзотической копией: там есть атмос­ фера, флора и фауна, а местные обитатели ведут себя подобно обычным людям. Потому, когда Джон Картер становится Владыкой, это не вызывает особого изумле­ ния. Эдакий Джордж Вашингтон марсианского разлива. После смерти Берроуза о его книгах подзабыли — лет на десять. Второе рождение состоялось в 1960-х, когда романы о Джоне Картере и другом знамени­ том персонаже писателя, Тарзане, вновь стали печа­ тать массовым тиражом. Конечно, сейчас они выглядят по-детски наивно и архаично. Но всем нам иногда хо­ чется побыть детьми, верно?

W 53 ’


f

Мир фантастики

Лоис Макмастер Буджолд

Барраярский цикл Удивительно гармоничный сплав многих направлений — монументальной семейной саги, космической оперы, военной фантастики, детектива, политического триллера, комедии, романа воспитания, мелодрамы. В современной фантастике аналогов циклу Буджолд просто нет. И главное, писательнице удалось создать галерею удивительно живых персонажей во главе с гениальным калекой Майлзом Форкосиганом — космическим Наполеоном с совестью и душой.

ействие цикла происходит примерно через тыся­ чу лет от нашего времени, когда человечество рас­ селилось по Галактике. В этом мире нет инопланетян; все разумные обитатели — потомки землян, хотя мно­ гие из них подверглись генетическим изменениям. На очень высоком уровне находятся медицина и био­ инженерия: есть возможность воскрешать погибших людей, распространено клонирование (с его помо­ щью можно даже продлевать жизнь — правда, пересад­ ка старого мозга молодому клону незаконна), рождение детей осуществляется через специальные устройстварепликаторы, люди используют множество биоим­ плантатов. Межзвёздные путешествия возможны че­ рез пространственно-временные (п-в) туннели — кос­ мические червоточины, благодаря которым звездолёты с особым двигателем Неклина практически мгновен­ но перемещаются на огромные расстояния. Количество известных людям п-в-туннелей ограничено, и вся кос­ мическая экспансия человечества привязана к ним. В центре сюжета — аристократическая семья Форкосиганов с имперской планеты Барраяр, похожей

Барраярский цикл • Плетельщица снов (1996, рассказ-приквел) • В свободном падении (1987, роман-приквел) • Осколки чести (1986) • Барраяр (1991)

Сначала остановим это гадкое суетли­ вое вращение, — сказала она почти про себя. — Когда медленно, это ещё ниче­ го. Выглядит солидно. Но бывает иногда такое непристойно-торопливое вра­ щение — наверное, им от него очень не­ ловко, как вам кажется? Оторвавшись от зрелища на экране, он уставился на неё. — Они же мёртвые! Она медленно улыбнулась. Труп, раз­ дувшийся от декомпрессии, со скрючен­ ными руками и ногами, тихо подплы­ вал к грузовому отсеку. — Ну, они ведь в этом не виноваты, правда?..

• Ученик воина (1986) • Игра форов (1990) • Цетаганда (1995) • Этан с Афона / Этан с планеты Эйтос (1986) • Братья по оружию (1989) • Границы бесконечности (1989, сборник из трёх повестей: «Горы скорби», «Лабиринт», «Границы бесконечности»)

• Танец отражений (1994) • Память (1996) • Комарра (1998) • Гражданская кампания (1999) • Подарки к Зимнепразднику (2002, повесть) • Дипломатическая неприкосновенность (2002) • Союз капитана Форпатрила (2012) • Криоожог (2010) • Адмирал Джоул и Красная королева (2016)

Роман «Осколки чести», пер. Т. Черезова

54


100 главных фантастических книг ♦ Космическая опера

— А это что такое... лейтенант? Майлз пощупал орденскую ленту: — Моя награда. И моё наказание. По­ хоже, у императора Флетчира Джияджи дурная склонность к тонкому юмору. Маз, по всей вероятности, ещё не посвящённая во все тонкости ситу­ ации, запротестовала: — Но это ведь огромная честь, лорд Форкосиган! Цетагандийские офицеры готовы умереть ради такого. — Но слух об этом вряд ли добавит ему популярности дома, дорогая...

,

не менее он обретает новую ипостась — становится Аудитором, доверенным лицом и личным посланни­ ком барраярского императора. А значит, покой герою только снится... Впрочем, чем больше приключений и опасностей — тем лучше: и для Майлза, и для вос­ хищённого им читателя! Ещё в нескольких книгах се­ рии Майлз — второстепенный персонаж. Майлз Форкосиган — один из самых харизматич­ ных, умных и сообразительных героев за всю исто­ рию мировой фантастики. Однако в этом есть и свои риски. Майлз — потрясающе эффективный кризис­ ный менеджер, и для того, чтобы герой мог сполна проявить свои лучшие качества, у него должны быть очень сильные враги и крайне опасные задания. Од­ нако Буджолд, судя по поздним романам, уже не ре­ шается разрушить устоявшееся здание своего мира, ввергнув его, например, в масштабную войну. В ито­ ге герою попросту нечего делать! Несокрушимый Супермен, который снимает котят с деревьев, — именно таков Майлз после романа «Память». Пото­ му и приходится Буджолд больше внимания уделять личной жизни героя: Майлз женится, у него появ­ ляются дети, он становится владетельным графом... Впрочем, автор ещё может вернуться к молодости Майлза, поведав о его подвигах на посту адмирала. Ведь в серии немало событийных лакун.

Роман «Цетаганда», пер. Н. Кудряшов на помесь дореволюционной России, самурайской Японии и кайзеровской Германии. В дилогии «Осколки чести» и «Барраяр» рассказано о любви адмирала Эйрела Форкосигана и астроисследовательницы Корде­ лии Нейсмит, представителей двух воющих государств, Барраяра и Беты. Пройдя через множество испытаний, они становятся мужем и женой, чтобы дать жизнь глав­ ному герою — Майлзу Нейсмиту Форкосигану. Из-за того, что во время покушения на Эйрела, рядом с которым находилась беременная Корделия, враги использовали ядовитый газ, Майлз родился ка­ лекой. Фактически он карлик с очень хрупкими ко­ стями, и это на планете, где любая мутация означа­ ет смертный приговор! Однако физические недуги героя скомпенсированы его выдающимися умствен­ ными способностями. Майлз — обаятельный и одно­ временно высокомерный гений, наделённый неверо­ ятной сообразительностью и выдающимся военным талантом. В «Ученике воина» семнадцатилетний Майлз, провалившись на экзамене в военную ака­ демию, совершенно случайно оказывается во гла­ ве флота космических наёмников и даже выигрывает межпланетную войну. В «Игре форов» Майлз спа­ сает барраярского монарха Грегора, раскрывает не­ сколько заговоров и становится офицером Импер­ ской безопасности. Далее следует блестящая карьера под личиной адмирала наёмников Майлза Нейсмита, которая, правда, завершается фиаско — крайне болезненным для героя, привыкшего к победам. Тем

— Вы и правда совсем не похожи на Майлза, — сказала она, критически оглядывая его. Он весь напрягся, но всё же удержался и не стал втягивать жи­ вот. — У вас кости шире. Здорово было бы посмотреть на вас вместе. Он ско­ ро вернётся? «Она не знает. Не знает, что Майлз мёртв, не знает, что это я его убил». Роман «Танец отражений», пер. Т. Черезова

55


у

Мир фантастики

Иэн М. Бэнкс

Цикл «Культура» Уникальный цикл, практически не имеющий аналогов, — разве что «Дюну» можно поставить рядом. Британский писатель придумал проработанную гуманистическую сверхцивилизацию со множеством оригинальных деталей и нюансов, чему поспособствовало то, что романы сюжетно не связаны. Каждая книга — кусочек общей мозаики. И картина, что складывается из них, грандиозна.

етвёртый по счёту роман выдающегося британ­ ского писателя Иэна Бэнкса (1954-2013), «Вспом­ ни о Флебе», официально стал его дебютной Нф-публикацией. Однако на самом деле первый фан­ тастический роман из цикла о Культуре, «Выбор ору­ жия», Бэнкс сочинил ещё в возрасте двадцати лет. Опубликовать эту книгу удалось лишь в 1990-м, после многочисленных доработок: редакторов раздража­ ло, что время в двух разных сюжетных линиях течёт в противоположных направлениях. Только доказав востребованность и успешность своих книг, не самых простых для восприятия, писатель смог позволить себе такой решительный шаг. И не прогадал: читате­ ли встретили роман восторженно.

Й

Культурная сверхцивилизация Фантасты боятся писать о сверхцивилизации. Не о космических империях и межзвёздных респуб­ ликах, охватывающих четверть галактики, не о тех­ ногенном Вавилоне или виртуальном Муравейнике. О настоящей сверхцивилизации. О мире, где изжи­ ты все актуальные этнические, религиозные и соци­ альные противоречия, а человек, сильный, добрый и щедрый, избавлен от страха смерти и наделён

Люди прогуливались или сидели за сто­ лами под навесами и арками галерей из бледно-зелёного камня, окаймлявших главную площадь. Били струи фонта­ нов, с ветки на ветку перелетали пти­ цы, на черепичной крыше сооружения в центре площади (где разместились эстрада и голографический экран) рас­ простёрся чёрный как смоль цайл раз­ мером со взрослого человека; одна его нога свешивалась через край крыши. Ту­ ловище, хвост и уши цайла подёргива­ лись во сне, а кольца, браслеты и серьги поблёскивали на солнце. Роман «Игрок», пер. Г. Крылов

W 56

почти божественным могуществом. Боятся не по­ тому, что на этом пути нас ждут сплошные тупики и ловушки: преодоление преград — лучшее топли­ во для сюжета. И уж конечно, не потому, что утопия якобы бесконфликтна, а конфликт — главная мате­ рия художественной прозы. Уж что-что, а конфлик­ ты никуда не денутся в любом обществе. Нам просто не хватает фантазии, чтобы представить, на какие темы будут спорить, из-за чего станут ссориться люди далёкого будущего, — а главное, как будут про­ текать их споры и ссоры. Эта лестница уходит слиш­ ком высоко в небеса и теряется в облаках, невоору­ жённым глазом детали не разобрать. В том-то и проблема: воображение пасует. Фан­ тасты готовы азартно, в красочных подробностях, не жалея сил и времени, описывать путь к созданию техногенной утопии, освещать перипетии борьбы с внешними трудностями и внутренними врагами... Но как только трудности оказываются разрешены, перо замирает над бумагой, замолкает стрёкот пи­ шущей машинки, останавливается курсор на экране компьютера. У наших далёких потомков, бессмерт­ ных и вечно юных, способных одним словом зажи­ гать солнца и мановением руки отправлять в путь космические флотилии, безусловно, будут свои му­ чительные душевные метания и неразрешимые эти­ ческие дилеммы. Но для нас это конец истории,


100 главных фантастических книг ♦ Космическая опера

финальная точка. Не случайно фантасты, всерьёз говорящие о будущем, от Азимова с его «Академи­ ей» (стр. 16) до Симмонса с «Гиперионом» (стр. 58), охотнее всего обращаются к феодальной социаль­ ной модели — мы ведь уже знаем, какой путь пред­ стоит пройти средневековой цивилизации, видим её историческую перспективу. А вот куда будет дви­ гаться сверхцивилизация, представить невозможно. В цикле об анархо-гедонистической Культуре Иэн Бэнкс изящно обходит это препятствие. Фо­ кус в том, что Культура крайне неоднородна. Эта лоскутная цивилизация складывается из множе­ ства групп и сообществ, субкультур и «объедине­ ний по интересам». Одни части Культуры движутся по пути самосовершенствования уже десятки ты­ сяч лет, другие примкнули к ней всего несколько столетий назад, третьи только готовятся вступить. Время от времени то или иное скромное герметич­ ное сообщество, объединяющее заведомых чудаков, вдруг резко выдвигается на передний план, — и тог­ да профессиональный картёжник, безмерно далёкий от политики и макроэкономики, может решить судь­ бу целой звёздной империи, как в романе «Игрок». Но главное, у Культуры нет твёрдого, неизменного ядра, она постоянно растёт, изменяется, непрерыв­ но занимается исследованиями и прогрессорством, ежегодно устанавливает контакты с тысячами новых инопланетных рас, — а значит, для неё актуальны все этические, моральные, философские проблемы, которые стояли перед человечеством на протяже­ нии всей его истории. Эта многоукладность помо­ гает Культуре тысячелетиями счастливо избегать Сублимации — отказа от физических носителей раз­ ума, перехода на новый уровень, ухода за границу нашего понимания. Поголовного превращения лю­ дей в люденов, если воспользоваться терминологи­ ей братьев Стругацких.

Цикл «Культура» • Вспомни о Флебе (1987) • Последнее слово техники (1989, повесть) • Эксцессия (1996) • Игрок (1988) • Материя (2008) • Выбор оружия (1990) • Взгляд с наветренной стороны (2000)

• Водородная соната(2012) • Несущественная деталь / Черта прикрытия (2010) • Инверсии (1998)

• Дар Культуры / Культура, дары приносящая (1987, рассказ) • Преемник (1991, рассказ) • A Few Notes on the Culture (1994, рассказ) • Заметки о марейне (1998, рассказ) • The Secret Courtyard (2010, рассказ)

сибаритов, имеющих доступ к почти неограничен­ ному и неконтролируемому источнику энергии. Тем больше усилий им приходится прилагать, чтобы не превратиться в «кадавров, полностью удовлет­ ворённых» и не свернуть пространство... Надо подчеркнуть, что при всём своём гуманиз­ ме Бэнкс не склонен к антропоцентризму: его Куль­ тура возникла задолго до того, как человечество выкарабкалось из тьмы и невежества и добралось до звёзд. Земля — лишь одна из многих планет, ко­ торая по достижении определённого порога зрело­ сти влилась в эту семью народов. Действие некото­ рых романов цикла разворачивается в те времена, когда наши предки ещё пользовались кремнёвы­ ми орудиями и кутались в звериные шкуры, а по­ весть «Последнее слово техники» и вовсе посвяще­ на судьбе инопланетного прогрессора, посетившего Землю в 1977 году и решившего навсегда остаться на нашей планете.

Реалии Культуры

Ни. один народ, известный Орамену, не владел достаточным мастерством или искусством, чтобы соорудить та­ кое чудо. Масштаб поражал воображе­ ние. Это был город стеклянистых чёр­ ных башен, белых, как кость, шпилей, скрученных обсидиановых пластин, во­ пиюще изогнутых, покрытых при­ чудливыми узорами построек непо­ нятного назначения — и широчайших перспектив на каньоны, слои и пла­ сты сверкающих, мерцающих зданий, одно за другим, одно за другим, пока они не упирались в вертикальную стену на дальней стороне безмолвного сейчас Водопада, в десяти километрах отсюда.

Культуру не зря сравнивают с Миром Полудня (стр. 64). Параллели возникают почти мистические, вплоть до фабульного сходства романа «Инверсии» (1998) с по­ вестью АБС «Трудно быть богом» 1964 года издания: и там, и там наблюдатели высокоразвитой гуманисти­ ческой цивилизации тайно присутствуют при дворе феодального царька — и по мере сил стараются облег­ чить жизнь окружающих, не привлекая к себе лишне­ го внимания. Есть, впрочем, и принципиальная разница. Мир Стругацких — это мир профессионалов, людей, пол­ ностью посвятивших свою жизнь достижению цели. Это цивилизация, напряжённая, как сжатый кулак. Утопия, построенная героями, которые не то что­ бы презирают роскошь, но готовы довольствовать­ ся малым, привыкли к самоограничению и не бо­ ятся его. Культура Пэна Бэнкса — мир бессмертных

Роман «Материя», пер. Г. Крылов

57


Мир фантастики

Дэн Симмонс

Гиперион Как и гербертовская «Дюна», эта книга — космоопера с большой буквы. Симмонс создал великолепное многослойное произведение о мире далёкого будущего, совместив несколько магистральных тем научной фантастики: от хронопутешествий до проблемы искусственного интеллекта. А заодно насытил его отсылками к литературе и мифологии.

С ЙГ ипеРион>> ТРУДНО переоценить. Парадоксальный gpL и глубоко проработанный мир, невероятные масштабы и удивительная детализация, потрясающие воображение звёздные баталии и тонкие психологи­ ческие конфликты — все эти свойства даже частично не отражают его великолепия!

Великая Сеть Гегемонии Великая Сеть — более двухсот звёздных систем, объеди­ нённых порталами в единое федеративное государство. Каждый мир имеет свою инфосферу: организованную и структурированную систему комлогов (полуразумных компьютеров) и нуль-Т-порталов — арок, через ко­ торые совершается телепортация в определённую точ­ ку Сети. Заправляют инфосферой ИскИны, обитающие в таинственном Техно-Центре и изредка предстающие перед людьми в образах голограмм и кибридов (клонов с пересаженным разумом). Благодаря инфосфере все планеты Сети живут в едином ритме, словно кварталы Венеции, — их разделяют проливы вакуума в сотни пар­ секов, но связывают перекинутые мосты порталов. Гегемония ведёт кровопролитную войну с Бродя­ гами, звёздными Роями существ, некогда называвших себя людьми. Теперь они посредством генной инже­ нерии адаптировались к жестоким условиям космоса и утратили чистоту вида.

Планета Гиперион Центр событий в заглавном романе — периферий­ ная планета Гиперион. Планета очень прихотливая: в связи с непостоянством магнитного поля путеше­ ствие на привычных для жителей Гегемонии скимме­ рах невозможно. Поэтому в небе Гипериона то и дело мелькают грузовые дирижабли, а по судоходным ре­ кам сплавляются пароходы. Земную кору планеты пронизывают коридоры Лабиринта — доисторические подземные коммуникации неизвестного происхожде­ ния, с квадратным сечением и идеально гладкими сте­ нами тридцатиметровой высоты. Но самое загадочное место на планете и, воз­ можно, во всей Сети — Долина Гробниц Времени, где расположились движущиеся, вопреки энтропии

Вселенной, из будущего в прошлое таинственные сооружения: Сфинкс, Хрустальный Обелиск, Нефри­ товая и Пещерные Гробницы. Здесь, перекатываясь на песчаных дюнах, шумят невидимые временные волны антиэнтропийного поля. Долгое время Гробницы не проявляли активности, предоставляя учёным себя исследовать, а туристам — истаптывать свои коридоры. Но древним сооружени­ ям настал час открыться. В роли исполинской живой «открывашки», сплошь составленной из шипов и ко­ лючек, выступает Шрайк — хромированное божество, перемещающееся вне времени и пространства и разя­ щее насмерть всех, с кем столкнётся. И к этому божеству, мифическому ангелу мще­ ния, направляются семеро отобранных Церковью Шрайка паломников. Ведь ощетинившийся сталью Шрайк волен выполнить желание пришедшего к нему просителя. Правда, только одного. Остальных паломников ждёт незавидная участь — смерть.

Первый и лучший «Гиперион» в первую очередь подкупает своей фор­ мой. Шестисотстраничный роман состоит из проло­ га, шести коротеньких главок — и такого же количества великолепных историй, рассказанных паломниками на пути от «Иггдрасиля», дерева-корабля тамплиеров, через Травяное море — к Гробницам. Посредством этих

’W 58 'ЖГ


100 главных фантастических книг ♦ Космическая опера

Ураганный ветер сотрясал корабль, ку­ пол полыхал белым пламенем, каюту заполнили раскаты грома. От непре­ рывных вспышек перед глазами у Консу­ ла поплыли огненные блики. «Вагнера стоит слушать только в грозу», — подумал он и закрыл гла­ за, но молнии были видны и сквозь веки. Ему вспомнились холмы поблизости от Гробниц Времени, сверкающие кри­ сталлики льда, несущиеся над развали­ нами, холодный стальной блеск Шрайка и это невообразимое дерево из метал­ лических шипов. Он вспомнил крики в ночи и пронизывающий взгляд тысяче­ гранных кроваво-красных глаз Шрайка. Пер. Н. Науменко, А. Коротков

Песни Гипериона • Гиперион (1989) • Падение Гипериона (1990) • Эндимион (1996) • Восход Эндимиона (1998)

• Сироты Спирали (1999, повесть-ответвление)

звеном между Техно-Центром и Шрайком. Ламии не­ обходимо доставить его сознание на Гиперион. История безымянного Консула, пожалуй, самая яр­ кая и грустная. Повествует она о любви космопроход­ ца, расширяющего границы Гегемонии на кораблях с двигателем Хокинга, и девушки Сири, живущей на планете плавучих островов Мауи-Обетованная. Каждый раз, возвращаясь из годичного путешествия к дальним звёздам, корабельщик находит Сири по­ старевшей на десятилетие (смещение временных масштабов из-за движения на сверхскоростях). Вер­ нувшись же из шестого путешествия, он узнаёт, что от Сири остались одни воспоминания... Подобная манера подачи материала — явное за­ имствование, и автор этого не скрывает. Что-то взя­ то из «Кентерберийских рассказов» Чосера, что-то — из «Декамерона» Боккаччо. Но для научной фантастики роман в новеллах если не новшество, то непаханое поле для смелых экспериментов, на котором и преу­ спел Дэн Симмонс. У каждой истории — свой завершённый сюжет, своя тема, свои главные герои. Из каждой мог бы по­ лучиться отдельный роман. Но при всей насыщен­ ности книги Симмонсу удаётся удержать стройность и темп повествования. В «Гиперионе» Симмонс совершил невозможное: свёл воедино все основные темы научной фантасти­ ки последних пятидесяти лет. Здесь есть всё: путеше­ ствия во времени, космические перелёты, колониза­ ция планет, контакт с другими цивилизациями, гено-, био- и нанотехнологии, искусственный разум и вирту­ альное пространство. Как отдельный роман «Гиперион», безусловно, веха в фантастической литературе, произведение, ко­ торое знаменует определённый рубеж в её развитии, роман, достойный занять место не только в антологии фантастики, но и в антологии мировой художествен­ ной литературы XX века. Вышедший позже роман «Па­ дение Гипериона» завершает историю паломников, а «Эндимион» и «Восход Эндимиона» рассказывают о событиях, произошедших много лет спустя. Может быть, в чём-то продолжения и уступают начальной книге цикла, но они явно заслуживают места на книж­ ной полке. Их можно читать и неоднократно перечи­ тывать, всякий раз обнаруживая новую пищу для ума и наслаждаясь описаниями Звёздного Древа или пей­ зажей Тянь-Шаня.

историй — священника, воина, поэта, учёного, детекти­ ва и консула — читатель проникает в мир Симмонса. Священник Ленар Хойт рассказывает историю отца Поля Дюрэ, который столкнулся на Гиперионе с племенем бикура, носителями крестоформа — сим­ бионта в форме креста, дарованного Шрайком и обе­ спечивающего владельцу вечную жизнь. В обмен на бессмертие бикура становятся бесполыми умали­ шёнными существами. Рано или поздно отцу Дюрэ поневоле придётся пополнить их ряды, но он не же­ лает сдаваться. Воин ВКС Кассад рассказывает о любви к не­ существующей женщине, которая сперва являлась к нему в битвах на тренажёре-эмуляторе, а потом и во вполне реальных баталиях. Кассад надеется найти её на Гиперионе, даже если ради этого при­ дётся сразиться с самим Шрайком. История, рассказанная поэтом Мартином Си­ леном, повествует о последних днях Старой Земли, о том, как после анабиозной заморозки поэту при­ шлось изъясняться при помощи девяти неприличных слов, поскольку остальные он забыл, — и о том, как Силен написал пророческие «Песни», в соответствии с которыми развиваются события всей книги. Своей музой Силен избрал Шрайка. История учёного Сола Вайнтрауба — о борьбе с синдромом Мерлина, страшном диагнозе, постав­ ленном его дочери. Для девушки по имени Рахиль, ар­ хеолога, исследовавшего Гробницы, время вдруг обер­ нулось вспять. Каждое утро она просыпалась, не помня дня предыдущего и зная всё меньше. Вырастив дочь, Солу пришлось растить её «обратно». И теперь учёный направляется к Шрайку с младенцем на руках, чтобы, повинуясь видению, принести дочь в жертву. История детектива Ламии Брон — расследование виртуального убийства кибрида Джона Китса. В ре­ зультате следствия выясняется, что Китс, воссозданная копия английского поэта XIX века, служит связующим

59


»

^C<Sj) Мир фантастики

Джеймс Кори

Цикл «Пространство» Эпопея о будущем, где земляне колонизировали Солнечную систему. Бывшая земная колония Марс грозит войной метрополии, а жители Пояса Астероидов играют на два лагеря. Обретёт ли человечество единство, когда столкнётся с совершенно иной формой жизни? Увлекательный цикл, ставший культовым после экранизации в виде отличного телесериала.

тобы убедиться в том, насколько беспочвенны слухи о смерти научной фантастики, достаточ­ но взглянуть на номинационные списки любой за­ падной премии вроде «Хьюго». Причём в последние годы на самые престижные фантастические награ­ ды зачастую претендуют не только многоопытные мэтры, но и писатели нового поколения. Такие, как Джеймс Кори. Правда, двух авторов, скрывающихся под псевдонимом Кори, новичками в фантастике мож­ но назвать лишь формально. У одного из них, Дэние­ ла Абрахама, на счету уже с десяток весьма недурных романов, преимущественно в жанре фэнтези. Второй соавтор, Тай Френк, до участия в проекте «Джеймс Кори» книг не писал, но был известен как давний по­ мощник Джорджа Мартина, а это, без сомнения, от­ личная школа для начинающего фантаста.

Цикл «Пространство» • Двигатель (2012, рассказ) • The Churn (2015, повесть) • The Butcher of Anderson Station (2011, рассказ) • Пробуждение Левиафана (2011) • Война Калибана (2012)

• Gods of Risk (2017, повесть) • Врата Абаддона (2013). • The Vital Abyss (2015, повесть) • Пожар Сиболы (2014) • Игры Немезиды (2015)

• Пепел Вавилона (2016) • Strange Dogs (2017, повесть) • Восстание Персеполиса (2017) • Tiamat's Wrath (2019)

Первый роман цикла, «Пробуждение Левиафа­ на», показывает мир, в котором человечество усерд­ но осваивает Солнечную систему. Правда, покинуть её границы технологии ещё не позволяют, и люди вынуждены жить в относительной тесноте. Тем вре­ менем кто-то находит протомолекулу, которая явно создана разумными существами и обладает порази­ тельными свойствами. Открытие способно изменить ход истории, но те, кому оно попало в руки, не соби­ раются делиться им с прочими людьми и, чтобы со­ хранить тайну, готовы убить миллионы. Однако не­ скольким свидетелям удаётся избежать расправы... Роман, начинающийся как увлекательная, но не особо оригинальная сага о межпланетных войнах и политических интригах, вскоре становится трилле­ ром про кровавую игру с Неведомым. Игру, что в пол­ ной мере демонстрирует негативные стороны чело­ веческой натуры: злобу, нетерпимость, властолюбие, безрассудную жажду познания. Но книга не сводится к морализаторству — это атмосферное, напряжённое космическое приключение, соединённое с детектив­ ным расследованием. И, невзирая на обилие смертей и мрачных событий, «Пробуждение Левиафана» — оп­ тимистичный роман: он несёт веру в мир, объединение человечества и великую силу любви. Главных героев, от лица которых идёт повество­ вание, у романа двое, и протагонистов Френк и Абра­ хам по-братски поделили между собой. Первый взял

60


100 главных фантастических книг ♦ Космическая опера

— Знаю, о чём вы думаете. Что мы меч­ таем о величии. Рвёмся к власти. — А это не так? — спросил Холден. — Конечно, рвёмся, — отрезал Дрез­ ден. — Но вы мелко мыслите. Постро­ ить величайшую в истории империю — всё равно что построить самый большой муравейник. Это мелочь. Где-то там су­ ществует цивилизация, которая два миллиарда лет назад создала протомоле­ кулу и забросила её к нам. Уже в то время они были богами. Чем они стали за эти два миллиарда лет прогресса? Роман «Пробуждение Левиафана», пер. Г. Соловьёва

На экране парень разрядил в атакую­ щего монстра свою винтовку. Обрабо­ танное изображение показывало, как пули пробивают это существо насквозь и, вылетая из спины, тянут за собой струи чёрных волокон. Солдат сно­ ва и снова погибал на экране. Для него, по крайней мере, всё кончилось быстро. Роман «Война Калибана», пер. Г. Соловьёва фантастикой, то военно-политическим триллером, то хоррором, и почти всегда ему это удаётся. Бесспорное достоинство цикла Джеймса Кори — ярко обрисованный мир будущего. Однако в первой книге это были пусть и красочные, но всё же деко­ рации для истории, которая по-настоящему нача­ ла развёртываться только со второго тома. Этому способствовало и появление новых героев. Начиная со второй книги число рассказчиков стало постоянно увеличиваться, так что история, обретя черты поли­ тического триллера, а затем и военной эпопеи, стала куда более сложной и многогранной. В последующих томах человечество наконец получило возможность вырваться к звёздам. И перед нами развернулась ув­ лекательная картина космической экспансии, чрева­ той столкновением с принципиально иным разумом.

на себя капитана Джима Холдена, который, родись он в другую эпоху, наверняка стал бы рыцарем без страха и упрёка. После гибели своего корабля Джим объявляет настоящий крестовый поход против винов­ ников. До поры линия за авторством Френка — это чистокровная приключенческая космоопера в духе «Миссии ,,Серенити“», особое очарование которой придаёт донкихотство героя, не просто неуместное, но и весьма опасное в эпоху космических перелётов и информационных технологий. Герой Абрахама — полная противоположность Джиму. Потрёпанный жизнью, усталый и цинич­ ный сыщик Миллер неохотно соглашается отыскать пропавшую дочь одного богача, но затем пускается по следу девушки, как хорошая борзая. В главах Миллера роман меняется до неузнаваемости, пре­ вращаясь в самый настоящий нуарный детектив. Когда же во второй половине книги обе сю­ жетные линии сплетаются воедино, в сюжет на­ чинают проникать и элементы других жанров. «Пробуждение Левиафана» пытается прикинуть­ ся то романом-катастрофой, то серьёзной научной

Хэвлок откинулся назад, плот­ но сжатые губы побелели. Миллер сде­ лал вопросительный жест, и землянин кивнул на табло. В верхней строке спи­ ска значилось свежее убийство. В три часа ночи, пока Миллер вёл беседы во сне, кто-то вломился в нору Матео Джадда и всадил полную обойму балли­ стического геля ему в левый глаз. — Ну, — сказал Миллер, — похоже, я промахнулся. — В чём? — спросил Хэвлок. — Парни из АВП не подменяют уго­ ловников, — объяснил Миллер. — Они подменяют копов. Роман «Пробуждение Левиафана», пер. Г. Соловьёва

61


Мир фантастики

Генри Лайон Олди

Цикл «Ойкумена» Невероятно разнообразная эпопея, соединившая целый букет направлений — космические приключения, психологическую драму, любовную историю, детективный триллер, военно-политическую фантастику, комедию нравов. Пожалуй, лучшая космоопера, когда-либо написанная на русском.

4 есто действия — безбрежная Вселенная. Время дейK’l VI ствия — далёкое будущее. Здесь обитает множество разных рас, происходящих от народов старой Земли. Одни остались верны науке и технологиям — их назы­ вают техноложцы. Другие изменились на физиологиче­ ском уровне и научились передавать энергию механиз­ мам и аккумуляторам. Таких называют энергетами. Один из главных конфликтов в этом мире — про­ тивостояние техноложцев и энергетов. Ещё один кон­ фликт, раздирающий Ойкумену, — противоречия меж­ ду империей рабовладельцев, Великой Помпилией, и всеми остальными. И без классических междержав­ ных конфликтов читателя не оставят. Каждая трилогия раскрывает очередную грань мира, подбрасывая новые сложнейшие перипетии, влияющие на общее восприя­ тие всего цикла. Олди говорят с читателями о человечности и Чело­ веке. Его психологии и эволюции. Разных путях развития

Цикл об Ойкумене Ойкумена (Космическая симфония) • Кукольник (2006) • Куколка (2007)

• Кукольных дел мастер (2007)

Urbi et Orbi, или Городу и Миру (Космическая сюита) • Дитя Ойкумены (2010) • Королева Ойкумены (2010) • Изгнанница Ойкумены (2011)

Дикари Ойкумены (Космический марш) • Волчонок (2013) • Волк (2013) • Вожак (2014)

Побег на рывок (Космическая серенада) • Клинки Ойкумены (2014) • Призраки Ойкумены (2015)

• Ангелы Ойкумены (2015)

Блудный сын, или Ойкумена: двадцать лет спустя (Космическая фуга) • Отщепенец (2018) • Беглец (2018) • Сын ветра (2019)

людской расы. Цивилизационном шоке. Рабстве и его тлетворном влиянии на психику как раба, так и хозяи­ на. Слабости сильного и силе слабого. Ответственно­ сти и безжалостности. Меньшем зле. Большой полити­ ке и большой грязи. Неограниченности и непознанности Вселенной — и ещё о массе других важных вещей. Антураж «Ойкумены» выше всяких похвал. Тут есть миры с самыми разнообразными природными осо­ бенностями и уникальной атмосферой. Астероидные кольца с проделанными в них «окнами» для станций. Звёзды с невероятными спектрами излучения. Плане­ ты-курорты и планеты-холодильники. Один мир стал родиной драконам, василискам, мантикорам, гарпиям и химерам. Другой — тираннозаврам, махайродам и ди­ плодокам. В третьем — раздолье для кошачьих... Фан­ тазия авторов, не ограниченная рамками отдельного мира, разыгралась вовсю. И, конечно, Олди — прекрасные стилисты. В «Ойку­ мене» можно наслаждаться словосочетаниями и пред­ ложениями, гоняя их по языку, как глотки изысканного вина. Картины, которые авторы рисуют словом, встают перед глазами, словно профессионально снятое кино.

W 62 • еЖ


ф V

Советская фантастика Талантливых писателей-фантастов, творивших в бур­ ную и противоречивую советскую эпоху, было нема­ ло. Причём писателей ярких, чьё творчество и сей­ час способно заинтересовать ценителей качественной фантастической литературы — стилем, идеями или и тем и другим. После очень краткого периода бурлящей «рево­ люционной фантазии», открытого «Аэлитой», совет­ ская НФ на несколько десятилетий погрязла в трясине фантастики «ближнего прицела», где рассматривалось какое-либо открытие, на пороге которого стояли учё­ ные, Но с конца 1950-х она стала смещаться в сторону социального направления — именно в его рамках по­ явились лучшие книги жанра, жемчужинами которого стали произведения Стругацких и Булычёва.


Мир фантастики

Аркадий и Борис Стругацкие

Цикл о Мире Полудня Этот масштабный цикл начинался как очень удачная утопия: авторы показали идеальный коммунизм, ради которого действительно хочется жить и работать. Даже странно, что рассказы из цикла «Полдень, XXII век» не вошли в школьную программу. Впрочем, со временем соавторы стали задавать неприятные вопросы, обнаружив изъяны в ими же созданном идеале, — и тут уже их книги вознесли на щиты либерально настроенные интеллигенты.

Цикл,но не сериал <Д/ отя братья Стругацкие не отличались гибельным для многих авторов пристрастием к сери­ алам, один крупный цикл в их творческом наследии выделить можно. Это так называемый Мир Полуд­ ня, получивший своё название от сборника «Пол­ день, XXII век». В цикл о Полудне входят полтора де­ сятка книг, а описанные там события охватывают период с конца XX по начало XXIII столетия. Книги цикла объединены общим видением мира и сквозными персонажами, однако назвать их сериалом нельзя. Центральный герой одного произведения может лишь мельком упоминаться в другом, и даже самый ма­ ленький рассказ вполне самостоятелен. В ранних произ­ ведениях цикла Стругацкие описывали тяжёлые будни космолётчиков и планетологов будущего, в более позд­ них обратились к этическим и общественным пробле­ мам. А проблем этих в Мире Полудня ничуть не меньше, чем в нашем, и порой они настолько остры, что безна­ дёжно калечат психику, казалось бы, несгибаемых су­ перменов будущего. Да и супермены ли они?

Тени появляются в Полдень Герои коммунистического, доброго и светлого буду­ щего практически ничем, за исключением некото­ рых моральных установок, не отличаются от наших современников. Именно это и вызывает неподдель­ ный интерес к книгам Стругацких. Ведь до них попыт­ ки описать это самое будущее, пронизанное любо­ вью и уважением к ближнему своему, были... скажем так, не совсем удачны. Сами Стругацкие говорили, что Мир Полудня — это мир-мечта, который вряд ли когда-нибудь воплотится. Но описан он так убеди­ тельно, что навсегда западает в душу. Одной из самых интересных находок братьев Стругацких стала тема прогрессорства. Процессо­ ры — организация учёных, которые исследуют жизнь иных, менее развитых цивилизаций и вмешиваются в исторический ход событий с целью... А вот с какой целью? На этот вопрос сами Стругацкие не дают од­ нозначного ответа. Впервые прогрессорство появляется в повести «Трудно быть богом». Земляне, замаскированные под аборигенов, работают на планете «развитого феода­ лизма» и стараются спасти лучших представителей

тамошнего человечества. Однако любое физическое воздействие землянам запрещено, поэтому их дея­ тельность не всегда успешна: на нескольких спасён­ ных приходятся десятки и сотни уничтоженных. Пе­ ред землянами со всей суровостью встаёт выбор: либо активно вмешаться в ход событий и перекроить исто­ рию — либо остаться в стороне и наблюдать за гибе­ лью великих учёных, художников и поэтов. В романе «Обитаемый остров» главный герой, оказав­ шийся один на один с незнакомым и враждебным миром, встаёт перед такой же дилеммой. И, как человек с вполне определённой нравственной позицией, принимает оче­ видное для себя решение, которое приводит к непред­ сказуемым последствиям. Стругацкие как бы возводят нас на следующую ступень понимания: к чему могут при­ вести действия, которые кажутся единственно верными? Имеем ли мы право единолично решать чужие пробле­ мы, пусть даже из соображений гуманизма? В повестях «Жук в муравейнике», «Волны гасят ве­ тер», «Парень из преисподней» тема прогрессорства просматривается, но отходит на второй план. Зато вовсю проявляется в «Попытке к бегству». В этой книге братья Стругацкие, наверное, впервые ставят проблему социаль­ ного прогрессорства во весь рост. Вправе ли небольшая кучка людей, пусть и невероятно развитых технически, пусть и преисполненных самых гуманных чувств, изме­ нить ход истории и заставить людей ощущать себя людь­ ми, а не скотами? Ответ остаётся открытым.

На пути в Полдень Первым текстом, который принято относить к Миру Полудня, стала большая повесть «Страна багровых туч» (1959), посвящённая путешествию фотонного пла­ нетолёта «Хиус» на Венеру. Космический корабль от­ правляется 18 августа 1991 года из Союза Советских Коммунистических Республик (ССКР). Мы не знаем, каким образом коммунизм одержал победу над капи­ талистическими странами, однако из текста явствен­ но следует, что эта форма общественного устройства распространилась далеко за пределы Союза, охватив страны Восточной Европы и Китай. Космическая экспансия ширится. Из первых глав составной повести «Возвращение (Полдень, XXII век)» (1962) мы узнаем, что уже к пятидесятилетию запуска Спутника, в 2007 году, в Первый межзвёздный полёт


100 главных фантастических книг ♦ Советская фантастика

отправляется прямоточный фотонный корабль «ХиусМолния» под командованием опытного космонавта Ва­ силия Ляхова. Однако фотонные звездолёты слишком медленны, а потому реальное освоение Галактики на­ чинается только после открытия «Д-принципа» («деритринитации»), когда корабль при достижении субсвето­ вой скорости буквально «прокалывает» пространство. Из более поздних произведений — «Попытка к бег­ ству» (1962), «Далёкая радуга» (1963), «Трудно быть богом» (1964), «Обитаемый остров» (1968), «Малыш» (1971), «Па­ рень из преисподней» (1974), «Жук в муравейнике» (1979) и «Волны гасят ветер» (1985) — мы узнаем, что на сме­ ну «Д-космолётам» пришла «нуль-транспортировка», в XXII веке сделавшая космос вторым домом для челове­ чества. Теперь любой совершеннолетний землянин мо­ жет сдать соответствующий экзамен, вступить в Группу свободного поиска (ГСП), получить в своё распоряжение самый новый звездолёт и отправиться куда угодно.

объединённого человечества станет постижение тайн Вселенной. И на этом пути его будут ждать самые уди­ вительные открытия.

Есть Контакт! С установлением межпланетного, а затем и межзвёзд­ ного сообщения земляне открыли и освоили множество миров. Марс и Венера были в XXII веке полностью тер­ раформированы. На других планетах развернули пере­ довые исследовательские базы, курорты, охотничьи за­ казники и даже плантации по выращиванию особого сырья для создания гастрономических шедевров. Едва начав освоение космоса, земляне обнаружи­ ли искусственные артефакты древней инопланетной расы, названной позднее Странниками. Фобос оказал­ ся орбитальной станцией, на Марсе нашли руины го­ родов, в кольце Сатурна — ещё одну станцию. Прони­ кая в глубь Вселенной, Следопыты находят всё больше свидетельств активной деятельности Странников. Это и боевой робот на орбите планеты Ковчег, на которой обитает загадочная негуманоидная цивилизация, и ав­ томатизированная дорога на планете Саула — местные пытаются использовать машины Странников в своих целях. Наиболее крупным из известных вмешательств Странников в дела других цивилизаций стала эвакуа­ ция гуманоидов с планеты Надежда. Существует несколько теорий о происхождении и сущности Странников. Считается, что это самая древняя раса во Вселенной, проявившая себя ещё в те доисторические времена, когда материя была «примитивна». Таким образом, Странники — «суще­ ства, живущие в пустоте, далёкие от нас, медлитель­ ные и величественно-равнодушные». При этом за мил­ лиарды лет эволюции они овладели «полнейшей властью над материей без машин». Обнаружив слаборазвитые гуманоидные цивили­ зации, земляне занялись прогрессорской деятельно­ стью на планетах Саракш, Гиганда и Панта. С равными

Герои светлого завтра Изменился и сам человек. На Земле больше нет отдель­ ных стран и межгосударственных границ, все её жи­ тели — убеждённые коммунисты. А ещё они с детства проходят так называемую «биоблокаду» («фукамизацию»), которая «многократно повышает способность организма адаптироваться к таким физическим аген­ там внешней среды, как жёсткая радиация, неблаго­ приятный газовый состав атмосферы, высокая темпе­ ратура»; человек становится устойчив к ядам и любым вирусам, у него регенерируют повреждённые внутрен­ ние органы, расширяется спектр восприятия окружа­ ющего мира. Фактически перед нами — совершенно новый человек, избавленный от многих проблем, фи­ зически и духовно здоровый. Какие мотивы могут дви­ гать таким человеком? Что не даёт ему успокоиться и почивать на лаврах прогресса? Стругацкие дали про­ стой и однозначный ответ: неиссякаемое любопытство, присущее людям как виду. Главной движущей силой

65


Мир фантастики

И вы поступаете так же. Отстаивае­ те целостность своего мировоззрения, стремитесь отстоять достоинство разума. И никак не хотите понять, что здесь мы имеем дело не с ката­ строфой, не с каким-то стихийным или техническим бедствием, а с опре­ делённым порядком вещей. С системой, молодые люди. И это так естествен­ но. Всего два с половиной века назад по­ ловина человечества была уверена, что чёрного кобеля не отмоешь добе­ ла и что человек как зверем был, так зверем и останется, и было достаточ­ но оснований думать именно так. — Он хрустнул зубами. — Не хочу, что­ бы вы вмешивались в это дело. Вас здесь убьют. Вам нужно вернуться на Землю и забыть обо всём этом. «Попытка к бегству»

по возможностям цивилизациями установлены дипло­ матические отношения. На Земле есть официальные представительства леонидян, тагорян и голованов (раз­ умных киноидов с Саракша). Иногда на Землю наносят визиты наиболее «продвинутые» представители слабо­ развитых рас. Так поступил однажды легендарный Кол­ дун — лидер радиоактивных мутантов Саракша.

Новое утро? В течение XXII века жизнь на Земле менялась мало: все силы уходили на расширение человеческого при­ сутствия в космосе и на прогрессорскую деятель­ ность. Однако «золотой век» относительной тишины и спокойствия должен был когда-нибудь закончиться. Об этом много думала группа молодых интеллектуа­ лов во главе с Геннадием Комовым. Их размышления оформились в Теорию вертикального прогресса. Суть её в том, что, выйдя во Вселенную, землянин неизбеж­ но станет галактическим человеком с другой психо­ логией, «с иными законами существования, с иными целями существования». Вскоре теория получила не­ ожиданное подкрепление в виде практики: выясни­ лось, что на Земле действует сплочённая группа лю­ дей с экстраординарными способностями, которые называют себя метагомами, или люденами. Факти­ чески людены — это новый подвид людей, сумевший

инициировать «третью сигнальную систему» и обре­ сти способности галактического человека (или даже Странника). К сожалению, люденом может стать да­ леко не каждый. Раскол человечества на два под­ вида привёл к потрясению, последствия которого из XXII века трудно оценить...

Гении реалистичного оптимизма Даже на фоне самой разнообразной современной фан­ тастики книги Стругацких остаются произведениями «первой свежести». И во многом — благодаря талан­ ту и мастерству братьев. В каждой из своих книг, даже в ранних повестях из Мира Полудня, Стругацкие пыта­ ются показать читателю, почему окружающий нас мир именно таков, каков он есть, — сложный, противоречи­ вый, а порой и отталкивающий. И тем не менее их тек­ сты заканчиваются на оптимистичной ноте. У Стругац­ ких есть и кровь, и ужас, и фарс, и жестокая издёвка, но братья верят в силу разума и человеческого духа во­ преки кошмарной действительности настоящего. Конечно, не только это послужило причиной их по­ пулярности. И не только умение выстроить закрученный сюжет. Это по силам любому мало-мальски искушённо­ му писателю — а вот выписать наряду с увлекательными приключениями тела не менее увлекательные приклю­ чения духа, проработать мировоззрение персонажей, за­ ставить их не столько махать мечами и кулаками, сколь­ ко напряжённо думать, дано далеко не всем. Ещё одна сильная сторона Стругацких — многослойность их книг. Романы и повести братьев не уста­ ёшь перечитывать — и всякий раз открываешь для себя что-то новое. А неоднозначная концовка большинства произведений позволяет мысленно поиграть с сюже­ том, довести его до того логического конца, который наиболее близок тебе самому.

66


100 главных фантастических книг ♦ Советская фантастика

Аркадий и Борис Стругацкие

Пикник на обочине Одна из лучших повестей Стругацких и книг о возможном контакте с иным разумом. И пессимистичный взгляд на нашу возможность постичь прихоти сверхцивилизации. И, самое главное, пронзительное размышление о маленьком человеке, который в окружающем его социуме не менее одинок, чем человечество в холодной и пугающей Вселенной.

екогда обитаемые районы города Хармонт враз сделались смертельно опасными территориями. В них находится множество объектов необъяснимой природы и непонятного назначения; некоторые из них земляне могут использовать, но для этого артефакты необходимо добыть. Это очень рискованно: Зона оши­ бок не прощает, а власти не позволяют ходить туда никому, кроме учёных. Но чем выше риск, тем больше за него платят... Такая вводная похожа на зачин для бодренького боевика, однако стоит посмотреть на повесть под дру­ гим углом, и мы обнаружим социальную фантасти­ ку безо всякой «науки». Ведь авторы ни словом не об­ молвились о реальной природе артефактов Зоны, ничего не рассказали об инопланетянах, — так что же, перед нами умозрительный социальный экспери­ мент, где земляне выступили в роли папуасов, кото­ рые заполучили пару ящиков с высокотехнологичной продукцией? А стоит ещё раз сменить точку зрения — и вот уже фантастическое в повести становится лишь средством, с помощью которого ярче и острее обри­ сована трагедия рискового парня Рэда Шухарта... Мы давно уже отвыкли от подобной многогранно­ сти в книгах, от наличия в фантастике второго, третье­ го, двадцать пятого дна, от необходимости перечиты­ вать, сопоставлять детали, самостоятельно приходить к выводам. И так — в течение всей кни­ ги. Как ни странно, она не выглядит написанной ещё в 1972 году, читается легко, текст наполнен внутренней энергией, герои узнаваемы по двум-трём репликам: их характер, жизненные взгляды, вообще всё. «Пикник» можно читать бесконечное количество раз. А уж для молодых писателей это одна из обя­ зательных для прочтения книг. Стилистика, компо­ зиция повести, то, как постепенно выстраивается перед читателем мир, особенности последней гла­ вы, где вперехлёст идут две линии: похода к Шару и воспоминаний Шухарта... По существу, финаль­ ная часть — это типичный сказочный квест, вывер­ нутый наизнанку. Но если Элли в Изумрудном горо­ де получила желаемое, если Одиссей, оказавшись

наконец дома, обрёл жену и сына, то Шухарт, упла­ тивший такую цену, — что получает он? И напрасно некоторым финал «Пикника» кажет­ ся оптимистичным. Стругацкие просто довели до выс­ шей точки обе линии развития: внешнюю, событийную, и внутреннюю — душевных изменений в герое. Это момент просветления, момент осознания, тот самый пресловутый катарсис. Истинное очищение души.

