Issuu on Google+

Ты лишь одна в ночи, в сиянье серебра.

Это была не влюбленность, не слепое обожание. Просто однажды, увидев тебя, услышав произнесенные тобой незначительные слова, я почувствовала, что ты необходим мне.

Предисловие.

Тёплый плед, горячий любимый чай и вспоминания о той стране, где сейчас тепло и даже жарко. Там в воздухе пахнет аромат эфирных масел, слово «папирусы» упоминается довольно часто, где возвышаются вечные пирамиды, где раскинулась пустыня там, куда не коснулись человеческие руки, где море такое тёплое, подобно его разогрели на гигантской жаровне и медузы выбираются на берег так, что невозможно пройти. Где призыв к молитве необыкновенным голосом не прекращает взывать к вечным ценностям пять раз в день – призывает к любви к Богу. У каждого своя вера, но Бог один.

Англия. 1990 год. Вот уже почти 40 лет Замок Скотни был открыт для посетителей. Это необычайное место привлекало множество туристов, которые просто умилялись этими великолепными садами, райским уголкам которых, казалось, не было конца. Древние развалины, старого как мир замка, стоявшего на острове немного поодаль, приводили в восторг не один десяток гостей, а когда экскурсовод рассказывал историю замка, кто здесь обитал, и как она оканчивалась – заставляло новых прибывших затаить дыхание и с открытыми ртами простоять до конца рассказ. История последних обитателей замка было до того неимоверна, что казалось она мало походила на правду, но тонкостями никто особо не заботился, так как каждый желал чудес, даже если всё, что случилось не имело ничего общего с вымыслом.

Парис забрела в замок, когда группа туристов во главе важного экскурсовода скрылась из глаз за ярко-красочными кустарниками роз и тут


же поддавшаяся дверь, едва она нажала на ручку, приоткрылась – она не сдержалась и шмыгнула во внутрь. Сам замок, да и то, что было там, манил, как содержимое шкатулки, которую невозможно было открыть, а так хотелось хоть краешком глаза заглянуть в её содержимое. Внутри было тихо, сумрачно, весьма прохладно, даже если на дворе стоял жаркий летний день, и уныло: тут остановилось время, как и стрелки давно не заведённых часов над камином. Здесь пахло сыростью и отсутствием жизни, тут в замке давно никто не жил и это навевало уныние. Девушка поднялась на второй этаж по огромной парадной лестнице, и с любопытством стала бросать взгляды на всё вокруг: портреты канувших в лету предков, головы убитых на охоте миловидных ланей, грубой деревянной мебели, не лишённой за многие столетия своей прелести, камина в человеческий рост, у которого когда-то грелись хозяева этого дома в холодные и непогожие дни. Всё было в прошлом, осталось лишь одиночество в этом месте. Это угнетало. - Вам нравиться это место? – Раздался неожиданно голос молодого человека, от которого Парис вздрогнула и обернувшись залилась краской. - Простите, я заблудилась. – Смущённо пролепетала она, потупив взгляд. - Как для того, кто заблудился – слишком неправдоподобная версия, так как выход слишком прост и он на первом этаже. – Усмехнулся незнакомец. - Вы не очень то любезны, - Пошла в атаку пойманная на горячем девушка. – И кто вы, чтобы указывать мне на дверь? Да, я хотела посмотреть замок изнутри. К тому же дверь была открыта. И почему нельзя посетить это место – право слово не понимаю! - Это пожелание хозяев дома и они не хотят, чтобы кто-то вторгался в их частную территорию. Они слишком дорожат памятью тех, кто жил здесь и оставил тут свой след. - И кто же истинные хозяева этого дома, кто издал такие строгие порядки? - Они живут в Америке и это были их условия, и мои тоже. - Ваши? – Скривилась Парис.

