Issuu on Google+

ФЕНОМЕН РУМИНАЦИИ В СТРУКТУРЕ ТРЕВОЖНО-ДПЕРЕССИВНЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ У ЛИЦ МОЛОДОГО ВОЗРАСТА Колпаков Я.В., Ялтонский В.М. (Москва)

Колпаков Ярослав Витальевич клинический психолог, кандидат психологических наук (19.00.04), старший научный сотрудник отделения профилактической наркологии отдела профилактики ФГБУ «ННЦ наркологии» Минздрава России. E-mail: kolpakov_jv@mail.ru

Ялтонский Владимир Михайлович член научно-редакционного совета журнала «Медицинская психология в России»; доктор медицинских наук, профессор кафедры клинической психологии факультета клинической психологии ГБОУ ВПО «МГМСУ им. А.И. Евдокимова» Минздрава России; заведующий отделением профилактической наркологии отдела профилактики ФГБУ «ННЦ наркологии» Минздрава России. E-mail: yaltonsky@mail.ru Аннотация. В статье приводятся данные эмпирического исследования феномена руминации в структуре тревожно-депрессивных переживаний у лиц молодого возраста. Обследованы 71 человек в возрасте от 17 до 34 лет. Получены данные о гендерных различиях в связях феномена руминации и тревожно-депрессивных переживаний. Профилактика изменений в когнитивной и эмоциональной сфере личности, проявляющихся в форме феномена руминации, может снизить риски возникновения тревожно-депрессивных расстройств, алкоголизации и со-зависимых расстройств поведения у лиц молодого возраста. Ключевые слова: субъективное переживание чувства одиночества, тревожнодепрессивные переживания, феномен руминации. Введение. Специалистами отмечается рост расстройств тревожно-депрессивного спектра (Маркова М.В., 2009; Цыбина М.И., 2000) [4, 9].


Среди предикторов развития этих расстройств ряд авторов уделяет внимание феномену руминации (Nolan S.A. et al., 1998) [13]. А.Б. Смулевич (2007) дает определение данному феномену как обусловленным патологически сниженным аффектом неотвязным, повторяющимся помимо воли представлениям, воспоминаниям, мыслям, кошмарным сновидениям негативного, самоуничижительного, пессимистического содержания [8]. Согласно L.L. Martin и A. Tesser (1996), феномен руминации – это сводное обозначение разных способов неадаптивного мышления, класс осознанных мыслей, которые циркулируют вокруг определенной темы и поддерживаются внешней средой [12]. S. Nolen-Hoeksema (2000) описывает феномен руминации как повторные и пассивные размышления о симптомах депрессии, их возможных причинах и последствиях [16]. Феномен руминации рассматривается с одной стороны как фактор риска развития депрессии, злоупотребления алкоголем, посттравматического стрессового расстройства [11, 14, 16, 17]. А.В. Погосов (2006, 2009, 2013) подробно останавливается на феномене «репереживаний» в структуре коморбидной патологии, включающей тревожнодепрессивные и невротические расстройства (в т.ч. ПТСР) и алкогольной зависимости [57]. А.В. Ялтонская (2013) указывает на автоматические мысли как важный когнитивный компонент тревоги и депрессии в контексте оценки приверженности лечению [10]. С другой стороны указывается, что феномен руминации может быть вариантом совладающего с депрессией поведения [15]. Описывается также феномен ко-руминации в диадических отношениях [18, 19]. Исследования данного феномена в отечественной клинической психологии единичны [2]. Тем не менее, профилактика изменений в когнитивной и эмоциональной сфере личности, проявляющихся в форме феномена руминации, могла бы снизить риски возникновения тревожно-депрессивных расстройств, алкоголизации и со-зависимых расстройств поведения. Целью данного исследования стало изучение феномена руминации в структуре тревожно-депрессивных переживаний у лиц молодого возраста. Материалы и методы. Выборку составили 72 лица молодого возраста* (от 17 до 34 лет; средний возраст – 21,6±3,5 года) из общей популяции г. Москвы: 29 лиц мужского пола (40,28% выборки; средний возраст – 22,0±4,3 года), 43 лиц женского пола (59,72% выборки; средний возраст – 21,3±2,9 года). У 10 испытуемых (13,89% выборки) было высшее образование, у 62 испытуемых (86,11% выборки) – неоконченное высшее образование гуманитарного и технического профилей. По критерию Z Колмогорова-Смирнова распределение по возрасту группы лиц мужского пола соответствовало нормальному (p<0,290), женского пола – не соответствовало (p<0,028), что учитывалось при дальнейшей статистической обработке данных. По критерию U Манна-Уитни по возрасту группы лиц мужского и женского пола статистически достоверно не различались (p<0,871). Использовались следующие психодиагностические методики. 1. «Шкала руминации» В. Трейнор, Р. Гонзалеза, С. Нолен-Хоексема («Ruminative Responses Scale», RRS, W. Treynor, R. Gonzalez, S. Nolen-Hoeksema, 2003), пилотная русскоязычная версия в авторской адаптации. Методика включает в себя 22 утверждения о собственных переживаниях, чувствах, мыслях и направлена на выявление руминации, т.е. навязчивых размышлений, переживаний при которых одни и те же темы или мысли постоянно возникают в голове человека, вытесняя все другие виды психической активности. По каждому утверждению испытуемому предлагается ответить насколько часто он испытывает те или иные переживания – от «почти никогда» до «почти всегда». Далее – по принципу шкалы Лайкерта – полученные ответы переводятся в баллы, полученные результаты складываются.