Он только твердил про себя с отча­ янием, как молитву: «Я животное, ты же видишь, я животное. У .меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научить­ ся думать. Но если ты на самом деле такой... всемогущий, всесильный, всепонимающий... разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-mo ведь я ни­ когда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу при­ думать, кроме этих его слов: „СЧА­ СТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИ­ КТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!"»


f . *—Мир фантастики

Иван Ефремов

Туманность Андромеды Этапная для советской НФ книга, знаменующая отказ от идеологии фантастики «ближнего прицела». Это масштабная утопия о далёком коммунистическом будущем, яркий беллетризированный трактат о времени, когда люди стали «как боги». Однако тяжеловесный слог не позволил роману сохранить притягательность до наших дней.

«Туманность Андромеды» произвела буквально ошеломляющее впечатле­ ние и оказала огромное влияние на всю последующую советскую фантастику. Это было первое произведение такого взлёта фантазии, такого полёта духа. И причём это необозримо далёкое бу­ дущее отнюдь не было таким безобид­ ным и розово-радостным. И в нём были потери и разочарования, и даже через тысячелетия перед человечеством бу­ дут стоять неразрешимые загадки, му­ чаясь над которыми будут гибнуть лучшие люди, гибнуть или уходить в невозвратный космос. Да, это была большая книга, написанная настоящим художником и мыслителем.

УМаНН°СТЬ АнДРоме,п'ы>> — вершина творчества Ивана Ефремова (1908-1972). Будущее, по его версии, — синтез высших достижений прошед­ ших эпох, очищенные от скверны и условностей кри­ сталлы человеческого духа. Фантаст убеждённо от­ стаивал идею, что человеческая эволюция должна быть направлена на духовное и социальное разви­ тие всего общества, поскольку физиологически вид homo sapiens больше не эволюционирует. Но он отда­ вал себе полный отчёт в том, что построение совер­ шенного мироустройства — задача не из лёгких. Пи­ сатель знал: красивая мораль бесполезна без твёрдых оснований. Поэтому Ефремов указывал на незыбле­ мые основы всей жизни. Братство людей, объединён­ ных общим творческим поиском, преклонение перед красотой и героическая самоотверженность — вот что

Аркадий Стругацкий, из интервью рижской газете «Советская молодёжь» (1974 год) по крупицам искал писатель в прошлом, приветство­ вал в настоящем и провозвещал в грядущем. После ужасов мировых войн говорить о светлом бу­ дущем, особенно на Западе, стало почти неприлично. На этом фоне пророческая мощь и принципиальная но­ визна выстроенного Ефремовым здания особенно пора­ жали. Писатель полемизировал с мрачными прогноза­ ми, утверждая способность человека избежать грозных ловушек. Художник обязан показывать пути выхода из тупиков развития — таково было его убеждение. До Ефремова о будущем фантазировали многие, в том числе и параллельно с попытками детально опи­ сать жизнь людей «прекрасного далёка», — например, Герберт Уэллс или Владимир Обручев. Но такие кни­ ги обладали одной особенностью: всё происходящее по­ давалось со стороны. Сам Ефремов так говорил об этом: «Я почувствовал, что могу уже что-то написать обо всём этом с определенной степенью реальности, то есть без ввода в действие простака, пионера или чудака-профес­ сора, внезапно оказавшихся в обществе будущего. Мне хотелось взглянуть на мир будущего не извне, а изнутри». Первое, с чем мы сталкиваемся в ефремов­ ском будущем, — принципиально новые обществен­ ные отношения. Ефремов на деле, а не на словах был убеждённым коммунистом, за что подвергал­ ся преследованиям со стороны обывателей и многих

68


100 главных фантастических книг ♦ Советская фантастика

Мвен Мас стоял у перил, широко расставив ноги, и разглядывал постепенно выраставший на горизонте остров Заб­ вения. Этот громадный остров, окру­ жённый тёплым океаном, был при­ родным раем. Рай в примитивных, религиозных представлениях челове­ ка — счастливое посмертное убежи­ ще, без забот и труда. И остров Забве­ ния тоже был убежищем для тех, кого не увлекала уже напряжённая деятель­ ность Большого Мира, кому не хоте­ лось работать наравне со всеми. Припадая к лону Матери Земли в простой, монотонной деятельности древнего земледельца, рыболова или ско­ товода, они проводили здесь тихие годы.

и есть риск лишиться контроля над психикой. Отказы­ ваются от заселения планет с высшей жизнью, потому что тогда неизбежно непонимание и насилие. Дар Ве­ тер не даёт добро на проведение рискованного опыта по поиску эффекта телепортации. Но всё-таки обще­ ство оправдывает героев этого опыта и признаёт его огромное значение для науки. Естественно, составлять такое общество могут только люди, готовые принимать выверенные реше­ ния и воплощать их в жизнь, чутко реагируя на про­ исходящее. Люди с широкими взглядами и избытком понимания и великодушия, который не позволит за­ мыкаться на личных желаниях и проблемах. Ефремов пишет: «Чуткая внимательность ко всему была харак­ тернейшей чертой людей эпохи Кольца». Велико и до­ верие друг к другу. Подразумевается, что человек при­ нял обдуманное решение и уговаривать его изменить это решение — значит проявить неуважение. Герои ведут напряжённую творческую жизнь, ни­ кто из них не прозябает в рутине. Ефремов утвержда­ ет непреходящую ценность античных представлений о калокагатии — единстве физической, эмоциональ­ ной и нравственной сфер. Психолог Эвда Наль заяв­ ляет, что психическая сила обязательно должна поро­ ждаться сильным здоровым телом, иначе неизбежно произойдёт перекос в развитии. Ефремов был диалектиком — стремился рассма­ тривать все проблемы, учитывая контекст их проявле­ ния. Он считал себя преемником таких представите­ лей русского космизма, как Константин Циолковский, Александр Чижевский и Владимир Вернадский. Вместе с этим он глубоко интересовался философским насле­ дием семьи Рерихов — изучал книги Живой Этики. Мно­ гие её идеи легли в основу «Туманности Андромеды».

партийных чиновников. Термин «ноосферный комму­ низм» точно отражает то, о чём писал Иван Антоно­ вич. Достижения науки и техники у Ефремова вторич­ ны. Первичны отношения между людьми и сами люди. Особое значение в будущем Ефремова придаётся молодёжи. Только в условиях плодотворной занятости и правильного воспитания молодые люди не образу­ ют агрессивную к чужакам закрытую субкультуру. Не­ формальные молодёжные течения всегда были видом протеста против мира взрослых, против их лжи и ли­ цемерия. В обществе Ефремова такой протест бессмысленен, потому что условия жизни отвечают глав­ нейшим потребностям человека. Взрослый человек — человек знающий, заинте­ ресованный в плодах своей работы. Абсолютное фи­ зическое здоровье ведёт к повышенной энергии су­ ществования, в результате чего жизнь не может ограничиваться рамками одной личности. Любой может выдвинуть какое-либо предложение, хотя бы и в масштабах всей планеты, и оно будет обсуж­ даться, если действительно хорошо продумано. Умение руководить — самое насущное в таком об­ ществе, потому что власть в нём основана не на страхе или слепой вере, а исключительно на компетентности. В ефремовском будущем нет убеждённых консерва­ торов или сторонников безоглядного прогресса. Сами принципы принятия решений здесь иные. Каждое конкретное предложение анализируется с точки зре­ ния возрастания человеческого счастья и общего вос­ хождения человечества. Этим занимается Академия Горя и Радости. На Совете Звездоплавания Гром Орм произносит чеканную фразу: «Мудрость руководителя заключается в том, чтобы своевременно осознать выс­ шую для настоящего момента ступень, остановиться и подождать или изменить путь». Так и поступают. Сознательно задерживают раз­ витие парапсихической сферы, потому что не до кон­ ца отточено психофизиологическое совершенство

Воображение рисовало величествен­ ные залы с герметическими сейфами фильмотек, чертежей, карт, шкафы с катушками магнитофонных запи­ сей или лентами памятных машин, полки с образцами химических соеди­ нений, сплавов и лекарств. Чучела ис­ чезнувших ныне животных в непрони­ цаемых для влаги и воздуха прозрачных витринах, препараты растений, ске­ леты, собранные из окаменелых костей вымершего населения планеты. Даль­ ше мерещились пластины из силиколла с залитыми в них картинами самых прославленных художников, целые га­ лереи скульптур прекрасных предста­ вителей человечества, его выдающих­ ся деятелей, мастерски изображённых животных... Модели знаменитых зда­ ний, надписи о замечательных событи­ ях, увековеченные в камне и металле...

69

• еЖ


t . *—Мир фантастики

Алексей Толстой

Аэлита А.н ТОЛСТОЙ

Первая советская авантюрная фантастика о путешествии на другую планету. Хотя роман написан под явным влиянием марсианского цикла Берроуза (стр. 53), в нём больше внимания уделено мифологии, мистике и научным идеям. Ну и конечно, существенное отличие — идеологическая окраска. Ведь герои не просто приключались на Марсе, они пытались организовать там пролетарскую революцию! Читатели же всем сердцем прикипели к романтической принцессе Аэлите.

ля 90% советских детей Марс начинался с романа Алексея Толстого (1882-1945) «Аэлита». Аолымарсиане и магацитлы-атланты, ирригированные каналами поля, поросшие гигантскими кактусами... По сюжету петроградский инженер Мстислав Лось, изобретатель «междупланетного дирижабля», вместе с демобилизованным красноармейцем Алексеем Гу­ севым летит на Марс. Там Лось влюбляется в Аэлиту, дочь местного диктатора Тускуба, а Гусев ввязывается в марсианские политические разборки. Вышедшая в 1923 году повесть первоначально не была настолько «подростковой»: гораздо силь­ нее были и любовная линия, и философское наполне­ ние. Но в 1937 году Толстой существенно переработал «Аэлиту», упростил её — из философской романти­ ки в стилистике русской классической литературы по­ весть превратилась в приключения для юношества. Именно в таком варианте она издаётся и поныне. Интересно, что «Аэлита» не была первой «мар­ сианской экспедицией» отечественных авторов. Ещё в 1901 году повесть «Путешествие на Марс» написал Леонид Афанасьев, но она не слишком перегружена идеологией, а вот роман Александра Богданова «Крас­ ная звезда» 1908 года — вполне каноническая социа­ листическая утопия, вошедшая во все современные антологии. Как и её менее удачное продолжение, ро­ ман «Инженер Мэнни», написанный в 1913 году.

Аппарат лежал на оранжево-апельси­ новой, плоской равнине. Горизонт кру­ гом — близок, подать рукой. Почва сухая, потрескавшаяся. Повсюду на рав­ нине стояли высокие кактусы, как се­ мисвечники, — бросали резкие, лиловые тени. Подувал сухой ветерок. Лось и Гусев долго озирались, потом пошли по равнине. Идти было необы­ чайно легко, хотя ноги и вязли по щи­ колотку в рассыпающейся почве.

Издательский дом

«НИГМА»

В классической «Аэлите» мы видим косное марсиан­ ское общество, которым правят потомки атлантов. В мо­ мент гибели Атлантиды представители касты «магацитлов» покинули родину, чтобы завоевать Марс и навязать местному населению свою культуру. В конечном ито­ ге цивилизация новых марсиан пришла к такому упад­ ку, что её не смогла спасти даже революция, которую устроили на Красной планете земные космолётчики. Роман Толстого пользовался в Стране Советов огромным успехом — недаром книга была практиче­ ски сразу экранизирована. Премьера фильма Якова Протазанова «Аэлита», весьма масштабной по тем вре­ менам постановки, где играли суперзвёзды тогдашне­ го театра и кино, состоялась уже в 1924 году. Это единственная экранизация одноимённого ро­ мана, первый советский фантастический блокбастер и любимый фильм идеолога киберпанка Брюса Стер­ линга. Даже сегодня «Аэлита» смотрится неплохо — не­ смотря на техническую устарелость и откровенную теа­ тральность, а также излишнее усиление романтической линии. Невероятные декорации и костюмы поражают воображение, игра актёров экспрессивна и выразитель­ на, а режиссура и монтаж не хуже, чем в Голливуде той эпохи. Это яркий образец футуристического авангарда, давно и прочно утвердившийся в статусе признанной киноклассики. И пусть инженеру Лосю и не удалось найти на Марсе любовь, а красноармейцу Гусеву — учи­ нить революцию, межпланетный подвиг Сынов Неба бу­ дет вечно жить в сердцах любителей фантастики.

W 70 ‘ W


100 главных фантастических книг ♦ Советская фантастика

Александр Беляев

Человек-амфибия Трагическая история юноши, получившего способность жить в океане. Одна из первых в мировой НФ книг, где показаны непростые в этическом плане взаимоотношения обычных людей с искусственно созданными «сверхчеловеками». Отчасти — предтеча НФ о генной инженерии.

еловек-амфибия» Александра Беляева (18841942) — история о том, как гениальный врач вно­ сит необратимые изменения в организм человека. Про­ фессор Сальватор излечивает смертельно больного ребёнка, пересадив ему жабры молодой акулы, — и де­ лает это, что называется, «с дальним прицелом». Транс­ плантация органов не просто спасает жизнь человека, но помогает его усовершенствовать, чтобы он мог осва­ ивать иные пространства для жизни. Ихтиандр — оче­ редная ступень человеческой эволюции, homo sapiens, приспособленный для жизни под водой. И провозвест­ ник будущих дискуссий об этичности подобных экс­ периментов над человеком. Ведь, первая рыба среди людей и первый человек среди рыб, Ихтиандр не мог не чувствовать своего безмерного одиночества. Можно даже сказать, что и сам роман — своео­ бразный гимн одиночеству. Ведь одинок не только Их­ тиандр, испытывающий сильные чувства к простой девушке, что никак не сочетается с его старыми ув­ лечениями — гонять косяки рыб, разъезжать на дель­ фине и резать зазевавшихся акул. Одинок и его «хи­ рургический отец», доктор Сальватор, занимающийся операциями по совмещению несовместимых, на пер­ вый взгляд, животных и безвозмездно лечащий индей­ ских мальчиков от тяжёлых болезней. Одинока и юная Гуттиэре, которая испытывает к «морскому дьяво­ лу» смешанные чувства: он её, безусловно, притягива­ ет и в то же время пугает. Ничего удивительного в та­ ком обилии одиноких героев нет, ведь и жизнь самого Александра Беляева была довольно безрадостной. Конечно, сейчас эта история смотрится далеко не так свежо. Ведь тема человека, вырванного из своей при­ вычной среды обитания, страдающего от непонимания

сородичей и неразделённой любви к юной особе из враждебного ему общества, активно эксплуатируется и в авантюрной фантастике, и особенно в фэнтези. Для молодого же советского читателя романы Александра Беляева — «Человек-амфибия» (1928) и «Ариэль» (1941), притча о герое, наделённом спо­ собностью летать, — заняли пустовавшую полку, от­ ведённую для литературы мечтаний. А беляевская Аргентина, так непохожая на реальную страну, об­ разовавшуюся в результате захвата европейцами ис­ конно индейских территорий, совместила в себе все лучшие представления об образе жизни за преде­ лами СССР. В результате появилась почти сказоч­ ная южная страна, где хотелось бы жить измученному идеологией советскому человеку. Как бы там ни было, лучшее в этом романе — свет­ лая щемящая грусть. Грусть о разбитом вдребезги сердце «морского дьявола», который оказался намного человечнее, чем окружавшие его «нормальные» люди.

Экранизация

Юноша бросился в море и крикнул: — Прощайте, Гуттиэре! — и погрузил­ ся в воду. — Прощай, Ихтиандр!.. — тихо ответила Гуттиэре, стоявшая за камнями. Ветер крепчал и почти валил людей с ног. Море бушевало, шипел песок, гро­ хотали камни.

Фильм «Человек-амфибия» Геннадия Казанского и Владимира Че­

ботарёва, снятый в 1961 году, оказался удивительно созвучен «отте­

пельным» настроениям шестидесятых. От пейзажей на экране веяло не столько научно-романтичным Беляевым, сколько забытым во вре­

мена просвещённого сталинизма Грином, «Бегущей по волнам» и «Алы­

ми парусами». Владимир Коренев (Ихтиандр) и Анастасия Вертинская

(Гуттиэре) надолго стали эталонами светлого свободомыслия - и в ка­ кой-то степени первыми секс-символами шестидесятых.

71


Мир фантастики

Кир Булычёв

Цикл о Великом Гусляре Юмористические рассказы о необычных буднях провинциального городка Великий Гусляр — великолепная зарисовка советского и постсоветского быта, где обыденность мешается с фантастикой. Цикл с успехом продолжался многие годы, отражая происходящие в нашем обществе перемены. В итоге получилась своеобразная фантастическая летопись загадочной русской души.

ород Великий Гусляр, придуманный Киром Бу­ лычёвым (псевдоним Игоря Всеволодовича Можейко, 1934-2003), располагается на севере европей­ ской части России, в Вологодской области. И чудеса случаются с гуслярцами на каждом шагу, а некоторых просто преследуют. То в зоомагазин завозят золотых рыбок — оптовой партией, на весь город хватает; прав­ да, только по три желания на человека, сколько рыбок ни покупай. То Иван Дегустатов, человек пустой и жад­ ный, находит спящую царевну вместе с придворны­ ми, — но до свадьбы дело не доходит, потому что Иван не в силах устоять перед волшебным изумрудным кольцом. И мы ещё не упомянули о машине времени, отправлявшей людей в 1948 год, о созданной усилиями профессора Минца науке ретрогенетике, о детяхвундеркиндах, начинающих говорить в три месяца... Мир Великого Гусляра — компактный и в то же время разбросанный по Вселенной, местами вну­ тренне логичный, а местами лоскутный и не оза­ боченный собственной хронологией, похожий на наш мир и явно от него отличающийся — не был

Г

бы настолько притягателен, если бы не населяю­ щие его люди. Как и сам провинциальный городок, на первый взгляд они совершенно обычные. И очень разные — но, если посмотреть со стороны, в чём-то неуловимо схожие. Для начала: как правило, они добрые. Доброже­ лательность присуща почти всем людям в этом го­ роде, включая даже тех, на кого сразу и не поду­ маешь. И большинство неприятностей, которые гуслярцы в изобилии доставляют друг другу, того же свойства, что и ссоры между детьми во дворе. Но как только возникают действительно серьёзные проблемы, куда только всё это девается! Далее: в основном гуслярцы устремлены в гряду­ щее — как и полагается примерным советским граж­ данам. Потому и сознательны, и наивны. Насколько это ехидная пародия на штампы соцреализма, а на­ сколько — искреннее любование людьми, которые лучше нас, уже не узнать. Но факт остаётся фактом: лозунги, для большинства населения СССР оставши­ еся мёртвыми буквами на фасадах, гуслярцы воспри­ няли всерьёз. Наконец, гуслярцы достаточно иммунны к страху. Не сказать, чтобы абсолютно, — это не паладины в бе­ лом со взором горящим. Однако их страх ситуатив­ ный, а не тот глубинный, корёжащий самую суть че­ ловека, от которого нет рецепта, кроме как «чтобы вымерли родившиеся в рабстве». Гуслярцы — при всём их несовершенстве — на удивление свободные люди. И спасибо им за это.

Корнелий вцепился в шляпу, будто она могла помочь в эти жуткие секун­ ды. Быстрое его воображение породи­ ло образ разрушенного стихией Велико­ го Гусляра, развалины вдоль засорённых кирпичами улиц, бушующие по горо­ ду пожары, стоны жертв и плач без­ домных детей и стариков. И он, Кор­ нелий, идёт по улице, не зная, с чего начать, чувствуя беспомощность и по­ нимая, что, как руководитель ремконторы, он основная надежда засыпанных и бездомных. Но нет техники, нет ра­ бочих рук, царят отчаяние и паника. Повесть «Марсианское зелье»


Юмористическая фантастика Юмор — одно из самых востребованных направлений литературы. Посмеяться любят все. При этом кому-то нравятся немудрёные заезженные шуточки, другим по­ давай оригинальные остроты, третьи предпочитают злую издёвку... Мир фантастики многообразен и широк, в нём все­ му найдётся место. И тем, кто устал от коварных некро­ мантов, королевских интриг и космических баталий, стоит похихикать над навязшими в зубах штампами жанра, улыбнуться оксюморону, пережить вместе с за­ бавными персонажами весёлые приключения... в об­ щем, отдохнуть душой. Ведь смех продлевает наше земное существование, а значит, со сколькими ещё ин­ тересными книгами выпадет шанс познакомиться!


. *—МиР фантастики

Терри Пратчетт

Цикл «Плоский мир» Самый выдающийся сериал юмористической фантастики в истории, который поднял это направление на недосягаемую ранее высоту. В Британии романы о Плоском мире не покидают списки бестселлеров, но дело не в коммерческом успехе. Книги серии не просто развлекательны и ироничны — они ещё и умны. К тому же Пратчетт яркий стилист, и его читают даже те, кто не переваривает фантастику в принципе.

Плоский мир начался как своеобразный антидот от плохого фэнтези — в 1970-х нарастал фэнтезийный бум, причём масса книг была откровенно второраз­ рядной штамповкой. Потому мои на­ чальные книги были наполнены малень­ кими отсылками к творчеству других писателей — причём хороших. Я соеди­ нил вместе несколько типичных фэн­ тезийных вселенных. Припомнил ха­ рактеристику, данную журналом Mad сериалу о Флинстоунах: «Динозавры 65 миллионов лет назад в одном мире с современными идиотами». И попытал­ ся проделать нечто вроде этого и со сво­ им Плоским миром. Не каждый пока­ занный там персонаж по-настоящему современен, но они узнаваемы для нас, ибо их взгляды и поступки больше походят на взгляды наших современников... Терри Пратчетт

ТЕРРИ ПРАТЧ № _ К I К ОРУЖИЮ! КОР\ Men at Arms

оначалу Терри Пратчетт (1948-2015) сочинял откровенную пародию на жанровые штампы и на некоторые особо известные образцы фэнтези — вроде произведений о Конане-варваре (стр. 110), Фафхрде и Сером Мышелове или драконах Перна (стр. 151). Однако вскоре он отказался от протоптан­ ной другими дорожки. Только в двух первых книгах о Плоском мире было что-то вроде единого сквоз­ ного сюжета. Остерегаясь конвейерного творчества, в последующих томах Пратчетт отправился исследо­ вать различные уголки своей вселенной. И не про­ гадал! Впрочем, отдельные подциклы внутри «Пло­ ского мира» выделить можно — но с натяжкой. Да, некоторые персонажи переходят из книги в книгу. Однако если Пратчетту хотелось высказаться по по­ воду какой-либо современной проблемы, он мог на­ долго позабыть о своих самых популярных героях — и о недотёпе Ринсвинде, и о доблестном старичке Коэне, и о страже Анк-Морпорка. Другого автора фа­ наты заклевали бы за такое, а Пратчетту всё сходило с рук. Настоящий мастер! В результате ему удалось

Ш

к

ТЕРРИ ПРАТЧ I

ч I ТЕРРИ ПРАТЧЕТТ ч| ТВОРЦЫ ЗАКАИНАНЙ I Equal Rites

W 74

РОКОВАЯ МУЗЫКА Soul Music


100 главных фантастических книг ♦ Юмористическая фантастика

Плоский мир Ринсвинд, Коэн и волшебники

• Роковая музыка (1994)

• Цвет волшебства (1983)

• Санта-Хрякус (1996)

• Безумная звезда (1986)

• Вор времени (2001)

• Посох и шляпа (1988)

• Death and What Comes Next [Смерть и что случается после]

• Эрик (1990)

(2002, микрорассказ)

• Мост троллей (1992, рассказ)

Городская Стража

• Интересные времена (1994)

• Стража! Стража! (1989)

• Последний континент (1998)

• Театр жестокости (1993, рассказ)

• Последний герой (2001)

• К оружию! К оружию! (1993)

• Незримые Академики (2009)

• Ноги из глины (1996)

Ведьмы

• Патриот (1997)

• Творцы заклинаний (1987)

• Пятый элефант (1999)

• Вещие сестрички (1988)

• Ночная Стража (2002)

• Ведьмы за границей (1991)

• Шмяк! (2005)

• Дамы и Господа (1992)

• Where Is Му Cow? [Где моя корова?] (2005, детская сказка)

• Маскарад (1995)

• Дело табак (2011)

• Море и рыбки (1998, рассказ)

• The World of Poo [Какашкин мир] (2012, детская сказка)

• Carpe Jugulum. Хватай за горло! (1998)

Мокриц фон Липвиг

Тиффани Болен (детский цикл повестей,

• Держи марку! (2004)

• Делай деньги! (2007)

примыкающий к историям о ведьмах)

• Поддай пару! (2013)

• Маленький свободный народец (2003) • Шляпа, полная неба (2004)

Отдельные произведения

• Господин Зима (2006)

• Пирамиды (1989)

• Платье цвета полуночи (2010)

• Движущиеся картинки (1990)

• Пастушья корона (2015, посмертное издание)

• Мелкие боги (1992)

Смерть

• Правда (2000)

• Мор, ученик Смерти (1987)

• Изумительный Морис и его учёные грызуны (2001)

• Мрачный Жнец (1991)

• Пехотная баллада (2003)

избежать ловушки, в которую попадают многие пи­ сатели, начиная строчить бесконечные сиквелыприквелы-вбоквелы книг, принёсших им признание и денежные чеки. Однако главное достоинство Терри Пратчетта в другом: он не просто оригинальный и остроумный, он по-настоящему умный. Пожалуй, его даже можно назвать мудрецом. Но не уныло-напыщенным — катего­ рически нет! Пратчетт — современный Джонатан Свифт: в его книгах отличный юмор (способный вызвать как минимум улыбку, а временами — истерический смех) сочетается с глубоким проникновением в тайны чело­ веческой души. Пратчетт понимал сам и показывал дру­ гим, что таится в сердце обычного человека.

Самый плоский из миров Все романы цикла объединяет место действия. Перед нами — плоский, как блин, мир, лежащий на спинах четырёх гигантских слонов, которые стоят на панцире исполинской черепахи А’Туин, плывущей в бескрайнем космосе. Вокруг Диска по постоянной орбите вертит­ ся маленькое солнышко, освещая Край, а полюс-Пуп покрыт вечной мерзлотой. Здесь восемь времён года, неделя состоит из восьми дней, спектр — из восьми

^Ж'75

цветов. А где-то рядом с миром людей и богов нахо­ дятся Хаотичные Подземельные Измерения — там оби­ тают Твари, питающиеся магией. Стоит только Ткани Реальности немного прохудиться, и Твари тут как тут. Богов в Плоском мире — как собак нерезаных. Самые крутые из пантеона, вроде Слепого Ио Гро­ мовержца или Бога-Крокодила Оффлера, обитают в Цитадели города Дунманифестин, примостившегося на высочайшей горе Диска — десятимильной Кори Челести, торчащей посреди Пупа. Сидят себе там и раз­ влекаются: «Игральная доска у них — целый мир, а играют они человеческими жизнями». История Плоского мира хранится в монастыре, за­ терянном в глубине Овцепикских гор. И постепенно из толстенных, переплетённых в кожу фолиантов она просачивается в мир, где становится повседневной жизнью. Всё как обычно — сменяющие друг друга им­ перии, войны, открытия, подвиги, глупости... Плоский мир основан на восьми Великих Закли­ наниях, которые записаны в Гримуаре Октаво — кни­ ге, хранящейся в Библиотеке Незримого Университе­ та, в запаянном железном ящике на дне специально вырытой шахты. Незримый Университет — единствен­ ное на Диске место, где волшебник может получить


Мир фантастики

достойное образование. Например, научиться курить табак (какой же волшебник без трубки?) и облекать своё воображение плотью — это и есть волшебство. А вот ведьмы работают только с тем, что реально су­ ществует в мире. При этом те, кто занимается магией, привлекают к себе внимание Тварей из Подземельных Измерений, пытающихся прорваться в Реальность. Обитатели Плоского мира весьма разнообразны. Люди всех цветов и оттенков — от ультрацивилизованных жителей Анк-Морпорка до голых дикарей Ко­ ричневых островов. Гномы и тролли, яро враждующие друг с другом. Эльфы, притаившиеся в Тени и ждущие возможности вернуться, чтобы вновь поиграть с лю­ дишками всласть. Ледяные великаны, драконы, вампи­ ры, вервольфы, зомби... Разве только хоббитов нет. Но, может, они просто спрятались в какой-то норе...

■Д

Хороший план — это не когда кто-то выигрывает, это когда никто не счи­ тает, что проиграл. Роман «Изумительный Морис и его учёные грызуны», пер. С. Лихачёва

с фэйри и вампирами, вносили новый смысл в старые сказки — и всё это делали весело, задорно и со смыс­ лом. А можно ещё вспомнить невероятно смешные ку­ линарные рецепты нянюшки Ягг и её же бессмертный хит «На волшебном посохе нехилый набалдашник» — и про песню о ёжике не забудьте! Фанаты со всего мира столько их вариантов насочиняли... К циклу при­ мыкают несколько книг для подростков, главная геро­ иня которых — юная ведьмочка Тиффани. Да здравствует Смерть!

Герои Плоского мира Самый неумелый волшебник на Диске

Трусливый маг-неумёха Ринсвинд живёт по прин­ ципу «как бы чего не вышло». Его заветная мечта — затеряться в самом тёмном уголке захудалого ка­ бака с кружкой пива и хорошо набитой трубочкой. Тем не менее он с завидным постоянством влипа­ ет в опасные приключения, чреватые проблемами для здоровья. То поневоле становится гидом перво­ го туриста в истории Диска, то оказывается случай­ ной преградой на пути могущественного Чудесника, то играет решающую роль в завоевании Агатовой им­ перии. И всё это как-то само собой выходит — Ринсвинду даже делать ничего не надо, так, шнырять туда-сюда в присущей только ему застенчиво-обая­ тельной манере. По первым двум романам цикла снят неплохой телефильм «Цвет волшебства». Ведьмы и компания

Истории о ведьмах — грозной Эсме Ветровоск, раз­ битной нянюшке Ягг и наивной Маграт Чесногк — на­ чинались как пародия на феминистическое фэнтези, но быстро стали чем-то большим. Ведьмы переигрыва­ ли сюжеты Шекспира и «Призрака Оперы», сражались

»

В тот день он распродал всё, что оста­ лось от наследства Эонов Муэрто, и вернулся в Гильдию Убийц. На курсы усовершенствования. По их окончании Эдуард получил от­ личные оценки, что случилось впервые за всю историю Гильдии. Даже коллеги старались обходить Эдуарда стороной, а его наставники поговаривали, мол, за этим парнем нужен глаз да глаз — в смысле, что одним глазом не обой­ дёшься, его легко можно лишиться... Роман «К оружию! К оружию!», пер. Н. Берденников, А. Жикаренцев

Смерть в Плоском Мире — это не только главное событие в жизни каждого, но и вполне одушевлённая и осязаемая личность. Он ездит на бледном коне (по кличке Винки), носит чёрный балахон и прибывает всегда вовремя, ког­ да кто-нибудь умирает, чтобы сопроводить беднягу в за­ гробную жизнь. А ещё он РАЗГОВАРИВАЕТ ВОТ ТАК. Если хотите представить, как подобный голос звучит в реаль­ ном мире, — вспомните, что в телефильме «СантаХрякус» Смерть озвучивал сэр Кристофер Ли. Пратчеттовский Смерть — парень довольно непло­ хой, если присмотреться к нему поближе. Вот только у большинства людей на это просто не хватает време­ ни. А так Смерти не чужды обычные человеческие ра­ дости: он и на рыбалку может сгонять, и в кабак прош­ вырнуться. В общем, свой в доску! Гробовую. Ночной дозор - не позор!

В великом городе Анк-Морпорке все занимаются делом. Только Ночная Стража — абсолютно никчёмное ведом­ ство, место ссылки для хронических неудачников. Страж­ ники ночами бродят по улицам и тихонько, чтобы никто не услышал, кричат: «Полночь, и всё в порядке!» Но так вышло, что капитану Сэмюэлю Ваймсу и его очень раз­ ношёрстной и разноликой команде пришлось взвалить на себя множество городских проблем. Драконы и голе­ мы, серийные убийцы и ура-патриоты, кровососывампиры и кровососы-политики (и неизвестно, кто хуже!) — всё пытаются раскачать лодку порядка и спо­ койствия. А отвечать кому? Приходится «служить и за­ щищать», даже если тебе никто за это спасибо не скажет... Великий Комбинатор

Патриций Витинари всегда зрит в корень. И даже в са­ мом пропащем человечишке способен разглядеть зо­ лотой самородок и вытащить его наружу — если нужно, вместе с потрохами. Именно так правитель Анк-Морпорка приобщил к полезному делу прожжённого мо­ шенника Мокрица фон Липвига, который сначала ра­ ботал из страха (цена неудачи — голова), а потом вошёл


100 главных фантастических книг ♦ Юмористическая фантастика

утечки магии в Незримом Университете, однако отка­ зался вновь становиться человеком). Весьма неглуп, исключительно силён, любит свою работу, плату берёт бананами, Правда, словарный запас несколько ограни­ чен («у-ук» — на все случаи жизни). СРБН Достабль — самый крутой продавец сосисок в Анк-Морпорке. Приговаривая «себя-режу-без-ножа», втюхивает очередному простофиле свежайшую сви­ ную сосиску из мяса издохшей года три назад кры­ сы. Странно, что при своих талантах он так толком и не разбогател. И таких ярких персонажей в цикле несколько де­ сятков. Один Шнобби Шноббс стоит десятка хоббитов (впрочем, возможно, он и есть хоббит; во всяком слу­ чае, назвать его человеком — значит нанести смер­ тельное оскорбление всему человеческому роду). * * *

во вкус, взявшись вкалывать на совесть, — и головы по­ летели уже у других. По первому роману о фон Липвиге ВВС сняли прекрасный мини-сериал. И вся королевская рать...

Среди других колоритнейших и постоянных персона­ жей также блистают: Патриций — правитель Анк-Морпорка, лорд Хэ­ влок Витинари, выдающаяся личность, воплощение идеального государя. Исключительно честен, умерен в потребностях, в пороках не замечен. Коротает вечера за чтением деловых бумаг, изредка «позволяя себе та­ кое волнительное переживание, как игра в шахматы». Убивая кого-нибудь, никогда не руководствуется лич­ ными мотивами, всё для блага государства. «Надо от­ дать патрицию должное. Иначе он пошлёт своих лю­ дей и возьмёт это должное сам». Что происходит с героями, когда они стареют? Был ты здоровенным амбалом с громадным мечом, а стал беззубым старпёром с подагрическими коленками... Но Коэн-варвар, последний бойскаут Плоского мира, героем остаётся при любых обстоятельствах. Библиотекарь — орангутан, хотя таковым был не всегда (преобразился из-за незапланированной

Все книги о Плоском мире не похожи одна на дру­ гую. Тут есть и размышления о подлинном и мни­ мом героизме, и проблема свободы мысли и слова, и исследование сути власти... Религия и журнали­ стика, закон и порядок, сказки и равноправие, вол­ шебная сила искусства и мысли о смерти, Шекспир и Призрак Оперы, вампиры и драконы, ксенофобия и патриотизм, Смерть и вера... Иногда кажется, что Пратчетт в своей серии затронул абсолютно все сто­ роны бытия. Конечно, это не так, но сэр Терри сде­ лал всё, чтобы восполнить пробелы, добравшись даже до обожаемого британцами футбола («Незри­ мые Академики»), Оказалось, жители Анк-Морпорка тоже по нему с ума сходят! Кроме магистральной серии Пратчетт написал ещё несколько книжек «Плоскомирья» для детей. Есть и иллюстрированные книги, и псевдонаучные труды, сочинённые в основном Стивеном Бриггсом, и шикар­ ные путеводители. Об этой вселенной можно говорить часами. Но зачем? Лучше взять любую книгу (благо все они изданы на русском) и с головой погрузиться в не­ вероятные чудеса самого плоского из миров.

— Вы часто имели дело с девушками, сэр? — поинтересовалась служанка. — Э... да. Часто, — сказала Полли. — Очень часто... — А я думаю, ты бы не отказался кое-чему научиться... — проворковала служанка. — А я думаю, ты бы предпочла кое-чего не знать, — сказала Полли и сбежала. Выскочив на холод, в темноту, она услышала позади жалобный зов: — Я буду свободна в восемь! Роман «Пехотная баллада», пер. В. Сергеева

W 77 ’ W


*. . *—Мир фантастики

Аркадий и Борис Стругацкие

Понедельник начинается в субботу Сказка о Тройке Самая яркая советская комическая фантастика, где сказочный фольклор сплавлен с иронической и сатирической прозой в лучших традициях русской литературы. «Понедельник начинается в субботу» — книга скорее юмористическая, пронизанная романтикой научного поиска, верой в технический прогресс. А «Сказка о Тройке» сталкивает эту романтику с бесчеловечной машиной бюрократии. Две повести — как две стороны советских шестидесятых: светлая и тёмная.

езусловно, братья Стругацкие — самые заметные фантасты советской эпохи. Их перу принадлежит многотомная история будущего под условным назва­ нием «Мир Полудня» (стр. 64). Писали они и другую фантастику — тягучую, напоённую философией и пси­ хологией. «Понедельник начинается в субботу» не по­ мещается ни в одни, ни в другие рамки. И тем не менее, если бы Стругацкие создали за всю свою жизнь только эту книгу, их известность вряд ли уменьшилась бы. Сами авторы назвали её «сказкой для научных ра­ ботников младшего возраста». Но «Понедельник» — далеко не такая простая вещь, как может показаться

h И

W 78

на первый взгляд. Хотя это весёлая, временами смеш­ ная до икоты история, написанная с использовани­ ем сказочного антуража. Между Научно-исследо­ вательским институтом чародейства и волшебства и реальным миром нет никаких противоречий. В кон­ це концов, любой учёный — немножко маг и чаро­ дей. Собственно, вся суть «Понедельника» заключе­ на в названии. Это книга о людях, которым «...было интереснее доводить до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкою, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и зани­ маться флиртом разных степеней лёгкости... Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова». История начинается просто: обычный советский программист из Ленинграда Саша Привалов про­ водит отпуск близ Соловца, где встречает двух ав­ тостопщиков. Ребята предлагают ему работу в мест­ ном институте, где нужен программист. «Всем нужен программист», — лениво возражает Саша, но со­ глашается пока просто переночевать в музее ин­ ститута. «А чем вы занимаетесь?» — спрашивает он новых знакомых. «Как и вся наука, — ответили ему. — Счастьем человеческим». Заночевав на ули­ це Лукоморье, Александр услышит сказки и песни учёного кота Василия, пообщается со щукой, испол­ няющей желания, получит на сдачу неразменный пя­ так... Впрочем, как и всякий человек своего времени, Привалов смотрит на необъяснимое с научной точ­ ки зрения. А поэтому, когда ему вновь предложат ра­ ботать в институте, где изучают джиннов, телепор­ тацию, путешествия во времени, живую воду, Змея Горыныча и прочая, и прочая, и прочая, — наш герой не задумываясь сделает выбор. И не пожалеет. Интересная особенность повести — она почти ли­ шена сюжета. Это набор зарисовок, хроника рабо­ чих будней. Но описаны эти будни настолько ярко и красочно, что никакого, даже самого навороченно­ го сюжета не надо. В институте есть всё необходи­ мое. Строгий и мудрый директор — Янус Полуэктович,


100 главных фантастических книг* Юмористическая фантастика

единый в двух лицах. Завхоз Модест Матвеевич, уме­ ренный бюрократ и хозяйственник. Старший учёный состав — благодушный Фёдор Симеонович, вспыльчи­ вый и резкий Кристобаль Хунта, безнадёжно застряв­ ший в средневековье Мерлин. Доктора и кандидаты наук — маги, старшие и младшие научные сотрудни­ ки — ведьмы и волшебники, обслуживающий персо­ нал — домовые... Есть и свой лжеучёный — колорит­ нейший Амвросий Амбруазович Выбегалло. Шестидесятые годы были триумфом советской на­ уки. Первый полёт человека в космос, бурное разви­ тие вычислительной техники, успехи в медицине... Ка­ залось, ещё немного — и человек будет жить двести лет, а на Марсе зацветут яблони. Этот искренний эн­ тузиазм, эту романтическую атмосферу и запечатлели Стругацкие в «Понедельнике..». Да так искусно, что, даже перечитывая повесть по девятнадцатому разу, ощущаешь подспудное желание быстро собрать ве­ щички и рвануться в северный Соловец, в общежитие, на зарплату сто двадцать рублей, — только бы оказать­ ся в стенах загадочного НИИЧАВО. Впрочем, даже если вам совсем-совсем не инте­ ресно хоть глазком заглянуть в шестидесятые, про­ читать «Понедельник начинается в субботу» всё рав­ но стоит. В этой повести, как нигде, Стругацкие дали волю своему искромётному и умному юмору — мно­ гие выражения наверняка привяжутся к вам на всю жизнь. Книга потрясающе тесно связана с мировой культурой. Авторы не только включают сюда раз­ нообразные факты из сказок и легенд, но и дают тонкий анализ научной фантастики своего време­ ни — не выходя при этом за рамки художественно­ го произведения. Излишне добавлять, что на «По­ недельнике...» выросло всё современное поколение наших писателей-фантастов, — и многие из них нетнет, да и вставят в очередной роман или рассказ отсылочку к классикам. «Сказка для научных работников младшего возрас­ та» давно разлетелась на цитаты. Пожалуй, нет люби­ теля фантастики, который не знает, из какого произве­ дения эти слова: «Я простой бывший Великий Инквизитор...» «Выбегалло забегалло?» «А заметили ли вы, дорогие сэры, какие нынче стоят погоды?» «Нужны ли мы нам?» Все знают и новогодний музыкальный фильм «Ча­ родеи» — правда, кроме антуража и имён отдельных персонажей, от «Понедельника» там ничего не оста­ лось. Существует спектакль ЛенТВ, поставленный в 1965 году, где Привалова играет брутальный краса­ вец, а великий пассаж о людях, которые не любят вос­ кресений, звучит с пафосом комсомольской агитки. Но на самом деле это не важно. Может быть, ни­ какая экранизация и не нужна, а каждый собствен­ ным голосом должен зачитывать для себя строчки,

U

Я лежал животом на подоконнике и, млея, смотрел, как злосчастный Ва­ силий бродит около дуба то вправо, то влево, бормочет, откашливается, подвывает, мычит, становится от на­ пряжения на четвереньки — словом, мучается несказанно. Диапазон зна­ ний его был грандиозен. Ни одной сказки и ни одной песни он не знал больше чем наполовину, но зато это были русские, украинские, западнославянские, немец­ кие, английские, по-моему, далее япон­ ские, китайские и африканские сказки, легенды, притчи, баллады, песни, ро­ мансы, частушки и припевки. Склероз приводил его в бешенство, несколько раз он бросался на ствол дуба и драл кору когтями, он шипел и плевался, и гла­ за его при этом горели, как у дьявола, а пушистый хвост, толстый, как поле­ но, то смотрел в зенит, то судорожно подёргивался, то хлестал его по бокам. «Понедельник начинается в субботу»

искрящиеся юмором, греющие человечностью и опи­ сывающие не такой уж сказочный мир, в котором хо­ тели бы жить братья Стругацкие, и не только они. В та­ ком вот аксепте! В1968 году Стругацкие выпустили продолжение «Понедельника...» — «Сказку о Тройке». Здесь раскры­ вается уже совершенно другая тема — отношений на­ уки и власти. По сюжету сотрудники НИИЧАВО, решая совершенно обыденные научные задачи, сталкивают­ ся с советской бюрократией во всём её равнодушном всемогуществе. Причём современники усматривали в повести сатиру не просто на обычных бюрокра­ тов. Так, председатель Тройки Лавр Федотыч Вунюков по целому ряду примет напоминал то незабвенного товарища Сталина (ох, не зря у него в портфеле «Гер­ цеговина Флор»!), то дорогого Леонида Ильича («На­ роду не нужны нездоровые сенсации — народу нужны здоровые сенсации!»). Сатира у Стругацких получи­ лась узнаваемая, горькая и временами довольно злоб­ ная. В общем, немудрено, что повесть ожидала не­ простая судьба: её первый вариант, опубликованный в журнале «Ангара», был изъят из распространения, а редактор журнала лишился работы. Вновь «Сказку» напечатали только в годы перестройки. Кстати, по­ весть была написана в двух вариантах, с похожим сю­ жетом, но совершенно разным настроением и разны­ ми концовками. В одном из вариантов герои, проявив изрядную смекалку, побеждали бюрократов их же ору­ жием, в другом безнадёжно проигрывали, и их спасала только помощь «старших товарищей». В наше время обе версии «Сказки о Тройке» обычно издаются под одной обложкой — для контраста.

79


Мир фантастики

Дуглас Адамс

Автостопом по Галактике Роман, а затем и цикл о человеке, который спасся с уничтоженной Земли и пустился в путешествие по Галактике. Тут в лучших традициях английского юмора высмеиваются стереотипы научной фантастики, жизнь, Вселенная и всё остальное. В Британии книги Адамса породили «комический бум», без которого у нас не было бы «Плоского мира».

на перекрёстке литературных миров. Он впитал тради­ икл Дугласа Адамса (1952-2001) нередко называ­ ют классикой юмористической фантастики. Осо­ ции не только англо-американской научной фантастики, бенно часто этим грешат люди, не дочитавшие пентано ­ и политической сатиры от Джонатана Свифта до Мар­ логию британского писателя до конца. Определение ка Твена, абсурдистской прозы от Льюиса Кэрролла до Сэмюэля Беккета, roadstory (романа о дорожных при­ не то чтобы ошибочное, но изрядно неполное, ведь чётко определить место, которое занимают эти книги ключениях) от Джерома К. Джерома до Джека Керуака. Ближайшими его аналогами в западной жанровой про­ в литературной иерархии, очень непросто. «Путеводитель по галактике для путешествующих ав­ зе можно назвать «Координаты чудес» и «Обмен разу­ тостопом» (такой перевод оригинального названия The мов» Роберта Шекли, а в восточноевропейской — «Звёзд­ Hitchhiker's Guide to the Galaxy всё же адекватнее, чем ные дневники Ийона Тихого» Станислава Лема. Только вариант «Автостопом по Галактике») — цикл, стоящий там абсурд достигает того же уровня, а научно-фанта­ стические клише служат архимедовым рычагом для кар­ динального смещения читательской «точки сборки». Но и эти параллели страдают прискорбной неполнотой. История, которую рассказывает нам Дуглас Адамс, начинается с конца — конца света. Что такое апока­ липсис для среднестатистического британца времён правления Маргарет Тэтчер? Это, например, перспек­ тива внезапно оказаться на улице, лишившись дома, который помешал строительству нового сверхско­ ростного шоссе, — о чём, естественно, никто не по­ заботился известить скромного владельца недвижи­ мости. Именно такая неприятность приключилась с Артуром Дентом, молодым англичанином, выделяю­ щимся среди прочих обитателей Туманного Альбио­ на разве что покладистым нравом, мягким юмором и редкой, почти фантастической стрессоустойчивостью. Последняя, как покажет время, здорово ему при­ годится. Адамс сознательно усугубляет ситуацию, доводя бытовой абсурд до полноценного гротеска: под угрозой выселения оказывается не только Дент, но и все обитатели планеты Земля, по удивительно­ му стечению обстоятельств тоже стоящей на пути га­ лактического прогресса и подлежащей сносу для про­ кладки гиперпространственного экспресс-тоннеля. В принципе, из этого материала можно было вы­ лепить что угодно — от сурового постапокалиптиче­ ского боевика до слезливой мелодрамы. Но у Дугласа Адамса были другие приоритеты, уходящие корнями в его собственное прошлое. В ранней юности, неза­ долго до поступления в Кембридж, будущий писатель совершил автостопом путешествие в Стамбул — и был со скандалом выдворен оттуда турецкими властями. Это драматичное событие настолько запало в душу впечатлительного юноши, что аукнулось через много лет, когда он, повзрослевший и заматеревший, взялся

Щ

80


100 главных фантастических книг ♦ Юмористическая фантастика

— Посмотри на книгу! — прошипел он. -Что? — «Не паникуй!» — А кто паникует? -Ты. — Что же мне прикажешь делать? — Отдыхай. Галактика — презабав­ ное местечко, тут можно здорово про­ вести время. Роман «Автостопом по Галактике», пер. В. Баканов

<glfc=s...