Теперь она разглядывала в двое внимательнее этого незнакомца: высокий, со строгими чертами лица, который не позволит себе просто так улыбнуться. Хорошо сложен, обожает строгий английский деловой стиль, но сейчас он был облечён во всё чёрное, однако его чёрные как смоль волосы и принизывающие душу карие глаза говорили не в пользу чисто


английскому происхождению. Весь его облик свидетельствовал о его принадлежности к предкам из далёких жарких стран. Ему не было ещё сорока лет, по видимому, и всё говорило о том, что если он проявлял любезность, то не стал бы особо церемониться с непрошенным гостем и сразу же указал бы ему на дверь. В прочем он и так уже об этом не двузначно намекнул. - Хотите спросить, как меня зовут? - Взамен, что я тут же уберусь прочь из дома? – Дерзила Парис. – Не переживайте, я не попрошу любезно чашечку кофе. - То, что у меня с детства не проявлялась надлежащая любезность, не означает, что я гоню вас. Это у меня от отца. Ему всегда давалась с трудом утончённые манеры общения, ничего не могу с этим поделать. Меня зовут Темир, что означает с арабского – железный, стойкий. - Очень приятно, Парис. - В её глазах было столько изумления, что она тут же их, проявляя всю свою дипломатичность, опустила, едва украдкой подняв на протянувшего руку для знакомства хозяина их опять. - У меня течёт кровь арабского принца и английской аристократки. Это то, что вы хотели спросить. Это дом моей матери. Когда я познакомился с моим дальним родственником в Америке Гордоном, который стал опекуном этого дома – мы тут же с ним дружно решили закрыть его от посторонних глаз, а вот любоваться садами никто и никогда не запрещал. В тот момент, как тут перестал кто-либо обитать – нам было важно не оставить его без внимания, но внутреннее убранство дома – принадлежат нашей семье. - И никто не имеет права его трогать. Я это уже поняла. Извиняться ещё раз не буду, что вторглась сюда без приглашения. Мне тут понравилось, а вот история семьи уж слишком хороша для сказки. - Почему для сказки? Мы обсудили предмет истории нашего рода с постоянным экскурсоводом, и он рассказывает только то, что было на самом деле. - То есть ничего к сказанному вы не можете ни опровергнуть, ни добавить. - Абсолютно верно, на все вопросы вам любезно может ответить наш экскурсовод Симон. - Ясно, пойду спрошу вашего экскурсовода больше, включая геральдическое древо вашей семьи. Всего хорошего скупой на общение принц, - Она сорвалась с места и тут же быстро пошла к лестнице. - Разве я не ответил на все ваши вопросы? – Раздался за спиной чуточку потеплевший тон Темира.


- Ну, что вы, вы были сама любезность! Да, и к тому же зачем вам церемониться на какую-то гостью, которая без спросу проникла в ваши частные владения? Так, одна из миллиона любопытных ворон. – Пожала нервно плечами Парис. - А я вот, например, вдруг заинтересовался вашем именем, которое больше подходит мужчине, чем женщине! – Парировал Темир. - Это надо обратиться к моему отцу. Он бредил сыном, которому даже имя выбрал, а родилась я. Родители решили не проявлять большую изобретательность, вот такие у меня ненормальные родители! — А где я могу найти кого-нибудь нормального? — Нигде, — Ответил Кот, — Нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально. – Процитировал Темир неожиданно фразу из "Алиса в стране Чудес" - О, вы решили меня ещё сразить своей начитанностью? – Изумилась Парис. - Вовсе нет, просто пытался уверить вас, что ничего ненормального в этом я не вижу! - Время возвращаться, прощайте Темир! Было интересно поболтать с вами! - Мы ещё увидимся? – Раздался неожиданный вопрос, в котором прозвучали нотки надежды. - Меня удивляет ваш вопрос, как для непрошенной гостьи, - Проронила ошеломлённая Парис. - Всё это время это слово повторяли вы, а не я. – Уточнил галантно Темир. - Скорее всего, мы живём не здесь, и нас могут разделять тысячи километров. Я живу в Польше и работаю в посольстве, помолвлена со шведским дипломатом и вскоре выйду замуж! - Что-то не вижу особой радости в ваших глазах от этого события. Если у тебя есть любовь, то тебе больше ничего не нужно. Если у тебя нет любви, то не имеет значения, что у тебя еще есть. - А у вас она есть? – Невзначай поинтересовалась Парис. - У меня катастрофически нет времени подумать об этом, - Отмахнулся Темир. – Моя семья в ювелирном бизнесе, и я веду бизнес во многих арабских странах. - Что же вам мешает со всей вашей харизмой и состоятельной жизнью купить любовь?