Методика позволяет оценить как выраженность феномена руминации в целом, так и её компонентов – склонности к рефлексии и самоанализу (5 утверждений; пример – «Анализирую последние события, чтобы понять, почему я настолько подавлен»), навязчивых размышлений (5 утверждений; пример – «Думаю о том, что таких проблем как у меня – нет у других людей») и навязчивых депрессивных переживаний (12 утверждений; пример – «Думаю о своих недостатках, ошибках») [20]. 2. «Шкала одиночества Калифорнийского университета» Д. Рассела, Л.А. Пеплау, М.Л. Фергюсона («The University of California, Los Angeles, Loneliness Scale», UCLA-LS, D. Russel, L.A. Peplau, M.L. Ferguson, 1978) в реадаптации Т.Ю. Лапшиной (2007). Методика включает в себя 20 утверждений, направленных на выявление субъективного чувства одиночества. По каждому утверждению испытуемому предлагается ответить насколько часто он испытывает те или иные переживания – от «часто» до «никогда». Далее – по принципу шкалы Лайкерта – полученные ответы переводятся в баллы, полученные результаты складываются. Максимально возможный показатель субъективного чувства одиночества - 60 баллов. Высокий уровень субъективного чувства одиночества определяется при показателе от 40 до 60 баллов, от 20 до 40 баллов – средний, менее 20 баллов – низкий [3]. 3. «Госпитальная шкала тревоги и депрессии» А.С. Зигмонда, Р.П. Снэйта («Hospital Anxiety & Depression Scale», HADS, A.S. Zigmond, R.P. Snaith, 1983) в адаптации М.Ю. Дробижева (1993). Методика разработана для выявления и оценки тяжести депрессии и тревоги в условиях общемедицинской практики. При формировании шкалы авторы исключали симптомы тревоги и депрессии, которые могут быть интерпретированы как проявление соматического заболевания (например, головокружения, головные боли). Пункты субшкалы депрессии отобраны из списка наиболее часто встречающихся жалоб и симптомов и отражают преимущественно ангедонический компонент депрессивного расстройства. Пункты субшкалы тревоги составлены на основе соответствующей секции стандартизованного клинического интервью Present State Examination и личном клиническом опыте авторов и отражают преимущественно психологические проявления тревоги. Шкала составлена из 14 утверждений, каждому утверждению соответствуют 4 варианта ответа, отражающие градации выраженности признака и кодирующиеся по нарастанию тяжести симптома от 0 баллов (отсутствие) до 3 (максимальная выраженность) [1]. Результаты. Результаты, полученные по методике «Шкала руминации» (RRS), представлены в таблице 1 и отражены на рисунке 1. В группе лиц мужского пола показатель общей выраженности руминации составил 43,76±10,04 балла (49,73±11,41%), склонности к рефлексии и самоанализу - 9,86±2,68 балла (49,31±13,41), навязчивых размышлений - 9,97±2,88 балла (49,83±14,42%), навязчивых депрессивных переживаний - 23,93±6,50 балла (49,86±13,54%). Распределение группы по данным показателям соответствовало нормальному (p<0,971, p<0,896, p<0,847 и p<0,609 по критерию Z Колмогорова-Смирнова для перечисленных показателей, соответственно). В группе лиц женского пола показатель общей выраженности руминации составил 47,98±10,29 балла (54,52±11,69%), склонности к рефлексии и самоанализу - 11,37±3,64 балла (56,86±18,19%), навязчивых размышлений - 10,86±2,89 балла (54,30±14,46%), навязчивых депрессивных переживаний - 25,74±5,36 балла (53,63±11,16%).