Путеводитель по галактике для путешествующих автостопом • Автостопом по галактике: путеводитель вольного странника (1979)

• Ресторан «У конца Вселенной» (1980) • Жизнь, Вселенная и всё остальное (1982)

• Всего хорошего, и спасибо за рыбу! (1984) • В основном безвредна (1992)

органично вытекает из другого. Если горшок с пету­ ньей, сгорающий в атмосфере негостеприимной плане­ ты, успевает подумать: «Неужели опять?» (представили сценку?), можно не сомневаться, что рано или позд­ но мы узнаем, к чему относилась эта нелепая мысль. Правда, несколько сот страниц спустя, уже в другом романе. Начинаешь понимать, что вселенная «Путево­ дителя...» всё-таки живёт по неким законам — тёмным, запутанным, но непререкаемым. Это не кипящий котёл хаоса, а упорядоченный процесс. По крайней мере, у этой вселенной, как нам известно, есть начало и есть конец, а это уже внушает определённый оптимизм. К пятому роману фаталист Адамс, всегда призывав­ ший жить по принципу «Не паникуй!», приходит к за­ кономерному и совсем не весёлому выводу: чему быть, того не миновать. Все вероятности сольются в одну — и воцарится великая пустота. Как и происходит в фи­ нале завершающего романа пенталогии. Такая вот «юмористическая фантастика», милая и добродушная — смешнее не бывает. «Все умерли. Унесите трупы». Воз­ можно, автор ещё сменил бы гнев на милость и выта­ щил своих героев из этой пропасти, но вот беда — Адамс и сам не дотянул до пятидесятилетнего юбилея. Сер­ дечный приступ настиг его в мае 2001-го, в Калифор­ нии, неподалёку от небезызвестной Санта-Барбары. В общем, как сказал один умный хичхайкер, «у этой истории явно была какая-то мораль, но, увы, — летописец её запамятовал».

доводить до ума наброски сценария нового фантасти­

ческого радиошоу для канала ВВС. Первая передача стартовала 8 марта 1978 года и прошла с грандиозным успехом, на который не рас­ считывал никто из участников проекта. Рейтинги заш­ калили, произведя настоящий фурор, и наутро автор, что называется, проснулся знаменитым. А в 1979 году свет увидел роман, написанный на основе шоу. Имен­ но он прославил Адамса уже во всём мире. Произведения цикла лишены чёткой сюжетной ли­ нии — как вместе взятые, так и каждое по отдельности. Автор, разумеется, даёт ответы на часть вопросов, но, как правило, парадоксальные, абсурдные — что вполне обоснованно. Отправиться в путешествие автостопом — значит безраздельно довериться судьбе, на девяносто процентов положиться на удачу и чуть-чуть — на соб­ ственную находчивость и способность к импровизации. Какая тут чёткость сюжета, о чём вы?.. Цикл Дугласа Адамса доказывает два взаимоис­ ключающих тезиса. С одной стороны, бытие по сути своей абсурдно. Землю сносят для того, чтобы проло­ жить трансгалактическое шоссе, которое тут же теря­ ет актуальность из-за появления более совершенного способа перемещения по Вселенной. Венцом мил­ лионнолетнего развития тысяч галактических циви­ лизаций оказывается не божественный сверхразум по Тейяру де Шардену, а ресторан «У конца Вселен­ ной», где можно напиться с очень важными персо­ нами всех времён и народов, наблюдая за гибелью мира. Даже смысл жизни, Вселенной и всего осталь­ ного — лишь число «сорок два», и что из этого следу­ ет, не могут объяснить и мудрейшие из мудрых. Кар­ тина мира, основанного на принципе детерминизма, обусловленности всего и вся, распадается на гла­ зах. Здесь не существует единственно верного, уни­ версального алгоритма поведения: один раз судьба женщины рушится от того, что она решила вернуть­ ся за сумочкой, в другой раз — потому что она этого не сделала. Строить планы, пытаться что-то просчи­ тать наперёд бессмысленно — всё равно вмешаются непредвиденные обстоятельства, и дела непременно пойдут наперекосяк, это уж к гадалке не ходи. Но в то же время абсурд этот — парадокс! — после­ дователен и логичен, и одно фантастическое событие

По обычаю всех вогонских кораблей этот выглядел так, будто не сошёл со стапелей верфи, а нарос сосуль­ кой где-нибудь на заднем дворе. Одних только отвратно-жёлтых пригорков и павильонов, выступавших из его по­ верхности под некрасивыми углами, хватило бы, чтобы обезобразить боль­ шинство кораблей, но, увы, сделать этот звездолёт ещё безобразнее было просто технически невозможно. Прав­ да, в небесах замечали штуки и по­ уродливее, но их очевидцы, как правило, не заслуживают доверия. Роман «Ресторан „У конца Вселенной"», пер. В. Генкин, С. Силакова

81


Мир фантастики

Джаспер Ффорде

Цикл «Книгомирье» Серия из двух циклов, объединённых миром, где литература и реальная жизнь перемешаны. Главные герои — полицейские: литературный детектив Четверг Нонетот и инспектор Джек Шпротт. Им приходится общаться с литературными персонажами, проникать внутрь книг, спасать мир (даже миры!) — и всё это под непрекращающийся аккомпанемент отличных шуток, пародийных аллюзий, отсылок к реальной и вымышленной истории.

ританец Джаспер Ффорде сначала сочинял рас­ сказы, затем предпринял попытку скрестить де­ тектив с детскими сказками. А потом случайно при­ думал героиню с занятным именем Четверг Нонетот. В оригинале её зовут Thursday Next (что-то вроде «Четверг Следующая»), и «подарила» это имя Ффорде его мать, у которой была странная манера в словосо­ четании «следующий четверг» (next Thursday) менять слова местами. Хотя поклонники часто усматривают здесь аллюзию на «Человека, который был Четвергом» Гилберта Честертона. Поначалу в распоряжении писателя не было ни­ чего, кроме загадочного имени. Почему-то Ффор­ де сразу решил, что это женское имя, и подумал: «Что за женщину могут так называть? Может быть, она работает в полиции? Но тогда это должна быть очень необычная полиция...» Из имени и давно за­ валявшейся идеи сюжета о похищении Джен Эйр из одноимённого романа Шарлотты Бронте и вы­ рос роман «Дело Джен, или Эйра немилосердия». Но прошло десять лет, прежде чем он был напеча­ тан. За это время Ффорде успел получить десятки отказов от различных издательств. В конце кон­ цов он нашёл агента, которого удалось уговорить прочитать роман. Первый читатель пришёл в вос­ торг — и с этого дня известия о новой феноменаль­ ной книге распространялись в околокнижной сре­ де по «сарафанному радио», пока наконец Ффорде не позвонили из издательства Hodder & Stoughton... Десятки хвалебных рецензий и отменные продажи повлекли за собой допечатку тиража, переиздания

Округлое тело Болтая разбилось поч­ ти вдребезги и лежало среди мусор­ ных баков и хлама в дальнем углу двора. Ночной ливень смыл почти всё его жид­ кое содержимое, но даже сейчас в возду­ хе стоял характерный запах желтка. Роман «Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая», пер. Н. Некрасова

и, конечно, продолжения. «Дело Джен» умудри­ лось попасть в первую десятку бестселлеров New York Times в первую же неделю продаж книги в США. На волне успеха приключений Четверг Нонетот вы­ шел и самый ранний, сильно переработанный роман Ффорде об Отделе сказочных преступлений — «Тай­ на выеденного яйца, или Смерть Шалтая» (2005). Его встретили менее восторженно, чем истории о Кни­ гомирье, но тем не менее достаточно хорошо, чтобы автор вдохновился на продолжение и этой истории. Действие цикла Джаспера Ффорде происходит в альтернативном мире, где родной писателю Уэльс стал социалистической республикой, зато Россия осталась империей. Вторую сотню лет продолжает­ ся Крымская война. Небеса рассекают дирижабли, по земле разъезжают монорельсовые поезда. А Сеть тективно-интрузивных правительственных агентств (ТИПА) занимается делами, на которые не хватает компетентности полиции, — от вампиров и обо­ ротней до путешествий во времени и «преступле­ ний против хорошего вкуса». Но это не главное. Дело

W 82 '


100 главных фантастических книг* Юмористическая фантастика

Серия о Книгомирье Четверг Нонетот • Дело Джен, или Эйра немилосердия (2001) • Беги, Четверг, беги, или Жёсткий переплёт (2002) • Кладезь Погибших Сюжетов, или Марш генератов (2003) • Неладно что-то в нашем королевстве, или Гамбит Минотав­

ра (2004) • Апокалипсис Нонетот, или Первый среди сиквелов (2007) • One of Our Thursdays is Missing (2011) • The Woman Who Died a Lot (2012)

Должна признаться, я не разделяла ху­ лиганского веселья Кота и его пристра­ стия к подобным развлечениям. — Каков наш следующий ход? — спро­ сила я. — Может, Смога пустим? — А смысл? Он тогда призовёт Бильбо. Лучше предпринять тактиче­ ское отступление и выставить Алана Квотермейна с ружьём на слона. Роман «Неладно что-то в нашем королевстве, или Гамбит Минотавра», пер. Н. Некрасова

Отдел Сказочных Преступлений • Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая (2005) • The Fourth Bear (2006)

в том, что классическая литература играет в этом мире такую же роль, какая у нас отведена популяр­ ной музыке, спорту, СМИ, интернету и религии, вме­ сте взятым. Дети собирают вкладыши с изображени­ ями не футболистов, а героев Филдинга и Диккенса. Представители разных взглядов на «шекспировский вопрос» ведут друг с другом нешуточные войны. У Четверг Нонетот, служащей ТИПА-27 (подразделе­ ния, занимающегося литературными преступлени­ ями), всегда полно работы. Вдобавок она открывает в себе дар путешествовать по страницам книг — и попадает в Книгомирье, за порядком в котором следит организация под названием «Беллетриция». Став сотрудницей Беллетриции, Четверг на про­ тяжении нескольких книг успевает спасти от ар­ хизлодея Ахерона Аида народную любимицу Джен Эйр, не раз предотвратить конец света, перейти до­ рогу могущественной корпорации «Голиаф», вый­ ти замуж, стараниями Хроностражи потерять супру­ га, спасти его, стать матерью троих детей и героиней собственной книжной серии и пережить ещё нема­ ло захватывающих приключений. Для полного чита­ тельского счастья у Четверг есть вечно исчезающий (буквально) папа — сотрудник Хроностражи, безум­ ный дядюшка-изобретатель Майкрофт, бабушка, ко­ торая тоже когда-то служила в Беллетриции, и дронт по кличке Пиквик. В чём секрет популярности Джаспера Ффорде? Почему помесь детектива с альтернативной истори­ ей, разбавленная знакомыми с детства персонажами

Я опустила глаза и увидела мальчика лет максимум десяти. Золотые воло­ сы вились крупными кольцами, а при­ стальный взгляд выводил из равновесия, чтоб хуже не сказать. — Пожалуйста, — повторил он, — нарисуй мне барашка. Роман «Беги, Четверг, беги, или Жёсткий переплёт», пер. Н. Некрасова

школьной классики, стала в англоговорящем мире практически культовой, обретя легионы фанатов? Во-первых, среди этих фанатов много таких же «книжных червей», как сам Ффорде. Для них баль­ замом на душу станет как книгоцентричный альтер­ нативный мир, придуманный писателем, так и гора аллюзий на классическую и не только литерату­ ру. Лишь тем, кто читал «Грозовой перевал» Эмили Бронте, будет понятно, отчего партия «кэтринистов» мечтает убить Хитклиффа, главного героя романа. И не все вспомнят, кто такой Годо, которого всё вре­ мя ждут и никогда не дожидаются на собраниях со­ трудников Беллетриции. Во-вторых, писателю удалось с лёгкостью сое­ динить несоединимое: в его альтернативной Брита­ нии действует Хроностража, занятая путешествия­ ми во времени, учёные воскрешают давно вымерших животных, а некоторые люди, в том числе сама Чет­ верг Нонетот, умеют входить в реальность книг. Но все эти разнородные, казалось бы, элементы придуманы не для антуража — они играют немало­ важную роль в запутанном сюжете, и в финале ка­ ждой книги все заблаговременно развешанные ру­ жья стреляют точно в цель. В-третьих, Ффорде — отменный юморист и ядо­ витый сатирик. Его основные мишени — политика и масс-культура, и он так убийственно высмеивает, скажем, идиотские шоу на телевидении, что непо­ нятно, почему их создатели до сих пор не сгорели со стыда. Главный сатирик Британских островов Терри Пратчетт недаром почувствовал в Джаспере Ффорде родственную душу. Юмор обоих зачастую построен на игре слов, и обоим очень повезло с пе­ реводчиками на русский: бесшабашный дух книг пе­ редан отменно. Но главный секрет Джаспера Ффорде в том, что он даже не пытается казаться серьёзнее, не претен­ дует на роль властителя дум. Он спокойно признаёт­ ся, что пишет развлекательную литературу. Просто очень качественную. И это, наверное, логично: чте­ ние книг Ффорде — прекрасное интеллектуальное развлечение, а за ответами на вечные вопросы стоит наведаться в классику, которую многие снова полю­ били благодаря Четверг Нонетот.

W 83 ' еЖ


у

Мир фантастики

Терри Пратчетт, Нил Гейман

Благие знамения Остроумная фантазия о подготовке Апокалипсиса, который решают саботировать резиденты Рая и Ада, привыкшие жить на Земле. А поможет им сам Антихрист — этому обаятельному мальчишке интереснее играть с друзьями, нежели уничтожать мир.

лагие знамения» (1990) — роман больше Прат­ четта, чем Геймана. Будущий автор «Задверья» и «Американских богов» писал свой литературный дебют урывками, между выпусками комикса «Пе­ сочный человек», свалив основную нагрузку на сэра Терри. В итоге дитя вышло похожим на одного из ро­ дителей. Здесь мало геймановских волшебства и ми­ стики, зато масса пратчеттовских пародий, юмора и культурных отсылок. Да что там, здесь появляется даже САМ СМЕРТЬ, герой цикла о Плоском мире! Пародийному обыгрыванию подверглись и серия ужастиков «Омен», и библейские сюжеты. В первую оче­ редь — Откровение Иоанна Богослова или, вернее, обы­ вательские представления об этой книге. «Благие зна­ мения» представляют собой воплощённый постмодерн, задача которого — осовременить старое и классическое. Играя с библейскими образами, Гейман и Пратчетт умудрились не лишить их серьёзности. Шутки шутками, но миру действительно угрожает опасность, люди дей­ ствительно гибнут, силы Рая и Ада в самом деле готовят­ ся к битве. Они показаны со всей серьёзностью, почти по-христиански, — только обе стороны бесконечно да­ леки от простых смертных и одинаково опасны для них. Психология у сверхъестественных существ очень житейская и современная. Ангел и демон шлют на­ чальству отчёты о том, что добились успеха в борьбе друг с другом, а сами идут вместе обедать. Обыденное переплетается с волшебным, зловещим и мистиче­ ским, и в этом виден почерк обоих соавторов.

Последние несколько столетий всё шло так прекрасно, всё было под контро­ лем... И что в итоге? Стоит вообра­ зить, будто стоишь на вершине мира, как вдруг — вот тебе, бабушка, и Арма­ геддон. Великая война, Последняя битва. Рай против Ада, три раунда, одно Паде­ ние, апелляции не принимаются. И всё, приехали. Конец света. Иначе говоря, конец мира. Мир закончится, и оста­ нутся лишь вечные Небеса или, если вы­ играет другая сторона, вечный Ад. Ещё неизвестно, что хуже. Пер. М. Юркан

W 84

i

ТГРРИ ПРАТЧЕТТ НИА ГЕЙМАН благие знамения c.nod Omens

Пратчетт и Гейман не просто извлекают хохмы из библейской мистики — они замахиваются на серьёз­ ную сатиру. Влетело от них и обществу потребления, и церкви, и капитализму, а также глупостям типа «духов­ ных» телепередач и сетевого маркетинга. Явно пратчеттовская черта книги — масса сюжетных линий и второстепенных персонажей, которые прида­ ют истории объём. Или должны придавать. Чем бли­ же финал, тем больше толпа из желающих в нём поуча­ ствовать. Зачем — понять трудно, ведь на положение дел все эти персонажи почти не влияют. Судьба мира зави­ сит не от толпы героев, а от выбора маленького мальчи­ ка, назначенного Антихристом. Мораль, к которой Азирафаэль и Кроули пришли давно и пытаются привести остальных, заключает­ ся в том, что судьбу Земли должны решать не высшие силы, а те, кто живёт на ней. Люди. А Богу и дьяволу сто­ ит оставить их в покое, потому что ни Рай, ни Ад не за­ менят людям мира, построенного ими самими. Посыл не столь смелый, как, к примеру, в «Тёмных началах» Пулмана (стр. 127), который призывал вовсе свергнуть Бога, но куда более близкий большинству читателей.


100 главных фантастических книг ♦ Юмористическая фантастика

Гарри Гаррисон

Цикл «Стальная Крыса» Романы о приключениях обаятельного межзвёздного афериста Джима ди Гриза по прозвищу Стальная Крыса. Эта серия, пожалуй, слишком смахивает на комикс. Однако в своё время (начальные и лучшие тома написаны в 196О-197О-х) цикл имел громадный успех и существенно повлиял на последующие истории про космических авантюристов.

ы переносимся на тысячи лет вперёд: легендарная прародина человечества погибла в атомной ката­ строфе. Множество планет, населённых потомками зем­ лян, образуют Лигу — союз миролюбивых демократиче­ ских обществ. Армия и полиция существуют только для поддержания порядка: войн нет, а настоящие преступ­ ники давно выродились. Людям с дурными наклонно­ стями устраивают принудительное лечение, в крайних случаях — стирают память. Однако такая профилактика не всегда эффективна: отдельные личности, наделённые незаурядным умом и антиобщественными наклонностя­ ми, могут заставить содрогнуться даже могучую Лигу. Для борьбы с ними организован Специальный Корпус, укомплектованный... бывшими преступниками.

Цикл о Стальной Крысе • Стальная Крыса (1961) • Месть Стальной Крысы (1970) • Стальная Крыса спасает мир (1972) • Ты нужен Стальной Крысе (1978)

• Стальную Крысу - в президенты! (1982) • Рождение Стальной Крысы (1985) • Стальная Крыса идёт в армию (1987) • Стальная Крыса поёт блюз (1994) • Стальная Крыса отправляется в ад (1996)

• Стальная Крыса на манеже (1999) К циклу примыкают:

• Возвращение Стальной Крысы (1981, рассказ) • Золотые годы Стальной Крысы (1993, рассказ) • Стань Стальной Крысой! (1985, книга-игра)

Знакомство с Джимом ди Гризом начинается с эпизода, когда тот при неудачной попытке ограбить магазин попадает в лапы Корпуса. Ему не стирают па­ мять — его вербуют. Ведь кто может лучше выследить вора, как не другой вор? Отметим, что авантюрист Джим отличается край­ ним пацифизмом. Он считает человеческую жизнь (даже если это жизнь отъявленного мерзавца) величай­ шей ценностью. А ещё этот герой хорош тем, что его можно запустить в любой условный лабиринт — хоть в армию («Стальная Крыса идёт в армию»), хоть в по­ литику («Стальную Крысу — в президенты!»), хоть под купол цирка («Стальная Крыса на манеже»). Сам Гаррисон считал лучшей книгу «Ты нужен Стальной Крысе!» — он писал её «словно из подсозна­ ния» и при этом хохотал в голос. Немудрено, что план остановиться на трёх, шести, восьми книгах про кос­ мического прохвоста рухнули: эпопею о ди Гризе фан­ таст сочинял почти до самой смерти.

: гт ;

85

Тут в моей голове забрезжила некая идея, и я так поспешно ухватился за неё, что едва не спугнул. Стараясь ничем не выдать волнения, я озирался и вре­ мя от времени рычал на стоящих рядом стражников. Они отвечали тем же. Роман «Стальная Крыса идёт в армию», пер. Г. Корчагин


*—Мир фантастики

Роберт Шекли

Рассказы Лучшая юмористическая фантастика в короткой форме. Тематика у рассказов Шекли самая разнообразная — от пародии на жанровые штампы НФ до откровенной сатиры на общественные явления. А по стилю его произведения ближе всего к творчеству О. Генри: мягкий юмор плюс ударный и зачастую абсолютно неожиданный финал.

еликих фантастов много, но если попробовать на­ вскидку назвать самых-самых, то одним из первых придёт на ум имя Роберта Шекли. Герои большинства его произведений — люди, так или иначе недоволь­ ные своей ролью в этом мире. Будущее в его расска­ зах обычно основано на современной западной ци­ вилизации, доведённой до гротескного абсолюта. Всё продаётся и всё покупается. У вас комплекс неполно­ ценности? Вы жаждете подвигов? Не беда! Заплати­ те — и вы «здесь и сейчас» почувствуете вкус лихих приключений («Похмелье»)! Вам нужна настоящая лю­ бовь? В наше время нет ничего невозможного! Платите и наслаждайтесь! («Паломничество на Землю», «Ры­ царь в серой фланели»). Мир, в котором даже самые сокровенные чув­ ства можно выразить в денежном эквиваленте, — не для Шекли. Поэтому его герои бегут с Земли, бе­ гут без оглядки и сожаления — Шекли показывает, что даже на астероиде человек может быть счастлив, если жизнь его одухотворена каким-нибудь смыслом («На берегу спокойных вод», «Бремя человека»). Космос — место действия множества расска­ зов Шекли. Большинство историй, действие кото­ рых происходит вдали от Земли, начинаются похо­ же: на какую-нибудь планету, как гром среди ясного неба, сваливается космический корабль, после чего отважные путешественники вступают в контакт с местным населением. Впрочем, стандартная завязка служит для Шекли лишь поводом к самым неожидан­ ным поворотам сюжета. Порой он посмеивается над стереотипностью мышления, как, например, в нео­ бычайно остроумных рассказах «Проблема туземцев» и «Вымогатель». Часто иные миры не поддаются зем­ ной логике, и обычаи далёких планет оказываются настолько непостижимо-абсурдными, что не всегда понимаешь: то ли писатель из чистого озорства игра­ ет на читательских нервах, то ли за всем этим стоят какие-то реальные ассоциации («Чудовища», «Жерт­ ва из космоса»). И даже если не всегда догадываешь­ ся, о чём идет речь, — всё равно получаешь огромное удовольствие и от бьющей ключом писательской фантазии, и от неподражаемого юмора.

Юмор Шекли подобен щекотке: на поверку оказы­ вается, что то, над чем мы так весело хохочем, вовсе не смешно, а иногда и попросту страшно. Можно назвать это сатирой, но незаметно, чтобы писатель кого-либо ра­ зоблачал или высмеивал. Это не юмор и не сатира — это Шекли, ни на кого не похожий и ни с кем не сравнимый.

И тут за спиной у Фрэнка разда­ лось хищное шипение. Он мигом понял всё; он в ужасе и отчаянии засеменил прочь по комнате, которая вдруг стала огромной-преогромной... Но сверху обрушился удар невероят­ ной силы, а потом Фрэнк увидел над со­ бой широченную усатую морду с оска­ ленными зубами, что слоновьи бивни... И понял он, что промедлением обрёк себя на жуткую смерть. Кошка опере­ дила своего хозяина, и демон счёл воз­ можным исполнить её желание. А чего может желать кошка, если не мышку? Рассказ «Желание», пер. Г. Корчагин

86 ’


100 главных фантастических книг ♦ Юмористическая фантастика

Роберт Асприн

Цикл «МИФические истории» Остроумные романы о возвышении юного мага Скива, простодушного, но талантливого паренька, которому повезло обрести компанию специфических друзей. Искромётный юмор, разнообразный мир, россыпь обаятельных героев... Правда, цикл хорош примерно до середины — далее уровень книг сильно просел. Но и полудюжины романов Асприну хватило, чтобы завоевать массу поклонников.

еудачливый воришка Скив попал в ученики к магу Гаркину, который не особо спешил раскрывать свои секреты. Во время одного из ритуалов по призыву де­ мона Гаркин погиб от рук наёмных убийц, и Скив остал­ ся наедине с вызванным демоном Аазом — сварливым, но занятным типом. «Зелёный и чешуйчатый» времен­ но утратил все свои магические способности и поневоле принял Скива под покровительство. Постепенно стран­ ная парочка превратилась в надёжных партнёров, зака­ лив своё содружество во множестве опасных и увлека­ тельных приключений. Роберту Асприну (1946-2008) удалось создать удиви­ тельно разнообразный и яркий мир (точнее, целую все­ ленную непохожих друг на друга миров-измерений). Но серия «МИФ» — не только весёлые, но ещё и добрые и мудрые книги. Благодаря чему весьма посредственный, откровенно говоря, волшебник Скив обретает репута­ цию великого мага? Главное его достоинство — не маги­ ческий дар, а характер. Доброжелательность, вниматель­ ность, честность, ответственность, лидерские качества, преданность идее и своим друзьям, которые отвеча­ ют ему взаимностью и, в свою очередь, готовы всем

МИФические истории • Ещё один великолепный МИФ / Создатель мифов / Скив-волшебник (1978)

• МИФОтолкования (1980) • МИФОуказания / Утверждение мифа (1982) • Удача или миф / Иначе это миф (1983) • МИФические личности (1984) • Маленький МИФОзаклад (1985) • Корпорация М.И.Ф. - связующее звено (1986) • МИФОнаименования и извергения (1987) • Корпорация М.И.Ф. в действии (1990) • Сладостный МИФ, или МИФтерия жизни (1993) • МИФфия невыполнима (2001) • Нечто оМИФигенное / Снова Корпорация М.И.Ф., или Нечто оМИФигенное (2002)

рискнуть ради него. Чем бы ни занимался Скив — на са­ мом деле он учится. Учится разбираться в окружаю­ щих. Кому можно верить, а кого ни в коем случае нель­ зя к себе подпускать. Как слушать дельные советы, даже если ты вымотан, раздражён или находишься в эйфории. И — один из самых болезненных уроков — как за бизне­ сом и взрослением не забыть о том, что твои компаньо­ ны — в первую очередь друзья. Как не обидеть их не­ вниманием, пренебрежением, высокомерием, да хоть бы и неудачным словом — с лидера куда жёстче спрос. Ведь находящиеся рядом с тобой так хрупки и ранимы — за какой бы маской они это ни прятали.

— Э... вы ведь демон, не правда ли? — А? О да, я полагаю, можно ска­ зать, что я демон. — Тогда позвольте вас спросить: по­ чему вы не ведёте себя как демон? Демон бросил на меня преисполнен­ ный отвращения взгляд, а затем муче­ нически возвёл глаза к потолку. — И всё-mo он критикует. Вот что я тебе скажу, малыш: тебе стало бы лучше, если бы я перегрыз тебе зуба­ ми горло? Роман «Ещё один великолепный МИФ», пер. В. Фёдоров

87


,.с=^)

Мир фантастики

Клиффорд Саймак

Заповедник гоблинов Умная, милая, ироничная, обаятельная сказка, облачённая в обёртку НФ о далёком будущем, где обитают самые невероятные существа, включая гоблинов и драконов. Главное здесь даже не мир, сюжет и герои (хотя они очень хороши). Гораздо важнее невероятно уютная атмосфера.

ощущения сумасшедшего драйва. Хотя время играет против героя, а враг вовсю строит козни. Возможно, всё дело в придуманном мире? Здесь ЗеМля стала галактическим учебным центром, местом, где существа с тысяч звёзд обмениваются мыслями и идеями, где царит спокойная академическая атмосфе­ ра, а слова «терпимость» и «нетерпимость» звучат оди­ наково грязно и постыдно, ведь в основе отношений ле­ жит уважение. Здесь ценятся тёплая компания и добрая выпивка — и остаётся досуг на то и другое. А также — на прогулки по осеннему лесу, философские разговоры со старым гоблином за кружкой сладкого октябрьско­ го эля... да просто на то, чтобы жить. Здесь древняя не­ нависть «старших» к «грязному примату» уступает перед признанием драгоценности любого разума, и в итоге вы­ ясняется, что бесконечно чуждые нам обитатели «стар­ шей планеты» превыше всего ценят то же, что и мы. Одна из центральных тем в «Заповеднике гобли­ нов» — проблема контакта. Нет, не первого диалога — взаимопонимания, сосуществования, просто друж­ бы, наконец. Одинаково важно найти общий язык и с враждебно настроенным колёсником, и с леген­ дарными обитателями холмов, и с коллегами по уни­ верситету... и в итоге с самим собой. Клиффорд Саймак любил людей и верил в них, призывая к духовной общности различных разумов, вне зависимости от количества конечностей или наличия хвостов. Он презирал ксенофобов и шовинистов, упо­ вая на торжество здравого смысла. Именно эта вера в лучшее, в то, что «вместе мы преодолеем!», — одна из главных причин, по которым «Заповедник гоблинов» тянет перечитывать даже в наше циничное время. Ведь в самых грустных произведениях Саймака всегда про­ глядывает наивный, но притягательный оптимизм.

тправляясь в заурядную командировку, профес­ сор факультета сверхъестественных явлений Ви­ сконсинского университета Питер Максвелл даже не представлял, в какой переплёт угодит. Сначала — не значащаяся в каталогах планета вместо пункта на­ значения, а после возвращения на Землю — шокирую­ щая новость: оказывается, профессор Питер Максвелл вернулся на Землю почти месяц назад, а вскоре по­ гиб при странных обстоятельствах... Теперь Максвеллу нужно найти покупателя на некое «движимое имуще­ ство», обладание которым раз и навсегда определит, кому господствовать в Галактике: человечеству или его гипотетическим врагам — колёсникам. События вышедшего в 1968 году романа зани­ мают всего двое суток, и при этом в нём вовсе нет

Всадник грузно соскользнул с его спины и, едва коснувшись ногами земли, разра­ зился гневными восклицаниями. - Это всё они, негодники и пар­ шивцы! — вопил он. — Это всё они, мерзкие тролли! Сколько раз я им втолковывал: летит себе полне­ ло и летит, а вы не вмешивайтесь! Так нет! Не слушают! Только и дума­ ют, как бы это шутку сшутить. На­ ложат заклятие, и всё тут... Пер. И. Гурова

88


фологической и сказочной традиции; немало он позаимствовал и у приключенческой прозы. Естественно, вну­ три фэнтези есть немало направлений и поджанров. Одно из основных направлений — эпическое фэнтези, каноном которого считается «Властелин колец» Джо­ на Р. Р. Толкина. Главные признаки фэнтезийной эпопеи — подробно выписанный фантастический мир, сверх­ идея о принципиальном противостоянии Добра и Зла, нелинейный сюжет, масштабность событий. С течением времени в эпическом фэнтези появился новый канон, флагманом которого стал цикл «Песнь льда и пламени» Джорджа Мартина. Его фэнтезийная эпопея больше напоминает историческое повествова­ ние: здесь отсутствует чёткое деление на Добро и Зло, персонажи ведут себя как настоящие люди, способные и на подвиги, и на подлости одновременно. Отсутствие сказочности в «новом» эпике породило бум тёмного фэнтези — его авторы стараются перещеголять друг друга в жестокости и натурализме, иногда даже переходя границу откровенной чернухи. Кроме эпика, большой популярностью у поклонников жанра пользуется героическое фэнтези, или «фанта­ стика меча и магии», — термин Sword & Sorcery впервые применил Фриц Лейбер в 1960 году. Впрочем, каноны этого направления сложились гораздо раньше — в классической героике, как правило, нет тщательно прорабо­ танных характеров персонажей и запутанных сюжетных коллизий. Упор делается на обилие экшена и захваты­ вающие подвиги. Приключенческая традиция классической литературы повлияла на формирование авантюрного фэнтези. В фэнтезийной авантюре меньше экшена, чем в героике, зато больше дальних странствий с красочными описа­ ниями причудливых локаций, хитроумных интриг и эффектной магии. Но фактически эти фэнтезийные направ­ ления — две стороны одной медали. Есть также фольклорно-мифологическое фэнтези, которое вплетает мифы разных народов в ткань вторич ной реальности, придуманной современными авторами. Существуют и более узкие направления жанра — исто­ рическое, городское, детективное, юмористическое, военное, технологическое и даже научное фэнтези.


у

Мир фантастики

Джон Рональд Руэл Толкин

Властелин колец Библия современного фэнтези, объединяющая в себе приключенческий роман, аллегорическую притчу, лингвистико­ мифотворческий эпос и философскоморализаторскую фантазию. Поначалу Толкин сочинял сказку для собственных детей, которую затем опубликовал под названием «Хоббит» (1937). Работа над продолжением затянулась почти на двадцать лет, принеся весьма неожиданный результат. Отголоски «Властелина колец» до сих пор можно найти в многочисленных фэнтезийных эпопеях.

Создание Средиземья сё началось, как писал сам Толкин (1892-1973), с двух увлечений: молодой Джон любил приду­ мывать новые языки (и, став профессиональным фи­ лологом, только укрепил свои навыки) и пылал стра­ стью к мифам и волшебным сказкам, а в особенности к героическим легендам. Однако Толкина огорчало почти полное отсутствие достойных мифов у себя на родине. Собственно, первоначальной идеей Тол­ кина и было создать цикл легенд — от преданий гло­ бального, космогонического масштаба до роман­ тических волшебных сказок, — который он мог бы посвятить Англии. При этом себе Толкин отводил роль не столь­ ко творца, сколько исследователя уже существую­ щих сказаний. К примеру, когда будущего профессора однажды спросили, о чём же на самом деле его сти­ хи про Эарендила, он ответил: «Не знаю. Это ещё надо выяснить». Из выяснения родился проработанный мир с собственной культурой, историей, письменностью. Большое влияние на творчество Толкина оказа­ ла Первая мировая, в боях которой писатель прини­ мал непосредственное участие. Отправившись в запас

и находясь под глубоким впечатлением от разруши­ тельной войны, в 1916-1917 годах Толкин начал работу над «Книгой утраченных сказаний» — произведением, которое было оставлено незавершённым, но включало первые прообразы тех мифов и легенд, что впослед­ ствии составили «Сильмариллион». Это, по сути, крат­ кая история Средиземья, своего рода единое сюжет­ ное древо, иные из ветвей которого оказались развиты намного значительнее других и превратились в от­ дельные полноценные произведения. Но главные книги Толкина, прославившие его на весь мир, — повесть «Хоббит» и трилогия (точнее, объёмный роман, разбитый на три части) «Властелин колец». События этих книг происходят в конце Тре­ тьей Эпохи Средиземья — спустя несколько тысячеле­ тий после событий «Сильмариллиона».

Он встал и вдруг показался очень высо­ ким. Глаза сверкнули повелительно, когда, отбросив плащ, он положил руку на эфес меча в ножнах, висев­ ших на боку. Хоббиты замерли, разинув рты. Сэм, казалось, опешил совершенно. — Будем считать, что тебе повезло, Сэм, — раздался из-под потолка неожи­ данно мягкий голос. -Я — тот самый Колоброд, о котором идёт речь в пись­ ме. Я — Арагорн, сын Арахорна, обещаю вам свою помощь и поддержку.

Истоки Средиземья Вселенная, которую создал в своих книгах и рукопи­ сях Толкин, — один из самых проработанных, а по­ тому самых интересных и глубоких вымышленных миров. Чтобы описать все его нюансы, понадоби­ лось бы несколько таких сборников, как этот. Так что здесь мы решили обратить особое внимание на исто­ ки Средиземья, которое создавалось на основе древ­ них языков и мифов, шлифовалось и перестраивалось несколько десятилетий. То, что в итоге получилось, — нечто большее, чем ряд заимствований из культурного

«Братство Кольца», пер. И. Мансуров, А. Грузберг

90


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

наследия Британии и Скандинавии. Это совершенно новый мир и миф, литературная игра, полная намёков.

Скандинавский эпос Тот, кто начнёт раскапывать корни толкиновского мифа, первым делом наткнётся на Старшую и Млад­ шую Эдды. Именно в скандинавском эпосе кроются прообразы таких средиземских народов, как эльфы и гномы, которые там звались альвами и цвергами. Гномов особенно явственно выдают имена. Доста­ точно открыть «Прорицание Вёльвы», где перечис­ ляются имена карликов, и сразу наткнёшься на ком­ панию старых знакомых из «Хоббита»: Бифур, Бофур, Фили, Кили... практически весь отряд Торина, вклю­ чая даже Гэндальфа. Имя второго из цвергов, Дари­ на (Дьюрина), получил прародитель гномов, а имена Траин, Дайн и Трор достались родне Торина. Эльфы Толкина похожи на светлых альвов — это племя, описанное в Эддах, «обликом своим прекрас­ нее солнца», обитает в небесных чертогах Альвхейма и отвечает за растительное изобилие и разнообра­ зие. Дивному народу Средиземья досталось всё это, кроме небесной резиденции. Всё-таки Заокраинный Запад куда романтичнее. Кроме того, средиземские эльфы получили и не­ которые черты асов — богов Асгарда. И те и дру­ гие видели мир с самого его сотворения, без них не обходилось ни одно важное событие, и они зна­ ли, что рано или поздно им придётся уйти. Неспро­ ста самые могущественные магические предме­ ты Толкин отдал Перворождённым. Ведь асы тоже накапливали волшебную утварь — с той разницей, что им к её изготовлению приходилось привлекать мастеров-цвергов. Эльфы Средиземья совершенно не похожи на тот образ, что доминировал в английском фольклоре и литературе со времён Шекспира. Благодаря Толки­ ну крошечные человечки с крылышками, порхающие среди цветов, уступили место мудрецам и воинам, бессмертным и непостижимым. Артуриана При создании нового мира никак не могло обойтись без цикла легенд о короле Артуре и его рыцарской братии. Тихая, светлая печаль, пронизывающая исто­ рии о легендарном правителе, идеально ложилась на канву истории Средиземья.

Властелин колец • Хоббит, или Туда и обратно (1937, повесть-приквел) • Братство Кольца / Хранители Кольца / Хранители / Содружество Кольца / Товарищество Кольца (1954)

• Две твердыни / Две башни / Две крепости (1954) • Возвращение короля / Возвращение государя (1955)

Можно смело проводить параллели между Ар­ туром и Арагорном. Оба должны были доказать своё право на трон, и обоим пришлось восстанавливать королевство из руин. Вторая очевидная параллель — королевский меч. Образ клинка, по которому под­ данные могут признать истинного владыку, впервые оформился именно в артуровском мифе. Толкин до­ бавил пафоса, сломав меч и вернув его Арагорну пе­ рекованным как раз перед возвращением на трон. Гэндальф Впервые старец в широкополой шляпе, при посохе и бороде отправился в путь из Асгарда. Только у него ещё недоставало одного глаза. В таком виде верхов­ ный бог Один пускался в странствия по Мидгарду, чтобы испытывать достойных людей и карать негодя­ ев. От этого поверья и пошли скандинавские традиции гостеприимства. Не ровен час, выставишь отца богов за порог зимней ночью, а он обидится... Второй «кандидат на отцовство», конечно же, Мерлин — у них с Гэндальфом весьма похожая роль в истории. Наставник короля Артура поделился уме­ ниями со всеми тремя магами «Властелина колец». Радагасту отошли навыки друида, Саруману — книж­ ная учёность, а Гэндальфу досталось прикладное волшебство. Мерлин щедрый, его на всех хватит. Имя «Гандальв» позаимствовано из Старшей Эдды, у одного из цвергов. Почему вдруг у чародея гномье имя? Потому что первоначально Толкин собирался на­ звать Гэндальфом короля гномов, которого мы знаем как Торина. Волшебника должны были звать Бладотрином, но в итоге Профессор решил, что это звучит несолидно. Расшифровывается имя так: gandr — жезл, alfr — альв. Менее очевидна языковая игра с эльфийским прозвищем «Митрандир». «Мотроднир», «блуждаю­ щий по кочкам», — это кеннинг, поэтическая мета­ фора, которая встречается в Эддах и расшифровыва­ ется как «олень».

Хоббиты Многие считают, что до Толкина и слова такого, «хоб­ биты», не существовало. И что якобы он его приду­ мал, скрестив «homo» и «rabbit», то есть «кролик». На самом деле ни о каких кроликах Профессор не ду­ мал, a hobbit — производное от hob, так называли одну из разновидностей фэйри. И почерпнул это Тол­ кин, конечно, из старых книг. К примеру, Майкл Дэнхем, автор «Дэнхемских списков», даёт такой перечень сверхъестественных существ: «... двойники, боуги, портуны, гранты, хоббиты, хобгоблины, данни...» Кроме того, внешним видом жизнерадостные по­ лурослики напоминают норвежских проказников нис­ се и кельтских брауни. Эти существа тоже любят яркие одежды: красный колпак, синий жилет, жёлтый каф­ тан, штанишки доходят до коленок и обычно зелёные, а чулки — в полоску.

W 91 ‘


Мир фантастики

Но поставить знак равенства между хоббитами и каким-либо из этих народцев всё же не выйдет. Толкин просто дополнил фольклорными элемента­ ми сельские типажи старой доброй Англии, которые он так любил. Хоббиты в привычном нам виде — изо­ бретение Профессора. Они уже и сами стали источни­ ком для заимствований: достаточно вспомнить низушков Сапковского, халфлингов Dungeons & Dragons или кендеров из книг Уэйс и Хикмана.

«Моя прелес-с-сть» Слово «кольцо» встречается в трилогии Толкина 589 раз, причём в 524 случаях оно относится к тому самому Кольцу Всевластья, которое лежит в основе сюжета. Волшебные Кольца усиливали сверхъестественные возможности своих владельцев и иногда давали им но­ вые. Обладатель Кольца мог наслаждаться долгой, в не­ сколько раз дольше среднестатистической, жизнью, од­ нако если в Кольце была воля Саурона, то долголетие это не приносило ему радости. Каждое Кольцо, в созда­ нии которого участвовал Тёмный Властелин, постепен­ но склоняло своего владельца на сторону зла, вне зави­ симости от его первоначальных намерений. Кольца стремились не показываться на глаза чужим, дабы не раскрыть своего обладателя. Впрочем, от хра­ нителя равного или превосходящего по силе Кольца скрыться было невозможно (так, например, Фродо узрел Нэнью на руке Галадриэли). Большинство Колец могли изменять свой размер, соскальзывая с пальца в самый неподходящий момент, чтобы найти нового владельца. Уничтожить же Кольца было очень сложно; некоторые,

например гномьи, плавились в драконьем огне, а Еди­ ное — только в пламени Ородруина. Неудивительно, что в фэнтези только ленивый не позаимствовал у Толкина сюжетный ход про могу­ щественный артефакт не в тех руках. А откуда сам Про­ фессор взял любимое украшение Тёмного Властелина? Первое, о чём обычно вспоминают, говоря о Коль­ це Всевластья, — проклятое сокровище карлика Андвари родом из Младшей Эдды и «Песни о Нибелун­ гах». Изначально оно просто приумножало богатство владельца. Но когда злокозненный бог Локи отобрал кольцо у Андвари, тот наложил на сокровище прокля­ тие. Отныне оно приносило только раздоры и смерть. О власти и могуществе в легенде речи не шло. Этот мотив появился у композитора Рихарда Вагне­ ра в оперной тетралогии «Кольцо нибелунга». Кольцо даёт власть, если хозяин найдёт в себе силы отказать­ ся от любви и человечности. Причём получить коль­ цо может только человек, поэтому бог Вотан (Один) не может его добыть — оно достаётся герою Зигфриду, свободному от пороков и страха. Но именно кольцо, олицетворяющее власть, приводит к гибели Зигфрида и к наступлению сумерек богов. Сам Толкин шутил, что общего между его Кольцом Всевластья и кольцом Нибелунгов — только то, что оба круглые. Но оправдываться ему пришлось потому, что сходство всё же есть. Кольцо Всевластья — слишком тяжкая ноша и для рыцаря, и для эльфийской Владычи­ цы, и для могущественного мага; хранить и уничтожить его под силу только слабому хоббиту. Вагнер закончил историю гибелью прекрасной эпохи; у Толкина уничто­ жение Кольца становится началом новой эры — но ста­ рый мир, мир магии, безвозвратно уходит в прошлое. В истории обретения Кольца есть параллели с «Республикой» Платона. Там, в частности, приводит­ ся история о пастухе Гиге, который нашёл в пещере кольцо (привет, Бильбо!). Оно делало своего обладате­ ля невидимым, наделяя мелкой, «голлумовской», вла­ стью. По мнению античного философа, только тот, кто опирается на духовные ценности, а не на материаль­ ные блага, мог бы противостоять ядовитому влиянию кольца-невидимки.

— Да-да, надо держаться вместе, — хрипло произнёс Углук. — Я вам не верю, свиньи вы, только в своём хлеву хра­ брые. Не будь нас, вы бы все поудирали. Мы — Урук-Хай, боевые орки, уби­ ли большого воина. Мы взяли пленных. Мы, слуги Сарумана Мудрого, Белой Руки, которая кормит нас человечьим мясом, посланы из Исенгарда, чтобы проводить вас туда, и мы поведём вас по той дороге, которую выберу я, Углук! Так я вам говорю! «Две твердыни», пер. В. Маторина


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

Плавильный котёл образов Толкин вплёл в сюжет «Властелина колец» мотивы, характерные для самых разных стран и эпох. Так, в судьбе Сарумана и Денэтора угадываются отго­ лоски истории Фауста. Оба они уединяются в баш­ нях со зловещими шарами-палантирами. Оба, со­ знательно или нет, продают душу в обмен на знания Чёрному Властелину. Оба получают искажённые знания и теряют себя, оказываясь порабощёнными. То есть в обоих случаях это сделка с дьявольским подвохом. Образ колдуна-чернокнижника оказался слишком притягательным, чтобы Толкин мог прой­ ти мимо. С англосаксонской поэмой «Беовульф» у толки­ новских произведений есть и сюжетные параллели, и даже сходство в мелочах. Там драконы пробужда­ ются после того, как ловкий вор похищает драго­ ценную чашу, — вспомним эпизод в пещере Смауга из «Хоббита». А когда Беовульф отрубает голову матери Гренделя, его меч истаивает в руках, как ку­ сок льда. Во «Властелине колец» этот эпизод обыгран дважды: клинок назгула истлевает в руках Арагорна, и дымится кинжал, которым Мерри заколол предво­ дителя чёрных всадников на Пеленнорской равнине. Но главное сходство — в этической позиции. В обоих случаях автор вносит христианские нотки в восприя­ тие событий, которые происходят с далёкими от хри­ стианства героями. И, конечно же, нельзя не упомянуть «Кале­ валу» — влияние этого великого финского эпоса на Средиземье трудно переоценить. Именно поэти­ ка финского языка изначально вдохновила Толкина, именно она легла в основу синдарина и квенья. Воз­ можно, именно из «Калевалы» с её песнями творе­ ния вырос образ Музыки Айнур. Книга книг Истовый католик Толкин не мог обойти вниманием Библию. Правда, в большей степени это сказалось на «Сильмариллионе». К примеру, потерянный рай представлен сразу в двух ипостасях — утраченное

Фродо поцеловал Мерри и Пиппина, а затем — Сэма. Как только он взошёл на палубу, мачты оделись парусами, поднялся ветер, и корабль плавно за­ скользил к выходу из залива. Фиал Галадриэль на груди Фродо блеснул сла­ бой звёздочкой и исчез. И корабль вышел в Верхнее Море, и шёл, и шёл на Запад, пока наконец в ночи, наполненной тё­ плым дождём и ветром, Фродо не ощу­ тил томительное благоухание, раз­ литое в воздухе, и не услышал звуки нежного напева, летящие над водой. «Возвращение государя», пер. В. Волковский

Толкин по-русски Говорят, каждый отечественный любитель Толкина считает лучшим тот перевод «Властелина колец», который читал пер­ вым. В интернете идут кровавые баталии за право называть

хоббита Фродо не Бэггинсом, а Торбинсом или Сумкинсом. На самом деле у каждого перевода есть свои достоинства

и недостатки. Один суховат, зато точен, другой слишком стили­ зован под русский говорок, зато поэтичен, в третьем неудачно

переведены имена, но прекрасно - стихи... Идеал недостижим, однако у каждого перевода есть свои верные поклонники. Сейчас известно с десяток переводов «Властелина ко­ лец» на русский! И это не считая переводов «Хоббита», «Силь-

мариллиона», «Детей Хурина» и прочих многочисленных тек­ стов «Легендариума Средиземья».