- Такую, как у вас? Только не говорите, что влюблены в этого шведа до безумия. И потом, как он отпустил вас в путешествие одну? - Разве в этом существует какая-то угроза? - Я почему-то был склонен думать, что если люди любят друг друга – им всегда хочется быть вместе, даже вместе хранить молчание. - Вы сейчас говорите о любви из сказки? Или из той сказки, которую я наслушалась от вашего любезного экскурсовода? Когда арабские мужчины опускались до нищих ради прекрасной леди Маргарэт? - Мужчины моей страны способны на любое безумство ради любимой женщины. - Предпочту ограничиться европейцем, - Сухо отрезала Парис. - Ваш ответ холоден, как и любовь к нему, ни одной искорки теплоты. Скорее всего, что вы никогда не посещали Восток. Или я не прав? - Не приходилось. - Поэтому я прощаю вам этот пренебрежительный тон, потому, что вы говорите о том, чего вам никогда не доводилось видеть. - Извините, я кажется, заразилась вашим стилем общения. Слишком поздно что-то менять. Налаженная жизнь даже если с серыми, и скучным оттенком, за то спокойная и равномерная. - Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Это и будет начало. Опять бросил умную фразу Темир. - То есть вы упрямо верите, что я когда-нибудь приеду в вашу страну, и мы сможем встретиться? Это так несбыточно, - Пожала плечами Парис - Тогда аллах обделил вас крыльями ещё до вашего рождения, поэтому вы не способны подняться в небо и расправить их. Вы предпочитаете скучную и пресную жизнь, в которой вы ничего не откроете никогда для себя нового. - Если вы такой умный и парящий в небесах, то почему ещё не можете сказать, что счастливы по-настоящему? – Бросила ему девушка. - Мне сейчас кажется, что я уже теряю желание его приобрести с вами. - Да ну, не стоит сваливать всю вину на меня. Ну, кто я такая для вас? Первая встречная, чтобы испортить ваши все радужные мечты в жизни? - Но не все же рискнули ворваться в мою жизнь так, как это сделали вы, на прочь пренебрегая всеми запретами. Поэтому настоятельный вам совет: избавьтесь от всего, что не является для вас полезным, красивым и радостным.


- И этим всем позитивом станете в моей жизни вы? - Пытливо посмотрела на него Парис. - Если бы вы внимательно взглянули в мои и глаза и умели прочитать там то, что в них кроется – полагаю, вы бы ограничились тем, что увидели в них, а не задавали мне этот вопрос. - Увы, я всего лишь бездарный к волшебству и к прекрасному человек, не умеющий мечтать и верить в красочное будущее. В любом случае вам было бы трудно запомнить меня, как нечто особенное, а к моему стыду я должна признаться, что я к тому же реалист, а не за облачный мечтатель, поэтому прощайте прекрасный восточный принц, - Она резко повернулась и побежала по ступенях к выходу. – Не провожайте, я не заблужусь! Неожиданно что-то блеснуло на полу и Темир с любопытством наклонился и поднял красочную заколку, которая украшала её длинные вьющиеся и непослушные волосы. - Вы потеряли своё украшение! – Окликнул он её - Оставьте себе на память! - Раздалось в низу. - Тогда у меня будет причина найти вас опять, чтобы вернуть это! - Что ж попробуйте, если вы настоятельно верите в чудо! - Вы будите удивлены, что чудеса случаются чаще, чем нам кажется!

