Page 1

Серия«Сказкиновоговремени»

Сергей Козлов

Проходимцы криминальный роман

Калининград, 2011


УДК ББК 00-00

000.000.0

ISBN 00-00-000

С.Козлов. «Проходимцы». Серия «Сказки нового времени». – Калининград, 2011, 148 стр. Криминальный роман о современной жизни является первым в подготавливаемой автором серии «Сказки нового времени». В стремительном развитии сюжета есть все: любовь и преступления, верность и предательство, стяжательство и благородство.

УДК ББК 00-00

© Сергей Козлов

000.000.0


Дорогие мои читатели! Криминальный роман о современной жизни «Проходимцы» является первым в подготавливаемой автором серии «Сказки нового времени». В стремительном развитии сюжета есть все: любовь и преступления, верность и предательство, стяжательство и благородство. Мягкая ирония и жесткая сатира, отсутствие сюжетных аналогов, при полной узнаваемости мест действия, не дают соскучиться, а многообразие героев и происходящих с ними событий позволяют человеку каждого возраста найти в произведении что-то свое, сугубо личное. Можно не сомневаться в одном: прочитав роман, Вы по-другому посмотрите на некоторых из окружающих Вас людей, по-иному оцените их поступки. Безусловно, любые совпадения имен и событий с ними связанных, носят исключительно случайный характер. С искренним уважением, автор


Оглавление: Часть I. Московский драйв Глава I. «Блядовкин, на выход!»

5

Глава II. Москва на коленях

20

Глава III. «Потсдамский мальчик»

37

Глава IV. Блиц-криг

57

Глава V. Операция «Олигарх»

75

Часть II. Кёнигсбергская история Глава VI. Start-up

96

Глава VII. Свора

119

Глава VIII. Афера

144

Глава IX. Банда

163

Глава X. Тварь

178

Глава XI. Бумеранг

198


Ловко пользуется тать тем, что может он летать: Зазеваешься – хвать - и тикать! В.Высоцкий

Часть I. Московский драйв I. «Блядовкин, на выход!»

Пассажирский поезд Махачкала-Москва медленно продирался через небольшие полустанки, бесконечно застревая у редких светофоров. В вагонах было довольно пусто. Последний всплеск рельсовой войны поубавил желающих испытать судьбу. А те, кто всё-таки решился отправиться в путь, старались передвигаться по вагону незаметно, и то больше по нужде. Тихо спрятавшись за хлипкими дверями купе, они выкладывали на стол курицу, варёные яйца, помидоры, малосолёные огурцы и отварную картошечку, и начинало казаться, что на Кавказе идёт не 2005 год, а 1975 с его сытой определённостью и еще честной милицией. Однако, мечты мечтами, а развалины за окнами и сетка трещин на немытом стекле напоминали о том, что тот мир навсегда остался в прошлом. Но самым сильным свидетельством новых времен были люди в форме. Как за стеклом, так и в самом поезде. 5


В последнем купе последнего вагона, не утруждая себя выбором слов, шумно гуляла группа сержантов - дембелей. По блеску мишуры и количеству разномастных значков они походили на царских генералов 100-летней давности, а по поведению на легендарного поручика Ржевского. Правда, продемонстрировав провожавшим девушкам «неземную красоту» дембельской высокой моды, в поезде они всё быстро упаковали в заранее приготовленные пакеты и переоделись в выцветшие тельники и видавшую виды старую камуфляжную форму. На столе мгновенно появились фляжки, доверху наполненные кизлярским коньяком «Лезгинка», домашние консервы, масло, банки тушенки, огромный кусок осетрины и трехлитровая стеклянная банка черной икры. Увидев такое богатство, старый ворчун-проводник немедленно превратился в доброго хозяина. Стремительно поднося свой домашний лаваш и душистый горячий чай, вовремя вставляя слово о героях-защитниках, он вскоре удостоился 100-баксовой награды. Рейс, похоже, начинался удачно! Опытному проводнику не надо было ничего объяснять по поводу источников дембельского благополучия. «Человек с ружьем» на Кавказе, да еще в форме, всегда мог рассчитывать на богатую добычу. Оружие, наркотики, дорогие вещи, валюта - чего только не попадало в сети «добытчиков». Хотя они и составляли явное меньшинство среди возвращавшихся с Кавказа, жесткой оппозиции их действия у общества не вызывали. В стране, где десятилетиями процветала идеология передела собственности и государственного грабежа, изъятие чего-нибудь у когонибудь побогаче воспринималось почти как норма. А, 6


когда в дембельском пьяном базаре проводник услышал магическое слово «нефть», то все вообще встало на свои места… Нефть в России давно стала чем-то большим, чем полезное ископаемое. Ещё при Ельцине она превратилась в материальный эквивалент власти и благополучия. Близкие к Борису Николаевичу люди забрали всё, оставив другим право «кормиться» в процессе переработки, доставки и реализации продукта, подворовывая в терпимых для государства размерах. Для обнищавших в лихолетье 90-х народов Кавказа «изъятие» нефти из нефтепроводов и её переработка на кустарных перегонных установках, да ещё и на их родовых территориях, давно превратилась в народный промысел, хорошо организованный и разумно прикрываемый местной элитой, научившейся кормиться из федерального бюджета. Возникавшие время от времени конфликты между охраной нефтепроводов и местным населением, переходившие в редких случаях в перестрелки, создавали иллюзию, что одни пытаются силой взять нефть, а другие – не дают. На самом деле всё было проще. Стреляли от скуки и не по людям. Приобрести кровника, даже по пьяному делу, никто не хотел. Коррумпированные офицеры подразделения и их подчинённые, давно не верившие ни в кого и ни во что, быстро встроились в эту систему криминальных отношений, получая за прикрытие «черной добычи» до трети получаемой прибыли. Сержантам хоть и перепадали крохи с барского стола, они могли позволить себе много больше офицеров из других частей. И, покидая бригаду, каждый из них прятал в нижнем белье или в специальном поясе немалые суммы долларов, евро, а не7


редко, и валюты арабских стран. Исторический опыт подсказывал – деньги не пахнут. …Чем сильнее дембельские посиделки набирали обороты, тем светлее казалось будущее. Двое рослых ребят из-под Астрахани уже подсчитали, что будут работать на пару: купят быстроходный катер и займутся добычей и поставками черной икры в столицу. Тем более у одного из них дядя был старший рыбинспектор и давно ждал родственника, чтобы не отдавать сбыт в чужие руки. Да и стрёмно становилось – охочие до хлебного места «коллеги и партнеры» могли и подставить. А родня есть родня! Кирсан из Калмыкии, всегда гордившийся тем, что носит имя первого президента Калмыкии Илюмжинова, хотел просто хорошо жениться на богатой и красивой. «Несчастные люди - глядя на них, думал Алексей Глядовкин, – и мечты у них мелкие. Знали бы с кем едут в купе – обоссались бы от удивления!» А видел себя Алексей только в одном качестве – Президентом России! Это не была случайная мысль. К ней он шёл с детства, в котором, как ему казалось, всё было неправильным. Вопервых, рос он без отца. Рассматривая себя в зеркало, он так и не мог понять, почему его такого красивого мог оставить этот глупый дядька. Правда, как-то посмотрев на затурканную, рано постаревшую учительницу-маму, он неожиданно пришел к окончательному выводу. Это она была во всём виновата. Разве нормальному мужику такая нужна?! Второе – не радостное открытие дала его собственная фамилия. Оказалось, что легким полукруглым штрихом даже самые полуграмотные придурки могут превратить его – великого в будущем Глядовкина – во всеобщее по8


смешище – Блядовкина. Хуже того, как удалось выяснить впоследствии, их родовая фамилия действительно была Блядовкины, полученная в XIX веке от уездного писаря в силу особого к их семье отношения. Спасибо ещё прадеду, сумевшему в первые годы после революции задобрить нехилой взяткой новую власть и поменять первую букву фамилии на Г. Когда несколько лет спустя он рассказал эту историю знакомому политологу, то узнал от него, что в политике такого рода фамилии действительно проблема. Как известно, на последних советских выборах в Верховный Совет России конкурентом Бориса Ельцина от КПСС был подобран известный хозяйственник, директор автогиганта Браков. Увы, в ночь накануне выборов практически на всех доступных человеческому росту плакатах буква «Б» поменялась на «С». Конечно, не это решило исход выборов, но грубая издёвка свою роль сыграла. С другой стороны, родная фамилия никогда не мешала достижению властных вершин. Ленин, Сталин, Троцкий, Каменев и многие другие фамилии лидеров советского государства были не более, чем красивыми псевдонимами, скрывавшими национальные и родовые особенности их носителей. Более того, партия не могла допустить, чтобы коммунист был Дураковым или ещё хуже Мудаковым. В результате, руководство КПСС дало возможность менять фамилии своим активистам, в первую очередь заслуживающим право занимать руководящие должности. Благодаря этому мудрому решению замечательный ресторатор Гнилозуб, наконец, смог стать Некрасовым, а руководитель передового колхоза превратился из Сеногноева в Орлова. Спасибо КПСС сегодня могут сказать десятки 9


тысяч потомков носителей неблагозвучных фамилий, превращенных партией в Ивановых, Петровых, Орловых и Коршуновых. Всё, что касается фамилии, всегда волновало и тревожило Алексея. Ему хотелось найти дворянские корни – не получилось. Обычные мещане – вот и всё, что удалось выяснить. Не нашлось ни героев войны, ни жертв репрессий, ни академиков. Казалось, история страны, как бы назло, проходила мимо их фамилии. Однако, эта незаметность имела и свои плюсы. Учась, благодаря маме, в хорошей школе, он заметил, что детей известных родителей больше, чем других дёргают учителя. Это и понятно, с них есть, что взять. А чего взять с его мамаши, живущей такой же некрасивой жизнью, как и все и только мечтающей о щедрых родителях своих учеников. Из-за отсутствия денег, он избежал наркоты, давно поразившей благополучные школы родного города и богатых друзей, регулярно попадавших в милицию. Этих зажравшихся уродов он ненавидел, и, никогда не считал для себя зазорным прихватить у «богатенького буратины» какую-нибудь ценную вещичку, а иногда и кошелек. Воровством сиё действо он никогда не считал. Для него это было актом восстановления социальной справедливости. Жизнь, наверное, так бы и катилась своим чередом, если бы не первая серьёзная проблема. После поступления в главный инженерный вуз региона, он, как и многие студенты, сделал удивительное открытие. В институте можно было заниматься чем угодно – работать в десяти местах, вовремя «сдавать» зачеты и экзамены, и шаг за шагом перебираться с курса на курс. Причем «сдавать» предмет в действительности означало сдавать через ста10


росту деньги преподавателю и озвучивать ответ на подготовленный заранее вопрос. Знаний это не добавляло, но к диплому приближало. Те немногие, кто хотел большего, работали на кафедрах, писали научные работы, честно сдавали экзамены и считались «ботаниками». К сожалению, Алексей не сумел выбрать ни тот, ни другой путь. Незначительное, на первый взгляд, событие определило весь жизненный путь молодого человека! Первый свой компьютер он купил лишь в институте – заработав агентские в страховой компании, а не взяв, как обычно, у мамы. Сказочный виртуальный мир мгновенно завлек его в свои сети: игры до утра, порнуха, откровенные чаты, новые друзья и подруги: новые соблазны буквально захлестнули неокрепшую психику. Он даже не заметил, как был отчислен из вуза, а полученная повестка в армию лишь обрадовала маму, которая безумно устала от прожорливого бездельника, нарушавшего тихий провинциальный уклад семьи. Что уж говорить о старшей сестре, перед которой забрезжил шанс поиметь собственную комнату в двухкомнатной хрущовке. Словом, проводы в армию были скорыми и без лишних слёз. Два дня в сборном пункте военкомата, расположенном в старинных казематах, потрясли Глядовкина больше, чем все события предшествующей жизни. Оказалось, что он – свободный серфер безграничного виртуального мира на самом деле в реальном мире ноль без палочки. Низкорослый крепыш-прапорщик объяснил, что «дурь им армия быстро повыбивает». Наткнувшись на фамилию Алексея, он громко, на весь строй рявкнул: «Даже из Блядовкина сделаем человека!». Кое-кто заржал и быстро услышал: «Так и знал, мудаков среди вас больше, чем я 11


думал. Ты, ты и ты – шаг из строя». И группа хохотунчиков отправилась чистить засранные сортиры сборного пункта. Животный страх за свое будущее, насытив адреналином молодой организм, заставил думать быстро. Он вдруг вспомнил, как вынырнув на мгновение из виртуального полубредового угара, услышал разговор о какой-то сержантской школе, куда брали недоучившихся студентов. Полгода тебя мордуют, но затем до конца службы ты хоть маленький, но уже начальник. Правда, мест там маловато, но можно договориться. Вспомнив холеный вид майора, встреченного на входе, он понял, что это тот, кто ему нужен. Быстро разодрав в туалете обложку Конституции России с маминым пожеланием, Глядовкин выковырнул оттуда аккуратно спрятанные 500 долларов США, которые «позаимствовал» у дуры-сестры. «Обойдется без заначки, и так ей на халяву комната досталась» - подумал Алексей. Хотя деньги он, мягко говоря, и спёр, но чувство досады, что маловато взял, осталось. Сжав бумажки в кулаке, он выскочил в коридор с рядом дверей. На одной была табличка майор Коршунов. Алексей аккуратненько постучался и тут же был допущен к телу. Просьба, похожая на крик отчаяния, в сочетании с потными от страха баксами, сработала безотказно. На следующий день в составе небольшой группы он уже ехал в аэропорт для отправки в учебный центр. Всё это время Алексей жил чувством восхищения самим собой. Глядя на оставшихся на сборном пункте новобранцев, он подумал: « Какой я молодец! Я их сделал! Я уже впереди!» Испортить настроение ему не смогла даже очередная 12


оговорка вредного прапорщика, гаркнувшего на всю казарму: «Блядовкин, на выход!». В конце казавшегося бесконечным темного тоннеля явно забрезжил свет. Правда, действительность оказалась не столь благостной, как мечталось. Курс молодого бойца слился в один непрерывный день: сильно болели мышцы, и всё время хотелось есть. Мечталось о лазарете с его чистыми простынями, миловидными сестричками и сытым питанием. Увы, ни чирья, ни воспаления легких, так и не удалось подхватить. Потеряв 10 кг лишнего веса, Алексей принял присягу. Но дикая муштра и постоянные унижения от контрактников, считавших себя настоящими хозяевами жизни, продолжали изводить будущего сержанта. Сложившееся положение Глядовкина явно не соответствовало его пониманию будущего места в этом мире. Надо было что-то делать, и решение пришло само собой. Старшим завхозом в их учебке трудилась довольно примечательная личность: «Петрович» - для командира части и своих, старший прапорщик Иван Петрович Генералов - для всех остальных. В армии, где всегда чего-нибудь не хватает, он был незаменимым человеком. Оперативно найти литровую бутылку «Белуги» со слезой в разгар офицерской пьянки в лесу, подогнать пару тёлок проверяющему из Москвы, да так, чтобы не пришлось бежать на утро к венерологу, помочь купить почти новый автомобиль по цене б/у, организовать евроремонт жилья и найти редкую запчасть – всё умел легендарный Петрович. Его авторитет был незыблем, а влияние превосходило командирское. Алексей давно искал пути, как подойти поближе к этому «матерому человечищу». Он уже знал, что Петро13


вич большой любитель доброго пива под хорошую рыбу. Но будучи вечно занят обслуживанием других, никак не мог найти время для собственной радости. Глядовкин, нахлюпав несколько жалобных писем домой, наконец, раскрутил маму на посылку с рыбой. В ней были копченый угорь из Балтийска, большой двухкилограммовый лещ, малосольный лосось и прозрачный от жира вяленый рыбец из Краснознаменска. Такого богатства даже Петрович на одной тарелке давно не видел. Словом все срослось быстро и без проблем. Первая серьёзная пьянка породила что-то похожее на дружбу двух таких разных людей. А после третьего «пивного дня» стала неотъемлемой частью жизни обоих. Между тем выяснилось, что Алексей неплохо разбирается в компьютерах и, уже вскоре под идею улучшения учета товарно-материальных ценностей, был постоянно закреплен командиром учебки за Петровичем. Жизнь не просто налаживалась, она стала приобретать тот размеренно-сытый образ, о котором всегда мечталось. Но самое интересное выяснилось довольно скоро. Одинокому Петровичу нужен был не столько помощник, или собутыльник, сколько человек способный его слушать и которому он мог бы передать свою мудрость понимания бытия. Даже растущая жуликоватость Глядовкина его не пугала. «А кто сегодня не жулик? Этот хоть умный, и, похоже, не жлоб по жизни», - думал многоопытный специалист по решению чужих проблем. Зато так слушать его, как делал это Алексей, никто не умел. В свою очередь, Глядовкин, выросший дома в женском коллективе, не мог не потянуться к настоящему мужику, который быстро заглушил ностальгию по эфемерному папаше. Его мысли быстро западали в душу Алексея. Они были 14


удивительно близки его небольшому жизненному опыту и созвучны порожденным им мыслям. «Если ситуация непонятна, а взять так хочется, возьми столько, чтобы это можно было списать на кого-то или что-то. Не бери лишнего!» - учил мудрый Петрович. «Из пачки в сто купюр можно брать не более одной: и человек, и машина так могут ошибаться, но на две-три купюры – никогда!» Каждые посиделки с Петровичем превращались в своеобразные курсы выживания, дополняя жизненной правдой рутинное обучение сержантов. «Старайся всегда быть ближе к большим деньгам, товарам, все равно к чему, но чтобы все двигалось и менялось. Сделать свой ручеек – дело техники, – вещал Петрович. – Хорошее место банк, страховая компания. Сотни, а то тысячи работающих никогда полностью не проконтролируешь, а кредиты, выплаты идут каждый день. Есть где развернуться умному человеку!» Но особую любовь Петрович питал к строительству. И это было неудивительно. Разумно распределяя материалы между частью и ее руководством, к которому он, безусловно, относил и себя, завхоз сумел за эти годы неплохо обустроить жизнь, и свою, и своего начальства. Правда, были у Петровича и маленькие тайны, за которыми стояли большие деньги. Это Алексей понял, побывав у своего начальника на даче. По краске на заборах и штукатурке все дома военных в дачном поселке выглядели внешне одинаково, но его дом, стоявший на отшибе, всетаки отличался какой-то особой ухоженностью территории, окруженной высоким забором, и обилием труб, торчавших над домом и пристройками. Да и дорога к нему почему-то была уложена практически новыми аэродром15


ными плитками. Только оказавшись во дворе дома, Алексей понял, что перед ним была небольшая, но очень комфортабельная гостиничка. В цокольном этаже размещалась замечательная сауна с бильярдным залом. К ней снаружи дома примыкала немалых размеров теплица, покрытая почему-то матовым стеклом. На самом деле это был бассейн, окруженный зимним садом. На первом этаже размещался большой зал с камином, довольно современная кухня и гостевая комната. Наверху были два замечательных люкса, доступ в которые был строго ограничен. В них любили отдохнуть проверяющие из округа и Москвы. Именно здесь нередко решались судьбы местных командиров. И в том, что учебный центр процветал, а его начальники впоследствии занимали высокие командные посты в армии, была заметная доля участия незаметного Петровича. Конечно, старший прапорщик Генералов был небедным человеком, но с такими-то связями, как считал Алексей, он мог решать вопросы и поглобальнее. Отдавая дань уважения мудрому Петровичу, он все больше считал последнего лохом, отставшим от жизни. На этой почве они даже один раз поругались. Петровича, только что проводившего после гулянки с «девочками» одного из руководителей министерства обороны, он спросил: «А не осталось ли у него интересных фоток или видео генерала? Можно было бы неплохо раскрутить начальника». Иван Петрович от удивления даже поперхнулся – ему и в голову не приходило, что так можно делать. Ученик пошел явно дальше учителя. Поэтому, к моменту распределения по частям, Генералов счел лучшим для себя вариантом 16


пристроить ушлого сержанта подальше и получше, чтобы новое теплое место поубавило воспоминаний о тайной жизни учебного центра. Так судьба выдала Алексею билет на нефтепровод. Прощаясь с Глядовкиным, Петрович, не жалея, отвалил ему гостовских консервов, выделил лучшую форму из личного резерва, богатый набор всяких полезных мелочей и толстую книгу, которая, пожалуй, больше всего удивила новоиспеченного сержанта. Это была полная и лучшая на тот период биография действующего Президента России и Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина с аккуратно выписанными Петровичем словами: «Плох солдат, не стремящийся стать генералом. Учись и умней!» Старший прапорщик Генералов, так и не ставший даже лейтенантом, в самый последний момент расставания вручил ее Глядовкину, словно передавая эстафетную палочку. Как это ни удивительно, но именно биография Путина стала любимой и единственной книгой Алексея во время службы на Кавказе. Читая и перечитывая ее, он пытался понять, почему именно ВВП оказался тем избранным, который возглавил великую Россию? И чем больше он ее читал, тем увереннее становился вывод – не Боги горшки обжигают, и я тоже могу когда-нибудь стать Президентом! Особенно его потряс один факт – родился Алексей в Потсдаме, в Западной группе войск, именно в те годы, когда в Германии служил Владимир Владимирович. Может и отца его знал будущий Президент? Может, они и сейчас дружат? Может, стоит только обратиться к беглому папаше и… он уже при дворе! А дальше, чем черт не шутит, окажись он, Алексей, в нужное время в нужном 17


месте!? Мечты мечтами, но для их реализации нужны были деньги, и служба в армии дала ему стартовый капитал. Деньги, которые Алексей, как и его сослуживцы, везли из Дагестана, наполняли сердце уверенностью в будущем. Главное, быть осторожным и не высовываться раньше времени. К сожалению, десять штук баксов для Москвы маловато. Неплохо бы ещё, хотя бы штук пять на житьё. А за годик встать на ноги … и вперёд! Никто не догонит! С каждым новым километром пути, приближавшим поезд к Астрахани, с каждым выпитым стаканом, сердце Глядовкина наполнялось уверенностью в безграничности своих сил. Однако, пьяные бредни сослуживцев все сильнее раздражали Алексея, разрушая его радужные грезы. Слава Богу, в конец разгулявшиеся астраханцы пошли бродить по поезду в поисках приключений. К этому времени малопьющий Кирсан, после литрухи коньяка, уже практически не стоял на ногах. Увидев, что еще минута и тот начнет блевать, Алексей, подхватив его под руки, поволок к соседнему туалету. Расстегнув штаны, он ловко посадил калмыка на унитаз. В это время на пол вывалилась пачка незнакомых денег в тонком целлофане. Упаковка разорвалась, и цветные бумажки начали медленно погружаться в лужицу мочи, стоявшую в туалете. Алексей ловко подхватил все находившиеся сверху купюры и быстро засунул их в носок. Несколько листочков закружились в воздухе, подхваченные потоком из окна. Другие продолжали путь на дно мелководной лужицы. Вернувшись в пустое купе, Алексей дёрнул ещё стаканчик коньячной борматухи и с чувством выполненного долга в 18


полупьяной дрёме забылся на второй полке. Добросовестный проводник в преддверии Астрахани отловил, наконец, будущих «икорных олигархов» в соседнем вагоне и вместе с начальником поезда помог добраться им до родного купе. Обнаружив в туалете, мягко говоря, неприглядную картину, он раскрутил дембелей ещё на 100 баксов и через 15 минут передал им еле стоящего на ногах, но аккуратно оттертого старыми полотенцами Кирсана. Жалкая стопочка выловленных на полу незнакомых бумажек была переложена салфетками и засунута пьяному сослуживцу в карман. Увы, слова «деньги - не пахнут» к этим купюрам не относились. Прощание дембелей было бурным и стремительным. За те минуты, что поезд полз по Астрахани, они успели ещё трижды накатить «на посошок». Сдавая Кирсана родственникам, Алексей, единственный способный говорить из их четверки, объяснил, что тот еле успел на поезд с боевого дежурства и нуждается в серьезном отдыхе. Поняли те или нет, его особо не интересовало. Всё это было прошлое! Астраханцы, бурно встреченные обильной родней на перроне, веселой толпой были быстро унесены в новую жизнь. А довольный Глядовкин, почти удвоив свой капитал, продолжил путь в столицу, где его, несомненно, ждали успех и слава!

19


II. Москва на коленях

После астраханского исхода сослуживцев, Алексей быстро спрятал недоеденную банку черной икры, упаковал осетрину в бумагу, чтобы дышала, и все аккуратненько сложил в чемодан рядом с нетронутой двухлитровой флягой «Лезгинки». Мужики так и не въехали, что в общий котел он отправил местную самогонку, разбавленную дешевым коньячным спиртом. Новые же попутчики сразу взялись откармливать худого солдатика домашними разносолами. Поэтому в Москву Глядовкин подъезжал с полным желудком, абсолютно чистой головой и греющими душу 18 000 долларов в разной валюте (спасибо Кирсану!). Москва, где он был только один раз в детстве, поразила его разнообразием… всего. Подвалившая к нему привокзальная проститутка сразу предложила солдатику «отдых» с полной релаксацией за 50 баксов. А когда тот отказался, почему-то вспомнив помятую жизнью мать, согласилась на минет за 20 американских рублей. Экономвариант устроил его больше. И уже через пять минут, в грязной каптерке дорожников на Казанском вокзале, состоялось первое сексуальное знакомство нашего героя с Москвой. Выходя оттуда победителем, Алексей подумал: «Вот так и вся Москва скоро будет стоять передо мной на коленях!» А сейчас предстояло заняться более скучными, но не20


обходимыми делами. В первую очередь надо было определиться с мобильником и жильем. К первому вопросу Алексей начал готовиться еще в Дагестане. Помог случай. Оказалось, что к трубе подогнали лишнюю цистерну, а Алексей пошел на принцип, не давая ее заправлять. И тогда из стоявшей с затемненными стеклами навороченной «Волги» вышел здоровенный, со страшным лицом абрек. Когда тот подошел поближе, обалдевший от ужаса сержант уже был готов отдать ему всё и вся, включая табельное оружие и себя. Однако, тот неожиданно улыбнулся золотыми зубами: «Хозяин просил передать. Уверен, этого тебе достаточно!» В руках Алексея засверкала золотая Vertu. Конечно, он понимал, что это красивая подделка легендарного телефона. Но работа была очень хорошая. Даже головки винтиков выглядели как настоящие. Лохов разводить – то, что надо! Да и тёлкам такие бирюльки нравятся. Покупать симку на вокзале в лавках Алексей считал ниже своего достоинства. Переодевшись в джинсу и кроссовки, оставив в камере хранения чемодан и огромный вещевой мешок с формой, едой и презентами, в том числе ещё от Петровича, он отправился в центр Москвы. В салоне, мило полюбезничав с продавщицей, и взяв ее телефончик, всего лишь за сто баксов сверху, он получил замечательный номер с тремя нулями на конце. Номер телефона, как и сам аппарат, в России всегда значили многое. В государстве, где непреодолимая пропасть разделяет богатых и бедных, где царит неограниченной моралью дух наживы, а вездесущий золотой телец является единственным предметом преклонения, любое отличие в одежде, прическе, машине, телефоне, месте проживания и т.д. ста21


новится критерием, определяющим твое место в обществе. И если денег для достижения статусного места не хватает, то их нередко оказывается достаточно, чтобы хотя бы выглядеть как нувориш. А это хоть и слабый, но, всё же, шанс попасть в нужную тусовку, просочиться в правильный кабинет, и смотришь, зацепиться в более высокой социальной нише, хоть немного оказаться ближе к месту, где делят и распределяют. Часы себе Алексей тоже приобрел в Дагестане. Rolex, собранный в Эмиратах, был, конечно, лучше своего собрата за 20 евро с Лазурного берега, где их тысячами предлагают темнокожие дети Франции. Но в понимающее общество в таких часах мог прийти только конченный придурок. Это Алексей хорошо понимал. А вот в темноте дискотек и в пьяном угаре элитных клубов они могли поработать неплохо. Особенно в сочетании с другими дорогими бирюльками и хорошей обувью. Рисковать с таким Rolex в солидном кабинете было безусловно нельзя. Насквозь пропитанная понтами деловая Москва, тем не менее, терпеть не могла самих понтовщиков. Устав от взаимных обманов, предприниматели видели опасность даже в мелочах, и такие часы могли стать первым и последним шагом в серьезном бизнесе. Обзаведясь достойным номером телефона, Алексей взялся решать квартирный вопрос. Набрав кучу газет и газетенок, он принялся обзванивать счастливых обладателей московских квартир. Но уже вскоре понял, что его звонки идут посредникам, которые передают информацию в операционный центр, где решается только одна задача – впарить залежалый товар неизвестному лоху и побыстрее получить свою комиссию. Установив, что 22


центр Москвы контролируют пять риэлторских агентств, Алексей решил пообщаться с их агентами напрямую. Правда, пришлось сделать модную стрижку: очень уж не хотелось выглядеть мальчиком из Пупырловки. Под массаж головы Алексей даже задремал. Обладательница нежных рук и мягкого голоса ему приглянулась. И, после солидных чаевых, еще один телефонный номер пополнил коллекцию будущего хозяина Москвы. Драйв нарастал и пугавшие утром вершины бытия казались все более доступными. Поэтому он стремительно и гордо двинулся в офис знаменитой компании. У работавших в нем девушек были две мечты, отражавшие программы минимум и максимум. Первая предполагала невероятно успешную сделку, которая позволит, наконец, закрыть жилищный вопрос и послать всех, включая родную компанию, подальше. Программа – максимум была и красива и сложна, но в силу ежедневного наблюдения тысяч шикарных авто, пролетавших перед офисом, она казалось более реалистичной, чем программа-минимум. Все девушки мечтали встретить олигарха, после очередного развода искавшего и новый дом, и новую любовь. Проблема, к сожалению, заключалась в том, что очередной развод, как правило, был результатом новой любви, и вписаться в эту простую последовательность было очень трудно. Тем не менее, девушки с надеждой смотрели на каждого входящего. Но, увы, пока подворачивались в основном мелкие предприниматели и бандиты, искавшие варианты вложения денег. Вновь вошедший не мог не привлечь их внимания: высокий, худой, с модной прической и поблескивавшими изпод красивой рубашки золотыми часами на правой руке. 23


Шорох здорового интереса горячей волной прокатился по офису, состоявшему из уютных стеклянных кабинок. В них, как показалось Алексею, сидели, словно в зоомагазине, самые разнообразные представители мировой фауны. Это во многом было правдой, поскольку хозяин фирмы был большой гурман по женской части, и с учетом ее интернациональной клиентуры, внимательно следил, чтобы в коллективе были лучшие представительницы разных рас и национальностей. К сожалению, и запросы у таких сотрудниц были немалые, но, Слава Богу, выручало обилие вузов и ищущих заработок студенток. Обалдев от такого обилия молодых и красивых, Алексей в очередной раз с омерзеньем вспомнил утро на Казанском вокзале: «Ну ладно, - подумалось – что было, то было. Хватит об этом. В прошлое – ни на шаг! Только вперед, в будущее!». Быстро обежав взглядом цветник, он обратил внимание на удивительно милое лицо в ближайшей кабинке. Выбор был сделан. - Здравствуйте, меня зовут Алексей. В перспективе хотел бы приобрести серьезное жилье, а сейчас хочу арендовать удобную однушку с мебелью внутри Садового, в крайнем случае, третьего кольца, - выстрелил он заученную по пути фразу. - Присаживайтесь, Алексей, - сказало милое личико, меня зовут Ирина. Давайте уточним, какое метро рядом предпочтительнее, этаж, наличие паркинга и, возможно, цена. Алексей ясно понимал, что сейчас не до машины. Что касается этажа, ему всегда хотелось жить наверху, чтобы ни одна тварь над головой копытами не цокала. Да и привычка жизни с мамой на последнем этаже хрущовки тоже 24


сказывалась…. После пятиминутного разговора консенсус был найден. Более того, риэлтор согласилась показать только что попавшую в листинг квартиру уже сегодня. Оказалось, что она недалеко располагается от офиса компании и молодые люди, под завистливые взгляды обитателей интернационального зоосада, двинулись на просмотр объекта. Надо отметить, что сдача квартир в наем всегда была в Москве процветающим бизнесом. Зачастую вторая квартира семьи становилась главным ее кормильцем. Лучшей защиты от временной потери работы, возникавшей в результате очередного сокращения чиновников, не было. Правда и настоящей безработицы в Москве давным-давно тоже не было. На месте одного министерства возникало два-три новых агентства, и все становилось на свои места. Но той тысячи баксов, которую ежемесячно давала квартира, даже не в центре города, всегда хватало, чтобы пережить смутные времена. Была у московских квартир и важная социальная роль. Холостяки любили сдавать лишнюю комнату молодым покорительницам Москвы, а одинокие женщины, в свою очередь, искали «непьющего, некурящего, без вредных привычек» постояльца. Конечно, это во многом была рулетка, но именно так образовывались тысячи московских семей, и улучшался генофонд столицы. Риэлторы любили эту привередливую, но благодарную публику, и нередко гуляли на ее свадьбах. Тем временем, наш герой, направляемый опытной Ириной, пройдя арку большого сталинского дома на Тверской, оказался перед старинным доходным домом, уютно расположившемся в небольшом переулке. Квартира ока25


залась чистенькой мансардой на шестом этаже. Стала понятна и низкая для этих мест цена – всего лишь 500 зелененьких в месяц. В доме, с потолками в 4 метра и без лифта, забраться на шестой этаж было не по силам, ни молодой маме с ребенком, ни пожилому человеку. Мебель была довольно старой, но добротной. Особенно, понравилась кровать – широкая, двуспальная, два на два. «Настоящий траходром, - подумалось Алексею – не чета моей сиротской койке в казарме». Заметив его восхищенный взгляд, Ирина смутилась. Ей почему-то тоже понравилось это поле любви. Однако, испугавшись этих мыслей, она стала поторапливать Алексея. На улице уже темнело. Идти ему никуда не хотелось. Кровать манила своим уютом и иного решения, как подписать договор и внести аванс, уже не было. К сожалению, эту работу надо было завершить в том же выставочном зале риэлторской компании, на глазах разномастных див, с любопытством ожидающих возвращения сослуживицы. По пути Алексей купил Ирине симпатичный букет белых роз, внос которых в интернациональный цветник произвел настоящий фурор. «Ну, прямо жених и невеста!» - услышал он завистливый шепот. Быстро отдав трехмесячный аванс и агентскую комиссию, он дружески попрощался с Ириной, получив визитку со вписанным рукой номером мобильника, и пожелание звонить, если что-то будет не так. Ирина его, безусловно, привлекала какой-то необычной для Москвы естественностью, но и остальных красавиц он обижать не стал, громко попрощавшись со всем залом. Перевезя уже поздно вечером вещи с вокзала, Алексей мгновенно заснул в полной уверенности в правильности начатой жизни. 26


Штурм Москвы продолжился следующим утром: главный вопрос – работа – постоянная, хорошо оплачиваемая, и не портящая имидж. Лучше всего с перспективой партнерства. К сожалению, огромный минус в биографии тоже напоминал о себе. Неполное высшее звучало уж больно противно! Надо было что-то делать. Было три пути: дешевый, дорогой и правильный…Правильный предполагал восстановление в вузе на третьем или, если повезет, четвертом курсе, реальную учебу и в муках полученный диплом. Увы, такого стремления не было. Дешевый путь представлял собой покупку готового диплома вместе со справкой о пройденных дисциплинах. В постсоветское лихолетье этот метод получения образования приобрел катастрофические для России размеры. Дипломы продавались везде – от шикарных офисов до переходов в метро. В условиях распада фискальной системы, стремительного роста коррупции во всех органах власти, стало важно не быть, а выглядеть. Покупались степени и звания. Появилась куча псевдоакадемий с шикарными наградами и дипломами. Из индустриального государства Россия превратилась в ярмарку тщеславия, где вместо Его Величества Товара, стала царить ее величество упаковка. В итоге, в первом десятилетии нового тысячелетия в России бродило несколько миллионов обладателей липовых дипломов. Нередко занимавших удивительно высокие должности. Увы, эта версия вполне подходила для небольших фирм и малых городов бескрайнего государства, но явно вступала в противоречие с президентскими амбициями Глядовкина. Он хорошо помнил, что в его родном городе первый вице-губернатор был с позором изгнан с должности, когда выяснилось, что его диплом 27


был всего лишь красивой подделкой. Еще круче был вариант, с покупкой западного диплома, но он, как выяснилось, имел серьезный недостаток. Эти педантичные придурки в странах развитого капитализма, как правило, размещали списки выпускников в Интернете, давая возможность быстрой проверки даже самым ленивым кадровикам. Алексей, конечно, мог решить вопрос в Дагестане, но уж больно плохо воспринимались кавказские дипломы в Москве. Надо было искать что-то другое. Алексей вспомнил давний разговор с Петровичем. Тот рассказывал, как в начале 90-х крупнейший частный банк их региона возглавил молодой, и как всем казалось, не очень образованный молодой человек. Однако, тщательные проверки документов показали, что он экстерном за год закончил экономический факультет главного вуза с красным дипломом. Причем, зачетная книжка содержала настоящие оценки и подписи десятков преподавателей. В 1994 году в один из «черных» понедельников, банк рухнул, оставив под обломками десятки тысяч вкладчиков. Прощаясь, перед отбытием в Москву с соратниками по борьбе за денежные знаки в гостевом домике «У Петровича», павший банкир раскрыл свою тайну. Оказалось, все зачеты и экзамены были куплены примерно за тысячу долларов каждый. Для 1992 года – это были сумасшедшие деньги. Да, процесс занял «целый месяц», но подкопаться к таким документам было невозможно… Алексею оставалось подобрать вуз и соотнести его требования с собственными финансовыми возможностями, которые в отсутствии работы стремительно убывали. В результате скрупулезного сбора информации на чатах и форумах был найден очно-заочный вариант зна28


менитого финансово-экономического вуза, входившего в десятку наиболее востребованных учебных заведений России. Оставалось уточнить условия приема и тариф. В административном корпусе института, пообщавшись в приемной комиссии, он узнал, что по команде сверху появилась новая, но уже невостребованная, в силу развития госкапитализма, специальность: «Экономист фермерского хозяйства». Главное, брали на нее всех желающих, и как выяснил Алексей, в самом дипломе, в силу отсутствия должной регистрации специальности, оставалось только одно слово «экономист», что вполне соответствовало его планам. «Михаил Горбачев тоже имел похожий диплом, и стал Президентом СССР» - мелькнула приятная сердцу мысль. К сожалению, цена вопроса - по четыре штуки за семестр – и двухлетний срок обучения не радовали будущего столпа общества. Взяв пару бутылок хорошего шампанского и большую коробку дорогих конфет, Алексей к концу рабочего дня направился к методистам выбранного факультета. Как правило, именно эти «девочки», нередко великовозрастные, и решали во всех вузах нужные вопросы. Без методистов невозможно было получить необходимый билет и сдать экзамен, подобрать готовую курсовую работу и даже диплом. Ну а работа с хвостами и их носителями, вообще была любимым делом этого авангарда вузовского бизнеса. Чем больше проблем было у студента, тем милее он был методистам, помогавшим ему небескорыстно брать редуты науки. Вливание на факультет состоялось успешно и весьма стремительно. Правильная форма проставки резко повысила статус новобранца. Вечер вскоре продолжился в со29


седнем кафе, где новые подруги, уже не стесняясь, объяснили оптимальную схему решения вопроса о дипломе за год и, как минимум, вдвое дешевле. Конечно, оформить диплом можно было и быстрее, но именно год «обучения» позволял обеспечить внешнюю законность документам и неплохо сэкономить за счет участия в коллективных зачетах и экзаменах. На том и сговорились. Хотя одна из девушек явно набивалась на «вечерний кофе», Алексей решил не спешить: мало ли как это отзовется в сплоченном микроколлективе. И как порядочный мужик, развез всех по домам, одновременно подарив каждой надежду на что-то большее. И это, как выяснилось буквально через пару дней, было действительно правильным решением. Донеся в пятницу необходимые документы в деканат своей новой Alma Mater, Алексей неожиданно лицо в лицо столкнулся со вспоминавшимся не раз миленьким личиком Ирины. - Здравствуйте, Алексей. Какими судьбами? – удивленно спросила девушка. - А вы, Ира? Неужели и в институте сдают приезжим апартаменты?- пошутил Алексей. - А вы, похоже, об этом мечтаете? – подхватила шутливый тон Ирина. - Конечно, все-таки я здесь уже прописался! Надо только договориться о нескольких подписях! И Алексей показал растерявшейся Ирине новенькую зачетку студента четвертого курса очно-заочного отделения. - Раз прописка есть, пойду договариваться! Ирина уверенно двинулась к кабинету декана, но у 30