людьми королевство Нуменор и Неувядающие Земли эльфов, в которые те надеются однаж­ ды вернуться. В истории Нуменора есть паралле­ ли и с грехопадением, и с Потопом, ставшим ка­ рой за гордыню и грехи людей. Методы высших сил, будь то ветхозаветный Бог или валары, не отличают­ ся разнообразием. Искушение и борьба с ним, ещё один библей­ ский мотив, представлены в двух вариантах. Поч­ ти все герои «Властелина колец» так или иначе про­ ходят через испытание властью и знанием. Кольцом и палантирами, если говорить предметно. Те, кто оказывается слишком слаб, погибают. Те, кто силь­ нее, находят в себе силы отказаться. И только Фро­ до, совсем не героический персонаж, способен стать Искупителем. Это роднит его образ с образом Христа. Уничтожая Кольцо, Фродо освобождает народы Сре­ диземья от его проклятия. Черты Христа можно усмотреть и в Гэндальфе, который после Мории (посещения Преисподней) воскрес в новом качестве — став Гэндальфом Бе­ лым. У Арагорна тоже прослеживаются черты мес­ сии. Он, как и Иисус, наследник древнего, утратив­ шего власть королевского рода, чьё возвращение предсказано в пророчестве. И он тоже способен ис­ целять смертельно раненых. * * *

Прошло уже более полувека с того момента, как книги Джона Р. Р. Толкина, повествующие об исто­ рии Кольца Всевластья, впервые увидели свет. Вре­ мя бежит, но эти произведения не собираются уходить в историю, а, напротив, становятся всё по­ пулярнее. На основе мира, который создал Профес­ сор, снимаются фильмы и мультфильмы, создаются игры, пишутся продолжения. Ну и конечно, образы, придуманные им, перерождаются в других замеча­ тельных книгах.


Мир фантастики

Джордж Мартин

Цикл «Песнь льда и пламени» Этот цикл заложил новый канон фэнтезийной эпопеи — не зря у Мартина объявилось так много последователей. На создание «Песни» автора вдохновила война Роз, однако на её месте могла быть любая другая война: писателя интересуют не боевые действия, а мораль и психология «времён негодяев». Толкин опирался на мифологические и литературные источники, Мартин же берёт за основу настоящую жизнь со всеми её полутонами. И у него выходит масштабное фэнтезийное полотно, выглядящее как реальная история.

I ир, описанный в цикле Джорджа Р. Р. Мартиg?lyl на «Песнь льда и пламени», далёк от классиче­ ских фэнтезийных сеттингов. Здесь нет эльфов или гномов — нечеловеческие расы если и существо­ вали, то остались в преданиях далёкого прошло­ го. Нет многочисленных волшебников, а те уникумы, что имеются, не похожи на традиционных чароде­ ев с толстым томом под мышкой, в колпаке и ман­ тии. Здесь почти отсутствуют чудовища и, главное, нет великой битвы Добра и Зла — хотя, казалось бы, название серии готовит к чему-то подобному. Даже общего названия у этого мира нет. В центре пове­ ствования — один континент, Вестерос, на кото­ ром и разворачивается основное действие романов, а на периферии — заморские страны, куда ведут не­ которые важные сюжетные линии.

Место действия Вестерос — это большой материк (по словам само­ го Мартина, избегающего в тексте точных измерений в милях или километрах, «величиной примерно с нашу Южную Америку»), простирающийся от полярных ши­ рот до субтропиков. К началу действия цикла почти весь Вестерос, за исключением самых северных рай­ онов, находится под контролем одного государства — обширной союзной державы, именующей себя Семью Королевствами. В целом, Вестерос похож на Европу позднего сред­ невековья. Со всеми положенными оговорками, разуме­ ется: как и принято в фэнтези, пороха ещё не изобрели, и самым грозным оружием массового поражения слу­ жит «дикий огонь» — зажигательная смесь типа «грече­ ского огня» или даже, скорее, современного напалма.


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

Заморские земли куда пестрее. Это и Вольные го­ рода — торговые олигархии венецианского или ле­ вантийского типа, ближайшие соседи и междуна­ родные партнёры Вестероса. И Дотракийские степи, населённые варварами-кочевниками по монгольско­ му образцу. Есть и острова чернокожих, и рабовла­ дельческие полисы, и классические «восточные ба­ зары», и далёкий загадочный Асшай, откуда являются таинственные проповедники огненного божества Р’глора. Жрецы иногда действительно способны тво­ рить чудеса — это при том, что в Вестеросе религия давно выродилась во вполне формальный культ. Но, конечно, основное действие происходит в бо­ лее «европейском» Вестеросе. Последовательно его история в романах не излагается — для этого предна­ значены вспомогательные книги, которых предоста­ точно: как написанных самим Мартином, так и сочи­ нённых его последователями.

Песнь льда и пламени • Игра престолов (1996) • Битва королей (1998) • Буря мечей (2000) • Пир стервятников (2005) • Танецс драконами (2011) • The Winds of Winter («Ветра зимы», готовится) • A Dream of Spring («Грёзы о весне», готовится) К циклу примыкают (по внутренней хронологии):

Таргариены (цикл-приквел о различных эпизодах из истории династии Таргариенов)

• Пламя и кровь (2018, стилизованный под историческую хронику роман, на русском языке вышел в двух томах)

• Сыновья Дракона (2017, повесть) • Принц-негодяй, брат короля (2014, рассказ)

• Принцесса и королева, или Чёрные и зелёные (2013, повесть)

Рыцарь Семи Королевств. Повести о Дунке и Эгге

Предыстория событий

(повести, действие которых происходит за сотню лет до со­

Древнейшие обитатели Вестероса, полумифические Дети Леса, предстают в легендах чем-то средним между об­ щинниками каменного века и волшебниками-эльфами. За двенадцать тысяч лет до начала действия романов на Вестерос пришли так называемые Первые Люди — конники-земледельцы с бронзовым оружием. Дети Леса постепенно оказались оттеснены в глухие чащи, а Пер­ вые Люди основали те самые Семь Королевств, название которых сохранилось и в последующие века. Ещё четыре тысячи лет спустя явилась вторая вол­ на завоевателей — андалы, уже со стальным оружи­ ем. Они принесли новый культ Семи Богов и разгро­ мили шесть из семи королевств. Уцелело только самое северное, где сохранились некоторые традиции и эле­ менты языка Первых Людей и остатки культа, восходя­ щего ещё к Детям Леса. Многие андальские династии сохранили своё положение до времени действия «Пес­ ни». Самое южное из Семи Королевств, Дорн, было в дальнейшем (примерно за тысячу лет до начала дей­ ствия) завоёвано третьей волной пришельцев — ройнарами, смешавшимися с местным андальским насе­ лением и принёсшими новую своеобразную культуру: в частности, совсем иные, нежели в остальном Весте­ росе, отношения между полами. Однако это осталось «местной спецификой», на которую патриархальные потомки андалов смотрели весьма подозрительно. Тем временем на Востоке успела расцвести и пасть могущественная Валирийская империя. Потомок валирийцев Эйегон Таргариен со своими двумя сёстра­ ми-жёнами примерно за триста лет до начала действия «Песни» вторгся в Вестерос. Войско его было малочис­ ленно, но Эйегон обладал супероружием — огромны­ ми огнедышащими драконами, обеспечившими ему по­ беду. Вестерос пал, и династия Таргариенов воцарилась на всём континенте. Увы, и драконы, и династии рав­ но старятся и умирают — а оставшись без драконов,

бытий основного цикла)

• Межевой рыцарь (1998) • Присяжный рыцарь (2003) • Таинственный рыцарь (2010) Мартин обещает в цикле ещё шесть повестей.

Таргариены не сумели сохранить власть. Их послед­ ний лишившийся рассудка король умудрился навлечь на себя такую ненависть вестеросских Великих до­ мов, что вспыхнувший мятеж сокрушил род Таргари­ енов: только двое младших наследников успели бе­ жать за море, чтобы там ожидать возможности вернуть власть... и появления новых драконов. К сожалению, долгого мира не получилось — уже через пятнадцать лет началась междоусобная война между Великими домами, которая и служит основным фоном «Песни льда и пламени». Мартин не раз повто­ рял, что прототипом для неё послужила Война Алой и Белой розы в Англии XV века, и намёки на неё дей­ ствительно то и дело проскальзывают в книге, но ход событий и распределение сил в Вестеросе совсем иные.

Великие игроки за престол Великие дома Вестероса — даже не семьи, а целые кланы, от которых зависела, зависит и, скорее все­ го, будет зависеть вся жизнь Семи Королевств. Каж­ дый из домов обладает богатой и необычной истори­ ей, а также отличительными особенностями, которые тщательно проработал Мартин. Некоторые из домов ранее были королевскими династиями, но их предста­ вители проиграли завоевателям Таргариенам и, чтобы избежать гибели, присягнули чужакам на верность. Баратеоны, лорды Штормового Предела, — самый молодой из всех великих домов, происходит от по­ бочной ветви Таргариенов. Черноволосые, сильные

W 95 • w


Мир фантастики

Чудо визуализации Вероятнее всего, цикл Мартина, несмотря на все свои досто­ инства и изрядную популярность, не стал бы главным фэнте­

зи современности, если бы не телесериал канала НВО «Игра престолов». А ведь в своё время известие о том, что «Песнь

льда и пламени» будет экранизирована, разделило фанатов эпопеи на два лагеря. Одни заранее бились в экстазе, другие

заготавливали ящики тухлых помидоров и плакаты с надпи­

сью «Не так всё было!». Но даже у оптимистов на душе скреб­

ли лютоволки: возможно ли вообще адекватно перенести на экран такое масштабное произведение?

Однако опасения не оправдались - сериал получился очень приличного уровня. Конечно, отчасти проекту НВО по­

везло: его рождение пришлось на период, когда в телесери­ алы стали вкладывать большие деньги. К тому же качество

шоу росло постепенно - хотя оно выглядело достойно с пер­ вого же сезона, масштабности поначалу не хватало. Но про­ ект набрал обороты и стал едва ли не самым дорогим се­

риалом на ТВ - и, конечно, самым реалистичным фэнтези. Правда, многие события и герои были изменены, особенно

когда события сериала обогнали литературный первоисточ­

ник. Что поделаешь - законы экранизации, тем более что

и сам Мартин приложил руку к созданию шоу.

и в большинстве своём жизнерадостные Баратеоны долгое время оставались верны Таргариенам, кото­ рым были многим обязаны. Но при Эйерисе II всё из­ менилось. Старший из Баратеонов, Роберт, ненавидел Таргариенов из-за женщины, которую он не поделил с наследником трона, Рейегаром. Роберт стал одним из вожаков восстания, а после победы взошёл на трон, воспользовавшись полулегендарным родством с Эйегоном Завоевателем. Ланнистеры — самый богатый из всех Великих домов. Светловолосые красавцы, правящие западны­ ми землями и Бобровым утёсом, согласно предани­ ям, происходят от Ланна Умного, одного из величай­ ших легендарных героев Вестероса. Своим расцветом Ланнистеры обязаны в первую очередь хитроумию лорда Тайвина, который осторожно и уверенно вёл свой род по ступенькам власти. Тайвин вовремя примкнул к восстанию против Эйериса и в результате

Над тихой голубой водой разносился мер­ ный бой барабанов и тихий шорох кора­ бельных вёсел. Большая барка, скрипя, тащилась на толстых канатах за двумя галеями. Паруса «Балериона» праздно об­ висли на мачтах. Но всё равно Дейе­ нерис Таргариен, стоя на баке и глядя, как её драконы гоняются друг за дружкой в безоблачном небе, никогда ещё на своей памяти не была так счастлива. «Буря мечей», пер. Н. Виленская

W 96

стал тестем нового короля. А старший сын Тайви­ на, Джейме, служивший в гвардии Таргариена, убил Эйериса, за что и получил презрительную кличку Ца­ реубийца. Кроме того, Джейме был любовником сво­ ей сестры Серсеи, вышедшей замуж за Роберта Баратеона (все её дети, якобы наследники трона, на самом деле от Джейме). У Тайвина есть и третий, нелюби­ мый, ребёнок — хитрый карлик Тирион. Старки — неизменные лорды Севера, род которых не прерывался на протяжении тысяч лет, с тех пор как их легендарный предок Брандон-строитель воздвиг Стену, защищавшую Семь Королевств от Иных. Стар­ ки холодны, как земли, которыми они правят, тверды, как стены их родового замка Винтерфелл, и опасны, как лютоволки, красующиеся на их знамёнах. Среди остальных Великих домов Старки всегда были отчасти чужаками. Возможно, по причине того, что они един­ ственные поклоняются Старым богам. А может, всё дело в потрясающей верности Старков, которая, оче­ видно, была для остальных вечным укором. Впрочем, и этой верности пришёл конец: когда Роберт из дома Баратеонов поднял восстание, Эддард Старк поддер­ жал старого друга. Много лет спустя он стал первым советником при новом короле, чем фактически предо­ пределил будущие испытания своего дома. Великие дома Аррен, Талли, Тирелл, Мартелл и Грейджой также играют существенную роль в меж­ доусобице, однако всё же не так заметны.

Зима близко! Одна из главных особенностей Вестероса в том, что здесь бывают длительные периоды похолодания. Зима с большой буквы — время, гибельное для населения, особенно на Севере. Хуже того, Зима — время активиза­ ции странных существ, обитающих в приполярных рай­ онах материка, Иных (или Белых Ходоков): странных человекообразных созданий, бессловесных и синегла­ зых, которые не только беспощадно уничтожают людей на своём пути, но и способны создавать из убитых некое подобие зомби. Для защиты от этих тварей ещё Первые Люди воздвигли огромную Стену — циклопическую цепь укреплений, пересёкшую поперёк весь север Вестероса. Стена защищена древними забытыми чарами и не­ приступна для Иных. Охрану её несёт Ночной До­ зор — войско, собираемое со всех Семи Королевств и во многом состоящее из преступников, для которых пожизненная служба на ледяной Стене оказывается единственной альтернативой смертной казни. Дозор­ ные приносят обеты безбрачия, верности и организо­ ваны по системе религиозно-рыцарского ордена. По ту сторону Стены обосновались не только Иные, но и беженцы, мятежники и изгнанники со всех Семи Королевств, так называемые одичалые, сумев­ шие за века создать своё общество в крайне суровых условиях и также представляющие постоянную угрозу для цивилизованного Вестероса.


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

Где-то в каменных лабиринтах Винтерфелла завыл волк. Звук повис над замком траурным флагом. Тирион Ланнистер оторвался от книг и поёжился, хотя в библиотеке было тепло и уют­ но. Что-то в вое этого волка заставило его забыть уютное настоящее и почув­ ствовать себя спасающимся от стаи обнажённым беглецом. «Игра престолов», пер. Ю. Соколов Почти реальность, почти история Кроме нескольких очевидных сюжетных завязок, в ро­ манах Мартина есть и тайная — пробуждение в мире ма­ гических сил. За Стеной вновь появляются считавшиеся сказками Иные, возрождаются таргариеновские драко­ ны, облачённые в красное жрецы Р’глора начинают при­ зывать божественные силы, и, по слухам, даже появля­ ются способы сокрушить тысячелетние чары Стены... Однако это лишь фон и скрытый двигатель истории. Все события в «Песни льда и пламени» показаны глазами отдельных героев. Правда, стоит помнить, что герои могут быть предвзяты, им может попросту не хва­ тать опыта или мозгов, чтобы понять всё правильно. Возьмём, например, Сансу Старк с её наивно-романти­ ческими представлениями о мире за границами Винтерфелла. Её девичье воображение упорно рисовало принца Джоффри благородным и доблестным рыцарем, которым он никогда не был. Да и её отец Эддард Старк, принципиальный и честный человек, отказывался ве­ рить в человеческую низость и порой не замечал оче­ видного, что и привело к печальным последствиям. Подавляющее большинство героев не осознаёт про­ исходящего, они поглощены политическими интригами, войнами и личными проблемами — и читать об этом ока­ зывается зачастую интереснее, чем о драконах и ледяных духах. Всё-таки главный талант Мартина не в создании таинственных миров и причудливой магии, а в обрисов­ ке убедительных, живых и противоречивых персонажей. А также в плетении сложнейшей и напряжённой интри­ ги, которая очень похожа на реальную жизнь. Цикл Мартина имеют репутацию реалистично­ го произведения. Можно даже утверждать, что «Песнь льда и пламени» положила начало целому фэнтезий­ ному направлению «под реализм». Да, здесь есть ма­ гия, драконы и ледяные зомби, однако по большей части «Песнь» показывает мир, где эпоху легенд сме­ нила прагматичная эра «почти истории». Реалистичности циклу придаёт и мартиновское на­ рушение фэнтезийных традиций, которое стало его фирменным знаком. Мы привыкли, что главный герой если и погибает, то на последних страницах книги. Бо­ лее того, мы привыкли, что смерть даже второстепенных персонажей осмысленна. Это может быть гибель в бою, подчёркивающая жестокость сражения, или смерть от тягот и лишений в пути, демонстрирующая силу тех,

кто этот путь смог пройти. Или же персонаж умирает в окружении скорбящих друзей, позволяя автору пока­ зать, что под стальной бронёй героя бьётся доброе серд­ це. Неявно постулируется закономерность смерти, и это успокаивающе действует на читателя. Мартин возвра­ щает смерти основу её иррационального ужаса — слу­ чайность и бессмысленность. В «Песни льда и пламени» люди «внезапно смертны». Совсем как в обычной жизни. Нельзя сказать, что Мартин сочинял свою эпопею с нуля. Начиная как автор НФ и сценарист телесериа­ ла «Сумеречная зона», он более всего был известен как идеолог и редактор серии антологий «Дикие карты», где нашло отражение его давнее увлечение супергеройски­ ми комиксами. Именно из «Диких карт» Мартин позаим­ ствовал приём смены рассказчиков, который он активно использует в «Песни». Но основными источниками вдох­ новения Мартин называет фэнтезийный цикл Тэда Уи­ льямса «Орден Манускрипта» (стпр. 101) и серию истори­ ческих романов Мориса Дрюона «Проклятые короли». А достоверность мартиновских книг обусловле­ на тем, что он опирается на реальное прошлое, кото­ рое зачастую бывает фантастичнее любой фантастики. При этом он не пересказывает исторические события в фэнтезийных декорациях — он создаёт собственные уникальные сюжеты.

/ X *

В своих книгах я продолжаю опиратъся на реальную историю, но, как и прежде, ничего не заимствую напрямую. Просто взять ту или иную историю, изменить имена и перенести на бумагу — это не для меня. Я ничего не оставляю неизмен­ ным, всё пропускаю через себя, добавляю то, что диктуют мне логика и воображе­ ние. Та же война Роз для меня — источник вдохновения, а не руководство к действию. Джордж Мартин, из интервью журналу «Мир фантастики»

Что ж, мы, читатели, искренне благодарны Джорджу Мартину за его труд, хотя и постоянно вор­ чим на то, как автор затягивает с новыми книгами: ше­ стую часть мы ждём с 2011 года. Особенно обидно, что Мартин то и дело отвлекается на другие проекты, и невольно закрадывается опасение, что его с серией может приключиться то же, что произошло с «Коле­ сом Времени»: его создатель Роберт Джордан просто не дожил до завершения своей монументальной эпо­ пеи, и заканчивать её пришлось другому писателю. Как бы там ни было, самый верный признак зна­ чимости Мартина — то, что почти любого молодо­ го автора, берущегося писать фэнтези, рано или позд­ но сравнивают с Мартином, и традиционно в пользу последнего. Сделаться эталоном жанра, только на­ чав серьёзно в нём работать, — это ли не выдающееся достижение?


Мир фантастики

Анджей Сапковский

Цикл «Ведьмак» Первый сборник рассказов о ведьмаке Геральте — лучший образец славянского героического фэнтези. А приёмы иронического постмодернизма выделяют его из общей массы фэнтезийных авантюр и боевиков. В последующих книгах цикла Сапковский расширил свою вселенную и нарисовал удивительно достоверный мир, который населяют удивительные существа.

Старые сказки на новый лад огда пан Анджей начинал писать первые новеллы о ведьмаке Геральте, Белом Волке, его мир был разрозненной сказочной страной, в которой мелька­ ли привычные европейские имена и названия, слег­ ка изменённые, и прослеживались знакомые сюжеты. Но на поверку известные с детства герои (Белоснеж­ ка, Золушка, Красавица и чудовище, короли, шуты, ры­ цари и так далее) оказывались не совсем или совсем не такими, какими мы привыкли их видеть в сказках. Обманутая принцесса, лишённая трона и постоян­ но спасающаяся от наёмных убийц, подсылаемых ма­ чехой, — это Белоснежка Сапковского, которая, чтобы выжить, стала жестокой и циничной. Эльфы из эфир­ ных созданий фольклора и сияющих воинов Толкина превратились в надменный и безжалостный народ, не­ навидящий людей — причину своего вымирания. Мно­ гочисленные монстры, от оборотней до мутировавших мусорных куч, терроризируют королевство — но ещё хуже монстров оказываются люди, ведущие себя от­ нюдь не по-сказочному. При этом на всех живущих в этой стране действуют жестокие законы сказки: пра­ вило третьего раза, сила данного слова и обещания, не­ рушимость проклятия и так далее. И в этой мрачной действительности работают пу­ гающие воины-мутанты, которые очищают мир от чу­ довищ. Ненавидимые и презираемые, всем чужие, без друзей и родственников, они ведут непрерывную борьбу со злом. Наёмники, работающие за плату. Не­ превзойдённые фехтовальщики, владеющие основами тёмной магии. Уже не люди. В общем, ведьмаки... Не­ трудно догадаться, что эти самые ведьмаки впослед­ ствии оказываются самыми человечными из всех, кто населяет сказочное королевство.

Сопряжение Сфер Мир этот спокойно жил-поживал, отданный Старше­ му народу (эльфам) и их младшим братьям (вроде гно­ мов и карликов, только на особый лад, — краснолюдам и низушкам соответственно). Краснолюды с низушками появились здесь в незапамятные времена, потом

пришли эльфы, переселившиеся из опустошённого родного мира. А затем по неизвестной причине грянул великий ка­ таклизм — Сопряжение Сфер. Он затронул целую ве­ реницу миров и отчасти смешал их границы, на ко­ роткое время сделав их легко преодолимыми. И сонм разнообразных монстров из чужих вселенных обрушил­ ся на мир, который эльфы избрали себе для спокойной жизни. Самыми чудовищными из этих монстров оказа­ лись люди: они приплыли на четырёх кораблях, а затем начали размножаться и развиваться с невероятной ско­ ростью, став реальной угрозой власти бессмертных. Человеческие маги оказались ничуть не слабее эльфийских, а вот способности к выживанию у чело­ вечества были куда выше. Надменность не прошла для эльфов даром — став сильнее, люди начали войну против них и победили в этой войне, загнав Старший народ в резервации и едва полностью не истребив.

Ведьмаки Прошли столетия. Отвоёвывая у монстров и предста­ вителей других рас каждую пядь земли, люди рас­ селились по материку. Исконным обитателям оста­ лись крошечные территории и птичьи права. Но в мире по-прежнему хватало чудовищ, доставлявших челове­ честву немало бед. Для борьбы с ними был создан тай­ ный орден ведьмаков — закрытая каста воинов-мутан­ тов, которые перестали быть людьми и в обмен на это обрели множество нечеловеческих способностей. Реак­ ция, ловкость и живучесть у них на несколько порядков

58 Ж


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

превышают человеческие. Они куда совершеннее лю­ дей, но не могут оставлять потомства, а потому зависи­ мы от человеческих детей, которых после специально­ го обучения превращают в таких же ведьмаков. Обычно ведьмака нанимают, чтобы освободить доро­ гу, занятую мантихором, или убить василиска в его лого­ ве. Или очистить от мутировавших мусорных монстров свалку в городе, забитом обычными и магическими от­ бросами. Бывают и задания посложнее, для которых, по­ мимо воинских качеств, пригодятся мудрость, терпение, умение быстро сделать выбор в сложной ситуации.

Cara о ведьмаке Геральте • Дорога без возврата (1988, рассказ-приквел

о родителях Геральта) • Последнее желание (1993, сборник рассказов)

• Сезон гроз (2013, роман-ответвление о приключениях Геральта до событий основной серии) • Меч Предназначения (1992, сборник рассказов)

• Кровь эльфов (1994, роман) • Час Презрения (1995, роман) • Крещение огнём (1996, роман) • Башня Ласточки (1997, роман)

Магия

• Владычица Озера (1999, роман)

В мире «Ведьмака» маги с их интригами служат едва ли не основной движущей силой. Маги наделены вла­ стью не меньшей, чем, например, в Dungeons & Dragons, при этом, судя по всему, не ограничены определённым количеством заклинаний в день — а потому маг-одиночка может шарахнуть кулаком по столу на приёме у ка­ кого-нибудь короля и сказать ему: «Ты, Визимир, дурак, и генералы у тебя придурочные! Делать будем так...» Разумеется, королям не нравится это свободолю­ бие. Но северным владыкам нечего противопоста­ вить независимым одиночкам, обладающим неви­ данным могуществом. Волшебницы, разодетые в шелка и драгоценно­ сти, с помощью магии становятся красавицами и по­ лучают возможность жить втрое, вчетверо дольше, чем обычные люди. Маги-мужчины в этом отноше­ нии от волшебниц мало чем отличаются. Вот такие люди реально правят Севером. А большинство поли­ тических вопросов решается на ежегодном магиче­ ском конвенте на острове Танедд. Нильфгаардский император Эмгыр, впрочем, весь­ ма скор на расправу с непокорными внутри своего го­ сударства — будь то обычные смертные или маги. Его маги, как и положено, стоят на службе у Короны. Но это не помешало волшебницам Империи объеди­ ниться со своими бывшими врагами, женщинами-ма­ гами нордлингов, и создать тайную Ложу, цель ко­ торой — отделение магии от государства и жёсткий контроль «магичек» над политикой. Ведьмаки тоже наделены магическими силами. По­ мимо экстраординарной реакции, живучести и прочих

• Что-то кончается, что-то начинается (1993, рассказ-эпилог)

привнесённых мутациями свойств, в своей ведьмачьей крепости они обучаются простейшим колдовским фор­ мулам — Знакам, с помощью которых могут творить не­ сложное волшебство. Знак Аард, например, позволя­ ет взмахом руки сбить противника с ног или разрушить преграду. Знаков более десятка, на разные случаи жизни, и они здорово помогают ведьмакам в их опасной работе.

Дитя-предназначение Королева Цинтры Калантэ, нанимая ведьмака и разыгры­ вая многоходовую комбинацию с целью укрепить своё влияние, не знала, что дочь её уже беременна от своего избранного. «Проси что хочешь!» — щедро предложила королева. О, на какие ухищрения пойдёт впоследствии Калантэ, когда придёт время отдавать ребёнка ведьма­ ку Геральту! Но Предназначение не перехитришь, и сама судьба вручит ведьмаку подросшую девочку, Цири. И не просто девочку, будущую ведьмачку, а носи­ теля гена Старшей крови, который даёт высшие маги­ ческие силы — в том числе власть над пространством и временем, способность пересекать барьеры меж­ ду мирами. И все, кто знает истину — ведуны, шпио­ ны, короли, маги, даже император Нильфгаарда, эдакий местный Наполеон напополам с Гитлером, — тратят огромные силы на поиски гена и на борьбу друг с дру­ гом в желании им обладать. Однако с Предназначением шутки плохи — и многим охотникам за Цири предстоит в этом убедиться на собственном печальном примере.

Незнакомец не был стар, но волосы у него были почти совершенно белы­ ми. Под плагцолг он носил потёртую кожаную куртку со шнуровкой у горла и на рукавах. Когда сбросил плащ, ста­ ло видно, что на ремне за спиной у него висит меч. Ничего странного в этом не было, в Вызилге почти все ходили с оружием, правда, никто не носил меч на спине, словно лук или колчан. «Последнее желание: Ведьмак», пер. Е. Вайсброт

W 99 ’ еЖ

— Ты нашёл меня! Ах, Гералът! Я всё время ждала тебя! Я так ужасненъко долго... Мы будем вместе, правда? Те­ перь будем вместе, да? Скажи, ну ска­ жи, Гералът! Навсегда! Скажи! — Навсегда, Цири! — Так как говорили, Гералът! Как говорили... Я — твоё Предназначение? Ну скажи? Я — твоё Предназначение? «Меч Предназначения: Нечто большее», nep. Е. Вайсброт


Мир фантастики

Северные войны Войне в «Ведьмаке» посвящено немало страниц. Это не просто фон, на котором происходят увлекательные приключения Геральта. Война — это массовое убий­ ство, охватившее весь Север, завораживающее своим размахом и пугающее своей жестокостью. Война Сапковского очень натуралистична. Она ста­ вит перед героями нелёгкие моральные дилеммы, по­ рой повергая читателя в трепет. Для фантастики 1990-х это было новшеством, граничащим с нонсенсом. Пожа­ луй, только у Глена Кука средневековый мир настолько же реалистично жёсток, — но «Чёрный Отряд» (стр. 106) не содержит художественно выписанных подробностей. У Сапковского война пожирает мир, и, кажется, ничто не сможет это остановить. Война завершается в последнем томе, венчая раздел мира — на «до» и «после». Эти два мира разительно от­ личаются. Мир сказок, мифологических образов, ирони­ чески поданных известных сюжетов. И мир реальный, жестокий, наполненный страстями. Но остаётся память. О тех далёких временах, когда Геральт и его друг, бард Лютик, странствовали бок о бок, заботясь только о том, где бы переночевать и куда ведьмаку наняться, чтобы избавить несчастных поселенцев от оборотня, виверны, гуля или грайвера, баньши или тролля. Когда всякий раз, выходя на бой, ведьмак рисковал только жизнью — и не было ответственности за нечто большее.

— Помедленнее, Цири, не спеши. И бли­ же ко мне. — Да, Геральт. — И спокойнее, девочка, спокойнее. Помни, никакой злости, никакой нена­ висти. Просто мы должны выйти и уви­ деть небо. А все, вставшие у нас на пути, должны умереть. Не сомневайся. — Яне сомневаюсь. Я хочу видеть небо. «Владычица Озера», nep. Е. Вайсброт Dark Horse Comics выпускает комиксы про Ведьмака за авторством Пола Тобина. Но главная адаптация, по­ дарившая вселенной Сапковского вторую жизнь, — се­ рия видеоигр The Witcher от польской компании CD Projekt RED. С 2007 года вышло уже шесть игр в разных жанрах, самыми популярными из которых стали три RPG. Сам Сапковский, впрочем, полностью дистанцировался от создания игр — потому их дей­ ствие разворачивается уже после событий литератур­ ного цикла. Правда, авторы игр используют некоторые сюжетные фрагменты романов, но интерпретируют их по-своему, так что фактически перед нами альтер­ нативная версия оригинального «Ведьмака».

Теперь многие говорят: почему сам не на­ писал о том, что будет дальше с ведь­ маком? Братцы, кто вам сказал, будто вы знаете, что там дальше?! Игра? Игра — не книга! Если я захочу рассказать о том, что дальше, вы это узнаете из книг — не из игры. Игра — не продолжение, нет! Анджей Сапковский, из интервью «Миру фантастики»

Что-то кончается, что-то начинается Цикл Сапковского имел огромный успех — снача­ ла в Польше, потом в Восточной Европе, затем, по­ сле успеха игр про ведьмака, книги начали издавать и на Западе. И, как водится, фанаты и издатели стали просить продолжения. Пан Анджей упирался, но ино­ гда всё-таки бросал поклонникам косточку-другую. Ещё в годы работы над основной серией он сочи­ нил неканоничный рассказ «Что-то кончается, что-то начинается» — шутливый эпилог ещё не законченно­ го на тот момент цикла, где поведал о свадьбе Гераль­ та и колдуньи Йеннифэр. Ну а через четыре года после завершения ведьмачьего цикла Сапковский всё-таки подарил поклон­ никам полноценный роман «Сезон гроз». Сюжетно это приквел, хотя его можно назвать и спин-оффом — дей­ ствие разворачивается накануне событий самого перво­ го сборника о Ведьмаке, «Последнее желание», а ино­ гда параллельно с ними. Однако начинать знакомство с циклом с «Сезона гроз» категорически не рекоменду­ ется — это книга именно для фанатов. И даже среди них случились разброд: одни приняли роман на ура, другие посчитали его необязательным самоповтором. Впрочем, творениями самого Сапковского жизнь ведьмака не ограничилась. В 2013 и 2017 годах были из­ даны две межавторские антологии фанфиков — рос­ сийско-украинская «Ведьмачьи легенды» и польская «Когти и клыки». С 2014-го американское издательство

Наконец, экранизации. Польский сериал «Ведьмак» (2002) был амбициозной, но унылой поделкой, о которой сам пан Анджей даже вспоминать не желает — во вся­ ком случае, цензурно. Однако всемирная популярность видеоигр вызвала интерес к циклу со стороны серви­ са Netflix, который готовит высокобюджетный сериал, — причём сюжетно это будет гибрид романов и игр.

*** Конечно, мы далеко не обо всём рассказали. Напри­ мер, не обсудили фирменный юмор Сапковского. Не поговорили ни о Мильве, ни о Кагыре, ни о Матери Нэннеке, ни о вампире-травнике Регисе, ни о Бонарте... почти ни о ком из примерно ста пятидесяти ос­ новных персонажей саги о ведьмаке. Вы даже не слы­ шали песен и шуток великого трубадура Лютика! Но, надеемся, вы немедленно исправите это досадное не­ доразумение. Мы даже вам завидуем — как всякий лю­ битель фантастики завидует человеку, читающему фэнтези-шедевр в первый раз.

юо Ж


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

Тэд Уильямс

Цикл «Орден Манускрипта» Эталон эпического фэнтези, где «толкиновский» антураж сочетается с мрачным реализмом и чарующей атмосферностью. По форме это типичная история избранного, юного Саймона, которому предстоит спасти королевство Остен Ард. Однако автору удалось привнести в классический сюжет оригинальность. Неспроста Джордж Мартин называет цикл предтечей своей «Песни льда и пламени».

- эд Уильямс во многом — по интонациям, по настро­ ению, по подходу к мирописанию — сродни Тол­ кину. Он обстоятелен, добродушен, но может быть и до­ вольно жестоким. Завершённый в 1993 году «Орден Манускрипта» — серия довольно реалистичная. Она под­ купает и затягивает с первых же страниц, хотя сюжет разворачивается довольно неторопливо. Перед нами — мир Остен Ард, точнее, его малая часть. Здесь живут люди, но некогда на этих землях обитали иные создания: ситхи, тролли, драконы... Юный Саймон, посудомойщик замка Хейхолт, затаив дыхание, слушает легенды о преж­ них временах и мечтает о подвигах и славе. Он не зна­ ет, что скоро всё изменится: некогда благополучное ко­ ролевство погрузится в пучину войн, древние сказания обернутся явью, а сам он окажется в центре событий. Казалось бы, банальная завязка, с которой начина­ лись сотни фэнтезийных опусов. Но Уильямс не создаёт ещё один клон — он творит собственный мир и собствен­ ную историю, убедительную, живую, захватывающую. Иногда же Уильямс берёт знакомые нам модели, но создаёт нечто совсем необычное. По примеру свое­ го кумира Толкина Уильямс черпал идеи и вдохновение

Й

в фольклоре, мифах и легендах — преимущественно кельтских и скандинавских. Ученик, может, и не сумел переплюнуть учителя, но создал не менее оригиналь­ ный и притягательный мир. Да, романы Уильямса пол­ ны фэнтезийных штампов, но благодаря недюжинной фантазии писателя, его умению лихо закручивать ин­ тригу, преподнося сюрпризы в самый неожиданный мо­ мент, и скрупулёзному вниманию к мельчайшим де­ талям трилогия оказалась великолепным образцом эпического фэнтези. Ну а когда мир и героев того же Джорджа Марти­ на называют оригинальными, Тэд Уильямс наверня­ ка снисходительно улыбается. Он-то знает, что именно его книгами Мартин, до того почти не писавший фэн­ тези, вдохновлялся и вдохновляется до сих пор, вре­ менами делая к ним отсылки. Нет, о плагиате речи не идёт — Уильямс писал более «толкиновское» фэн­ тези с пророчеством, тёмным властелином и квестом. Но, читая «Орден Манускрипта», вы постоянно буде­ те узнавать знакомые детали. Вот трон из острых пред­ метов и скелет дракона — два в одном. Принцесса, пе­ реодетая мальчиком... Два брата, спорящих из-за трона, причём один из них, гляди-ка, во власти алого жреца... а ведь Тэд Уильямс писал на восемь лет раньше Марти­ на! Есть и другое важное сходство — атмосфера чёрной, промозглой зимы в мрачном рыцарском средневековье. Тем, кто любит «Игру престолов» именно за неё, трило­ гия Тэда Уильямса непременно понравится! Кстати, спустя четверть века Тэд Уильямс вернул­ ся в Остен Ард с новой трилогией. Но это уже совсем другая история...

Здесь собралось множество ситхи, мужчины и женщины, в костюмах, та­ ких же разнообразных по цвету, как крылья бабочек, трепыхающихся над головой. Сначала один за другим, а по­ том целыми группами они поворачи­ вались, чтобы взглянуть на вновь при­ шедших сотнями спокойных, похожих на кошачьи, глаз, сверкающих в пере­ ливающемся свете. То, что показалось Саймону тихим, но недоброжелатель ­ ным шипением, усилилось. «Скала прощания», пер. М. Юнгер

W101 ■


* ..

Мир фантастики

Урсула Ле Гуин

Цикл о Земноморье Среди романов и рассказов о магическом мире Земноморья известнее всего трилогия о волшебнике Геде. Много внимания в ней уделено внутренним переживаниям героев, а тщательно описанная магия напоминает альтернативную науку. Наряду с «Хрониками Амбера» Роджера Желязны трилогия о Геде оказалась среди главных фэнтезийных книг «новой волны».

роизведения о Земноморье распадаются на два блока. В центре основной трилогии — история са­ Хроники Земноморья мого могучего волшебника Архипелага Геда, его нрав­ • Волшебник Земноморья (1968) ственного и идейного становления: от самонадеян­ • Гробницы Атуана (1971) ного юнца до умудрённого горьким опытом мага. • На последнем берегу (1972) В остальных произведениях речь идёт о различных со­ • Техану (1990) бытиях из истории Земноморья, а Гед отходит на вто­ • На иных ветрах (2001) рой план, иногда исчезая совсем. • Сказания Земноморья (2001, сборник рассказов и повестей)

Ш

Магия Архипелага Некоторые из обитателей Земноморья, Архипела­ га тысячи островов, с рождения обладают маги­ ей. Дар усиливается за счёт использования Истинной Речи, или драконьего Языка Созидания, где название

каждой вещи отражает её суть. Изучение магии заклю­ чается в освоении Истинной Речи, слова которой маги узнают от своих учителей. Колдуны и ведьмы обычно способны запомнить лишь несколько слов Языка, вол­ шебники знают их довольно много, а некоторые даже свободно говорят на нём. Признак магического мастерства — способность узнавать Истинные имена вещей. Подлинное имя че­ ловека — также одно из слов Истинной Речи, и любой, кто узнаёт его, обретает власть над носителем. Поэто­ му Истинного имени не знает никто, кроме того, кто его носит, и того, кто это имя дал. Имя даётся чело­ веку в ранней юности и в определённом месте, обя­ зательно у воды. Люди и драконы тщательно хранят тайну Истинного имени, а волшебники защищают его с помощью заклятий. Для сохранения Истинной Речи волшебники Зем­ номорья создали руническое письмо, знаки которо­ го представляют собой магические заклинания. На­ писать такую Руну или произнести её вслух способен только маг, прошедший специальное обучение. Если человек говорит на Языке Созидания или пишет с по­ мощью Истинных Рун — это гарантия того, что он ис­ кренен в своих словах. Люди не способны лгать, ис­ пользуя Язык, а вот драконы могут. Драконы, которых называют Перворождённы­ ми, или Старейшими, жили в Земноморье задол­ го до появления людей. Это магические существа — они от самого рождения владеют Истинной Речью. Из людей только волшебники могут противостоять драконам, и то изредка.

Мир и культура Земноморья Центр цивилизации Архипелага — наиболее крупные острова Внутреннего моря, где царят наследственные лорды. А всем Архипелагом формально правят короли,

W 102


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

но реальная власть находится в руках купеческих и ремесленных гильдий. В Земноморье нет официаль­ ной религии, хотя люди придерживаются древних ри­ туалов вроде исполнения легенд и песен. Обитатели Архипелага говорят на диалектах ардического языка и обладают схожей культурой. Ис­ ключение — карги, чьи племена обитают на четырёх крупных островах, расположенных к северо-востоку от основного Архипелага. У каргов светлая кожа, го­ лубые и зелёные глаза, русые или белые волосы. Каргадский язык сильно отличается от ардического, хоть у них и общие корни. История Каргадских островов — цикл бесконечных междоусобиц, в которых сформи­ ровался весьма воинственный народ. Типичные черты их общества — рабовладение, строгая кастовая систе­ ма и неравенство полов.

Возвышение волшебников После смерти последнего Верховного короля Архи­ пелаг превратился в поле сражений между феодаль­ ными князьями, правителями городов и пиратскими атаманами. Волшебники активно торговали своим ис­ кусством, из-за чего магия стала пользоваться в наро­ де дурной славой. Однако были и волшебникипатриоты — они создали на острове Рок «Братство Руки», чьими заботами стали магическая этика и об­ учение волшебству. Несколько сильнейших магов ос­ новали на Роке Школу — центр сбора и распростране­ ния магических знаний. Благодаря волшебникам Рока магия Земноморья постепенно оформилась в строй­ ную систему, фактически в науку, причём основанную на моральных и этических законах. Выпускники Шко­ лы повсюду противостояли беззаконию, пиратству и усобицам. Они налагали штрафы, помогали заклю­ чать экономические и военные соглашения, укрепля­ ли границы. Так маги превратились в главную силу Земноморья, а Школа Рока взяла на себя управление Архипелагом. Самый могучий волшебник Школы ста­ новился Верховным Магом Земноморья, чья власть во многом соответствовала королевской. Те, у кого в детстве проявлялся магический талант, приезжали на Рок, где после должного обучения могли получить диплом колдуна. Со временем, преуспев в изу­ чении Истинной Речи, ученик становился волшебником и получал посох — символ магических умений и навыков.

— Яне могу войти, — нехотя прого­ ворил наконец Гед. — Может быть, ты поможешь мне? Привратник ответил: — Назови своё имя. И снова Гед застыл в молчании, ибо человеку не подобает просто так произ­ носить вслух своё подлинное имя — толь­ ко в случае смертельной опасности. «Волшебник Земноморья», пер. И. Тогоева

Стать волшебником Самый известный роман цикла, «Волшебник Земномо­ рья», — книга без Тёмных Властелинов, эпических сра­ жений и зачарованных мечей. Даже сюжет её на пер­ вый взгляд кажется банальным. Одарённый подросток по имени Гед отправляется в Школу волшебников, по гордости и неопытности призывает в мир чёрную Тень, получает посох мага, долгое время от Тени бега­ ет, затем сходится с ней в честном бою и побеждает. Но почему-то «Волшебника Земноморья» тянет пере­ читывать и перечитывать. Почему? Прежде всего, потому что это не просто рас­ сказ о приключениях юного мага, а настоящий «ро­ ман взросления». В начале мы видим Геда нелю­ димым мальчиком, который гордится своим даром и предвкушает блестящее будущее. Если он и поду­ мывает отказаться от мирских благ и жить отшельни­ ком, подобно своему первому учителю, так это толь­ ко из привязанности к наставнику. Успехи в Школе только распаляют честолюбие Геда, и тот ввязывается в роковой поединок, который сказывается и на теле юноши, и на его душе. Искушения властью, знаниями, славой, свободой остаются позади, и под конец книги вполне уже зрелый Гед готов сгинуть в безвестности, но избавить мир от Тени. Но и взрослому читателю есть чему поучиться у Геда. В первую очередь — умению увидеть своё предназначение, смириться с ним и следовать ему. Вызвав в мир Тень, юный маг меняется до неузнава­ емости; теперь все его помыслы направлены на то, чтобы мир от этой Тени избавить. Но лишь в самом конце пути Гед понимает, что Тень — это он сам, что всё это время он сражался с самим собой — точнее, с тёмной стороной собственной души. Получает­ ся этакая история доктора Джекила и мистера Хай­ да, только со счастливым концом: герою хватает сил признать собственную Тень, принять её — и тем са­ мым побороть. В дальнейших книгах трилогии мы узнаём о при­ ключениях Геда в святыне каргов и о его борьбе с без­ умным волшебником, который, возжаждав бессмер­ тия, открыл врата между мирами живых и мёртвых. Спустя годы Ле Гуин решила завершить историю Геда в романе «Техану. Последняя книга Земномо­ рья». Но это был не конец — финальную точку в саге Архипелага писательница поставила, лишь сочинив ещё один роман «На иных ветрах» (увы, неудачный) и сборник рассказов «Сказания Земноморья». Конечно, не все книги о Земноморье равнознач­ ны, но основная трилогия — одна из жемчужин фан­ тастической «новой волны». Урсуле Ле Гуин удалось создать убедительный, проработанный до мельчай­ ших деталей мир, основанный на магии, что похожа на науку. Мир, населённый яркими персонажами, ко­ торые ведут себя не как бездушно смоделированные схемы, а как живые люди.

W юз •


Мир фантастики

Роберт Джордан

Цикл «Колесо Времени» Эпопея, которая открыла в жанре новую страницу. Джордан создал масштабную вторичную реальность, основанную на мифологии Запада и Востока. Это огромный роман из пятнадцати томов, который Джордан не сумел завершить при жизни, — финальные три книги по его черновикам дописал Брендон Сандерсон. Роль «Колеса Времени» для развития эпического фэнтези соизмерима со значением «Властелина колец».

Мэт склонен был полагать, что во всяком случае один тревоживший его вопрос на некоторое время ула­ жен. Выходя из Малой Башни, он уви­ дел, как группа Айз Седай увлекла куда-то Авиенду, и вздохнул с облег­ чением. Едва ли ей в скором времени представится возможность нырнуть ножом кого бы то ни было.

ожалуй, главное отличие «Колеса Времени» от циклов других последователей Толкина, — в наличии Сверхидеи, сплетённой из множества сю­ жетных линий. Фактически эпопея Джордана — один огромнейший роман, который перекрывает своей масштабностью «Властелина колец». Вероятно, этим можно объяснить и обвинения в затянутости цикла. Значение Роберта Джордана (1948-2007) и его цикла сложно переоценить. Ведь без Джордана и, пожалуй, Джорджа Мартина современное фэнтези не стало бы таким популярным.

Первое слово Жил на свете Ранд ал’Тор, отпрыск древнего рода, сын богатого фермера Тэма. Всё у него складывалось за­ мечательно, но, как водится у молодых да горячих, был Ранд своей жизнью не очень-то удовлетворён. Парень мечтал о далёких странствиях, опасных при­ ключениях, жестоких схватках. Что ж, его желания сбылись — даже сверх меры. На деревню Эмондов Луг

«Властелин Хаоса», пер. В. Волковский и отцовскую ферму напали злобные троллоки — мерз­ кие человекоподобные твари, которых направляли чёрные всадники-мурдраалы. Пришлось Ранду вместе с друзьями спасаться бегством — и это было только начало невероятных приключений, которые уготовило им Колесо Времени, плетущее Узор судьбы... Так начи­ нается роман «Око мира», открывший одну из самых внушительных фэнтезийных эпопей в истории. Во вселенной «Колеса Времени», как водит­ ся, кипит бесконечная битва Света и Тьмы, в которой принимают актив­ ное участие местные маги. Причём полноценной волшбой здесь способ­ ны овладеть только женщины — му­ дрые Айз Седай. Они объединены в семь гильдий и правят островом Тар Валон, где находится священная Белая Башня. Смысл жизни Айз Се­ дай (по крайней мере, как они сами говорят) — борьба с приспешника­ ми Тёмного, местного аналога Са­ урона. Некоторые мужчины этого мира также .имеют магические спо­ собности, однако из-за проклятия Тьмы рано или поздно впадают в без­ умие. Поэтому Айз Седай «заботят­ ся» о несчастных парнях, способ­ ных «направлять Силу»: отлавливают их и «укрощают» (ради обществен­ ного блага, естественно). Увы, обыч­ ный исход «укрощения» — смерть. Однако на протяжении трёх тыся­ челетий существует Пророчество о Возрождённом Драконе — Великом

W 104 • еЖ


100 главных фантастических книг ♦ Эпическое фэнтези

маге-мужчине, единственной надежде человечества в грядущей битве со Злом. И, похоже, именно Ранд ал’Тор имеет шанс стать Драконом. Но далеко не все из Айз Седай радуются вероятному появлению мес­ сии мужского пола.