Распределение группы по данным показателям соответствовало нормальному (p<0,927, p<0,762, p<0,410 и p<0,779 по критерию Z Колмогорова-Смирнова для перечисленных показателей, соответственно). Статистически достоверных различий по общей выраженности руминации и её компонентов между группами лиц молодого возраста мужского и женского пола по критерию U Манна-Уитни выявлено не было (p<0,137, p<0,092, p<0,293 и p<0,223 для перечисленных показателей, соответственно). Таблица 1. Результаты изучения выраженности руминации и её структуры в исследуемых группах Выраженность Показатели в группах (Me±SD) Значимость руминации различий по Мужской пол, n=29 Женский пол, n=43 (по RRS) критерию U Манна-Уитни Общий уровень В баллах В% В баллах В% руминации p<0,137 43,76±10,04 49,73±11,41 47,98��10,29 54,52±11,69 НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,971 p<0,927 Склонность к В баллах В% В баллах В% рефлексии и p<0,092 9,86±2,68 49,31±13,41 11,37±3,64 56,86±18,19 самоанализу НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,896 p<0,762 Навязчивые В баллах В% В баллах В% размышления p<0,293 9,97±2,88 49,83±14,42 10,86±2,89 54,30±14,46 НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,847 p<0,410 Навязчивые В баллах В% В баллах В% депрессивные p<0,223 23,93±6,50 49,86±13,54 25,74±5,36 53,63±11,16 переживания НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,609 p<0,779 Примечание: НР – нормальность распределения.


Рисунок 1. Выраженность и структура руминации в исследуемых группах (в %). Результаты, полученные по методике «Шкала одиночества Калифорнийского университета» (UCLA-LS), представлены в таблице 2. Таблица 2. Результаты изучения субъективного переживания чувства одиночества в исследуемых группах Выраженность Показатели в группах (Me±SD) Значимость субъективного различий по переживания чувства критерию Мужской пол, n=29 Женский пол, n=43 U Манна-Уитни одиночества (по UCLA-LS) Общий показатель В баллах В% В баллах В% p<0,546 20,14±10,30 33,56±17,17 18,84±9,75 31,40±16,25 НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,911 p<0,330 По уровням: В% - низкий уровень 55,17 (16 чел.) 65,12 (28 чел.) - средний уровень 41,38 (12 чел.) 30,23 (13 чел.) - высокий уровень 3,44 (1 чел.) 4,65 (2 чел.) Примечание: НР – нормальность распределения. В группе лиц мужского пола показатель выраженности субъективного переживания чувства одиночества составил 20,14±10,30 балла (33,56±17,17%). Распределение группы по данному показателю соответствовало нормальному (p<0,911 по критерию Z Колмогорова-Смирнова). В группе лиц женского пола показатель выраженности субъективного переживания чувства одиночества составил 18,84±9,75 балла (31,40±16,25%). Распределение группы по данному показателю соответствовало нормальному (p<0,330 по критерию Z Колмогорова-Смирнова). Статистически достоверных различий по выраженности субъективного переживания чувства одиночества между группами лиц молодого возраста мужского и женского пола по критерию U МаннаУитни выявлено не было (p<0,546).


Результаты иллюстрирует рисунок 2.

Рисунок 2. Выраженность субъективного переживания чувства одиночества в исследуемых группах (в баллах). В группе лиц мужского пола у 16 испытуемых (55,17%) уровень субъективного переживания чувства одиночества квалифицировался как низкий, у 12 (39,29%) – как средний, у 1 испытуемого (3,44%) – как высокий. В группе лиц женского пола у 28 испытуемых (65,12%) уровень субъективного переживания чувства одиночества квалифицировался как низкий, у 13 (30,23%) – как средний, у 2 испытуемых (4,65%) – как высокий. Результаты иллюстрирует рисунок 3. Выраженность субъективного переживания чувства одиночества (по уровням в %) 80 %

60 40

55,17

65,12 41,38

20

30,23 4,65

3,44

0 Мужской пол

Женский пол

Группы Низкий уровень

Средний уровень

Высокий уровень

Рисунок 3. Выраженность субъективного переживания чувства одиночества в исследуемых группах по уровням (в %). Результаты, полученные по методике «Госпитальная шкала тревоги и депрессии» (HADS), представлены в таблице 3.