Шарджа. ОАЭ. 4 годя спустя.

Курортный город Шарджа был похож на все города и жизненный уклад, который когда-то зародился на востоке и не претерпел никаких изменений со времён его начала. Всё слишком походило друг на друга, подобно Европе, которая имеет свой стандарт существования городов в каждой её стране. Какую бы ты не посетил мусульманскую страну – ты ощутишь тот неповторимый стиль, который на прочь отсутствует в любой европейской стране: это магазинчики, плотно соединённые друг возле друга, пестрящие разным товарами, какие только можно себе вообразить и обычное столпотворение туристов и местного населения вперемешку. Как правило, тут происходит бойкая торговля, где покупатель пытается всегда снизить цену и купить по дешевле, а продавец делает кислую мину и демонстративно рвёт на себе рубашку и умоляюще пытается объяснить, что за эти деньги он будет влачить жалкое существование.


Здесь ты будешь слышать поющий эзан с минарет с разных концов так часто, что становиться неотъемлемой частью существования на этой земле. Открытые круглосуточно кафешки, где проводят невообразимо много времени завсегдатаи, лениво потягивая кальян и арабский кофе и назойливые торговцы, которые зазывают покупателей посетить их лавку так настойчиво, что от них просто нет отбоя. Здесь тебя обязательно усадят на почётное место для гостя и предложат чай, за который не надо платить (мусульманское гостеприимство). Всё это неповторимый восток. Именно пытаясь спастись от назойливый торговцев Парис выбрала из двух зол меньшее, и оказалась в одном из магазинчиков, торгующих драгоценностями. Она без какого-либо энтузиазма разглядывала невообразимых размеров колье, браслеты, серьги, пояса и никак не могла взять в толк, зачем женщине весить на себя всё это барахло, обилие которого утрачивало свою красоту и превращалось в обыденный материал, а не в драгоценный метал. Одним словом его было слишком много.

************** Она вернулась сюда спустя два года, чтобы найти себя после пережитой трагедии, которая произошла именно здесь. То, что ей пришлось перенести – заставило бы другого вычеркнуть для себя этот мир навсегда, так как самой памяти всего ужаса хватило бы на всю жизнь, однако Парис твёрдо была уверена, что должна взять всю волю в кулак и ступить на эту землю опять. Зачем? Она не могла понять, однако внутренний голос подсказывал её, что ей необходим этот мир, хотя он и принёс ей много боли.

Парис разглядывала богато украшенные витрины, пытаясь сделать вид, что ей это всё интересно, делая усилие не обращать внимания на пристально следившего за ею торговца, вежливого, улыбчивого араба в белоснежной дишдаше, лет шестидесяти, который пытался угадать вкус незнакомки и предложить для неё что-либо эдакое. - Если леди пожелает – я могу показать что-нибудь более особенное, Слащавый голос заставлял Парис уже нервничать, ей так хотелось гденибудь раствориться, а этот крутился возле неё, как назойливая муха. Безусловно, его товар был слишком ценный, однако ей почему-то показалось, что он чувствовал себя рядом с ней уверенно, такая как она ничего не стащит, и он хотел сделать её немного веселее. - Нет, благодарю, я просто любуюсь всеми этими драгоценностями, Неловко соврала она.


- Леди очень вежлива, но я не видел ни одной искорки в её глазах, чтобы понять, что это или то нравиться ей. Парис покраснела и отвела глаза в сторону: - Я никогда не считала, что золото способно влиять на меня каким-то магическим образом, я бы с охотой могла бы носить на шее самый дешёвый предмет, если бы это был подарок от моего любимого. Не имеет значение цена подарка. И к тому же.. - О! Об этом не волнуйтесь, я сделаю для вас очень хорошую скидку, - Тут же отмахнулся продавец. – Абдалла, - тут же протянул он ей руку для приветствия. - Парис. Очень приятно. Нет, господин Абдалла. Речь не в деньгах. Я могу позволить себе купить тут многое, только не представляю себе, куда я могу это одевать, совершенно нет желания быть очаровательной. Торговец тут же вежливо указал гостье на кофейный столик с двумя удобными креслами и тут же хлопнул в ладоши: молодой паренёк сразу же принёс сладости и в мгновенье ока доставил ароматный арабский кофе. - Прошу, моя дорогая,