л

Колесо Времени • Новая весна (2004, роман-приквел) • Око мира (1990) • Великая охота (1990) • Возрождённый дракон (1991)

Неспешное движение Колеса

• Восходящая тень (1992)

Сходство «Колеса Времени» с «Властелином ко­ лец» сразу бросается в глаза, хотя Джордан сумел обойтись без милых душе истинного толкиниста эльфов, хоббитов и прочих орков — хотя бы в том, что касается названий. Есть явные заимствования и из других известных произведений, прежде всего из «Дюны» Фрэнка Герберта (стр. 50). Но справед­ ливости ради отметим, что первый роман цикла — не более чем традиционная авантюрная преамбула эпопеи, замысел которой открывается постепенно, том за томом. И ярые противники, и безоглядные сторонники «Колеса Времени», пожалуй, сойдутся в одном: Роберт Джордан создал одну из самых жи­ вых и детально прописанных вселенных в мировой фантастике. Увы, такая дотошность не всегда идёт на пользу отдельным книгам серии: в более поздних томах Джордан буквально увязал в описаниях одежд и интерьеров, причём ни то, ни другое совершен­ но никак не влияло на раскрытие авторского замыс­ ла. Некоторые книги вызывают чувство сродни не­ доуменному разочарованию — ведь на протяжении тысяч страниц происходило меньше событий, чем за первую половину одного «Ока мира». Но в «Ноже сновидений» цикл обрёл второе дыхание. Если в предыдущих романах чувствовалось, что автор не­ спешно готовит почву для финала, то в этой книге всё говорит о его скором приближении. Такой под­ ход пошёл роману на пользу — исчезли проходные главы, в которых ничего не происходит, герои пере­ стали предаваться бесконечному самоанализу и на­ чали наконец действовать. Джордан сумел воскресить интригу цикла и вновь заставил свой великолепный мир заиграть всеми красками. К сожалению, «Нож сновидений» оказался последним романом самого Джорда­ на. Хотя на прощание он смог посрамить скептиче­ ски настроенных критиков, которые утверждали, что

• Огни небес (1993) • Властелин хаоса (1994) • Корона мечей (1996) • Путь кинжалов (1998) • Сердце зимы (2000) • Перекрёстки сумерек (2002) • Нож сновидений (2005) • Грядущая буря (2009, соавтор Брендон Сандерсон) • Башни Полуночи (2010, соавтор Брендон Сандерсон) • Память Света / Память огня (2013, соавтор Брендон Сандерсон)

«Колесо Времени» уже давно забуксовало и не дви­ нется далее ни на дюйм, финал пришлось дописы­ вать другому автору. Последние тома сериала со­ чинил уже Брендон Сандерсон на основе заметок, черновиков и планов покойного Роберта Джордана. Жаль, что Джордан не смог сам завершить дело всей своей жизни; жаль, что не сумел вовремя из­ бавиться от многословия. Хотя «Колесо Времени» и в таком виде — одна из знаковых фэнтезийных эпо­ пей. Сложный и многослойный сюжет, изощрён­ ные политические интриги, обилие глобальных тайн и промежуточных загадок, богатый и подробно вы­ писанный мир, при создании которого использова­ на едва ли не вся мифология народов Земли, наконец, психологически достоверные персонажи, ставшие родными для читателей, — всё это поднимает «Коле­ со Времени» над многими образцами жанра.

Высокий мужчина с тремя перья­ ми тёмного плюмажа на шлеме на­ клонился и осторожно вывалил на пол содержимое парусинового мешка — на зелёные плиты шмякнулся ка­ кой-то неопрятного вида округлый ком. По залу поплыла тошнотворная вонь разложения. Уронив мешок, Карид широким шагом пересёк комнату и встал рядом с Сюрот. Той хватило каких-то мгнове­ ний, чтобы распознать в этой гнию­ щей массе крючконосое лицо Эльбара, но, едва осознав страшную картину, Сюрот пала ничком, распростёршись на полу, целуя зелёные плитки.

Поплотнее закутавшись в плащ, Ранд шагнул вперёд на помощь Мэту, но слова замерли у него на языке, а на затылке зашевелились волосы. За ним опять наблюдали. Это ощу­ щение не походило на то чувство, ка­ кое возникло от всадника в капюшоне, но радости от этого всё равно было мало, особенно так скоро после той неожиданной встречи. «Око мира», пер. А. Сизиков, Т. Велимеев

«Нож сновидений», пер. Т. Велимеев, А. Ютанова

Ж


fМир фантастики

Глен Кук

Цикл «Хроники Чёрного Отряда» Мрачная хроника отряда солдат-наёмников на службе у отвратительных колдунов. Серия Кука заложила многие каноны тёмного фэнтези о жестоких героях, которые пытаются выжить в мрачном мире, сохранив хотя бы частичку человечности.

ёрный Отряд — группа наёмных солдат, лучшие из лучших в своём деле: боевое братство, чле­ ны которого не любят вспоминать о своём прошлом, не думают о будущем, предоставляя Капитану вести их. Отряд прошёл почти весь Север, побывал в сотнях боёв, видел десятки городов. Но великая битва в Курганье полностью изменила расклад сил на Севере — а главное, навсегда изменился Чёрный Отряд. От почти тысячи бойцов осталось лишь семеро, но их верность друг другу и Отряду никуда не делась. Отряд отпра­ вился на Юг, в места, где он был когда-то создан... Мир, придуманный Гленом Куком, отличается от ти­ повых фэнтези-миров не только тем, что, кроме лю­ дей, в нём практически нет разумных рас. Здесь нет до­ бра и зла, деления стран на «хорошие» и «плохие». Идёт война между Империей и повстанцами, охватившая все страны и города северного континента. И ключевую роль в противостоянии суждено сыграть Чёрному Отряду — сборищу головорезов, верных только себе и контракту.

<

1

ГЛЕН КУК х• р•о•н•и•к•и

ЧЕРНОГО ОТРЯДА

Л ГЭвез/фС I /фэнтези новой

Хроники Чёрного Отряда Книги Севера (тетралогия) • Чёрный отряд / Десять Поверженных (1984) • Тени сгущаются / Огненная тень (1984) • Белая Роза (1985) • Серебряный клин (1989)

Книги Юга (дилогия) • Игра теней (1989)

• Стальные сны (1990)

Сверкающий камень (тетралогия) • Суровые времена (1996) • Тьма (1997) • Воды спят (1999) • Солдаты живут (2000)

Ум и тактические навыки, наработанные за десятиле­ тия сражений, сделали Чёрный Отряд грозой любых вра­ гов. И при всём при этом воины Отряда — обычные люди со своими страхами, опасениями и осознанием того, что, кроме братьев-наёмников, они никому не нужны Название цикла и первого тома — своеобразная полемика со знаменитым рыцарским романом Арту­ ра Конана Дойла «Белый отряд»: так именовались ре­ альные средневековые наёмные банды, не имевшие единого хозяина и частенько менявшие знамёна, под которыми сражались. Однако герои Конана Дойла, от­ важные англичане, были отпрысками эпохи виктори­ анского романтизма. Персонажи Кука — совсем иное дело: американский писатель словно бы поставил себе задачу развенчать иллюзии о благородных средневеко­ вых воителях. Первоначально Кук планировал уместить всю исто­ рию в один роман, но «Чёрный Отряд» оказался насто­ ящим успехом, потому автор легко поддался на уго­ воры издателей, предложивших ему контракт ещё на несколько книг. Итог предсказуем — три первых ро­ мана и примыкающий к ним спин-офф «Серебряный клин» производят сильное впечатление, а вот более поздние «Книги Юга» и «Книги сверкающего камня» гораздо слабее. Нет, Кук, наработав мастерство, ста­ рался не опускать планку, и романы достаточно инте­ ресны. Просто в этих книгах слишком много проход­ ных моментов, они чрезмерно многословны, что являет резкий контраст с кристально чёткими и мрачно-прон­ зительными «Книгами Севера».

106 W


100 главных фантастических книг ♦ Тёмное фэнтези

Стивен Эриксон

Цикл «Малазанская Книга Павших» Фэнтезийная эпопея про падение Малазанской империи по масштабности даст фору любому циклу. Десятки героев участвуют в событиях, происходящих на нескольких континентах на протяжении многих лет. Цикл Эриксона — очень жестокий, натуралистичный и наполненный мрачной философией.

&Т Т икл про Малазан стартовал на три года позже, I, чем «Песнь льда и пламени» (стр. 94). Но, в от­ личие от Мартина, Эриксон оказался более последо­ вательным: на данный момент он завершил основной цикл из десяти объёмных томов. Основной конфликт в цикле разворачивается меж­ ду довольно молодой Малазанской империей и осталь­ ным миром. Есть свои противоречия и внутри Малазана. На вражду между людьми накладываются столкновения Империи с нечеловеческими расами, давние счёты этих самых рас между собой и разборки божественных сущ­ ностей, которые тайно вмешиваются в дела смертных. В цикле Эриксона масса персонажей: они развива­ ются, с потом и кровью преодолевая сложнейшие жиз­ ненные препятствия. Теряют близких, иллюзии, части тел, наконец, жизнь. В каждом романе всегда есть трипять-семь сюжетных линий, герои которых рано или поздно сходятся — те, кто выжил, конечно.

Малазанская Книга Павших • Сады Луны (1999) • Врата Мёртвого Дома / Врата смерти (2000) • Память льда (2001) • Дом Цепей (2002) • Полночный прилив (2004) • Охотники за костями (2006) • Буря Жнеца (2007)

• Toll the Hounds [Дань псам] (2008) • Dust of Dreams [Пыль Снов] (2009) • The Crippled God [Увечный бог] (2011)

Здесь не встретишь однозначно отрицательных или ослепительно положительных персонажей. Это обычные люди (и нелюди), живущие обычной жизнью. Да, они чуть хуже проработаны, чем у дотошного Мартина, но это ни­ как не мешает им развиваться и вызывать у читателей сочувствие. Любопытно, что, даже погибнув, персона­ жи могут вернуться в других обличьях. Ведь магия в этом мире может очень и очень многое. Она тут невероятно разнообразна и при этом отлично продумана. Мир Малазана огромен и населён самыми причуд­ ливыми существами. Тут есть кворлы — крупные ле­ тающие насекомые, служащие транспортной авиа­ цией. И Великие вороны, которые питаются магией. И хищные морские твари, способные позавтракать про­ плывающим мимо кораблем. И разнообразные демо­ ны, в том числе состоящие на имперской службе... При всей мрачности цикла его мир — яркий, живой и завораживающий.

Издали зверь наблюдал, как три фигу­ ры расстались и пошли в разные сто­ роны. Его терзала боль, кровь пятнала белую шерсть, пустая глазница ис­ текала алой влагой, ноги едва держа­ ли огромное тело. Зверь желал смерти, но смерть не приходила. Он жаждал отмщения, но те, кто ранил его, были уже мертвы. Оставался лишь человек, который разорил и разрушил дом зверя. Настанет время расплатиться и по этому счёту... «Память льда», пер. Е. Лихтенштейн

Ю7

• еЖ


.

Мир фантастики

Джо Аберкромби

Цикл «Земной Круг» Цикл из романов и рассказов, полных жестокого экшена и драмы, но не лишённых юмора — разумеется, чёрного. Аберкромби одинаково удачно описывает и глобальные события, и личные трагедии отдельных персонажей. Герои (точнее, антигерои) серии просто пытаются выжить посреди обыденности позднего средневековья со всеми его прелестями. Короли, маги, рыцари, наёмники, варвары, воры в бесконечном круговороте боли и предательств...

ели бы Джордж Мартин умел писать быстрее и за­ канчивать длинные эпопеи тогда, когда обещал, его бы звали Джо Аберкромби. Трилогия «Первый за­ кон» и последующие романы по масштабам скромнее «престольных», но мир в них такой же: реалистичный, жестокий и полный неоднозначных персонажей. Параллелей с Мартином здесь немало. Язвитель­ ный калека с интеллектом Макиавелли? Присут­ ствует. Северные варвары, благородные и не очень? На месте. Постельные сцены? Куда без них. Убива­ ет своих героев этот автор не так охотно, но до фир­ менного горько-сладкого финала от Аберкромби ни­ кто не доберётся без потерь. Общий сюжет в романах Аберкромби есть толь­ ко в трилогии «Первый закон», где рассказано о том, как древний колдун пытается вновь доминировать в Союзе — государстве, которое который он некогда создал. Для этого ему предстоит найти нового Ко­ роля, одновременно противостоя агрессии северян и козням магов-каннибалов с юга.

Земной круг • Кровь и железо (2006) • Прежде чем их повесят (2007)

• Последний довод королей (2008) • Лучше подавать холодным (2009)

• Герои (2011) • Красная страна (2012) • Острые края (2016, сборник рассказов)

Завершив трилогию, автор продолжил развивать свой мир в одиночных романах. В «Лучше подавать холодным» мы узнаём о наёмнице Монце Меркатто, которая жестоко мстит предавшим её людям, в про­ цессе поневоле делаясь фактической владычицей целого архипелага. Читатели «Героев» становятся свидетелями грандиозной — на весь роман! — битвы между северянами и войсками Союза. Ну а «Крас­ ная страна» — своеобразный вестерн в фэнтезийных декорациях, где Аберкромби остроумно обыгрыва­ ет шаблоны историй про покорение Дикого Запада. Затем вышел сборник небольших рассказов «Острые края», посвящённый отдельным героям и событиям «Первого закона». Сейчас Джо Аберкромби готовит новую трило­ гию, в которой вернётся к событиям глобального масштаба. А значит, мир Земного Круга ждут новые изменения и потрясения.

Ветер громко хлопнул незапертой ставней. Два северянина стояли лицом к лицу. Рука Лэмба свисала свободно, обрубок недостающего пальца касался меча. Трясучка отбросил полу плаща, освобождал своё оружие. — Это у тебя мой старый меч, что ли? — спросил Лэмб. — Забрал у Чёрного Доу, — пожал плечами Кол. — Ты не думаешь, что всё в жизни повторяется? — Всё и всегда. — Лэмб наклонил го­ лову к правому плечу, потом к лево­ му. — Всё повторяется. «Красная страна», пер. В. Русанов

W 108 ’


100 главных фантастических книг 4- Героическое и приключенческое фэнтези

Андрэ Нортон

Цикл «Колдовской мир» Классика приключенческого фэнтези, куда входят несколько циклов, относящихся к разным направлениям. Самые знаменитые — дилогия попаданческого технофэнтези о Саймоне Трегарте и атмосферно-сказочные романы о горцах из Верхнего Холлека. Книги сильно отличаются по качеству — ведь серия писалась на протяжении тридцати лет. Однако лучшие романы о Колдовском мире входят в золотой фонд жанра.

озданный Андрэ Нортон (1912-2005) Колдовской мир — вселенная, которая развивалась и менялась на протяжении почти полувека, собрав огромное ко­ личество поклонников. Хотя начиналось всё со срав­ нительно немудрёной истории. Отставной полковник Саймон Трегарт вынужден бежать от мафии. С отчая­ ния он принимает предложение известного в преступ­ ных кругах учёного Петрония бесследно исчезнуть. Петроний с помощью древней кельтской магии переносит беглеца в параллельный мир, в страну Эсткарп, которой управляют женщины-колдуньи. Они ведут войну против агрессивных княжеств Ализон и Карстен, однако самый страшный их противник — кольдеры, пришельцы из тех­ нологического мира. Трегарт находит в Эсткарпе приют, переживает массу приключений, обретает любовь...

Схема «наши в ином мире» полна штампов, да и сама по себе давно превратилась в штамп. И на фоне изощ­ рённых выдумок современных писателей романы Нор­ тон не поражают воображения. Однако обратим внима­ ние на год издания первого «Колдовского мира» —1963. Вдумайтесь! «Властелин колец» написан и даже издан, но до его массовой популярности ещё несколько лет. Про Ле Гуин и Желязны никто и не слыхивал. А Андрэ Нортон одной книгой прокладывает дорогу сонму авто­ ров, которые будут писать тысячи томов на ту же тему. К тому же Нортон не просто привела своего героя в мир, где его навыкам нашлось достойное применение. Этот мир стал самостоятельной ценностью — не зря автор довольно быстро распростилась с Саймоном Трегартом, а потом и с его роднёй. Истинный герой саги — сам Колдовской мир. Именно это — главное до­ стоинство и двух начальных романов, и возникше­ го на их основе цикла, приманка для многочисленных фанатов и последователей. Прошло уже немало лет, но Колдовской мир по праву занимает почётное место рядом со Средиземьем, Амбером и Земноморьем. Отдельно отметим заслугу книги перед нашим чи­ тателем. В 1992 году издательство «Северо-Запад» выпустило жёлтенький томик с двумя первыми ро­ манами цикла немыслимым по нынешним меркам тиражом в 200 тысяч экземпляров. И ведь книга ра­ зошлась! Наряду с Толкином, Говардом, Желязны и Ле Гуин именно Нортон открыла ворота в мир фэн­ тези для огромного количества людей, ранее знако­ мых с ним лишь понаслышке.

Саймон услышал топот копыт, лязг металла о металл. Но поскольку спут­ ница с радостным ожиданием смотре­ ла на проход, он решил ждать, не при­ бегая к действиям. Лишь рука его сомкнулась на автоматическом пи­ столете в кармане. Он направил ствол оружия на щель в стене. Они появлялись по одному, эти всадники. Двое, держа оружие наготове, протиснулись в проход. Увидев женщи­ ну, они радостно вскрикнули; это явно были друзья. «Колдовской мир», пер. С. Степанов

” 109 • еЖ


Мир фантастики

Роберт Говард

Цикл «Конан-варвар» Эталон героического фэнтези. Роберт Говард написал лишь два десятка рассказов и небольшой роман, но путь Конана-варвара продолжается до сих пор. Схожие рассказы о фэнтезийных суперменах сочиняли и другие авторы, однако Говард оказался самым талантливым, создав не просто непобедимого героя, но и яркий доисторический мир. Несмотря на раннюю смерть, он оставил массу черновиков, которые с толком использовал Лайон Спрэг де Камп, возродивший легенду о Конане.

Канон героического фэнтези

(ему было всего тридцать лет) и писатель, и его герой были довольно быстро забыты. Но, как и Лавкрафт, Го­ оберт Ирвин Говард (1906-1936) сочинил немало вард снискал популярность сильно позже своей смер­ рассказов о различных героях — о ставшем вели­ ти — когда жанр фэнтези получил новое рождение. ким королём беглом атланте Кулле, отважном вожде В 1955 году американский фантаст Лайон Спрэг пиктов Бране Мак Морне, пуританине-авантюристе де Камп, сам писавший фэнтези и в детстве увлекав­ Соломоне Кейне, ирландском пирате Кормаке Мак шийся похождениями Конана, получив доступ к ар­ Арте, — но прославился благодаря Конану. Создав об­ хиву Говарда, обнаружил там неоконченную повесть раз этого непобедимого воителя, Говард стал основа­ про героического варвара, дописал её и опублико­ телем направления, которое чаще всего называют «ге­ вал как бы «в соавторстве». Книга неожиданно сниска­ роическим фэнтези» или «фэнтези меча и магии». ла успех, и воодушевлённый Спрэг де Камп ещё не раз Говард по праву считался выдающейся фигурой обращался к наследию Говарда — некоторые «соав­ в своём сообществе, которое, помимо него и его близ­ торские» тексты действительно были основаны на его кого друга Лавкрафта (стр. 138), включало множе­ ство писателей, печатавшихся в журналах вроде Weird черновиках, а кое-что было уже откровенной отсе­ бятиной «по мотивам». Популярность «конины» рос­ Tales. Однако после самоубийства Роберта Говарда ла, и к её созданию подключились Бьёрн Ниберг, Лин Картер и ряд других авторов. Они писали о подвигах могучего варвара всё больше и больше — и постепен­ но сага о Конане превратилась в коллективное творче­ ство. На данный момент она насчитывает около полу­ РОБЕРТЙИРВИН тора сотен романов от разных авторов по всему миру. Всё это привело к тому, что сейчас мало кто пред­ ставляет, каким создал Конана сам Роберт Говард. Что­ бы понять это, нужно внимательно прочитать канони­ ческий свод текстов, принадлежащих только Говарду. И, стоит отметить, оригинальная серия сильно отлича­ ется от сложившегося в массовой культуре клише.

Г

ГОВАРД

Изначальный Конан

ПРИШЕСТВИЕ ВАРВАРА

Товардовский Конан — персонаж более объёмный и жи­ вой, нежели Конан киношный или книжносериальный. В нём нет одномерности и однозначности, да и не мо­ жет быть, ведь у Говарда Конан в разные периоды очень разный. В рассказе «Феникс на мече» он король, много­ го добившийся и многое переживший. В «Боге из чаши» он юноша, в «Чёрном колоссе» — видавший виды капи­ тан наёмников... Говард по кирпичику воссоздаёт жизнь своего персонажа, скользя туда-сюда по реке времени. При этом писатель последовательно разворачива­ ет перед нами масштабное полотно Хайборийской эры: страны, народы, обычаи... Каждый следующий рас­ сказ, словно кусочек мозаики, добавляет кое-что в об­ щую картину. Безусловно, львиная доля привлека­ тельности рассказов о Конане — это одновременно


100 главных фантастических книг ♦ Героическое и приключенческое фэнтези

фантастичность и узнаваемость мира, в котором живёт и сражается киммериец. Письма Говарда, его чернови­ ки и заметки показывают, насколько серьёзно относил­ ся он к созданию вселенной Конана. Одной фантазией не обошлось: Говард использовал научные труды, беллетризированные изложения мифов, даже такие, каза­ лось бы, неожиданные источники для вдохновения, как «Белый отряд» Артура Конана Дойла и реальную исто­ рию родного Техаса. В текстах Говарда мелькают Ат­ лантида, Лемурия, Му, Киммерия, Гиперборея — целый набор исчезнувших цивилизаций, смутное представле­ ние о которых размазано по различным хроникам древ­ ности. И если до Говарда авторы обрисовывали свои вымышленные миры скупыми мазками, по сути, огра­ ничиваясь самой мыслью: «Вот она, Страна Фантазия, и Джон Смит из Лондона пришёл туда», то Говард изо­ бразил фантастический мир в полный рост. Конечно, не все рассказы одинаково удачны. Го­ вард зарабатывал на жизнь, продавая их дешёвым журналам, — соответственно, нередко повторялся или шёл на поводу у редакторов. Вместе с тем лучшие вещи писателя — истории, полные жизни. Обратите внимание: начинаются они как бы с по­ луслова. Мы оказываемся в сюжете, который старто­ вал где-то за пределами самого рассказа: завершается бой, в своём доме найден мёртвым богатей, по улочкам портового города мчится погоня... То же и с персона­ жами: каждый из них приходит на страницы со своей историей, это чувствуется и подкупает. Говард уме­ ет увлечь с первого же предложения. Он жонглиру­ ет жанрами: вот рассказ с лавкрафтовскими мотивами, а вот уже мифологическое фэнтези, затем — классиче­ ский детектив, и — эпик, и — хаггардовско-майнридовский рассказ о путешествии в дебри Африки... В ранних вещах эпические сражения писате­ лю не очень хорошо удавались, а вот атмосфера тай­ ны и грядущего ужаса — вполне. Говард высоко ценил Лавкрафта и многому научился у него. Композици­ онный приём, который лишь в самом конце произве­ дения сталкивает читателя лицом к лицу с мрачным свидетельством существования могучих сверхъесте­ ственных сил, Говард освоил и использовал не раз. Однако тон рассказов у него иной: нет обречённости, а есть угрюмо-дерзкая витальность. Бездны времён, сонмы богов и рас ничуть не умаляют человеческого достоинства, которым от рождения наделён киммери­ ец Конан. В нём Говард воплотил свой идеал поведе­ ния и жизненной философии: отрицание цивилиза­ ционной мишуры, утверждение чести, достоинства, храбрости и верности как главных ценностей. Безусловно, рассказы Роберта Ирвина Говарда несколько романтично-наивны, но не дайте этой интонации ввести себя в заблуждение. За их кажу­ щейся простотой — действительно большая работа мысли и чувства, и они по-прежнему способны уди­ вить, восхитить и увлечь.

«Конан-варвар» Роберта Говарда • Киммерия (написан в 1932-м, впервые опубликован в 1965-м; микрорассказ-приквел)

• Феникс на мече (1932, рассказ) • Дочь ледяного исполина (1932,1976, рассказ) • Бог из чаши (1932,1975, рассказ)

• Башня Слона (1933, рассказ) • Алая цитадель / Багряная цитадель / Конан-король!

(1933, рассказ) • Чёрный колосс / Чёрный исполин (1933, рассказ) • Ползущая тень / Сумерки Ксутала / Чёрная тень (1933, рассказ)

• Колодец чёрных демонов / Бассейн чёрных дьяволов / Изумрудная бездна / Омут чёрных дьяволов (1933, рассказ)

• Долина пропавших женщин (1933,1967, рассказ) • Королева Чёрного побережья / Королева чёрного берега (1934, рассказ)

• Тени в лунном свете / Железные тени луны (1934, рассказ) • Сплошь негодяи в доме / Полный дом негодяев /

Багряный Жрец / Оборотень (1934, рассказ) • Железный демон/Дьявол в железе/ Стальной демон (1934, рассказ)

• Люди Чёрного Круга / Маги чёрного круга / Чёрные колдуны (1934, повесть)

• ...И родится ведьма / Знак ведьмы (1934, рассказ) • Сокровища Гвалура / Драгоценности Гуахаура (1935, рассказ) • За Чёрной рекой / По ту сторону Чёрной реки (1935, повесть) • Чёрный чужак (1935,1987, повесть) • Призраки Замбулы / Ночные тени Замбулы / Людоеды Замбулы (1935, рассказ)

• Гвозди с красными шляпками / Алые когти /

Красные гвозди (1936, повесть) • Час дракона / Конан-завоеватель / Конан-варвар (1936, роман) • Хайборийская эра / Гиборейская эра (1936, микрорассказ)

Конан дрался, как дикий зверь, в полном молчании, которое прерывалось толь­ ко хрипом или рычанием. Чёрные когти чудовища, его железные пальцы цара­ пали и рвали тело. Распахнутая пасть с острыми клыками неустанно тя­ нулась к его горлу. Неожиданно Мери­ ло улучил момент вступить наконец в бой и изо всех сил обрушил стул, так что череп обыкновенного человека раз­ летелся бы под этим ударом. Но дере­ вянный предмет сломался, стукнув­ шись о затылок Тхака. На мгновение чудовище ослабило свою хватку. Этот миг использовал Конан. Хрипя и залива­ ясь кровью, он бросился вперёд и по са­ мую рукоятку вонзил свой нож в сердце человека-обезьяны. «Сплошь негодяи в доме», пер. Е. Хаецкая

111 Ж


Мир фантастики

Роджер Желязны

Цикл «Хроники Амбера» Сочетание приключенческой НФ и мифологического фэнтези с сильным привкусом философии и эзотерики. Базовую идею о центре мироздания, его бесчисленных Отражениях и правящей там семье, опутанной сетью интриг, Желязны позаимствовал из цикла Фармера «Многоярусный мир». Но отсылки к мифологии и психологически достоверные персонажи превратили «Хроники Амбера» в нечто гораздо большее, чем увлекательная авантюра.

Янтарная вселенная

истинного мира — Амбера (или Янтарного королев­ ривычный фантастический мир предполага­ ства). Чем дальше от него находится Отражение, тем больше в нём изменений по сравнению с оригиналом. ет наличие некой карты, или схемы, или ино­ Первые пять книг цикла, «Хроники Корвина», го наглядного отображения его географии. Однако мир Амбера не только и не столько континент, пла­ рассказывают о борьбе за трон Амбера всех более или менее законных наследников внезапно пропав­ нета или звёздная система, сколько целое мирозда­ шего короля Оберона. Сам король был в Амбере пер­ ние, философская идея, которую ни в каком атласе вым правителем, а фактически — творцом мира. не обрисуешь. Изначальная идея такова: все параллельные миры Амбер состоит из замка на горе Колвир, горо­ да с предместьями у её подножия, Арденнского имеют право на существование. Любые, даже самые причудливые вселенные располагаются совсем ря­ леса на подступах к городу, маяка на острове Кабра и моря, соединяющего Амбер с близлежащими Те­ дом с нами. Да и сама Земля лишь один из множества нями. По уровню развития цивилизации Янтарное миров. Причина подобного разнообразия заложе­ на в основном принципе мироздания: все парал­ королевство примерно соответствует земной эпо­ хе Возрождения. Однако, поскольку оно расположе­ лельные миры суть Отражения (Тени) единственного но в центре мироздания, здесь можно найти пред­ меты из множества Теней, в том числе и вещи, явно не соответствующие заявленной ренессансной эпо­ хе. В городе даже есть своя гильдия психиатров — при такой мешанине сверхъестественного послед­ ние просто необходимы.

Я

Роджер

Отражения Амбера

ХРОНИКИ

У Амбера есть два ближайших Отражения, которые копируют город и замок детальнее всего, — это Тир-на ног’т и Ребма. Тир-на ног’т — иллюзорный город, видимый толь­ ко ночью при лунном свете. Он появляется в небе, и добраться до него можно лишь с Колвира, пройдя длинную лунную лестницу. Для этого требуется ред­ кая сосредоточенность, поскольку взгляд, брошен­ ный под ноги, может развеять иллюзию, а увидев да­ леко внизу землю, человек неминуемо упадёт. Ребма — подводное Отражение города. По ули­ цам там плавают рыбы, а на клумбах растут водо­ росли. Попасть туда можно по лестнице, уходящей с берега в море. Она такой же длины, как лестни­ ца в Тир-на ног’т, и путешествие по ней тоже со­ пряжено с опасностями. Главное здесь — не сходить со ступеней, поскольку на них, как и в самой Ребме, можно спокойно дышать, а вот рядом — уже нет. Достаточно близко к Амберу находится ещё одно любопытное Отражение — Страж Четырёх Миров. Эта крепость — средоточие силы, так как там пере­ секаются четыре стихии. На стыке высвобождается

W112‘W


100 главных фантастических книг ♦ Героическое и приключенческое фэнтези

огромное количество энергии, к которой может по­ лучить доступ владелец замка. Неудивительно, что это место всё время подвергается нападениям, там то и дело случаются магические поединки, и его хо­ зяева постоянно меняются.

Хроники Амбера Пятикнижие Корвина • Девять принцев Амбера / Девять принцев Янтарного коро­ левства / Девять принцев в Янтаре (1970)

• Ружья Авалона (1972)

Магия Амбера

• Знак Единорога (1975)

Магия Янтарного королевства нетипична — вы не най­ дёте здесь гильдии волшебников или чего-то похожего. Возможно, в Отражениях что-то такое и есть, но в Амбере никто не увлекается излишней мишурой вокруг колдовства, предпочитая работать с энергией первопринципов. Или не заниматься маги­ ей вовсе. При этом в городе, Арденнском лесу и в зам­ ке магией буквально насыщен воздух. Там существует множество странных мистических вещей, явно имею­ щих магическую природу. Однако магия, доступная человеку, в Амбе­ ре ограничена бытовыми заклинаниями (например, оберегающими посуду от битья), энергетическим колдовством и таинственными способностями чле­ нов королевской семьи, полученными от Единорога, главного божества. Главенствующая теория утверждает, что Янтар­ ное королевство — единственный истинный мир, способный отбрасывать Тени. Дело в том, что в зам­ ке Амбера находится Огненный Путь, или Лаби­ ринт, — магический узор на полу одного из подзе­ мелий. Прошедший по его линиям (а это может быть только член королевской семьи) обретает колдов­ ское могущество и власть над Отражениями. Все законные и даже некоторые непризнанные дети Оберона так или иначе проходили Путь и умеют пе­ ремещаться по Теням, меняя их по своему усмотре­ нию. Считается, что в рисунке Пути заложены некие первопринципы мироздания, которые и определяют реальность самого Амбера и его Теней.

• Рука Оберона (1976), • Владения Хаоса / Двор Хаоса (1978)

Пятикнижие Мерлина • Карты судьбы / Знамения Судьбы / Козыри Рока (1985) • Кровь Амбера / Кровь Янтаря (1986) • Знак Хаоса (1987) • Рыцарь Теней / Рыцарь Отражений (1989) • Принц Хаоса (1991) + Наглядный путеводитель по замку Амбер / Иллюстрирован­ ный путеводитель Роджера Желязны по Замку Янтарь (1988,

соавтор Нейл Рэнделл)

Путь может создать призрака любого человека, ко­ торый по нему когда-либо проходил, и управлять им, используя в своих целях. В числе прочего Путь позво­ ляет прошедшему его колдовать, используя в качестве магического инструмента свой уменьшенный образ. В последующих книгах цикла выясняется, что Путь, начертанный на полу амберского Замка, все­ го лишь проекция Истинного Пути, существующего внутри горы Колвир. Более того, Истинный Путь — живое (по крайней мере, разумное) существо не­ человеческой природы, олицетворяющее идею Порядка. Логично, что при таких обстоятельствах у Амбе­ ра должен быть противник. Но в мире Желязны нет противостояния Добра и Зла — вместо этого антаго­ нистами выступают силы Порядка и Хаоса.

Дворы Хаоса — Это началось... — проговорила она. — Да... Это произошло в Париже, на вече­ ринке у некоего мсье Фуко, года за три до начала якобинского террора... — Стоп! — оборвал я Флору. — Что ты там делала? , — Я прожила в той Тени лет пять, — сказала она. — Путешество­ вала, искала новизны, чего-нибудь та­ кого, что отвечало бы моим неуём­ ным фантазиям и удовлетворяло любопытство. В то место и в то вре­ мя я попала точно так же, как все мы попадаем в любые места и времена. Я отдала себя на откуп своим желани­ ям и следовала инстинктам. «Знак Единорога», пер. Н. Сосновская

В последних пяти книгах цикла, «Хрониках Мерли­ на», рассказано о Дворах Хаоса, первичном реаль­ ном мире. Небеса там меняют свой цвет каждые не­ сколько часов, жители способны выглядеть так, как им самим вздумается. Там нет ничего определённо­ го и постоянного. Даже самой реальности там как бы не существует — Дворы Хаоса состоят из множе­ ства осколков Отражений, и никогда не угадаешь, куда приведёт следующая открытая дверь. Именно Хаос — вечный противник Амбера. Дворы древнее Амбера, поэтому многое в Янтар­ ном королевстве создано по их образу и подобию. В том числе Огненный Путь Амбера — своеобраз­ ный противовес Логрусу Хаоса. Логрус — постоян­ но меняющийся узор, пройти который может любой. Он, как и Путь, даёт прошедшему власть над Тенями и, как и Путь, одушевлён. В одной из книг цикла Ло­ грус и Путь даже вступают в открытое столкновение.

W 113 •


Мир фантастики

амберского цикла не только новый поворот закру­ ченного сюжета, но и новую тайну, читатель уверя­ ется в наличии чего-то большего, некого глобально­ го секрета, разгадка которого ещё впереди.

Роджер

ЖЕЛЯЗНЫ

Дворы Хаоса не имеют никакой реальной тер­ ритории. Единственное, что в этом безумном ме­ сте есть настоящего,— Бездна на краю мироздания. Рядом с Бездной находится огромная стеклянная башня-игла, столица Хаоса Тхельбан. Хаос, как и Амбер, отбрасывает Тени — ближай­ шие к нему Отражения наиболее странны и не­ понятны для человека, привыкшего к Порядку. Отражение Земля находится приблизительно по­ середине между Амбером и Хаосом, поэтому в нём смешиваются черты обоих Истинных миров. Отме­ чая середину мироздания, на границе Теней Амбера и Теней Хаоса растёт дерево Игг. Каким образом появились Хаос, Бездна, Амбер — неизвестно. Желязны оставляет множество вопро­ сов, не открывая читателю всех секретов мирозда­ ния. Но в конечном итоге это только придаёт его миру глубину, поскольку, раскрывая с каждой книгой

Ничего невозможного Мир Амбера напоминает луковицу, которую чита­ тель постепенно очищает от шелухи, пробираясь к самой середине. И каждая книга готовит новый сюрприз. В этом мире возможно всё что угодно, его разнообразие бесконечно. Мироздание по Желязны уникально своей гибкостью и парадоксальностью. К тому же автор всё время подкидывает читателю новые головоломки, приподнимает завесу над раз­ гадкой, намекает, недоговаривает. И это затягивает. Затягивает сам мир, а не только сюжетные перипе­ тии. Хотя и они достойны своего фона — такое хи­ тросплетение интриг и загадок мало где встретишь. Самое верное слово, которым можно охаракте­ ризовать весь цикл, — яркий. Многообразный, ме­ няющийся, богатый, насыщенный мир, все загадки которого никогда не разгадать, — вот что такое лю­ бимое детище Роджера Желязны. В чём секрет успеха Желязны? Его произведения завораживающе красивы и многослойны. Хотя это вовсе не означает, что в книгах невероятно глубокий смысл, — скорее, его имитация. По выражению вид­ ного фантаста и критика Брайана Олдисса, Желязны способен приготовить отменную сахарную глазурь, однако торта читатель так и не получит. Пожалуй, неспроста самым популярным произ­ ведением Желязны стали «Хроники Амбера», в кото­ рых принцип «сахарной глазури» реализован полнее всего. Острый авантюрный сюжет — раз. Яркие ха­ рактеры — два. Необычная реальность с продуман­ ными законами и правилами — три. Надёрганные отовсюду философские, мифологические и эзотери­ ческие символы, создающие иллюзию многозначи­ тельности, — четыре. Образный язык, полный реми­ нисценций и игры слов, — пять. Ироничная манера изложения — шесть. И итоговое достоинство — ред­ кое умение объединить все слои своего произведе­ ния в единое целое.

Вдруг я вспомнил: моя машина летит под откос на горной дороге и падает 8 озеро... Дальше — полный мрак. Я был... От напряжения я снова весь по­ крылся испариной. Я не знал, кем я был раньше. «Девять принцев Амбера», пер. И. Тогоева

Ж’114'Ж

Если бы у вас был выбор между способ­ ностью замечать ложь и способностью открывать истину, что бы вы выбра­ ли? Было время, когда я думал, что это разные способы сказать одно и то же, но я больше так не считаю. Большин­ ство моих родственников, например, столь же хорошо видят насквозь раз­ ные увёртки, как и прибегают к ним. Однако я не совсем уверен, что их вол­ нует истина. «Знак Хаоса», пер. М. Гутов


100 главных фантастических книг ♦ Героическое и приключенческое фэнтези

Питер Бигл

Последний единорог Эпичность «Властелина колец» сыграла с фэнтези злую шутку: многочисленные продолжатели ринулись копировать «букву», напрочь позабыв о «духе». Бигл же создал камерную и хрупкую вещь, полную настоящего волшебства. Живую и мудрую сказку, которая поражает читателей в самое сердце.

/Г) оман «Последний единорог» (1968) — самая знайд менитая книга Питера Бигла, эталон современной сказки. По сюжету она довольно проста — типичный квест. Единороги покинули магический мир, и с ними стало исчезать волшебство. Юная кобылка, последняя из единорогов, отправляется на поиски пропавших со­ братьев, в чём ей помогают встреченные по пути де­ вушка Молли и волшебник-неумеха Шмендрик. Однако главное в романе не сюжет, а образы. Прак­ тически все персонажи, даже эпизодические, получи­ лись оригинальными и запоминающимися. То же касает­ ся и пейзажей, и отдельных эпизодов. Роман напоминает сотканный из разноцветных переливающихся нитей го­ белен, на котором с тщанием и любовью изображён це­ лый мир, — и этот мир можно разглядывать бесконечно, каждый раз обращая внимание на новые детали. В словоплетении автор достиг поистине выдаю­ щегося мастерства. Текст до предела наполнен смыс­ лом, до волшебства поэтичен, гармоничен, изысканно ироничен и объёмен. Однако главное достоинство ро­ мана в том, что он возвращает нам сказку, взявшую всё

я ФАШегикк шй>е£?ы Фдгаешки ша>ЕЗ?ы Флгае

лучшее от своих детских коллег, но не уклоняющуюся от суровой правды жизни. Сказку, которая напол­ нена волшебством, отголосками легенд, ощущением необычного. Которая сожалеет об утраченной способ­ ности видеть магическую сторону бытия. Которая со­ храняет веру в людей и в счастливый исход любого безнадёжного предприятия. «Последний единорог» стал визитной карточкой Питера Бигла. Книга была переведена более чем на двадцать языков и разошлась по миру тиражом бо­ лее пяти миллионов экземпляров. Её экранизирова­ ли в виде мультфильма, на её основе ставили спек­ такли и мюзиклы. Но всё это случилось потом, хотя и в момент по­ явления книга обратила на себя внимание — доста­ точное, чтобы Питер Бигл стал котироваться как та­ лантливый автор, чуть ли не эталон современного сказочника. И вот тут Бигл угодил в ловушку: в глазах читателей он стал автором одной книги. Конечно, Питер Бигл не сочинял многотомных эпопей и даже столь любимых фантастами трило­ гий. Тем не менее на его счету несколько очень ка­ чественных романов и довольно много рассказов, причём практически все его произведения букваль­ но осыпаны жанровыми наградами. Парадокс, но как раз «Последний единорог» премиями обделён: когда книга только вышла, фэнтези ещё находилось в яв­ ной тени научной фантастики, потому «Хьюго», «Небьюлы» и прочих «Локусов» замечательному роману так и не досталось. Но именно эта книга у множе­ ства людей прочно ассоциируется с именем Пите­ ра Бигла. Как, он ещё что-то написал? Ну надо же, а мы и не знали...

Они выбрались на край леса и пришпо­ рили лошадей. Первый охотник обер­ нулся и, словно увидев притаившегося в тени единорога, крикнул: — Оставайся здесь, бедняга. Этот мир не для тебя. Оставайся в своём лесу, храни зелень деревьев и долголе­ тие друзей. И не обращай внимания на молодых девиц — из них получают­ ся всего лишь глупые старухи, не более. Счастливо! — и он исчез едали.

Последний единорог

4 Стешки «ж; Фшшики

Пер. Ю. Соколов

115


« *—Мир фантастики

Мария Семёнова

Цикл «Волкодав из рода Серых Псов» Первой отечественной героикой на славянскую тему был роман Юрия Никитина «Трое из Леса», однако наибольший резонанс, массовую популярность и культовый статус обрела начальная книга о Волкодаве из рода Серых Псов. При её написании Мария Семёнова опиралась на свои богатые познания в области истории и традиций околославянских племён и народностей.

ожалуй, те, кто считает Волкодава «русским Ко­ не станем обманываться названиями и посмотрим в ко­ наном», правы только в одном: если Конан — ис­ рень. Любой мало-мальски образованный человек, взгля­ тинно американский, то Волкодав — столь же истиннонув на культурные, социальные и прочие особенности русский герой фэнтези. Герой безвинно пострадавший, народов вымышленного мира, узнаёт в сегванах викин­ бывший каторжник, мститель, который пытается «жить гов, а в аррантах — греков или византийцев. Впрочем, это по Правде», несмотря на все свои душевные терзания. только одна из частей общей картины: простые переиме­ Уже в начальной книге цикла мы видим, каких сил сто­ нования племён, пусть даже и вкупе с точной историче­ ит Волкодаву просто жить дальше, оставаясь в мире ской реконструкцией, оригинального мира не сделают. с самим собой. Он постоянно задаётся вопросом соб­ Другая составляющая мира Волкодава — фэнте­ ственного предназначения. Праведник, каких мало, зийная, магическая. В лесах встречаются оборотни, Волкодав никогда не уверен в своей чистоте. Он — до­ на землю сходят боги самых разных религий, история, стоверно выписанная, противоречивая личность, кото­ ещё не успевшая стать легендой, рассказывает о магах рая уместнее смотрелась бы на страницах книг Чехова и волшебниках не столь далёкого прошлого. Доля вол­ или Достоевского, чем в типичной фэнтези-героике. шебного в мире Волкодава выверена очень аккуратно: Казалось бы, что славянского может быть в мире, так, чтобы присутствие сверхъестественного ощуща­ где нет ни былинных героев, ни древнерусских богов, лось, но не оттирало на второй план другие, более важ­ ни даже самих славян и их ближайших соседей? Однако ные, элементы повествования. Приблизительно такого же соотношения достиг Толкин во «Властелине колец»: судьбы мира вершатся не бородатыми мудрецами с по­ сохами, а личным подвигом простых смертных. Наконец, мир Волкодава на удивление научен. Здесь присутствует посланец с далёких звёзд — возможно, даже землянин, — а мистические мечи, выскакивающие из-под земли, получают вполне прозаическое — с точки зрения современного человека — объяснение. Мария Семёнова не стесняется обходиться без волшебства там, где его присутствие необязательно. И в этом «Волкодав» сродни «Трудно быть богом» братьев Стругацких: фэн­ тези по форме, но научная фантастика по сути. Историческая фантастика, фэнтези, НФ — вот три кита, на которых держится мир Волкодава. При этом нельзя однозначно отнести его ни к одному из пере­ численных жанров; перед нами — уникальный сплав всех трёх элементов, нечто большее, чем каждый из них по отдельности.

Я

Мыш заметил движение ресниц, взвил­ ся и заверещал. Воительница наклони­ лась, стала бережно промокать венну слезящиеся глаза. — Держись, Волкодав, — услышал он её голос. — Держись, не умирай... Он попробовал пошевелиться, но всё тело рванула такая боль, что едва теп­ лившееся сознание снова погасло. «Волкодав»


100 главных фантастических книг ♦ Героическое и приключенческое фэнтези

Патрик Ротфусс

Цикл «Хроника Убийцы Короля» Цикл, сочетающий героическое, авантюрное и философское фэнтези. Великий маг, гениальный учёный и музыкант, отважный боец и прославленный авантюрист Квоут рассказывает о своей жизни. Несколько велеречивое, но занимательное повествование, где вроде нет ничего нового — кроме магии слов, заставляющих погрузиться в книгу с головой.

ели вообразить некую условную шкалу, на одном конце которой — предельно жестокие эпики Сти­ вена Эриксона и Джорджа Мартина, а на другой — добрые сказочные книги Питера Бигла и «Хоббит» Толкина, романы Ротфусса окажутся где-то посере­ дине. Его книги — увлекательные и поэтичные сказ­ ки для взрослых, роман взросления и «фольклорный эпос». Герои Ротфусса живут в древнем жестоком мире, который забыл своё прошлое. Однако Квоут, человек-легенда, был вынужден столкнуться с суще­ ствами, которых полагал лишь персонажами мифов. Эти существа убили его родителей и всех, кто был в тот момент рядом с ними. Квоут хочет отомстить, и он начинает искать след этих существ в древних историях, которые собраны в архивах Университета... «Имя ветра» часто сравнивают и с «Гарри Потте­ ром». Дескать, и там, и там — гениальный мальчиксамоучка в школе чародейства. Но разница между книгами Ротфусса и Роулинг слишком велика. Ротфусс

изображает суровый мир условного средневековья. Здесь всё серьёзно и порой очень опасно для жизни. Атмосфера постоянной угрозы характерна для всего романа. В то же время Ротфусс не столь натуралисти­ чен и суров, как Мартин в «Песни льда и пламени». Второй том трилогии, «Страхи мудреца», возвра­ щает нас в знакомый уже трактир, где Квоут расска­ зывает Хронисту и своему ученику, фэйри по имени Бает, историю собственной жизни. Вообще, сложно объяснить, за счёт чего Ротфуссу удаётся настолько заворожить читателя. Действие у него разворачивается неспешно, много внимания уделено университетским будням. И порой задаёшь­ ся вопросом: собственно, в чём магистральный сюжет трилогии? Поиски могущественных и таинственных чандриан, которые убили всю труппу Квоута? Попытки завоевать сердце не менее таинственной Денны? Об­ ретение мудрости? Ответа пока нет. Так или иначе, второй том отчётливо распадается на несколько тематических блоков — в каждом из них есть свои завязка, кульминация и развязка, слегка меня­ ются главные действующие лица, но в целом это само­ стоятельные истории, которые вполне можно было бы при минимальной доработке подать как отдельные по­ вести. В единое целое все эти части связывают личность главного героя да ряд судьбоносных тайн, с которыми он сталкивается: одни разгадывает у нас на глазах, дру­ гие же, видимо, будут раскрыты в последнем томе. Правда, возникает опасение, что третий том вряд ли поставит окончательную точку в этой истории. Ведь Квоуту явно предстоит не просто разгадать тайну чан­ дриан, но и отыскать их... Даже интересно, как Кво­ ут со всем этим справится за одну книгу — и справится ли со всем этим Ротфусс. Неспроста недавно офици­ ально объявили, что автор подписал договор на ещё одну фэнтезийную трилогию, хотя пока неясно, будет ли её действие происходить в том же мире.