самой двери обернулась. - Последний раз спрашиваю! Договариваться или нет, а то папа не любит, когда люди слово не держат. И тут только до Алексея дошло, что фамилия профессора Вершинина, красовавшаяся на двери, странным образом совпадала с Ириной фамилией на данной ему визитке. - Да нет, что Вы, Ирочка! Не надо ничего! Вы так здорово сделали свою работу, что мне грех жаловаться. Всего несколько дней в Москве, а уже прорвался в верхи, - пошутил Алексей по поводу своего мансардного бытия, – и продолжил. – Есть, правда, один серьезный недостаток. По этому поводу я хотел поговорить с Вами завтра. Но раз сама судьба свела нас сегодня, видимо, придется столь серьезное дело обсудить безотлагательно! - Боже, что случилось? – Ирину испугал серьезный тон Алексея. - Вы же понимаете, разве может быть все хорошо в жилище, которое даже не обмыли по-человечески. Вдоволь посмеявшись над собой и над шутками, Ирина вдруг почувствовала некое влечение к Алексею, несколько большее, чем просто приязнь к приятному человеку. Круг ее знакомых давно не обновлялся. Снимавшие жилье клиенты скорее воспринимали ее как элемент системы, направленной на вытряхивание карманов. А обилие своих собственных финансовых забот не позволяло им, как правило, претендовать на внимание хорошо упакованной москвички. В Алексее она увидела свежую струю в своей жизни. Да и была в его разговоре и манерах некая загадочность, что так влечет молодых женщин к 31


мужчинам. Поэтому она продолжила начатую Алексеем игру: - А что, были предложения? Что-то я не помню. - Тогда, Ира, считайте это официальным предложением – серьезно заметил Алексей и галантно сопроводил на улицу. Погода была замечательной. Портить настроение посещением метро, тем более из-за двух остановок, не очень хотелось. И молодые люди отправились пешком. Из Алексея, как из рога изобилия, сыпались истории из армейской жизни, слегка облагороженные литературными синонимами богатого на них русского языка. Анекдоты, смех и шутки быстро сблизили Ирину и Алексея и они незаметно для себя перешли на ты. Проходя мимо знаменитого Елисеевского гастронома, Глядовкин предложил взять что-нибудь полезное. В результате короткого налета на магазин в его руках появилась пара пакетов с фруктами, мясной закуской, свежим французским багетом, солидным набором итальянских конфет, бутылками сухого белого и красного вина. Робкое предложение Ирины провести ритуал обмывания в кафе, было мягко отвергнуто, поскольку традиция предполагала процесс именно в жилье, которое и являлось основным участником мероприятия. Да и особой боязни у нее не было. За пару лет работы в фирме, куда она попала по рекомендациям собственного папы, Ира научилась понимать, от кого и что следует ждать. В данном случае защитная система сигнала тревоги упорно не выдавала. Поднявшись в знакомую квартиру, Ирина с удивлением отметила, что она не заросла грязью, окурками и бутылками, характерными для холостяцкого образа жизни. 32


Большая кровать была аккуратно заправлена, что также говорило об определенных качествах хозяина гнезда под московской крышей. Пока она внимательно изучала территорию, долго мыла руки и приводила себя в порядок в небольшом, но чистом санузле, на кухне происходили стремительные перемены. Алексей действовал быстро и четко. С ним так было всегда, когда хотелось чего-то добиться. А сегодня цель была достойная и возможно полезная. Стол был покрыт только что приобретенной в Елисеевском скатертью. На нем появилась оставшаяся от прежних хозяев толстенная свеча. Из холодильника были вытащены чудом сохраненные предметы былой роскоши: черная икра, переложенная в большую чайную чашку, и тонко нарезанная осетрина на блюде немалых размеров. Купленные продукты дополнили стол, сделав его похожим на те, что в российских посольствах накрывают на День России для уважаемых гостей. Единственным, что не успело найти достойной формы, был прекрасный кизлярский коньяк, так и оставшийся в видавшей виды армейской фляге. Кухонная метаморфоза поразила Ирину. Она, привыкшая иметь дело с жадными во всем молодыми москвичами, была поражена открытостью и щедростью приезжего. Если сверстник-москвич приглашал ее в ресторан, то она знала, что надо быть готовой ко всему: и кредитная карта вдруг не сработает, и кошелек куда-то денется, и оплачивать счет надо почему-то как на Западе – пополам. А если все-таки и карта сработает, и кошелек окажется на месте, то претензии в стиле «кто девушку ужинает, тот ее и танцует» становились неизбежны. Поэтому образ неиспорченного Москвой провинциала в ее 33


глазах представлялся идеалом чистоты и благородства. Что касается стола, то и дома у Ирины особых разносолов не было. Отец, если что-то и брал от благодарных студентов и аспирантов, то не деньги, а подарки, лучшие из которых передаривались знакомым и начальству, создавая иллюзию больших финансовых возможностей декана. В отличие от Вершинина, его окружение давно ничего не стеснялось, в чем успел лично убедиться Алексей, столкнувшись с ушлыми методистками. Застолье развивалось неспешно и по-домашнему уютно. За приятной болтовней и сытой пищей, как-то незаметно ушли бутылочки сухого. Чувство эйфории постепенно наполняло сердца молодых людей. Ирина была счастлива оказаться в центре такого внимания и заботы, которого ей не доводилось видеть никогда. Алексей, искавший и видевший в каждом событии своей короткой жизни предзнаменования будущего богатства и властного величия, был искренне рад тому, что вечер с Ириной вполне укладывается в его представление о жизни и самом себе. Как-то естественно и без проблем молодые люди приступили к изучению армейской фляжки с замечательным, как сказал Алексей, уникальным кавказским диджестивом. Коньячок с черной икрой, горкой лежавшей на нарезанном багете с маслом, так сблизил молодых, что они как-то естественно перешли сначала к поцелуям, а затем и к давно манившей их кровати… Под утро, как и полагается джентльмену, Алексей доставил Ирину домой, якобы с дискотеки, и договорился о том, что они обязательно созвонятся вечером. При этом Алексей мягко заметил, что может и не получиться, поскольку пару экзаменов по экономике ему надо срочно до34


сдать, чтобы уложиться в ускоренный график учебы, предложенный методистами. Еще раз, у подъезда, закрепив успешное свидание долгим и глубоким поцелуем, Алексей с ощущением приятно и полезно проведенного времени отправился в свою, теперь уже отнюдь не монастырскую обитель. «Кажется, судьба мне благоволит. Да и я не промах» - была последняя мысль Алексея, закончившего в обновленной постели самый длинный московский день. Дальнейшие события подтвердили правильность последних ходов начинающего комбинатора. Ирочка, потрясенная внезапной любовью, попросила папу о помощи в экзаменах «одному очень хорошему знакомому». Профессор, которого подобными просьбами регулярно доставали сильные мира сего, был даже раз обращению дочери. Он попросил дать перечень экзаменов и зачетку молодого человека, что и было Ириной доставлено уже через день. И хотя, как выяснилось, список был намного длиннее Ириной просьбы, профессор, привыкший держать свое слово, оперативно взялся за дело, резко сокращая расходы Глядовкина на жадных до денег сотрудников факультета. В свою очередь, Алексей, как порядочный человек в его понимании, честно и не без удовольствия «отрабатывал» свой хлеб в гнездышке на шестом этаже. Можно ли было назвать развившиеся отношения любовью? Вряд ли! Войдя в колею регулярного секса и совместного времяпрепровождения, они стали вскоре очень похожи на то, чем живут сотни тысяч молодых москвичей. Удобно, малозатратно и основным делам сильно не мешает. Главное, не надо тратить время и деньги на поиски объекта удовлетворения страсти. Тем более, что и в 35


Москве, как и во многих крупных городах России, отношения между мужчинами и женщинами все чаще стали строиться исключительно на материальной основе. Получение денег, вещей, путевок на отдых в благодарность за секс стало практически нормой. Этому способствовало продолжавшееся перераспределения национальных богатств страны в интересах самых богатых, что вело к обнищанию остального населения и увеличению пропасти между псевдоэлитой и обществом. Даже право на морализаторство владевшие СМИ олигархи забрали себе, оставив простым согражданам возможность за объедки с барского стола прислуживать зажравшейся верхушке и мечтать о том, что им когда-нибудь удастся туда попасть. Алексей быстро пропитался духом Москвы, но в отличие от миллионов, ждать подачек он не хотел. Себя он видел в числе делящих и раздающих пирог.

36


III. «Потсдамский мальчик»

В течение двух месяцев, окончив самые срочные дела, Алексей, наконец, решил сообщить о себе маме и сестре, по-разному, но с волнением, ждавших его возвращения в родовое гнездо на пятом этаже хрущовки. Сама мысль о том, что он ещё чем-то связан с обшарпанным домом в глухом закоулке родного города, была ему крайне неприятна. Хотя для будущей биографии сюжет о простом мальчике из бедной семьи ему очень нравился. Звонить, однако, ни родным, ни знакомым, он не любил. Для общения существовали смс. И если на второй день пребывания в Москве он отправил сестре смс со словами: «В Москве. Занят серьёзными делами. Детали сообщу позже. Целую, Алексей», то через пару месяцев появился повод для новой информации: «Останусь надолго. Прохожу спецподготовку. Целую, Алексей». Глядовкину действительно нравилась такая форма общения. В смс он видел себя лидером, всё знающим гуру, передающим людям не слова, а заповеди, не говорившим, а вещавшим важные истины. Смс были его скрижалями. Именно поэтому, он экономил слова на бесполезных родных и девушек, упиваясь чёткостью текстов для нужных знакомых. Кстати, Ирина, в силу обстоятельств, проходила у него по ВИП-классу и имела право на полноценные «письма». Все дела в смс у Глядовкина были серьезные, встречи - деловые переговоры, а люди – только «из-за стены» или просто «оттуда». Он умел так подать 37


информацию, что было ясно, речь идет если не о Кремле или Белом Доме, то, как минимум, о ГРУ или ФСБ. Отрабатывая на женской половине умение покорять сердца, Алексей понял, что в тех случаях, когда секс используется как средство решения отдельных экономических вопросов, его навыков вполне достаточно. Для более серьезного движения необходимы настоящие мужские связи. Обаять эту среду было сложнее, приходилось опираться на то, что есть. Небольшой студенческий опыт работы на FOREX, сохранил в памяти несколько терминов, которые он научился умело употреблять в разговоре. Особенно поражали дилетантов его рассуждения о волатильности рынка, колебании валютных курсов, эмиссии акций и будущем выходе его создаваемой компании на IPO. В душе Алексей эту технологию называл «засрать мозги» и старался постоянно совершенствоваться в любимом деле. Правда, для выработки необходимых навыков оболванивания, он старался выбирать далеких от экономики и финансов людей. Прочитанные днем в интернете свежие комментарии известных специалистов позволяли ему неплохо выглядеть вечером. Если кто-то и обнаруживал совпадение некоторых мыслей с известным автором, то казалось, что тот, лишь подтверждает глубокие мысли молодого таланта. Естественно, мудрым мыслям, должен был соответствовать и внешний вид. Методично изучая технологию московских распродаж, Алексей понял, что одежда его размера и роста – высокий и худой - мало востребована сытой столичной публикой. Регулярно заходя в «Brioni» и «Canali» в течение месяца он довел менеджеров до понимания, что другого покупателя на эти размеры, у них 38


нет, и никогда не будет. Так, со скидкой 50 процентов, он стал обладателем двух замечательных костюмов, пальто, нескольких рубашек и ярких галстуков. Походка Алексея тоже изменилась – она стала размеренной и солидной. В компании предпринимателей, про свой армейский опыт воровства нефти он стал говорить: «Поработал в нефтянке. Неплохая школа». В среде, где ценилась только сила, был предельно краток: «Два года по горячим точкам. Дагестан, ваххабиты, Чечня под боком. Сами понимаете, лучше бы этого не было. Но отец очень хотел, чтобы я хоть немножко порох понюхал». Алексей легко подстраивался к аудитории, постепенно расширяя свой ареал обитания. Но кое-что в жизни Глядовкина не менялось вообще. Его любимой книгой, почти Библией, по-прежнему оставалась академическая биография ВВП. И если на Кавказе Путин был для него сверкающим в недостижимой дали Эверестом, то сегодня он был земным, близким и почти родным человеком. Когда тот летел через Новый Арбат в Кремль, Алексею так и хотелось помахать рукой и закричать: «Владимир Владимирович! Я здесь! Возьмите меня с собой! Я пригожусь Вам!». Но тяжелые черные машины, мгновенно пролетев мимо, уже исчезали между мощных зданий «Приарбатского военного округа». По мере чтения жизнь Путина и его близкого окружения становилась все более понятной и знакомой. А записки его соратников Алексей стал покупать специально. Теперь он помнил, кто и где родился, кем работал, что говорит и думает сегодня. Постепенно эта среда стала столь близкой, что Алексей и не заметил, как начал вставлять полученные сведения в разговор. Оказалось, что замученные бытом и бесконечными проблемами москвичи, мало 39


знают о российском лидере и всёзнающий Алексей, который умел придать некоторым фразам загадочность, в институте и нескольких клубных компаниях, стал восприниматься как человек «оттуда». Даже опытные швейцары популярного московского клуба, расположенного рядом с домом стали называть его по отчеству – Алексеем Игоревичем, явно выделяя из обычных посетителей. Но особенно красиво, подчеркнуто виртуозно, Алексею удавалось соединять правду с фантазией. Да так, что через некоторое время, сам начинал верить в сказанное. Факт рождения в Потсдаме в его версии смог превратить оставившего их папашу в сослуживца в близкого друга Путина. «Он и сейчас в деле», - говорил весомо Алексей, отсекая попытки любопытных узнать детали. Фамилия у «секретного» папы, естественно, была другая, и называть ее он не имел права. То, что они с мамой оказались в Калининграде, он обосновывал другой классической фразой: «Этот город Людмила Александровна всегда любила. Она у нас и сейчас частенько бывает. Парк построила. Любит встречаться со старыми друзьями». И тогда, как бы случайно, всплывала видавшие виды фото, где жена Президента – стояла вместе с другими девушками, одной из которых, естественно, была его мама. В результате, буквально за два-три месяца, лицо Алексея примелькалось в центре Москвы и к нему, как-то случайно, прилипла неплохая для злоязычной столицы кличка: «Наш потсдамский мальчик». Словом, в октябре, когда деловая жизнь Москвы достигает пика своей активности, Алексей Игоревич Глядовкин считал себя вполне состоявшимся москвичом. С героиче40


ским прошлым, загадочным настоящим и явно светлым будущим. Единственное, что его смущало и даже пугало, была быстро убывающая кучка долларов, заработанных «на Кавказе». Элементарный анализ показывал, что при таких темпах расходов и при отсутствии доходов, Новый год придется встречать на нуле. Пока же надо было заработанный опыт срочно трансформировать в денежные знаки. Конечно, внешний вид и отсутствие моральных предрассудков позволяли Алексею быстро найти место продавца-консультанта в солидных бутиках, ориентированных на силиконово-ботоксных блондинок с Рублевки и подражающих им, менее богатых, но не менее ботоксных московских дам. Но портить автобиографию, особенно с учетом его грандиозных планов, Глядовкин не мог. Запись этого периода в его трудовой биографии должна была начинаться со слов: «руководил или возглавлял». Помня совет Петровича «быть поближе к деньгам», Алексей сделал попытку банковской карьеры. Хотя полученная должность звучала неплохо - «ведущий менеджер по работе с клиентами», по сути своей представляла она собой рутинную работу операциониста по оформлению депозитов граждан. Причем, наиболее интересные для наработки нужных связей ВИП-клиенты, обслуживались в другом, специальном офисе банка. А здесь, увы, были обычные люди с улицы, с их повседневными проблемами и болячками. Через месяц, нахватавшись терминов и освоив московскую манеру общения, Алексей с чистой совестью и 25 тысячами заработанных рублей отправился в дальнейший поиск. Теперь ему очень хотелось попробо41


вать страховое дело. Выбор компании не был простым делом – везде были готовы брать молодых и энергичных бегунков, способных опережать менее расторопных конкурентов. Оплата носила сдельный характер, открывавший, как казалось, неограниченные возможности для заработка. На практике, прорваться со своими услугами в серьезные компании было практически невозможно, а мелкий бизнес, уставший от бесчисленных поборов, торговался за каждую копейку. Возиться с мелкими страховками физлиц было тоже слишком рутинно. Исходя их этого, Алексей решил искать более доходный и интересный способ заработка в страховом бизнесе. Объектом особого внимания стали для него иностранные страховые компании и их представительства в Москве. Именно к ним, обращалась серьезная российская клиентура, работавшая с западными инвесторами. Именно в их недрах постоянно рождались новые продукты, направляемые на удовлетворение быстрорастущих потребностей российской элиты и примкнувшего к ней верхнего слоя среднего класса. Особенно заинтересовали Глядовкина две компании: американская, которая умело под видом страхования и страховых случаев перегоняла средства на западные счета клиентов, и немецко-швейцарская группа, занимавшаяся медицинским страхованием и лечением за границей ВИП-персон. Начав с последней, Глядовкин понял, что не прогадал в выборе. Официальному представителю компании, посредственно говорившему по-русски, нужен был именно такой говорливый, внешне здоровый, без проблем в биографии и прыщей на лице, молодой человек. Продавая западный продукт, надо было и выглядеть по42


западному. Алексей в «Canali» явно отвечал этим требованиям, поэтому директор только что вышедшей на российский рынок компании, не стал откладывать с приемом нового подчиненного. Глядовкину, как и мечталось, было предложено обслуживание ВИП-клиентуры. Правда, уже в первый день, он столкнулся с отсутствием нормальной базы тех самых ВИП-клиентов. Информация о них по старинке собиралась в СМИ референтом компании, а сам шеф проводил бесконечные встречи и ланчи в поиске тех самых важных персон. Но чаще всего натыкался на мелких предпринимателей, искавших халяву. Алексею сразу стало понятно, что нормального результата с таким подходом ждать не приходиться. Поэтому, для начала с помощью знакомого компьютерщика он скачал хорошо известный на черном рынке продукт - данные о всех состоятельных вкладчиках московских банков. Рассортировав их по возрасту, он, исходя из собственного понимания жизни, выделил несколько категорий: cтаршую, которая в силу возрастных обстоятельств уже предалась лечению; среднюю, в которой преобладали бизнес-леди и жены богатых мужей, старающиеся постоянно вносить в свой облик изменения, опережающие процесс естественного старения; и, наконец, потенциальных по возрасту мам, которые со страхом думали о возможности родов в России, даже в столице, превратившихся по своим результатам в «русскую рулетку». Начался осторожный обзвон потенциальных клиентов. И здесь Алексей сделал удивительное для себя открытие – только зацепив первые 30 секунд внимание клиента можно было рассчитывать на успех! Особенно 43


значимым был голос обращения. С помощью Ирины был найден преподаватель, поставивший Алексею за неделю мягкий баритон, так любимый женский половиной человечества. С раздражением следивший за манипуляциями Алексея шеф вдруг заметил, что количество звонков потенциальных клиентов в офис начало быстро расти, а вместе с ними пошли и договоры. Объяснять откуда у него сведения, Алексей, естественно, не стал, сославшись, что подключил влиятельных знакомых «оттуда», придав этим себе дополнительной значимости. Насмотревшийся голливудской дребедени о России, швейцарец решил не лезть в детали, да и зачем: по мере роста заключенных договоров и их сумм увеличивался его собственный бонус. В результате, к Рождеству, когда швейцарско-немецкая составляющаяся офиса отправлялась домой, Алексей получил именно ту сумму, которая позволяла уверенно рассчитывать на прекращение таяния кавказских долларов. Естественно, он не стал ни перед кем отчитываться за то, что помогая клиентам делать правильный выбор в пользу той или иной клиники, того или иного хирурга, он получал определенную сумму на счет в люксембургском банке, открытом прямо в Москве его российским представителем. Найти таких представителей в центре столицы оказалось крайне легко. Суммы, правда, были пока небольшие, ну и работа заняла месячишко с хвостиком. Словом, поводов для оптимизма хватало. С Ириной и ее папой тоже все обстояло замечательно – зачеты и экзамены были успешно проставлены. Начался активный поиск незатертого дипломного проекта. Правда, пришлось раскошелиться на примирение с обидевшимися на него методистками. Он не хотел, чтобы 44


в движении к великой цели за его спиной оставались недовольные, хорошо информированные о его многоходовках. В результате дружеский банкет закончился на известном «поле любви» с двумя весьма симпатичными сотрудницами вуза, так и не решившими, кому уходить, а кому остаться. Делиться об этом событии никому из девушек, естественно, не хотелось. И тайна умерла в узком кругу лиц, проведших бурную ночь. С учетом предстоящей в выходные встречи с Ириной, Алексею пришлось сделать дома генеральную уборку, обработать все помещения дезодорантами и тщательно исследовать каждый уголок во избежание опасных находок. Если честно говорить, случайная групповуха не была первой изменой влюбленной в него Ирине. Работа по страхованию охреневших от безделья рублевских леди, особенно в такой интимной сфере как медицина, не могла не сделать его любимцем богатеньких матрон. Особенно им нравилось советоваться с Алексеем по поводу будущих размеров груди и бедер. В результате, одно из таких обсуждений завершилось многочасовым обследованием объекта спора в огромной мраморной ванне. Буквально уползая от любвеобильной хозяйки, и кляня себя, на чем свет стоял, Алексей неожиданно обнаружил что-то большое и тяжеленькое в кармане. Открыв в такси красивую деревянную коробочку, он неожиданно увидел ROLEX, отнюдь не в арабском исполнении. Как зачарованный он смотрел на искрившиеся вокруг циферблата бриллиантики, массивный золотой браслет. Теперь, в сиянии ROLEX, вневозрастная матрона, недавно оставленная в своем дворце, показалась ему настоящей красавицей. «Главное – движение вперед, а мораль – это для допотоп45


ных старикашек!» - сказал себе Алексей, вспоминая своего сорокалетнего, безумно преданного жене и детям шефа-швейцарца. «И вообще, любовь выдумали русские, чтобы не платить!» - вспоминалась расхожая, но такая близкая ему мысль… А в это время в России наступал любимый всеми, хотя и изнурительный, период новогодних елок и корпоративов. Как правило, многодневный пьяный марафон стартовал в офисах западных компаний уже в середине декабря. Перед отъездом на Christmas их зарубежные сотрудники тепло прощались со своими московскими коллегами, друзьями и подругами, любовниками и любовницами. Среди работавших в Москве иностранцев всегда было много любителей приключений, аферистов, авантюристов и просто непосед, уставших от однообразного благополучия своих сытых стран, повседневно регламентированной жизни и ханжества среды. По-настоящему оторваться, как считали многие из них, можно было только в России. Если на западных корпоративах думали, как сделать так, чтобы завтра не было стыдно за прошедшее застолье, то российский офисный планктон гулял так, чтобы весь год было, что вспомнить. Банкеты, фуршеты и просто домашнее застолья, продолжались в России почти месяц, заканчиваясь лишь крещенской купелью. В то время, когда миллионы рядовых трудящихся проводили время в походах с детьми по елкам и кино, публика побогаче тянулась к южным морям и модным лыжным курортам. Грандиозность происходивших там гулянок российской элиты порождала легенды о богатстве всех русских, а безудержность разгула и фантазийность его форм напол46


няли сердца консервативных европейцев страхом перед жизненной силой великого соседа. Сказать, что таким поведением отличаются только россияне, было бы неправдой. Уже два десятилетия в посттоталитарной Европе можно наблюдать как немцы, тихие и набожные пуритане у себя, в маленьких чистеньких городках, переехав бывшую границу восточного блока, мгновенно превращаются в отъявленных хулиганов и шумных гуляк. Красные фонари созданных для них борделей непрерывной цепочкой тянутся от пограничного Хеба до столичной Праги. И по сей день часть из этих заведений напоминает о специфике немецкой морали. Небольшой опыт работы с иностранцами подсказывал Алексею, что именно в этой среде полюбивших Россию авантюристов и искателей приключений может быть найден выход на большие деньги, о которых он давно мечтал. Технология вхождения в необходимую мужскую компанию, как впрочем, и в женскую, была отлажена до совершенства. Он приходил в популярные для иностранцев бары, ближе к полуночи, когда градус настроения, в силу выпитого, был уже достаточно высок, и занимал стратегическое место у барной стойки. Заказав для начала «кофейку и сотку вискарика», Алексей внимательно приглядывался к соседям. Под рюмку возникал разговор, который позволял быстро оценить перспективность нового знакомства. В результате этого «стойкобарочного» общения у Глядовкина стремительно росла стопка карточек вице-консулов, вторых и третьих секретарей, торгпредов и экономических советников посольств ряда европейских и заокеанских государств. Что уж говорить о представи47


телях торговых фирм, которые видели в каждом русском потенциального клиента. Они с удовольствием давали ему свои визитки в надежде на серьезный опт. Тем более что внешний вид Алексея, который он поддерживал в безукоризненном порядке, явно позволял на это рассчитывать. Ещё одним из подтверждений значимости Глядовкина была его визитная карточка, в которой Алексей представлялся как руководитель департамента известной швейцарско-немецкой страховой компании. Однако, серьезной отдачи от походов по барам пока не было. Кроме того, они сильно раздражали Ирину, которая хорошо знала, что в любом такого рода заведении всегда полным-полно женских компаний, ищущих мужского внимания и просто жриц любви, готовых за сходную цену облагодетельствовать любого обладателя солидного кошелька. И хотя Алексей убеждал ее, что речь идет о деловых переговорах, Ирина настойчиво просила прекратить эти хождения. Усиливалась ревность и тем, что любовники по-прежнему жили раздельно. Переубедить Ирину в ее оценках помог случай. Оказалось, что отцу по поручению ректора надо было принять участие в очень важной встрече в Лондоне. Однако, никто в вузе не брался сделать визу за два дня. Вечером этого же дня в спортбаре на Арбате, Алексей договорился с хорошо знакомым вице-консулом Джеймсом о срочной визе «будущему тестю», как сказал Алексей. Договоренность по русской традиции была тут же обмыта бутылкой любимого Джеймсом шотландского виски…. А Ирина, и тем более ее отец, были искренне поражены, когда по рекомендации Алексея вопрос был успешно решен. Естественно, индульгенция на посещение шумных баров, 48


«исключительно в деловых целях», была получена немедленно. Безусловно, главным днем с точки зрения обретения нужных знакомых оставалась пятница. Это в стране бывали катастрофы, пожары, кризисы, а пятничная Москва жила своей особой жизнью: пила, гуляла, развлекалась. Годами отлаженная система взяток, откатов, скрытого участия в финансируемом государством бизнесе, привела к тому, что основная масса денег столицу не покидала. «Заработок» чиновников от инвестиционных проектов и программ закладывался, как правило, в авансовый платеж государства, который тут же попадал побеждавшим на тендерах и «аукционах» своим компаниям. Но особенно насквозь коррумпированная столица одного из самых коррумпированных государств мира любила иностранцев. Полученный на зарубежный счет родственников платеж делал ситуацию неподконтрольной российским фискалам. В то время, как лицемерное государство штрафовало граждан за лишние сто долларов на границе, от 10 до 30 процентов многомиллионных контрактов оседало в карманах «бедных» чиновников министерств, федеральных агентств и госкорпораций. Словом, в пятницу у Москвы всегда был повод и средства для безудержного веселья. Именно в такой день, когда на улице январский мороз, а в ресторанах и барах все шепчет «налей и выпей», Алексей заприметил седовласого, дорого, но в то же время несколько небрежно одетого мужчину. Если бы тот был россиянином, то Алексей дал бы ему лет 50, но поскольку тот говорил по-немецки, то ему могло быть и все 70-80. Ещё в родном Калининграде, Алексей, наблюдая аккурат49


неньких, сухеньких уроженцев Кёнигсберга, самым молодым из которых было явно за 70, сделал неприятный для родины вывод, что наш народ стареет, увы, быстрее, чем на Западе. К сожалению, это со временем подтвердила и статистика. Так и не определив возраст немца, Алексей заметил, что к тому нагло подсели две ярко одетые проститутки, классический second hand московских ночников. Было слышно, как на неплохом русском, но без мата, немец объяснял залетным, что в их услугах не нуждается. Но те, как назойливые мухи не отлипали, что-то жужжа о старом Новом годе. Было видно, что немец скорее уйдет из ресторана, чем отдастся этим недоделанным гетерам. Алексей решил помочь немцу: выяснив у охранника, что это действительно залетные девицы, попросил его оперативно разрулить ситуацию. И, через две минуты, как побитые собаки, внесистемные жрицы любви пошли искать другое, более отвечающее московской секс-иерархии, место. Немец, заметивший действия Алексея, широким жестом пригласил к столу. При знакомстве Глядовкину стало ясно, что чудо произошло! Это действительно был крупный предприниматель Бернгхардт Штальк, формирующий в Восточной Европе сеть своих соковых заводов. Хорошо начавшийся контакт вскоре приобрел новое качество, когда выяснилось, что Бернгхардт, родившийся в Кёнигсберге, откуда ребенком был вывезен в конце второй мировой войны, в последние годы живет в Потсдаме. Он был буквально потрясен, узнав от Алексея, что тот, наоборот, родившись в Потстдаме, является постоянным жителем Кёнигсберга, нынешнего Калининграда. Через короткое время полного эмоций застолья господин Штальк попросил звать его по-дружески Берни, а трудно 50


выговариваемое словосочетание «господин Глядовкин» превратилось в Алекса. Постепенно пьянка двух де-факто холостых мужчин подошла к тому моменту, когда интерес к друг другу, при правильной ориентации, стремительно меняется на интерес к противоположному полу. Смышленый охранник ресторана, по указанию Алексея, быстро подогнал именно тот ассортимент женственных молодых «фрау», которые особенно нравились немцам, в силу абсолютной противоположности эмансипированным бесполым соотечественницам. Ехать в отель одному с девушкой Штальку не хотелось, и он предложил Алексею, прихватив ее коллегу по цеху, разместиться в его многокомнатном люксе. Сопротивляться Глядовкин не стал, хорошо понимая, что расставшись с Берни сейчас, можно потерять ценный контакт навсегда. Ночь новые друзья провели в шикарном номере «РицКарлтон» не менее интересно, чем пятничный вечер. Ближе к утру, поменявшись по инициативе Берни девушками, они стали практически родственниками друг другу. Опохмелив утром сильно потрепанного Шталька рюмочкой холодной «Белуги», богатым набором солений со стаканчиком замечательного огуречного рассола, Алексей помог ему собраться в аэропорт. Все это так растрогало старого немца, что прощаясь, он, в приливе сентиментальности обнял своего молодого земляка, пообещав обязательно встретиться в следующий прилет в Москву. Неожиданный московский вечер запомнился Бернгхардту. Особенно, ему вспоминался тот, кто его таким сделал. Многое в Алексее приятно отличало от нанятых Штальком московских сотрудников. Во-первых, и это 51


главное, Глядовкин не покушался на его деньги. Даже в ресторане по-немецки скрупулезно отсчитав 50% счета+чаевых, он внес свою половину затрат. И это в то время как его собственные служащие в Москве, уже не раз были пойманы на походах в рестораны и покупках за счет представительских расходов. Во-вторых, Алекс так ненавязчиво организовал их вечер и последующее времяпрепровождение, что от него осталось лишь приятные воспоминания. Надо заметить, что своего первого помощника в Москве он был вынужден выгнать после того, как тот приволок пьяному хозяину первую попавшуюся дешевку с Ленинградки. В результате чего, ему, уважаемому бизнесмену, преодолевая стыд, пришлось идти к известному берлинскому венерологу. А это была катастрофа. Для любвеобильного одинокого немца, именно секс в разных странах, особенно в России, был той радостью, без которой раскрутка бизнеса стала бы рутинной работой. Мысль об Алексее, как о возможном его представителе в России, сама собой поселилась в голове старого жизнелюба. Тем более, будучи мистиком по природе, Бернгхардт не мог не задумываться о странном пересечении их жизненных путей на дороге Кёнигсберг-Потсдам. Поэтому пользуясь визиткой Алексея, он дал команду референту своего головного офиса в Берлине собрать всю имеющуюся информацию о Глядовкине. Доклад его порадовал: ни единого пятнышка обнаружено не было. Служба на Кавказе и на Западе рассматривалась, как хорошая школа для настоящих мужчин. А ожидаемый в ближайшее время диплом престижного московского вуза говорил о стремлении к самосовершенствованию. Да и аккуратно собранные 52


сведения в страховой компании, говорили об инициативности ее сотрудника. Тем не менее, окончательное решение Штальк хотел сделать в Москве, ещё раз убедившись, что не сделает поспешной ошибки. Неделя после отлета «друга Берни», как звал его про себя Алексей, была посвящена осмыслению ситуации и шагов, необходимых для ее позитивного развития. Выход на крупного западного промышленника окрылял. Еще одним поводом для оптимизма стала информация о неких звонках клиента из Берлина, интересовавшихся Алексеем. Элементарная пробивка показала, что звонили из головного офиса компании Шталька. Благодаря немецкому жлобству, Глядовкин получил крайне ценную информацию, дававшую время на подготовку ко встрече с Бернгхардтом. Он тщательно проработал все данные, которые смог найти о Штальке и его компании в Интернете. Под видом предложения услуг попросил коллег посмотреть ситуацию в его московском офисе и на заводе в Подмосковье. В итоге, оценка специалистов была однозначной: потенциал известной компании в России реализуется слабо, один завод работал не на полную мощность, а предприятие под Питером вообще стоит. Сотрудники представительства, в основном, плохо маскирующиеся бездельники, скорее имитирующие работу, чем продвигающие товары на рынок. Глядовкин ясно понял, что в эту тему можно спокойно входить. Перед вылетом в Москву, Штальк напомнил о себе коротким звонком, пригласив Алексея в соседний с его офисом ресторан. Было очевидно, что эта встреча имеет принципиальный характер, которая и определит его судьбу. В этот раз Алексей увидел другого Шталька, иде53


ально одетого, собранного и подтянутого. В свою очередь и Алексей был не в любимой, хотя и дорогой джинсе, а в классическом «Brioni», аккуратно подстрижен и выбрит. Ничего в нем не напоминало веселого гуляку, с которым Штальк провел почти сутки своей жизни. Эта метаморфоза того особенно порадовала. Дружба дружбой, а у серьезной фирмы товарный вид представителя был обязателен. - Кажется, Вы несколько подросли, Алекс, - с доброй иронией заметил Штальк. - А Вы как-то сильно посвежели и помолодели, - ответил Алексей. - Ну, теперь, Алекс, я понимаю, в каком виде Вы меня провожали, если сегодня с Вашей точки зрения я хорошо выгляжу. Если бы не Ваше уникальное средство реанимации, мне было бы совсем плохо. Еще раз спасибо. И надеюсь, что у нас будет повод попробовать «Белугу» не после, а вместо всего нами выпитого. Ну, а теперь, немного о деле. - Я весь внимание, Берни. Всегда рады помочь двойному земляку. - Не буду скрывать, Алекс, состояние дел в Москве и Петербурге меня не устраивает. Много суеты. Количество невыполненных поручений растет угрожающе. Если подмосковный завод за год кое-как сработал в «0», то вместе московским офисом и практически готовым к запуску заводом под Петербургом мы имели серьезный убыток. Я предлагаю Вам пару недель поездить, посмотреть на местах и в головном офисе: мне очень важно мнение человека со свежим взглядом и другим опытом работы. 54


Многого не прошу. Сделайте оценку ситуации на уровне здравого смысла. Вас я представлю в качестве своего консультанта. Оплату за эту работу гарантирую вдвое больше, чем то, что Вы получаете в Вашей фирме. Конечно, Алексей рассчитывал на другое, более серьезное предложение, но осторожный Штальк не хотел спешить. Поэтому, Глядовкин, в свою очередь, попросил Бернгхардта дать ему денек на размышление. - Вы же понимаете, Берни, неожиданный отпуск надо объяснить чем-то. Да и предложение больно необычное, далекое от моей специальности. - Ничего, не Боги горшки обжигают. Получится – не пожалеете! Если не возражаете, жду Вас послезавтра здесь в это же время. Тепло пожав руки, земляки расстались… А на следующий день «Потсдамский мальчик» быстро согласовал 14-дневный отпуск с боявшимся потерять ценного сотрудника швейцарцем. Причина была названа вполне солидной – болезнь матери. В качестве подтверждения было предъявлено письмо, написанное им самим от имени сестры и сброшенное для большей убедительности на его корпоративный ящик. А через день Берни и Алекс уже сидели на прежнем месте в ресторане. После ланча встреча продолжилась в кабинете уехавшего в отпуск руководителя представительства. Для удобства работы именно здесь Берни и предложил разместить Алексея. Но тот твердо отказался, заявив, что не любит занимать чужие места. Штальку это очень понравилось, и он попросил секретаря отдать Алексею пустовавший напротив кабинет его личного помощника. 55


В пятницу, представив Алексея коллективу и дав ему возможность ознакомиться с документами, Берни предложил «другу Алексу» поужинать с ним в самом старом и дорогом ночном клубе на Тверской. В этот раз программа по инициативе Глядовкина была обогащена замечательной сауной с огромным бассейном, эротическим массажем и прекрасным набором «русских красавиц», говоривших с явным украинским акцентом, узнаваемым россиянами, но практически не распознаваемым иностранцами…Улетавший на следующий день Берни уже жалел, что не сразу назначил Алексея на должность руководителя представительства. Его организаторский талант, отвечавший русским технологиям бизнеса, был несомненен!