Таблица 3. Результаты изучения выраженности тревожно-депрессивных переживаний в исследуемых группах Выраженность Показатели в группах (Me±SD) Значимость тревожноразличий по Мужской пол, n=28 Женский пол, n=42 депрессивных критерию U Манна-Уитни переживаний (по HADS) Тревога (HADS-A) В баллах В% В баллах В% p<0,208 10,93±4,52 43,37±13,83 9,41±4,01 39,06±13,55 НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,906 p<0,602 По уровням: В% - отсутствие 28,57 (8 чел.) 35,71 (15 чел.) - субклинический 42,86 (12 чел.) 54,76 (23 чел.) - клинический 28,57 (8 чел.) 9,52 (4 чел.) Депрессия (HADS-D) В баллах В% В баллах В% p<0,065 9,43±3,63 38,05±12,13 7,67±3,41 31,89±12,16 НР по Z КолмогороваСмирнова p<0,694 p<0,553 По уровням: В% - отсутствие 35,71 (10 чел.) 50,00 (21 чел.) - субклинический 53,57 (15 чел.) 47,62 (20 чел.) - клинический 10,71 (3 чел.) 2,38 (1 чел.) В группе лиц мужского пола показатель выраженности клинических симптомов тревоги составил 10,93±4,52 балла (43,37±13,83%), симптомов депрессии - 9,43±3,63 балла (38,05±12,13%). Распределение группы по данным показателям соответствовало нормальному (p<0,906 для показателя тревоги, p<0,694 для показателя депрессии по критерию Z Колмогорова-Смирнова). В группе лиц женского пола показатель выраженности клинических симптомов тревоги составил 9,41±4,01 балла (39,06±13,55%), симптомов депрессии - 7,67±3,41 балла (31,89±12,16%). Распределение группы по данным показателям соответствовало нормальному (p<0,602 для показателя тревоги, p<0,553 для показателя депрессии по критерию Z Колмогорова-Смирнова). Статистически достоверных различий по выраженности клинических симптомов тревоги и депрессии между группами лиц молодого возраста мужского и женского пола по критерию U Манна-Уитни выявлено не было (p<0,208 и p<0,065 для тревоги и депрессии, соответственно). Результаты иллюстрирует рисунок 4.


Выраженность тревожно-депрессивных переживаний (в баллах)

15

10,93

9,43

Баллы

10

9,41

7,67

5 0 Мужской пол

Женский пол

Группы

Рисунок 4. Выраженность тревожно-депрессивных переживаний в исследуемых группах (в баллах). В группе лиц мужского пола у 8 испытуемых (28,57%) клиническая выраженность тревоги отсутствовала, у 12 испытуемых (42,86%) её уровень квалифицировался - как субклинический, у 8 испытуемых (28,57%) - как клинический. В группе лиц женского пола у 15 испытуемых (35,71%) клиническая выраженность тревоги отсутствовала, у 23 испытуемых (54,76%) её уровень квалифицировался - как субклинический, у 4 испытуемых (9,52%) - как клинический. В группе лиц мужского пола у 10 испытуемых (35,71%) клиническая выраженность депрессии отсутствовала, у 15 испытуемых (53,57%) её уровень квалифицировался - как субклинический, у 3 испытуемых (10,71%) - как клинический. В группе лиц женского пола у 21 испытуемых (50,00%) клиническая выраженность депрессии отсутствовала, у 20 испытуемых (47,62%) её уровень квалифицировался - как субклинический, у 1 испытуемой (2,38%) - как клинический. Результаты иллюстрируют рисунки 5 и 6. Выраженность тревоги (по уровням в %) 54,76

60

%

40

42,86 28,57

28,57

20

35,51 9,52

0 Мужской пол Отсутствие

Группы Субклинический

Женский пол Клинический

Рисунок 5. Выраженность тревоги в исследуемых группах по уровням (в %).


Выраженность депресии (по уровням в %) 60 %

40

53,57

50,00

35,71

47,62

10,71

20

2,38

0 Мужской пол Отсутствие

Группы Субклинический

Женский пол Клинический

Рисунок 6. Выраженность депрессии в исследуемых группах по уровням (в %). Все полученные данные были подвергнуты корреляционному анализу с использованием коэффициента ранговой корреляции R Спирмена, т.к. не все полученные распределения соответствовали нормальному по критерию Z Колмогорова-Смирнова. Результаты корреляционного анализа представлены в таблице 4.