- :■

Я изучил омерзительную закулисную кухню королевского двора в Модеге с по­ мощью... куртизанки. Мой отец всегда говорил: «Называй гцуку щукой, а лопа­ ту лопатой. Но шлюху всегда зови леди. Их жизнь нелегка, а вежливость никому ещё не вредила». «Имя ветра», пер. А. Олефир


t. *—МиР фантастики

Лорд Дансени

Цикл «Пегана» Задолго до появления «Властелина колец» Эдвард Джон Мортон Драке Планкетт, восемнадцатый барон Дансени (1878-1957), придумал страну Пегану и населил её людьми, волшебными существами и богами. В его небольших рассказах не было ни явных аллегорических параллелей, ни литературных игр. Это волшебные истории в чистом виде, маленькие шедевры, которые повлияли на многих отцов-основателей жанра.

ервым писателем, который создал несуществую­ щий фэнтезийный мир с проработанной геогра­ фией, мифологией и историей, был не Толкин, а лорд Дансени — британский аристократ, отличавший­ ся живым воображением и склонностью к изыскан­ ной литературной игре. Его цикл о Пегане — это более полусотни небольших рассказов и повестей, стилизо­ ванных под «священную книгу» вымышленного мира. Цикл повествует о мифологических временах, начиная с сотворения мира и до его конца; корни вселенной, придуманной Дансени, уходят в ирландский эпос. «Боги Пеганы» повлияли на раннего Толкина, пре­ жде всего на «Книгу утраченных сказаний» и «Сильмариллион». Главное различие в том, что если Толкин, придумывая Средиземье, опирался на мифологию на­ шего мира, то созданная Дансени вселенная кажется всецело оригинальной. И в этом очарование его тек­ стов — даже спустя столько лет. Немудрено, что среди источников своего вдохно­ вения рассказы «Пеганы» упоминали Говард Филиппе Лавкрафт, Кларк Эштон Смит, Джин Вулф, Урсула Ле Гуин, Хорхе Луис Борхес и даже Гильермо дель Торо.

И подняли боги руки, каждый являя своё знамение, и создали Миры и Солнца, и зажгли свет в небесных чертогах. Тогда сказали боги: — Давайте сотворил! ту, что будет искать, но никогда не выяснит, почему боги творили. И они подняли руки, каждый являя своё знамение, и создали Ослепитель­ ную, с горящим хвостом, чтобы она устремлялась на поиски от края Ми­ ров до другого края, возвращаясь обрат­ но через сотню лет. Когда ты видишь комету, знай, что её возвращения тебе не дождаться. Рассказ «О сотворении миров», пер. В. Кулагина-Ярцева

Сочиняя свои истории, лорд Дансени использовал подход, который никто до него не применял. Как ювелир, работающий с бриллиантом, он выделил одну за другой те грани, что впоследствии стали основными признака­ ми большинства фэнтезийных произведений. Дансени создал взаимосвязанную и завершённую мифологиче­ скую систему, подчиняющуюся определённым законам. Судьба Пеганы прослежена от начала времён до гибели мироздания, от первого движения Мана-Йад-Сушаи, ко­ торый создал богов и барабанщика Скарла, до послед­ него удара в этот барабан. Казалось бы, просто, — однако до Дансени никто так подробно не занимался строи­ тельством вымышленных вселенных. Ныне же именно по этой схеме творят свои миры демиурги фэнтези. Стоит также отметить великолепные иллюстрации Сиднея Сайма, заказанные и оплаченные самим Дансе­ ни. Его работы ещё сильнее оживили волшебный мир Пеганы, позволили читателю проникнуть в него ещё глубже. Такого эффекта от синтеза текста и иллюстра­ ций ранее тоже никто не достигал. А ещё любопытно, что ряд рассказов об одних и тех же событиях Дансени специально сделал противоре­ чащими друг другу. Но разве дошедшие до нас легенды народов мира не отличаются тем же?

Пегана • Боги Пеганы (1905, сборник)

• Время и боги (1906, сборник) • За пределами полей, которые мы знаем (1919, сборник)

W 118 ’


100 главных фантастических книг ♦ Мифологическое фэнтези

Теренс Хэнбери Уайт

Цикл «Король былого и грядущего» Одна из самых значительных книг раннего фэнтези. Начальная повесть «Меч в камне» написана в традициях классической английской литературной сказки. Однако затем автор, опираясь на книгу Томаса Мэлори «Смерть Артура», значительно усложнил своё произведение и привнёс в него элементы философского романа. Книга послужила основой знаменитого мюзикла «Камелот» и диснеевского мультфильма.

’ еренса Хэнбери Уайта (1906-1964), блестящего мастера слова, давно уже нет с нами. Но его ге­ рои — чудаковатый фрик Мерлин, неясыть Архимед и проказливый мальчишка Артур — всё-таки лучшие. Лучшие среди тысячи литературных воплощений древней легенды о короле Артуре. Откровенно сказочная повесть «Меч в камне», занимательный и незатейливый поначалу пере­ сказ «Смерти Артура» Томаса Мэлори, оборачива­ ется постмодернистской философской притчей, где странствующие рыцари гневно бурчат о коммуни­ стических кознях, щука во рву рассуждает о сущно­ сти власти, лесной барсук пишет диссертацию о же­ стокостях рода человеческого. А волшебник Мерлин и вовсе оказывается школьным учителем, прислан­ ным из нашего времени на предмет воспитания ци­ вилизованного государя, которому предстоит со­ здать в Англии первое в истории гражданское

Й

Король былого и грядущего • Меч в камне (1938) • Царица воздуха и тьмы (1939) • Рыцарь, совершивший проступок (1940) • Свеча на ветру (1958) • Книга Мерлина (1977, роман-ответвление)

общество. И, закрыв эту книгу, не знаешь, что про­ читал: роман рыцарский, исторический, роман вос­ питания, любовную историю, сказку? Все вместе — и ещё кое-что.... Поначалу Уайт пишет сказку, нашпигованную интригами, соколиной охотой, дуракавалянием и перевоплощениями. Юмор у Мастера добродуш­ ный, мягкий. Уайт балуется, шутит, грустит и запу­ тывается вместе с читателем. Но в дальнейших ро­ манах ощущение сказки постепенно уходит. Это уже вещи посерьёзнее — гораздо более мрачные и жестокие интриги, войны, погони, схватки на ме­ чах... Романы от яркой, чарующей сказки всё бли­ же перебираются к холодной и грустной легенде об Артуре. Всё чаще в тексте звучат старинные ры­ царские словеса. Ты сам взрослеешь, растёшь вме­ сте с героями цикла, и с носа незаметно сваливают­ ся розовые очки. Уайт написал не так много книг — куда чаще, чем за письменным столом, он проводил время в лесу, со своими ловчими птицами и сеттером. Эта страсть просто поёт в каждой буковке цикла, в каждой строчке его отличной фэнтезийной тетралогии.

Артур устал. Две выигранных им бит­ вы — одна под Дувром, другая в Бархемдаун, — надломили его. Жена его лишилась свободы. Самый старый из друзей находился в изгнании. Соб­ ственный сын пытался его убиты Га­ вейна похоронили. Круглый Стол рас­ пался. В стране шла война. И всё же он смог бы выстоять так или этак, если бы не было уничтожено главное, во что он верил всем сердцем. «Свеча на ветру», пер. С. Ильин


Мир фантастики

Нил Гейман

Американские боги Бриллиант современной мифологической фантастики, глубокомысленная притча о природе веры и поисках самого себя. Боги нуждаются в пастве, без которых они лишь блёклые тени минувших веков. И, кто бы что ни говорил, ныне люди по-прежнему верят — только у них другие божества...

то происходит с богами, которым перестают по­ клоняться? Они выживают как умеют. Садят­ ся за баранку такси, глушат быков на бойне, разводят лохов у банкоматов, соблазняют туристов в гостини­ цах. Стареют, седеют, тихо увядают, постепенно схо­ дят на нет. Вылезти из скорлупы, собрать последние силы и встать под единым знаменем их может заста­ вить только смертельная угроза, нависшая над всеми сверхъестественными существами, чья нога когда-либо ступала на американский берег. В Соединённых Штатах назревает Последняя Битва между старыми богами-иммигрантами — и новыми божествами, народившимися уже на американской земле. Веры и поклонения не хватает на всех: «стари­ ков» попросту позабыли, а молодым богам приходится держать ухо востро, чтобы не кануть в Лету, — и раздра­ жает их это неимоверно. Однако исход битвы зависит от простого смертного, здоровяка по имени Тень, че­ ловека с извилистой биографией. Он сидел в тюрьме

по надуманному обвинению, был на побегушках у Оди­ на, работал в похоронной конторе Анубиса и Тота, дрался с лепреконом, делил мёд с богами и безалко­ гольный сидр с культурными героями. Тень скрывался от Людей в чёрном, его опекали богини из славянского пантеона, кошка Бает и мёртвая жена. На каком-то эта­ пе повествования герой добровольно принёс себя в жертву и девять дней провисел на Мировом древе... Всё это написано чертовски увлекательно и интригую­ ще, не оторваться, — Гейман мастер своего дела. Если вдуматься, можно обнаружить один любопыт­ ный нюанс: центральный конфликт романа целиком и полностью построен на ложной предпосылке. В клю­ чевом диалоге с Тенью дух Телевидения так излагает суть своих претензий к старым богам: «За нами буду­ щее. За нами торговые комплексы, а твои дружки — всё равно что дешёвые аттракционы у дороги... За нами бу­ дущее и настоящее. А их срок годности истёк ещё по­ завчера». Однако собеседник Тени ошибается. Старые боги не умирают, они только меняют имена и маски. Они легко прогибают под себя реальность, насыщен­ ную «высокими технологиями», проникают в кабель­ ную сеть, вступают в симбиоз с самыми продвинуты­ ми медиа. Каждый раз, когда читатель открывает роман Геймана, а телезритель включает трансляцию сериала «Американские боги», жертву получают не только по­ велители Зомбоящика, но и Один, Чернобог, Ананси — и все остальные. Может быть, это и не настоящая вера, но, по сути, она ничем не отличается от поклонения поп-звёздам, телепроповедникам, блогерам и прочим персонажам новейшего американского пантеона. Вот и ответьте: стоило ли ради этого устраивать Рагнарёк?

В конце концов любая вера — метафора по определению: Бог есть мечта, на­ дежда, женщина, юморист, город, дом со многими комнатами, кто-то, кто любит тебя, — и даже, может стать­ ся, против всякой очевидности, не­ кая небесная сущность, которой нечем больше заняться в этой жизни, кроме как надзирать за тем, чтобы ваша любимая футбольная команда, ваша армия, ваш бизнес, ваш брак процве­ тали и преодолевали все и всяческие сложности на своём пути. Пер. В. Михайлин, Е. Решетникова

120 ’ «Ж


Детско-юношеская фантастика Детская фантастика — это не только произведения, на­ писанные для детей и подростков. Многие книги, во­ шедшие сегодня в круг детского чтения, изначаль­ но создавались для вполне взрослого читателя. Хотя в СССР практически вся фантастическая литература, наоборот, долгое время считалась чтением именно для «подрастающего поколения». Не зря львиная доля фан­ тастических книг выходила в специализированных из­ дательствах «Детская литература» и «Молодая гвардия». На Западе же литература для молодёжи имеет доволь­ но чёткое деление на детские книги (children’s books) и подростково-юношеские (young-adult books). Огромный успех книг про Гарри Поттера привёл к тому, что young-adult сейчас массово потребляют и вполне взрослые читатели, — так что чётко выражен­ ной «детской» фантастики ныне почти не существу­ ет, за исключением книг для совсем уж малышей. А по жанрам детско-юношеская фантастика может быть абсолютно любой — от космической и военной до сказочной и магической.


.

Мир фантастики

Джоан Роулинг

Цикл о Гарри Поттере Можно по-разному относиться к книгам про юного мага, которые поставили на уши весь мир, однако заслуги Роулинг перед фантастикой и литературой неоспоримы. Истинное волшебство Гарри Поттера — в том, что он вернул книгу в руки молодого поколения, возродил интерес к чтению, угасший было под натиском мультимедийных развлечений. А многомиллионные тиражи и баснословные прибыли — это лишь следствие.

ир, описанный английской писательницей, со­ вершенно не похож на привычные фэнтезивселенные. Это отмечают и горячие поклонники книги, и те, кто оценивает её лишь как «бестселлер на один день». Роулинг выстраивает свой мир посте­ пенно, из романа в роман, — пусть не реалистичный, но глубокий, а главное, очень привлекательный. Мир Гарри Поттера — это вполне современная Ан­ глия (хоть и отдающая привкусом 1970-х), в тени тех­ нологического развития и суеты которой прячется со­ вершенно иная реальность. Общество волшебников скрывает себя от обычных людей, как в своё время пря­ тались великаны от людей в древней Скандинавии, фэйри от смертных в кельтских и валлийских сказаниях, хоббиты ото всех прочих народов у Толкина. Впрочем, несмотря на структурную схожесть с классикой фэнтези, художественное полотно Роу­ линг изначально иное — и стилистически, и по со­ держанию. Серия о мальчике-волшебнике — это сказ­ ка, и близка она к «Бесконечной книге» Михаэля Энде, «Мио, мой Мио» Астрид Линдгрен или «Академии Пана Кляксы» Яна Бжехвы. Сказка поначалу наивная, добрая и смешная — хотя в ней чем дальше, тем силь­ нее сгущаются тучи, пока наконец в финальном томе она не приобретает характер трагедии.

Сюжет Итак, жил-был где-то в Англии мальчик по имени Гар­ ри, вполне обыкновенный, не считая шрама в виде молнии на лбу. Был он сиротой и обитал у злющих дяди с тётей, по фамилии которых можно судить обо всём остальном — Дурели. Дурели мальчика прижимали по каждому пово­ ду, а сын их Дадли вообще отравлял его существова­ ние. Однако в одиннадцатый день рождения к Гарри прибыл получеловек-полувеликан Хагрид, сообщив­ ший парню, что тот: а) волшебник и б) очень и очень знаменит. Потому что, когда величайший чёрный маг Волдеморт убил родителей Гарри, сам он, будучи ещё младенцем, сумел встречу с Волдемортом пере­ жить, да не просто пережить, а отразить убийственное заклинание мага и развоплотить его. Хотя Волдеморт развоплощён и в мире магов царит порядок, пророчества предсказывают его возвращение и новый период страха и смуты. Поэтому сильнейший из белых магов, профессор Дамблдор, извечный против­ ник Волдеморта и единственный, кого тот боялся, забо­ тится о Гарри, считая, что только силами этого мальчика можно будет окончательно уничтожить зло. Хагрид, на­ значенный опекуном Гарри, увозит юного мага в лучшую в мире школу волшебников и волшебниц — Хогвартс, по­ путно раскрывая мальчику глаза на тайный мир магов, причудливо переплетённый с нашим. Собственно, все книги посвящены обучению Гарри в Хогвартсе, и семи годам этого обучения соответствуют семь томов серии (впрочем, в финальном романе Гар­ ри из школы уходит, хотя и возвращается туда для реша­ ющей битвы). Волдеморт с каждым томом всё сильнее, противостоять ему всё сложнее. Но помимо врагов и не­ навистников у Гарри с каждым годом всё больше друзей, да и сам он становится взрослее, копит силы и опыт.

Мир Большинство обычных людей, которых волшебники называют маглами, даже не подозревают о существо­ вании магического мира. Тем более что в Министер­ стве Магии есть целая служба, тщательно скрывающая мир волшебников. Впрочем, некоторые маглы знают о колдунах и либо спокойно уживаются с ними (как, например, родители одной из главных героинь цикла, Гермионы), либо ненавидят их и боятся (как Дурели).

” 122 •


100 главных фантастических книг 4- Детско-юношеская фантастика

В мире магов сохраняется политическое деление на страны, и французские маги говорят на француз­ ском, а английские — на английском. Главный управ­ ляющий орган в каждой стране — Министерство Магии. Понятно, что один орган, сколь угодно раз­ ветвлённый, не мог бы справляться со всем спектром проблем, возникающих в мире волшебников, но Роу­ линг и не ставит перед собой задачи в подробностях живописать общественно-политические процессы. Она упоминает или рассказывает об устройстве вол­ шебного мира лишь при необходимости. Маги, как и обычные люди, бывают хорошими и не очень, и среди них нередко встречаются откровен­ ные злодеи. Бывшие сторонники Волдеморта либо за­ ключены в тюрьму Азкабан, либо прячут свои склонности и отрицают причастность к силам зла. Некоторым из них удаётся достигнуть очень высокого положения в обще­ стве и на многое влиять — как, например, Люциусу Мал­ фою, отцу Драко, главного школьного соперника Гарри и его друзей. Люциус пользуется большим уважением; к его словам и суждениям прислушивается даже сам ми­ нистр магии. Впрочем, нам это и по обыкновенному миру вполне знакомо, не правда ли?.. Мир волшебников напоминает эдакую постоян­ но суетящуюся тусовку, в которой все друг с другом знакомы. Здесь пародируются основные черты наше­ го общества, только на место привычного, обыден­ ного становится сказочное и магическое. Так, в бан­ ке «Гринготтс» работают гоблины, не любящие людей и не подверженные человеческой алчности, а пото­ му не способные на предательство и подкуп. В книж­ ных магазинах торгуют бестселлерами вроде «Уикенд с упырями», «Сто семь чудес света» или «Как ухажи­ вать за вашим домашним грифоном». Шоколадные ля­ гушки прыгают и норовят удрать в болото к насто­ ящим. Герои развешанных по стенам картин живут собственной жизнью, устраивая пирушки и свидания. Вместо автомобилей продают мётлы, вместо газовых плит и сковородок — волшебные котлы. Можно сказать, что именно этот приём «соответ­ ствия» стал для Роулинг одним из важнейших сла­ гаемых успеха. Увидеть мир, полный захватывающих чудес и в то же время понятный и привычный, находя­ щийся бок о бок с нашим, — это отзовётся почти в ка­ ждом ребёнке, да и не только в ребёнке. Роулинг, ко­ торая изначально фантазировала для собственного удовольствия, и представить себе не могла такого эф­ фекта, — однако её схема не просто очень удачна, но ещё и даёт множество возможностей для дальней­ шего развития сюжета.

его деканом. Из стен Хогвартса вышло множество вы­ дающихся и даже истинно великих магов. Учились здесь и родители Гарри, и даже сам Волдеморт. Факультеты Хогвартса не похожи друг на дру­ га — и Распределяющая Шляпа, прощупав сердце и ум каждого новичка, определяет его на тот или иной. В Слизерин идут жаждущие самовыражения и власти. Пуффендуй принимает к себе трудолюбивых и исполнительных. Когтевран — для умных и погру­ жённых в науку. И, наконец, Гриффиндор — для сме­ лых и отважных, преданных друг другу. Здесь учится Гарри и большинство его друзей. Хогвартс — это, конечно, настоящий рай для детей. Здесь они обретают второй дом и друзей, учатся и взро­ слеют. Тут есть самонакрывающиеся столы со всевоз­ можными яствами, множество тайн и чудес, спрятан­ ных в бесконечных коридорах замка, возможности для тысячи приключений... И уроки, уроки, уроки. Правда, не все учителя тут любят детей, не все дисциплины и занятия приятны. Но большинство де­ тей наверняка не раздумывая променяли бы учёбу в обычной школе на уроки зельеварения, трансфигу­ рации, заклинаний, защиты от тёмных искусств и ухо­ да за магическими существами. Ну а когда учёба надоедает, ученики Хогвартса мо­ гут отвлечься на соревнования по квиддичу — в мире волшебников это главный вид спорта. Игроки в квид­ дич летают на мётлах, забивая одни мячи, уворачи­ ваясь от других и пытаясь поймать самый маленький и неуловимо-быстрый мячик-снитч.

Волшебство Джоан Роулинг Цикл Роулинг появился не на пустом месте — в её текстах смешались элементы самых разных ле­ генд и сказаний: валлийских, античных, скандина­ вских и не только. Имена многих героев созвучны именам мифологических персонажей, животный мир полон существ, перешедших из древних легенд.

Рациональный Гарри Поттер На основе цикла Роулинг появилось множество фанфиков как написанных явными любителями, так и вполне профессио­

нальных. Самый нашумевший из них - роман Элиезера Юд-

ковского «Гарри Поттер и методы рационального мышления».

Автор - американский учёный, специалист по искусственному интеллекту, - рассказывает историю Гарри Поттера, который,

в отличие от оригинала, вырос в любящей и высокоинтел­ лектуальной семье. Получивший достойное образование Гар­ ри в совершенстве овладел методом научного познания

мира и, попав в магическую школу, блестяще использует его

Хогвартс

на практике. Временами Юдковский полемизируете Роулинг,

Хогвартская Школа Магии и Волшебства была основа­ на более тысячи лет назад четырьмя величайшими вол­ шебниками того времени. Каждый из них создал свой факультет, названный по фамилии основателя, и стал

причем довольно убедительно. Книга переведена на несколь­

ко языков, включая русский и китайский, имеет внушительную фан-базу и породила уже собственные фанфики.


*.» *—Мир фантастики

Изрядно повлияла на серию артуриана — краеуголь­ ный камень едва ли не всей английской культуры. Мер­ лин стал прообразом Дамблдора, а трое основателей Ка­ мелота — Артур, Гвиневера и Ланселот — проообразами Гарри, Гермионы и Рона. Правомерность этой аналогии подтверждает сама писательница. Роулинг можно назвать собирателем. Сама она придумала довольно мало (и ожившая еда, и говоря­ щие картины, и всё остальное, что описано в её кни­ гах, где-то уже мелькало). Но писательница показала выдающийся дар к синтезу разных элементов. В её кни­ гах малосовместимые зачастую вещи очень естествен­ но взаимосвязаны и вписаны в сюжет. А её мир с каждой книгой углубляется, становится всё более серьёзным и достоверным. Без сомнения, начало серии очень детское и наи­ вное. Но вспомните, как сильно различаются «Хоббит» и его продолжение, «Властелин колец». Детская сказ­ ка Роулинг постепенно превращается в сагу о борьбе глобальных начал, о битве Добра и Зла. Писать об этом можно как угодно — и в шутливом тоне, и в наивно­ сказочном, и в возвышенно-пафосном, и в академически-серьёзном. Роулинг выбрала сказку, начиная ко­ торую не знала, что создаёт бестселлер. И в итоге по­ лучилась история не просто о волшебной школе, но о ценности человеческой жизни, о выборе и ответ­ ственности каждого, о других высоких и сложных ве­ щах. История, которая будет интересна не только детям.

Цикл о Гарри Поттере • Гарри Поттер и философский камень (1997) • Гарри Поттер и Тайная комната (1998) • Гарри Поттер и узник Азкабана (1999) • Гарри Поттер и Кубок Огня (2000) • Гарри Поттер и Орден Феникса (2003) • Гарри Поттер и Принц-полукровка (2005)

• Гарри Поттер и Дары Смерти (2007) • Гарри Поттер и проклятое дитя (2016, пьеса-эпилог), соавторы: Джон Тиффани, Джек Торн

Уже сложившаяся поттеровская фан-база (ведь по-английски у нас читает немало людей) буквально взорвалась! Перевод Оранского попросто распяли, хотя ряд ошибок в дальнейших изданиях был исправлен. На этом фоне в Сети стали появляться «народные пе­ реводы» — как правило, ужасные по качеству. И одним из таких самопалов был перевод Марии Спивак, кото­ рый на фоне остальных явно выделялся к лучшему. Начиная со второго тома «Росмэн» привлекло к вы­ пуску цвет российского литературного перевода — в ра­ боте над поттерианой участвовали Марина Литвино­ ва, Виктор Голышев, Владимир Бабков, Леонид Мотылёв, Сергей Ильин, Майя Лахути. И именно росмэновский пе­ ревод большинство поттеровских фанатов считает кано­ ническим. Отчасти он использовался и при озвучивании экранизаций, хотя там тоже встречались свои нюансы. В 2014 году права на российское издание поттерианы перешли к издательствам «Махаон» и «Азбука-Аттикус», которые для привлечения новых читателей решили вы­ пустить книги в другом переводе. И взяли за основу пе­ реводы Спивак — понятное дело, сильно отредактиро­ ванные в сравнении с сетевыми версиями. Это вызвало новый взрыв негативных эмоций среди фанатов, отго­ лоски которого бурлят до сих пор. Пожалуй, даже среди поклонников Толкина, число переводов которого гораз­ до больше, не наблюдалось такого антагонизма.

Казус перевода Когда издательство «Росмэн» приступило к выпу­ ску цикла Роулинг в России, мировое безумие вокруг него только начиналось, а потому издатель (похоже, опасаясь, что серия у нас «не пойдёт») решил сэконо­ мить. Первый роман серии переводил непрофессио­ нал, журналист Игорь Оранский, который отмечал, что остался к тексту Роулинг абсолютно равнодушен. Из-за этого книгу просто неинтересно было читать и совершенно непонятна становилась вся шумиха во­ круг цикла на Западе.

Гарри был уже на ногах, готовый к бою. Василиск опустил голову, тело свилось в кольца, и, задевая колонны, он развернулся к Гарри. Мальчик видел его огромные пустые глазницы, широко разверстую пасть, из которой торчали клыки длиной с его меч, узкие, блистающие, ядовитые... Василиск сделал слепой бросок. Гар­ ри уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Ещё бросок, и раздвоенный язык стегнул Гарри по боку. Обеими руками Гарри поднял меч. «Гарри Поттер и Тайная комната», пер. М. Литвинова

124 • еЖ

Гарри уже вскочил и приготовился. Го­ лова василиска клонилась к полу, тело извивалось и билось о колонны — змей вертелся в поисках жертвы. Гарри ви­ дел огромные окровавленные глазницы, широко разинутую пасть, куда он мог бы провалиться целиком, — пасть с дву­ мя рядами зубов, длинных, как сабли, тонких, влажно блестящих, ядовитых... Змей атаковал вслепую — Гарри увернулся, и змей ударился об стену. Чу­ довище снова бросилось — и его раздво­ енный язык хлестнул Гарри по плечу. Мальчик обеими руками поднял меч... «Гарри Поттер и Тайная комната», пер. М. Спивак


100 главных фантастических книг 4- Детско-юношеская фантастика

Кир Булычёв

Цикл об Алисе Селезнёвой В нашей стране несколько поколений выросло на книгах о «гостье из будущего». Лучшие рассказы об отважной, честной и благородной Алисе Селезнёвой стали эталоном подростковой фантастики, которая должна не только развлекать своих читателей, но и по-хорошему, без унылого занудства, поучать их, подспудно побуждая к самосовершенствованию. Интерес к Алисе не пропадает и по сей день.

реди авторов отечественной фантастики для де­ тей и подростков выделяется фигура, на долгие годы ставшая её символом. В1965 году в альманахе «Мир приключений» появились первые рассказы Кира Булычёва про Алису Селезнёву. Подборка историй о приключениях девочки из XXI века положила нача­ ло серии детской НФ, которая принесла автору сумас­ шедшую популярность среди подростков. Сборники «Девочка с Земли» (1974), «Сто лет тому вперёд» (1978), «Миллион приключений» (1982), «Девочка из будуще­ го» (1984) — лучшие в серии. Весомый вклад в популяр­ ность цикла внесли телефильм «Гостья из будущего» (1984) и мультфильм «Тайна третьей планеты» (1981). Аписа родилась 17 ноября неизвестно какого года во второй половине XXI века (книги часто противоре­ чат друг другу). Мама — архитектор, отец — известный профессор космобиологии. Благодаря своему доброму папе неугомонная девочка с ранних лет ввязывалась

к

в самые фантастические приключения. Она гонялась за пиратами-трансформерами, спасала жителей Ат­ лантиды, летала на живом космическом корабле Гайдо, путешествовала в прошлое, помогала привидению, общалась с разными роботами, марсианскими богомо­ лами и даже джиннами — всего не перечесть. Ничего похожего в советской детской литера­ туре тогда не было. Главная удача цикла — обая­ тельный образ главной героини. Алиса была самой обыкновенной — непоседливой, любопытной, на­ ходчивой, в общем, нормальной девчонкой, какую можно было встретить в любом дворе. Поэтому дети воспринимали её как реального, живого персона­ жа, вместе с которым хотелось сразиться с космиче­ скими пиратами, сделать великое научное открытие или стать настоящей принцессой. На классических иллюстрациях Евгения Мигуно­ ва высокая девочка со светлыми волосами преврати­ лась в невысокую и русоволосую. Однако рисунки Ми­ гунова оказались настолько удачными, что сам Булычёв не раз говорил, что теперь представляет Алису толь­ ко как «мигуновскую», называя художника своим соав­ тором. Ну и конечно, нельзя не вспомнить «живую Али­ су» — очаровательную Наташу Гусеву, которая сыграла героиню Булычёва в телефильмах «Гостья из будущего» и «Лиловый шар». И хотя визуально кинообраз отли­ чается от литературного, графического и мультяшно­ го, именно волшебный облик юной шатенки с огром­ ными глазами и тёплым взглядом сразу же приходит на ум при упоминании Алисы Селезнёвой. Всего в цикл про Алису входят более полусотни произведений, очень разных по качеству. Но лучшими книгами о приключениях отважной «девочки, с кото­ рой ничего не случится» ещё очень долго будет зачи­ тываться множество подростков.

Алиса не стала спорить. Она уже ре­ шила, что обязательно заглянет в пе­ щеру у реки. Сначала заглянет, а по­ том уж расскажет. Если будет о чём рассказывать. Бластер у неё есть, ска­ фандр на ней крепкий. К тому же всегда интересно сделать то, что не догада­ лись сделать взрослые. «Лиловый шар»


Мир фантастики

Клайв Стейплз Льюис

Цикл «Хроники Нарнии» Истории о приключениях нескольких английских детей в сказочном мире Нарнии стали классикой детской фантастики. Цикл Льюиса вышел даже раньше «Властелина колец» — и не считается краеугольным камнем современного фэнтези просто потому, что с самого начала имел статус «детского чтения».

лайва С. Льюиса часто сравнивают с Джоном Р. Р. Толкином, а «Хроники Нарнии» — с лето­ писями Средиземья, но в подходе писателей к при­ думанным мирам есть как минимум одно принципи­ альное отличие. Толкин посвятил проработке своей вселенной почти всю жизнь, его изданные чернови­ ки и наброски занимают полтора десятка томов, — при должной усидчивости мы можем изучить Средиземье во всех мелочах. Для Льюиса важнее не достоверность и не полнота декораций, а идейное наполнение книг, их неочевидный символизм. Потому его мир не назо­ вёшь детально проработанным. Мир Нарнии плоский и накрыт небесным купо­ лом, по которому движутся огненный диск солн­ ца и луна. Звёзды — человекоподобные существа,

Ж

Клайа

С. Льюис

ХРОНИКИ

НАРНИИ

Хроники Нарнии (по порядку чтения) • Племянник чародея (1955) • Лев, колдунья и платяной шкаф (1950) • Конь и его мальчик (1954) • Принц Каспиан (1951) • «Покоритель зари», или Плавание на край света (1952) • Серебряное кресло (1953) • Последняя битва (1956)

которые танцуют на небе, образуя созвездия и пред­ вещая будущее. Располагая этот мир на диске, Льюис, скорее всего, хотел показать, насколько разнообраз­ ной может быть Мультивселенная, созданная Твор­ цом, абсолютно не ограниченным в собственных возможностях. «Хроники Нарнии» — прекрасные сказки и пре­ красные приключенческие истории, но вместе с тем они куда больше, чем просто сказки и просто приклю­ чения. Льюис написал прежде всего историю о Боге и человеке, о Творце и создании — и сделал это куда доступнее, чем тысячи христианских проповедников. А ещё Льюис сочинял «Хроники» как иллюстра­ цию тех или иных морально-этических норм, опреде­ лённых аспектов христианства, верным и искренним приверженцем которого он был. Потому эти детские повести далеко не так просты, как кажутся. Но если бы смысл повестей Льюиса лежал на поверхности, стали бы мы сегодня, более чем через полвека после их появления, читать эти детские сказки?

— Здравствуйте, — сказала Люси. Но фавн был очень занят — он подби­ рал свои пакеты — и ничего ей не отве­ тил. Собрав их все Зо единого, он покло­ нился Люси. — Здравствуйте, здравствуйте, — сказал фавн. — Простите... Я не хочу быть чересчур любопытным... но я не ошибаюсь, вы — дочь Евы? — Меня зовут Люси, — сказал она, не совсем понимая, что фавн имеет в виду. «Лев, колдунья и платяной шкаф», пер. Г. Островская

126 •


100 главных фантастических книг ♦ Детско-юношеская фантастика

Филип Пулман

Цикл «Тёмные начала» «Детская книга для взрослых сердец» — так представляли цикл издатели. Трилогию часто обвиняют в пропаганде атеизма, но Пулман, хотя и выступает с антихристианских позиций, скорее рассказывает о поисках подлинной сути Бога, которая не может быть монополизирована кучкой жрецов. Трилогия не была бы столь популярна, если бы не притягательные герои, которые, пройдя множество испытаний и пережив немало потерь, взрослеют на глазах у читателя.

ерсонажи цикла живут в Мультиверсуме — Вселен­ ной с миллионами параллельных миров, где магия соседствует с технологией и наукой. Мультивселенная немыслима без Пыли — элементарных частиц, благода­ ря которым возможно существование разумной жизни. Другой важный элемент этого мира — деймон, отображение души разумного существа, воплощён­ ное в физической форме. Деймоны существуют в виде животных, причём у детей эти персонифицированные души обладают способностью принимать различные облики, что символизирует гибкость детского мышле­ ния и неустойчивость душевных порывов. Разделение человека и деймона приводит к катастрофе: деймоны исчезают, а люди умирают или впадают в кому. Одна­ ко с помощью особых технологий можно обойтись без смертоносных последствий: люди «всего лишь» утра­ чивают личность и свободу воли.

«Поиспше nw.uii«№ic Произвелешк»

Тёмные начала • Северное сияние (1995) • Чудесный нож (1997)

• Янтарный телескоп (2000)

Мир Пулмана во многом похож на сказочный, хотя временами довольно жесток. Автор демонстрирует со­ вершенно неожиданный стиль повествования — он от­ казывается от лакомых, интересных подробностей, погружая героев и читателей в почти непрерывное дей­ ствие. Ритм этого действия постоянно нарастает, и под конец, когда сходятся воедино несколько сюжетных ли­ ний, темп событий настолько стремителен, что ото­ рваться от чтения просто невозможно. Книги Пулмана гораздо серьёзнее, чем просто авантюра для детей. Придуманная им вселенная хо­ роша своей атмосферой, реалистичностью и образно­ стью. Пулман обращается к таким понятиям, как Созда­ тель, его роль и отношение к сотворённому; показывает противоборство света и тьмы на примере вполне кон­ кретных героев, их поступков и целей. И, сделав ставку на такие непростые темы, писатель не прогадал — ведь дети, возможно, даже более взрослых нуждаются в ли­ тературе духовного характера. Не в морализаторстве, а в неоднозначных сюжетах, из которых каждый ребё­ нок сделает эти выводы самостоятельно. Неудивительно, что трилогия была воспринята чи­ тателями очень по-разному. Одни увидели в ней вос­ певание гуманизма и торжества разума, другие — бес­ стыдное глумление над христианскими ценностями. Впрочем, такой разнобой мнений не помешал «Тём­ ным началам» стать мировым бестселлером.

— А эта Серебристая Пыль, которую они ловят, что это такое? — Она приходит с неба. Одни го­ ворят, это началось недавно, дру­ гие верят, что так было всегда. Ясно одно: как только люди узнали о ней, их обуял великий страх. Им во что бы то ни стало нужно узнать, кто её насылает. «Золотой компас», пер. В. Голышев, В. Бабков

127

• еЖ


Мир фантастики

Владислав Крапивин

Цикл о Великом Кристалле Произведения этого цикла, условно связанные между собой, вошли в золотой фонд отечественной детской фантастики. Их сюжеты во многом схожи. Подросток или юноша оказывается в экстремальной ситуации: переносится на другую планету, сталкивается с пришельцами и так далее. Но фантастика для Крапивина не более чем приём для акцентированного показа взросления, для размышлений о границах между добром и злом, ложью и честностью, о проблеме отцов и детей.

ерой трилогии Владислава Крапивина «Голубятня на жёлтой поляне» (1983—1985), косморазвед­ чик Ярослав Родин, попадает в альтернативную вер­ сию города своего детства, где в любой ситуации надо противостоять Злу во всех его обличьях. Успех три­ логии вдохновил писателя на создание масштабного цикла фантастических романов и повестей под общим названием «В глубине Великого Кристалла». Первая повесть из этого цикла — «В ночь большо­ го прилива» — больше напоминает сказку, зато в «Голу­ бятне на жёлтой поляне» уже есть все признаки научной фантастики: и путешествие на космическом корабле, и персонаж-робот, и пугающие таинственные пришель­ цы... Но даже в фантастических декорациях Крапивин остаётся верен своей вечной теме: он рассказывает о детстве, о его нехитрых радостях и тайных страхах — и, конечно, о ребятах, готовых на всё ради дружбы.

Г

Интересно, что почти во всех фантастических книгах Крапивина дети обладают необычными способностями. Пожалуй, лучшее объяснение этому факту можно найти в «Голубятне на жёлтой поляне». Когда один из школь­ ников сооружает вечный двигатель, герои предполагают: он просто не знал, что это невозможно. В мире Кристал­ ла многие дети владеют телекинезом, создают энерге­ тические сгустки, приостанавливают время... Принцип прост: чем сильнее желание, чем отчаяннее положение, тем легче поддаётся вселенная детской воле. Конечно, у каждого ребёнка свои границы воображения, поэтому возможности у них тоже различаются. Тема защиты детей, а главное — самого детства, всегда волновала Крапивина. В цикле о Кристалле он рассматривает её в разных мирах, показывая по­ рочный круг. Каждый раз хватает одного отчаянного порыва ребёнка, чтобы остановить очередную бес­ смысленную войну или пробиться через грани миров к друзьям и родным. Но вскоре в каком-нибудь другом мире случается такая же история: забывшие о детстве взрослые начинают воевать, разлучать семьи и ставить под угрозу беззащитных. Конечно, фантастика Крапивина ненаучна, она ближе к нетрадиционному фэнтези. Наряду с робота­ ми и звездолётами в книгах встречаются чисто сказоч­ ные элементы. Но даже самые невероятные события крапивинских историй сознательно подаются в под­ чёркнуто реалистичной манере, с подкупающей до­ стоверностью. А главный талант Владислава Крапиви­ на — умение увидеть чудо даже в самых простых вещах и донести сущность этого чуда до своих читателей.

Чтобы жить, человек должен любить. Кого-то или что-то. Яр любил. Снача­ ла маму, а ещё Славку, Димку Валерку, Юрика. Потож Галку. Галинку, Галину... Заранее любил будущего Юрку. Гали­ на не смогла понять этой любви и по­ нять, что такое Космос, тоже не смог­ ла. Юрка так и не родился. Яр ушёл в бросок на Меркатор... Он продолжал любить: товарищей, тайны планет и Пространства. «Голубятня на жёлтой поляне»

ч. 128 ”


Историческая фантастика Историческая фантастика очень неоднородна, но обычно она показывает мир реального прошлого, где про­ исходят совершенно нереальные события. Например, вызванные вмешательством попаданцев из будущего, из другого мира или с чужой планеты. Иногда фантастические детали могут быть совсем незначительными — авторы подобных книг пишут настоящие исторические романы, но с лёгким привкусом нереального. В историческом фэнтези показаны варианты прошлого, в которое вплетены сказочно-магические элемен­ ты. Есть ещё псевдоисторическая фантастика о мирах, «позаимствованных» из реальной истории, но с ря­ дом изменений. Порой авторы так далеко заходят в создании собственного мира, что от подлинного историче­ ского периода остаётся лишь вывеска — с каждой новой страницей история уступает натиску буйной фантазии. А в некоторых книгах даже вывеска уже другая: хотя происходящие события очень похожи на то, что творилось в нашем прошлом, названия, имена и детали существенно отличаются. Иногда писатели используют лишь от­ дельные исторические события или личностей — в качестве антуража. Существует ещё криптоистория, в основе которой лежит рассказ о фантастической изнанке реальных собы­ тий. Ну и конечно же, альтернативная история, где показан либо ключевой момент, из-за которого наша исто­ рия пошла другим путём, либо последствия этого изменения. Естественно, во многих произведениях истори­ ческая альтернатива — лишь повод для иллюстрации авторских мыслей, такой же художественный приём, как,


Мир фантастики

Лайон Спрэг де Камп

Да не опустится тьма! Ироничный роман о приключениях американского археолога Мартина Пэдуэя, который из Италии времён Муссолини перенёсся во времена готского владычества, навеян классической хронооперой Марка Твена. Однако по сути это уже настоящая альтернативная история. И, в отличие от героя Твена, Пэдуэю удалось повернуть колесо истории в иную сторону.

мериканец Лайон Спрэг де Камп (1907-2000) вошёл в историю фантастики прежде всего как неутоми­ мый популяризатор творчества Роберта Говарда. Одна­ ко мало кто помнит, что именно Спрэг де Камп стоял у истоков альтернативной истории. К тому же дебют­ ный роман де Кампа «Да не опустится тьма!» (1939) вполне можно назвать каноническим для тех, кто со­ чиняет фантастику про попаданцев. Из-за удара молнии американский археолог Мар­ тин Пэдуэй из Италии 1939 года проваливается в Рим 535 года н. э., во времена готского королевства, об­ разовавшегося на развалинах Западной Римской им­ перии. Мартин, обладатель кучи малополезных для

ю СПРЭГде КАМП Башня Занида

середины XX века знаний вроде классической латы­ ни, биографий готских владык или исторических анек­ дотов Прокопия Кесарийского о Византии, решает, используя их на всю катушку, как можно удобнее устро­ иться в новом для себя окружении. Поначалу Мартин озабочен лишь вопросами собственного выживания — он гонит самопальное виски, обучает местных банки­ ров двойной бухгалтерии и арабскому счёту, налажива­ ет связи с патрициями и усиленно копит деньги. Затем Мартин вываливает на голову готов и римлян целый во­ рох нововведений: от лошадиного хомута до печатных книг. Однако, чтобы спасти свой выгодный бизнес, а за­ одно и остатки цивилизации, Мартин вынужден вме­ шаться в политику. Ведь на Италию надвигается армия византийского императора Юстиниана — в реальной истории многолетнее противостояние готов и визан­ тийцев довело Италию до полного краха, окончательно уничтожившего античную цивилизацию. Но за дело бе­ рётся Мартин Пэдуэй! Уф, похоже, тьмы средневековья всё-таки удастся избежать! Роман написан в ироничном ключе, хотя ав­ тор и поднимает вполне серьёзные темы. Кроме того, де Камп в своей книге откровенно полемизирует с марктвеновским янки (стр. 12), пытаясь доказать, что умный и энергичный человек, оказавшись в нужном ме­ сте в нужное время, вполне способен с помощью опре­ делённых усилий изменить ход событий. Так что роман стал одним из краеугольных камней жанра альтерна­ тивной истории. Ну и конечно, схема приключений Пэдуэя ныне повторяется в большинстве попаданческих книг о всезнайке, который успешно ставит про­ шлое на уши. А ещё этот роман просто хорошо написан и в лёгкой форме сообщает массу занимательных све­ дений о не самом раскрученном историческом периоде.

— Прошу прощения, какое сегодня число? Человек, к которому обратился Мартин — добродушного вида мужчина с буханкой хлеба под мышкой, — застыл на полушаге. Его лицо отразило полней­ шее недоумение. — Qui’e? Что? — Меня интересует дата, — медлен­ но произнёс Пэдуэй. Пер. В. Баканов

1зо -


100 главных фантастических книг F Историческая фантастика

Филип К. Дик

Человек в высоком замке Великолепный образец серьёзной и драматичной альтернативной истории. Дику удалось создать очень достоверный мир, где Германия и Япония выиграли Вторую мировую войну. Однако АИ автор не ограничился — у романа есть и метафизическая подоплёка, связанная с любимой идеей Дика о нереальности всего, что нас окружает.

отличие от многих коллег, Филип Дик (1928-1982)

Й никогда не принадлежал к числу ярых поклон­

ников альтернативно-исторической фантастики. Од­ нако — парадокс! — его единственный АИ-роман сра­ зу стал классикой жанра. «Человек в высоком замке» (1962) принёс писателю «Хьюго», первую и последнюю прижизненную высшую награду. В мире, где происходит действие «Человека...», союзники проиграли Вторую мировую. Страны Оси ок­ купировали США: большая часть территории доста­ лась японцам, меньшая отошла фашистской Германии. О том, что происходит в Европе, слухи доходят са­ мые жуткие. Однако писателя мало интересует поли­ тическое или экономическое устройство послевоенно­ го мира. Дик преследует прямо противоположную цель: показать, что возникновение такой «альтернативы» про­ сто-напросто невозможно. Одна из самых любопыт­ ных фигур в этой книге — писатель Готорн Абендсен, автор запрещённого романа «Из дыма вышла саранча», в котором Вторая мировая завершилась победой со­ юзников. Но это не простой «перевёртыш», как можно было бы предположить. Этот роман вовсе не о нашем мире: в придуманной Абендсеном реальности Амери­ ка вступает в холодную войну с Британской империей, и та в итоге завоёвывает США. Проще говоря, этот мир вряд ли лучше того, в котором Гитлер победил. Есть и третья реальность — наша. Мир, где место Абендсена занимает Филип Дик. Именно сюда мисти­ ческим образом проваливается японец Тагоми, глядя на серебряный треугольник. Три мира — три стороны треугольника. Для Дика это три версии примерно од­ ной истории, и всякий раз ни к чему хорошему после Второй мировой мы не приходим. У треугольной головоломки есть ещё один уро­ вень, связанный с древнекитайской Книгой Перемен, «И Цзин», на которой гадают герои романа. Нам гово­ рят даже, что книгу Абендсена сочинил не он сам, а Кни­ га Перемен, отвечая на вопросы Абендсена! И когда

— Странно, — сказала Джулиана. — Мне не приходило в голову, что правда мо­ жет вас расстроить. «Правда, — по­ думала она, — суровая, как смерть. Но найти её гораздо труднее, чем смерть. Мне просто повезло». Пер. Г. Корчагин

в финале персонажи спрашивают «И Цзин», зачем тот написал «Саранчу», оракул отвечает гексаграммой «Вну­ тренняя правда». То есть их реальность, в которой Гитлер победил, фальшива; в истинном мире фашизм проиграл. Хорошо, но мы-то, читатели «Человека в вы­ соком замке», по эту сторону границы между явью и выдумкой. Значит ли это, что для нас гексаграмма «Внутренняя правда» означает, наоборот, истинность описанной Диком победы фашизма? С точки зрения Дика образца 1974 года — безусловно: президент Ник­ сон был для него ничем не лучше рейхсканцлера Гит­ лера. И если в каждой из трёх граней реальности есть свой Дик-Абендсен, то для каждого из них его грань ложна и по «внутренней правде» настоящее пораже­ ние зла возможно только в параллельном мире.

W 131 w


Мир фантастики

Мэри Стюарт

Цикл о Мерлине и Артуре Едва ли не лучшее переложение легенд об Артуре и Мерлине, написанное в традициях современной исторической прозы. Стюарт привязала легенду к конкретному периоду раннего средневековья, сконструировав вторичную реальность, похожую на настоящую. Фантастики в цикле немного, а магия Мерлина похожа на экстрасенсорные способности.

х, эта манящая поэтика легенд о короле Артуре иЛ и рыцарях Круглого стола! Сколько гениальных и бездарных книг было написано всё об одном и том же: поиски Грааля, законы доблести и чести, преданный Ар­ туру и влюблённый в Гвиневеру Ланселот, — сон, вол­ шебная мечта о мире, который когда-то был... пусть даже в действительности его никогда не существовало. Если призадуматься да посчитать — правильных, живых книг об Артуре и его эпохе не так уж много. Й среди них совершенно особое место занимает три­ логия Мэри Стюарт. До этого цикла основным направ­ лением в её творчестве были романы скорее детектив­ но-любовные. Крепкий «хорошист» с наработанным стилем и сложившимся кругом читателей — от таких авторов многого не ждут. Тем удивительнее, что изпод её пера вышла одна из лучших версий артурианы. Стюарт лишила легенду сакральности, показав, что даже великие герои были живыми людьми из плоти

Артуриана Мэри Стюарт • Хрустальный грот / Кристальный грот (1970) • Полые холмы (1973) • Последнее волшебство (1979) • День гнева (1983, роман о Мордреде и гибели Артура) • Принц и паломница / Принц и паломник (1991, роман о поисках Грааля)

и крови. С молодым бастардом по имени Мирддин Эмрис мы знакомимся, когда ему едва исполнилось шесть лет. Какая уж тут тайна? Какое величие?! Зам­ кнутый мальчик, который чурается сверстников и жи­ вёт без отца. Дар провидца, доставшийся в наследство от матери, чаще приносит ему одни неудобства. Мэри Стюарт предлагает читателю самому оценить, чего стоят могущество и власть. Её персонажи испы­ тывают отчаяние и боль, проливают кровь не из герой­ ства, но ради спасения собственной жизни, — словом, обитают в очень неуютном мире. Однако в правдопо­ добности этого мира не усомнишься. Романы Стюарт о Мерлине — очень красивые и ис­ кренние книги. Они написаны с любовью — к эпохе, к людям, которые тогда жили, к читателям. Наряду с «Ко­ ролём былого и грядущего» Уайта (стр. 119) это золотая классика, которую до сих пор читают и перечитывают.