56


IV. Блиц-криг

Задание, полученное Алексеем, открывало ему новые перспективы. Однако, простым оно не было. Глядовкин, чей будущий диплом годился только для украшения стены кабинета, понимал, что без настоящего специалиста не обойтись. Пришлось ещё раз воспользоваться услугами Вершинина-старшего, который оперативно подобрал среди своих аспирантов, энергичного парня, писавшего работу по экономике пищевых предприятий. С его помощью, за две тысячи зеленых, был сделан достаточно глубокий и нетривиальный анализ финансово-экономической ситуации на заводах в Ленинградской области и Подмосковье. Как выяснилось позже, при минимальных усилиях, связав этот материал с сельским хозяйством, Глядовкин получил шикарную дипломную работу. В свою очередь, Алексей постарался разобраться, кто и за что отвечает в головном офисе. Стало очевидно, что под маркой запуска питерского предприятия идет продуманное растаскивание выделяемых Штальком средств. При закупках оборудования повсеместно присутствовали посредники, обеспечивавшие откаты организаторам сделок. В инфраструктуру о доброй российской традиции, вообще зарывалось до половины средств, разлетавшихся затем по карманам основных «участников» процесса. Неудивительно, что по всей стране асфальт отваливался много раньше норматив57


ного времени, трубы сгнивали на третий год после установки, а фасады пугали своим странным видом уже после первого сильного дождя. Кого это волновало, если «вытащенные» из строек деньги трансформировались в собственные виллы и прекрасные автомобили, в доходные дома и гостиницы на Лазурном берегу или в Майами, а жены и дети скромных чиновников становились неожиданно миллионерами и миллиардерами. Естественно, что поскольку сотрудники представительства Шталька зарабатывали именно на «процессе реконструкции», то и заканчивать перестройку старого ладожского завода под новое производство им особо не хотелось. Что касается маркетинговой политики в отношении действующего бизнеса в Подмосковье, то ее вообще не существовало. Конечно, в документах и дорого оформленных буклетах все было красиво расписано, но, де-факто, это был лишь фантик, призванный скрыть полное отсутствие мысли. Как выяснил дотошный аспирант, практически вся продукция подмосковного гиганта продавалась его директором генеральному дилеру с явно завышенной по размеру скидкой. Элементарный запрос через одного из «питейных» друзей помог Алексею установить, что учредителем компании, контролирующей сбыт, является некая фирмушечка, единственным владельцем которой является сын директора завода. Однако, это не проясняло проблему: куда девается товар. Пройдясь по крупным сетевым супермаркетам, Глядовкин сразу понял, что к ритейлерам он вообще не попадает. Установить истину помог случай. Алексей, никогда не любивший подземные переходы еще со времен Калининграда, где в центре был всего один, да и тот с дур58


ной славой, быстро пробегая грязный переход под Пушкинской площадью, задержался взглядом на вывеске киоска «Соки-воды». На витрине, в разномастных упаковках стояли до боли знакомые пакетики марки «Эльменштальк». Поднявшись к стоявшей наверху палатке фирмы «Твой хот-дог» он сразу увидел, что и здесь соки завода Шталька явно доминировали и на витрине, и в руках любителей фастфуда. Стало ясно, что основной сбыт товара происходит через тысячи лавчонок, точек питания и мини-магазинчиков, наводнивших Москву в лужковский период правления столицей. Расположенные в проходных местах и вблизи магистралей, они, вне сомнений давали директору завода по производству соков огромный, неконтролируемый хозяином доход, явно превышавший балансовую прибыль предприятия. О торговых палатках, покрывших плотной паутиной всю Россию, надо сказать особо. Именно эти точки, уродующие облик российских городов, но работающие под милицейской крышей, стали основной сбытовой сетью для гигантских потоков контрафактной продукции. Через них под видом хозяйственно-бытовых товаров, курительных смесей и благовоний, энергетических напитков и другой дряни, активно распространялись по России новые наркотики и близкие по их действию препараты. Гигантский поток идущей здесь налички, распределяясь по карманам «интересантов», сформировал мощное криминально-коррупционное сообщество, конкурировавшее по масштабам с легальной экономикой страны. Алексей сразу осознал серьезность опасности, связанной с раскруткой подмосковной ситуации. Соваться в нее самому не хотелось. В то же время было ясно, что такого 59


масштаба сбыт, не мог происходить без прямого участия или, как минимум, молчаливого согласия со стороны руководителя представительства. Здесь был нужен нетривиальный подход. Идея пришла, когда хитромудрый Роман Михайлович Фишман, начинавший еще директором кооперативного заводика четверть века назад, сам приехал пообщаться со слишком инициативным консультантом. То, что тот является близким к Штальку человеком, он быстро разведал через получавших у него регулярные «подарки» сотрудников представительства. Наличие кавказской строчки в биографии Глядовкина и «секретного папы» заставляло действовать предельно аккуратно. Ему ли было не знать, что хорошо организованные ветераны необъявленных войн давно научились давать отпор, нередко вооруженный, и рэкетирам, и зарвавшимся сотрудникам милиции. Как ни удивительно, но в Алексее, разложившем перед ним бумаги, он увидел скорее партнера, чем врага… Роман Михайлович, несмотря на возраст, всегда умел и любил учиться. Он понимал, что если один специалист нашел прокол в его бизнесе, значит, это сможет сделать и другой. Поэтому, от поступившего предложения от «авторитетного» партнера по сбыту «наказать мальчонку», он сразу отказался…Боясь, что в офисе ведется скрытая видеозапись, Глядовкин, после ознакомления Фишмана с документами, предложил тому продолжить беседу за обеденным столом. В свою очередь, Роман Михайлович тут же подсказал хорошо известный ресторан на Чистых прудах, где всегда можно было не только вкусно поесть, но и спокойно поговорить. Надо отметить, что ресторан, в который поехали Алек60


сей и его новый знакомый, был одним из первых заведений мирового уровня в Москве. Его хозяева приложили огромные усилия, чтобы в течение десятилетия сохранить высокое качество кухни и клубную атмосферу, сделавшую ресторан «своим» в деловой среде. В основе этого было ежедневное присутствие одного из совладельцев на работе. Потому как тепло, по-товарищески, тот встретил Фишмана, Алексей еще раз смог оценить значимость человека, с которым предстояло продолжить неформальное общение. Расположившись в тихом углу, подальше от окон, проходов и дверей, Фишман и Глядовкин, выпив «для аппетита» по стопке ледяной «Белуги» со слезой, начали неспешную трапезу. Оба умели настолько виртуозно компостировать мозги, аккуратно развешивая лапшу на уши собеседнику, что уже вскоре стала ясна бесперспективность такого времяпрепровождения. Поэтому, как более опытный в подобных делах, Роман Михайлович предложил поднять тост за начало сотрудничества и приступить к конкретным делам. Роман Михайлович много видел на своем веку: и посадки соратников в советские годы, и бандитский отстрел компаньонов в лихие 90-е, и ментовский беспредел 2000х. Он хорошо понимал, что для крупного бизнеса, как правило, «худой мир всегда лучше хорошей войны». Представить, что рядом со Штальком мог обосноваться «не свой» он не мог. Этот вариант даже не рассматривался. В свою очередь, Алексей хорошо понимал, что покажи он свою безродность, отсутствие серьезной крыши, то и ждать ничего хорошего уже будет нельзя. Конечно, ему хотелось взять с Романа Михайловича вполне достой61


ную сумму, но сделав это, он бы продемонстрировал свою слабость. И скорее всего вместо портфеля с деньгами, получил бы пулю в затылок. Этот путь, не без колебаний (деньги есть деньги!), был отвергнут. Алексей решил играть по-крупному. Меньше, чем на контроль над российским бизнесом Шталька он уже не рассчитывал, но и от живых денег отказываться не хотел. Он предложил Роману Михайловичу организовать псевдооткрытый тендер по определению основных дилеров завода. - Вместо одной Вашей компании – пусть их будет пять, - убеждал Алексей Фишмана. – При этом четыре будут Вашими, но уже с меньшей скидкой, чем было до этого. Тем более на сбыте, Вы имеете 200 процентов. Зачем Вам мелочиться? А одна компания будет дружественная мне. Ведь надо же вопросы правильно с Берни решать. Как Вы понимаете, дружба с ним отнюдь не дешевое дело. - Алексей, как я понимаю, Вы хотите, пятую часть объема пустить через себя? Это серьезная ломка для действующего бизнеса, - мягко проговорил Фишман. - Ну что Вы, Роман Михайлович! Сохранение и умножение бизнеса – это святое! Дружественная мне компания будет, как и все Ваши структуры, скидывать товар в связанную с Вами розницу. А чтобы не возникало вопросов у Ваших, как я знаю, очень авторитетных партнеров, фирмочка Вашего сына на процентов 20 войдет в состав учредителей теперь уже дружественного не только мне, но и Вам общества. Конечно, директор будет мой, но эта связка с Вашей семьей снимет все вопросы у наших неформальных контролеров. 62


- Послушайте, Алексей, но ведь через несколько дней из отпуска прилетит действующий руководитель представительства. Он многое знает…Да и жена у него из очень серьезной семьи, близкой к нынешнему руководству страны. - Тем более, Роман Михайлович, Вам легко будет договориться с ним. Тут я «случайно» выяснил, что на «столь необходимое ему лечение» в Баден-Баден он вылетел с одной из сотрудниц представительства. Мой товарищ там тоже «случайно» оказался и сделал ряд любительских снимков, – и Алексей, легким движением руки, как опытный карточный игрок, придвинул Фишману стопочку фотографий. – Я не думаю, что беременной жене и ее папе это сильно понравится. Ну а выходное пособие, Вы как честный человек, бывшему партнеру организуете. Внимательно посмотрев на фото, Роман Михайлович вдруг понял, что перед ним сидит не простой короед, как он за глаза называл офисный планктон представительства, а молодой, жаждущий многого хищник. «Может всётаки грохнуть? – мелькнула мысль. – Нет, пожалуй, не стоит! Уж больно все продуманно. Похоже, слухи о связях «за стеной» подтверждаются». - А как воспримет всю ситуацию Штальк? Ему скандал совсем не нужен! – спросил Фишман, все еще сомневавшийся в правильном выборе действий. - Вы же сами знаете, Роман Михайлович, что Шталька интересуют только деньги. Поэтому срочно проводим «тендер». Скидка по дилерам уменьшается на 10 процентов, и по этому месяцу Вы показываете рост прибыли завода. Свою фирму я дам завтра, но как порядочный человек, в этом месяце готов обойтись даже без своей 63


доли прибыли. «Да» Романа Михайловича коллеги закрепили тремя тостами: «За успех начатого дела!», «За мудрого хозяйственника!», «За молодых и творческих!» и, по-товарищески, «посошком», закончили бутылку «Белуги»…. А на следующий день, когда Фишман только начал знакомиться с почтой, ему нарочным из представительства передали пакет документов на ООО. В нём учредителем на 80 процентов являлся люксембургский оффшор (на всякий случай зарегистрированный Алексеем на «страховые» откаты) и на 20 процентов сын Романа Михайловича. Здесь же находились типовые дилерские договора, уже подписанные со стороны нового общества. «Так вот оно какое – поколение NEXT» - подумал Роман Михайлович и отправил доверенного юриста регистрировать созданное ООО в налоговой службе района, естественно, по срочному тарифу. Алексей, в свою очередь, испытывал огромное удовлетворение от всего происходящего. Его увлекал драйв борьбы за денежные знаки. Люди с их слабостями были для него лишь инструментом для решения глобальных задач. Сотрудница компании, сдавшая ему начальника и ненавистную коллегу по кабинету, была вознаграждена походом в ресторан и весело проведенной ночью в мансарде старинного дома. Фото в Баден-Бадене по-дружески сделал русский сотрудник местной компании, с которым Глядовкин поддерживал отношения, связанные с направлением российских больных на лечение в элитные клиники. За 500 евро, которыми его одарил Алексей в связи с этой операцией, он перекинул еще парочку любопытных снимков известных представителей россий64


ской элиты, усиленно совмещавших лечение на водах с профилактикой простатита. Их фото Алексей отправил в соответствующее досье, которые он завел практически на каждое значимое лицо в Путинском окружении. «Главное, чтобы ружье было заряжено, а вовремя выстрелить я сумею» - подумал Алексей, глядя на ряды аккуратно расставленных папок. – Через 15-20 лет Вас уже никого не будет. Я буду всему хозяин!» Эта мысль грела Алексею душу и заставляла крутиться еще быстрее, приближая его – Глядовкина - время. А время действительно работало на него. Наработанный за две недели пакет документов о работе представительства компании Шталька в России с предложениями об улучшении работы заводов и офиса был переведен и по экспресс-почте передан лично Бернгхардту. Качество работы поразило опытного предпринимателя. Правда, скромная приписка о том, что соответствующая работа с их руководителями уже проведена, сначала возмутила Шталька. Ведь это его, владельца компании, обязанность! Однако, неожиданный рост прибыли по итогам месяца заставил по-иному посмотреть на усилия Алексея. А когда через несколько дней по электронке пришло письмо вышедшего из отпуска директора представительства об увольнении по собственному желанию, он не колеблясь ни секунды, его согласовал, даже не поинтересовавшись о причинах. Одновременно предложение возглавить российское направление своей компании Штальк передал Алексею. При этом «другу Алексу» был установлен более высокий, чем у предшественника оклад, что убедило всех сотрудников в действительно особых отношениях Берни и Алекса. Случайно брошенная Штальком фраза «мой 65


потсдамский мальчик» лишь укрепила их в этой мысли. Особенно доволен правильному выбору был Роман Михайлович, поскольку Алексей уговорил одну из современных линий направить не в Старую Ладогу, а на «эффективно работающее предприятие в Подмосковье». Рост объемов производства быстро закрыл временную брешь в личном бюджете Фишмана, возникшую в связи с предложенными Алексеем изменениями дилеров. Новый директор представительства его, как и Шталька, полностью устраивал. Да и Алексей, получив первые дивиденды за эту простенькую операцию, вдруг понял, что он хоть и в рублях, но стал миллионером. За оставшееся до очередного приезда Шталька время, Глядовкин провел прощальный вечер с коллегами по немецко-швейцарской компании. К сохранению связей он относился очень внимательно, а то, что они могли ему пригодиться, особенно в сфере международного страхования, он не сомневался. Поэтому мероприятие, организованное в расположенном рядом с офисом популярном пабе, надолго запомнилось бывшим коллегам. Хорошая мясная закуска, отличное пиво, живая музыка и куча теплых слов, подогретых алкоголем и самой атмосферой праздника, оставили неплохой след в душе. «А ведь он такая душечка, такой мальчик», вздыхали упустившие шанс леди неопределенных лет. «Грамотно сделал, - говорили опытные страховщики мужского пола.- Блюдет традицию». В России всегда высоко ценилось умение хорошо выпить и вовремя проставиться. На непьющих всегда смотрели с подозрением: то ли хворый, то ли стукач! Запойных и закодированных жалели, а непьющих старались избегать. «Какой уж тут бизнес, - говорили – не выпить, 66


не закусить». С этой точки зрения, Алексей был хорошо готов к любому развитию событий и российским критериям бизнеса отвечал полностью! Слава Богу, и с дипломом все складывалось как нельзя лучше. Доплатив еще одну тысячу у.е. умному аспиранту, Глядовкин получил замечательный дипломный проект по теме: «Экономика производства соков на базе продукции фермерских хозяйств», защитив который перед специально созданной ректором госкомиссией, он стал первым дипломированным экономистом по новой специальности. Хороший банкет для участников защиты и небольшая спонсорская помощь институту за проявленное понимание, помогли уже на следующий день в удивительно короткий срок получить и диплом, и все необходимые выписки. Как сказали Алексею, это до сих пор удавалось только министрам и олигархам. Последние слова особенно обрадовали Глядовкина. Он в полной мере, наконец, почувствовал себя причастным к избранным. Мечты становились все более реальными. Приезд Шталька Алексей решил обставить по-новому. Задержка Берни из-за болезни на две недели дала возможность провести необходимую зачистку в офисе. Доверять финансовый контроль чужим Алексей не хотел. Поэтому на должность финансового директора был приглашен проверенный в деле аспирант Андрей. Толковый, но бедный, он постоянно нуждался в деньгах, которых не хватало, ни на издание монографии, ни на необходимые подарки членам ученого Совета. А после защиты маячил еще более жесткий вопрос: где, и главное, на что жить провинциалу? Понимая истинную цену Алексею, он, тем не менее готов был на него молиться: три тысячи долларов, 67


заработанных за три недели работы были для Андрея самым большим доходом, полученным за 10 лет самостоятельной жизни. Именно такой человек и был нужен Глядовкину: умный, образованный, но полностью зависимый от него. Поэтому же принципу на место секретаря-референта, вместо представительной матроны, знавших всех и вся, но абсолютно не умевшей держать язык за зубами, на удивленье всем, была принята недавняя пассия ушедшего босса. Брошенная начальником и ненавидимая коллективом, Алла была лишена какой-либо поддержки среди сотрудников. Стремясь избежать позора публичного изгнания, она сама пришла с заявлением на увольнение к новому руководителю. Хотя прекрасно понимала, что уходит в никуда. Но видимо сил, удержать хорошую мину при плохой игре ей не удалось. Нервы сдали, и она разрыдалась так, как только может рыдать впервые обманутая девушка. Слезы одинокой красавицы – это серьезное испытание для любого мужчины, и вдвойне, для неопытного директора. С одной стороны, Алексей не мог не понимать, что она - жертва обстоятельств. В нищей стране многие женщины рассматривали своего начальника в качестве потенциального любовника. Этот «социальный лифт», как правило, действовал безотказно. С другой стороны, в Москве без работы, одинокая и без связей девушка из российской глубинки была обречена пойти по рукам. Исподволь, заглядевшись на длинные стройные ножки Аллы, ее точеную фигурку и пушистые длинные волосы, Алексей подумал, что его руки в этой ситуации могут быть не худшими. Тем более первая боевая подруга Инна, сдавшая 68


ценную информацию о служебном романе шефа, с повышением была отправлена к Роману Михайловичу в службу сбыта. Свой человек, лично преданный Алексею и прошедший столь разностороннюю проверку, там был ох, как нужен! Хотя бы на этапе формирования финансовых отношений с Фишманом. Сама Алла решение Глядовкина оставить ее в качестве референта восприняла как Божью благодать. Добрый, как ей показалось, взгляд Алексея, она восприняла как проявление сочувствия, а решение о новом назначении свидетельством редкого благородства молодого руководителя. Словом она и сама не заметила, как слепила себе образ нового героя, и хуже того, начала в него постепенно влюбляться. Что касается служебных обязанностей, то испытав весь ужас возможной безработицы, Алла стала так работать, что буквально через несколько дней весь офис и обслуживающий персонал оказались вынуждены с ней считаться. Установив жесткое планирование мероприятий директора, она взяла на себя функции контроля исполнения решений. И если кто-то что-то не успевал, докладная записка об этом уже на следующий день появлялась у Глядовкина. Стало ясно: о старой жизни, оборзевшему от бесконтрольности коллективу, придется забыть. И еще. На самом видном месте в приемной появилась найденная в Интернете фотография Шталька на открытии завода с канцлером Германии и любимым ВВП. Но более всего офисный народец потряс приказ о введении фирменного дресс-кода с цветами компании: желтым, синим и белым. Как пошутил Алексей в первом публичном спиче перед коллективом: «Солнце, небо и 69


вода – наши лучшие друзья!» При этом, на чей-то тихий вопрос, а кто за это будет платить, был дан немедленный ответ: «Сегодня вы впервые за три года работы в компании получите солидную премию. Так высоко оценило ваш труд за последний месяц руководство. А насколько вы цените его отношение к себе, я надеюсь узнать, увидев вас в следующий понедельник на рабочих местах. Кстати, желтые платочки для ваших белых блузочек и синих юбочек, дорогие женщины, я уже попросил подобрать в «Гермесе». Надеюсь, этот шаг Вы тоже оцените по достоинству». Не выполнить такое указание, конечно, было уже нельзя. И как в период подготовки новогоднего капустника закипела работа. Кто-то шил юбки и костюмы, ктото перепахивал аутлеты, а кто-то побогаче методично исследовал фирменные бутики. Результат был один. Офис фирмы стало не узнать. Поэтому, когда пришло время прилета «друга Берни» «другу Алексу» уже было, что ему показать. Тому, как надо встречать начальство, Глядовкин был прекрасно обучен легендарным Петровичем. «Идет генерал. Что надо делать? – любил говаривать он после очередной банно-интимной победы. – Остановиться, щелкнув каблуками. Вытянуться в струнку. И только после этого отдать честь, с восхищением глядя на сверкающие погоны. А если на пятерочку отработать, то не грех и гаркнуть: « Здравия желаю, товарищ генералмайор!» Тебя с этого не убудет, а тому радость-то какая! В Москве генералов этих, как собак нерезаных. Смотришь, офицеры мимо пробегают. Да так ладошкой махнут: то ли «Привет» сказали, то ли на хер послали. Где уж тут разберешь. А у нас полная уважуха и респект! Генерал 70


счастлив, начальство довольно, смотришь, и тебе за это что-то обломиться». Потому как стремительно развивалось гостиничное хозяйство Петровича, прирастая банями, конюшнями и даже тиром, Алексей понял, что обламывалось главному постельничему учебного центра действительно немало! Естественно, переосмыслив идеи наставника на новый лад, Алексей сосредоточился на тех деталях, которые русских мало занимают, а немцам приятны. Во-первых, был идеально вычищен, вымыт и натерт до зеркального блеска представительский «Мерседес». От запаха сигарет и пятен на внутренней отделке и следа не осталось. Кроме того, автомобиль был затарен любимой шефом минеральной водой, холодненьким пивом, 18-летним шотландским виски и льдом в специальном мини-морозильнике. На небольшом выдвижном столике разместился готовый к презентации ноутбук. В соответствии с «Мерседесом» в должный порядок был приведен и его водитель. Темно-синий костюм, голубая рубашка в полосочку, довольно дорогой желтый галстук и сверкающие туфли заставляли задуматься о величии встречаемого. Сам Алексей тоже был на высоте. Шаловливые ручки любимой с первого дня пребывания в Москве, парикмахерши сделали буквально чудо, не оставив на голове ни одной раздолбайски торчащей волосинки. Увидев себя в зеркало, он даже вздрогнул: ни дать, ни взять, молодой Путин, да и только! И опять в голову полезла всякая дребедень… А вдруг? А почему бы и нет? Надо бы маму пожестче поспрашивать: вдруг что-то вылезет. Тем более в школе с Людмилой Александровной мама действительно училась одной… Освободившись с 71


большими усилиями от вновь захвативших радужных грез, Алексей вместе с водителем отправился встречать Шталька в аэропорту. …Старый немец, любивший погулять в России, тем не менее, как и многие представители развитых стран, прилетевших сюда в командировку, быстро уставали от царящего в стране бардака, неопределенности событий, неожиданностей в бизнесе и безудержной коррупции представителей власти. Любить Россию и бояться ее – давно стало нормой и для гостей страны, и экспатов, принявших игру и веривших, что их усилиями закон и общечеловеческие нравственные ценности всё-таки восторжествуют в евроазийском гиганте. Поэтому Бернгхардт Штальк испытал мощный культурологический шок, когда увидел на выходе двух своих сотрудников, выглядевших так, как он всегда мечтал видеть свой персонал в странах присутствия бизнеса. Если Алексея он признал сразу, то собственного водителя, всегда любившего растянутые свитера и трехдневную щетину, удалось признать лишь поздоровавшись. Очередным потрясением стал автомобиль, немало повидавший в дневной, но особенно в ночной жизни Москвы. Он дышал свежестью и какой-то новой энергией, заряжая хозяина чувством оптимизма и уверенности. Стакан, наполненный любимой минералкой, и красочная, но конкретная видеопрезентация работы представительства (вместо прежних стопок разномастных бумажек с малопонятными цифрами) окончательно добили немолодого бюргера. Неожиданно он почувствовал себя не гостем, а настоящим хозяином, пусть и небольшой, но вполне определенной части России, которая каким-то чу72


десным образом обрела черты его немецкой Родины. Поэтому вместо традиционного антистрессового похода в ресторан, он скорее интуитивно, чем осознанно, предложил Алексею заехать в офис компании. Благо находился он в престижном билдинге в центре Москвы. Уже на входе Бернгхардт заметил, что на информационной стелле, украшавшей вход бизнес-центра, название компании и ее фирменный знак явно доминируют. Вместо блеклой вставки времен открытия офиса была использована оригинальная дизайнерская работа. Штальку в душе даже стало стыдно за своих маркетологов и дизайнеров, давно предлагавших ребрендинг на явно более слабой основе, чем то, что было сейчас перед его глазами. Но еще более сильный удар ждал в его офисе, где, несмотря на поздний час, кипела работа. Первое, что ему показалось, что они с Алексеем приехали не на свой этаж: настолько новыми выглядели в фирменной одежде сотрудники. Когда он входил в кабинеты, все вставали. Эту фишку Алексей прихватил из банка, владевшие которым представители Кавказа считали подобную форму приветствия хозяина обязательной. Особенно тепло Берни стало от того, что и Алексей, и все сотрудники приветствовали его по-немецки. Здесь, в своем офисе, Штальк уже в полной мере ощутил себя совладельцем великой страны. Любимое фото с Путиным и Шредером в приемной, в сочетании с радостно улыбавшимся миловидным лицом референта Аллочки, заставило его окончательно растрогаться. Бернгхардту, много видевшего плохого и тяжелого в этой жизни, только и хватило сил, что крепко пожать руку и по-старчески эмоционально обнять «друга Алекса». Он, наконец, нашел человека, которому мог до73


верять, как самому себе! На следующий день выяснилось, что прекрасно отрежессированный Алексеем спектакль дал замечательные плоды. Хорошо отдохнувший после перелета Берни энергично взялся за дела. Рост показателей представительства в целом и особенно завода в Подмосковье его искренне порадовал. Особенно понравится исполняющий обязанности финансового директора Андрей. По итогам общения со Штальком он был быстро утвержден в этой должности. После детального обсуждения ситуации с заводом в Ленинградской области Алексей получил уникальную, по сути, генеральную доверенность на решение любых вопросов, связанных с деятельностью этого предприятия сроком на целый год. При этом доверенность была выдана от имени Совета директоров, представляющего сто процентов капитала концерна Шталька, являющегося единственным владельцем завода под Питером. Убедить сделать это было нетрудно после прекрасных оценок Алексея со стороны срочно вызванного Бернгхардтом директора подмосковного предприятия Фишмана, которому осторожный Штальк доверял больше других сотрудников московской команды. Собственно, предварительное решение у Шталька родилось еще вчера вечером, но ему обязательно нужен был еще кто-то, кто смог бы подкрепить его личные аргументы. Роман Михайлович свою роль исполнил блестяще. А Алексей достиг очередной цели в непростом пути к сияющим вершинам богатства и власти.

74


Глава V. Операция «Олигарх»

Вместе со стремительными переменами в жизни Алексея неожиданно пришла весна. Она напомнила о себе грохотом сошедшей с крыши снежной лавины, повсеместной слякотью и чувством какой-то непонятной неудовлетворенности. Теплая кровать в сочетании с необычным для воскресенья одиночеством явно располагали к поискам смысла бытия. С одной стороны Алексей понимал, что может собой гордиться. Его биография полностью соответствовала великим целям, а финансовые возможности закрепляли выбранный образ жизни. Но, с другой стороны, именно это Алексея и не устраивало. Глядовкин панически боялся застрять на средненькой, по его мнению, ступеньке социальной лестницы. С точки зрения миллионов москвичей Алексея можно было считать удивительно успешным и очень перспективным бизнесменом. Отличный заработок, доходный бизнес, обеспечивавший стабильные накопления денег на счету в западном банке, сотня полезных знакомых в разных сферах, богатая коллекция доступных дам: от рублевских бизнес-леди до официанток близлежащих ресторанов – все это делало жизнь довольно приятной. Однако, Алексей, не мог не видеть, что есть и другая Москва, в которую у него пропуска еще не было. Он попрежнему стоял в пробках, когда мимо пролетали кавалькады черных бронированных лимузинов, без него 75


уносились в волшебную даль шикарные джеты бизнесавиации. Даже респектабельные клубы, в которых Штальк был многолетним членом, пока оставались недоступны для молодого проныры. Для прорыва необходим был качественный скачок от наемного работника до владельца серьезного бизнеса. Конечно, хотелось по-сильнее запустить коготки в прибыльное хозяйство Фишмана, но Алексей понимал, что и так в этой операции прошел по лезвию бритвы. Сбытовая система, контролируемая московскими ОПГ, при необходимости в течение дня могла избавиться от нарушителя спокойствия. Представив свое израненное тело в выгребной яме с известью, Алексей невольно содрогнулся. Вывод был однозначен «Ловить в Подмосковье нечего! Надо двигаться в Питер, в Старую Ладогу, где стоит без дела будущий гигант производства российских соков». Однако, следовать путем своего предшественника, тихо приворовывавшего с поставок оборудования, он не хотел. Во-первых, девяносто процентов техники уже было оплачено и поставлено и находилось в стадии наладки. Во-вторых, информация о воровстве, хоть и в усеченном объеме, у Шталька уже была. Но главное, действовать по мелочам Глядовкину уже не хотелось. В своих мечтах «потсдамский мальчик» видел себя как минимум партнером Шталька. Постепенно в голове Алексея начал складываться новый план, к реализации которого он и приступил в понедельник. С помощью своего финансового директора и начальника юридической службы он начал подготовку к перерегистрации питерского ООО в закрытое акционерное общество с перспективой увеличения капитала и рас76


ширением числа акционеров. Обосновать эту работу Штальку было нетрудно. Для него была подготовлена замечательная по качеству записка, показывавшая эффективность создания акционерного общества и его возможности последующего выхода на биржу. При этом, предлагался для консервативного Шталька шаг: предоставить 25 процентов капитала руководителям предприятия, в том числе 15 процентов Глядовкину. Через несколько дней записка, в составе большого пакета предложений, направленных на ввод в строй завода в Старой Ладоге, была получена Бернгхардтом. Идеи Алексея его вполне устраивали: они позволяли резко усилить заинтересованность руководителей питерского предприятия в его запуске без дополнительного стимулирования их труда деньгами. В течение месяца решение было утверждено Советом директоров концерна, и Алексей получил право на проведение акционирования предприятия по собственной схеме. Внешне все выглядело настолько естественно, что даже на мгновение никому не пришла в голову мысль об огромных, с учетом ранее полученной доверенности, правах Глядовкина на управление предприятием. В ходе частых поездок в Питер Алексей не очень утруждал себя работой в Старой Ладоге. Советских времен инженерный персонал, не имея в депрессивном районе особого выбора, и так был готов сделать все для скорейшего запуска предприятия. Они с радостью встречали молодого руководителя представительства, прекратившего процесс внесения бесконечных изменений в проект и, соответственно, замены технологического оборудования. Освобождение от московских коррупционных 77


оков, специалисты завода были счастливы перейти от имитации работы к полноценному производству. «Я в Старой Ладоге – как луч света в темном царстве!» - любил говаривать Глядовкин сотрудникам представительства в Москве. И это было в какой-то мере правдой, поскольку именно с ним жители старинного села связывали свои ожидания. А внушать их Алексей умел блестяще. Став руководителем представительства, а затем и получив права, связанные с управлением строящегося предприятия в Старой Ладоге, Алексей стал активнее готовить себя к новой жизни. Год, быстро прошедший в Москве, убедил его в том, что в зависимости от ситуации выгодно иметь несколько образов: консервативно-деловой, любимый Штальком и не раз помогавший в обретении серьезных деловых связей; молодежно-спортивный, привлекавший рублевских матрон, и брутально-криминальный, необходимый в общении с «реальными пацанами» и авторитетными рокерами. В соответствии с этим были сформированы и гардеробы. Два раза в неделю в офис компании к нему приходил худощавый, профессорского вида человек. Будучи представлен всем в качестве консультанта по информационным технологиям, мужичок на самом деле, был обычным врачом-логопедом. Он, по мнению Алексея, должен был окончательно отрихтовать речь «будущего Президента», избавить ее от слов-паразитов, неправильных ударений, научить четко выговаривать шипящие и убрать легкое грассирование, напоминающее о многообразии национальных корней Блядовкиных. В сочетании с ранее поставленным баритоном это давало Алексею дополнительные возможности. 78


Однако, не смотря на все усилия, Алексею не удавалось прорваться в «высший свет». Чем больше он прилагал усилий по приведению своего облика в соответствие с требованиями той среды, тем острее становилось понимание, что только огромные деньги, удачная женитьба или высокая государственная должность способны обеспечить качественный скачок в элитарную прослойку. Увы, у него не было такого папы и таких связей, как у Ксении Анатольевны Собчак. Его не ждало семейное или родовое наследство. А о получении высокой государственной должности даже не стоило и мечтать. Стремительное развитие коррупции и семейственности во власти привели к тому, что как и в Российской Империи, нижние этажи Государственного управления замещались детьми высокопоставленных чиновников, которые со временем добирались до родительских высот, не оставляя другим никаких шансов. О чем бы не мечтал Алексей, он ясно понимал, что, только выдрав кусок имущества у Шталька, можно приблизиться к элитному рубежу. Именно на достижение этой задачи и было решено бросить все силы. Тем более, что набор имевшихся у Глядовкина доверенностей позволял сделать многое. Операция «Олигарх» началась. Одновременно с перерегистрацией ООО в ЗАО, был запущен процесс эмиссии акции, в котором было заложено право топ-менеджмента и акционеров на выкуп крупных пакетов акций. Оставалось разработать такую схему, при которой в ходе реализации ценных бумаг, Алексей мог бы обеспечить получение контрольного пакета. Очевидно, что Штальк в этих условиях становился явной помехой. Мысль о том, как его отодвинуть от дел не раз возникала у Глядовкина. 79


Тем более пожилой немец все чаще болел. И «потсдамскому мальчику» не очень хотелось, чтобы бразды правления российским заводом по воле случая перешли в руки педантичных немцев. Жизнь, как часто бывает, сама подсказала решение. В одну из разгульных ночей, весело проводимых Алексом с другом Берни, Штальк почувствовал себя явно плохо. Оперативно сделав необходимые уколы, врач, постоянно обслуживавший отель, посоветовал Штальку по-аккуратнее пользоваться Виагрой. Оказалось, что любвеобильный Бернгхардт уже попадал по этой причине к доктору. Тем не менее, расставаться с вошедшей в привычку практикой, предприниматель и не думал: собираясь в Россию, он обязательно брал с собой небольшую коробочку голубых таблеток Pfaizer. Они придавали ему уверенность в себе и были гарантией успешного исхода ночи. Все последующее требовало самой тщательной подготовки. В Глядовкине боролись два чувства. С одной стороны, он безумно хотел разбогатеть. Деньги, шикарные машины, белоснежные яхты, рублевские дворцы, гостиницы на Лазурном берегу, длинноногие, слегка одетые красавицы – яркими картинами наполняли его сознание. Казалось, еще немного усилий и сон станет явью. С другой стороны, он не мог не понимать, что любая даже небольшая ошибка может отбросить его от столь близкой и желанной кормушки навсегда. Ради денег Алексей был готов перейти любую грань, но он патологически боялся опасть в тюрьму. Хотя и понимал, что с деньгами всегда можно уйти и от сумы, и от тюрьмы. Для начала была активизирована и без того бурная деятельность по заводу в Старой Ладоге. На место и.о. ге80


нерального директора была направлена «доказавшая свою личную преданность Инна». Ее опыт работы в Подмосковье в сочетании с регулярными «отчетами» в легендарной мансарде Алексея позволяли надеяться на успех задуманного. Все документы по эмиссии были своевременно подготовлены и направлены акционерам и менеджменту. В телефонном разговоре со Штальком Алексей осторожно попросил детали выкупа акций уточнить во время приезда в Россию. Остальных акционеров вопрос инвестиций в Старую Ладогу вообще не интересовал. Это вполне устраивало молодого комбинатора. Но главной проблемой, по-прежнему, оставался сам Штальк. Его «нейтрализация» при сохранении полного контроля российского бизнеса со стороны Алексея не были простой задачей. Он не боялся того, что могло случиться с другом «Берни». Глядовкина тревожило время операции. Все должно было произойти таким образом, чтобы ни у кого не возникло сомнений в естественном ходе событий. Поэтому всю долю менеджмента в акционерном обществе он сразу оформил на себя. Тем более, что преданные управленцы не возражали. Пора было начинать подготовку к встрече самого «герра Шталька». Самым сложным вопросом для Алексея оставалась нейтрализация Бернгхардта. Его вполне устраивал случайный кирпич, упавший на голову друга. Или автоавария на староладожской дороге. Но хотелось бы такого набора событий, чтобы ни одна собака не докопалась до его участия в деле. На пути к великой цели Алексею Игоревичу не очень хотелось оставлять даже малейшие зацепки, бросающие тень на будущего столпа российского общества. Но, о чем бы он не думал, мысли вновь и вновь 81


возвращались к словам гостиничного доктора о «Виагре». К сожалению, и Штальк, прислушавшись к доктору, собирался стать более аккуратным в реализации своих сексуальных желаний. Тем не менее, именно здесь, как чувствовал Алексей, могло быть нужное решение его задачи… В тех случаях, когда советоваться было не с кем, Глядовкин всегда обращался к любимым книгам – биографии ВВП и роману А.Дюма «Граф Монте-Кристо». Первая давала ответы на стратегические вопросы, а вторая была советчиком в повседневной жизни. При этом, ему особенно нравилась именно та часть романа, где разбогатевший Эдмон Дантес технично мочил предавших его друзей и коллег. Про себя он называл ее «Разбор полетов» и мог перечитывать бесчисленное количество раз. Больше всего Глядовкину нравилось то, как чужими руками новоявленный граф расправлялся со своими обидчиками. «Вот молодец, - думал Алексей. – Ни под одну статью УК не подгонишь!» Сейчас, его особенно заинтересовала ситуация, связанная с использованием ядов в семье Вильфоров: «Попробуй, разберись, кто кого грохнул! Чистенькая работа!..» Постепенно, за чтением Александра Дюма, план сложился сам собой. Правда, пришлось провести над собой ряд экспериментов, но с учетом возраста они не были неприятными… Словом к пятнице, когда ранним утром приземлился самолет из Берлина, подготовка к операции «Олигарх», как ее назвал Алексей, была полностью завершена. Утвержденный Штальком план пребывания в Москве носил вполне традиционный характер: гостиница-работа-ланчработа-обед-культурно-развлекательная программа. Под 82


последним пунктом скрывалось именно то, ради чего германского жизнелюба больше всего тянуло в российскую столицу. Ночные клубы Москвы с их безумно красивыми и невероятно разнообразными девушками не могли не привлекать одинокого ловеласа. Скованный дома лютеранской моралью и бюргерскими традициями, нередко скрывавшими патологическую жадность соплеменников, Штальк, лишь в Москве мог оторваться на всю катушку, не думая о последствиях. Именно этот стимул давал ему силы для дальнейшей работы, помогал забыть о рутинности повседневной жизни. С появлением Алексея интерес к неспящей столице еще более усилился радостью новизны, которую тот умел давать много повидавшему немцу. Иногда у Бернгхардта даже мелькала странная мысль, а не отписать ли в завещании заводик молодому земляку из Восточной Пруссии. Но сделать это он боялся: «Что подумают обо мне коллеги? А родственники? Хорошо, если объявят сумасшедшим! А то ведь навечно запишут в педерасты. И через сотню лет, когда все забудут о том, что я сделал для своего рода, мои же потомки будут краснеть, указывая на веточку генеалогического дерева с именем Б. Шталька. А еще хуже, сотрут к чертовой матери! Как будто бы и не было никогда дедушки Берни!» При таких мыслях у Бернгхардта всегда наворачивалась слеза, а сердце становилось настолько мягким, что брать миллионера можно было голыми руками. Попавшего к Штальку в такую минуту пастора, затем полдня откачивали в приемной, когда он увидел цифру пожертвования в подписанном Бернгхардтом чеке. Чтобы не делал Штальк в своей жизни, в какие бы тяжкие не 83


пускался, он не мог допустить, чтобы его имя, имя добропорядочного немца и верующего человека оказалось запятнано… Поэтому надеяться на неожиданную благодать со стороны шефа Алексею не стоило. Хотя у него не раз, особенно в последние дни, мелькала мысль: «Вот дурень! Завещал бы мне свои гребанные заводы и ни у кого не было бы проблем. Книжку ему, что ли, подложить про народный капитализм? Вдруг прозреет!» Но, увы, жизнь диктовала свои требования. Время стремительно летело вперед: в России первоначальное накопление капитала приближалось к своему апогею. Можно было опоздать навсегда! Поэтому операция «Олигарх», начатая Алексеем весенним утром 2006 года, вполне соответствовала историческому моменту. Еще в машине, как всегда быстро и четко, ознакомив Бернгхардта с ситуацией на заводах, Глядовкин не преминул, как бы вскользь заметить: «Последний день марта мы отметим по-настоящему, по-русски, на природе!» Заинтригованный предложением Штальк отказываться не стал. Он был уверен, что друг Алекс его действительно порадует чем-то особенным. Яркие образы русского кутежа, возникавшие в голове Берни, явно перебивали цифры отчета и графики продаж. Но это было не страшно: из поступавших в корпорацию «Эльменштальк» сведений явственно следовало, что в российской ветке бизнеса дела пошли на поправку. С учетом вечерних планов рабочая программа стала стремительно сокращаться. Чтобы ускорить процесс, было решено, ланч накрыть в кабинете Алексея, а не тратить время на поездки, как это бывало ранее. Соленья по84