В обеих группах выявлена статистически достоверная положительная корреляционная связь возраста с уровнем образования (R= +0,537, p<0,003 и R= +0,510, p<0,000 для лиц мужского и женского пола, соответственно), что отражает естественную тенденцию для исследуемой выборки. Интересно, что у лиц мужского пола с возрастом уменьшается выраженность клинической симптоматики депрессии (R= -0,430, p<0,022), а у лиц женского пола – тревоги (R= -0,315, p<0,042).


Выявлены различия в корреляционных связях между показателями выраженности субъективного переживания чувства одиночества и клинической симптоматикой тревоги исследуемых группах. У лиц мужского пола данные показатели не связаны, тогда как у лиц женского пола - связаны положительно (R= +0,368, p<0,017). Выраженность субъективного переживания чувства одиночества статистически достоверно положительно связана с выраженностью руминации в обеих группах (R= +0,441, p<0,017 и R= +0,467, p<0,002, соответственно для лиц мужского и женского пола). Однако у лиц мужского пола выраженность субъективного переживания чувства одиночества статистически достоверно положительно связана с такими компонентами руминации как навязчивые размышления (R= +0,400, p<0,032) и навязчивые депрессивные переживания (R= +0,473, p<0,047). У лиц женского пола – только с выраженностью всех компонентов руминации: склонностью с рефлексией и самоанализу (R= +0,315, p<0,040), навязчивыми размышлениями (R= +0,314, p<0,040) и депрессивными переживаниями (R= +0,477, p<0,001). Выраженность тревоги статистически достоверно положительно связана в обеих группах с выраженностью руминации (R= +0,399, p<0,035 и R= +0,377, p<0,014 для лиц мужского и женского пола, соответственно) и таким её компонентом как навязчивые депрессивные переживания (R= +0,441, p<0,019 и R= +0,353, p<0,022 для лиц мужского и женского пола, соответственно). Выявлены различия в корреляционных связях между показателями клинической симптоматикой тревоги и особенностями руминации в исследуемых группах. У лиц женского пола выраженность тревоги статистически достоверно положительно связана с выраженностью такого компонента руминации как склонность к рефлексии и самоанализу (R= +0,331, p<0,032), тогда как у лиц мужского пола – не связана. Выявленные корреляции иллюстрирует рисунок 7.

Рисунок 7. Корреляционный граф полученных связей. Выявленные корреляционные связи между аналогичными параметрами оценки методик, направленных на изучение субъективного переживания чувства одиночества и тревожно-депрессивных переживаний, с параметрами оценки методики «Шкала руминации» свидетельствуют о внешней валидности данной методики. Также выявленные показатели интеркорреляционных связей между шкалами данной методики свидетельствуют о её внутренней конструктивной валидно��ти. Тем не менее, следует отметить, что на мужской части выборки субшкала, измеряющая выраженность такого компонента руминации как склонность к рефлексии и самоанализу, показала недостаточную надёжность и требует доработки.