Сейчас я старик. Молодость была уже давно позади, когда Артур стал коро­ лём. Прошедшие с тех пор годы туск­ неют и гаснут в памяти по сравнению с воспоминаниями юности. Моя жизнь напоминает мне дерево, которое от­ цвело и отшумело и теперь стоит жёлтое в ожидании смерти. В воспоминаниях всех людей пре­ клонного возраста недавнее прошлое словно покрыто дымкой, а впечатления детства и юности отличаются чётко­ стью и красочностью. Передо мной проходят сцены из моего далёкого дет­ ства, яркие и живые, как яблоня у белой стены или колышущиеся в солнечном свете знамёна на фоне грозового неба. «Хрустальный грот», пер. А. Хромова

132


100 главных фантастических книг ♦ Историческая фантастика

Гай Гэвриел Кей

Цикл «Мир Джада» Эталон исторического фэнтези. Канадец Гай Гэвриел Кей пишет свои книги, опираясь на реальную средневековую историю разных стран, от Европы до Китая. Все его романы отличает глубокое проникновение в эпоху — а также тонкий психологизм, занимательные сюжеты и немного магии.

ир Джада, придуманный Гаем Гэвриелом Кеем, — вольная интерпретация Европы и Азии Средних ве­ ков и Возрождения. По ночам этот мир освещают две луны. Взамен христианского Бога здесь молятся солнеч­ ному божеству Джаду, роль мусульманского Аллаха для османов играют звёзды, а загадочный народ киндатов по­ клоняется лунам. Но, как и в нашем мире, здесь бушу­ ют религиозные войны — и другие, более приземлённые, конфликты: борьба крупных и малых держав за власть и влияние, шпионские интриги, соперничество аристокра­ тии и набирающего силу торгового сословия... Впрочем, Кей пишет романы, а не учебник исто­ рии вымышленного мира, и противоборство всех этих сил для него имеет смысл лишь постольку, по­ скольку влияет на судьбы людей. А люди, в свою оче­ редь, легко могут изменить историю, приняв пра­ вильное решение в подходящий момент. В основу романа «Песнь для Арбонны» легла исто­ рия Прованса и Лангедока времён Альбигойских кре­ стовых походов. В романе «Львы Аль-Рассана» от­ разилось противостояние мусульман и христиан в Испании. Мир дилогии «Сарантийская мозаи­ ка» смоделирован с Византийской империи времён Юстиниана. Читатель погружается в атмосферу ве­ личественного града на границе Востока и Запада, где люди живут, любят, ненавидят, умирают и борют­ ся за своё будущее. И на фоне их страстей и чаяний мелькают редкие проблески магии — древний бог, та­ инственные вечерние огоньки, говорящие птицы...

В эту хорошую погоду Пардос стоял на улице, у печи, где гасили известь для штукатурки. Жар огня был приятен, когда поднимался ветер, и Пардос лю­ бил находиться во дворе святилища. Присутствие покойников под надгроби­ ями его не пугало, по крайней мере при свете дня. Джад повелел, что человек должен умереть. Война и чума были ча­ стью мира, сотворённого богом. Пар­ дос не понимал почему, но он и не наде­ ялся понять. «Дорога в Сарантий», пер. Н. Ибрагимов

Облик своей вселенной Гай Гэвриел Кей окончатель­ но сформировал в романе «Последний свет солнца», сю­ жетной основой которого послужило противостояние викингов и англосаксов во времена Альфреда Великого. Правда, этот роман, пожалуй, самый неудачный в серии. Почувствовав это, Кей переключился на другие про­ изведения и вернулся к своей альтернативной исто­ рии лишь спустя семь лет. Основой «Поднебесной» по­ служил один из самых трагических эпизодов в истории Китая — мятеж прославленного полководца Ань Лушаня в середине VHI века. Кей впервые забрался так далеко от Европы, однако прочувствовать и передать атмосферу древней восточной империи ему удалось ничуть не хуже, чем прежде — дух Испании, Лангедока и Византии. Наконец, в романе «Дети Земли и Неба» Кей воз­ вращается в захваченный османами-ашаритами Саран­ тий, где переплетаются судьбы художника, аристократки, девушки-лучницы и младшего сына купеческой семьи. С годами Кей не утратил формы — его романы затя­ гивают выверенным ритмом повествования и непредска­ зуемыми приключениями. В одних его книгах особенно сильна историческая составляющая, в других на пер­ вый план выходят философские размышления, в основе третьих лежат взаимоотношения человека и бога, а гдето особую роль играет магия. И такая многогранность де­ лает цикл о мире Джада ещё более притягательным.

W 133 • еЖ


Мир фантастики

Анджей Сапковский

Цикл «Сага о Рейневане» Трилогия об эпохе гуситских войн, бушевавших в Богемии XV века, где реальная история разбавлена элементами фэнтези. Незадачливый лекарь и опытный маг Рейневан оказывается втянут в исторические события, но умудряется выжить в самых опасных передрягах. Лихие приключения, немало смеха, много слёз и целые реки крови.

ан Анджей Сапковский всегда интересовался Сага о Рейневане (Гуситская трилогия) историей. Потому немудрено, что, завершив цикл о ведьмаке Геральте (стр. 98), он взялся именно • Башня шутов (2002) • Божьи воины (2004) за историческое фэнтези, события которого развора­ чиваются во времена гуситских войн — одного из са­ • Свет вечный (2006) мых ожесточённых проявлений христианского раско­ ла в эпоху Реформации. Основное действие трилогии происходит в 1425-1430 годах, когда гуситы, отбив­ разбойничьи логова... Но колоритнейшую эпоху ре­ шись от крестоносцев, сами перешли в наступление. лигиозных войн автор показывает глазами людей, Хотя трилогия населена массой колоритных пер­ напоминающих наших современников, — и неспро­ сонажей, активно влияющих на сюжет, центральная ста. Ведь Сапковский сочинил не просто историче­ фигура в цикле одна — Рейневан. При этом роль ге­ ское произведение с элементами сверхъестествен­ роя весьма специфична: чаще всего он лишь щепка ного. Его цикл переполнен аллюзиями на гораздо в бурных волнах житейского океана, которую швыряет более близкие к нам времена. то в одну, то в другую сторону. Лихо закрученный авантюрный, а временами Средневековый антураж трилогии прописан от­ и детективный сюжет не даёт заскучать. Рейневан лично — впрочем, как всегда у Сапковского: изви­ мечется по городам и весям, страница за страницей листые городские улочки и пыльные просёлочные попадая из огня да в полымя. Правда, со второй кни­ ги, «Божьи воины», на передний план выходит по­ шляхи, рыцарские замки и придорожные трак­ тиры, кишащие нечистью погосты и разудалые литика, и мы становимся свидетелями исторических событий — сражений, осад, заговоров, казней. Кроме чисто авантюрных эскапад, трилогия даёт возмож­ ность узнать массу интересного о периоде гуситских войн и об эпохе Реформации в целом. При этом важно помнить, что Гуситская трилогия — это не «Ведьмак». Временами романам не хватает при­ сущей Сапковскому лёгкости и ироничности. И немуд­ рено: уж слишком кровавые и мрачные страницы про­ шлого показывает автор. Выбрав формат исторического фэнтези, Сапковский при всей своей буйной фантазии решил придерживаться фактов. А факты — штука суро­ вая... Так что «Сага о Рейневане» — отличный пример подлинно исторической фантастики и может понра­ виться как поклонникам приключений, так и тем, кто желает получше узнать прошлое Европы.

Ш

Несло дымом и гарью. Над крышами ко­ нюшни взмыло пламя, несколько чехов выводили оттуда храпящих коней. Сно­ ва гукнули выстрелы, поднялся крик, грохот, бой шёл, как можно было дога­ даться, у госпитальной церкви, из про­ резей колокольни и из окон хоров били арбалеты и гаковницы, целясь во всё, что двигалось. «Башня шутов», пер. Е. Вайсброт

134 • еЖ


100 главных фантастических книг ♦ Историческая фантастика

Нил Стивенсон

Барочный цикл Эта трилогия объединяет в себе элементы авантюрного романа, альтернативной истории, детективного триллера и научной фантастики. Герои цикла живут в эпоху барокко, конце XVII — начале XVIII веков. Среди них — исторические лица и вымышленные персонажи. И все они стоят у истоков того, что позднее назовут научной картиной мира.

в ьютон, Лейбниц, Гюйгенс, Гук... У человека, оту­ чившегося в нашей школе, такой набор фами­ лий вызывает стойкую ассоциацию с рядом пыль­ ных портретов на стене. В «Барочной трилогии» эти люди и их идеи с первых же страниц оживают, обрета­ ют плоть и кровь. Впрочем, другого от Нила Стивенсона глупо было бы ожидать: даже в ранних романах он про­ являл себя как автор, умеющий ярко изобразить любого персонажа, пусть и второстепенного, изложить доход­ чиво и увлекательно самые сложные мысли. В «Трилогии» же Стивенсон поставил перед собой колоссальную задачу: изобразить эпоху XVII—XVIII ве­ ков во всём ее многообразии и противоречии. Двор­ цовые интриги и кровавые сражения, высший свет и жители трущоб, пираты, колонисты, работорговцы, шпионы, алхимики, натурфилософы — всё это сплете­ но в единый узор, в лабиринт, по которому Стивенсон поведёт терпеливого читателя.

Он сидел в кофейне и забавлялся, глядя, как потные запыхавшиеся пассажиры возникают на лестнице, словно спон­ танно самозародилисъ в зловонной Тем­ зе. Они забегали в ближайшую тавер­ ну, чтобы пропустить пинту пива для храбрости, прежде чем пересечь двенад­ цатифутовую проезжую часть, на ко­ торой кого-нибудь давили несколько раз в неделю. Если им удавалось благо­ получно её миновать, они заскакивали в галантерейную лавочку — прикупить какую-нибудь мелочь для успокоения нервов, или в кофейню — проглотить на бегу чашечку кофею. «Ртуть», пер. Е. Доброхотова-Майкова

Барочный цикл • Ртуть (2003)

• Смешенье (2004) • Система мира (2004)

Хотя среди персонажей трилогии множество исто­ рических личностей, её главным героем стала та кар­ тина мира, что служит краеугольным камнем совре­ менной западной цивилизации. Стивенсон показывает зарождение и становление современной науки, исто­ ки научно-технического прогресса. Это процесс дол­ гий — и в то же время чрезвычайно краткий. В течение нескольких поколений мир коренным образом изме­ нился. И этот период, конечно, мизерен по сравнению со всей историей человечества. Как показать всё это и не превратить книгу в набор занудных лекций? Разумеется, с помощью интересной истории, ярких персонажей, блистательной стилисти­ ки — что присуще трилогии в полной мере. Книги написаны с потрясающим мастерством: Стивенсону в равной степени удаются пейзажные за­ рисовки, стремительные, построенные на полунамё­ ках и полутонах диалоги, внятное изложение полити­ ческих игр. Добавим сюда фирменную стивенсовскую иронию и поразительную эрудицию. И отдельный низкий поклон Екатерине Доброхотовой-Майковой, которая блестяще перевела трилогию на русский язык.

W 135 -


Мир фантастики

Сюзанна Кларк

Джонатан Стрендж и мистер Норрелл История противостояния двух волшебников в мире магической Великобритании начала XIX века, поданная в форме изящной стилизации под английскую классическую литературу. Книгу можно с полным правом назвать исторической — вот только история здесь подразумевается не реальная, а «литературная».

оворят, что фэнтези себя исчерпало и не может породить ничего неожиданного. Где новый Тол­ кин — великий демиург, способный вдохнуть жизнь в сказочно-фантастический мир? И тут, как бы из ниоткуда, в 2004 году появляется дебютный роман болезненной английской дамы-редактора, который серьёзно отличается от любого другого предшеству­ ющего фэнтези. Прежде всего — уровнем реалистич­ ности происходящего. Сюжет, на первый взгляд, не поражает новизной. Почти наш мир, где магия некогда играла огромную роль, но эпоха её расцвета давно миновала. Практи­ кующих волшебников совсем не осталось, зато теоретиков-болтунов — целая толпа. Но вот в Англии

Г

ДЖОНАТАН СТРЕНДЖ

1 ч.

(Г мисТ^р . Н0Р?ЕЛЛ

начала XIX века появляются двое истинных магов — сухой, тщеславный эгоцентрик мистер Норрелл и ге­ ниальный, порывистый, немного легкомысленный Джонатан Стрендж. Поначалу они идут рука об руку, помогая британскому правительству в борьбе против Наполеона. Однако затем их дороги расходятся и на­ чинается острое соперничество, усугубляемое козня­ ми третьей силы — коварных фэйри. Роман Кларк — литературная игра. Перед нами кни­ га, как бы написанная автором XIX века в традиционной манере английских классиков того времени — Чарльза Диккенса, Уильяма Теккерея, Джейн Остин. И уровень стилизации и реализма настолько высок, что роман во­ обще утрачивает черты фэнтези. Как будто в руки Кларк попала настоящая рукопись из параллельного мира, где подлинный английский автор на основе реальных со­ бытий создал их беллетризированную версию. В этом книга очень близка «Властелину колец». Ведь немало толкинистов чуть ли не всерьёз убеждены, что их кумир ничего не придумал, а получил послание из иного мира подлинного Средиземья. Книга Кларк практически не имеет слабых мест. Более того, по мере чтения невольно поддаёшься её очарованию настолько, что закрадывается мысль: а может, автор сама владеет магией? Похоже, Кларк полностью перевоплотилась в этакого параллельно­ го Теккерея, уверовав в созданную ею вторичную ре­ альность. А истинная вера — великая сила, способная вдохнуть жизнь в иллюзорные миры.

То были волшебники-джентльмены: своим колдовством они никому не при­ несли и малейшего вреда, как, впрочем, и малейшей пользы. Вообще-то, ска­ зать по правде, ни один из них за це­ лую жизнь не произнёс и одного закли­ нания; ни один листик не дрогнул под воздействием их чар, ни одна пылин­ ка не сменила курса, ни один волосок не упал с чьей-либо головы. Впрочем, несмотря на упомянутое мелкое об­ стоятельство, они пользовались репу­ тацией наимудрейших джентльменов в Йоркшире. Пер. Е. Доброхотова-Майкова,

Cjo3aHf,a

М. Клеветпенко, А. Коноплёв

не -


V Хоррор и мистика От страха леденеет кровь в жилах, седеют волосы и останавливаются сердца. Впрочем, как и в медицине, разница между ядом и лекарством здесь только в дозе. Искусственно вызванные ужасы — своеобразное успо­ коительное средство, олицетворением которого слу­ жит хоррор, чьей предшественницей была готическая литература. Родоначальником хоррора считается Говард Ф. Лавкрафт. Характерные черты его творчества — гне­ тущее ощущение Зла, неодолимость древних прокля­ тий и липкий ужас подступающего безумия. Многочисленные последователи Лавкрафта мак­ симально разнообразили жанр. Особенно велики за­ слуги Стивена Кинга, непревзойдённого мастера саспенса, и Клайва Баркера, чьи книги, написанные в особой стилистике элитарного трэша, породили от­ дельное течение — сплаттерпанк. И, конечно, нельзя не упомянуть Энн Райс — её романы сыграли огром­ ную роль в популяризации вампирской мистики.

V


Мир фантастики

Говард Филлипс Лавкрафт

Мифы Ктулху В начале XX века официальная наука утверждала, что жизнь на планете существует уже многие миллиарды лет, предполагая также, что за пределами Земли лежат неведомые космические пространства. Все эти бездны времён и расстояний пугали — и Говард Филлипс Лавкрафт (1890-1937) сумел выразить общие страхи. Его повести, в должной пропорции смешивающие сказанное и сокрытое, по сей день будоражат воображение.

Наследие Лавкрафта авкрафт по праву считается одним из отцов жан­ ра ужасов. Он взял многое от Эдгара По и лор­ да Дансени, но ещё больше последующие авторы взя­ ли у него самого. Клайв Баркер, Стивен Кинг, Ганс Руди Гигер, Нил Гейман, Гильермо дель Торо и Алан Мур не скрывали, что черпают вдохновение в твор­ честве человека, придумавшего легенду про «книгу мёртвых» — «Некрономикон». Заслуга Лавкрафта ещё и в том, что он впервые скрестил два ранее независимых жанра — научную фантастику и ужасы. Он создал масштабный панте­ он богов, полубогов и чудовищ — существ потусторон­ них и одновременно реальных, обитающих то ли в дру­ гом измерении, то ли на других планетах, но активно вмешивающихся в дела людей при помощи своих сверхъестественных сил. Обычно на смерти человека его биография и закан­ чивается. Будь это так с Лавкрафтом, вряд ли мы пом­ нили бы палп-автора 1920-1930-х годов. Тысячи их. И единственная прижизненно опубликованная книга («Тень над Иннсмутом») не исправила бы ситуацию. Но когда до литературного наследства Лавкрафта до­ брались душеприказчики и биографы, расклад изме­ нился кардинально. В первую очередь благодаря Авгу­ сту Дерлету, который создал в 1939 году издательство Arkham House специально для публикаций лавкрафтовских произведений — редчайший случай в этой отрасли. Единая мифологическая картина мира Лавкрафта — как раз плод воображения его последователей, пре­ жде всего Дерлета. Он разбавил мифы Ктулху христиан­ ством, превратив их в описание традиционной борьбы добра со злом. Самому Лавкрафту это было чуждо — писатель создавал в своих книгах вселенную, полную хаоса, ночных кошмаров и мучительной неизвестно­ сти. Да и систематизированного пантеона и бестиария у него не было. И всё же боги и монстры из мифологии Лавкрафта-Дерлета так сильно повлияли на современ­ ный хоррор, да и на фантастику в целом, что о них нель­ зя не рассказать отдельно.

И

Монстры Лавкрафта Древние — невероятно могущественные существа, предположительно — ровесники Вселенной. Члены мистических сект и культов почитают их как богов. Древние обитают в других звёздных системах либо во­ обще за пределами нашего измерения. Их могущество основано на неизвестных человечеству силах, которые традиционно считаются магическими. Оно не безгра­ нично: Древние могут влиять на земные дела лишь при определённых астрономических условиях и лишь тог­ да, когда им помогают их последователи — культисты. Ктулху — самый известный из монстров Лавкрафта. Сам писатель говорил, что имя этого божества уходит корнями в некий древний язык, совершенно чуждый людям. Ктулху — злой бог, что покоится в затонувшем городе Р’Льех и ждёт своего часа, когда звёзды примут нужное положение и он вернётся к жизни, чтобы се­ ять хаос и разрушения. Это человекоподобный гигант со скользкой чешуйчатой зелёной кожей, на спине у него крылья как у летучей мыши, на руках когти (на ногах, предположительно, тоже). Голова напомина­ ет осьминога — череп лишён волос, а вокруг рта растут многочисленные щупальца. Дагон — ещё одна «звезда» Лавкрафта. В реально­ сти Дагон был божеством зерна и земледелия, почи­ таемым семитскими племенами. Упоминания о нём встречаются даже в Библии, некоторые исследователи

W 138


100 главных фантастических книг ♦ Хоррор и мистика

также считают, что Датой был покровителем рыбо­ ловов и поэтому изображался как бородатый мужчи­ на с рыбьим хвостом вместо ног. Последнее, видимо, и вдохновило Лавкрафта на создание пугающего обра­ за подводного божества, впервые появившегося в ро­ мане «Тень над Иннсмутом». Хастур — Непроизносимый; Тот, кого нельзя называть. Лавкрафт позаимствовал его у Амбро­ за Бирса (рассказ «Пастух Гайта»), где Хастур был покровителем пастухов — сугубо доброй сущно­ стью, в отличие от той злобной твари, что появилась на страницах рассказа «Шепчущий во тьме». Соглас­ но мифам Ктулху, любой желающий мог вызвать Хастура, произнеся его имя три раза. Внешность этого божества аморфна, но перед людьми он предстаёт в стандартном «ктулхианском» виде — похожим на гигантского осьминога. Азатпот — Султан демонов, Кипящий ядерный хаос, сильнейший из внешних богов. Он стоит во главе пантеона мифов Ктулху. Лавкрафт подробно описыва­ ет его в романе «Сомнамбулический поиск неведомо­ го Кадата», повестях «Сны в ведьмином доме» и «Шеп­ чущий во тьме». Если верить автору, Азатот — слепой безумный бог, не имеющий конкретной физической формы. Термин «ядерный» применялся Лавкрафтом для обозначения центральной роли Азатота в нашем мироздании, а не ради намёка на его радиоактивность.

Загадка Лавкрафта По Лавкрафту снято около сотни фильмов, создано около сотни компьютерных и настольных игр, записан ряд рок-опер. А уж количество отдельных песен, фан-арта и фанфиков по его творчеству учёту про­ сто не поддаётся. И нет никаких признаков того, что в ближайшее время мы позабудем Ктулху и другие образы, рождённые фантазией Лавкрафта.

Основные рассказы и романы Говарда Ф. Лавкрафта • Дагон (1919) • Безымянный город (1921)

• Зов Ктулху (1928) • Данвичский кошмар / Ужас в Данвиче (1929)

Когда он лёг спать, то увидел совершенно невероятный сон об огромных циклопи­ ческих городах из титанических блоков и о взметнувшихся до неба монолитах, источавших зелёную илистую жидкость и начинённых нотаённъии ужасом. Сте­ ны и колонны там были покрыты ие­ роглифами, а снизу, с какой-то неопре­ делённой точки, звучал голос, который голосолг не был; хаотическое ощуще­ ние, которое лишь силой воображения могло быть преобразовано в звук, и тем не менее Уилкокс попытался передать его почти непроизносимым сочетанием букв — «Ктулху фхтагн». Рассказ «Зов Ктулху», пер. Е. Любимова Почему же этот автор, не особо известный при жизни, стал так популярен после смерти? Риск­ нём предложить вариант ответа — хотя и доволь­ но неприятный для нас. Если коротко — Лавкрафт опередил своё время. Вспомним стандартную схе­ му лавкрафтовских произведений: жили нормально, но сунулись куда не надо или открыли что не надо — и из-за этого в мир ломится чужое зло, такое страш­ ное, что даже и не описать. Результат — ужас, без­ умие, смерть. Мораль — нечего было соваться и открывать. Знания умножают не только скорбь, но и прямо-таки хтонический ужас. Для людей конца XX — начала XXI века такой вид хоррора стал настоящим подарком. Потому что — ну, посмотрим на себя честно. Мы запираемся от жиз­ ни в домике виртуальной реальности и дистанцион­ ного общения. Мы напрягаемся, когда рядом с нами чужие — люди, которые отличаются от нас внешно­ стью, одеждой или религией. Наши деньги тратятся на то, чтобы отгородиться от остального человечества, а не на исследования космоса, — но мы и не возра­ жаем. Мы с энтузиазмом распространяем страшилки про ГМО, пьём фуфломицины и заряженную воду. Всё это выглядит жалко. А чтобы облагородить страх перед очередной синтезированной плесенью или овечкой Долли, нужен пафос — чем больше, тем лучше. И этого добра Лавкрафт нам отсыпал щедрой рукой.

• Серебряный Ключ (1929)

Я уже говорил о том, что трупы были страшно изуродованы. Добавлю, что у некоторых вспороли животы и выта­ щили внутренности. В изощрённой же­ стокости поступка было нечто не­ человеческое. Так обошлись не только с людьми, но и с собаками. С расчётли­ востью мясника у самых крупных и здо­ ровых двуногих и четвероногих существ вырезали основательные куски плоти. Роман «Хребты безумия», пер. О. Минковский

• Шепчущий во тьме (1931) • Хребты безумия (роман, 1936)

• Тень над Иннсмутом / Морок над Инсмутом / Мгла над Инсмутом (1936)

• За гранью времён / Тень безвременья (1936)

• Скиталец тьмы / Обитающий во мраке (1936) • История Некрономикона (эссе, 1938) • Тварь на пороге / Ночной пришелец (1937) • История Чарльза Декстера Варда / Тайна Чарлза Декстера Уорда (роман, 1941, посмертное издание)

139 •’


Мир фантастики

Энн Райс

Интервью с вампиром Этот роман открыл очень популярную серию, ставшую эталоном «вампирской» фантастики. Райс с совершенно новой стороны взглянула на привычный образ упыря. Вампиры в её книгах — существа страдающие, они лишь зеркало, отражающее человеческие достоинства и недостатки. Роман положил начало целому океану книг о рафинированных кровососущих эстетах.

етней ночью 1972 года молодой человек по имени Луи де Пон-дю-Лак встретил журналиста Дэние­ ла, представился вампиром и за один присест надик­ товал ему более трёхсот страниц истории своей жиз­ ни, которая, как он уверял, началась ещё в XVIII веке. В романе «Интервью с вампиром» (1976) изысканная фантазия автора проявилась не столько в выстраивании замысловатого сюжета, сколько в создании ярких обра­ зов. Энн Райс мастерски рисует в воображении читателя почти осязаемую картину описываемых событий, будь то беседа в светской гостиной, странствие по диким го­ рам Трансильвании или — одна из самых впечатляю­ щих сцен книги — кровавое представление парижского

Ш

театра. Характеры вампиров поданы с необычайной пси­ хологической достоверностью. Самая яркая находка, безусловно, образ девочки-вампира Клодии, для кото­ рой дар бессмертия, навеки заключивший её душу в тело ребёнка, оборачивается трагедией. Другой герой, Лестат, — образ противоречивый. В начале романа он мо­ жет вызывать лишь отторжение своей бессмысленной жестокостью и холодным пренебрежением к окружаю­ щим; в конце же, когда мы видим его, одиноко живущего в заброшенном доме и питающегося кровью крыс, это­ го героя становится просто жалко. Ещё один герой, Луи, сразу к себе располагает. Став вампиром, он пытается постичь свою новую сущность, и размышления Луи при­ дают книге особую философскую ценность. Концепция романа очень материалистична: вампи­ ры предстают перед нами неким природным атавиз­ мом, который при желании можно объяснить с научной точки зрения. Главный «дар» бессмертия — одиноче­ ство. Вампирам не даны ни власть над людьми, ни сча­ стье. Вечная жизнь превращается в пытку. Мир меня­ ется на глазах, а они мысленно по-прежнему остаются во времени, когда ещё были людьми... «Интервью с вампиром» — полностью законченное произведение. Мало того, сразу было ясно: любое про­ должение неизбежно его убьёт. Что и произошло в 1985 году, когда вышел второй том серии, «Вампир Лестат». «Интервью с вампиром» стало жертвой, кото­ рую Райс принесла ради создания нового фантастиче­ ского мира. И, если вы поклонник сериалов, последу­ ющие романы цикла подарят вам массу разнообразных впечатлений. Но если вы просто ценитель хороших книг — прочтите только «Интервью с вампиром», ше­ девр, который не требует продолжений.

— Ну что ж... — задумчиво сказал вампир. Он стоял у окна, освещённый тус­ клым уличным светом. Глаза его со­ беседника, молодого человека, наконец привыкли к полутьме, и он смог разгля­ деть комнату: круглый дубовый стол, кресла, таз и зеркало на стене. Моло­ дой человек ждал. — А у вас хватит плёнки, чтобы за­ писать историю целой жизни? Пер. М. Литвинова

140


100 главных фантастических книг ♦ Хоррор и мистика

Клайв Баркер

Книги крови «Книги крови» гениальны, но читать их нервным, малолетним и беременным не рекомендуется. Тут очень много той самой крови, брызжущей живописными фонтанами, а насилие показано с кинематографической точностью и эстетской изощрённостью. Баркер настолько талантлив, что его самые кошмарные и небанальные придумки кажутся абсолютно реалистичными.

1980 году Клайв Баркер прочитал антологию ужа­ сов Dark Forces, которую выпустил Кирби Маккоули, приятель и агент Стивена Кинга. Успех сборника убедил Баркера в наличии солидной потенциаль­ ной аудитории для его кошмарных прозаических изы­ сканий. Довольно скоро он сочинил внушительную кипу рассказов, рукописи которых в 1983 году угоди­ ли в руки Рэмзи Кэмпбелла — самого известного на тот момент британского автора хоррора. Маститый писа­ тель настолько проникся талантом новичка, что вос­ торженно рекомендовал Клайва редактору и крити­ ку Дугласу Уинтеру, который пользовался авторитетом в издательской среде. С подачи Уинтера был опублико­ ван дебютный сборник рассказов Баркера «Книги кро­ ви» (1984) — точнее, его первый том. В течение двух лет появилось ещё пять томов. Так Клайв Баркер стал зна­ менитым — правда, не без шероховатостей. Консервативная британская публика поначалу фактически проигнорировала первые три тома «Книг крови», а вот американцы восприняли дебютанта с куда большим восторгом. В результате сработал эф­ фект бумеранга — похвалы заокеанских критиков, лестный отзыв Стивена Кинга («Я видел будущее хор­ рора, и его зовут Клайв Баркер»), высокие американ­ ские продажи привели к тому, что британцы тоже за­ интересовались добившимся успеха земляком. Чем же так привлёк Клайв Баркер маститых кол­ лег, привередливых критиков и капризную публику? Баркер пишет в жанре хоррора — литературы ужасов.

Лицо Войта вздрогнуло, кожа, казалось, начала стягиваться, губы сократились, обнажив зубы, зубы растаяли, точ­ но белый воск, ушли в глотку, которая, в свою очередь, превратилась в сверкаю­ щий серебристый столб. Лицо было те­ перь не лицом человека — даже не лицом млекопитающего. Оно было пучком но­ жей, и лезвия сверкали в пробивающемся из-за двери пламени свечей. Рассказ «Адский забег», nep. М. Галика

Кровавым насилием здесь никого не удивишь. Од­ нако в книгах Баркера насилие носит особо нагляд­ ный, «кинематографический» характер, почти превра­ щаясь в фетиш. При этом творческий метод писателя не исчерпывается одним лишь живописанием убий­ ственного кошмара — это только элемент своеобраз­ ной кровавой эстетики. Книги Баркера наполнены странными, неповторимыми, нешаблонными образа­ ми и сценами, создавая которые автор пустил свою специфическую (почти безумную) фантазию в безу­ держный свободный полёт. К тому же Баркер — чело­ век весьма начитанный и хорошо образованный, уме­ ло манипулирующий символами и мотивами. Американский критик и писатель Дэвид Шоу окре­ стил творчество британского автора термином «сплаттерпанк» (splatterpunk), по аналогии с киберпанком как особым направлением в НФ. Сплаттерпанк — эпатаж­ но-эстетская ода насилию, которое носит, как правило, особо отвратительный характер, балансируя на грани абсурдного безумия. Предшественниками сплаттерпанка считаются некоторые книги Уильяма Бэрроуза, Харлана Эллисона и Джона Ширли. Ведущими автора­ ми направления, кроме Баркера, числятся Джон Скип, Крейг Спектор, Рекс Миллер, Джо Лонсдейл, успешно пробовали силы в жанре Поппи Брайт, Нэнси Коллинз, Ричард Лаймон. Некоторые приёмы сплаттерпанка ис­ пользовали авторы «кислотного» мейнстрима Брет Истон Эллис, Чак Паланик, Рю Мураками, Ирвин Уэлш. Так благодаря Баркеру особая эстетика кровавого трэша стала неотъемлемой частью современной литера­ туры — причём не только хоррора.

W 141 •


Мир фантастики

.

Стивен Кинг

Оно Серьёзная психологическая драма о взрослении, любви и преодолении детских страхов и одновременно философская притча о Великом Зле. А ещё едва ли не самый жуткий роман Короля ужасов.

огда натыкаешься на рекламное клише «в духе Стивена Кинга», на ум сразу приходит место дей­ ствия: маленький уютный городок одноэтажной Аме­ рики, где происходит нечто необъяснимое и сверхъ­ естественное. У Кинга этим городком чаще всего оказывается либо Касл-Рок, либо Дерри — оба в шта­ те Мэн. Причём Дерри кардинально отличается от Касл-Рока, ведь Зло поселилось здесь давно и проч­ но засело в жилах этого места. И самый подробный рассказ об ужасах Дерри пришёлся на роман «Оно» (1986) — одну из самых страшных книг Стивена Кинга. Однажды на улицах захолустного американско­ го городка стали пропадать дети — это пробудился монстр, изголодавшийся по детским страхам. На гла­ зах у читателя развиваются сразу два параллельных сюжета: о взрослых героях и их детских воспомина­ ниях, которые затягивают их в бесконечно повторя­ ющийся кошмар. Немалую часть романа занимают потрясающие интерлюдии, расположившиеся меж­ ду самыми важными главами этого монументально­ го текста, — отрывки из истории Дерри: их береж­ но записывал один из главных героев романа Майкл Хэнсон, в некотором роде хранитель города. Основ­ ная их функция — показать, что зло неизменно при­ ходило в Дерри каждые двадцать семь лет. И эти ин­ терлюдии оживляют город в глазах читателей куда лучше, чем прогулка по улицам и пустырям вслед за главными героями.

Беверли Роган сидела на низкой камен­ ной стене, поставив чемодан между ног, и хохотала. Светили звёзды, и ка­ кие яркие! Она запрокинула голову и смеялась, глядя на звёзды, безудерж­ ное веселье накатило на неё, как при­ ливная волна, которая поднимала, нес­ ла и очищала, сила, такая могучая, что любая сознательная мысль рас­ творялась в ней, думать могла толь­ ко кровь, и лишь её властный голос го­ ворил с Беверли бессловесным языком желания, хотя чего желал этот го­ лос, она так и не поняла, да её это и не интересовало. Пер. В. Вебер

Сюжет, его структура, красочные описания, атмосфе­ ра терпкого ужаса — в романе всё на высоте. Но особенно хороши персонажи. В первую очередь, конечно же, запо­ минаются семеро юных друзей, которые называют себя Клубом неудачников, — Билл-Заика, Ричи Тозиер, Бе­ верли Марш, Эдди Каспбрак, Бен Хэнском, Майк Хэнлон и Стив Урис. Именно им предстоит вступить в смертель­ ную схватку с порождением ада, дьявольским клоуном Пеннивайзом. Отрицательные персонажи вышли не ме­ нее яркими. Это и юные хулиганы из шайки Генри Бау­ эрса, и мерзкий психопат Патрик Хокстеттер, и, наконец, ужасающий Пеннивайз, то самое Оно — зримое вопло­ щение всех детских страхов и кошмаров. Всего в романе более сотни персонажей — и каждый тщательно пропи­ сан, с любовью и вниманием даже к мелким деталям. «Оно» можно назвать «витриной» Стивена Кинга: роман соединил в себе основные мотивы и идеи его творчества. Чего тут только нет — подробности из жиз­ ни американской провинции, размышления о природе страха, магия детства, история взросления, любви и ини­ циации, изнанка психических расстройств, пагубная сила равнодушия, помогающего торжеству инферналь­ ного зла... Многие из этих элементов Кинг развил в сво­ их более поздних произведениях, таких как «Томминокеры», «Безнадёга», «Нужные вещи». Но именно роман «Оно» остаётся квинтэссенцией его творчества. Если вы его не читали — значит, вы не читали Стивена Кинга.

W 142 ’


Внежанровая фантастика

/

/

Есть фантастические книги, которые крайне трудно классифицировать и отнести к какому-то конкретно­ му направлению. Например, масштабный цикл Майк­ ла Муркока о Мультиверсуме, включающий несколь­ ко серий о разных воплощениях одного героя, Вечного Воителя. Воплощений много, и жанров тоже — от ге­ роического фэнтези до альтернативной истории. Или знаменитый роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» — куда его прикажете пристроить? С из­ рядной натяжкой Библию советской интеллигенции можно причислить к магическому реализму, но это определение будет слишком узким. Так что в последний раздел нашего сборника вошли книги, которым тесно в рамках привычных жанров. Ведь при составлении списка главных фантастических произведений упустить их из виду было бы преступно.


Мир фантастики

Майкл Муркок

Цикл о Мультивселенной Эта суперсерия не имеет аналогов в мировой фантастике. Муркок разработал концепцию Мультивселенной, где сосуществует множество параллельных миров. Герои свободно мигрируют из романа в роман, и в итоге получается невероятное полифоническое полотно. Книги мегацикла написаны в разных жанрах — НФ, фэнтези, альтернативная история, даже реалистическая проза. Особенно значителен вклад Муркока в героическое фэнтези.

Мультиверсум гй/"’ феры миров плывут в безбрежном океане вечности. Ou Каждая из сфер — отдельная вселенная со своими законами, с собственной историей, замкнутая в своей бесконечности. Такова Мультивселенная Майкла Мур­ кока — финал долгой дороги, которую прошло миро­ творчество в фантастике. Дальше — просто некуда. Космическое Равновесие управляет жизнью и смертью мировых сфер, но не вмешивается в непре­ рывную борьбу Закона и Хаоса. Боги и демоны, кол­ дуны, духи и монстры путешествуют между мирами, проникают сквозь окружающие их барьеры, странству­ ют по плоти сущего. И в каждой важной битве, в ка­ ждой значимой войне участвует Вечный Воитель. Это всего лишь смертный, но не просто личность, а один из архетипов Мультивселенной, одна из необходимых её составляющих. В литературном смысле это движу­ щая сила повествования. В сюжетном — сотни, тыся­ чи, мириады героев из разных миров и врёмен. И тем не менее все они — одно существо, перерождающееся, живущее как бы вне времени, вечное.

Великий герой служит Космическому Равновесию и восстанавливает его там, где одна из мировых сил на­ рушает баланс. Поэтому Воитель сражается то на сто­ роне Закона, то на стороне Хаоса, то на стороне смерт­ ных. Воплощения Вечного Воителя — главные герои романов Муркока. Пусть Воитель стремится стать обычным смертным — для вечного героя забвение и по­ кой невозможны, а потому до конца времён он будет умирать, перерождаться и снова вступать в бесконеч­ ную битву между первоосновами. Он — острие меча, которым Мультивселенная воюет сама с собой. Муркок описал около двадцати воплощений Вои­ теля. Каждому из них посвящены рассказ, роман или цикл. Это и семейство фон Бек из земной истории, и Карнелиан из самого Конца Времён, и путешествен­ ник во времени Карл Глогауэр, и многие другие. Но основные герои Муркока, самые популярные у читателей и значимые для Мультивселенной, — Чет­ веро, Ставшие Одним. Четверо самых достойных — тех, кто прошёл самый яркий жизненный путь и в конце его спас Мультивселенную от внешней угрозы.

Четверо, Ставшие Одним Элрик из Мелнибонэ Древняя раса мелнибонийцев властвовала над миром тысячелетиями, пока не погибла в распрях. Элрик, ис­ тинный наследный принц империи, остался одним из последних. С рождения он слаб телом, но силён ду­ хом. Очень болезненный и худой, быстро теряющий силы и живущий только благодаря магическим отва­ рам, Элрик к тому же альбинос. Белые волосы и крас­ ные глаза завершают демонический облик прин­ ца. Несмотря на то что Элрик хороший фехтовальщик и могущественный маг, он погиб бы из-за физиче­ ской слабости, если бы не призвал древнего покрови­ теля мелнибонийцев, Владыку Ариоха, божество Хао­ са. Ариох благоволит к Элрику и помогает ему во всём, но тем самым затягивает петлю служения на шее прин­ ца. Главным даром Ариоха стал Чёрный меч: это могу­ щественное и ужасное оружие питает тщедушное тело принца невиданной силой и стойкостью, но порабо­ щает его душу и заставляет убивать. Элрик постепен­ но становится рабом меча, рабом Ариоха... но не такто просто сломить последнего из мелнибонийцев. Не зря его прозовут Убийцей демонов и богов!

W 144 Ж


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

/

Z

Хоукмун улыбался, лёжа под кустом и наблюдая за' растерянностью гранбретанцев. Там, где раньше плескалась вода, те­ перь был толстый слой тёмного ила, и в нём, словно выброшенные на берег киты, лежали боевые Корабли и баржи Гранбретании с торчащими кверху но­ сами. Повсюду валялась разбросанная техника, провизия, метался в панике скот. Среди всего этого безумия носи­ лись солдаты, лихорадочно пытаясь вы­ тянуть увязшие баржи и стараясь спа­ сти барахтающихся в грязи животных. Роман «Кристалл, несущий смерть», пер. С. Кудрина

Дориан Хоукмун, герцог Кёльнский Хищная империя Гранбретания покоряет одно госу­ дарство за другим. Король-Император Хаон рассыла­ ет всюду своих эмиссаров, а вслед за ними к неподчинившимся приходят Звериные Ордена. Гранбретания захватила большую часть европейских земель, и ка­ жется, что мощь Империи не остановить. Но малень­ кое графство Камарг под предводительством графа Брасса противостоит врагу. В замке Брасса находит свободу и новую надежду бывший пленник гранбретанцев, Дориан Хоукмун, герцог Кёльнский. Он от­ правляется в длительное и полное ярких приключе­ ний странствие. Его цель — уберечь от посланников Империи Рунный посох, легендарный артефакт, управляющий судьбами миров. Извилистый путь Хоукмуна пролегает по наполовину магической, наполови­ ну техногенной Земле, на просторах которой покоятся следы множества древних цивилизаций. Корум Джайлин Ирси, Принц в алой мантии В древний и красочный мир, обитатели которого заняты постижением истины, красоты и совершенства, вторга­ ются орды Хаоса. Древние расы вадхаги и нхадраги, при­ выкшие к покою, оказываются столь быстро истребле­ ны поодиночке, что ни о каком сопротивлении ордам варваров уже не может идти и речи. Корум, принц одно­ го из вадхагских домов, по счастливой случайности из­ бегает плена и гибели — единственный из завоёванного мира. Он путешествует по разграбленным измерениям, наблюдая усиление Хаоса и свержение Богов Поряд­ ка. Калека с отрубленной рукой и выжженным глазом, Корум попадает к старому колдуну, который спрятал­ ся в своей цитадели и оттуда ведёт войну с Лордом Ари­ охом. Колдун даёт принцу серебряную руку, которая способна крошить камни, но иногда действует по соб­ ственной воле, а также многогранный Глаз, обладающий властью над убитыми Рукой. Корум отправляется к Ци­ тадели Хаоса, чтобы найти и уничтожить Сердце Ари­ оха. В пути принц совершает неожиданные открытия,

меняющие его взгляд на мироздание. Корум пройдёт по множеству миров и станет одним из немногих геро­ ев, побывавших в Танелорне, Вечном городе. И, главное, по его воле извечная война Порядка и Хаоса будет за­ кончена — правда, очень странным образом. Эрикёзе, Помнящий Этот герой, далеко не самый популярный у читателей, — одна из ключевых фигур Мультивселенной Муркока. Эрикёзе — единственный Вечный Воитель, которое пом­ нит все свои воплощения, и каждый день жизни для него — адская мука. Предатель, погубивший собствен­ ный народ, уничтоживший всех людей в родном мире, он странствует по вселенным, и единственный смысл его существования — выполнить предназначенное судь­ бой и обрести упокоение. Хрониками Эрикёзе Сага от­ крывается, ими же, возможно, она будет закончена.

Город Танелорн Центр Мультиверсума, ключ к пониманию реальности Муркока — Вечный город Танелорн. Этот образ кри­ стальной чистоты и незамутнённости, символ вечного и неизменного, свободы и покоя, проходит через всю многотомную сагу. И каждый стремится найти Город-вне-времени, вдохнуть его светлый воздух, ощутить наполняющий его смысл жизни. Вечные воители всегда попадают в Танелорн, чаще всего после смерти. Но иногда им удаётся отдохнуть здесь от вечных битв или обрести то, что они ищут. Именно здесь Корум Джайлин Ирси выпустит на сво­ боду таинственные и могущественные силы, которые завершат миллионнолетнюю историю... Главное в модели Муркока — универсальность: в ней сочетаются техническое, сказочное, мифологи­ ческое, фэнтезийное, историческое и реалистическое, подчас даже документальное содержание. Такой под­ ход позволил Муркоку совершить невиданный финт: писать какие угодно романы, в любом жанре, любой стилистике — и объявлять каждое новое произведение частью Саги о Вечном Воителе.

Цвета выбеленного черепа его кожа, а во­ лосы, что струятся ниже плеч, молочной белизны. С узкого лица смотрят минда­ левидные глаза — малиновые и грустные. Из рукавов жёлтого одеяния выглядыва­ ют тонкие руки, также цвета кости, — они покоятся на подлокотниках трона, вырезанного из огромного рубина. В малиновых глазах беспокойство, и время от времени одна рука поднимает­ ся, чтобы поправить лёгкий шлем на бе­ лых волосах; шлем сделан из какого-то тёмно-зелёного сплава и искусно отлит в виде готового взлететь дракона. Роман «Элрик из Мелнибонэ», пер. Г. Крылов

145 W


. *

Мир фантастики

Стивен Кинг

Цикл «Тёмная башня» Сам Стивен Кинг считает «Тёмную башню» вершиной своего творчества. Ему удалось не только свести воедино образы и сюжеты многих своих книг, но и создать великолепный гибрид хоррора и классической фэнтезийной эпопеи, насыщенный многочисленными отсылками к мифологическим и историческим архетипам. К тому же Кинг, всегда уделяющий особое внимание проработке характеров, здесь просто превзошёл сам себя.

ервая часть «Тёмной башни», «Стрелок», сразу Однако в результате Кингу удалось создать цель­ подкупает особой атмосферой. Кинг, по его соб­ ное и непротиворечивое полотно. Правда, для этого ственным словам, вдохновлялся вестернами Серджиов 2003 году он внёс ряд дополнений в первый том — Леоне, в частности фильмом «Хороший, плохой, злой» мало что меняющих по существу, но уточняющих (1966), — да и главного героя, стрелка Роланда, пред­ и корректирующих некоторые детали. В течение всей первой книги главный герой, стре­ ставлял в виде этакого Клинта Иствуда. Однако следу­ ющие книги цикла постепенно (и во многом — неожи­ лок Роланд, преследует безымянного человека в чёр­ данно для самого автора) переросли формат обычного ном. Для этого стрелку необходимо миновать горо­ вестерна с примесью фэнтезийных и постапокалипти­ док на самом краю фронтира, затем пересечь пустыню ческих декораций. и перевалить через горы. Но главные препятствия Произошло неожиданное и в то же время законо­ на его пути отнюдь не географического свойства. Раз мерное: книга начала «писать себя сама». Разумеет­ за разом стрелок жертвует теми, кто ему хоть сколькося, речь не о буквальном, мистическом «самонаписанибудь дорог. Причём делает это осознанно. нии». Просто те исходные коллизии и те конфликты, Стивен Кинг с самого начала обозначает вектор, которые Кинг заложил в основу первого тома, в кон­ по которому будет развиваться характер Роланда. це концов направили писателя по нужному пути. Сам Он подчёркивает, что стрелок — «последний кресто­ он признавался, что весьма туманно представлял себе носец», последний носитель высших идеалов. Но вме­ дальнейшее развитие событий и поэтому вынужден сте с тем мы видим, что сами по себе, без добра и ми­ был делать большие перерывы в работе между томами. лосердия, эти идеалы (как, впрочем, любые идеалы во все времена) стоят немного. Именно они превраща­ ют стрелка в бессердечного, жестокого мерзавца. Ближе к концу первого тома мы узнаём об истин­ ной цели тех поисков, что предстоят стрелку. Он дол­ жен найти Тёмную башню — прийти к точке, где схо­ дятся все миры, все вселенные. Стрелок ищет её, поскольку «мир сдвинулся» и вселенной грозит ката­ строфа. Однако очень скоро становится ясно: сам Ро­ ланд не имеет ни малейшего понятия, где находится Башня, что она такое и как он, оказавшись у её подно­ жия, спасёт мир. Иными словами, перед нами вполне традиционная сюжетная формула, так называемый «квест», что с ан­ глийского на русский точнее всего переводится как «по­ иск, путешествие к некой цели». Такого рода истории бытуют в устной и письменной традиции довольно давно. Да и «Хоббит» с «Властелином колец» (стр. 90), по сути, выстроены по той же формуле. И роль этой фор­ мулы — как и роль всего сюжета о пути героя — обновле­ ние морально-этических ценностей в конкретном социу­ ме, их актуализация.