русски и корейски, пельмешки трех сортов со сметаной, домашний хрен и горчица, как бы спрашивали «Не изволят ли, господа хорошие, по рюмочке принять для аппетита?» Поэтому у Шталька не возникло колебаний, когда Алексей предложил попробовать «украинские виски» из огромной фирменной бутылки «Red Label». Чудесно справленная горилка, налитая в небольшие граненные стаканчики, практически мгновенно окрасила жизнь радостными тонами. Поэтому рутинные операции по проверке финансов были поручены Андрею. Толстая пачка «документов на подпись» практически без чтения получила замысловатые автографы Шталька и немедленно была передана в работу. Штальк даже не понял, что подписал свой приговор. Среди документов лежало согласие на выкуп эмитированных акций староладожского завода третьими лицами и решение оставить полученную в России прибыль в распоряжении дирекции представительства. Переданные верному Андрею протоколы, были творчески подработаны и уже к концу рабочего дня документы по выкупу Глядовкиным контрольного пакета компании по производству соков под Питером были готовы. Средства на выкуп акций, оформленные в качестве долговременного кредита лично Алексею ушли на счет завода. При этом заранее подготовленный пакет документов о новом владельце предприятия был передан в регистрационные органы, с обязательством довнесения подлинников. Ожидавшая документы Инна, уже через несколько часов была в Питере. Субботним утром заранее оплаченный регистратор заменил сканы с электронки на подлинники и выдал ей весь пакет документов, подтверждающий, что 85


новым обладателем контрольного пакета предприятия в Старой Ладоге является Глядовкин А.И. К ним тот приплюсовал и 25 процентов акций администрации. В то время, когда люди Алексея Игоревича, осуществляли разработанную им комбинацию, будущий олигарх вместе со Штальком отправился в одну из закрытых резиденций, которыми столь богато Подмосковье. Создание подобных заведений началось еще в девяностые, когда крупные ОПГ, поделившие мегаполис, стали формировать своеобразные «площадки» для налаживания отношений с представителями власти и силовиками. Ничто так не укрепляло эту «дружбу», как совместные банно-сексуальные развлечения и обильная жратва с дорогой выпивкой. В период экономического роста начала 2000-х годов наряду с такого рода борделями, в Подмосковье начинают появляться и более изысканные заведения, рассчитанные на коррумпированную элиту и легализовавшуюся верхушку преступного мира. В проданных в ходе кризиса дворцах организуется удовлетворение самых экзотических потребностей извращенного московского бомонда. Под крышей шикарных гостевых домов, псевдосанаториев и СПА – тайские красавицы, темпераментные кубинки и афророссиянки, малолетние проститутки и холеные мальчики вносят свежую струю в жизнь пресыщенной имперским развратом Москвы. Выбранный Алексеем комплекс считался одним из самых дорогих. Построенный на берегах Истры, он охватывал большой участок замечательного соснового леса и состоял из нескольких связанных переходами деревянных домов. Строивший их «вор в законе» страдал тяжелейшим бронхитом и астмой, приобретенными еще в 86


первых ходках. По совету докторов он выписал лучших канадских мастеров, построивших главный дом, флигели и огромный банный комплекс, прозванный в народе «Баня-лэнд», из целебного красного кедра. К сожалению, накануне сдачи объекта его хозяин был убит, а наследники решили сделать бизнес на канадском чуде. Установленный ими ценник и жесткий фейс-контроль сразу отсекли случайных гостей. Уникальные русские бани, замечательный бассейн с гидромассажем, водопадами и бегущей волной, соляная пещера и снежная комната (в разгар лета!) помогали забыть обо всем на свете. Но главной достопримечательностью «Кедровой усадьбы» был безусловно подобранный со всего мира женский персонал. Для себя и Шталька Алексей снял два дома, которые имели крытые переходы в главный корпус и «Баня-лэнд». Быстро переодевшись, они отправились в каминный зал, где стол буквально ломился от разного рода салатов, мясных закусок, пирогов и наливочек. Правда, Алексей существенно опередил Бернгхардта. Не смотря на недовольство повара, он внимательно осмотрел все блюда, а одно, особо любимое Штальком – нежное картофельное пюре – даже попробовал. А затем аккуратно поправил ложкой, чтобы не было видно следов. То же было сделано и со специально приготовленным «Наполеоном». Не смотря на все запреты врачей, свой ужин в России Бернгхардт любил заканчивать кусочком именно этого торта и рюмочкой хорошего портвейна. Ни повар, ни бегавшие с посудой слегка одетые официантки, не заметили, как хорошо отработанным движением Алексея, и пюре, и торт были заправлены похожей на сахар пудрой. Снятая вти87


хомолку проба явно говорила, что вкуса блюд новая добавка не портила. После звонков Инне и Андрею, Глядовкин уже понимал, что начатая им операция приобрела необратимый характер. С одной стороны Алексей должен был действовать предельно четко, с другой стороны ему хотелось как можно быстрее напиться, чтобы скорее закончилось это, страшное, по сути, мероприятие. Поэтому «застолье» разворачивалось стремительно: еда, наливки, девушки, тосты, парилки, бассейны сменяли друг друга. Что-то сатанинское было в этой череде тел и блюд…. Наконец, выпив по рюмке портвейна, закусив «Наполеоном» и взяв по паре свеженьких девиц, Алексей и Берни отправились по своим домикам. Прощание наших героев было до удивления теплым. «Береги себя, дорогой друг!» - сказал Алексей. Он дождался, когда Бернгхардт скроется в переходе, и, приобняв двух смазливых афророссиянок, отправился в свой канадский чудо-дом. Последовавшая за этим бурная ночь поразила даже видавших виды проституток. Они и представить не могли каким количеством «Виагры» были заправлены вкусная пюрешечка и домашний «Наполеон». Выпивка и секс чередовались с такой скоростью, что через пару часов троица вырубилась тяжелым сном. Однако долгим этот сон не был. Алексею оказалось, что едва он коснулся подушки, как чьи-то сильные руки начали трясти его за плечи. Это был встречавший приезжих охранник. Выражение его лица представляло странную смесь ужаса соединенного с искренним любопытством врожденного дебила. - Хозяин, хозяин, - горячо шептал он обалдевшему от 88


алкоголя Глядовкину. – Старичок твой концы отдал. Чего делать-то будем? Алексей мгновенно протрезвел. Поняв, что его план сработал, он, тем не менее, сделал все, чтобы выглядеть правильно. - «Скорую», врача, немедленно! – заорал Алексей на находившихся в прострации проституток и охранников. – Шевелитесь! Вашу мать! Не прошло и десяти минут как «Кедровая усадьба» начала наполняться врачами, милиционерами, какими-то странными людьми в штатском. Но одним из первых на шикарном «Ламборджини» прилетел сам хозяин рекреационного чуда. «Братан, не суетись. Девочки мне сгрузили, что старичок таблетки хрумкал,. – сказал он быстро Алексею. – Версия одна: дедушка «Виагры» перекушал, вот сердечко и накрылось. Врачи подтвердят, менты оформят и делу конец! Сам лучше молчи, доктор скажет, что ты в шоке. Будешь выглядеть идиотом, зато лишнего не вякнешь! Все вопросы со СМИ я беру на себя. Рисковать таким бизнесом, сам понимаешь, мы не можем!» Совет хозяина Алексей выполнил на все сто. К вечеру формальности были закончены: они подтвердили, что престарелый любитель сладенького превысил допустимую для него дозу «Виагры», за что и был наказал злой судьбой. Ночью оплаченный хозяином усадьбы черный лимузин с тем, что ещё вчера было другом «Берни», отбыл в сторону Москвы, где его на следующий день ждал заказанный Алексеем спецборт на Берлин… Глядовкин не испытывал ни малейших угрызений со89


вести за содеянное преступление. «Если бы мне кто-то помог так красиво уйти на тот свет, - утешал себя новоявленный убийца – я ему только бы спасибо сказал! А то жил бы старичок, мучаясь высоким давлением и страдая от недержания мочи… Все – таки, какой я молодец: и земляку «помог», и себе нехилое богатство приписать сумел! Ай да Алексей! Ай да сукин сын!» С каждым часом он все сильнее наполнялся чувством гордости за свои поступки и уверенностью, что теперь уж его – собственника большого завода – ничто не остановит в большом пути наверх. Завалившись после длинной дороги на кровать в своем московском гнезде, Алексей вдруг подумал: «Надо бы узнать, сколько стоит самолет бизнес-класса. Может найдется что-нибудь и для меня?» С этой сладкой мыслью новорожденный олигарх заснул. И еще долго, во сне, розовые лайнеры разрисовывали белыми кружевами синеву небес. Жизнь продолжалась. В воскресенье хлопоты по отправке «груза» продолжились. Алексей не жалел взяток менеджерам, таможенникам, пограничникам, словом, всем, от кого зависел вылет борта со Штальком на Берлин. В результате, в понедельник, когда персонал представительства только собирался в офисе, спецрейс с грузом 200 вылетел на Родину Бернгхардта. Там его уже ждали родственники и члены Совета директоров корпорации. О причинах трагической смерти все старались говорить поменьше, поскольку на личную почту всех заинтересованных лиц уже пришел технический перевод предварительного медицинского заключения, вырванного Алексеем у экспертов. Тем не менее, кто-то из близких друзей Шталька все-таки сказал на панихиде понятые всеми слова: «Наш друг Бернгхардт был 90


настоящим мужчиной и жизнелюбом! Его путь не был простым, но я счастлив, что покинул он этот мир в радости…» Панихида и поминки прошли в московском представительстве компании. Все закончилось тяжелой пьянкой, характерной для подобных мероприятий в России. В конце поминального вечера прощание с покойным перешло в поздравление Алексея с тем, что он стал совладельцем бизнеса Шталька в России. Инна и Андрей, прощаясь с Бернгхардтом, не забыли сказать о мудром решении шефа, связанном с привлечением Глядовкина в его бизнес. Тем более что документы, гарантировавшие им долговременные контракты в «Эльменштальке», были также согласованы с подачи Алексея, в последний час пребывания Шталька в своем офисе. Кроме того, Алексей, понимавший важность успешного завершения операции, не пожалел 20 тыс. евро, чтобы вручить по десятке своим соратникам. Не успевшие еще зажраться Инна и Андрей были искренне благодарны Глядовкину, хотя они не могла не понимать, что смерть одного и взлет другого уж как-то странно совпали по времени. Эти же мысли посетили и других сотрудников компании. Однако, искренние слезы Алексея (он блестяще умел это делать с детства), его страдающее лицо, становившееся в момент вранья особенно невинным, обилие водки и хорошей закуски, быстро смыли смутные тревоги. «Какой же он все-таки душечка, наш потсдамский мальчик!» - были последней мыслью расходившихся за полночь сотрудников представительства «Эльменштальк» в России. К сожалению, состояние эйфории в котором Алексей 91


жил последние дни, неожиданно заканчивалось. По прошествии десяти дней со дня исхода Берни, в его кабинете появились двое средних лет штатских, чьи лица он мгновенно вспомнил по «Кедровой усадьбе». Один из них остался в приемной, а другой, усевшись с видом хозяина в кресле напротив Глядовкина, начал говорить: «Ну что, Лешенька, День дурака 1 апреля ты неплохо отпраздновал. Но если ты думаешь, что праздник продолжается, то ты ошибаешься!» Швырнув папку с бумагами, потерявшему дар речи Глядовкину, прямо на стол, да так, что часть лежавших перед Алексеем бумаг, слетела на пол, человек, наконец, представился: «Майор Иванов, следственное управление МВД. Прошу ознакомиться с документами.» Глядовкин, всегда считавший ментов конченными дебилами, и никогда этого не скрывавший, открыв папку, понял, что сильно заблуждался. В то время, как он тратил деньги на то, чтобы побыстрее вытолкнуть тело Шталька из России, группа специалистов детально изучала содержание кишечно-желудочного тракта и крови убиенного. Из малопонятного текста заключения следовало, что «Виагра» была принята Штальком в двух видах: традиционном и в виде порошка. Но главное было в другом: химический состав «Виагр» отличался кардинально. Употребленные Штальком таблетки были фирменного исполнения, и соответствовали найденным у него в кармане экземплярам, в то время как препарат, попавший к нему в форме порошка, был явно подмосковного производства. Надо отметить, что огромная Москва и набитое мигрантами Подмосковье давно уже жили по своим законам. Тысячи подконтрольных милиции и криминалу заводов, 92


заводиков и цехов производили практически любой ходовой товар, сбывавшийся миллионам жителей столицы и пригородов. Особо эффективен был бизнес на лекарствах. В зону риска попали все наиболее ходовые и дорогие препараты. По отдельным видам контрафакт составлял до 80-90 процентов. И, слава Богу, если это были плацебо, а не какая-то подвернувшаяся под руку химическая хрень. Алексей, к счастью, натолкнулся на качественную подделку, не оказавшуюся ядом, но, к сожалению, и не бывшую в полной мере тем препаратом, который употреблял Бернгхардт. Алексей начинал понимать, что он влетел. По мере того, как перед ним появлялись экспертные документы, Глядовкин начал охватывать леденящий душу страх. Но это еще не был конец. В течение предшествующей и последующей за убийством недели, были прослежены все действия Алексея по установлению контроля над Питерским заводом. Они, в сочетании с первым проколом с «Виагрой», позволяли говорить, как минимум, о причастности Глядовкина к быстрому уходу шефа. - Ну что, придурок, влип? – продолжил наглый майор.Хочешь, предскажу, что будет дальше или мозги включишь? Жесткость, откровенное хамство, прямое издевательство, которых он так всегда боялся, буквально ломали Алексея. Ему хотелось убежать, спрятаться от наглого майора, но, увы, сделать это было невозможно. Тем более суровый напарник мента сидел в приемной. Алексей и не заметил, как слеза, вызванная жалостью к себе, выкатилась из глаз и его, прежде уверенный голос, сорвался практически в дискант: 93


- Господин майор, это все совпадения. Я понимаю, что случившееся позволяет думать обо мне очень плохо. Но я не виноват. Скажите, что я должен делать? - Ладно, Блядовкин. Игры закончились! У тебя классный выбор: лет пятнадцать в зоне, где, таких как ты красивых, сильно любят или… Перед Алексеем лег аккуратный листок бумаги с отпечатанной на нем цифрой – 100 000 евро. - Мы даем тебе срок три дня. Если захочешь поиграться с нами, заяву накарябать куда-нибудь, то, скорее всего, получишь вместо 15 лишь 10, и заточку на второй день пребывания в зоне. Так что, подумай обо всем хорошо, но поторапливаясь. Кстати, купюры ждем пятисотками. И не вздумай куклу или фантики подсовывать, - закончил свой монолог майор Иванов. – Ты же понимаешь, я простой исполнитель. У меня есть начальники. Только к их звездам на погонах ещё и лампасы прилагаются. Звони! И еще один листок, только с телефонным номером упал перед Алексеем. - И последнее. Я бы тебе не советовал застревать в Москве. Сделал дело – гуляй смело. После расчета вали отсюда, пока еще кто-нибудь умный, в других ведомствах, не нашелся. А то ведь с такими бумажками, как ты читал, и до греха недолго… Так когда приходить? Вконец сломленный Алексей назвал время и дату, а майор место и тип машины, где должна произойти передача денег. Ошеломленный Алексей долго приходил в себя. Лишь выпив с Аллочкой в комнате отдыха и отимев ее прямо на полу, он пришел в себя. Вывод был однозначен: «Деньги отдать и валить из Москвы побыстрее!» 94


Стремительно передав исполнение обязанностей Андрею, сгребя из всех заначек и отдав сволочному майору сотку, Глядовкин начал оперативно свертывать московские дела. Он не хотел потерять наработанное. Поэтому в корпорацию он отправил план развития производства соков под Питером и в Особой экономической зоне в Калининградской области. Друзья по барам получили информацию о специальном задании в Европе. Девушкам он говорил: «По родным местам в Германии пора прошвырнуться…» Несколько дней прощальных банкетов закрепили сложившиеся связи. Оставалась Ирина. С одной стороны, его периодически к ней тянуло, с другой, Ира крепенько поднадоела ему. Поэтому отдаляться от нее он начал заранее. Дело дошло до того, что по пьянке, финансовому директору Андрею, явно неравнодушному к дочке своего профессора, он рассказал о проблемах во взаимоотношениях с Ириной: «Знаешь, Андрей. Ей нужен такой человек как ты – понятный, спокойный, однолюб. А мы слишком разные люди». Эта мысль явно понравилась Андрею, и он чуть ли не ежедневно стал бывать у своего научного руководителя. Отношения между Ирой и Андреем явно прогрессировали. Это не оставляло сомнений в появлении нового союза. Что касается квартиры, то, оплатив аванс вперед, Алексей решил сохранить легендарное гнездышко за собой. Итак, все было сделано: пришло время стартовать в сторону родного Кёнига. Хотя до розовых лайнеров, бороздящих голубизну небес, дело и не дошло, но некоторые мечты все-таки сбылись. Вместо инфантильного студента-недоучки, бедного солдатика, в родной город возвращался настоящий по местным масштабам олигарх. 95


«Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след. Дуб годится на паркет, - так ведь нет: Выходили из избы здоровенные жлобы, порубили те дубы на гробы» В.Высоцкий Часть II. Кенигсбергская история VI. Start-up!

К маю 2006 года, когда Алексей Глядовкин был вынужден возвращаться в родные пенаты, простые граждане Калининградской области жили надеждами, связанными с вступлением в силу нового закона об Особой экономической зоне и началом работы нового губернатора Георгия Бооса. С одной стороны, приход ГВБ, как его именовали СМИ, сулил огромные инвестиции из Москвы, с руководством которых он был тесно связан по бизнесу, и, из Германии, откуда, по слухам, тянулись его родовые корни. С другой – местная элита, разделенная мелкими интрижками, оказалась неспособной вести на равных разговор с этим опытным бизнесменом и политиком. Началось активное вытеснение калининградцев с ключевых постов в руководстве региона. На места, связанные с осуществлением контроля за использованием 96


денег и материальных ресурсов, ставились москвичи, доказавшие личную преданность «хозяину». Будучи в Москве, как правило, рядовыми служащими и чиновниками, они, при поддержке Георгия Валентиновича, стремительно поднимались на должности министров, руководителей агентств и управлений. Само правительство области приобрело ярко выраженный олигархический характер. Если в России верхушка прирастала отраслевыми специалистами, прошедшими школу государственного управления, то в Калининградской области в руководство вошли владельцы крупных российских компаний или их топ-менеджеры. Как мрачно шутили местные политики, Путин специально направил Бооса в Калининградскую область, дабы создать на ее базе заповедник олигархического капитализма, призванный жадностью и аморальностью своих представителей подталкивать народ в сторону более цивилизованного государственного капитализма. Как показали события последующих лет, шутка оказалась очень похожей на правду. Вслед за Боосом в регион из Москвы потянулись птицы и помельче. Если первый эшелон состоял в основном из соратников ГВБ по борьбе за денежные знаки, то в последующих преобладали искатели легкой наживы, аферисты и просто родственники своих родственников. Тем не менее, устраиваться на теплые места им, прикрывшись масками «московских специалистов» и «инвесторов» было явно легче, чем коренным обитателям олигархического заповедника, в одночасье ставших с приходом Бооса людьми второго сорта. В этих условиях Алексей, уже ставший достаточно 97


опытным проходимцем, не мог не надеть маску «настоящего москвича». Особый шарм ситуации придавал завод под Питером, позволявший ему, в определенных ситуациях становиться своим и для «питерских» чиновников, количество которых на федеральном уровне росло из года в год. Поэтому заранее, за счет родного представительства, была изготовлена безумно дорогая визитка, отражавшая причастность своего хозяина к двум столицам. Алексей не сомневался, что она неплохо поработает в Калининграде, где с уважением относились к владельцам подобных карточек. Все это, конечно, были необходимые, но достаточно мелкие детали организации нового бытия. Больше всего Глядовкина интересовал вопрос выбора правильного места жительства. О том, чтобы даже заночевать у мамы, и речи не могло быть. Его передергивало при мысли об их занюханной двушке на пятом этаже старого панельного дома. Нет! Жилье, по мысли Алексея, должно было соответствовать его сегодняшнему положению и будущему месту в этом мире. Поэтому, через риэлторские агентства, он, сначала уточнил, где живет губернатор, а затем дал задание найти что-нибудь рядом. К его счастью, оказалось, что хозяева соседнего с губернатором дома сдают половину меблированного особняка с отдельным выходом и автостоянкой. Договор был немедленно согласован и подписан. Оставалось подобрать достойный автомобиль. Как у всех недоигравших в детстве мальчиков, у него была мечта о большом черном или белом лимузине. Он сразу вспомнил вертлявого черненького калининградца по имени Артур Пачхунов, подогнавшего для нужд предста98


вительства парочку поддержанных, но в прекрасном состоянии, машин. В офисе легко пробили, что Артур бывший сотрудник отдела по борьбе с экономической преступностью, изгнанный за крысятничество. Проще говоря, Пачхунов регулярно обманывал своих коллег, сбывая конфискованную милицией автотехнику. Были и более серьезные случаи - продажа служебной информации. Но за руку жулика в форме поймать не удалось. Его начальники перекрестились, уволив Артура из органов по несоответствию. А вот с точки зрения Глядовкина именно такой человек и нужен был ему для решения текущих вопросов в Калининграде. По сложившейся московской практике, он не нуждался в сотруднике с чистенькой биографией. Управлять всегда удобнее зависимыми людьми: ты для них благодетель, без которого пришлось бы деньги на еду добывать потом и кровью. Чего, естественно, людишки, попадавшие в сети Алексея, как правило, не умели и не хотели делать. Кроме того, его не могла не радовать оперативность, с которой Пачхунов подогнал ему белый «Кадиллак», трех лет, но выглядевший как новый. Более того, Артур согласился при необходимости поработать у Алексея ещё и водителем, что было крайне важно для последнего, мечтавшего выглядеть по богатому представительно. В свою очередь, Артур рекомендовал Глядовкину здоровенного охранника Володю, тоже недавно уволенного из органов. Алексей всегда мечтал о телохранителе, которые в Москве давно стали статусным приложением к хозяину, и поэтому, не глядя, взял Владимира на работу. «Теперь у меня своя бригада, - гордо подумал Глядовкин. – маловато бойцов, но ничего, остальных доберем со вре99


менем. Это городишко надолго меня запомнит!» Первое появление юного олигарха на улице Демьяна Бедного в Калининграде было обставлено, как и положено, с помпой. Артур управлял «Кадиллаком», а Володя ехал в «БМВ» «прикрытия», не столько защищая нового хозяина, сколько демонстрируя его особый статус. Глядовкин хорошо понимал, что опытная охрана обязательно доложит губернатору о новом соседе и поэтому делал все, чтобы подтвердить свою значимость. Володя подъехав на полминуты раньше, услужливо открыл дверь автомобиля и помог Глядовкину выйти. Озираясь по сторонам, он, как и положено телохранителю, довел Алексея до особняка, а затем, вместе с Артуром занялся переноской багажа. Эта процедура вызвала огромный интерес обитателей особо охраняемой территории. Все восемь чемоданов были покрыты дорогой крокодиловой кожей, которая, естественно, была не более чем искусной имитацией роскоши. Однако, выглядели они шикарно, и лишний раз убеждали окружающих, что в город приехал действительно серьезный человек и с большими возможностями. Что, собственно говоря, и требовалось! В доме его ждала приятного телосложения домохозяйка Валюша, как ее представил Пачхунов. Она была довольно интересна не только фигурой, но и лицом. Определить количество лет с ходу было трудновато. Так в России, в зависимости от образа жизни, могли выглядеть женщины и в сорок, и в тридцать, и даже двадцать лет. Было ясно одно, перед Алексеем стояла действительно умелая во всех отношениях дама. А ее хитроватый взгляд, из-под слегка опущенных век, говорил о явном ин100


тересе к московскому мигранту. «Не сомневайтесь, - тихо шепнул Алексею Пачхунов. – Она «мастер – золотые руки» во всем!» Эту тему, надо сказать, Артур неплохо изучил в хозяйской спальне на втором этаже. Единственный элемент мебели, который Глядовкин поменял в особняке, была кровать. По доброй привычке, сложившейся еще в московской мансарде, в дом было доставлено уникальное дубовое сооружение размером 220 на 220. Иметь ложе меньшего размера начинающий олигарх считал ниже своего достоинства. На вопрос Пачхунова: «Зачем такая большая кровать?» новый хозяин изволил игриво пошутить: «Жизнь, Артур, игра. Никогда не знаешь, как карта ляжет!» При этом он невольно вспомнил двух вузовских методисток, так удачно разделивших с ним холостяцкое ложе. Затем на память пришел потсдамский земляк Штальк и их последний поход в баню. В парилке он не раз ловил на себе странный взгляд «друга Берни», мало отличавшийся от того, что тот бросал на сидевших рядом с ними жриц любви. Только сейчас до Алексея дошло, что дедушка-то был не против укрепить их отношения нетрадиционным способом. Представив сие событие в деталях, Глядовкин, надо сказать, не испытал отрицательных эмоций. Москва, с ее всеобщей педерастией давно приучила его относиться, к любым отклонениям в сексуальной сфере, как к норме. Раздавив с Артуром и Володей литровую бутылочку заранее охлажденной «Белуги», изрядно уставший Алексей завалился спать. Первое утро кенигсбергской жизни разбудило его непривычным способом – поскрипыванием лестничных ступенек. Чуткий слух Алексея свидетельствовал о том, 101


что в особняке он был явно не один. Прислушавшись, он ясно понял, что шорох в доме не был мужского происхождения. Методом исключения оставалась Валентина. Но убеждаться в этом Алексей не торопился. Он, как мурена в коралловом рифе, затаился в постели и стал ждать, когда добыча сама окажется перед ним…. Долго мучиться не пришлось. Беззвучно открыв дверь спальни, домработница двинулась в сторону ванной комнаты, по пути собирая брошенные Алексеем вещи. Наблюдать оголявшиеся при этом стройные ножки уже не было сил и Глядовкин ловко, поймав Валюшу за руку, посадил ее на кровать. - Извините, я, кажется, разбудила Вас, – начала мгновенно покрасневшая Валентина. - Ничего страшного. Наоборот, я хотел тебе сказать спасибо за вчерашний ужин. Все было супер, – сказал Алексей, приобняв женщину за талию. Валя сделала робкую попытку встать, но только сдвинула одеяло, обнажившее ту часть тела, которая не оставляла сомнений в желаниях нового хозяина. Рефлекс опытной женщины сработал безотказно и через секунду ее руки и рот оказались именно там, где их так хотел увидеть Алексей… Понятливость домохозяйки вполне оправдала его ожидания. «Удобно, однако, – подумал Глядовкин.- И платить дважды не надо. Все включено!» Валюша, успешно решив «Проблему 1», как она называла традиционную прихоть своих хозяев, отправилась дальше хлопотать по дому. А Алексей решил поспать еще пару часиков. Встав к обеду, новоиспеченный житель старого нового города занялся планированием своей жизни. В первую очередь, предстояло изучить местный бомонд. Для этого 102


ему подобрали подшивку основных газет за прошлый и текущий год. В центре внимания, безусловно, был губернатор и его окружение. Даже беглое изучение показало, что налаживать отношения имеет смысл только с Самим и его московскими выдвиженцами. А по возрасту на роль «друзей» лучше всего подходили склонные к раздолбайству помощники нового губернатора. Несмотря на гигантские амбиции, Алексей понимал, что вписаться в ближнее окружение ГВБ с помощью имеющихся знаний он не сможет. Липовый диплом не позволял надеяться на участие в управленческой команде губернатора. Но иметь ее в качестве прикрытия, безусловно, надо было. Поэтому Глядовкин разработку плана боевых действий начал с вопроса выхода на первое лицо. Оказалось, что ларчик просто открывался. Одним из хобби нового губернатора были хорошие мотоциклы, а «Харлей-Дэвидсон» он просто обожал. Несколько мотоциклов этой марки занимали почетное место в конюшне своего хозяина. В хорошую погоду, первое лицо региона любило, оседлав своего железного друга, прокатиться к морю в компании срочно полюбивших мотоциклы местных мини- и микроолигархов. Или совсем в узком кругу завалиться в гости к двум-трем друзьям, более близким ему по уровню понимания жизни и личному капиталу. Ясно, что вписаться в узкий круг было невозможно, поскольку ГВБ предпочитал общаться с действительно неординарными людьми, а вот войти в мотокоманду было вполне возможно. Эту операцию Алексей не стал откладывать надолго. Используя криминальные связи Артура, он с огромной скидкой взял шикарный, весь в хроме 103


BMW. Хотя цена и схема продажи свидетельствовали, что речь идет о явно ворованном мотоцикле, отказываться от покупки Алексей не стал. Разъезжать по Европе не входило в его планы. А для того, чтобы быть в тусе, и такой «лошади» было достаточно. Чтобы не опозориться с первым выездом, многоопытный Володя целую неделю натаскивал своего хозяина на одном из заброшенных аэродромов. Когда необходимый уровень езды был обеспечен, можно было идти и на сближение. В первую очередь, Глядовкин обратил внимание на боевого помощника губернатора Васю. Рубаха-парень, любитель выпить и погулять, он особенно привлекал Алексея. Сблизиться помог случай. Возвращаясь поздним вечером с прогулки на своем BMW, Глядовкин чуть не влетел в стоявшую напротив его и губернаторского домов фигуру. Если бы не открытые ворота особняка, его точно размазало бы по забору. Фигура оказалась крепко поддатым Васей, который, посмотрев на парковочный трюк Алексея, только и сказал: «Ни хера себе, гоняло! Ты кто, брат?» Алексей, сняв шлем, быстро представился, не забыв при этом заметить, что по сравнению с ГВБ он вообще ноль без палочки. «И вообще, когда Сам выезжает, в нашем доме принято за его благополучие хоть немного, но выпить» - произнес заготовленную фразу Алексей. В делах обработки нужных людей он избегал экспромтов. - Так в чем дело, Алексей? Тем более, что я, по-моему, благодаря твоему виражу, остался случайно жив. Не вижу повода не выпить! – сказал Вася, ноги которого уже сами собой направились к дверям глядовкинского особняка. - Нет вопросов, Василий. Я еще по приезду хотел при104


гласить Вас к себе. Местных порядков еще не знаю: тем более, после Москвы все кажется другим, - быстро заговорил Алексей, мягко направляя Васю в дом. Такое обилие поводов не могло не привести к бурному продолжению банкета. В результате, через пару часов друг Вася вырубился в гостевой комнате, а Алексей поставил два будильника, чтобы не проспать ранний подъем губернаторского помощника… Уходя утром, уже протрезвевший Василий, как бы невзначай, бросил: «Выезд в субботу в 9 утра. Поедем в Янтарный. Держись за мной. Ты в списке». Алексей был на седьмом небе от радости. Большего ему и не надо было. «Кому надо – теперь меня заметят! Хорошие фотки с губером Артурчик сделает. Он мастер с фотообъективом в замочную скважину заглянуть, а тут даже напрягаться не надо. Все, чтобы лохов разводить, у меня теперь есть», - подумал довольный собой Алексей. Он не любил булгаковское «Собачье сердце», но фраза «Свезло тебе, Шарик!», так и лезла в голову. Теперь предстояло разобраться с так называемой «бизнес-элитой». Из представленных Артуром газет он понял, что с приходом Бооса традиционное объединение промышленников и предпринимателей развалилось. На место сплоченного союза, реально влиявшего на власть и ограничивавшего ее коррупционную активность, пришли мелкие, подконтрольные правительству отраслевые ассоциации. Возможность «правильного» решения вопроса стала напрямую зависеть от близости просителей к Первому. Поэтому особую ценность приобрели лица, вхожие в ближний круг правителя. Чем больше Алексей читал разномастную калининградскую прессу, тем яснее стано105


вилось понимание правильности выбранного им пути. Он уже был там, куда тысячи деловых людей региона только мечтали попасть. Следуя завету незабвенного Петровича «быть поближе к деньгам», Глядовкин стал искать сферу, где в это время были наибольшие по размеру и наименее контролируемые государством финансовые потоки. Этот поиск не был долгим. После успешного празднования 750-летнего юбилея Калининграда-Кёнигсберга и принятия нового закона об Особой зоне в Калининградской области, резко возрос интерес к местной недвижимости. Особенно активно мелкие и крупные инвесторы вкладывались в жилье. Как грибы росли новостройки в Калининграде и на побережье Балтийского моря. Другой сферой безудержного экономического роста была мобильная связь. Постоянно растущий набор услуг при отсутствии эффективного контроля государства позволил сформировать здесь огромные потоки неучтенной налички. В свою очередь, эффективным инструментом их легализации являлось строительство. При огромной разнице между сложившейся в 2006 году цене реализации и фактической себестоимостью работ, крупные строительные проекты становились мощным отмывочным механизмом, выгодным и для инвесторов, и для компаний-застройщиков. Как правило, проведение этих операций хорошо прикрывалось органами внутренних дел, имевшими с этого бизнеса немалый доход. Изрядно поиздержавшись на обустройстве имиджевой стороны жизни, Алексей начал активный поиск связей в среде, инвестировавшей в крупные проекты. С помощью жуликоватого Артура, давно собиравшего сведения на богатых калининградцев, он быстро составил список веду106


щих инвесторов. Из него они отсеяли тех, кто, по слухам, был явно связан с бандитами или имел хорошую крышу у силовиков. Особенно Глядовкина заинтересовал рассказ всезнающего Пачхунова об одной семейной компании, сумевшей в свое время откусить огромный кусок государственной инфраструктуры, и сформировавшей свою коммуникационную компанию. Наиболее ценной была информация о том, что три брата Морковкины, владеющие компанией, давно вкладывают деньги в производство водки и других напитков в одном из приграничных поселков. Водка на закрытых стоянках, складах и просто в боксах, аккуратно размещалась в обшивке польских автомобилей, запасках и специальных бензобаках, и затем контрабандой доставлялась на Родину. Каждый контрабандист давно имел свой личный «канал» из пограничников и таможенников, десятилетиями живших вместе в небольших городках северо-восточных воеводств Польши. Тысячи ежедневных пересечений границы такими челноками обеспечивали водочным королям миллионы долларов неучтенной прибыли. Хотя было всем известно, но богатство братьев, основанное на гигантских доходах, получаемых в связи, строительстве и на водке, позволяло решить вопрос с любым чиновником. Слишком любопытные просто исчезали. Доказать причастность к случившемуся хозяев бизнеса, естественно, не удавалось. Алексей понял, что нащупал золотоносную жилу. Теперь все силы были брошены на ее разработку. Дальнейший анализ «святой троицы», как прозвал про себя братьев Глядовкин, выявил, что каждый из них ведет свою часть «семейного бизнеса». Старший, много лет про107


работавший в «Электросвязи», был основным создателем и двигателем бизнеса. Именно он обеспечивал доходную часть бизнеса. Средний – был своевременно делегирован в региональную Думу и выполнял роль семейной обложки. Его интеллигентное лицо здорово облагораживало криминально-водочный образ семейного бизнеса. Для Алексея наибольший интерес представлял младший брат, который, как было установлено, ничего путного из себя не представлял, и, имея хорошие криминальные связи, предпочитал ростовщичество вместо системной работы по развитию профильного бизнеса. Морковкину-младшему нравились рискованные, но высокодоходные операции. Именно это качество и было на руку нашему москоскому проходимцу. Прежде чем войти в ближний бой, Алексей тщательно выстраивал психологический портрет противника и многовариантную схему действий. Он никогда не шел в лоб. Поэтому первым шагом стало «почти случайное» знакомство с первым замом Виталия Алексеевича Морковкина господином Абрамяном. Верный охранник Володя целый день отслеживал момент, когда тот поедет на мойку, доводить до зеркального блеска и без того сверкающий джип. Как только Феликс Абрамян въехал на сервис, расторопный телохранитель позвонил шефу. Через пять минут сверкающий хромом BMW уже был там же в соседнем с Абрамяном боксе. Скрипя доспехами, Глядовкин прошёл за соседний с Феликсом столик, слегка задев соседа. Его нестандартный вид в сочетании с искренним извинением не мог не привлечь любившего все блестящее армянина. - Ну у Вас и тачка, – заметил восхищенный Абрамян, 108


глядя на монитор соседнего с его машиной бокса. - У Вас тоже все круто. Тюнинг просто супер! – похвалил Алексей соседа. – Кстати, меня зовут Алексей. - А меня Феликс. Садитесь поближе. Я смотрю, Вы лихо поездили. Где, если не секрет? – сказал Абрамян, предложив Алексею тонкую сигару с довольно приятным запахом. - Да так. Как обычно, ездил с Георгием Валентиновичем в Янтарный. Проветриться, да и дела кое-какие обсудить. - Ничего себе. Хороший у Вас дружбан. А Вы что с ним вместе из Москвы приехали? - Нет, что Вы! Я приехал позже. Слава Богу, мне не надо вставать с ним на вахту как другим. Хотя, конечно, можно было бы взять какое-нибудь министерство. Но я решил, что лучше буду свой бизнес развивать. – И протянул фирменную визитку завода по розливу соков «Эльменштальк – Санкт - Петербург», где под названием фирмы стояло короткое слово «владелец». Эта информация оказала столь сильное воздействие на Феликса, что он немедленно предложил выпить коньячку за знакомство. И через полчаса они уже расставались как закадычные друзья, договорившись о том, что Алексей обязательно навестит его в офисе. - Я тебя обязательно познакомлю с генеральным. Наш шеф давно вошел в схожую тему. Теперь думает о расширении бизнеса. Возможно, Вы найдете общий язык. Если что срастется, я, думаю, Вы меня не забудете. - Конечно, Феликс! Я ведь жил когда-то в Кёниге. И вернулся не для того, чтобы балду гонять. У меня серьезные планы, связанные с моим заводом. Есть идеи по ин109


вестициям в строительство жилья и связь…Вы же понимаете, я здесь не просто так..., - Алексей не мог напоследок не напустить туману. По блестевшим от любопытства глазам Феликса он понял, информация до Морковкинамладшего дойдет в нужном виде. И действительно, встреча с Виталием Алексеевичем прошла на высшем уровне. Этому способствовал еще один важный момент, который, обладая необходимой информацией, Алексей использовал в полной мере. Дело в том, что братья Морковкины выросли в детском доме и до сих пор крайне болезненно воспринимали эту часть своей жизни. Глядовкин, всегда умевший находить и умело эксплуатировать чужие комплексы, в ходе короткого представления сумел вставить фразу о безотцовщине. Последовал трогательный рассказ «о секретном папе, о дружбе последнего с Путиным, о помощи родного человека в приобретении Староладожского завода и т.д.» При этом Алексей так вдохновенно, так искренне врал, что и сам поверил в сказанное. Его глаза влажно заблестели, окончательно добив сироту Морковкина. В результате, деловой союз начал складываться даже быстрее, чем планировал Алексей. И дело, конечно, было не только в выкатившейся из его глаза «мужской слезе». Виталий Алексеевич давно хотел раскрутить водочную тему поближе к русским северам, к Питеру и Карелии, где и местных потребителей водки было больше, и возможности ее поставок в скандинавские страны выглядели очень и очень оптимистично. Хотя Морковкин-младший и был на пятнадцать лет старше Глядовкина, в нем он увидел юношу, явно нуждающегося в старшем друге. И вообще, следует отметить, что чистенький москвич 110


привлекал его не только, как возможный партнер по работе, но и в более широком смысле этого слова. Так случилось, что в специальном детском доме, где ему пришлось провести первые шестнадцать лет, были одни мальчики… И, как бы не следили воспитатели, первый опыт половой жизни обитатели сиротского дома получали в результате «тесного» общения друг с другом. Для кого-то со временем это стало прикольным юношеским приключением, а кто-то уже не мог по-другому. В любом случае интерес к непротивоположному полу у некоторых сохранился навсегда. Поймав на себе его необычный взгляд, Глядовкин, опять вспомнил их последнюю банную встречу со Штальком. Он поймал себя на мысли, что и этот взгляд калининградского олигарха, не вызывает у него отрицательных эмоций. Наступил тот момент, когда ударивший в голову адреналин, сильно искажает сознание делового человека. Не воспользоваться ситуацией, все понявший Алексей, не мог. - Среди проектов, которые могут быть интересны и Вам, есть ряд жилых комплексов с доходностью не менее 100 процентов и сроками реализации в пределах двух лет. К сожалению, для начала работы мне надо вернуться в Питер, оформить кредиты под залог предприятия. Думаю, это, как минимум, пару месяцев займет. Если будет интерес, то я буду рад, Виталий Алексеевич, видеть Вас в совместной работе. - Алексей, а какой смысл тебе тратить время, ездить в Питер, когда это сотрудничество можно начать сейчас? Я даю тебе деньги под залог акций твоего предприятия…и вперед! Причем деньги ты получишь без моего интереса, 111