Основные выводы. 1. Лица мужского и женского пола молодого возраста статистически достоверно не различаются по выраженности субъективного переживания чувства одиночества. Большая часть испытуемых имеет низкий уровень данного показателя: 55,17% лиц мужского пола и 65,12% лиц женского пола, соответственно. 2. Лица мужского и женского пола молодого возраста статистически достоверно не различаются по выраженности тревожно-депрессивных переживаний. 3. Лица мужского и женского пола молодого возраста статистически достоверно не различаются по выраженности руминации. На уровне тенденций склонность к руминации более выражена у лиц женского пола. 4. Выраженность субъективного переживания чувства одиночества, тревожнодепрессивных переживаний и руминации статистически достоверно связаны у лиц молодого возраста и характеризуются специфичностью у лиц мужского и женского пола. У лиц мужского пола ведущим фактором в структуре руминации являются депрессивные переживания, у лиц женского возраста - тревожные. 5. Апробируемая методика «Шкала руминации» в целом обладает достаточной внешней и внутренней валидностью, однако требует доработки и проверки ретестовой устойчивости. * Примечание: авторы выражают признательность студенту факультета клинической психологии ГБОУ ВПО «МГМСУ им. А.И. Евдокимова» Минздрава России А. Королеву за помощь в сборе эмпирического материала. Литература 1. Андрющенко А.В., Дробижев М.Ю., Добровольский А.В. Сравнительная оценка шкал CES–D, BDI и HADS(d) в диагностике депрессий в общемедицинской практике // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. – 2003. – №5. – С. 80-86. 2. Колпаков Я.В. Оценка феномена руминации у лиц, зависимых от алкоголя // Матлы Международ. молодежного научн. форума «ЛОМОНОСОВ-2013» / Отв. ред. А.И. Андреев, А.В. Андриянов, Е.А. Антипов, К.К. Андреев, М.В. Чистякова. [Электр. ресурс]. URL: http://lomonosovmsu.ru/archive/Lomonosov_2013/2232/7180_455a.pdf 3. Лапшина Т.Ю. Психологические особенности переживания одиночества у лиц, находящихся в условиях групповой (тюремной) изоляции: Дисс. ... канд. психол. наук: 19.00.06: Ростов-на-Дону, 2007. - 181 с. 4. Маркова М.В. Депрессивные расстройства в сети первичной медицинской помощи: из «диагностических невидимок» - на арену общемедицинской практики // Medix Anti-Aging. – 2009. - №5(11). – С. 18-22. 5. Погосов А.В. Посттравматические стрессовые расстройства и коморбидные состояния у военнослужащих (клиника, факторы риска, терапия): Монография. – Курск: КГМУ, 2006. – 268 с. 6. Погосов А.В. Коморбидность психических и наркологических заболеваний (клинические и терапевтические аспекты). – Курск: КГМУ, 2009. – 284 с. 7. Погосов А.В. Психопатологические механизмы коморбидной взаимосвязи психических и наркологических заболеваний // Акт. вопросы погран. психич. патологии (биопсихосоц. подход). Мат-лы Всеросс. научн.-практ. конф. с международн. уч. – Курск: КГМУ, 2013. – С. 193-199. 8. Cмулевич А.Б. Депрессии при соматических и психических заболеваниях. - М: МИА, 2007. – 427 с.


9. Цыбина М.И. Опыт клинического применения амитриптилина, флувоксамина и тианептина в терапии депрессивных расстройств // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2000. – Т. 2, №6. – С. 187-190. 10. Ялтонская А.В. Предикторы эффективности групповой когнитивно-поведенческой психотерапии в комплексном лечении депрессивных расстройств непсихотического уровня: Дисс. … канд. мед. наук: 14.01.06, 19.00.04: Москва, 2013. – 272 с. 11. Caselli G., Ferretti C., Leoni M., Rebecchi D., Rovetto F., Spada M.M. Rumination as a predictor of drinking behaviour in alcohol abusers: a prospective study // Addiction. 2010 Jun. - 105(6). – P. 1041-1048. 12. Martin L.L., Tesser A. Some ruminative thoughts. In R.S. Wyer Jr. (Ed.), Ruminative thoughts. Mahwah, NJ: Erlbaum, 1996. - P. 1–47. 13. Nolan S.A., Roberts J.E., Gotlib I.H. Neuroticism and ruminative response style as predictors of change in depressive symptomatology // Cognitive Therapy and Research. – 1998. - 22(5). – P. 445–455. 14. Nolen-Hoeksema S. Responses to depression and their effects on the duration of depressive episodes // Journal of Abnormal Psychology. – 1991. – 100. – P. 569–582. 15. Nolen-Hoeksema S., Parker, L.E., Larson J. Ruminative coping with depressed mood following loss // Journal of Personality and Social Psychology. – 1994. - 67(1). – P. 92104. 16. Nolen-Hoeksema S. The Role of Rumination in Depressive Disorders and Mixed Anxiety/Depressive Symptoms // Journal of Abnormal Psychology. – 2000. – V. 109. – P. 504-511. 17. Nolen-Hoeksema S., Harrell Z.A. Rumination, depression, and alcohol use: Tests of gender differences // Journal of Cognitive Psychotherapy. – 2002. – 16. – P. 391–403. 18. Rose A.J. Co-rumination in the friendships of girls and boys // Child Development. – 2002. - 73, 6. – P. 1830-1843. 19. Stone L.B., Hankin B.L., Gibbe B.E., Abela J.R.Z. Co-rumination predicts the onset of depressive disorders during adolescence // Journal of Adolescence. – 2011. – 32. – P. 1937. 20. Treynor W., Gonzalez R., Nolen-Hoeksema S. Rumination Reconsidered: A Psychometric Analysis // Cognitive Therapy and Research. - 2003 June. - Vol. 27, No. 3. – P. 247–259.


Феномен руминации в структуре тревожно-депрессивных переживаний у лиц молодого возраста