Ш

Главное - цена Если Толкин изображает мир, не лишённый недо­ статков, однако всё же способный стать для читате­ ля уютным и комфортным, то Кинг идёт по другому

” 146 ’


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

пути. Для его читателя вероятность ядерной войны — вполне реальная угроза, а не далёкая и несбыточная. А главное — бороться с этой угрозой простому челове­ ку невозможно. Вот одна из причин, по которым все­ ленная «Тёмной башни» искажена на всех уровнях. Срединный (идеальный) мир пришёл в запустение, «сдвинулся». Ключевой земной мир (наша или, точнее, почти наша реальность) тоже выглядит отнюдь не пас­ торалью. Стрелок Роланд выступает в роли хранителя прежних традиций, однако даже его фамилия — Дис­ кейн, то есть «разорванный, раскованный», — говорит о том, что сам он тоже не лишён изъяна, червоточины. Кинг же с самого начала даёт понять, что в его исто­ рии важен сам квест. Точнее, то, каким образом он про­ исходит, какой ценой Роланд достигнет Тёмной башни. В первой книге Роланд жертвует мальчиком по име­ ни Джейк, чтобы догнать человека в чёрном и получить ответы на свои вопросы. Но уже в следующем томе стрелок — прежде якобы самодостаточный и неуязви­ мый — вынужден искать себе спутников. И спутники эти оказываются каждый со своими недостатками: так, один из них наркоман, другая — безногий инвалид с раздвое­ нием личности. И Роланд вынужден тратить своё драго­ ценное время на тех, до кого ему и дела нет, вмешивать­ ся в их судьбы, отвлекаться... Насколько все эти люди важны для его поисков, Роланд поймёт не сразу — как и то, насколько они важны для него самого. Так, постепенно, Кинг подводит читателя к пони­ манию: чтобы дойти до Башни, необходимо свернуть с пути, а возможно — вовсе отказаться от своей цели. В книгах есть отсылки к самым разным сюжетам и историям, вплоть до «Властелина колец»; более того, повествование «вписано» в историю нашего ре­ ального мира, события из «здесь и сейчас» влияют на сюжет эпопеи. Например, в последних томах цикла среди персонажей фигурирует сам Стивен Кинг, а ав­ токатастрофа, в которую он действительно попал ле­ том 1999 года, становится одним из ключевых собы­ тий. И в этом нет ни позёрства, ни самолюбования: скорее, Кинг пытается отобразить собственное ощу­ щение того, насколько важна в его творчестве и в его жизни история о Тёмной башне. Подобно Толкину, Кинг старается сделать пове­ ствование самодостаточным, но подходит к этому ина­ че. Кинг изначально подчёркивает, что его вселенная связана с нашей, однако выстраивает историю таким образом, чтобы читатель не испытывал дискомфорта от незнания тех или иных реалий. При этом уже в пер­ вом томе цикла появляются многочисленные отсылки к ветхозаветным сюжетам, легендам артуровского цик­ ла, явлениям массовой культуры и так далее.

Тёмная башня • Смиренные сёстры Элурии (1998, повесть-приквел) • Стрелок (1982) • Извлечение троих / Двери между мирами (1987) • Бесплодные земли / Пустоши (1991) • Колдун и кристалл (1997) • Ветер сквозь замочную скважину (2012, роман-ответвление)

• Волки Кальи (2003) • Песнь Сюзанны (2004)

• Тёмная башня (2004)

ради достижения высшей цели (даже если эти другие сами прекрасно осознают возможность такой жертвы и формально согласны с правилами игры). Не зря че­ ловек в чёрном уже в первом томе сравнивает Роланда с Авраамом, а Джейка — с Исааком. И не зря история Роланда в финале оказывает­ ся закольцованной — вот почему сам Стивен Кинг на­ стаивает на определении «Тёмной башни» как цикла. До тех пор пока Роланд не придёт к осознанию и при­ нятию идеи самопожертвования, время будет замкнуто в кольцо и ему придётся раз за разом совершать всё тот же бесконечный квест. Снова и снова идти к Тёмной башне и смотреть, как умирают близкие ему люди... В итоге Роланд добирается до своей цели и входит в Башню, но вскоре обнаруживает, что тем самым все­ го лишь делает очередной шаг в бесконечном цикличе­ ском движении. Он снова оказывается в той точке, с ко­ торой началось повествование: в пустыне, преследуя человека в чёрном. Казалось бы, такой финал полностью перечёркивает все жертвы и все страдания, которыми пришлось заплатить за возможность войти в Башню. Но кое-что изменилось: теперь на боку у Роланда висит могучий артефакт, Рог Эльда, который в прошлой вер­ сии истории он потерял, — и это даёт надежду, что цикл разомкнётся и вместо бесконечных (и бессмысленных?) повторений история потечёт уже по другому руслу. Потому что, в конце концов, чтобы разомкнуть кольцо времени, кто-то должен сознательно принести себя в жертву во имя других, подобно Иисусу...

Волки расположились, как Роланд и видел их своим мысленным взо­ ром, взглядом хладнокровного киллера. Но не успел похвалить себя за дар пред­ видения: все чувства и эмоции скрыла красная плена. Как и всегда, он не испы­ тывал радости от того, что чувство­ вал такой невероятный жизненный подъём, готовясь нести смерть. «Всё всегда заканчивается пятью минута­ ми крови и глупости», — говорил он им, и отсчёт этих пяти минут уже пошёл.

Вечный поиск История стрелка и его спутников, образующих свое­ образную компанию, ка-тет, — это история вечного поиска. История о том, стоит ли жертвовать другими

Роман «Волки Кальи», пер. В. Вебер

и? • еЖ


А

Мир фантастики

Мервин Пик

Цикл «Горменгаст» Причудливая трилогия, решительно выбивающаяся из любых рамок и определений. Гибрид Диккенса и Кафки, фантасмагория, гротеск, притча — и всё это написано изысканным языком. История гигантского замка и одного из его обитателей стала вехой в фантастической литературе.

’ рилогия Мервина Пика (1911-1968) о Горменгасте — явление уникальное. Одна из великих экс­ центричностей английской литературы, сверхготи­ ческая постройка в трёх томах. Первые два, «Титус Гроан» и «Горменгаст», великолепно и подробно опи­ сывают обширную, беспорядочно застроенную все­ ленную, управляемую традицией и инерцией, обита­ лище героев Пика — замок Горменгаст. Сложное эпическое действо, разыгранное в деко­ рациях мрачного замка, разворачивает перед читате­ лем историю древнего рода. Это книга о попытке вы­ рваться из вязкого болота забродивших семейных традиций и ценностей, изживших себя. Язык Мервина Пика зрим, стены замка осязаемы. Роман уводит нас в каменное застенье, вовлекая в сложный и одно­ временно логичный мир с его странными правила­ ми и людьми, попавшими в его плен. Неспешное по­ вествование завораживает, погружая читателя в транс, имя которому — Горменгаст. В этих стенах «вспышки страстей, не превышающие размахом свечного пламе­ ни, мерцают и гаснут при всяком зевке Времени, ибо Горменгаст, огромный, расплывчатый, всё перема­ лывает в прах». Но рождение юного Титуса нарушило безмолвие обитателей каменного улья. В финале второй книги Титус Гроан покидает ро­ довое гнездо и начинает совершенно новую жизнь в раскинувшемся вокруг замка городе. Резкий пере­ ход от псевдосредневековья к почти научной фанта­ стике с автомобилями и аэропланами поначалу слегка раздражает. Но затем, по мере того как появляется ин­ трига, а вокруг главного героя собираются фирменные пиковские «странности», смену жанров принимаешь как должное. Персонажи Пика по-прежнему напоми­ нают гротескно-выразительные карикатуры на челове­ чество, какие могли бы изобразить Чарльз Диккенс или

Иероним Босх. В своих странствиях по безымянному го­ роду из стекла и металла Титус встречает как загадоч­ ных врагов, преследующих его по непонятной причи­ не, так и сочувствующих ему друзей. Однако здесь, как и дома, его продолжают мучить вопросы самоопределе­ ния. Пусть он и отрёкся от прошлого, Титус всё же но­ сит с собой «на память» кусочек замковой стены. А ещё, как семьдесят седьмого графа Горменгаста, его обижа­ ет и возмущает то, что жителям этого странного города, похоже, вовсе нет до него дела. Странствия его посте­ пенно теряют всякий смысл, и вот уже Титус стремится обратно в замок, туда, откуда он так поспешно бежал. Финальный роман, «Одиночество Титуса», Пик пи­ сал, уже будучи серьёзно болен, и, к сожалению, это заметно. Если говорить об атмосфере книги, то в срав­ нении с первыми двумя томами третий кажется мно­ го слабее. Думается, потому, что действие разворачи­ вается за пределами замка. Ведь при всей прелестной изломанности персонажей главный герой трилогии — именно замок Горменгаст.

— Идти-то ведь некуда, — произнёс го­ лос. — Ты только опишешь круг, Титус Гроан. Дороги нет — нет даже тро­ пы, кроме тех, что возвратят тебя к дому. Потому что все дороги ведут в Горменгаст. Он хлопнул дверью. Луна текла над холодным лагерем. Она сверкала на крышах замка, заливая светом вер­ ховный коготь Горы. Пер. С. Ильин

Горменгаст • Титус Гроан / Титус Гроанский (1946)

• Горменгаст/Замок Горменгаст(1950) • Мальчик во мгле / Мальчик и тьма (1956, повесть) • Одиночество Титуса / Титус один (1959)

148 Ж


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

Джек Вэнс

Цикл «Умирающая Земля» Фэнтезийный цикл, настолько новаторский, что породил жанровое направление, которое так и называется — «Умирающая Земля». Его элементы встречались в фантастике и ранее, но именно Джек Вэнс (1916-2013) развил идеи классиков, подробно расписав впечатляющую картину угасания земной цивилизации.

мираюгцая Земля» — это причудливое сочетание магии с наукой, фэнтези с научной фантастикой, масштабная картина декаданса и разложения, панорама отдалённого будущего, когда Солнце начинает гаснуть, всё приходит в упадок и находится на грани гибели. В чём-то «Умирающая Земля» сродни историям о далё­ ком прошлом, которые писали, к примеру, Роберт Го­ вард и Кларк Эштон Смит. Удалённость во времени (не­ важно, в прошлое или в будущее) позволяет писателям добиваться двойного эффекта. С одной стороны, это уз­ наваемость, мешанина из полузнакомых имён и назва­ ний. С другой стороны — полная свобода действий, так как нет нужды разъяснять, «как они там дошли до жиз­ ни такой». Всё это оказалось очень удачным фоном для разного рода приключенческих историй, но одного ан­ туража маловато для того, чтобы сделать книгу люби­ мой для сотен тысяч читателей. «Умирающая Земля» не состоялась бы, если бы не талант Джека Вэнса, кото­ рый сумел подобрать нужную тональность изложения. Вместо серьёзного, навевающего уныние тона, каким грешило множество приключенческих рассказов того времени, Вэнс выбрал ироничный стиль. И его мягкая добродушная ирония становится главной нотой цикла.

------------------- 5-45 ;

СКАЗАНИЯ УМИРАЮЩЕЙ ЗЕМЛИ

Умирающая Земля • Умирающая Земля (1950, сборник повестей и рассказов)

• Глаза другого мира / Глаза чужого мира (1966) • Сага о Кугеле (1983) • Риалто Великолепный / Риальто Изумительный (1984)

«Умирающую Землю» можно условно разделить на три неравнозначные части. Сборник «Умираю­ щая Земля» достаточно разнороден и объединён ско­ рее местом и временем действия. Это истории за­ бавные, увлекательные, но, в общем-то, довольно бесхитростные. Другое дело — романы о Кугеле («Глаза чужо­ го мира» и «Сага о Кугеле»), Главный их герой, вориш­ ка Кугель, — изворотливый, хитрый и по-своему симпа­ тичный пройдоха с феноменальным талантом влипать в неприятности. Он самовлюблён, самоуверен и похож на капризного ребёнка. За его приключениями нельзя следить без улыбки; может быть, потому что Кугель при всей его плутоватости не так уж зол. Он этакий Остап Бендер фэнтезийного мира. Так как «Сага о Кугеле» закрыла почти все сюжет­ ные линии, в сборнике «Риалто Великолепный» Вэнс создал нового плутоватого персонажа — волшебника Риалто. И если Кугель — этакий прообраз Ринсвинда из цикла Терри Пратчетта о Плоском мире, то Риалто со товарищи — прототипы волшебников из Незримого Университета. Такие же чудаковатые, такие же склоч­ ные, мелочные, сварливые и забавные. Хотя спиной к ним лучше не поворачиваться. Несмотря на прошедшие годы, цикл об Умирающей Земле не устарел. Ведь, по большому счёту, обычному читателю всё равно, стала книга образцом или нет. Глав­ ное — насколько она интересна и увлекательна, а проза Вэнса с лёгкостью выдерживает испытание временем.

— Знание принадлежит нам, Ширл, — всё знание, какое только есть на Зем­ ле, к нашим услугам. И что нам с ним делать? Как по команде, они вскинули глаза на белые пылинки звёзд. — Что нам с ним делать? Роман «Умирающая Земля», пер. И. Тетерина

ВОЛШЕБНИК МАЗИРИАН И ДРУГИЕ ПОВЕСТИ

джек вэнс

149

• «Ж


Мир фантастики

Михаил Булгаков

Мастер и Маргарита У этого романа были все шансы кануть в небытие — однако, в полном соответствии с собственной формулой «рукописи не горят», он был напечатан через много лет после смерти автора. И мгновенно обрёл культовый статус по обе стороны «железного занавеса». «Мастер и Маргарита» неизменно входит в списки «главных книг XX века». Его жанр сложно поддаётся определению, но мы не ошибёмся, поставив его на полку «магического реализма».

ихаил Булгаков работал над этим романом бо­ лее десяти лет, до самой смерти в 1940 году, — и до сих пор толком не ясно, можно ли считать «Ма­ стера и Маргариту» законченным произведением. Булгаков был уверен, что при советской власти опу­ бликовать роман будет невозможно. Однако вдова пи­ сателя Елена сохранила рукописи романа, и он вышел в эпоху оттепели — в 1966-1967 годах — в литературном журнале «Москва». Публикация произвела эффект разорвавшейся бом­ бы. Журналы с романом зачитывали до дыр, переда­ вали из рук в руки, текст перепечатывали на машин­ ке... «Мастера и Маргариту» моментально разобрали

>

МИХАИЛ БУЛГАКОВ Мастер и Маргарита

на цитаты, бытующие в нашей речи до сих пор. «Осе­ трина второй свежести», «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус», «Квартирный вопрос только испор­ тил их», «Протестую, Достоевский бессмертен!»... Ро­ ман Булгакова стал для русской читающей публики бо­ лее чем культом — он сделался своеобразной религией. Магия «Мастера и Маргариты» — в том, что это боль­ ше, чем один роман. Каждый читатель находит в нём что-то свое: язвительную сатиру на советскую действи­ тельность, романтическую историю любви, пост­ модернистский «роман в романе», религиозно-фило­ софскую притчу о Боге и дьяволе... Если советские чи­ татели оценили в первую очередь сатирический дар Булгакова, то для читателя западного (роман был впер­ вые переведён на английский сразу после публикации, в 1967 году), незнакомого с нашими реалиями, «Мастер и Маргарита» — яркий образец «магического реализма», увлекательный фантастический роман, продолжающий традицию европейской «дьяволиады» в духе Гёте, Гоф­ мана и Гоголя, любимых писателей Булгакова. Самый спорный мотив романа — отношения между Богом и дьяволом. Воланд, князь Тьмы, прибывающий в Москву со своей дурашливой свитой, не только «на­ водит шороху» среди столичных обывателей, но и спа­ сает заточённого в сумасшедший дом Мастера — писа­ теля, создавшего крайне необычный (и, как выясняется, совершенно правдивый) роман об Иисусе. Маргарита, возлюбленная Мастера, буквально продаёт душу дьяво­ лу, чтобы спасти любимого. Булгакова уличали и в са­ танизме, и в гностической или монофизитской ереси... Целые статьи написаны о том, почему в финале романа Мастер «не заслужил света, он заслужил покой». Ясно одно: в свою главную книгу Михаил Булгаков спрятал свои самые важные, сложные и болезненные вопросы, ответы на которые так и не нашёл. К счастью, роман полон не только поводов для фи­ лософских размышлений — в нём хватает странного, за­ бавного, причудливого, гротескного... Это роман-карна­ вал, роман-цирк, роман-аттракцион, который смешит и пугает, восхищает й трогает. Его самые яркие сцены — полёт Маргариты над ночной Москвой, бал у Сатаны, представление в театре Варьете, апокалиптическая гро­ за над Голгофой — врезаются в память надолго. «Мастер и Маргарита» — из тех книг, что стоят не только чтения, но и многократного перечитывания.

W 150


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

Энн Маккефри

Цикл о Перне Знаменитая серия приключенческой фантастики, действие которой происходит на другой планете, где потомки земных колонистов живут бок о бок с одарёнными телепатией драконами.

ниги Энн Маккефри (1926-2011) — это не только интересный и детализированный мир, но и захва­ тывающие сюжеты. В них рассказывается о сильных и смелых людях, которые с открытыми глазами встре­ чают все превратности судьбы и выходят из, казалось бы, безвыходных ситуаций с гордо поднятой головой. Перед нами мир, очень похожий на средневековое фэнтези, где местные лорды крайне недовольны суще­ ствованием привилегированных драконьих всадников. Мол, от них толку ноль, но они требуют всяких благ — и всё на основании древних легенд о какой-то напасти, которая идёт с небес. Что за чушь? Конфликт может даже обернуться войной, однако беда с неба действи­ тельно приходит, и тогда драконы и их всадники нако­ нец получают шанс показать себя. Место действия Пернского цикла — система Ракбет, расположенная в созвездии Стрельца. Перн — третья планета системы. Атмосфера пригодна для дыхания, воды достаточно, а сила тяжести подобна земной. Несколько столетий назад человечество коло­ низировало Перн, однако связь с Центром была утеря­ на, и поселенцы оказались предоставлены сами себе. Поначалу люди не обратили особого внима­ ния на блуждающую планету, двигающуюся вокруг

Пернский цикл • Заря драконов (1988) • Хроники Перна: Первое падение (1993, сборник повестей

и рассказов) • Глаз дракона (1996) • Древний Перн (дилогия): «Морита - повелительница драконов» (1983), «История Нерилки» (1986)

• Мастер-арфист (1998)

• Всадники Перна (трилогия): «Полёт дракона» (1968), «Странствия дракона» (1971), «Белый дракон» (1978)

• Арфистка Менолли (трилогия): «Песни Перна» (1976),

«Певица Перна» (1977), «Барабаны Перна» (1979) • Отщепенцы Перна (1989)

• Все вейры Перна (1991) • Дельфины Перна (1994) • Небеса Перна(2001) В цикл также входят 11 романов, написанных Тоддом Мак­

кефри, Джоди Линн Най и Джорджин Кеннеди.

W151

звезды по неустойчивой траектории. Путь Алой Звез­ ды (как позже окрестили её колонисты) раз в две­ сти лет пролегал совсем рядом с Перном. Алая Звез­ да населена Нитями — микроорганизмами, которые при сближении своей родины с Перном достига­ ли его поверхности и уничтожали всё живое. Первые поселенцы нашли способ бороться с этой заразой — с помощью огня. А после встречи с полуразумными файрами, маленькими существами, похожими на не­ больших летучих рептилий, колонисты путём генной инженерии создали драконов, которые могли сжи­ гать Нити прямо в воздухе. Именно так возникла особая каста драконьих всадников, которые живут отдельно от остального населения планеты и за его счёт. Когда необходимо, всадники и драконы обороняют Перн от нашествия Нитей, а между ними — занимаются увеличением драконьей популяции. Во многих фантастических мирах о драконах сло­ жилось не самое лестное мнение. Где-то они высту­ пают хранителями магии, а где-то — безжалостными и жестокими тиранами. Но в мире Перна драконы — основные помощники людей в защите всего живого на планете от угрозы из космоса. К тому же драконы Перна умны, обаятельны и даже человечны. Такой оригинальный взгляд на крылатых рептилий — одно из достоинств цикла Маккефри. Другая его сильная сторона — интересно пока­ занная повседневная жизнь фантастического мира. В цикле нет грандиозных сражений, эффектной ма­ гии и уничтожения вселенского зла. Есть просто будни, наполненные трудом. И достоверно показан­ ные люди, которые этим будничным трудом занима­ ются. В итоге и мир, и населяющие его герои очень реалистичны — несмотря на то что перед нами исто­ рия об инопланетных драконах-телепатах.


Мир фантастики

Филип Хосе Фармер

Цикл «Мир Реки» Один из самых необычных фантастических миров, где на берегах гигантской Реки неведомые существа с непонятными целями воскресили всех людей, когда-либо живших на Земле. Особо пытливые воскрешённые отправляются в невероятное путешествие к истокам Реки, чтобы узнать: зачем всё это? С одной стороны — оригинальная авантюрная фантастика, с другой — философская история о поиске смысла жизни.

ечная сага стала визитной карточкой Фили­ па Фармера, в которой ярко проявились все ха­ рактерные для его произведений черты. Это и склон­ ность автора к миротворчеству, причём весьма изобретательному. И динамичный сюжет, удержива­ ющий внимание читателя на протяжении всего цик­ ла. И весьма необычные действующие лица. И ма­ гистральные для книг Фармера темы: физическое и духовное бессмертие, внутренняя и внешняя свобо­ да, религиозные поиски и сексуальные отношения. Сконструированный автором мир как нельзя луч­ На берегах великой Реки, текущей на неизвестной ше подходит идее книги. Река, постоянно пребываю­ планете, воскрешены все люди, что жили на Земле щая в движении, символизирует человеческую жизнь, с начала каменного века до наших дней. Естествен­ а путешествие героев к истокам — поиски смысла но, среди героев немало реальных исторических лич­ бытия и богоискательство. Фармер проводит своих ностей — Марк Твен, Герман Геринг, путешественник героев, а вместе с ними и читателя, через культуры и авантюрист Ричард Бёртон, Джек Лондон, Алиса различных стран и веков. Путь к разгадке тайн выхо­ Лидделл (прототип той самой Алисы в Стране чудес) дит долгим и извилистым: ответы, предлагаемые чи­ и многие другие персонажи, которым предстоит рас­ тателю, вплоть до самого финала неизменно оказы­ крыть тайну своего воскрешения. ваются либо ложными, либо неполными. Первая книга начинается с того, чем многие другие Фармеру удалось удержать контроль над пове­ романы кончаются: со смерти главного героя, Ричар­ ствованием на крутых сюжетных поворотах и сохра­ да Бёртона. Однако он воскресает, узнаёт, что произо­ нить соразмерность грандиозного замысла и мас­ шедшее — не проявление божественной воли, а дело штаба исполнения. Все тайны будут раскрыты, рук иных разумных созданий, и преисполняется реши­ оставшиеся в живых герои вознаграждены, а от­ мости выяснить, кто же правит речным миром. Вскоре веты на «почти вечные» вопросы получены — хотя Ричард обретает таинственного союзника в лице од­ и не всем они придутся по душе. ного из экспериментаторов, отступившего от преж­ них целей, и многие искатели истины и приключений «Хаджи» покачивался на волнах, с шипе­ устремляются в опасное путешествие к устью Реки. нием рассекая воду двумя форштевня­

В

ми. Солнце было ярким и тёплым, дул приятный бриз. Все чувствовали себя счастливыми, хотя и немного смущён­ ными от расставания с привычными бе­ регами и лицами. У них не было ни карт, ни описаний путешественников, кото­ рые могли бы указать путь и предосте­ речь от опасностей. Новый мир откры­ вался после каждой мили пути.

Мир Реки • Восстаньте из праха / В свои разрушенные тела вернитесь

(1971) • Сказочный корабль / Волшебный корабль (1972) • Тёмный замысел (1977)

• Магический лабиринт (1980) • Боги Мира Реки (1983)

Роман «Восстаньте из праха», пер. М. Нахмансон

• Легенды Мира Реки (1992, межавторский сборник)

152 Ж


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

Ричард Адамс

Обитатели холмов Фэнтези о путешествии разумных кроликов, ищущих новый дом. Блестящая история о доблести, дружбе, верности и чести. Адамс вовсе не стремился нарядить кроликов в человеческую «шкурку». Перед нами настоящие грызуны, которые обладают специфическим разумом, оригинальной культурой, своей историей и мифологией.

ели попробовать в двух словах описать сюжет «Обитателей холмов», то на ум придёт чуть изме­ нённая цитата из «Властелина колец»: «Рассказ у нас пойдёт в особенности о кроликах». Вообще, невоз­ можно говорить о книге Адамса и тут же не вспоми­ нать Толкина. И дело не только в том, что этот роман для анималистического фэнтези — то же, что «Власте­ лин колец» для фэнтези эпического. Практически вся первая часть «Обитателей» настолько близка по духу путешествию хоббитов из «Братства кольца», что это попросту поражает. Тут и неторопливое вступле­ ние с обстоятельным описанием кроличьего народа, и нетерпеливая молодёжь, жаждущая приключений, и опасные странствия, и ощущение близости волшеб­ ства, которое ещё чуть-чуть — и проявит себя. Вот только в «Обитателях холмов» нет магии. Со­ всем. И кролики — это не хоббиты. Они не носят ору­ жия и доспехов, не говорят о возвышенном, они на са­ мом деле кролики. И дерутся они лапами и зубами. Но персонажи выписаны настолько убедительно, а мир, который они видят, чувствуют и обсуждают, ис­ пользуя собственные концепции (Адамс просто не мог не создать кроличьего языка), становится настолько близок и понятен, что быстро забываешь: у человека такое путешествие отняло бы лишь несколько часов, внушающая ужас дорога — это обычное шоссе, а от­ важные герои смешно хрумкают морковкой. Самое главное, что сделал Адамс, — внёс в мир этих забавных ушастых созданий Миф. Кролики «Обитателей холмов» — самый настоящий народ со своей историей и культурой, с апокрифами о великих героях, в чём-то похожих на человеческих и в то же время совсем иных, кроличьих. И этот миф сплетён с реальностью так, что книгу невозможно воспринимать как просто историю о животных, хотя повадки и кроликов, и прочих зверу­ шек переданы предельно реалистично. А ещё роман Адамса — не только «Властелин ко­ лец», но и в чём-то «Одиссея». Путь к новому дому полон опасностей, неожиданных встреч, страшных ловушек. И особенно впечатляет то, как проблемы че­ ловечества переосмысливаются и становятся кро­ личьими. И наоборот. В истории маленьких зверьков

Адамс ухитряется раскрыть суть общества потребле­ ния, в котором искренность подменяется фальшью, и диктатуры, где декларируемое «благо для всех» слу­ жит лишь ширмой для амбиций тоталитарного лиде­ ра. Как и «Властелин колец», «Обитатели холмов» су­ щественно больше, нежели просто сказка, хотя вечные ценности и жажда приключений не чужды и кроликам. «Обитатели холмов» — уникальная книга, вобрав­ шая в себя эпичность «Властелина колец», познава­ тельное™ рассказов о животных Сетона-Томпсона, элементы антиутопии в духе Оруэлла. Соединившая в себе сказки и мифы, которые так похожи и одновре­ менно не похожи на человеческие, с реальностью, ко­ торая нас окружает. Ведь Уотершипский холм — это не Средиземье, не Never-Never Land, а обычная возвы­ шенность в самой настоящей Англии.

— А-а, — сказал черноухий, — опять этот Пятик от мух шарахается. Так о чём ты там говорил, Алтейка? — Пятик? — переспросил второй кролик. — Это ещё что за имя? — «Маленький пятый». Видишь ли, он родился в помёте последним и был самым маленьким. Пер. Т. Чернышёва

153 •


.

Мир фантастики

Чайна Мьевиль

Цикл «Бас-Лаг» Книги «новых странных» представляют собой гибрид атмосферного фэнтези, странного хоррора в манере Лавкрафта, магического реализма и мрачной городской мифологии. А витрина «новых странных» — цикл Чайны Мьевиля о мире Бас-Лаг. Описанный Мьевилем мегаполис Нью-Кробюзон и его окрестности — крайне причудливое место. Люди (и нелюди), живущие там, шокируют, пугают, поражают — и не дают заскучать.

еликий город Нью-Кробюзон, пожалуй, самый не­ пригодный для нормальной жизни мегаполис со­ временной фантастики. Загаженные реки и улицы, расовая неприязнь, продажные власти, изуверское пра­ восудие — вот лишь некоторые из «достоинств» горо­ да, который каждый нью-кробюзонец искренне назовёт лучшим местом на всём континенте Бас-Лаг. Город, созданный Мьевилем, населяет множество непохожих созданий: обычные люди, разумные кактусы, жукоголовые хепри, гротескные «переделанные», водя­ ные с русалками. Магия и паровые технологии, социаль­ ные и расовые проблемы, счётные машины и воздушные монорельсы, Безумные Боги и посольство Преиспод­ ней... Чего здесь только нет! Казалось бы, приготовить съедобное блюдо из этой причудливой смеси не под силу никому. Но Мьевиль, взявшись за малоподъёмную для других ношу, очень достойно справился с задачей. Романы цикла сюжетно не связаны — каждый пока­ зывает какой-то уголок Нью-Кробюзона, его окрестно­ стей и дальних рубежей. В «Вокзале потерянных снов» мы увидим противостояние группы очень разных ге­ роев кошмарным «мотылькам», которые питаются сна­ ми разумных существ, доводя тех до сумасшествия. В романе «Шрам» автор показывает мир Армады — пи­ ратского плавучего города, куда попадают несколь­ ко граждан Нью-Кробюзона. Наконец, в романе «Же­ лезный Совет» мы видим город на грани гражданской войны — давно существующие противоречия разных групп вот-вот выльются в масштабный взрыв. На этом фоне несколько героев разыскивают мифический Же­ лезный Совет — замороженный во времени поезд, символ свободы и революции...

Главные достоинства романов Мьевиля — причудли­ вые образы и локации. Мьевиль во многом напоминает Клайва Баркера (стр. 141), хотя создателю Нью-Кробюзона лучше удаётся удерживать свою буйную фантазию под контролем. Однако, как и Баркер, Мьевиль — автор дале­ ко не для всех. И дело тут вовсе не в идейной насыщен­ ности его произведений. Просто, при всей живописности придуманного Мьевилем мира, увлекательности сюже­ тов, яркости персонажей и узнаваемой манере письма, тексты его очень уж специфичны. Например, Мьевиль чересчур много внимания уделяет самым отвратитель­ ным проявлениям жизни — его романы просто потря­ сают обилием грязи. Такой циничный авторский взгляд у многих способен вызвать отторжение. И всё-таки дру­ гого настолько колоритного, полного сюрреалистиче­ ских идей и образов мира, где сходятся воедино Кафка и фэнтезийный стимпанк, в фантастике попросту нет.

Море здесь абсолютно пустое. Я про­ сматриваю его на шестьдесят, семь­ десят, девяносто миль, до самого гори­ зонта — и ни одного паруса, ни одного судна, ни одной рыбацкой лодки. Цвет воды меняется от зелёного до голубого и серого, смотря что там под поверх­ ностью, а что — одни боги знают. Роман «Шрам», пер. Г. Крылов

Романы о континенте Бас-Лаг • Вокзал потерянных снов (2000) • Шрам (2002)

• Железный Совет (2004) • Джек (2005, рассказ)

154 ’


100 главных фантастических книг ♦ Внежанровая фантастика

Кормак Маккарти

Дорога Постапокалиптическая драма с философским подтекстом. Два героя, отец и сын, странствуют по дорогам разрушенной Америки, спасаясь от бандитов, ненастья и голода. Осыпанная наградами, включая нежанровые — так, книга получила Пулитцеровскую премию, — «Дорога» ближе к произведениям Сэлинджера, нежели к постапокалиптической НФ.

С Ш °Рога>> — очень жестокий роман. Как правиffiLL ло, изображая мир после катастрофы, авторы так или иначе играют в поддавки. Дают надежду, пусть даже неочевидную для персонажей, но видимую для читателя. Создают оазис, который можно рассматри­ вать как этакую «резервную копию» сгинувшего мира. «Дорога» существует по иным законам. Пер­ вые годы после катастрофы уже прошли, и львиная доля запасов сытой цивилизации использована. И вот по дорогам Америки движутся двое: безымянные отец и сын, которые поначалу стремятся к единственной цели — выжить. Отец помнит, каким был мир когда-то. Маленький сын — нет, он не застал прежней жизни. Теперь круг их интересов ограничен бытовыми по­ требностями. Нужно заботиться, чтобы не сломались колёса в тележке и не порвался полиэтилен, которым они укрываются от дождя. Нужно искать еду. Живот­ ных нет, растений нет — по крайней мере, нет в до­ ступной им части мира. Есть банды, их нужно избе­ гать. Людям нельзя доверять: они готовы на всё. Маккарти создал очень глубокие и трагичные обра­ зы. Казалось бы, всё слишком просто: отец, сын, Амери­ ка после катастрофы. Что выжмешь из такого расклада? Но Маккарти минимальными средствами добивает­ ся многого. Неочевидно для читателя он постепен­ но меняет центр конфликта. Сперва отец и сын про­ тивостоят невзгодам внешнего мира. Отец учит сына, прививает ему идеалы и ценности, следовать которым в сложившихся условиях — непозволительная роскошь. Но без них человек перестаёт быть человеком, превра­ щается в двуногого разумного зверя. Драматизм ситуа­ ции в том, что сам отец ради выживания вынужден раз за разом отказываться от этих идеалов и ценностей. Должен бессердечно относиться ко всем чужакам, про­ являть трусость, жадность. Не раздумывая убивать. И в какой-то момент сын начинает не одобрять по­ ступки отца. Это молчаливый, покорный — но всё-таки бунт. Отец понимает, что сын по-своему прав, од­ нако не может позволить себе поступать по-другому. «Дорога» — откровенный роман: Маккарти без обиняков и условностей пишет о вещах, с которыми

мы сами сталкиваемся в повседневной, невыдуман­ ной жизни. Уже ставший в литературе общим местом конфликт отцов и детей Маккарти показывает так, что он не вызывает ни скуки, ни циничной усмешки. Характерно, что жанровый читатель, любитель фантастики зачастую слишком буквально трактует об­ разы «Дороги». Но на самом деле книга не содержит ни истории «второго пришествия», ни картин биб­ лейского Апокалипсиса, которые в ней часто усматри­ вают. По сути, вся катастрофа — большая развёрнутая метафора, фантастическое допущение, нужное автору, чтобы пригласить читателя к сложному, бескомпро­ миссному разговору о вечных вопросах.

Z

155

у

Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной тёмной ночью, он первым делом тянул­ ся к спящему у него под боком ребёнку — проверить, дышит ли. Ночи чернее пре­ исподней, каждый новый день на толику мрачнее предыдущего. Словно безжа­ лостная глаукома ещё только-только зарождается, а мир вокруг уже начал тускнеть. Пер. Ю. Степаненко


Мир фантастики

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СТАТЕЙ При создании этого сборника мы использовали материалы разных лет,

опубликованные в журнале «Мир фантастики» и на сайте mirf.ru.

Сергей Бережной «Киберпанк: культура от­

мнений: мультивселенная Стивена Кинга»

(№171; ноябрь 2017)

4

Константин Бобов, рецензия на книгу Ор­

Константин Бобов «Романтик былых вре­

4

Дик» (№23; июль 2005)

4

4

са» (№123; ноябрь 2013) 4

4-

4

4

4

тябрь 2012)

Дмитрий Воронов, Александр Натаров

4-

(№127; март 2014) 4-

4-

4

Алла Гореликова, рецензия на книгу Клиф­ 4

Антон Карелин «Власть Предназначения.

4-

Антон Карелин «Принцип человечности.

ябрь 2004) 4

Павел Гремлёв «Все лики бога войны: кто

Александра Королёва «Летописец Книго-

4-

Александра Королёва «Голова профессора

Андрей Зильберштейн], рецензия на книгу

Беляева» (№127; март 2014)

4-

Алексей Мальский «Путеводитель по гра­

ням дружбы. Великий Кристалл Владисла­ ва Крапивина» (№122; октябрь 2013)

4

Борис Невский «Разговор по душам. „Мягкая" научная фантастика» (№51; ноябрь 2007)

4-

Борис Невский «Меч и магия. Героиче­ ское фэнтези вчера и сегодня» (№14; ок­ тябрь 2004)

4

Борис Невский «Помни о смерти. Совре­

менная готическая литература» (№12; ав­

густ 2004) 4

Борис Невский «Грёзы и кошмары челове­ чества. Утопия и антиутопия» (№49; сен­

тябрь 2007)

4-

Борис Невский «10 файлов киберпанка»

(№53; январь 2008) 4

Борис Невский «Первая леди фантастики: Андрэ Нортон» (№67; март 2009)

4-

Борис Невский «Канарейка в шахте: Курт

4-

Борис Невский «Истинно американский

мирья: Джаспер Ффорде» (№81; Май 2010)

Беляева: фантастические идеи Александра

(№85; сентябрь 2010)

ный МИФ» (№61; сентябрь 2008) 4-

Воннегут» (№47; июль 2007)

4

„Хроник Чёрного Отряда"» (№69; май 2009)

Тэда Уильямса «Город золотых теней»

берта Асприна «Ещё один великолеп­

2004)

Андрэ Нортон» (№67; март 2009)

4

ки, расиста и гения» (№165; май 2017)

Антон Карелин «В поисках Танелорна. Фан­

тастика Майкла Муркока» (№16; декабрь

и как колонизировал Марс» (№81; май 2010)

Андрей Зильберштейн]«Мир и герои

Татьяна Луговская, рецензия на книгу Ро­

Фантастика Урсулы Ле Гуин» (№15; но­

на Уиндема «День триффидов» (№49; сен­

4

4

Мир Анджея Сапковского» (№9; май 2004)

Алла Гореликова, рецензия на книгу Джо­

|Андрей Зильберштейн|«Колдовской мир

Татьяна Луговская «Жизнь Лавкрафта: хик-

Антон Карелин «Отцы-основатели совре­

шие зарубежные авторы» (№3; ноябрь 2003)

(№29; январь 2006)

4

(№123; ноябрь 2013)

4

менной сказки: поджанры фэнтези и луч­

знамения» (№112; декабрь 2012)

4

и далёкие планеты:Великий Гусляр»

Антон Карелин «Фэнтези, которого мы не зна­ ем: истоки жанра» (№2; октябрь 2003)

Александр Гагинский, рецензия на книгу

тябрь 2007)

ское» (№118; июнь 2013) 4- Татьяна Луговская «Пушкинская улица, 16

Антон Карелин «Волшебство где-то ря­

костюмов для космодесантника» (№115;

Татьяна Луговская «Большой враг. Анти­

утопии: человеческое, слишком человече­

Николай Караев «Дело Филипа Дика»

тябрь 2003)

форда Саймака «Заповедник гоблинов»

сентябрь 2008)

4

Колобка» (№110; октябрь 2012)

4-

Александр Гагинский «10 лучших боевых

Терри Пратчетта и Нила Геймана «Благие

4

Николай Караев «Гарри Гаррисон и дао

дом. Мир Джоан Кейтлин Роулинг» (№2; ок­

март 2013)

4

Николай Караев «Театр одного фантаста:

Дмитрий Воронов, Александр Натаров

„Дюны"» (№43; март 2007)

4

Николай Караев «Марсианские кинохрони­

экранизации Рэя Брэдбери» (№109; сен­

«Миры пустынной саги. Планетарий

4-

Джей Ирин, рецензия на книги Теренса

Татьяна Луговская «Ещё не один велико­

лепный мир. Вселенная „МИФов"» (№61;

ки: Рэй Брэдбери» (№108; август 2012)

ниверса"» (№18; февраль 2005) 4

Дмитрий Злотницкий, рецензия на кни­

цикла „Дюна"» (№4; декабрь 2003)

«Могучие мира сего. Основные силы „Дю-

(№35; июль 2006) 4-

лина» (№15; ноябрь 2004)

Дмитрий Воронов, Александр Натаров, Ви­ талий Чихарин «Сокровище в песках: книги

Дмитрий Злотницкий, рецензия на книгу

Татьяна Луговская «Нет ничего дороже

времени... Фантастика Станислава Лема»

Хэнбери Уайта «Меч в камне», «Книга Мер­

гу Филипа Пулмана «Янтарный телескоп»

4

4-

Дмитрий Злотницкий «Что предсказал

(№58; июнь 2008)

Василий Владимирский, рецензия на кни­

(№15; ноябрь 2004)

Меланхолические странствия Роберта Шек­

ли» (№33; май 2006)

гу Роберта Джордана «Нож сновидений»

Василий Владимирский «Звезда Иэна Бэнк­

Сергей Лобов «Поиски лаксианского ключа.

кого профиля: Орсон Скотт Кард» (№96; ав­

апрель 2008)

(№107; июль 2012)

4

март 2006) 4-

Пола Андерсона «Патруль времени» (№56;

Василий Владимирский «Don't panic! „Ав­

тостопом по галактике" Дугласа Адамса»

роя Галактики Гарри Гаррисона» (№31;

Жюль Верн» (№99; ноябрь 2011)

Василий Владимирский «Классики. Филип

Сергей Лобов «Билл, Джим и Язон. Три ге­

Дмитрий Злотницкий «Специалист широ­

густ 2011) 4

4

Дмитрий Злотницкий «„Алиса в Стране

и страньше!» (№79; март 2010)

раль 2005)

4

кански: „Вампирские хроники" Энн Райс»

(№29; январь 2006)

мён: Гай Гэвриел Кей» (№57; май 2008)

Василий Владимирский «Копилка сюжетов:

Сергей Лобов «Жажда крови по-амери­

Дмитрий Злотницкий «Хвост трубой! Твор­

Дарья Буданова «„Оно": отличия и тайные 4

4-

роса» (№13; сентябрь 2004)

чество Тэда Уильямса» (№74; октябрь 2010)

творчество Айзека Азимова» (№18; фев­

4-

Дмитрий Злотницкий «Великие дома Весте­

чудес" и её адаптации: всё страньше

связи книги и фильма» (№171; ноябрь 2017)

4-

Роберт Лашин «Королевство страха и со­

(№103; март 2012)

апрель 2007)

4

4-

Сергей Бережной «Фантасты: Альфред Бе­

сона Скотта Карда «Игра Эндера» (№44;

[Андрей Зильберштейн], рецензия на книгу

Ричарда Адамса «Обитатели холмов»

стер» (№124; декабрь 2013) ♦

4

ключения от Сети» (№103; март 2012)

Мария Кузнецова «Что Толкин заимствовал из мифов и легенд» (№100; декабрь 2011)

W 156 •

джентльмен: Эдгар Райс Берроуз» (№72;

август 2009)

4-

Борис Невский «Янтарный принц: Роджер

Желязны» (№53; январь 2008) 4

Борис Невский «Три лика космооперы. Звёздные приключения» (№19; март 2005)


100 главных фантастических книг ♦ Приложения

Борис Невский «Карта, пропитанная кро­

4

мака» (№55; март 2008) ♦

Борис Невский «Легенды Архипелага: Зем­

Борис Невский «„Тёмные начала". Мир Фи­

4

-4

4

4

4

4

4

Владимир Пузий «„Тёмная башня" как вели­

нан Дойль» (№28; декабрь 2005)

4

Борис Невский «Фантастика Пола Андерсона»

4

4

4

4

4

4

4

Кинг» (№51; ноябрь 2007)

2008)

4

4

Уильямса «Трон из костей дракона», «Скала

прощания» (№30; февраль 2006) 4

та Говарда «Конан: Рождённый в битве»

Борис Невский «Творец идеального героя:

(№83; июль 2010) 4

ка Вэнса «Глаза чужого мира» (№75; но­

Борис Невский «Сказочник из Бронкса:

ябрь 2009)

4

Борис Невский «Цикл „Сага о Рейневане"

дия и Бориса Стругацких «Пикник на обочи­

не» (№71; июль 2009) 4

4

Борис Невский, рецензия на книгу Андрэ

2010) 4

сентябрь 2006)

Последнее волшебство» (№47; июль 2007)

4

варь 2006) 4

ка Ротфусса «Имя ветра» (№82; июнь 2010) 4

Петр Тюленев «Из рода Серых Псов: Волко­ дав» (№41; январь 2007)

4

Петр Тюленев «Плоский мир: Нарния и её соседи» (№59; июль 2008)

4

Петр Тюленев, рецензия на книгу Урсулы Ле Гуин «Волшебник Земноморья» (№32;

апрель 2006) 4

Петр Тюленев, рецензия на книгу Аркадия

и Бориса Стругацких «Понедельник начина­ ется в субботу» (№28; декабрь 2005)

4

Ольга Уразова «Драконы и всадники. Мир Перна» (№13; сентябрь 2004)

Станислав Шульга «Вдоволь миров, вдо­

воль времени. Фантастика Дэна Симмон­ са» (№39; ноябрь 2006) 4

ноябрь 2005) 4

Мервина Пика «Одиночество Титуса» (№23;

2009)

Андрей Щербак-Жуков «Человек, про­

живший три жизни. Фантастика Кира Бу­

Владимир Пузий, рецензия на книгу Питера

Алиса Одуванчикова, рецензия на книгу

Станислав Шульга, рецензия на книгу

Уильяма Гибсона «Нейромант» (№27;

Владимир Пузий, рецензия на книгу Патри­

Бигла «Последний единорог» (№67; март

лычёва» (№41; январь 2007)

4

[Андрей Зильберштейн], Владимир Пузий,

Владимир Пузий, рецензия на книгу Ро­

Алексей Ионов, Павел Ильин, Александр

Илья Оказов «Лёд и пламя: мир Джорджа

берта Джордана «Нож сновидений» (№69;

Гагинский «Фэнтези, похожее на „Игру

Мартина» (№1; сентябрь 2003)

май 2009)

июль 2005) 4

ный столб: „Хроники Нарнии"» (№29; ян­

Владимир Пузий, рецензия на книги Мэри

Стюарт «Хрустальный грот. Полые холмы.

4

Петр Тюленев «Лев, колдунья и фонар­

Владимир Пузий, рецензия на книгу Корма­

Хайнлайна «Чужак в чужой стране» (№37;

релл» (№36; август 2006)

4

ка Маккарти «Дорога» (№83; июль 2010) 4

Петр Тюленев «Город и мир. Нью-Кробю­ зон» (№45; май 2007)

4

Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Нор­

4

Владимир Пузий, рецензия на книгу Аль­

фреда Бестера «Тигр! Тигр!» (№80; апрель

Борис Невский, рецензия на книгу Сюзанны

(№10; июнь 2004)

ка Герберта «Дюна» (№77; январь 2010) 4

Тишина Трубецкая «„Хроники Амбера" миры и отражения Роджера Желязны»

Владимир Пузий, рецензия на книгу Фрэн­

Джордана «Око мира» (№51; ноябрь 2007)

Борис Невский, рецензия на книгу Роберта

(№11; июль 2004) 4

Владимир Пузий, рецензия на книгу Арка­

Анджея Сапковского» (№142; июнь 2015)

2006) 4

Владимир Пузий, рецензия на книгу Дже­

2014)

Дмитрий Тарабанов «Морской дьявол: но­

вая экранизация „Человека-амфибии"»

Владимир Пузий, рецензия на книгу Робер­

2007)

Нортон «Колдовской мир» (№34; июнь

июнь 2006) 4

Владимир Пузий, рецензия на книги Тэда

Борис Невский «То взлёт, то посадка...

Дмитрий Тарабанов «Отец технотрилле­ ра. Фантастика Майкла Крайтона» (№34;

4

Терри Пратчетт» (№76; декабрь 2009)

Борис Невский, рецензия на книгу Роберта

Дмитрий Тарабанов «„Песни Гипериона" -

2003) 4

Владимир Пузий, рецензия на книгу Урсу­

лы Ле Гуин «Левая рука тьмы» (№55; март

Борис Невский, рецензия на книгу Клайва

апрель 2007) 4

Владимир Пузий «Великий Одиссей: Артур

Кларк» (№86; октябрь 2010) 4

Баркера «Книги крови» (№50; октябрь 2007)

4

Владимир Пузий «Вечный лоцман: Марк

Борис Невский «Король ужасов Стивен

Борис Невский «Демиург Плоского мира:

Николай Смирнов «Посланник грядуще­ го. Фантастика Ивана Ефремова» (№44;

Твен» (№83; июль 2010)

Борис Невский «Командир отряда: Глен

Питер С. Бигл» (№129; май 2014)

4

4

Борис Невский «Повелитель кош