но прибыль от проекта пополам. От такого предложения, когда на текущем счету остались копейки, грех было отказываться! Но Глядовкин, изобразив на лице мучительный поиск истины, дал хорошую театральную паузу и лишь при повторении просьбы Морковкина-младшего, принял историческое решение. Выпив по рюмке, и по-особенному обнявшись, новые компаньоны расстались, воодушевленные перспективами «комплексного сотрудничества». Однако, заваливаться спать опытный московский гуляка не собирался. Он ведь так и не сказал Виталию Алексеевичу, что все радужные планы по строительству жилья были пока только в его голове. Юный авантюрист был уверен, что из любой ситуации сумеет выкрутиться. Тем более что живые деньги Морковкина он не собирался закапывать в долгострой. Теперь, главное, было отловить какой-нибудь проект, который можно было бы использовать для намеченных целей. В том, что это удастся, Алексей не сомневался. Было решено, что трудолюбивый Володя перелопатит всю текущую прессу, а Глядовкин с Пачхуновым поищут заинтересанта среди предпринимателей. По доброй московской традиции творческий поиск было решено начать с ночных клубов региона, куда по выходным любил таскаться весь местный бизнес-люд, не исключая губернатора и его склонного к регулярным банкетам окружения. Ночные клубы города были наиболее удобным местом для установления неформальных контактов между представителями местного бизнеса и гостями региона, между элитой и молодняком, стремящимся наверх. Только здесь можно было, минуя охрану и секретарские заслоны, по112


общаться с малодоступными банкирами и просто популярными людьми, даже договориться об официальной встрече. За хорошей выпивкой, в атмосфере веселья и бурного отдыха, завязывались тесные знакомства, нередко переходившие из дружеско-питейных в рабоче-деловые. Именно здесь, зачастую, решался вопрос: «С кем и против кого дружить?» Сказать, что ради таких контактов и шли все в ночной клуб, конечно, было нельзя. Но свою роль в преодолении формальных границ между представителями бизнеса они, безусловно, играли. В Калининграде многие годы лидировал ночной клуб «Планета». Добиться этого положения ему удалось благодаря удачному расположению в самом центре города и личному вниманию хозяев, предпочитавших именно в нём проводить вечера в выходные дни. Высокий уровень безопасности обеспечил появление в клубе в необходимых количествах и тех, ради кого множество богатых любителей приключений отправлялось именно сюда. Среди сотен девушек, посещавших клуб, можно было найти и настоящих красавиц, с лицами и фигурами, неиспорченными клубной жизнью, и ботексно-силиконовых, мощно заштукатуренных дам, из последних сил, безнадежно борющихся с подрастающим длинноногим поколением. Но найти что-то по своему вкусу, безусловно, мог каждый! Ночной клуб, конечно, не то место, где можно философствовать о морали. Тем не менее, и здесь был выбор. Кто хотел найти девушку на ночь, за деньги или просто за удовольствие, мог быть уверен, что он свою задачу решит. Как ни странно, но и те, кто хотел найти свою любовь, свою единственную, тоже имели реальный шанс изменить свою жизнь. Немало новых пар и в России, и за рубежом 113


в качестве места знакомства добрыми словами вспоминали калининградскую «Планету». И чтобы кто не говорил, в 2006 году самый солидный калининградский люд собирался именно в этом легендарном заведении. Поэтому туда и направили свои стопы наши жуликоватые герои. Еще днем, предусмотрительный Пачхунов забронировал большой столик на подиуме. С этого места можно было видеть всех входящих в зал и пребывающих на танцполе. Кроме того, огороженное пространство подиума являлось тем местом, где чаще всего заказывали «посиделки» наиболее активные представители местного бизнеса. Да и сами хозяева заведения предпочитали эту часть зала, отделенную деревянной балюстрадой от далеких от трезвости посетителей. Заняв столик на шестерых, и приняв по 200 грамм виски, наши подельники начали охоту на тех, ради кого, они и пришли. Артур, аккуратно обойдя зал и поздоровавшись с несколькими знакомыми, отправился к барной стойке, где, как правило, концентрировались наименее трезвые мужчины и наиболее доступные представительницы женского пола. Не прошло и десяти минут, как Артур увидел компанию радостно гудевших строителей. Один из них показался ему хорошо знакомым по старой службе в отделе по борьбе с экономическими преступлениями. Но вспомнить сходу имя строителя не удалось, и Артур хотел уже пройти мимо, как услышал громкий голос: «Товарищ Пачхунов, не проходите мимо клиентов! Народ Вас ждет!» Буквально через минуту перед ним стоял невысокий краснолицый мужчина. Это был известный строитель, и не менее известный раздолбай Олег Зюзелько. 114


Будучи хорошим специалистом, он, тем не менее, отличался уникальной способностью вляпываться в далекие от закона дела. Причем, это получалось всегда случайно, но поразительно регулярно. Последний раз только благодаря Артуру и кругленькой сумме в евро, ему удалось выскочить из-под очередной милицейской электрички, готовой на несколько лет доставить его на соответствующую станцию пребывания. Лучшего специалиста по части информации о строительных проектах было трудно найти. Олег Владимирович, невероятно словоохотливый и темпераментный человек, «настоящая находка для шпионов», как говорили раньше, довольно быстро рассказал, кто и какие участки в Калининграде и на побережье выставил на продажу, о каких суммах может идти речь. Особенно ему понравился проект застройки элитного комплекса «Солнечная поляна» в одном из старинных районов Калининграда. Чтобы Олег не успел истратить эмоции вхолостую, Пачхунов быстро оттащил его в сторону напряженно ожидавшего Глядовкина. Рассказ Олега Владимировича о прелестях нового проекта вдохновил Алексея Игоревича, который понял, что такой проект, и такой строитель ему и нужны. Из своего личного опыта Глядовкин знал, что для обработки инвестора, как правило, только обаятельный говорун и требуется: хорошо знающий профессию и абсолютно беспринципный в средствах достижения поставленной цели. Будучи большим любителем женщин и активным тусовщиком, Олег знал каждого, у кого были более и ли менее значимые объемы финансовых средств. Как соединить капиталы и проекты он отлично понимал, вот только 115


доверять их ему никто не спешил: уж слишком хорошо была известна его склонность к авантюрам, да и сильное пристрастие к алкоголю и игре в казино ситуацию не улучшало. Поэтому такой человек, как Глядовкин, с хорошей биографией, и большими, со слов Артура, деньгами, ему был просто необходим. Присев на минуточку к Алексею Игоревичу, Зюзелько так и застрял за его столом. После бутылки вискаря они стали близкими друзьями, а еще через полбутылки договорились о создании совместной строительной компании, где Алексей получал 51 процент, а Зюзелько – остальные 49. Но при этом Олег Владимирович становился генеральным директором новой компании, получившей имя «Пластикон». От обилия выпитого и радостных событий Олег так «устал», что Артуру с Алексеем пришлось довести-донести умаявшегося строителя до ждавшего внизу водителя, который и без команды знал, что в таком виде мужика может принять только искренне любящая жена. Удачно начатая охота на деловой ниве не могла не стимулировать интерес к приключениям другого характера. Обилие девушек, их повышенное внимание к новичку открывали Алексею неплохие возможности для выбора вполне достойного экземпляра местной «фауны». Однако, лучшее время было упущено, наиболее интересные представительницы женского пола к трем часам утра уже сделали свой выбор и отбыли в известном направлении. Тем не менее, выпитого Алексеем и Артуром было вполне достаточно для того, чтобы большинство из оставшихся в «Планете» в этот вечер показались если и не красавицами, то вполне пригодными для тех целей ради которых и работают до утра ночные клубы. Среди оставшихся неожи116


данно обнаружились две подружки, знакомые Артуру по прежней работе. В отличие от него, Маша и Катя, так и застряли в райотделе, упустив время и для карьерного роста, и для личной жизни… С лозунгом «Милиции надо помогать!» молодые люди начали новый этап ночного «родео». Неизбалованные вниманием, бывшие коллеги Пачхунова были искренне счастливы! Мужикам, после такого количества выпитого и съеденного, они тоже стали настолько интересны, что компания, разбившись по парам, вскоре тронулась по домам. Доставшаяся Глядовкину Катя была несколько старше его, но это для него особой роли не играло: у нее было подтянутое, спортивное тело и неплохие ноги. Когда они оказались, наконец, на дубовом чуде глядовкинской спальни, Алексей в полной мере понял правоту своего выбора. Объем неистраченной Катей энергии оказался так велик, что через час Алексей почувствовал себя не столько мужиком, сколько женщиной, которую поимела группа дембелей. Такого сексуального фейерверка, несмотря на богатый опыт, у него еще не было. Ранним утром, еле способный к движению, Алексей, впервые в жизни, не отвез девушку сам, а отправил на такси. Но и этого, истосковавшейся по мужскому вниманию и получившей ночью свое, Кате показалось вполне достаточно. Прощание с Алексеем было по-товарищески теплым: особых надежд на будущее она не строила, но телефон, на всякий случай, дала. Прагматичный Глядовкин, в свою очередь, был по-своему горд знакомством с двумя сотрудницами следственного отдела. Занимаясь анальным сексом с Катериной, он вдруг представил, как трахает в 117


задницу ненавистного майора Иванова из МВД. И эта мысль доставила ему неподдельное удовольствие. «Хоть так, но милицию я все-таки отимел!» - думал Алексей, и ноющее чувство обиды от московского унижения стало хоть немного, но меньше!

118


Глава VII.Свора

На следующий день, опохмелив к обеду знатного строителя Зюзелько, Артур получил всю необходимую информацию о продавцах «Солнечной Поляны». Это оказались довольно «авторитетные» граждане Литвы, давно промышлявшие в строительном бизнесе региона. Обладая хорошими связями во власти и серьезным криминальным ресурсом, они сумели выбить за вполне уместную сумму, великолепный участок в центре города под группу многоквартирных жилых домов. Естественно, на продажу он выставлялся в несколько раз дороже. Для предварительных переговоров по условиям сделки Алексей к литовцам направил доказавшего высокий уровень проходимости Пачхунова и легко вписавшегося в команду жуликоватого Зюзелько. Они, в свою, очередь, зомбированные мнимым величием Глядовкина, его рассказами о папе-соратнике Путина, о гигантском соковом заводе под Питером, «Кадиллаком», золотыми «Rolex» и «Vertu», легко убедили недоверчивых литовцев в дееспособности своего хозяина. Цена в два миллиона евро за два гектара вполне отвечала рыночной ситуации. Внешний вид Алексея, подъехавшего на подписание договора, окончательно убедил продавцов в правильности сделанного выбора. Литовцы взяли на себя обязательство подготовить документы на землю и полностью согласовать рабочий проект. В свою очередь, Алексей предложил, 119


во избежание простоя, начать отсыпку строительной площадки. Естественно, за его собственный счет. При этом, пока решаются технические вопросы, Алексей предложил оформить его директором самой фирмы, владевшей участком под застройку. Естественно, без права отчуждения земли и будущих действий, способных нанести ущерб компании-застройщику. Таким образом, Глядовкин стал генеральным директором ООО «Орликом» и получил в руки вожделенную печать предприятия с правом первой подписи (естественно, в обусловленных продавцами границах). С такими документами уже можно было двинуться и к Морковкину-младшему. Тем более, что он уже несколько раз звонил Алексею, напоминая о необходимости встречи. Зарегистрировав в ускоренном порядке все изменения в ООО «Орликом», Глядовкин пришел к нему в качестве генерального директора общества. Рассказав Виталию Алексеевичу массу свежих деталей о проекте, Алексей забыл упомянуть только один факт, что так и не стал собственником фирмы. Но его предельно уверенная речь со словами «моя компания», «моя земля» не оставляли сомнений в том, кто хозяин проекта. Быстро оформив договор о беспроцентном кредитовании А.И. Глядовкина под залог части акций Староладожского предприятия, Виталий Алексеевич дал команду на перевод денег на личный счет заемщика. Быстрота прошедших операций потрясла видавших виды Пачхунова и Зюзелько, искренне уверовавших в особые возможности своего нового хозяина. Теперь предстояла самая сложная часть операции, ошибиться в которой было недопустимо. Необходимо 120


было найти покупателя на часть фирмы с проектом, которая Алексею не принадлежал, но при этом деньги должны были поступить именно на его счет. Одновременно литовцы, один из которых постоянно находился в городе, должны были видеть его усилия о реализации проекта и подготовке своевременной оплаты покупки компании. По предложению Алексея ход выполнения предварительного соглашения стал актироваться. В результате на каждый текущий момент появлялся акт выполнения обязательств по предпродажной подготовке, выглядевший как вполне законченный документ, подтверждающий права Алексея на владение компанией. Если для литовцев это был рабочий документ, то для Глядовкина он был эффективным инструментом манипуляции правами собственности на фирму: акт, в сочетании с договором купли-продажи долей в ООО, создавал иллюзию завершенного процесса. В свою очередь, являясь генеральным директором компании, Алексей Игоревич выглядел вполне как ее собственник. Следующий вопрос был намного сложнее: ему надо было получить деньги на свой счет таким образом, чтобы литовцы не видели их источника. В свою очередь, покупатель половины общества не должен был никаким образом встретиться с литовцами. Иначе, афера мгновенно раскрылась бы с трудно предсказуемыми для Алексея последствиями. По всем признакам она подходила под статью 159, часть 4 Уголовного кодекса России – мошенничество в особо крупном размере. С этой точки зрения нужен был не просто покупатель, а именно такой, которому не удалось бы вникнуть в детали сделки. Бешеный рост цен на калининградском рынке недвижимости 121


в 2006 году, в принципе такую возможность давал. Наблюдался явный избыток ресурсов и инвесторов при отсутствии проектов с согласованной рабочей документацией и правильно оформленной землей под застройку. В это время в зоне будущего строительства «Солнечной Поляны» вовсю кипела работа. Быстро сбитая под руководством Зюзелько команда загоняла в трубу проходящий через участок ручей и, тут же засыпала его ворованным песком из расплодившихся вокруг Калининграда полулегальных карьеров. Естественно, из взятых у связистов 37 миллионов лишь пять реально пошли на стройку, а остальные были направлены на дальнейшую демонстрацию олигархических «возможностей» юного миллионера. Алексей, следуя еще одной классической заповеди Петровича «Не важно, что ты делаешь на самом деле, важно, что о тебе думают другие!», занялся обустройством достойного себя офиса. Для этого в старинном здании в центре, где раньше продавали самые дорогие в области унитазы (магазин закрылся, как шутили соседних домов, из-за отсутствия большого числа желающих задорого посрать), начался ремонт, призванный своим видом утверждать могущество хозяина. Особое внимание было уделено безопасности генерального директора. Попасть к нему можно было только через плотный фильтр охранников и секретарей. На здании снаружи и во внутренних помещениях были размещены камеры непрерывного наблюдения. В ряде кабинетов, в том числе у генерального директора и бухгалтера были установлены хорошо замаскированные камеры, способные вести качественную запись всего происходящего в поме122


щениях, причем даже ночью. В отдельной комнате была оборудована самая современная станция перехвата телефонных разговоров, включая частоты, используемые УВД и ФСБ. Одновременно была приобретена аппаратура скрытого наблюдения и видеозаписей, позволяющая вести записи разговоров и встреч даже в самых неудобных местах. Кроме того, и об этом знал только сам Алексей, в полу его кабинета был обустроен специальный сейф для хранения денег, оружия и некоторых психотропных препаратов. Последние, в сочетании с видеоаппаратурой могли позволить, наконец, реализоваться мечте, которая так испугала его учителя по жизни Петровича. А мечтал Глядовкин, еще в учебке, о времени, когда у него будут видеодосье на десятки известных людей и они, по мановению его руки, будут делать все, что он захочет. Словом, подготовка к завершающей стадии операции «Лох», как ее условно назвал Алексей, была к осени закончена. При этом поиск возможного покупателя доли в компании не останавливался ни на минуту. Хорошо сработавшаяся в силу криминального опыта троица – Пачхунов, Зюзелько и Володя – отобрала сначала около двух сотен предпринимателей, наиболее часто мелькавших в прессе. Их число после проверки финансовых возможностей сократилось до полусотни. Для Алексея стало открытием, что понтов в Калининграде было еще больше, чем в Москве. Ездившие на шикарных авто, как и он сам, нередко жили на съемных квартирах. От поддельных Vertu и Rolex рябило в глазах, а б/у «Бентли» регулярно завозились из Арабских Эмиратов. Словом, за блеском хрома и лака дорогих автомобилей частенько скрывалась тяжелая проза жизни мелких предпринимателей и просто про123


ходимцев. К очень богатым и сильным тоже особо подходить не хотелось. Ошибка могла стоить жизни: в Калининграде со времен «табачных» и «водочных» войн сложилась традиция: мочить конкурентов и кидал, отнюдь не в сортирах. Убивали везде: на стадионе, у здания Мэрии и просто на Центральной площади. Время шло, но нужная рыба в сети так и не попадалась… Но, как говориться, кто ищет, тот всегда найдет. В холодный ноябрьский день, когда срок первого платежа литовцам стал стремительно приближаться к Алексею, раздался звонок Пачхунова. - Алексей Игоревич, есть инвестор. Зюзелько нашел по своим старым каналам. Деньги есть и интерес тоже, но придется поработать! - Артур, быстро тащи Олега в офис! Не будем терять время. Бросим все ресурсы если надо! У нас уже нет времени на ошибку. - Все сделано. Я уже еду за Олегом. Только бы на радостях он не принял на грудь лишнего. - Тем более, Артур, поторапливайся! Жду! – закончил Алексей короткий диалог. Его даже зазнобило от мысли, что вдруг что-то сорвется. Налив немного мягкого канадского виски, он одним глотком, как водку влил его в горло. Стало легче. Захотелось добавить, но со льдом. Однако, понимание того, что есть более важное дело, пересилило. «Напьюсь, если все получится! – подумал Алексей. – А если не получится, то вообще упьюсь насмерть»…Подъехавший вскоре Олег рассказал прелюбопытнейшую историю. Один серьезный девелопер, после успешного завершения 124


ряда проектов в сфере коммерческого строительства, хотел бы вложить деньги в жилье. У него есть несколько предложений, но окончательного решения не принято. В роли инвестора выступает впервые, поэтому и колеблется. Явно не хватает соответствующего интересного проекта и «правильной» команды к его реализации. - Понимаете, Алексей Игоревич, Дмитрий Сергеевич Овечкин - исключительно занятый человек, - продолжил свой рассказ Зюзелько. – Он уже несколько созывов депутат областной Думы, в свое время был замом и у губернатора, и у спикера. Возглавляет несколько инвестиционных компаний, советник президента крупного российского банка. Да еще и в университете преподает, профессор. Книжки по науке пишет. - Ни хера себе, больной на голову какой-то! С таким, наверное, кашу не сваришь. Слишком опытен, зараза, засомневался Глядовкин. – Может у него склероз какойнибудь завалялся? Или еще лучше прогрессирующий маразм? Опыт работы со старичками у меня неплохой! Алексей так сказал эти слова, что Пачхунов и Зюзелько аж взрогнули. Между собой они не раз шушукались по поводу появления капитала у Алексея, сопровождавшегося странной кончиной его прямого начальника и владельца бизнеса Шталька. Эти сведения Зюзелько случайно получил от одного знакомого майора из МВД, на днях ставшего подполковником. Случайно оказавшись в Москве, Олег принял самое живое участие в обмывании новых погон, и заодно узнал немало интересного о своем шефе. К сожалению, даже в сильно пьяном виде милиционер по данному поводу не очень хотел распространяться. Но что дело было темное, сомнений не оставалось. Очевидно, что 125


за ангельским, даже несколько наивным выражением, которое Алексей, как мановению волшебной палочки, умел надеть на лицо, скрывался совершенно иной лик: жесткого, расчетливого бизнесмена и, несомненно, опасного человека. Прошедшие огонь, воду и медные трубы, Олег и Артур не могли не чувствовать, что перед ними настоящий волк в овечьей шкуре. - Шутите, Алексей Игоревич! Какой там маразм! Со своей второй он год как разводится, так молодые телки, хотя ему за пятьдесят, за него друг друга горло готовы перегрызть. Когда с женой поругался, стал в кабаках зависать. Явно со стрессом борется. Сейчас его можно голыми руками брать, - вкрадчиво начал Артур. - Да и у меня с ним, вроде, неплохие отношения. Один объект вместе строили. И хотя, меня хозяин фирмы со стройки выжил, Овечкину камень в мой огород бросить не за что, - продолжил Олег. – Но лучше бы попробовать закатить пробный шар через кого-то третьего. А я бы потом почву дальше разрыхлил. - Ладно, Олег, не темни. Что предлагаешь? - Знаете, Алексей Игоревич, есть у меня одна знакомая, сейчас в мэрии обретается. Овечкин с ней в начале 90-х в инвестиционной компании работал. Ушлая дамочка. За малую денежку любой хлам втюрить умеет, а уж здесь, если Вы ей еще жилье пообещаете, она все сделает в лучшем виде. Сам денежки принесет на блюдечке с голубой каемочкой, - слегка юродствуя, закончил монолог Зюзелько. - Ладно, ладно, - сказал Алексей. – Тащи свою подругу, бабник! Посмотрим, какие продукты в мэрии произрас126


тают. Уже на следующий день тщательно проинструктированная Людмила была в приемной Дмитрия Сергеевича с предложением завести в банк очень перспективного клиента. Калининградский филиал, долгое время специализировавшийся на мелком и среднем бизнесе, был крайне заинтересован в новых, особенно крупных предприятиях…Ловушка сработала безотказно. Овечкин, помнивший их успешную работу в компании, с интересом выслушал рассказ о переехавшем в регион владельце крупного бизнеса по производству соков и строительству жилья. Со слов Людмилы было ясно, что клиент мог дать неплохой прирост по комиссионным доходам и в Питере, и в Калининграде. Более того, можно было и самому неплохо вложиться в строительство жилья. Уж больно велика была расчетная доходность проекта. Однако делать выводы Дмитрий Сергеевич сразу не стал, решив сначала посмотреть на клиента. Слишком сильно смущал его возраст – всего 26 лет! С другой стороны, он видел, как некоторые из руководителей банка, где он работает, уже к 30 годам становились долларовыми мультимиллионерами, раскручивая собственный бизнес. - Люда, передайте Глядовкину, что я его жду в ближайшие дни. Время уточните у секретаря, - это были первые слова Дмитрия Сергеевича, в которых прозвучало имя молодого комбинатора. – Очень надеюсь, что мы найдем общий язык. - Не сомневайтесь, Дмитрий Сергеевич. Все будет хорошо. Да и команда у Алексея собирается неплохая. В числе строителей немало тех, с кем Вы уже работали, например, Зюзелько и Вышицкий. Они очень хорошо о Вас 127


отзываются, - не забыла выдать комплимент напоследок опытная Людмила. Закончив на приятной ноте, энергичная посредница пулей полетела докладывать проходимцам о достигнутом результате. Для подработки ситуации в правильном направлении, Алексей решил сделать еще один ход. Через пару дней Зюзелько «случайно» встретил Овечкина в банковском коридоре. Выяснилось, что Олег Владимирович пришел открывать в филиале счет нового ООО «Пластикон». На вопрос о том, чем будет заниматься предприятие, Олег взорвался длинным рассказом о «замечательном, уникальном, бесподобном», и так далее, проекте «Солнечная Поляна», хозяином которого является Алексей Глядовкин. - Вы не представляете себе, насколько это хороший проект, Дмитрий Сергеевич! Я бы назвал его «Золотая Поляна», поскольку при такой доходности всю территорию вместо плитки можно за счет прибыли сусальным золотом покрыть, - восторгался Олег Владимирович. - Посмотрим – увидим, - сказал осторожный Овечкин. - Так и давайте, увидите, - предложил настырный Зюзелько. – Здесь ехать-то десять минут. Я и отвезу, и привезу на площадку, и сам все расскажу… - Ладно, Олег, поехали, - согласился Дмитрий Сергеевич. Они действительно через десять минут были на строительной площадке. Здесь действительно вовсю кипела работа: из самосвалов ссыпался песок, рычали выравнивавшие площадку бульдозеры, озабоченно бегал старый знакомый – прораб Вышицкий. Словом, все было 128


так, как любил Овечкин. В начале любой стройки изменения происходят быстро, стройплощадка меняется каждый день и вместе с изменениями в душу приходит чувство оптимизма. Он любил радость созидания и не мог жить без новых идей, и новых проектов. Чем дольше Дмитрий Сергеевич находился на стройке, тем сильнее укреплялось его желание стать ее участником и организатором. Он никогда не дрожал над своими деньгами: они всегда были лишь средством вхождения в увлекательное дело. И не их обретение, а именно завершенная стройка, давали то редкое ощущение счастья, которое часто теряется в ежедневной битве за жизненные блага. Словом, внутреннее «да» им было сказано еще до встречи с Глядовкиным. Зюзелько, хорошо знавший Овечкина, понял, что свою работу рыхлителя почвы он выполнил на отлично. Оставалась последняя подача, которую предстояло сделать уже самому Алексею Игоревичу. В то время, как «группа товарищей» занималась обработкой Овечкина, подвигая его к мысли о вхождении в проект, Глядовкин вместе с верным оруженосцем Артуром осваивал другие коммуникативные площадки, а попросту говоря, рестораны и ночные клубы редко спящего Калининграда. Явные бордели Алексей отвергал: ему не хотелось портить формируемый имидж хотя и молодого, но серьезного предпринимателя. Хотя его, конечно, тянуло к молоденьким девочкам обдолбанных дискотек, которых в нестареющем Кенигсберге хоть пруд пруди. Тем не менее, Алексей понимал, что именно там легко попасть под колпак криминала или еще более криминальных ментов. Он хорошо знал, как даже очень солидным людям подкладывали или малолеток, или наркоту, или все вме129


сте, разводя затем на серьезные бабки. Для человека, метившего как минимум в преемники Президента, такой путь представлялся недопустимым. Поэтому в очередной вечер выбор пал на новомодный клуб «Платинум». Это заведение привлекало более молодой, чем «Планета», контингент, сохраняя, тем не менее, необходимый для серьезных людей уровень безопасности. Было видно, что часть посетителей явно кочевала между этими клубами. Дискотека здесь была поживее, а жеманных и закомплексованных девиц не наблюдалось вообще. Она напоминала набирающий скорость локомотив, с грохотом уносящийся в ночь, в известном всем направлении. «Вот так и живем: от заката до постели, от постели до заката!» - невольно вспомнилось Алексею любимое выражение одной знакомой сторонницы свободной любви. Двигаясь по периметру к своему дивану, молодые люди не могли не заметить обилие в зале худощавых, тонконогих фигур. На вопрос к официанту: «Откуда дровишки?» услышали: «Хозяйка модельного агентства «своих» на обкатку привела». Что такое обкатка Алексей хорошо знал. Владельцы и владелицы такого рода модельных агентств неплохо зарабатывали, украшая корпоративные вечера и пространство модных клубов незатасканными лицами и фигурами юных красавиц. Те, в свою очередь, тоже в накладе не оставались. Для девочек с городских окраин без образования, средств к существованию и будущего, появлялся уникальный шанс, минуя мучительные годы борьбы за выживание, сразу попасть в мир богатства и роскоши. Правда, случалось это далеко не со всеми. Но немногие примеры удачно сложившихся пар, в сочетании с регу130


лярными проповедями умелых наставниц, заставляли молодых девушек всеми доступными и недоступными средствами бороться за свое светлое будущее. «Моделью можешь ты не быть, но мужика всегда отхватишь!» - была любимая поговорка известной калининградки, по несколько раз в году делавшей наборы в свою школу моделей. Умело подкладывая еще невинных девушек богачам, она довольно быстро сколотила серьезный капитал, позволивший вскоре перенести свой бизнес в столицу. Проходя мимо окружавшего танцпол многоцветья, образованного десятками таких моделек и моделюшек, Глядовкин не мог не чувствовать любопытных взглядов, буквально ощупывающих его со всех сторон и во всех местах. «Ну что же, видимо, пора начинать шоу», - подумал Алексей. Отработанным движением правой руки опытный ловелас, начал медленно поправлять волосы. Из под отъехавшей манжеты рубашки гордо показался сверкающий брюликами «Rolex». Падавший на него свет дискотечных прожекторов, высекал мириады искорок, которые как осколки зеркала Снежной королевы, влетали в глазки и сердца молодых искательниц сказочного богатства. Затем левой рукой Алексей доставал якобы звонивший телефон. Отраженные от полированного золота Vertu, лучи окончательно добивали даже самых непонятливых самочек: в их гарем зашел господин! Знаковые вещи века, которые они видели только в модных журналах, быстро стирали грани реальности. Сказка начинала казаться былью, а счастье близким. Добившись нужного эффекта, Алексей с Артуром заняли лучший диван ночного заведения. Обустроившись в этом наблюдательном пункте, они продолжили экскурсию по бизнес-среде региона, начатую 131


в «Планете». Девицы, как всегда, были оставлены на закуску. «Первым делом, первым делом – самолеты, ну а девушки, а девушки – потом!» - давно стало лозунгом прохиндея, безумно любившего трахать все, что шевелится, но деньги любившего еще больше. В «Платинуме» контингент предпринимателей действительно отличался от ставшей классической «Планеты». Молодых и оторванных было явно больше. Остатки поколения «Next», дружно свалившего за границу, практически растворялись в обилие «ДухLess». Последние, приняв общество, каким оно есть, воспитанные на всепроникающем беспределе и коррупции последнего двадцатилетия, вообще не заморачивались на такие странные вещи, как мораль и совесть. Как и для Алексея, их верой был золотой идол, ставшей не только внешней целью, но и внутренним убеждением. В такой среде Алексей был не просто своим, он был ее неотъемлемой частью. Она создавала ему чувство комфорта и удовлетворения, похожее на то, которое самец испытывает внутри своего своры. Если в «Планете» он искал инвесторов и партнеров, то здесь лучше было подбирать напарников, подельников и подельниц. «Планета» ему напоминала неспешный и солидный «Восточный экспресс», в то время как «Платинум» был похож на «Сапсан», не дающий времени приглядеться к окружающему миру. - Алексей Игоревич, прервал его размышления Артур, - я тут одного любопытного человека заприметил. – Банкир, однако, и нашей масти, кажется! - Что ты имеешь в виду? – удивился Алексей. - Видите, через столик длинноволосого, в яркой рубашке парня, похожего то ли на хиппи, то ли на Эрнста. 132


Так это руководитель созданного недавно в городе филиала Москазахбанка. Я с его руководителем службы безопасности давно знаком. Вон он, кстати, невдалеке болтается. Так что, идем на стыковку? - Действуй. Загрузи своего знакомого по полной. Так, чтобы его шеф сам подкатил ко мне, а я уж по ушам проедусь как надо. Рассказ о перспективном клиенте всегда интересен для руководителей банков, особенно начинающих. Как и Алексей, Евгений Николаевич Слипченко хорошо понимал, где могут складываться дружеские контакты, дающие толчок бизнесу и привлекающие клиентов. Неслучайно он частенько появлялся в модных ресторанах и клубах, на презентациях и просто крутых тусовках. Естественно, Алексей его заинтересовал… Уже вскоре, после нескольких бокалов хорошего виски, понравившиеся друг другу молодые люди договорились о возможном направлении сотрудничества. Последние слова Евгения, что похожие на «Солнечную Поляну» проекты банк финансирует, окончательно закрепили дружеское отношение Глядовкина к молодому управляющему. Взяв в течение двух часов на карандаш еще ряд интересных кадров, выпив и обменявшись с ними телефонами, Алексей пришел к выводу, что эта тусовка ему вполне подходит. Тем более, что среди гуляющих было немало быстро выросшего на взятках и откатах административного молодняка. Зримым выражением быстро жиреющей власти в Калининграде стала ежедневная выставка дорогих иномарок, которая заполняла длинный ряд «Стоянки номер 1», напротив регионального правительства. В этом наборе «Лексусов», «Кадиллаков», «Порше», «Инфинити», «Мерседесов» и 133


«БМВ», случайно залетевшая откуда-то «Волга», даже ручной сборки и при всех наворотах, смотрелась как музейный экспонат, взятый киношниками напрокат для съемок сериала времен СССР. Все время, пока Глядовкин выстраивал свою среду обитания, он то и дело ловил на себе какой-то странный, царапающий взгляд темных глаз девушки, танцующей в небольшой компании таких же как она худосочных девиц. Приглядевшись, Алексей вдруг понял, что та действительно, как бы исподтишка, регулярно бросает взгляды в его сторону. При более внимательном рассмотрении Глядовкин обнаружил немало интересного в этом достойном внимания объекте наблюдения. Девушка представляла собой какую-то странную смесь юности, выраженную в хрупкой фигуре и мелких, достаточно свежих чертах лица, и законченного блядства, выдаваемого цепким взглядом умудренных опытом глаз и уверенными движениями таза, характерными для способной удовлетворить любой мужской запрос проститутки. Глядя на нее, он начинал понимать смысл выражения: «Танцы – это вертикальная форма секса». Артур, хорошо знавший Женечку Зимнякову-Соболевскую, как, впрочем, и большинство богатых холостяков и полуженатых мужчин города, хотел было немедленно выложить все свои знания об объекте, но вовремя остановился. Такого живого, неподдельного интереса к женской особи со стороны хозяина он еще не видел. Придержав язык, Артур понял, что Глядовкин начинает попадать под обаяние опытной охотнице на мужчин. Но останавливать его он не хотел. В голове прирожденного афериста зародилась любопытнейшая идея… Вполне на134


трахавшись визуально, Алексей мягко толкнул Пачхунова. - Артур, не спи, замерзнешь. А не испить ли нам по грамульке, - предложил повеселевший Глядовкин. - Без проблем, шеф. А то и Вы что-то застоялись, начал с откровенных намеков, осознавший ситуацию Артур. - Да и ты, братишка, вижу, засиделся, - отшутился Алексей, чокнувшись с Артуром бокалом виски. – Пошел бы вон к той компашке, потерся, узнал, кто и что. Да чего там объяснять, моя – черненькая, а тебе в силу армянского происхождения полагаются блондинки. Действуй и побыстрее. Пока они выпивали, стайка молодых искательниц ночных приключений отправилась в сторону chill-out. Артуру не пришлось долго искать Женечку. Та сама с нетерпением его поджидала. - Привет, Артур! И что это за красивый мальчик с тобой? – ее говор легко выдавал уроженку Кубани. – Надеюсь, ты не натрепал какой-нибудь быдлятины обо мне? - Побойся Бога, Женька. Я что, придурок? Хозяин на тебя глаз положил, я ему что, кайф буду обламывать? Хотя, как ты понимаешь, это сделать, как два пальца обоссать. Да и влететь, как ты понимаешь, можно сильно, если не стукану, все как есть. Обман Глядовкин мне не простит. Ты что забыла, как на Трупникова по вызову еще малолеткой работала? Хорошо, что с Кубани ты толстенькой блондинкой приехала. Да и пластику неплохо сделали: этот педераст, столкнувшись с тобой в кабаке, даже не узнал. Сам видел. Но у меня в отличие от этого урода 135


Трупникова с памятью и зрением всё хорошо. Недаром ведь в ментовке горбился. - Ладно, Артур, хватит быковать! Я все поняла. Чего ты хочешь за содействие - быстро предложила хваткая собеседница. Ты мне только ясно скажи, бабки есть или понты разводим? - Дура, какие на хер понты? Его котлов и мобилы тебе на целую хату хватит! А бабла вообще навалом. Да и завод под Питером по производству соков недавно прикупил. Говорит, самый крупный будет в России, - разгорячился Артур. – Мои условия просты: ты помогаешь мне, я – тебе. В тему входим вместе, а там разберемся. Кэш делим пополам. Будешь выёживаться или крысятничать – сдам с потрохами. У меня несколько фоток застряло, как ты с мужиками в бане шарахалась. Конечно, я понимаю, это из прошлой жизни, но меня лично до сих пор возбуждают. А вот у кого-то, я, думаю, все опустится, когда он детали разглядит. - Какая же ты сволочь, Артур. Убила бы, если бы сама такой не была, - со смехом разрядила обстановку Женя. – Ладно, я согласна. Но биографию излагаем официальную, в основном, и без художеств! Договорившись, что ровно через пять минут она вместе с подружкой подойдет к их столу, Артур пошел докладывать согласованный с Женькой вариант ее непростой биографии. В устах опытного специалиста по словоблудию она из блядской трансформировалась почти в героическую. - Постараюсь, Алексей Игоревич, быть кратким, - начал Артур. – Девочки носик подпудрят и подойдут. Женечка, 136


которая Вам понравилась, это настоящая калининградская элита. Правда, жизнь ее по головке особо не гладила. После школы переехала в Кёниг с родителями. Влюбилась в одного из самых авторитетных мужиков – Покаревича Олега. Он тут одну мощную организацию из боевых ребят сколотил. Стала с ним жить. Но в позапрошлом году его из двух стволов прямо в центре города покрошили. До сих пор никого не нашли. Трудно переживала случившееся, да и утешителей лезло немало. Но подвернулся вроде неплохой парень, сын крупного нефтяника, поженились. Однако, тот оказался не без проблем. Одним словом, золотая молодёжь. Загулял, вот и расстались. Сейчас одна, и, по-моему, давно. В Кениге, Вы же видите, с нормальными мужиками типа Вас, проблема. Артур, как всегда, закончил мягким поглаживанием шефа.. Он, конечно, понимал, что все сказанное невероятно далеко от действительности, но вдохновленный пятидесятью процентами будущего Женечкиного кэша, он и не такое был готов рассказать. Жизнь была на порядок прозаичнее. Истинная биография юной страдалицы выглядела иначе. Половую жизнь она начала случайно, лет в четырнадцать. Обнюхавшись хлорэтила с одноклассниками на даче, она даже не поняла, кто и как ее поимел. Обрадовавшись через месяц, что не забеременела, Женечка быстро втянулась в регулярную сексуальную жизнь с нерегулярными партнерами. Сначала подсев к шестнадцати годам на травку, столь любимую молодежью в Краснодаре, она вскоре перепробовала все – от экстази до героина. Ситуация складывалась настолько плохо, что родители сделали все, чтобы скорее покинуть богатую на марихуану и другие радости жизни Кубань. 137


В Кёниге, куда переехала семья, наркоты было меньше, а вот блядства намного больше. Город рыбаков, моряков, словом, постоянно отсутствующих мужиков, с советских времен высокой моралью не отличался. И вскоре жизнь Зимняковой вернулась в прежнее русло. Работать Женечка не умела, и не хотела. Правда, ума оплатить поступление в местный университет ей хватило. Деньги имелись, поскольку она легко нашла работу в одном из элитных эскорт-агентств города. Оно входило в сеть знаменитого местного сутенера и педераста Трупникова, умело скрывавшего основную деятельность под вывеской главного редактора еженедельника «Грязные колеса» и депутата областной Думы. Естественно, никакой гражданской женой Покаревича она не была, а работала типичной шлюхой на подхвате, которую в качестве презента полезному гостю или хорошему другу можно подбросить. Богатенький мальчик, за которого она вышла, прикинувшись невинной студенткой, был поражен, застукав ее с папиным охранником. А узнав с помощью влиятельного папы ее биографию поподробнее, быстренько развелся. Всё сделали так, чтобы склонная к инфаркту мама бывшего мужа, ничего не узнала. А Женечка, получив кругленькую сумму отступных, начала новую жизнь. Уехав в родной Краснодар, и оторвавшись там вволю, Зимнякова-Соболевская за три месяца сильно похудела, сделала пластику лица, перекрасилась в черный цвет. И главное, завязала с явной наркотой. Набрав, по совету остепенившихся подруг популярных в то время книжек, она вдруг выяснила, что зря теряла дни и ночи своей драгоценной жизни, отдаваясь, кому попало и за смешные деньги. Такие же как она в это время делали стремитель138


ную карьеру в Москве: соблазняли олигархов, спали с политиками, писали об этом книги, становились телеведущими. Их блядские рожи заполнили экран. Потертые, с ботексными губами и мешками под глазами, они объявляли друг друга красавицами и Мисс чего-то. Хотя без фотошопа, кроме рвоты, иных чувств давно не вызывали. Тупо кочуя из под одного мужика с деньгами к другому, они по очереди становились секс-символами России. Получая мыслимые и немыслимые награды от имевших их олигархов и чиновников, они ползли по траходрому жизни все выше и выше. И еще пытались с телеэкранов и страниц газет учить затурканный жизнью народ морали. Начитавшись вымороченного бреда Оксаны Робски в стиле «Casual» и сексуальной паранойи Не Робкой Оксаны «Будет больно», Женя, наконец, натолкнулась на «замечательную» работу своей тезки – Жени Шацкой – «Стерва в большом городе». В ней четко было расписано, что и как надо делать с мужиками и на улице, и в постели, чтобы они стали эффективным средством продвижения в жизни, причем с хорошим КПД. Среди 30 правил любовницы экстра-класса ей особенно приглянулось седьмое правило, которое она сразу запомнила наизусть. «Главное в отношениях с мужчиной – сначала дать все, что у тебя есть, не думая о себе, без эгоизма и просчетов того, что будет дальше, не боясь разбаловать, а потом получить за это втройне». В Женечкином варианте, с учетом ее собственного, а не Шацкой опыта, эта мысль трансформировалась в лозунг всей ее последующей жизни: «Главное в отношениях с мужчиной - сначала дать все, что у тебя есть, а потом забрать все, что есть у него!» Хотя Женечка и не знала, но это был всего лишь доведенный до верхней 139


грани жадности лозунг поколения «ДухLess»: «Давать, чтобы брать больше!» Поэтому, вернувшись в Кёниг, она начала новый этап восхождения к «зияющим высотам», отдаваясь только по расчету и за серьезные деньги. Для придания лоска немного позанималась в модельном агентстве и, подружившись с хозяйкой, стала участницей ее мероприятий, где как раз и бывали те самые, ради кого она так старалась … Именно в это время Алексей и встретился на ее славном пути. Когда, наконец, Женя дошла до Алексея, то тот, растроганный рассказанной Артуром историей, уже чувствовал себя благородным рыцарем, спасающим невинную страдалицу от злобных поклонников. - Садитесь, Женечка, - быстро встав из-за стола, предложил Алексей. - Спасибо, Леша, - как-то по домашнему тепло сказала Женя, отправив Глядовкина в легкий нокдаун, и, хотела занять место напротив. - А Вы, Женечка, не могли бы сесть рядом. Музыка так грохочет, а хотелось бы слышать и быть услышанным, запротестовал Алексей. - Не возражаю, - ответила девушка, для которой тоже было важно быть услышанной. Как человек, выросший на тусовках, она понимала, что для нахождения партнера на ночь достаточно было и простых движений, а вот для установления более длительного контакта, без разговора по душам было не обойтись. Хорошо выпивший Алексей и вовсе разомлел, когда лучшая, по словам Артура, представительница местной элиты приземлилась рядом, случайно задев его хрупкой 140


коленкой и обдав запахом сильного афродизиака. Это уже был настоящий, профессиональный нокаут. Естественно, опытная и начитанная покорительница мужских сердец и кошельков знала что делает. Она любила работать в fullcontact, доводя мужиков до сексуальной истерии. Оправившись от удара, Алексей тут же предложил выпить. К его радости, Женечка от виски не отказалась, лишь побольше добавила льда. Крепко выпивший Алексей, без особых подталкиваний с ее стороны, стал рассказывать историю своей жизни в отработанном еще в Москве стиле. Каждое его слово убеждало, что перед ней сидит, как минимум, растущий олигарх с безграничными амбициями и реальными деньгами. Но главное, и это было самое большое чудо, объект вожделений был холост, в отличие от «частично» женатых, но со штампом в паспорте, посетителей ночных клубов. Для Женечки стало ясно, что обычная тактика «засос-отсос» на заднем сидении авто не пройдет. Посадка на крючок такой рыбины требовала более аккуратных усилий. В своей истории Женечка, в 21 год прошедшая столько, сколько хватило бы ни на один десяток остепенившихся с годами матрон, так ловко обходила острые углы, что перед Алексеем предстал образ, с одной стороны, вполне состоявшейся женщины, а с другой много настрадавшегося человека, готового дать достойному мужчине все, что только имеет. Жизнь с Покаревичем его особо заинтересовала. Как выяснилось, та была знакома со многими авторитетами и сотрудниками милиции, тесно работавшими с убитым, что еще более привлекало к ней Алексея, искавшего прямые контакты с уголовным миром. Его дагестанско-московский опыт говорил, что в 141


экстремальных ситуациях, в такой бандитской стране как Россия, подобные связи - необходимость. Слово за словом молодые люди дошли до той стадии, когда принимается решение: «Что дальше?» Женечка, следуя выработанной тактике «В первый день не давать», несмотря на настойчивые предложения Алексея заехать к нему на кофе, сообщила, что сегодня ей обязательно надо домой. Тем более «папочка и мамочка не были предупреждены о столь позднем возвращении”. - Но Вы не расстраивайтесь, Алексей, - сказала хитроумная соблазнительница. – Завтра у нас в универе легкий день и мы можем вечером встретиться пораньше. Вы же видите, я люблю хороший кофе и мягкие сигареты. Слегка легкомысленно поднесенная к губам сигарета не оставляла сомнений, что следующий вечер будет намного интереснее прошедшего. Воодушевленный перспективой предстоящего дня и довольный, что, наконец, ему попалась серьезная девушка, Алексей отправился домой. Традиционную утреннюю нужду ему помогла справить привычная к запросам хозяина Валюшка…Вечером, Алексей, надев самый лучший костюм и дорогие побрякушки, уже ждал избранницу в самом модном ресторане на площади Победы. В этот раз Женечка уже не отказалась попить кофеек в особняке Глядовкина. Сытые, хорошо выпившие и довольные собой, молодые люди не стали тратить много времени на кофейную процедуру. И перебравшись на второй этаж, быстро перешли к освоению дубового чуда площадью под пять квадратных метров. В отличие от Кати, показавшей ему силу спортивного секса, Женя делала все, чтобы именно Алексей почувствовал себя хозяином в постели. Следуя Евгении 142


Шацкой, она, то в соответствии с правилом 23 сжимала мышцы влагалища, ускоряя процесс совокупления, то в соответствии с правилом 27 их расжимала, продляя удовольствие. При этом она не забывала вставлять на глубоком выдохе «Ты чудо!», «Боже, как хорошо!» и сакральное «Такое со мной впервые!». Проснувшись утром, Алексей понял, что нашел то, к чему стремился, а отработавшая на все сто проходимка ясно осознала, что из этого гнезда она никуда уже не выйдет: путь в столицу был, наконец, открыт! В результате этого прибавления, свора имени Глядовкина, собравший немаленькую группу подчиненных, которых, как считал Алексей, он может иметь, когда и где захочет, приобрел вполне законченный вид. С такой стаей вполне можно было приступать к решающей стадии операции «Лох». Что и было сделано.

143


Глава VIII. Афера

В серый декабрьский день, когда за окном балтийская зима демонстрирует чудеса разнообразия, от проливного дождя до мокрого противного снега, и состоялась знаменательная встреча быстро набирающего обороты проходимца Глядовкина и начинающего инвестора Овечкина. Идя по взрыхленной Людмилой и Зюзелько почве, Алексей начал посадку семян, призванных уже вскоре дать золотые плоды. Никогда не говоривший правду, Глядовкин давно рассматривал жизнь, как поле страны Дураков, где давая по минимуму, можно брать по максимуму. Недаром его любимая присказка была: «За что люблю Россию – мать? За то, что можно в ней всё брать!» Вдохновленный близким получением денег, натянув на себя очередную маску – «юного энтузиаста», Алексей начал излагать перед Дмитрием Сергеевичем и рисовать вдохновенные полотна будущих побед. Все было ярко и логично. Да и сам Овечкин, видевший стройку, не сомневался в возможности успеха. Еще раз, посмотрев все документы, не оставлявшие сомнений, что перед ним владелец и единственный хозяин ООО «Орликом», попавший под обаяние молодого задора и энергии инвестор, легко согласился на вхождение в проект. А еще через несколько дней, накануне Нового года, передал махинатору треть миллиона евро, честно заработанных за 20 лет на «стройках века», и, даже задекларированных, в отличие от мно144


гих бизнесменов, в налоговой инспекции. Охреневший от такого счастья Алексей, кинув по должному куску своей своре и захватив переехавшую к нему на ПМЖ Женьку, «для снятия стресса» отправился отдыхать на Маврикий. ,,Вот это – жизнь! А остальное – блядство!,,- думала сладкая парочка, катаясь на вертолете вдоль фантастически красивого побережья. Быстро оперившаяся проститутка и постепенно входивший в силу махинатор действительно нашли друг друга. Они не раз ловили себя на мысли, что их подходы к жизни совпадают, а идеи по извлечению незаработанной прибыли прекрасно дополняют друг друга. Расслабленный гармонией сытого бытия Алексей и не заметил, как Женечка, имевшая богатый опыт по части сокращения мужских капиталов, придала новый смысл известной среди ночных тружениц формуле «засос-отсос». Теперь она отсасывала не столько то, что ей изрядно надоело, сколько то, что очень любила – драгоценности и деньги. Поэтому к возвращению с острова на ней красовались симпатичные колечки, браслеты и замечательное бриллиантовое колье стоимостью 50 000 евро. «Совсем как у Волочковой, только получше!» - говорила Евгения в Кёниге, выпавшим в осадок от зависти таким же, как она, псевдомоделям. Январские праздники пролетели как всегда быстро, закончившись крещенской купелью. Уставшая от пьянки и безденежья Россия, постепенно выходила на работу. И прилетевшие с отдыха Алексей и Женя, занялись любимым делом: он – получением незаработанных денег, а она – их умелым перераспределением в собственных интересах…Разведка боем показала, что у Дмитрия Сергеевича 145


Овечкина и без Глядовкина хватает проблем. Доверившись, после развода со второй женой новой пассии, он оказался опять жестоко обманут. Наконец, изрядно попив крови и выгребя все, что только вошло в 600-ый «Мерседес», она отбыла в стороны предшествующего любовника. В принципе, в этом не было ничего удивительного: она действовала, как и многие калининградки ее поколения. Понятие «любовь» им было неведомо, а секс они считали работой, за которую мужик должен платить, и чем больше, тем лучше! Устроив после очередного мужа или любовника техническую передышку, они перебирались в постель следующего благодетеля. В результате чего в Калининграде даже появилась, расхожая среди мужской части населения, фраза «Мы все здесь под одним одеялом спим!»…Словом, у Глядовкина, оставшегося без должного контроля, появилось достаточно времени для дальнейшей разводки попавших в его сети партнеров. Поскольку наличка, полученная от Овечкина и Морковкина, не без помощи жадной до денег Женечки, быстро таяла, Алексей обратил внимание в сторону совместной с Дмитрием Сергеевичем инвестиционной компании «Георосс». Именно через нее в виде беспроцентных займов поступали деньги на стройку, которые Глядовкин, втихомолку от наивного инвестора воровал, предполагая отдать долги Морковкину-младшему и литовцам. Для проведения новой операции, призванной ускорить процесс личного обогащения, хитроумный аферист зарегистрировал новую фирму ЗАО «Группа компаний «Георосс». Получив на нее документы, Глядовкин в тот же день встретился с Морковкиным. Он мягко предложил ему переоформить договор своего личного займа на ООО 146


«Георосс», зарегистрированное, по его словам, «специально для инвестиций в «Солнечную Поляну». Обороты через это ООО шли хорошие, поэтому Виталий Алексеевич возражать не стал. Доводить информацию о том, что половиной этой компании с момента вхождения в проект владеет Овечкин, и, тем более, что деньги идут в форме займов, Глядовкин не стал. В результате той же договоренности, вместо Морковкина заимодавцами стали его компании. Без остановки расхваливая проект, под кофе и хороший коньячок, любителем которого был Виталий Алексеевич, Глядовкин, не отходя от кассы, приступил ко второму этапу задуманного. Он предложил с обожанием смотревшему на него местному олигарху, «еще более выгодную финансовую операцию». - Уважаемый Виталий Алексеевич! Я понимаю, что для Вашего огромного холдинга, наш с Вами строительный проект – это песчинка, - начал Алексей. – Тем не менее, есть варианты, как повысить его доходность для Вас. Я уверен, что мы формируем сотрудничество, особенно с учетом моих московских и питерских возможностей, надолго. Поэтому, если не возражаете, я детально прорисую схему действий. - Алексей, с радостью приму любые взаимовыгодные предложения, - сказал разомлевший от коньяка и теплого общения, обычно сухой в отношениях с людьми предприниматель. - Итак, дорогой Виталий Алексеевич, - по-домашнему тепло обратился к начавшему плыть Морковкину Глядовкин. – Ряд Ваших компаний дают займ ЗАО «ГК «Георосс»» в сумме 37 миллионов рублей. То, в свою очередь, дает в том же размере займ ООО «Георосс». А уже оно 147


возвращает другим Вашим компаниям указанные средства, полученные ранее мною, но переоформленные как долг перед ними ООО «Георосс». В результате этой простенькой для Вас операции, Вы спасаете от налогов часть прибыли! И можно было бы на этом остановиться, и, возвратив взятые мной деньги завершить совместные дела! – Алексей, как хороший артист, сделал необходимую паузу. – Но я хотел бы Вам предложить более выгодный вариант. Разглядовавший исподтишка Алексея, Морковкин быстро встряхнулся. Несмотря на все свои особенности, связанные с детдомовским бытием, он тоже, как и Глядовкин, больше всего любил деньги. И у него тоже была мечта. Продав бизнес, купить когда-нибудь остров в Андриатике, где у одного его близко знакомого журналиста уже давно была приличная вилла и белоснежная яхта. Да и глядя на местного губернатора Георгия Валентиновича Бооса, летавшего в Монако на личном самолете и державшего на Средиземноморье огромную суперсовременную яхту, Виталию Алексеевичу хотелось также организовать и свою жизнь. Поэтому предложения, позволявшие приблизить это счастье, он воспринимал с самым живым интересом. - А не стать ли Вам, наш дорогой Виталий Алексеевич, хозяином или хотя бы совладельцем ЗАО «Группа компаний «Георосс». Ведь в этом случае, имеющий перед ЗАО задолженность ООО «Георосс», в силу инвестиционного договора между ООО «Георосс» и застройщиком «Солнечной Поляны» вынужден будет рассчитываться с Вами правами на строящиеся квартиры. Мы можем это сделать по тысяче евро за квадрат, в то 148


время как реализация через год планируется на уровне не ниже двух тысяч! Оформить это – дело техники. Охочий до быстрых денег, Виталий Алексеевич не видел смысла отказываться от подобного предложения. В итоге дружеских посиделок, закончившихся за полночь, Морковкин-младший, подписал и эти, заранее подготовленные Алексеем документы. А ушлый Глядовкин получил в собственность 37 миллионов рублей, из которых, за вычетом затрат на отсыпку площадки и оплаты сотрудников, 30 миллионов стали его чистой, никем не учтенной прибылью. Да еще в любимом наличном виде! Единственной ошибкой, которую допустил прохиндей, было то, что о случившемся рассказал Женьке. Опытная в разводках девица, умело сочетая демонстрацию преданности с бурным и довольно фантазийным сексом, в течение нескольких дней подготовила почву для выколачивания себе нового блага. Со ссылкой на возможную после Маврикия беременность, что сопровождалось соответствующими ситуации слезами и забегами между столом и туалетом, она все-таки получила что хотела. Вскоре, нагоняя тоску на таких же как она блядей, Женька летала между популярными в Кёниге SPA-салонами и бутиками, демонстрируя новый кабриолет БМВ стоимостью «пять миллионов сто семьдесят восемь тысяч рублей». Она любила медленно произносить эту цифру, наблюдая состояние шока, в которое впадали богатенькие матрешки калининградского бомонда. Это доставляло ей невообразимый кайф, несопоставимый ни с каким постельным оргазмом. В это время деньги, в форме займов для строительства, продолжали поступать на ООО «Георосс»: сформировав 149


небольшой пул инвесторов из друзей, и взяв кредит в родном банке, Овечкин полностью выполнял взятые на себя обязательства. Что касается Алексея, то он, пользуясь контролем над «Геороссом» и генеральным подрядчиком, методично продолжал выводить и обналичивать поступавшие с объекта ресурсы. Правда, при этом, ему хватало ума обеспечивать минимальные закупки стройматериалов и оплату труда сотрудникам, создавая хотя бы видимость успешного строительства жилого комплекса. Но, чем больше становилась собранная Алексеем сумма, тем меньше хотелось отдавать ее литовцам. Тем более что рынок недвижимости продолжал стремительно расти, создавая уверенность в том, что жилье в хорошем месте всегда уйдет за высокую цену. Темпы его роста были таковы, что начинало казаться, что, сколько бы не было украдено с объекта, реализация оставшихся готовых квартир скроет любые издержки. Как и все жулики его поколения, Алексей предпочитал живые деньги «сегодня и сейчас!». «Стариков», типа Овечкина, он мог терпеть, пока они давали деньги. Ненужных и бесполезных лично для него людей, он презирал, а бедных вообще считал придурками, говоря: «Все равно терять нечего, пошли бы – ограбили кого! А то сидят, ноют, уроды!». Его образ мыслей был основан на своеобразном опыте, полученном в первое постсоветское десятилетие. Великий обман приватизаторов, циничный захват группой чиновников через беззалоговые аукционы сырьевого богатства страны, беспредел рэкетиров и последующая легализация преступного мира: вот что Глядовкин наблюдал с десяти до восемнадцати. Получив некий жизненный опыт, он понял, что именно те, кто меньше 150


всего соблюдал закон, поднялись выше всех. Они первыми осознали, что с деньгами, неважно откуда и у кого взятыми, если не лезть в политику, можно откупиться от какого угодно преследования. Поэтому, чем больше украденных денег набивалось у Глядовкина по сусекам, тем больше росла уверенность нувориша, что в продажной стране с такими деньгами ему ничто не угрожает. По мере приближения ко дню окончательного расчета с литовцами, Алексею все невыносимее представлялась мысль о прощании с такой кругленькой суммой. Верный Артур, видя муки хозяина и, в принципе догадываясь об их происхождении, предложил самый простой вариант. - Алексей Игоревич, может их дешевле грохнуть, чем так мучаться. Вон ведь нашего Сашу-литовца завалили в Литве. И что? Ни литовца, ни убийц. Тишина. Да и кто о нем помнит? Вдова да несколько друзей… - Так, не будем упрощать, - прервал его Алексей. – Мы имеем дело с серьезными людьми. У них свои завязки с ментами, и здесь, и в Москве. Дернуться не успеем, как повяжут. Тем более, что настоящие документы еще не подписаны, а после подписания рыпаться будет поздно. Действовать будем в рамках закона. Пока. А там посмотрим. Поразмыслив, взвесив все «за» и «против», Алексей решил пойти по похожему с Морковкиным варианту. Глядовкин, еще в Москве блестяще доказавший свое умение создавать показуху, приступил к строительству новой потемкинской деревни с особой тщательностью. Поэтому встретиться литовцам было предложено ни где-то, а прямо на стройке. Ко дню встречи ни шатко – ни валко шедшее строительство совершенно преобразилось. Был 151


подновлен забор, установлена проходная со шлагбаумом, прекрасно оформлен штабной вагончик. И хотя у ООО «Орликом» разрешения на строительство еще не было, авторитетный Зюзелько договорился с мэрией на забивку свай в рамках постановления на подготовку площадки. Причем для пущего эффекта уговорили две привлеченные компании стартануть сразу на четырех фундаментах. Огромными усилиями с матом и мордобоем, Олег Владимирович обеспечил поставленную задачу. И когда в районе одиннадцати часов дня литовские бизнесмены оказались на месте застройки, они были потрясены. Все кипело и двигалось. Въезжали и выезжали длинномеры со сваями, гудели буронабивные установки, а от ударов копров сотрясались соседние дома. Среди этого фантастического зрелища мелькала группа белых начальственных касок, ведомых Алексеем. Все говорило о том, что с таким партнером заработать деньги можно. Одновременно к воротам то и дело подъезжали довольно приличные машины: люди подходили к охране, что-то обсуждали, смотрели рекламные щиты. - А что это за народ, у ворот толчется? – спросил подошедшего Алексея старший из приехавших. - Это клиенты наши потенциальные. Увидели, что стройка развернулась, ну и двинулись продавцов искать, - авторитетно заявил Алексей, прекрасно зная, что у ворот крутятся специально проинструктированные люди. - Сейчас в центре, кроме нас, никто ничего хорошего и не строит. Уже сейчас по две штуки евро предлагают. -Алексей Игоревич, а забронировать трёшечку можно? – спросила подошедшая к руководству женщина. – Я тут живу рядом. Площадей не хватает, а уезжать не хочется. 152


Спасибо, что Вы стройку начали. - Да ради Бога, вот мой телефон. Звоните в любое время. Все решим, – быстро ответил Алексей. И уже обращаясь к литовцам, добавил. – Видите, как народ пошел. Надо определяться по цене, но думаю, что действительно ниже двух тысяч евро продавать не будем! Алексей с гостями прошел в вагончик, где скромно, но со вкусом был накрыт сытый чайный стол, и радостно пузырился настоящий русский самовар. Стены были украшены прекрасно выполненными эскизами комплекса и метровыми графиками строительно-монтажных работ. Все буквально светилось деловитостью и ожиданием предстоящего богатства. - Не буду, скрывать, коллеги, - начал Алексей. – Я тут с одной дилеммой столкнулся. С одной стороны, народ на стройку толпами идет. И чем быстрее строишь, тем покупателей больше и цена растет быстрее. Приходится самому вкладываться, форсируя строительство. Но пока разрешения нет, вроде законно и долевку собирать нельзя. С другой стороны – притормози мы стройку из-за отсутствия денег и всё вообще станет мертво. Поэтому у меня есть для Вас суперпредложение, позволяющее вместо двух миллионов евро уже в следующем году заработать четыре. Предлагаю две тысячи метров жилья оформить по штуке за квадрат. Тогда я смогу сохранить темп строительства, а Вы удвоить свой капитал. Повозмущавшись для порядка над изменением правил игры, и настояв, чтобы десять процентов от суммы всетаки были возвращены наличкой, необходимой для местных нужд, бывшие хозяева фирмы завершили её продажу Глядовкину. 153


Оформив вместе с Алексеем разрешение на строительство, они добились, чтобы тот по каждой оплаченной ими квартире он выписал приходный кассовый ордер, поставил свою подпись и печать фирмы. Забрав свою часть налички и документы на восемнадцать квартир, но оставив при этом счастливому Алексею 1,8 миллиона евро, литовцы отбыли по своим делам. А Алексей еще долго сидел в коптёрке строителей, размышляя об особенностях российского жития-бытия. Вновь и вновь пересчитывая в уме и на бумаге деньги, он, ясно осознал, что всего лишь через два года после армии, в свои 27 лет он стал настоящим долларовым мультимиллионером. Что-то новое стало быстро расти в нем: «Я действительно не такой как все! Люди умные, сильные, много видевшие готовы сами добровольно расставаться со своими деньгами! Значит я на верном пути! Главное, не останавливаться: брать, брать и брать! С такими деньгами я смогу купить любого чиновника, мента, судью и прокурора! Теперь я не подвластен человеческому суду и праву! Я выше этого быдла, я над ним!» Только стук в дверь, обеспокоенных долгим отсутствием хозяина соратников, остановил ход мыслей. Но стремительно выросшее в нем и наполнившее сознание новыми ощущениями чувство вседозволенности осталось: «Меня, великого Глядовкина, никто и ничто не остановит!» Но действительность была сложнее. Неожиданно пришедший в себя к концу апреля Овечкин потребовал от Глядовкина отчета, что немыслимо разозлило привыкшего к собственному величию афериста. Но Дмитрий Сергеевич настаивал на официальном оформлении своей доли в компании-застройщике и финансовом отчете. Ко154


нечно, огромное желание избавиться от вредного «старикашки» у Алексея было, но слишком велик был авторитет обираемого на тот момент, чтобы можно было его кинуть безнаказанно. Под страхом неизбежного разоблачения, Алексей подписал официальные документы о вхождении Дмитрия Сергеевича в компанию-застройщик. Глядовкин, конечно, понимал, что заманил Овечкина в проект чисто мошенническими действиями, и что обобрал его по полной, выведя большую часть его денег себе в карман и присвоив почти три миллиона евро за проданные наперед литовцам и Морковкину квартиры. Однако остановиться наглеющий мошенник уже не мог. Являясь одновременно генеральным директором ООО «Орликом» и ООО «Георосс», обладая контрольным пакетом генерального подрядчика ООО «Пластикон», Глядовкин выработал замечательную схему. Входившие на стройку от Дмитрия Сергеевича деньги, поступая через заказчика-застройщика генеральному подрядчику, обналичивались проверенным субподрядчиком и уже вновь заводились через ЗАО «ГК «Георосс», как собственные инвестиции Глядовкина. При этом, естественно, стоимость работ завышалась, демонстрируя высочайшие темпы освоения капитала при скромных достижениях. Объяснять происходящее непредвиденными расходами на сети, удорожание материалов, становилось все труднее. Тем более, что сняв с объекта всю возможную прибыль, Алексей быстро терял к объекту интерес. Понимая, что чем быстрее стройка подойдет к концу, тем больше вылезет проблем, он решил сделать нестандартный ход: несколько опасный с точки зрения контроля управления, но безукоризненный с точки зрения возможности ухода от 155


ответственности. Особенно при неблагоприятном развитии событий, когда мог возникнуть вопрос об украденных миллионах. Тщательно взвесив ситуацию и хорошо понимая, что именно он сам полностью управляет сотрудниками всех компаний, участвующих в строительстве, Алексей предложил Дмитрию Сергеевичу занять, по совместительству с основной работой, пост исполнительного директора ООО «Орликом», отвечающего за реализацию строящегося жилья. Глядовкин обставил ситуацию с присущим ему артистизмом. Объявив это решение высшим актом доверия старшему коллеге, юный проходимец передал Овечкину и права, связанные с продажей жилья, получением и сохранением денег дольщиков. И более того, согласовал право второй подписи в банке, забрав его у главного бухгалтера. Внешне все выглядело красиво, хотя ловушка была расставлена профессионально. Особая роль в этом отводилась главному бухгалтеру Ольге Александровне Пельмешкиной. Она была, несмотря на свой вид «божьего одуванчика» отъявленной мошенницей, способной на любое, самое ужасное действие, если его можно было списать на другого. Обобрав несколько предприятий и умело подставив их начальников на серьезные деньги, Пельмешкина искренне обрадовалась, натолкнувшись на милого мальчика, создававшего свой бизнес в Калининграде. Ее особенно привлекли в Алексее две особенности: «лицо доброго юноши», которое Глядовкин любил носить на этапе знакомства, и реальные деньги, которыми он располагал в больших, по калининградским меркам, размерах. Мелкая воровка даже не поняла, куда она попала, пока не была профессионально схвачена за 156


руку на элементарном хищении корпоративных денег. Алексей с помощью Артура заактировал все, оставив, тем не менее «божьего одуванчика» на своем месте. - Запомните, Ольга Александровна, тырить у своих – это грех, а у чужих – бизнес! Песню слышали «Владимирский централ»? Нет? Послушайте! Если только дернитесь что-то сделать не по-моему, на практике узнаете о чем в ней поется. Запугав насмерть «старушку», которой на самом деле и пятидесяти не было, Глядовкин спрятал компромат на Пельмешкину в личный сейф, а она стала его сильным надежным инструментом в финансовых разборках с клиентами и партнерами. Заканчивая воспитательный процесс, но не желая подавлять криминальный талант мошенницы, Алексей Игоревич предложил Ольге Александровне вполне приемлемый вариант. - Ольга Александровна! Перестаньте искать топор под лавкой: у своих брать не дадим! А вот если Вы отработаете ряд схем, как это сделать с чужими ресурсами, гарантирую, что никто Вам башку не проломит. А наоборот, будете все в шоколаде. О процентах мы всегда договоримся. Такой расклад «божьего одуванчика» сильно обрадовал. Спрятавшись за спиной начальника, она получила уникальный шанс заниматься мелким жульничеством вполне официально. Сказать, что она его за это любила, было бы смешно. Она относилась к Алексею, как в тюрьме относятся к надзирателю: ненавидят, но лебезят ради мелких благ. С появлением в фирме «чужого», как сказал ей Алексей 157


Игоревич, у Ольги Александровны появились и новые возможности. Понимая, что ей надо методично формировать компромат на опасного партнера шефа, она, как опытный бухгалтер, не могла не сделать вывод об открывающихся финансовых перспективах для себя. Выводить деньги с фирмы, незаметно для ее руководства, было любимым занятием жуликоватого бухгалтера, а в условиях, когда, еще и списать было на кого, это дело становилось увлекательным и довольно прибыльным развлечением. Поэтому она изначально так рассказала Дмитрию Сергеевичу об особенностях работы со средствами дольщиков, что, необходимые с его стороны ошибки были гарантированы. Ловушка захлопнулась! Будучи уверен, что Глядовкин изо всех сил занимается самой стройкой, Дмитрий Сергеевич с энергией застоявшегося профессионала взялся за организацию сбыта строящегося жилья. Тем более что это помогало увеличивать и объемные показатели банка, в котором он трудился. Быстро соединив разнообразные сведения о районе застройки с информацией о технологии строительства жилого комплекса, он в кратчайший срок запустил в печать целую серию рекламных материалов. Интересная, содержательная реклама быстро привлекла поток покупателей и инвесторов, вошедших в долевое строительство. Действуя в строгом соответствии с указаниями Ольги Александровны, Дмитрий Сергеевич принимал покупателей, а иногда и деньги, которые, ряд из них, не очень доверяя малоизвестному и редко бывающему в офисе мальчику из Москвы, передавали в кассу предприятия именно через Овечкина. Поступившие подобным образом деньги Ольга Александровна оформляла различными, только ей из158


вестными, путями, раскладывая так по различным статьям, что даже опытный специалист не всегда мог понять, о чем идет речь. По заданию Глядовкина, организовавшего ведение основного бухгалтерского учета на сервере в Англии, Пельмешкина сформировала сразу несколько вариантов бухгалтерии, которые в зависимости от ситуации использовались для внутреннего и внешнего учета. При этом ни она, ни Глядовкин не стеснялись заглядывать в кассу предприятия. Взяв деньги дольщиков, Алексей обычно бросал фразу: «Оформите должным образом, но так, чтобы я не возвращался к этой теме». Поскольку бросать эту фразу Ольге Александровне было некому, то она сама поступала также, аккуратно «пакуя» изъятые деньги в затратах шефа и фирмы. Хуже того, уничтожая, или, выдавая не вовремя, необходимые документы Дмитрию Сергеевичу, она методично делала его должником банды. Конечно, при очных ставках свидетелей такие детали могли легко выявиться, а на суде стать основанием серьезного обвинения. Но опытная мошенница была уверена, что нахапавший миллионы евро Глядовкин всегда сам откупится от любых наездов силовиков и ее не даст в обиду. В то время, как Овечкин раскручивал маховик реализации, Алексей продолжал раскручивать Морковкинамладшего. Став совладельцем ЗАО «Группа компаний «Георосс» тот думал, что финансирует строительство, в то время как его деньги, по отработанной схеме, пройдя через организации Алексея, оседали в карманах мошенника. Тем не менее, не дошедшие до стройки миллионы продолжали создавать искусственную задолженность ООО «Орликом» и «Георосс» перед ЗАО, увеличивая 159


личную долю Морковкина в правах на жилье комплекса. Фактически единственным реальным источником, более или менее регулярно доходившим до стройки, оставались деньги привлеченных Овечкиным покупателей. Огромными усилиями команды Зюзелько, осознававшего всю опасность для себя творимого бандой Глядовкина беспредела, к поздней осени 2007 года удалось по всем домам выйти на уровень вторых-третьих этажей. Это уже позволяло обратиться к банкам за кредитом. Строители хорошо понимали, что при таких темпах растаскивания квартирного ресурса Алексеем и его жуликоватой кодлой, вести стройку будет не на что. Только банковское кредитование, с его более или менее серьезным контролем, могло спасти проект от краха. Самое трудное заключалось в том, чтобы убедить в этом Алексея. Привыкший к полной бесконтрольности, уверенный, что и дальше покупатели, клюнувшие на хорошую рекламу и имя Овечкина, будут нести дешевые деньги, Глядовкин и слышать не хотел о кредите. Тем не менее, очередной раз тусуясь с подружившимся с ним Морковкиным, он все-таки спросил Виталия Алексеевича о банках, выдающих кредиты на строительство. Неожиданно выяснилось, что Морковкин-младший тесно работает с «Москазахбанком», постоянно держа там большой депозит и поддерживая неформальные отношения с управляющим его филиалом Николаенко. Как только Виталий Алексеевич назвал фамилию руководителя калининградского подразделения, Глядовкин мгновенно вспомнил так понравившегося ему длинноволосого банкира. В этой связи на разведку в банк был отправлен знав160


ший всех и вся в городе Зюзелько и его опытный финансовый директор. Им удалось быстро выяснить, что обладая малоконтролируемыми из Казахстана ресурсами, московский банк довольно легко дает деньги под крупные проекты, но договариваться, как правило, надо не в Калининграде, а лично с первым лицом в Москве. О том, что решать вопрос необходимо, Алексей окончательно понял к октябрю-ноябрю 2007 года. Недошедшие до стройки 150 миллионов рублей требовали немедленного и еще более масштабного источника, способного в завышенном объеме строительных работ скрыть гигантский вывод денег. Их явная недостача все сильнее сказывалась на темпах стройки, вызывая растущую подозрительность Дмитрия Сергеевича и тревогу наиболее продвинутых дольщиков. Обсудив тему со своими, и, отдельно с Овечкиным, Алексей через авторитетного Морковкина быстро договорился о встрече с председателем Правления банка Голдманом непосредственно в головном офисе. Надо сказать, что быстро разбогатевшего Глядовкина особо в Москву и не тянуло. Бывшая подруга Ирочка стала женой своевременно поддержанного им Андрея. Встав после отъезда Алексея во главе представительства, тот быстро раскручивал создание сети минизаводов поближе к сырьевой базе. По слухам, именно ему правление корпорации «Эльменштальк» и планировало передать управление дочерней компанией, создаваемой на этой основе. Деньги от Романа Михайловича, командовавшего подмосковным заводом, продолжали неизменно поступать на зарубежный счет Глядовкина. Однако, неменяющийся размер суммы свидетельствовал о том, что она уже не является частью прибыли, а скорее служит свидетель161


ством выполняемых Фишманом обязательств. Глядовкину, конечно, хотелось пройтись по местам своей боевой славы, но садившаяся ему на хвост Женечка вполне могла обломать кайф своим присутствием. Тем более, что его сильно раздражали ее растущие запросы и затраты. Както в офисе, изрядно приняв на грудь, Алексей показал Артуру с Олегом расчет, в котором он попытался методом простого сравнения выявить, что выгоднее: давать Женечке деньги на расходы или пользоваться проститутками. Оказалось, что последний вариант намного выгоднее. Тем не менее, лететь в Москву надо было. Поэтому, оставив Женьку на хозяйстве, и хорошо затарившись наличкой, Алексей первым рейсом следующего дня вылетел в столицу.

162


Глава IX. Банда

В «Москазахбанке» Глядовкина встретили на удивление приветливо и достаточно быстро провели к председателю правления. По сравнению с Алексеем, его тезка Голдман выглядел неоперившимся птенцом. Лишь огромный кабинет и подвижное, хитроватое лицо совсем молодого председателя правления банка, свидетельствовали, что перед Алексеем находится никто иной как первое лицо большого финансового учреждения страны. Разговор был предельно краток. - О Вас, Алексей, нам в принципе известно все. Как заемщик, по формальным признакам, Вы нам подходите, а как москвич, надеюсь, понимаете, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках, - начал с дела Голдман. - Конечно, тезка, - несколько фамильярно, но вполне естественно, с учетом ситуации и возраста юного руководителя банка, сказал Алексей. – Сколько? - Полтора процента налом от общей суммы при поступлении первого транша. За ними заедут. Надеюсь, это не обременит такую крупную компанию? – продолжил предправления. - Конечно, условия вполне приличные, согласился Алексей. - Тогда создаем компанию проектного финансирования, которая и получит деньги для долевого строитель163


ства. Наших 51 процент. Ваших – 49. Директор, конечно, наш, - изложил условия Голдман. - У меня есть встречное предложение, - неожиданно начал, уже привыкший к кабинету, проходимец. – Вы же понимаете, всегда удобнее решать вопрос, когда процессом управляет свой и на месте. Поэтому, Вы назначаете меня директором компании, а я удваиваю Ваши комиссионные. Верхушку могу выдать авансом и сейчас. Тем более, что указания по сделке, Вы, как я знаю, уже готовы направить Николаенко в Калининград. - Ок, - быстро согласился хозяин кабинета со столь «конкретным» изменением в сложившейся практике. И, быстро подправив в нужном виде распоряжение в региональный филиал, отдал секретарю. Затем, два Алексея перешли в так называемую комнату отдыха, где всегда все было готово для приема дорогих гостей. На немой вопрос Алексея: «А говорить-то можно?» последовал незамедлительный, но уже вслух ответ: «А то нет!? Каждый день с утра СБ чистит!» После этого уже окончательно успокоившийся Алексей начал отсчитывать полтора процента от 250 запрошенных миллионов рублей. Конечно, банкир понимал, что подставляется, но, как и многие москвичи он был убежден, что «лучше денег могут быть только большие деньги!» Получая от Алексея деньги, он испытывал даже некоторое удовольствие, что обвел вокруг пальца не давших ему доли в банке глупых хозяев. Выпив и закусив по маленькой, два Алексея расставались практически как друзья. Но если быть точнее, то скорее как подельники. По победоносному возвращению Алексея домой, его ждала еще одна интересная новость. Хитромудрая 164


Женька, несмотря на немерянное количество абортов в раннем возрасте, наконец, забеременела. И перед Алексеем, не раз по пьянке дававший обещание любовнице жениться, если та родит, встал вопрос о выполнении обязательства. В принципе, он уже и сам дозрел до такого решения, но не хватало внешнего толчка. Получив его, Алексей хотел заняться подготовкой свадьбы, но был вовремя остановлен будущей женой. Опасаясь шумной свадьбы, при которой могли бы случайно вылезти некоторые факты ее богатой биографии, она начала реализацию давно задуманного плана. Прикинувшись бережливой домохозяйкой и сославшись на ранний токсикоз, Женя уговорила Алексея просто зарегистрировать брак. А затем, ссылаясь на отсутствие в Калининграде нормальных специалистов, заявила о необходимости рожать или за рубежом, или в Москве. Как и многие опытные известной профессии, она понимала, что, находясь в местах своей бурной молодости, она ходит по минному полю. Неслучайно многие из ее коллег, нагулявшись на исторической Родине, стремились свалить в дальнее зарубежье, где вероятность встречи с постоянными клиентами практически отсутствовала. Неосвоенная ею Москва вполне могла быть альтернативой непонятному «заграничью». Верная ученица Шацкой, она всегда была готова к любому развитию событий, с Алексеем или без! Но сейчас было, безусловно, выгоднее с Алексеем. Попытки последнего предложить съемную квартиру были предельно жестко отвергнуты. «Ребенку нужен воздух, а в московских трущобах только мутанты и выживают!» - ныла она каждый день, подсовывая Алексею распечатки о проблемах, вызываемых экологией 165


большого города. В результате выбор Алексея пал на элитную Барвиху, где вскоре и был приобретен «домишко», сожравший большую часть украденных Глядовкиным денег. Чтобы не порождать новых завистников, он был оформлен как аренда с правом выкупа, хотя выкуп и был полностью оплачен. Это давало право в любой момент завершить оформление сделки, но пока находиться в тени, не привлекая внимание ни калининградских, ни московских силовиков. Грозный облик майора Иванова, к большому сожалению Алексея, по-прежнему напоминал о возможных страданиях. Оформив в конце стремительно шедшего на убыль 2007 года, кредит в «Москазахбанке», Глядовкин с Овечкиным начали новый этап строительства комплекса «Солнечная Поляна». Конечно, последний был поражен, узнав о предложении банка назначить представителя миноритария директором компании проектного финансирования. С точки зрения банковского служащего это выглядело дико. Но, как всегда умеющий повернуть дело себе на пользу, Алексей объяснил это просто: «Мой папа был тут случайно в Москве, шепнул кому следует, вот они на цырлах и забегали!» Проработавший полтора десятка лет в банке, Дмитрий Сергеевич в душе был вынужден согласиться с Алексеем. Он и в страшном сне не мог представить себе, что финансовое учреждение, давая заем в четверть миллиарда рублей компании проектного финансирования, полностью передаст права управления ею самому же заемщику. Еще более Сергеев был поражен, когда впоследствии узнал, что именно он и является единственно правильно оформленным поручителем за кредит. С помощью подкупленного Алексеем сотрудника фи166


лиала «Москазахбанка» Топоркова его личное поручительство и соответствующие документы других его структур были оформлены с такими нарушениями, которые легко позволяли в суде признать взятые обязательства ничтожными. Блестяще завершив все операции и обеспечив себе запасной аэродром в элитном Подмосковье, семья Глядовкиных радостно встречала наступающий 2008 год. Все складывалось, как нельзя лучше. Стройка, получившая деньги «Москазахбанка», росла вполне приличными темпами, позволяющими рассчитывать на сдачу объекта предстоящей осенью. Деньги под руководством Ольги Александровны Пельмешкиной, привыкавшей к собственному растущему благополучию, умело выводились со строительства всеми доступными и недоступными средствами, оседая в карманах быстро богатевших проходимцев. Компромат на Дмитрия Сергеевича продолжал нарабатываться, «на всякий случай», как говорил Алексей Игоревич. И все бы так и шло, если бы не пришедший, как всегда неожиданно, экономический кризис. Его первые признаки явственно проявились летом, заставив притормозить дольщиков. А к осени 2008 года их поток совсем замедлился. Это, конечно, мало волновало переехавшую рожать в Москву мадам Глядовкину, или ее мужа, давно выведшего на себя всю ожидаемую прибыль. Но вот Дмитрия Сергеевича Овечкина ситуация не могла не взволновать. Понимая, что с возвратом вложенных в проект денег предстоят серьезные проблемы, он попробовал сам разобраться в сложившейся ситуации. Все лето и осень 2008 года прошли в поисках ответа на сокровенный вопрос: «Где деньги, Зин?» Отправляя свои и за167


емные суммы с личного счета в инвестиционную компанию, он лишь частично смог выявить их судьбу. В это время Глядовкин, понимая, что тайна воровства миллионов вот-вот вскроется, занялся обработкой Виталия Алексеевича Морковкина. Обладая гипнотической силой воздействия на последнего, он попросил его об официальном вхождении в успешно развивающийся проект в качестве совладельца вместо надоевшего, обобранного, а значит и бесполезного Дмитрия Сергеевича. Уговорить последнего о выходе из ООО «Орликом» и «Георосс» было нетрудно. Но нарывший ряд серьезных документов, Овечкин потребовал гарантийных обязательств. Курсируя между двумя инвесторами, Глядовкин мучительно решал вопрос о том, как же обобрать обоих. Решение пришло само собой. Состроив рожу «униженного и оскорбленного», слегка растерев глаза, чтобы придать им подобающий ситуации вид, Алексей помчался к Дмитрию Сергеевичу. Тот быстро согласился подписать требуемые документы о выходе, но только с гарантийными обязательствами. Причем сделать это надо было в присутствии двух свидетелей и в соответствующей юридической форме. Алексей, изображая страдания по поводу недоверия, тем не менее пошел на соглашение, настояв одновременно на передаче компаний, закрепленных за Овечкиным, для последующего выкупа площадей. Тот согласился с предложением Алексея при условии увеличения размера гарантийных обязательств. Торжественно подписав документы, Глядовкин пулей полетел к Морковкину, чтобы оформить закрытие израсходованных им денег высвобожденными от Овечкина квартирами. Сами деньги, несколько раз прокрученные через 168


стройку, давно лежали у него в депозитной ячейке одного из банков. Хранить их на счету опытный аферист уже боялся. Что касается обязательств перед Овечкиным, то даже мысли выполнить их у Глядовкина не возникло. Через несколько дней, когда выяснилось, что никаких движений о счету не проходит, Дмитрий Сергеевич потребовал от проходимца ответа о причинах задержки. Тот, будучи хорошо оснащен жуликоватой Пельмешкиной специально подобранными документами, стал доказывать, что по вине Дмитрия Сергеевича всё и срывается. И что именно он – честный Глядовкин, отстаивая интересы дольщиков, борется за завершение строительства. На свет опять вытаскивались документы ЗАО «Группа компаний «Георосс», показывающие, что только она и инвестирует в строительство. По бумагам все выглядело по-глядовкински гладко, в то время как именно деньги Овечкина, многократно прокрученные аферистами, и создавали иллюзию их собственного участия в финансировании «Солнечной Поляны». При этом, именно в силу многократной прокрутки, как бы не старался Дмитрий Сергеевич поддержать строительство, он отставал от инвестиций, якобы входивших от «ГК «Георосс»». В результате давно «освоив» по восемьсот евро на квадратный метр, генеральный подрядчик заявлял о необходимости дофинансирования еще по 200 евро на каждый квадрат. В конец загнанная великим махинатором, стройка летом 2009-го окончательно забуксовала и встала. Понимая, что время ответных действий дольщиков и озлобленного откровенным воровством Овечкина приближается, оставив все-таки родившую сына Женю в бар169


вихинском дворце, Глядовкин начал заниматься строительством оборонительных сооружений своего преступного холдинга. Конечно, проще всего было набрать бандитов и убрать ненужных свидетелей его «подвигов». Но тогда, и это понимал окончательно повзрослевший махинатор, всплывет старое московское дело с ужасающим ликом майора Иванова. Алексей свой лимит уголовных преступлений он уже выбрал. Да и свалить быстро из Кёнига стало труднее. Если раньше и был шанс выезда за границу, то, в последнее время, использовать его в Евросоюзе стало невозможно. Немецкая полиция обнаружила несколько операций по уходу от налогов фирмы Алексея, зарегистрированной в Германии. В сочетании с запоздало организованным немцами дополнительным расследованием обстоятельств гибели Шталька, становилось ясно, что «деятельность господина Глядовкина Алексея, известного как «Потсдамский мальчик» или «Алекс», нуждается в тщательной проверке соответствующих служб Интерпола». Быстро осложнялась ситуация и в самом Калининграде. Недовольство дольщиков возрастало. Для борьбы с ними нужны были другие люди. Настало время расширения своры. Хорошо осознавая силу «человека с ружьем» Глядовкин обратил все свои силы на формирование профессиональной преступной группы, способной заткнуть рот любому «крикуну». С помощью Артура он стал методично к себе в команду подбирать изгнанных или осужденных сотрудников милиции, прокуратуры и даже УИНа. Эти озлобленные, не имеющие моральных устоев люди, прекрасно знали, как работают механизмы коррупции в правоохранительных органах, кто и сколько берет. 170


Особенно выделялся среди них бывший работник Следственного комитета прокуратуры Вячеслав Викторович Романьков. Схваченный сотрудниками ФСБ на получении взятки с поличным, он, благодаря найденным Артуром армянским связям в кассационном суде и заносу полусотни тысяч зеленых, сумел изменить первоначальную отсидку на условное отбытие наказания. Именно В.В. по кличке «Борзой» и возглавил новую команду волков, призванных прижучить дольщиков «Орликома». Пачхунов, не осознавший во время ветра перемен, был отправлен руководить московским представительством группы компаний «Георосс» и сокового завода, а на самом деле за большие деньги выполнял роль универсального слуги уставшей от ребенка и бесившейся от жиру Женечки. Став генеральным директором ООО «Орликом», условно осужденный Романьков предложил Алексею коренным образом изменить тактику действий. Убедившись в надежности прикрытия в городском управлении УВД, оговорив возможности и вознаграждение оставшихся соратников в прокуратуре, Вячеслав Викторович начал наступление на дольщиков. Десятки заявлений, подписанных преступником, полетели в правоохранительные органы региона. Одних обвиняли в подделке документов, других – в недоплате, благодаря уничтоженным Ольгой Александровной документам, третьих заставляли подписывать новые договоры, оформленные с незаметными для дилетантов нарушениями, но делающими их непригодными для судебных разбирательств. Одновременно юридически обоснованные документы уничтожались, сделав ряд дольщиков заложниками воли профессионального преступника. 171


По договоренности с райотделом было запущено дело по хищению неустановленным лицом средств из офиса «Орликома». Выбивая нужные показания из попавших на крючок дольщиков, Романьков при помощи стародавних, но верных Алексею милицейских подружек, сам формировал дело на Овечкина. Миловидные следачки по его указке бегали по домам бывших сотрудников Дмитрия Сергеевича, фабрикуя нужные показания. При этом вся информация стекалась в руки возглавлявшей службу подполковнице, которая творчески перерабатывала документы, стопками выкидывая те, что не укладывались в оплаченное мошенниками поручение. Уставшая от жизни, предпенсионного возраста женщина, понимала, что совершает должностное преступление. Но росший на глазах дом, возводимый глядовкинскими строителями, заставлял прятать подальше неприятные мысли. Одновременно в подразделении, из которого Романьков был изгнан с позором, его бывший подельник, успешно ускользнувший от оперов ФСБ, готовил операцию по окончательному устранению Овечкина. Когда кредит доверия последнего к словам Алексея о скорой выплате гарантийных обязательств и возврате личных долгов закончился, и он попытался, наконец, действовать, было уже поздно. Банда Романькова, хорошо финансируемая украденными у дольщиков и инвестора деньгами, начала работать на опережение. Дмитрий Сергеевич, будучи человеком старой закалки, искренне верил в силу государственной машины, частью которой сам многие годы являлся. К сожалению, в полной мере он не смог своевременно оценить масштаб раковой опухоли коррупции, которая давно выдавила из аппарата 172


управления многих порядочных людей. Если среди руководителей силовых структур еще оставались реально болеющие за дело сотрудники, то в низовом звене уже преобладали представители нового поколения «Духless», мечтавшие взять реванш за пропущенный период первичной приватизации. Кого обирать, им было все равно! Лишь бы деньги во время несли. Сказать, что этого никто не замечал, было нельзя. По настоянию дуумвирата, правившего страной, принимались правильные законы, регулярно сажались взяточники, но погрязшее в нищете и безнравственности общество вновь и вновь массово порождало мздоимцев. В этом отношении самый западный регион мало чем отличался от других субъектов федерации. Овечкин, много видевший в этой жизни и много сделавший за треть века для развития Калининградской области, в первую очередь, попытался уговорить Глядовкина найти достойное решение для дольщиков. Будучи приглашен к последнему в офис и неожиданно радушно принят, он чуть не отправился на тот свет, попив с опытным в химии преступником кофейка. Наработками этого рода тот всегда увлекался, особенно после известного прокола с ликвидацией немецкого партнера. В результате у него собрался неплохой набор быстро улетучивавшихся и легко разлагавшихся ядовитых препаратов, неизвестных криминалистам и неподвластных медикам. Человек, принявший их не умирал, но начинал долго и мучительно болеть, доставляя изуверу искренне наслаждение. Но это наслаждение было несравнимо с тем, которое поддонок получал, добавляя в напитки и десерт гостей психотропные вещества. Потерявшие над собой контроль 173


люди записывались скрытыми видеокамерами, после чего опытные компьютерщики формировали на них компромат. На видео крючок банды было посажено огромное количество чиновников, даже высокого уровня. И конечно, апофеозом работы Алексея были скрытые видеозаписи реальных и потенциальных получателей взяток. Даже не взяв денег, но показав в движениях или на словах свое согласие, они становились заложниками самоуверенного шантажиста. Поставив под контроль ответственных сотрудников милиции, прокуратуры и даже регионального Правительства, Глядовкин реально управлял регионом, хозяином которого он стал себя чувствовать. Вскоре, по обилию шикарных авто, стоящих перед офисом, с ним конкурировать могла только стоянка Правительства области на Дмитрия Донского,1. Поэтому, чтобы не делал Овечкин, в какие бы колокола не бил, он ударялся о глухоту продажной власти. Как депутат региональной Думы он выступал с заявлениями на заседаниях, давал интервью в печати, писал десятки заявлений в правоохранительные органы, прилагая сотни документов, подтверждающих факт разворовывания денег дольщиков. Но в ответ, все документы оказывались у «очень близко» знакомой Глядовкину сотрудницы РОВД, усиленно штамповавшей под его диктовку отказные постановления. Чтобы окончательно добить мастодонта, в жаркий летний день, когда все первые лица силовых органов разъехались по отпускам, подконтрольные Романькову службисты провели операцию устрашения негнущегося бизнесмена. Записав его в подозреваемые по заказанному Глядовкиным делу, они организовали обыски и изъятие 174


документов во всех офисах, где работал Дмитрий Сергеевич. Если в банке ситуацию успела подстраховать служба безопасности, хотя несколько фальсифицированных документов и были явно подброшены, то в ходе обыска в офисе, занимавшегося реализацией, о котором из сотрудников никто не знал, наоборот, были изъяты и вскоре уничтожены десятки улик, вскрывающих преступную деятельность группировки Глядовкина. А многие из документов уже цитировались им через день. Издеваясь над Овечкиным, он даже упоминал в посылаемых Дмитрию Сергеевичу смс содержание его личных бумаг, изъятых «честными» ментами в ходе обыска. Но загнанный в угол ветеран не сдавался. Пройдя путь от инструктора до секретаря райкома партии, а с 91-го года занимаясь строительством, имея правительственные награды, и по-прежнему веря в высшую справедливость, он настойчиво продолжал бороться с подонками. В конце концов, и те, кто знал и верил Дмитрию Сергеевичу, наконец, забеспокоились. Им не нравилось, что молодая группа хищников постепенно подгребает областную власть, целенаправленно формируя новое преступное сообщество, и вытесняя проверенное на деле старшее поколение. Распространяемая ОПГ гниль так быстро поражала региональные силовые структуры, что это стало опасно для интересов государства. В результате вмешательства представительства президента в регионе, полностью осознавшего опасность кроящих под себя область преступников, было, наконец, начато объективное расследование ситуации с хищениями на строительстве «Солнечной Поляны». Когда взволнованный муж рассказал Глядовкиной о 175


том, что блиц-криг в отношении обобранного ими лоха сорвался, имеющая богатый криминальный опыт Женечка предложила Алексею поискать новых союзников в абсолютно другой среде. Она сразу вспомнила своего первого сутенера Игоря Петровича Трупникова, умело прикрывавшегося депутатским мандатом и должностью главного редактора «Грязных колес». И вскоре, после ее звонка близким знакомым Трупникова, Глядовкину была назначена встреча с Игорем Петровичем в любимом им клубе «Голубой Амстердам». Надо заметить, что звонка от Блядовкиных, которых только так и называли в городе за отношение к дольщикам и прошлое лучшей половины криминального дуэта, давно ждали. Поскольку Овечкин категорически отказался на оплату заказухи в отношении проходимца, все еще наивно рассчитывая на наличие у последнего хоть каких-то ростков совести, Трупников мог рассчитывать только на обратное действо, способное, как он рассчитывал принести не одну сотню штук любимых евриков. Известный педераст и извращенец, искренне ненавидевший и непонимавший нормальных людей, он был готов за деньги уничтожить любого. Естественно, жертвой его публикаций становились, как правило, порядочные люди, поскольку других, с криминальными возможностями он обходил за километр. Бывшая проститутка, хоть и ненавидела мерзавца, в оргиях с которым ей довелось участвовать, однако не использовать такой ресурс не могла. В свою очередь, Блядовкин понимал, к какому монстру на встречу он собирается. Ему, конечно, было наплевать, что Игоря Петровича в народе не иначе как Шариковым не называют. А вот в криминальной среде погоняло Гоблин 176


имело некоторый вес. Поэтому он попросил срочно собрать всю имеющуюся о Трупникове официальную и совсем неофициальную информацию. Прочитанное настолько потрясло даже такого первостатейного мерзавца и проходимца как Алексей, что, безусловно, заслуживает отдельного рассказа.

177


Глава X. Тварь

Игорь Петрович был редкостной Тварью. Его лысая рожа с большими ушами и щербатыми зубами давно стала антибрэндом развивающегося региона. Любой серьезный инвестор, любой нормальный предприниматель, имевший свое дело в особой экономической зоне в Калининградской области, неизбежно попадал под пресс владельца «Грязных колес». Умело состряпанная им ложь, вызывала живой интерес, уставших от прозы жизни обывателей. Наблюдавшие разного рода мерзости повседневного бытия, люди были склонны скорее верить галиматье пишущего подонка, чем доверять собственным нравственным ориентирам. Опускаясь до чтения бульварного издания, они неизбежно теряли понимание, где черное, а где белое, все больше привыкая к ядовитому пойлу. Обляпывая грязью порядочных людей и всячески приукрашивая за деньги настоящих мерзавцев – воров, насильников и убийц, Игорь Петрович не только разрушал традиционные представления о добре и справедливости, честности и любви. Он строил свой перевернутый мир, в котором инициативные работающие люди превращались в изгоев, а настоящие подонки, такие как он сам, становились хозяевами этой жизни. Чем больше вони испускал калининградский скунс, тем труднее становилось жить и работать в этой области нормальным людям. Пропитанный трупным смрадом «Грязных колес» воздух Особой 178


зоны душил все живое и светлое, превращая дерьмоносца и окружающую его гниль в вершителей судеб и настоящих хозяев этой жизни. Особое понимание Игорь Петрович находил у коррумпированных чиновников города и области. Запуганные возможным разоблачением «Грязных колес», они выступали покорными исполнителями его воли. Стоило только мерзавцу состряпать какую-нибудь гадость о нежелающем заплатить отступного предпринимателе, как к тому направлялись разного рода проверки, парализующие любую созидательную деятельность предприятия, разрушая и без того хрупкую экономику отделённой части России. Но это владельца желтого еженедельника не волновало. Кроме евро в собственном кармане, других интересов у него не было. Аккуратно, вкладывая через подставных лиц деньги в недвижимость на Адриатике, он давно стал долларовым миллионером и уже ничего, кроме потери источника своих доходов - «Грязных колес» - не боялся. Катаясь на собственной яхте по лазурным водам теплого моря, он откровенно издевался над «придуркамикалининградцами», так и не сумевшими остановить выдаивающего их паразита. Более того, ему доставляло огромное удовольствие наблюдать, как, поддавшись его искушению, внешне порядочные люди, за небольшую плату, а часто просто из-за зависти к коллегам и партнерам, «сливали» собранный на них компромат. Кому-то это помогало подсидеть начальника, кому-то задушить партнера, а кому-то убрать конкурента, которого невозможно было победить в честной борьбе. Число новообращенных росло, радуя их «крест179


ного отца». Таким образом, в Калининградской области, всегда отличавшейся от других регионов России, благодаря владельцу «Грязных колес» был создан уникальный механизм общественного разложения, в основе которого лежала перевернутая с ног на голову информационная система. Конечно, врать все время было нельзя, поэтому в издании иногда появлялись официальные информационные сводки или сообщения о действительно имевших место событиях. Но главное, безусловно, было другое. Сфабрикованный компромат, хорошо оплаченный и имеющий огромную сетку распространения, проникал во все звенья регионального организма, разъедая, как раковая опухоль остатки нравственности и духовности, заставляя ожесточаться сердца пострадавших и невинно оскорбленных людей. Из «российского Гонконга» ОЭЗ – Особая экономическая зона – медленно, но верно превращалась в ЦУП – Царство Ушастого Педераста – абсолютно неинтересное психически здоровому инвестору. Для любого серьезного предпринимателя наличие над властью и во власти такого подонка, означает полное бессилие исполнительной власти и слабость силовиков, неспособных и самим защититься, и других защитить от потоков разрушающей нравственность лжи откровенного преступника и негодяя. Один из губернаторов попробовал поставить на место регулярно оскорблявшего его мерзавца, но дело до конца так и не было доведено. Получивший пару раз в морду, уродец героем вернулся из СИЗО, продолжая поливать всех грязью, кроме, конечно, поимевшего его руководителя. Более того, еще долгое время 180


после заключения насмерть напуганный Игорь Петрович продолжал вылизывать ему одно место, восхищаясь «масштабом личности и профессионализмом регионального лидера». Прикрываясь журналистикой, преступник сформировал беспрецендентную по масштабам и эффективности криминальную схему рэкета калининградцев. Если рэкетиры 90-х собирали дань с предпринимателей «за охрану», нещадно лупя несогласных, и, как правило, в конце концов попадали в тюрьму или становились олигархами, то наш мерзавец не бил, а убивал и людей, и созданный в муках бизнес. Одни давали деньги и становились, как и сам Гоблин, опущенными, а другие оболганные, оскорбленные – умирали от инфарктов и инсультов, не выдержав издевательств и унижений поддонка. Он никогда не переживал о случившемся, жалея лишь о недополученном доходе: «Вот скотина! Дал бы денег и жил спокойно! На нет и суда нет! Туда ему и дорога!» Свою работу первого дерьмоносца региона Игорь Петрович обожал за возможность унижать уважаемых людей. «Чистенький, говоришь? А мы тебя дерьмецом, дерьмецом! И еще размажем», - любил приговаривать, наслаждавшийся чувством унижения других, подонок. Будучи конченым эгоистом, давно поставившим себя в центр мироздания, Игорь Петрович ненавидел всех, кто не хотел признать его могущества или считаться с ним, так или, иначе, оплачивая его услуги или удовлетворяя его низменные потребности. Ненависть была его обычным чувством, которое он умело трансформировал в энтузиазм создания очередного параноидального опуса. 181


Судебного преследования Игорь Петрович не боялся. Зная тупую гуманность законов о прессе, он спокойно сотнями проигрывал иски, которые подавали на него жалобщики. Наложение арестов на мизерную зарплату, с которой он еще платил и алименты обманутым женщинам за его собственных брошенных детей, никак не влияло на нескончаемые потоки миллионов наличных рублей, ежемесячно вливаемых в его карманы подданными ЦУПа. Зарвавшийся негодяй любил издеваться над возмущавшимися жертвами его грязных инсинуаций. «А Вы в суд иск подайте! В самый справедливый в мире суд!» - было его любимое выражение. По мере роста богатства росли и возможности рэкетира. Десятки работников правоохранительных органов за небольшое вознаграждение передавали ему копии служебных документов, помогали фабриковать компромат, совершая должностные преступления. Лица более высокого уровня, иногда использовали его для наезда на конкурирующую структуру, тем самым, давая «крышу» преступнику. Что касается милицейской базы данных, собранных на десятки тысяч калининградцев, то хранимая Игорем Петровичем в надежном месте, она регулярно обновлялась силами уволенных из органов таких же как он продажных негодяев. Граждан с убеждениями Гоблин особенно ненавидел. Они мешали ему искушать и порабощать души людей, призванных доставлять ему богатство. Но особенно, Игорь Петрович ненавидел служителей Православной Церкви. Именно они, в условиях полной деиделогизации государства, становились особо опасны для разлагающего общество дьявольского отродья. Борясь за души людей, 182


священники шаг за шагом, восстанавливали разрушенные жизнью идеалы, возвращая людям утерянную опору. Ненависть к созидательной работе церкви была столь велика, что даже на заседаниях Думы Игорь Петрович делал все, чтобы не допустить ее усиления в регионе. Он изо всех сил бился против передачи культовых зданий и сооружений в местную епархию, поскольку расширение количества приходов неизбежно уменьшало численность его собственной паствы. Ему не нужно было сильное общество с верой и нравственными принципами, потому что питательной средой его мерзкого существования была грязь бездуховности, наполненная ненавистью, завистью и прелюбодеянием. Никогда и ничего хорошего не сделавший своими руками, завистливый Гоблин, терпеть не мог людей умелых и состоявшихся. Особенно его раздражали созидатели, способные предъявить что-то в качестве плодов своих трудов: дома, предприятия, литературные или музыкальные произведения. В каждом журналисте он видел конкурента, в каждом писателе – врага. Но, конечно, особую неприязнь он питал к строителям и архитекторам, преображавшим убогие лики советской застройки и многочисленные пустыри, оставленные тяжелой историей Кенигсберга. Его ненависть к ним имела вполне экономический смысл. Чем лучше и красивее становился город, тем менее интересен был Гоблин калининградцам. Новые предприятия, гостиницы, торговые центры сокращали количество обиженных жизнью читателей, составлявших политический оплот его грязного еженедельника. Поэтому, как бы в противовес растущей гордости калининградцев за об183


новляющийся город, он из номера в номер печатал статьи о старом Кенигсберге, идеализируя его немецкое прошлое. И целенаправленно находил изъяны в созидательной деятельности обновляющих город людей. Какая бы стройка не начиналась, кровосос был тут как тут. Как шакал, набрасываясь на застройщиков, пытающихся созидать новое, он начинал обвинять их во всех смертных грехах: отсутствии разрешений, взятках чиновникам, нарушении правил строительства. А если не помогало, то просто объявлял всех бандитами и убийцами, действуя по принципу: «Чем безумнее ложь, тем сильнее потрясет она читателей! Если такое пишут, то значит, чтото все-таки есть!» Психологическое давление было столь сильно, что многие, не выдержав, заносили псевдожурналисту вымогаемые деньги. Тогда, как по мановению волшебной палочки, любая критика прекращалась, до следующего проекта. Единственный недостаток схемы был в том, что она работала исключительно в отношении порядочных людей, не готовых к заказным преступлениям и насилию в отношении даже такого конченного мерзавца, как Игорь Петрович. Но, к огромному сожалению последнего, проектов с такими миролюбивыми хозяевами становилось все меньше и меньше. На смену им приходило новое, более жесткое поколение, многие из которого и тюрьмы прошли, и школу первых бандитских бригад. Стоило один раз зарвавшемуся борзописцу вякнуть на сильных мира сего, как он был немедленно избит и позорно опущен. Правда, для педераста последнее особого значения не имело. Но к своему сожалению, рассказать об этом, кроме узкого круга таких же, как он уродов, Игорь 184


Петрович никому не смел. Боялся, как бы за базар еще разок не пришлось зад подставлять. А этого ушастый гомосек за бесплатно совсем не любил! В отличие от Бори Моисеева, не раз заявлявшего на своих концертах, что он «не педераст по жизни», Гоблин-Петрович был конченным педерастом во всем! И особенно по жизни! Игорь с детства рос приспособленцем. Он умел без мыла влезть в любое дело и дельце. Если надо было чтото провернуть или стырить, Игорек был тут как тут. Умение вешать лапшу на уши было вовремя замечено, занимавшим командные посты папашей. Используя связи, он легко пристроил не любившего настоящей службы сынка в элитное военно-политическое училище. К сожалению, оно помогло развиться не только журналистским навыкам прирожденного болтуна, но и вскрыло его педерастические наклонности. Став педерастом по зову природы, Игорь вскоре раскрылся и как педераст по жизни. Методично стуча на однокурсников и пользуясь покровительством начальства, он успешно закончил училище и был направлен в лучший флотский экипаж на Балтику. Здесь, будучи скорее бисексуалом, чем настоящим педерастом, он, наконец, смог в полной мере удовлетворить свои сексуальные потребности. Хищный до новых впечатлений, Игорь Петрович успешно сочетал получение интервью с минетом, товарищеский банкет сослуживцев с банной групповухой. Вскоре ушлый журналист понял, что при всех своих недостатках, в армии есть кое-что и хорошее, а именно шикарное полиграфическое оборудование, на котором вполне можно было построить халявный бизнес. Быстро 185


распрощавшись с флотом, но не с его имуществом, прохиндей зарегистрировал свои первые «Колеса». Быстро подмяв под себя авторынок, договорившись с его наиболее крупными игроками и бандитами, Игорь Петрович начал стремительно набивать карманы. Подкармливая понемногу военное начальство, он продолжал практически бесплатно пользоваться флотским комплексом. Обилие денег, первые рэкетирские успехи на ниве информационного шантажа не могли не толкнуть амбициозного прохиндея во власть. И уже через год после выхода на вольные хлеба, поддержанный авторыночным бизнесом, он становится депутатом Горсовета. Именно в этот период, набравшийся опыта в автотранспортном посредничестве, прохиндей начинает раскрутку нового, но еще более доходного бизнеса. Он хорошо понимает, что сочетать реальный бизнес – производство, строительство, торговлю – с рэкетом явно опасно. Занимаясь вымогательством, нельзя иметь легальное имущество: то ли на разборках отберут, то ли суды арест наложат. Поэтому в изощренном уме набравшегося опыта Гоблина возникла идея перейти от посредничества автомобильного к бордельному. Сказано – сделано. В короткий срок по липовым паспортам были сняты в удобных местах с отдельными выходами квартиры. С помощью известного сутенера Сереги Ржавого набран незатасканный контингент приезжих девчонок без комплексов. Наняты несколько говорливых теток с телефонами и молчаливых бритоголовых водителей-охранников. Естественно, свою доляну получили и территориальщики, прикрывавшие интим-сервис. А газета запестрела рекламой VIP-саун, эскорт-услуг, элит186


ного массажа, которые, несмотря на все разнообразие форм, имели одного и того же хозяина. С маленькой зарплатой и полным отсутствием зарегистрированного на себя имущества, Игорь Петрович, тем не менее, превратился в одного из богатейших людей города. Теперь можно было делать следующий шаг. Опираясь на огромный и мало контролируемый обществом ресурс, он меняет мандат городского депутата на депутата областной Думы. Его известность настолько стремительно растет, что он пытается на гребне популярности заскочить в кресло мэра Калининграда. Но, увы, настоящий бизнес, понимающий опасность прихода рэкетира в исполнительную власть, блокирует его поползновения. Другим, идущим на выборы кандидатам, от этого не становится легче. Они по-прежнему вынуждены откупаться от Петровича. Теперь уже целая команда сотрудников «Колес» переехав в новый шикарный офис в центре города, занимается сбором и разработкой компромата на сотни ведущих политиков и предпринимателей региона. При этом особое внимание уделяется личным фото жертв. Работающие с фотообъективами сотрудники уже не стесняются буквально вести охоту за очередной жертвой рэкета. Понимая, что нарастающее недоверие к все обещающему и постоянно врущему журналисту, грабящему бизнес бандиту и сутенеру, ведет к потери политических позиций, владелец «заводов, газет, пароходов…» предпринимает необычный, но до деталей выверенный шаг. Он имитирует нападение на себя неизвестных лиц. И, хотя страх душил прохиндея, он понимал, что "игра стоит свеч". 187


Договорившись с опытным в таких делах специалистом, после обработки головы хлорэтилом, ему несколькими выверенными ударами стального хлыста рассекли кожу головы. Кровь, как и положено, хлещет рекой, «случайно» подвернувшиеся друзья везут раненного и фотографируют в больнице скорой помощи. А не менее «случайно» оказавшийся под рукой знакомый хирург зашивает героически полученные травмы. Пресса, телевидение, голубоватые друзья немедленно превозносят «пострадавшего за правду журналиста и депутата», делая из конченого подонка борца за справедливость. Надо заметить, что хорошо учившему биографии классиков марксизма-ленинизма выпускнику военно-политического училища мысль о шрамах пришла не случайно. Игорь Петрович знал, что регулярно происходившие в университете пьянки и дуэли на шпагах, в которых принимал участие и будущий великий Карл Маркс, оставляли шрамы, являвшиеся предметом гордости имевшего их студента. И нередко те, кто боялся быть заколотым, сами наносили себе ранения, следы от которых поднимали их авторитет в глазах друзей и собутыльников. Можно сказать, что жадный до денег и власти, приносящий еще большие деньги, бизнесмен от пера, просто пошел по «марксистскому» пути. Однако, как и полтораста лет назад, жульнический трюк свой эффект дал. С этого времени Игорь Петрович стал брить голову, «чтобы покрытая шрамами в боях за справедливость» голова, напоминала каждому о героическом прошлом педерастаправдолюбца. Придя в региональную думу, Игорь Петрович, получил и новые возможности для расширения своего рэкетир188


ского бизнеса. Теперь он стал действовать хитрее. Под крышей депутатской приемной был создан механизм сбора компромата на всех политически неугодных коварному депутату людей, успешных руководителей и состоявшихся предпринимателей. Умело разжигая недовольство людей, уставших от беспредела и коррупции, им же самим вскормленных, и помогая жалобщикам формальными и, как правило, бесполезными челобитными, прохиндей насыщал собранные на потенциальных жертв досье, лицами, именами, событиями, придавая вид реальности. При этом своим заявителям вбивалась одна и та же мысль: " Вот, если бы Петрович был у власти, проблем у Вас не было!" И хотя Петрович и был той самой властью, избиратели уходили от провокатора с ненавистью ко всем начальникам и любовью к своему вожаку. А циничный Гоблин быстро трансформировал их слезы и страдания в денежные знаки, заставляя, попавших в созданный им капкан руководителей и чиновников, расплачиваться реальными деньгами и услугами. "Народ меня любит! Как говорится: "Чем ниже любовь - тем выше наслаждение!"- напевал бритоголовый депутат, размахивая очередной пачкой, выбитого у предпринимателей бабла. Массово пользуя наивных сограждан, Игорь Петрович особое внимание все-таки уделял наиболее перспективной клиентуре - профессиональным, как он сам, мошенникам. Будучи опытным журналистом, он понимал, что эти трутни, как правило, ничего не создавшие сами, никогда не пойдут в нормальные газеты и журналы. Как бы они себя не пиарили, "король-то был голый", предъявить 189


значимых для людей дел, построенных объектов, они не могли. А вот на ворованные деньги, "замочить" реальных или потенциальных противников, они могли. Такие прохиндеи для Игоря Петровича были скорее партнерами и коллегами. Объединенные с Гоблином общей идеологией массового изъятия денег все равно у кого: населения, коллег, сотрудников, даже родственников, они, в борьбе за сохранение незаработанных ресурсов, давали ему самый большой и стабильный доход. Чем острее были у них проблемы с законом, тем больше требовалось статей, чернящих судей, порядочных оперов, и, конечно, заявителей. В перевернутом Царстве Ушастого Педераста все ставилось с ног на голову: честные люди превращались в преступников, а воры и насильники становились несчастными жертвами. Но именно за это и брал с последних огромные деньги щербатый упырь. Его список золотоносного дерьма постоянно обновлялся, будучи похож на форбсовские рейтинги. Но последние пару лет в TOP-3 неизменно входил молодой и крайне агрессивный владелец проекта строительства элитного жилого комплекса в одном из старинных районов Кенигсберга-Калининграда. Тридцатилетний хищник, прошедший неплохую криминальную школу в Москве и Питере, спокойно, на глазах обленившихся и прикупленных правоохранителей, создал мощное преступное сообщество, безнаказанно, сотнями миллионами выводившее себе в карман деньги инвесторов и дольщиков. Объединив вокруг себя свору изгнанных из милиции и прокуратуры сотрудников, в том числе судимых за серьезные преступления, молодой глава криминальной семьи 190


эффективно подминал под себя представителей среднего звена милиции и прокуратуры, деньгами и шантажом, формируя непробиваемую защиту своей преступной деятельности. Его методы подавления и шантажа мало чем отличались от технологии владельца "Грязных колес". Но у него не было главного - собственного СМИ, которое было у Игоря Петровича. Алексей Игоревич, как уважительно звали молодого афериста прихлебатели, в ироничном интернете за дикое хамство и откровенное издевательство над сообществом, давно был известен, по созвучию с родной фамилией, как Блядовкин. Это народное клеймо настолько прижилось в общении, что даже близкие сотрудники иногда его использовали. "И в этом у нас столько общего", - сопереживал ему Игорь Петрович, давно ставший Гоблином с легкой руки одного бородатого коллеги по Думе. Прочитав очередной бред Петровича, называемый репортажем с заседания, он шумно возмутился, и, хлопнув газетой об стол прямо в зале, громко выругался: "Вот, блин, Гоблин!" Гоблин стало самым мягким прозвищем владельца "Грязных колес". Для тысяч обиженных им калининградцев, он был просто Тварь! Естественно, союз двух мерзавцев не мог не состояться. Встретившись в старинных стенах "Голубого Амстердама", Гоблин и Блядовкин, наконец, смогли соединиться в таком душевном экстазе, на какой только способны искренне любящие золотого тельца и себя педерасты. Не помочь Блядовкину любящий симпатичных мальчиков и малолетних девочек всеядный Игорь Петрович, конечно, не мог. Но больше всего его радовало не это. Он хорошо понимал, что приходящий к нему псевдострои191


тель элитного комплекса - сам конченый мерзавец, ограбивший огромное количество людей, а значит способный в прямом и переносном смысле богато оплатить его грязные услуги. А цена так называемых материалов, когда речь шла о качественном "мочении" уважаемых людей, как правило, удваивалась, а то и утраивалась. Ушастый Гоблин, в таких ситуациях, умел раздаивать клиента. Он брал надбавки за депутатство оскорбляемого, масштабность лжи и качественный фотошоп. И хотя "мочить" Игорь Петрович брался, как правило, порядочных, не умеющих дать сдачи лиц, обязательно требовал добавить оплату за физические риски. При этом, наклонив голову, он показывал шрамы на голове. Особенно ему нравилось разводить клиента россказнями о сложностях сбора материала, покупки информации. Хотя, он и его сотрудники давно стряпали ложь, не выходя из редакции. Метод фальсификации был прост. Если, например, есть фотография, где судья с цветами поздравляет коллегу с юбилеем, то в "Грязных колесах" это событие будет "вручением цветов любовнице на тайном свидании". И опять деньги, деньги, нескончаемой рекой текущие в карман владельцу и главному редактору региональной говноройки. Но не только деньги, хоть и огромные, влекли Гоблина к Блядовкину. Их объединяла ненависть к одному и тому же человеку - депутату и строителю. Он, в свое время словом и делом поддержал противника Игоря Петровича на выборах мэра Калининграда. И хотя таких было не мало, этого, за открытость и порядочность, он особенно сильно ненавидел. Мстительный Гоблин хорошо помнил, как перед самым началом очереди заседания Думы на вопрос 192


"Почему никак не сядет?" тот, выразительно посмотрев, то на Игоря Петровича, то на его коллегу Борезовского, то на бывшего соратника Гоблина Костю Кружкова, громко на весь зал сказал: "Ищу безопасное от педерастов место. Того и гляди, какая-нибудь тварь пристроится". У Блядовкина к бывшему партнеру был свой счет. Он не мог простить, что "вредный старикашка", как он звал бывшего 55-летнего партнера, детально прорисовал структуру преступного сообщества, вскрыл основные технологии вывода сотен миллионов рублей со стройки, и еще хуже того, публично объявил его мошенником на заседании областной Думы. Алексей Игоревич, видевший себя, как минимум следующим губернатором региона, а в перспективе и Президентом страны, такого удара по своему светлому облику перенести не мог. Для дискредитации противника ему очень нужна была такая газета, как "Грязные колеса" и такой соратник, как Гоблин. Два подонка быстро договорились о проекте дискредитации своего общего врага. На фоне звучавшей в клубе песни Селион Дион было решено назвать эту операцию " Гибель "Титаника"". А самого "Титаника", определенного на заклание, согласились для конспирации обозначить инициалами "СД", что и было сделано. Единственной неприятной неожиданностью для Алексея, быстро сдружившегося с Петровичем, стала названная новым партнером сумма. Десять миллионов рублей поразили его, но хитрый Гоблин опередил. - Поверьте, уважаемый Алексей Игоревич! Ничего личного! Только бизнес! Да и сами подумайте, несколько месяцев коллектив будет работать только на Вас. Представьте, в каждом номере по пять- шесть эксклюзив193


ных интервью. Вы что думаете, люди за бесплатно подставляться будут. Мне один такой жулик, продавец липовых раритетов Сабелькин уже одну историю подогнал. Так, мерзавец, пятерку евро за это запросил, и еще свою мазню пытается пристроить. Вот уже десяточки, как не бывало! А еще тексты, печать, тираж. Так миллиончик за номер набегает! - Ну, не десять же, - попробовал повозмущаться Блядовкин, понимая, что для него, при украденных к лету 2010 года четверть миллиарда рублей, это в принципе немного. - Подумайте, дорогой Алексей Игоревич! Несколько номерочков мы "СД" будем еженедельно дерьмом поливать. Креативщиков привлечем. Непросто же заслуженного человека опустить! Он ведь полгорода отстроил и неплохо сделал. Дом Техники чего стоит: 60 лет развалины стояли, а он взялся за объект и довел до ума. Он сколько свою жизнь складывал, а наша задача за полгода все развалить. Так что еще и немного с Вас прошу. И не забывайте, что в конце все наше дерьмецо в одну большую какашку слепим и тиражиком тысяч триста по квартиркам аборигенов и запустим. Хана "Титанику", Аллилуя!с пафосом закончил горящий от ожидания больших денег Игорь Петрович. - Ок, - согласился воодушевленный масштабом созидаемой мерзости Блядовкин.- Только по семье ударьте побольнее. А то у них с женой такая любовь! Как пионеры под ручку ходят, на людях обнимаются. Смотреть тошно! - Не волнуйся, родной! Отфотошопим, как надо!! Мы этих чистюль по стенке размажем. А то ишь, педерасты ему везде мерещатся. Не понимает, сволочь, что такое на194


стоящая свобода и демократия, - закончил, перевозбудившийся защитник меньшинств, еле заметным движением придвинувшись к Алексею... Союз двух мерзавцев оказался на редкость продуктивным. После полученного аванса верные нукеры Гоблина быстро обежали продажную шваль, типа жуликоватого Сабелькина, скомпоновали старые выдумки "Грязных колес" и запустили дерьмопровод на всю катушку. Из номера в номер вбивая в голову уставших от тяжелых мыслей жителей города стопроцентный бред параноидального педераста, они все-таки смогли кое-что вложить в их утомленное бытом сознание. Но главный эффект проявился в действиях чиновничества. Недавно поддерживавшие "СД" сотрудники правоохранительных органов заколебались, "вдруг там действительно что-то есть?" А коррумпированные чиновники, привыкшие судить обо всех по себе, быстренько отшатнулись, боясь, в силу опасной близости, попасть под струи льющегося из "Грязных колес" дерьма. И как всегда в подобных ситуациях, количество верноподданных в Царстве Ушастого Педераста выросло. Более того, наиболее преданные поклонники и последователи «великого Петровича», стали различать уши Гоблина даже у Солнца. Правда, скептики считали, что это всего лишь протуберанцы, а видения – следствие магнитных бурь, ими вызываемых. Но некоторые, больные на голову калининградцы продолжали разглядывать Солнце, ища на нем лик своего вожака. Перегревшихся санитары развозили по палатам: электорат солнцеликого дерьмоносца к выборам был готов. Тьма сгущалась, наполняя воздух некогда янтарного побережья отвратительными 195


миазмами Твари. Тем не менее, и в этом, замордованном вороватыми правителями и словоблудными мерзавцами краю, на отшибе у матушки-России, все больше находилось людей не желавших возвращаться в темное средневековье. Устав от охоты на ведьм, они тянулись ко всему чистому и светлому, не похожему на перевернутый мир торжествующей Твари. Единицами и группами они выходили из тьмы страха, находя силы в объединении. Отвергая блудливый треп одних и грязные поступки других, они, постепенно начинали строить свой, простой, но чистый мир нормальных людей. Без жадных нуворишей и угодливых педерастов, без продажных чиновников и лживых политиков. Чем больше лютовала мразь, тем больше людей не хотело с ней мириться, возрождая мир добра и справедливости. Чем чернее становились краски "Грязных колес", тем сильнее понимало большинство жителей Земландского полуострова безумие происходящего. Тем меньше верили пароноидальному бреду разлагающего общество негодяя, отказываясь от его ядовитого пойла. Противостоящая грязи верность и любовь постепенно побеждала мерзость всепронизывающей лжи газетного проходимца. Неудивительно, что грубый наезд Гоблина и Блядовкина на «Титаник» не только не потопил семейный корабль, но наоборот, еще больше объединил его экипаж, в борьбе за справедливость. Переживающие за "СД" друзья словом и делом поддержали попавшего в беду товарища. Одновременно стало понятно, кто из них действительно друзья, а кто -так, попутчики. Такие открытия не всегда приятны, зато укрепляют дух, делая человека способным к росту и обновлению. 196


Наконец, и в силовых структурах, оказавшихся под контролем преступного сообщества, заволновались первые лица. Начальники, обеспокоенные тем, что не они, а их некоторые, в конец оборзевшие сотрудники, заправляют всеми делами, возобновили приостановленное расследование преступлений "великого строителя", а по совместительству "крестного отца", созданного им преступного сообщества. В сложном положении в преддверии местных выборов оказался и продажный Гоблин, отсосавший у Блядовкина десять миллионов. Очерняя честных людей и выгораживая преступников за ворованные у дольщиков деньги, Игорь Петрович сам превратился в сообщника криминального мира. Все больше людей стали понимать, что никакой он не правдолюбец, а обычный скупщик краденого, живущий наворованным. И если бы не было таких как он, то и самих жуликов, бандитов и убийц было бы намного меньше! Болезненно, с огромным трудом, но жители янтарного побережья всётаки начали освобождаться от невидимых оков Твари.

197


Глава XI. Бумеранг

Весы правосудия, качнувшись в правильном направлении, однако быстро вернулись в равновесие, так и не определившись, на чью сторону окончательно склониться. С одной стороны, силовикам было давно понятно, что Овечкин прав. Действительно, группа профессиональных, судимых и несудимых мошенников ограбила предприятие, инвесторов и дольщиков, участвующих в проекте «Солнечная поляна», и раскидала сотни миллионов рублей по своим карманам. С другой стороны, именно эти огромные деньги позволили преступникам нанять политиков, адвокатов, журналистов, прикупить некоторых сотрудников милиции, прокуратуры и даже районных судов, сформировавших оборонительный щит криминального сообщества. Организованная преступность не просто оборонялась. Окрепнув, она постепенно брала бразды регионального управления в свои руки, подтягивая к себе все новых и новых рекрутов. Тем не менее, и обобранные Блядовкиным и К люди стали, наконец, объединяться. Не дождавшись выполнения обязательств по достройке комплекса, они создали партнерство по понуждению застройщика к этому. И теперь, уже коллективно, отправились пробивать стену из прикормленных бандой чиновников. Чем больше последние сопротивлялись здравому смыслу, тем прочнее объединялись борющиеся за справедливость люди, тем 198


непримиримее становилась их позиция в отношении преступного сообщества. Период одиночного противостояния Сергеева преступникам явно заканчивался. Однако сдаваться, у последних, желания тоже не было. Слишком большие деньги были на кону. Особую тревогу происходящее вызывало у Артура Пачхунова. Находясь в Москве, он отчетливее, чем кто бы то ни было, видел, как многоопытный Романьков методично оттесняет Алексея Игоревича от управления бизнесом. Еще более тревожную информацию ему сливала Женечка, как-то незаметно ставшая употреблять Артура не только как водителя и помощника. По ее словам, со счетов, где хранились семейные деньги, стали идти слишком крупные платежи. И если раньше счета только прирастали нулями, теперь наблюдалась обратная картина. Последнее совсем не понравилось Артуру, давно считавшего деньги патрона своим достоянием. - Все, Женька, похоже, нам пора подключаться. Славка совсем оборзел. Все под себя отжимает. Его твой уже и гендиректором «Орликома» вместо себя назначил. Не ровен час и имущество отпишет. - Так может мне самой его накачать. Слетаю быстро в Кёниг, - начала супруга криминального олигарха. - Не-е, так дело не пойдет. Леха сразу заподозрит неладное. Да и с этим чмошником Романьковым пора разобраться. Раньше, сука, только показания умел выбивать мордобоем, а теперь, ишь, все под себя подмять норовит. Лечу я сам! А вот парочку жалостливых писем нарисуй. На слюни не скупись. И фоток с сынком положи. Мне клиент мягкий, отзывчивый нужен, - закончил Пачхунов. 199


У Артура давно был свой план. Но реализовать его он не торопился. Пока деньги в Москву текли рекой, дергаться смысла не имело. Теперь другое дело. «Пацан, видимо, совсем зарвался. Того гляди и завалится. Мандраж появился. Это опасно. Славик, видать все мои наработки просрал, раз Овечкин опять голову задрал, - размышлял Пачхунов. – Ладно, попробуем Блядовкина приподнять, а не получится, так и хер с ним. Лишь бы не опоздать к дележу». И уже на следующий день, удовлетворив подружку «на посошок», Артур отбыл в Кениг, якобы с отчетом о проделанной работе по будущему сбыту продукции, так и не заработавшего предприятия. Обстановка в Калининграде действительно была непростой. Мобилизовавший хорошую команду адвокатов Овечкин начал наносить все более чувствительные удары по ограбившим его подонкам. Одно за другим выигрывались дела по личным долгам Алексея инвестору. Осмелели и дольщики. Попытки отжать у них квартиры через суды провалились. По мере усиления давления преступников на покупателей, те все активнее выступали в печати. В популярном и не менее оторванном, чем «Грязные колеса», «Тридевятом царстве», появилось жесткое интервью известного девелопера и политика, также оказавшегося жертвой разводок «великого махинатора». Для Артура все очевиднее становилось, что «Титаник» спокойно войдет в порт, а, действовавшие как сомалийские пираты, бандиты попадут под огонь сил объединенной коалиции пострадавших. Научившись от Алексея, натягивать те или иные маски, в зависимости от ситуации, к Блядовкину Артур пришел с лицом «глубокой озабоченности и великой 200


печали». Передав Алексею письменные приветы от Жени, и трогательные до слез фотки малыша, Пачхунов приступил к реализации заготовленного плана. Он рассказал Алексею, что встретил своего старого знакомого по МВД, который случайно оказался в курсе дел калининградского застройщика. И по-дружески предупредил Артура о возможности скорого ареста имущества его начальника. Реакция Алексея, ежедневно думавшего о такой возможности, была быстрой. Ему просто не хватало внешнего толчка и организатора процесса, чтобы начать действовать. - Ладно, ладно, Артур. Не суетись под клиентом. Приставы в нашем районе проплачены навсегда, без отмашки не дернутся. Но, все равно, надо поторапливаться. Вдруг областникам дела передадут! - А что тут думать? Надо так раскидать добро, чтобы враги достать не смогли. Удобнее всего местный Ваш домик оформить на сына, а пока не подрастет, родителей в опекуны запишем. Лизинговый договор на барвихинскую усадьбу, пока она не зарегистрирована в собственность, можно переписать на Евгению. Преданнее ее у Вас всё равно никого нет. А когда конфликт уляжется, все назад прокрутите и оформите уже на себя, как положено. Вы же не в собственность ей отдаете! Машинки, Вы, смотрю, по родне раскидали. Думаю, это не лучший вариант. Переоформите их на кого угодно, только не на родственников, на Пельмешкину или Зюзелько, например. Правда, у них хвостов по ментуре тоже много. В конце концов, и мы с Романьковым сгодиться можем. В свою очередь у Вас сейчас будет лежать безотзывная генеральная доверенность, позволяющая с этими машинами что 201


угодно делать, - Пачхунов, конечно, понимал, что с безотзывной доверенностью он перегнул, но уж больно хотелось сесть за руль большого черного «Hummer». Тем более, что эта сука Романьков, каким-то образом один из них под себя уже подгреб. - Да и я сам понимаю, что деться некуда, - согласился озабоченный Алексей. – С учетом твоего автоопыта, думаю, ты это быстрее Славика сделаешь. - Так у меня и с нотариусами, с тех пор как машины в Москву пригонял, все схвачено, - напомнив о безоблачном прошлом, сказал Артур. - Ну, тогда и недвижкой займись. Все документы я тебе дам, - закончил опустошенный в конец олигарх. Грузить его дальше было бесполезно. Это Артур хорошо знал. Раздобревший и разучившийся долго работать, Алексей быстро выдыхался. От нервных переживаний к вечеру его тянуло снять стресс. Выпивка, как он сам выяснил, «загоняла в полную депрессуху». Лучше всего помогала травка, на которую он, как-то незаметно для себя, подсел. Хотя, если бы напряг память, то, наверное, вспомнил, как, однажды, в отсутствии нормальных сигарет, Пачхунов дал попробовать интересные папироски «Made in Чуйская долина». Депрессуха быстро отвалила. Стало весело и счастливо. Дурь к утру сошла, оставив желание повторить. Под это дело вскоре и компания молодняка, оборзевшего от обилия родительских бабок, сложилась. Теперь уже верному водителю Володьке приходилось иногда до утра крутиться, добывая для шефа и его нагловатых «друзей» качественный про202


дукт. Ситуация усугублялась тем, что не выйдя из пьяноэйфорического состояния, Алексею Игоревичу всегда очень хотелось общаться. И тогда начиналось самое гнусное. Он десятками посылал СМС «вредному старикашке» Овечкину. Но поскольку тот никогда не отвечал, обидевшийся на него наркоман начинал безудержно ругаться. «Чтоб ты сдох, кусок мяса», - было самым мягким из его лексикона. Когда охамевший от безнаказанности придурок переходил на мат, родные Овечкина и знакомые, которых он развлекал, пересылая лучшие образцы эпистолярного жанра Алексея Игоревича, делали вывод, что Блядовкин окончательно обкурился. В УВД над смс посмеялись, но к делу прикладывать не стали. И так грязи хватает! Но хуже всего было то, что лишенный нормального общения, проходимец в таком состоянии лез в Интернет. Причем делая это, как правило, забив свежий косячок. Кстати, правильно «забивать косяки» его научила Женя, якобы видевшая в детстве, как мальчики балуются. Естественно, обдолбанный словоблуд искал форумы, где хоть иногда упоминалось его имя. И тогда начиналось! Сначала он изрыгал длинные проповеди о том, кто в этом мире есть добро, а кто - зло. Никого не убедив, в том что он «великий предприниматель», и есть «ум, честь и совесть нашей эпохи», Алексей Игоревич начинал психовать. Особенно доставалось «сволочным дольщикам», которые отдав ему деньги, еще и квартиры хотели получить. Ирония переходила в издевательства, ругань – в мат. А Глядовкин действительно превращался в Блядовкина, навсегда закрепляя за собой цепкое сетевое пого203


няло. Чем больше Алексей уходил в мир бредовых ощущений, тем больше Романьков и Пачхунов ощущали себя хозяевами ситуации. Вернувшийся из Москвы Артур, быстро оценив общую ситуацию и тупую ограниченность своего коллеги, начал предельно методично перехватывать рычаги управления в преступном холдинге. Чтобы Романьков со своими бандитами не мешались под ногами, он озадачил их необходимой работой по профилю. В первую очередь, ему, естественно, хотелось избавиться от Дмитрия Сергеевича. Но детальный анализ показал, что ликвидировать Овечкина уже поздно. Вокруг того сложилась своя команда, которая и без него, в случае чего, могла довести дело до конца. Во главе ее стоял настоящий профессионал, полковник милиции и однофамилец пострадавшего – Леонид Сергеевич Овечкин. Бывший начальник управления внутренних дел, не раз смотревший вооруженным преступникам в глаза, он искренне ненавидел бандитов и презирал таких подонков, как Блядовкин. Подчиненные, для которых он стремился создать хорошие условия, любили своего заботливого шефа, а отдельные лица, все-таки бравшие с преступников деньги, знали, что гарантированно вылетят с работы, если малейший шорох взятых купюр долетит до верного долгу начальника. Жесткий и бескомпромиссный в работе, добрый и преданный друзьям, он не смог вписаться в перемены конца девяностых, ставшие началом краха милицейской системы, окончательно дискредитировавшей себя в течение последних десяти лет. Он был настоящим ментом в хорошем смысле этого слова, хотя и не любил, когда его так называли. 204


Еще раз оценив ситуацию, Артур решил сосредоточиться на адвокатах Овечкина. Особое раздражение преступников, а главное, самого Блядовкина, вызывала Галина Козак. Выигранные ею дела по долгам Алексея Игоревича Сергееву поставили махинатора в особо сложное положение. Именно благодаря ее профессиональным победам, приходилось тщательно прятать по темным углам и непредсказуемым соратникам в таких муках наворованное добро. Этого озлобленный мерзавец простить не мог! Четко зная порядок действий убойного отдела и следаков СКП, Артур с Вячеславом договорились имитировать ограбление. - Ты должен так все организовать,- убеждал Артур Романькова, - чтобы дело попало к территориальщикам. Там одни первоклашки. Им его не вытянуть: как и вся заказуха в городе, пойдёт глухарем. А потом смотришь, какимнибудь наркошей дело и закроют. - Да что ты все учишь, Артур. Самого ведь из ментуры за крысятничество выкинули, а все под профессора косишь, - не выдержал Романьков. - Господи, Слава, кто бы вякал, самого эфэсбешные опера по земле мордой, как фраера, возили. Пятьдесят штук рублей и то по-человечески взять не смог,- быстро отбрил его обидевшийся Артур. - Ладно, давай по делу, - успокоившись, но, тем не менее, затаив на Пачхунова злобу, сказал Вячеслав. - Я очень прошу, не бери кого попало. Знаю у тебя есть пара чистеньких ребят. С умненьким договоришься тета- тет, он же и бабки за работу и получит. Понимаю, что 205


опыта нет. Ничего, на куклах потренируются. У нас глухих мест хватает. Маршруты, подходы, отходы, отработает твой "подельник". Смотришь к нему же дело и прикатит. Всем даём по пятерке евро, а в отчете шефу доложишь, что еле в пятьдесят уложились. Крышку - пополам. По-братски!- закончил с деловым оптимизмом Артур. - А добавить кое-что от себя можно? – спросил, нагло улыбаясь Романьков. - Можно, - согласился Артур, довольный, что все так быстро и с выгодой для него сладилось. - Я, так понимаю, что мы в это самое время проводим у шефа многочасовое совещание и даже писать не выходим, чтобы алиби было? - добавил, хитро улыбаясь, Вячеслав. - Все точно!! Кроме одного! Шефа вообще не будет. Он решил с утречка, от греха подальше, к себе на Рублевку свалить. Там даже камера есть с таймером, чтобы ни одна ментовская сука его не заподозрила. После недельной подготовки, отработав на манекенах удары, преступники приступили к делу. Галина Владимировна, как всегда, с сумкой полной документов и продуктов, не обращая ни на кого внимания, летела к дочке домой. Она даже не поняла, как и откуда на ее голову обрушилось страшная тяжесть. Затухающее сознание лишь фиксировало, как что-то острое, раз за разом, входит ей в спину, разрывая теряющие чувствительность ткани. Спасла известного адвоката неопытность убийцы. Привыкший к ударам в неподвижный манекен, он оказался не готов наносить удары по падающему телу. Преступник, выполнявший удар битой по голове, в это время был 206


занят другой операцией. Он выдирал из рук бедной женщины сумку, которая должна была свидетельствовать не о попытке убийства, а о банальном ограблении. Эти действия еще более осложнили возможность попадания киллером заточкой в сердце, дав шанс на выживание. Но главное везение заключалось в том, что обеспокоенные прохожие, увидев лежащую в крови хорошо одетую женщину, быстро доставили её в Больницу скорой помощи, где лучшими хирургами области были сделаны, одна за другой, сложнейшие операции, в том числе и на сердце. В то время, как врачи спасали жизнь адвокату, преступники в Калининграде, по-прежнему не покидая офис, начали праздновать победу. Блядовкин в Москве, накурившийся травки вместе с матерью своего ребенка Женей, все-таки не выдержал и с одного из номеров, взятых по утерянному паспорту, отправил коллеге-адвокату Галины Козак смс: "Как здоровье, Серега? Еще работаешь?" Он радовался очередной "победе" и не мог этого скрыть. Наблюдавшая его поведение Женя постепенно начинала понимать, что по сравнению с этим монстром она просто ангел во плоти. Утренний отходняк, в сочетании с засевшим в памяти безумными глазами Алексея, все сильнее наполняли страхом ее сердце: "Ради бабла он и меня, если что! И не вспомнит, что я мать его сына!" Стучавшее учащенно ее сердце говорило: "Пора выбираться! Пора выбираться!” И лишь дождавшись отлёта мужа, она несколько успокоилась. А когда через несколько дней из интернета узнала, что Козак выжила, даже обрадовалась. Женька, при всем ее сложном прошлом, не хотела счастья на крови. 207


Заняв Романькова и его бригаду подготовкой ликвидации опасного адвоката, Артур все силы бросил на установление близких контактов с Морковкиным - младшим. Тот начинал понимать масштаб махинации, в которой он оказался. Его особенно пугало то, что в глазах многих, он все больше выглядел соучастником преступлений своего партнера по группе компаний "Георосс". Что касается староладожского сокового завода, на котором Виталий Алексеевич мечтал разливать водку на экспорт, то стало ясно, что в существующем виде предприятие легче снести. Сто раз переделывавшееся и разворовывавшееся заводское оборудование требовало таких вложений, что делало бессмысленным любое новое производство. Общаться по делу с постоянно врущим Алексеем ему давно надоело. Блядовкин при каждой встрече говорил только об Овечкине, при этом цифры потерь, в зависимости от количества вчерашних косяков, варьировали от двадцати до пятисот миллионов, заставляя умного связиста задуматься о психологическом состоянии молодого компаньона. Когда же дело доходило до "Солнечной поляны" и отчета об использованных вложениях, то Алексей Игоревич начинал обижаться, как девочка, надувая губы. При этом он плел такую ахинею, что мысль об освидетельствовании прохиндея все чаще приходила в голову к опытному Морковкину. Особенно неуютно чувствовал себя в той ситуации финансовый директор "Электросвязи" Феликс Абрамян, вольно или не вольно, подставивший своего шефа. Поэтому, когда Артур пригласил соплеменника поговорить о строительстве "Солнечной поляны" тот с радостью согласился. Артур решил пойти ва-банк. 208


-Не хило Вы с Алексеем поработали. С Виталия Алексеевича уже миллионов двести пятьдесят качнули? Или триста? - начал с неожиданного наезда Артур. - Еще банк дал столько же! Овечкин с дольщиками закатили под триста! Сам Алексей на двести миллионов наторговал. Миллиард получается, а генподрядчик половину освоил и стоит без денег: говорит, соточки до финиша не хватает. А вот куда полярдика делось непонятно! Вы, случайно, не в курсе этой арифметики, уважаемый финансист? - Да Вы что, Артур! Откуда? Я впервые о таких цифрах слышу. Ведь все деньги только сам Алексей и получал. Куда остальное девалось, понятия не имею. От этого прохиндея мне, кроме обещаний, ничего не перепало. Я както заикнулся ему про квартиру за связочку с шефом, так он мне столь жалостную историю загнул, что в пору денег было давать. - Феликс, Вы умный человек. Когда Ваш шеф поймет реальный масштаб кидалова, никому не сдобровать, и Вам - в первую очередь... Ладно, будет Вам квартира, - сказал Артур, посмотрев с сочувствием на скисшего Абрамяна. - А вот договор на Ваше имя с ГК "Георосс", и моей подписью в качестве генерального. Дело за небольшим. Вы добиваетесь моего назначения на это место, а подписанный документ у Вас уже есть. Справочку с сомнениями по поводу Алексея я Вам дам. Останется только своими словами Виталию Алексеевичу все рассказать. А вот, для простоты обсуждения фигуры сменщика, моя объективка. Здесь все подробно рассказано. Не так и много работы вам надо сделать, чтобы двести тысяч евро в близкой перспективе заработать. Безошибочно выбранное Артуром направление удара 209


довольно быстро дало плоды. Окончательно уставший от старого партнера, Морковкин начал конфиденциально общаться с Пачхуновым. И хотя он понимал, что имеет дело не с мошенником, а с настоящим бандитом, это его не пугало: "Что поделаешь? Времена не выбирают! Сейчас только такие и выживают! А Алексей оказался, к сожалению, слишком жаден до денег. Похоже, и у меня, гад, в кармане поковырялся. Надо быстрее выводить завод и квартиры на себя. Только делать все, как и советует Артур, осторожно. А то взбрыкнет, обдолбанный сучёныш, и ищи его где-нибудь в Эквадоре". Поэтому, вскоре, мягко поговорив с Алексеем, Морковкин убедил последнего, в связи с опасностью возбуждения уголовного дела, передать бразды правления в группе компаний "Георосс", Пачхунову. Оставалась одна, но самая важная позиция, забрав которую на себя, Пачхунов окончательно становился хозяином имущества преступного синдиката. Это была компания проектного финансирования, отданная Алексею на растерзание корыстолюбивым, теперь уже бывшим, руководителем "Москазахбанка". Здесь надо было не начинать новую операцию, а продолжить старую, начатую в конце 2007 года Алексеем Игоревичем. Возглавив ЗАО "Солнечная поляна", созданную "Москазахбанком" и ООО"Орликом", мошенник естественно не оформил оплату пятидесяти одного процента уставного капитала принадлежащего банковской структуре. Попробовав признать все сделки ЗАО, через которую прошел заем "Москазахбанка" в двести пятьдесят миллионов рублей, ничтожными, Алексей остановился. Причина облома была проста. Увидев опасность для себя, Овечкин вошел 210


в процесс третьим лицом, сделав невозможным его успешное завершение. Однако, возможности для дальнейшего развития махинаций с компанией, на которую под займ "Москазахбанка" было оформлено около 10 тысяч квадратных метров практически построенного жилья, по цене 28 000 рублей за квадратный метр, было немало. Этим и решил воспользоваться Артур. Осторожно, не возбуждая интереса обложенного со всех сторон шефа, Пачхунов предложил в преддверии разборок, предстоящих с "Москазахбанком", куда пришло новое энергичное руководство, привести в порядок дела компании проектного финансирования. «Ты посмотри, что там еще можно выкрутить», - попросил Алексей. На что хитрый Артур, молча кивнув головой, про себя подумал: «Ага, так я тебе все и выложу, чтобы ты на дурацкие понты и это просадил!» Его искренне бесило, что Леша, давно отучившийся считать деньги, везде летал только первым классом, предпочитал пятизвездочные отели, номера-люксы и лучшие рестораны. Счета на 150-200 тысяч рублей для трехдневных поездок были нормой. Алексей вел себя как хозяин своих денег, не понимая, что они давно стали "семейными". Завершив перехват управления, Артур приступил к очередному акту своего спектакля. Его жертвой должны должны были пасть казахские банкиры. Втихомолку от банка, давно прекратившего контроль аферистов, Артур через налоговую службу оформил 51 процент компании проектного финансирования, не проплаченных банковской структурой, на само ЗАО, полноправным директо211


ром которого, по согласию акционеров, то, бишь, самого общества и руководимого Славиком ООО "Орликом", он тут же и стал. Затем, оба жулика, договорившихся о временном союзе, быстро за копейки раскидали и зарегистрировали квартиры на себя, и, создав искусственным образом через суд задолженность ЗАО "Солнечная поляна" перед ООО "Орликом", а "Орликома" перед дольщиками, запустили механизм банкротства всех структур холдинга, в том числе и ООО "Георосс", на которое еще Блядовкин с Морковкиным посадили почти сорокамиллионный долг. При этом интересы Виталия Алексеевича Артур строго соблюдал: война на два фронта ему была не нужна. То, о чем всех предупреждал Овечкин, начало сбываться. Механизм, созданный изощренным умом выдающегося проходимца Алексея Игоревича, оказалось, вполне может работать и без него. Причем еще более эффективно. При этом и Артуру, и туповатому Романькову становилось все ясней, что Блядовкин – то ой, как нужен поблизости. Поэтому, когда Алексей начинал качать права по поводу того, что именно он реальный владелец всего, они тут же соглашались. А выйдя из офиса, шутили, по-ментовски жутко: "Сегодня - владелец, а завтра - сиделец!". И хотя Артур с Вячеславом недолюбливали друг друга, в эти минуты у них была полная гармония и единство душ. Виноватый во всем Алексей им стал необходим. Было ясно, что бумеранг преступлений, когда-то запущенный Глядовкиным, уже вышел на траекторию обратного полета. Разъяренные руководители "Москазахбанка", его московские и алма-атинские совладельцы, наконец, осознали, 212


что группа тридцатилетних сопляков кидает их на треть миллиарда рублей, и делает это в особо хамском виде. Более того, выяснилось, что и сроки подачи претензий были почему-то пропущены, и лица, ответственные за это давно по другим банкам рассосались. А Голдман, оправдывая свою фамилию, прикупил сеть гостиниц в Испании и, переехав туда, успешно осваивает добычу золота хотельерством. И российским, и казахским банкирам стало ясно, что без объединения усилий всех пострадавших двигаться нельзя. Опытный девелопер Павел Николаев и ведомое им партнерство дольщиков, первым попавший под мошенников и "Грязные колеса" Дмитрий Сергеевич Овечкин, бескомпромиссная команда полковника Овечкина и группа адвокатов во главе с выжившей Галиной Козак, десятки порядочных сотрудников судов, милиции, прокуратуры, службы судебных приставов и "Москазахбанка", наконец, медленно и с запозданием начали выстраивать схему совместного противостояния преступникам. Но упущенное, благодаря коррумпированным чиновникам время, давало себя знать. И, наверное, так бы и соскочили Блядовкин и Ко, Пачхунов и Ко, и другие Ко с милицейского крючка, если бы не очередные выборы в местную Думу и городской совет. Выборы в России в последние годы превратились в своеобразные "дни советской власти", как это было в глубоко застойные времена на Кавказе. Тогда, раз в несколько лет, каждый районный центр Чечено-Ингушской и ряда других республик становились объектом сплошной проверки паспортного режима. В окруженных милицией городах и селах, тщательно 213


проверялись каждый человек и его документы, отлавливались преступники, выявлялась наркота и оружие. Все потенциально опасные лица фиксировались и попадали в работу соответствующих органов. Так и в ходе подготовки выборов, медлительная обычно бюрократия, подгоняемая пинками Президентской администрации, московских и местных руководителей, заинтересованных в правильных результатах выборов, начинала стремительно разгребать образовавшиеся за пять лет завалы. При этом мартовские выборы 2011 года в Калининградской и ряде других областей имели особое значение. По их результатам лидирующая партия могла оценить, насколько правилен, а главное, поддерживаем народом ее курс. Более мелкие партии по полученным процентам "За" формировали опционы на привлечение инвесторов, желающих стать депутатами Государственной Думы по партийным спискам осенью этого же года. Любой конфликт с массой обиженных избирателей становился предметом политической борьбы. Правящая партия стремилась оперативно разрешить проблему, а оппозиция на этом же примере показать неспособность правителей к исполнению своих обязанностей, и оторвать, как можно больше голосов избирателей. Поэтому команда лидеров партии и государства была однозначна: проблему с дольщиками разгрести, а мешающих процессу - привлечь к ответственности. Пущенный Глядовкиным когда-то бумеранг, наконец, врезался в дурную башку Блядовкина: набравшее необходимые материалы УВД возбудило первые дела по фактам хищения средств дольщиков и инвесторов "Солнечной поляны". В криминальном сообществе настали своеобразные 214


дни. Все засуетились, но по-разному. Еще год назад начавший скупать всякие псевдонаграды, типа "Почетного экономиста", "Международного академика", победителя конкурса "Звезда наций" и "Лучшего предпринимателя России", Алексей Игоревич, окончательно потеряв чувство реальности, находил себе всё новые и новые побрякушки. Теперь на вопрос: "Как дело?", отвечал: "Это у ментов дело, а меня с Владимиром Владимировичем на днях победителями Национального конкурса "Человек года" признали. Медведев хотел сам знаки вручать, но пришлось с Путиным внеочередной Совет безопасности проводить, так что не смог подъехать. Но награду передал. Да, кстати она у меня случайно с собой! И из бархатной коробочки аккуратно доставалась очередная бирюлька, способная обмануть лишь сильно ушибленного на голову человека или совсем обдолбанного тинэйджера. Спрятавшись за оградой выкупленного на деньги Морковкина дома, он выезжал только на редкие допросы. Общение с соратниками шло в основном по скайпу. Единственно, отчего не мог отказаться Блядовкин, ставший, как смеялись в сети: "Почетным экономистом, а по нечетным - еще больше придурком", было интернетовское общение. Здесь он давно превратился в обычного городского сумасшедшего. Наполнявший его страх делал поступки всё более неадекватными: всё чаще на допросах одни подделанные документы противоречили другим, а все новые свидетельства подтверждали хищение таких денег, что он сам был потрясен. Уведя летом прошлого года последние пятьдесят миллионов у дольщиков и оформив их по совету Пельмешкиной как затраты на рекламу, он так и не понял, что при подписании огромного 215


количества бумаг та просто закрыла свои собственные хищения, повесив дополнительный груз на уже ненужного начальника. Не выдержав напряжения, Алексей попробовал ночным Sky Express свалить в Москву, но, к его огромному сожалению, был задержан и доставлен в СИЗО. Артур с Романьковым не дремали, но этого дававший им регулярного нагоняя по скайпу Алексей и в страшном сне представить не мог. Запаковав предводителя, Артур вдруг в полной мере осознал, что теперь он остался наедине с Романьковым и его бригадой. При всех дружеских связях с Виталием Алексеевичем, которому он помог переоформить Староладожский завод и часть квартир ГК " Георосс", защитить, в случае чего, от отморозков тот тоже не мог. Очень осторожно, через третьи лица, он сгрузил в убойный отдел информацию о "сотрудниках" Романькова. И уже через несколько дней, один из чистеньких, тот, который "поумнее", был задержан и уже вскоре давал показания. Романьков, пытавшийся отлежаться у знакомых, был не спеша вычислен и тоже взят под стражу. Поняв, откуда ветер дует, он попробовал навести след на Артура, но тот был «чист, аки слеза», а слова Вячеслава отнесены «к ненависти», которую тот всегда питал к Артуру, что и подтвердили допросы сотрудников. Пачхунов был счастлив, и хотя суд с "Москазахбанком" только разгорался, он был уверен, что, пройдя столь трудный путь к богатству, его уже никто и ничто не может остановить. Послав смс Жене о предстоящем вылете и получив ответный «Ок», Артур отправился в аэропорт. Без задержек вылетевший рейс нес его на крыльях любви к той, которая так нежно и трогательно провожала его всего 216


лишь пару месяцев назад в родной Кёниг. Воодушевленный воспоминаниями, он уже представил, как они заживут на Рублевке в стопятидесятимиллионном домике, с деньгами, с бизнесом. Словом, «молодые и богатые», элита новой России. За мечтами и коньячком быстро пролетело время. И уже вскоре он шел к выходу… Но к удивлению Артура его никто не встречал. Быстро взяв машину поприличнее - не на такси же ехать в Барвиху, Артур полетел на Рублевку. Этот маршрут и все кабаки в радиусе 50 км ему были прекрасно знакомы. И практически за каждым из пролетавших за окнами ресторанов и клубов следовали приятные воспоминания. Наконец, подъехав к огромному забору, закрывавшему скромный дворец калининградского олигарха и нехило расплатившись с бомбилой на «Lexus»е, Артур быстро нажал кнопку домофона. Неожиданно, вместо Женьки или кого-то из прислуги, он услышал четкий с металлом голос, характерный только для профессионалов. - Добрый вечер, сообщите, пожалуйста, имя и причину Вашего здесь появления. - Я - Артур Пачхунов, из Калининграда, сотрудник Евгении Глядовкиной. - Понятно, - ответил тот же жесткий голос. – Для Вас есть конверт. Его сейчас передадут. Через пару минут дверь открылась и крепкий, неизвестный Артуру мужчина в черном костюме, с характерным для спецслужб видом, передал конверт. - Хозяйка предупредила, что у Вас могут быть проблемы с транспортом. Такси я уже заказал. Подойдет через 10 минут. Всего хорошего, - по-военному четко за217


кончил крепыш, и, не дожидаясь ответа, закрыл дверь в заборе. Ошарашенный Артур разорвал конверт, еще не веря в самое худшее. Текст его добил окончательно. Ему показалось, что пятиметровый забор упал и раздавил его как муху. Писать Женечка не любила, но то, что она написала, поразило невероятно. «Дорогой Артурчик! Пока ты воевал с моим бывшим придурком, в соседнем доме сменился хозяин. Вместо отставной шлюшки известного тебе олигарха въехал новый шеф одной структуры. По интернету сам поймешь кто. Вобщем, мы с ним так сдружились, что решили не расставаться, по крайней мере, в ближайшее время. На weekend улетели в Монако. Тебе большое спасибо за советы: дом я уже оформила на себя. Деньги с общих и корпоративных счетов, от греха подальше, перегнала к себе. Твою зарплату, двадцать штук, я по-честному оставила на счете фирмы. Можешь пользоваться. А теперь главное, ОН обо мне, в силу своей профессии, знает все. И о тебе, кстати, тоже. Так что можешь, известные фотки засунуть себе в жопу. А если ты когда-нибудь их оттуда вытащишь или даже заикнешься по этому поводу, то тебе их в твое поганое горло и засунут! Всего хорошего, Евгения Соболевская.

Артурчик!

P.S. Забыла сказать. С Блядовкиным меня заочно развели и по паспорту теперь я – Соболевская. Будь осторожен с партнерами, Артурчик!» Ошарашенный Артур, сел в подъехавшее такси и двинулся в центр. Он почувствовал безумную усталость от 218


пережитого. А еще надо было устраиваться на ночь в гостинице. И вообще хотелось напиться и забыться! И тут он вспомнил, что когда он только начинал мотаться в Москву по делам шефа, тот дал ему ключ от мансарды в старинном доме, где когда-то начинал свой поход к богатству. Алексей любил это место, и компания всегда оплачивала ее на год вперед. Раскопав в электронке адрес, Артур передал его таксисту… Преодолев, наконец, бесконечную крутую лестницу, он открыл квартиру. В ней было до странного чисто и даже уютно. Полазив на кухне по шкафам, Артур обнаружил воду, консервы, баночку огурчиков и какую-то старую, но довольно большую солдатскую флягу. Открыв ее, он почувствовал запах настоящего, но неармянского коньяка. Это была легендарная ,,Лезгинка,, так когда-то и недопитая Алексеем и Ириной. Разложив продукты, наполнив красивый коньячный бокал содержимым фляги, Артур, смакуя, не спешными глотками,его выпил. Завалившись под утро, на столь любимый Алексеем траходром, подумал: «Вот ведь, как в жизни бывает! Теперь он там, в вонючем СИЗО, мондавошек гоняет, а я здесь – в уютной кровати, допиваю его легендарный коньячок! Чтобы ни случилось, жить теперь у меня есть где, бабки тоже. С Кёнигом разберемся. Там бабла можно ещё выкрутить немерянно. И что, это я расстроился из-за какой-то тёлки! Все хорошо, жизнь прекрасна!»… «Боже, как прекрасна эта жизнь!» - думала Женечка, наблюдая нежный рассвет, освятивший старинные камни замка Гримальди. Старый и вечно молодой Монте-Карло оживал, как оживало новыми надеждами и ее сердце. Где219


то, в невообразимой дали, в прошлой жизни, осталась затхлая атмосфера Кенигсберга с его Блядовкиными и Гоблинами, Пачхуновыми и Романьковыми, депутатами и губернаторами, бандитами и проститутками. Жизнь давала ей новый шанс, новые возможности. И только от нее теперь зависело, использовать их или нет! …Свой рассвет так и не заснувший в душной камере Алексей, встречал с тяжелыми мыслями. Он, еще несколько лет назад такой хороший, такой умный, такой красивый, и представить себе не мог, где окажется в это холодное, вонючее утро. Вновь и вновь, прокручивая пленку своей жизни он искал, но так и не находил ту точку, в которой еще можно было сделать другой шаг. В распухшей от неожиданных страданий голове лишь назойливо бились строки Высоцкого: «Ты уймись, уймись, тоска, У меня в груди! Это только присказка— Сказка впереди».

220


Для заметок:

221


Для заметок:

222


Для заметок:

223 223


Козлов Сергей Дмитриевич sezinvest@rambler.ru

«ПРОХОДИМЦЫ» роман Серия «Сказки нового времени»

Выходные данные типографии... Подписано в печать Формат 148х210 Тираж 000000 экз. Заказ №00000

224

Проходимцы  

Криминальный роман

Advertisement