Да, в женщине, как в книге, мудрость есть. Понять, способен смысл её великий, Лишь грамотный. И не сердись на книгу, Коль, неуч, не сумел её прочесть.

- Как красиво, кто это написал? – Изумилась Парис - Омар Хайям. Я большой поклонник поэзии. - Вы заставили меня испытать восторг. Вы чародей? – Засмеялась женщина. - Всего лишь простой смертный и ваш покорный слуга, ну раз я угадал, что действительно может вас изумить, стало быть, я не растратил свои способности узнавать людей и быть, как вы говорите, даже чародеем, хотя в вашем случае тут никакой магии. Женщина пригубила кофе и стала чувствовать, как ей становиться всё больше уютно и тепло среди этого мира, который она не успела познать, а он заставил её страдать.


Она смотрела на улицу, где не переставали сновать туда-сюда туристы и поняла, что здесь ей совершенно не хочется думать о жутком прошлом, она заново открыла для себя какой-то непонятный комфорт, и что она не жалеет теперь, что пробудет тут несколько недель, может даже пожалеет, что придётся возвращаться? Кто знает? Однако погрузившись в свои раздумья, она не видела, как пристально смотрел на неё торговец, в его глазах сначала читался шок, изумление, а потом необъяснимая радость, которую он ждал очень давно, но почему он сейчас это испытывал, пока знал только он и никто больше. - Спасибо вам за всё, господин Абдалла, вы умеете возвращать утраченную людям радость. - Ласково пролепетала она на прощание. - Но я не сделал ничего такого особенного, - Запротестовал он, - Погодите, у меня для вас будет один подарок. – Он достал из под прилавка небольшую бархатную коробочку и подал женщине: «Потом откроете, это исключительно для вас» - Но я не могу принять столь дорогой подарок и потом, вы меня совершенно не знаете, - Запротестовала со смущением женщина. - Вам не о чем беспокоится или испытывать неловкость моя дорогая, Опять запротестовал старый араб. – Вы достойны на много больше в этой жизни и скоро вы в этом сможете убедиться сами.

Парис вышла из ювелирной лавки и в более бодром настроении не спеша пошла по улице, в направлении к своему отелю. Стояла невыносимая жара. Дышать становилось всё труднее и труднее. Женщина стала всё чаще утирать с лица капли пота, стала идти всё быстрее, чтобы где-нибудь скрыться и тут неожиданно споткнулась о что-то и обнаружила, что её один из ярко-красочных сандалий абсолютно разорвался в мгновенье ока, да ещё так, что в нём абсолютно было бы невозможно дойти до отеля. - Только не это! – Захныкала Парис и сняв с ноги уже непригодную обувь тут же опустила в ближайшую урну для мусора. Всё, теперь придётся идти абсолютно босой до ближайшего магазина. Горячая, раскалённая земля жгла ноги. Женщина тут же свернула в первую же попавшуюся лавку, где на витрине красовалась обувь и тут же стала лихо��адочно искать подходящие сандалии, однако это оказалось куда не просто. Каждый был краше другого, и манил своим очарованием, так и зазывал со своей восточной манерой: «Купи меня!» Парис брала в руки одни, потом другие и наконец, схватив более подходящую пару тут же пошла к кассе не давая шанса другим оказаться на её ногах, но не тут то оказалось: позади неё вырос высокий незнакомец в белоснежной дишдаше и держа в руках четыре пары красочных сандалий,


которые женщина отбросила, не в состоянии выбрать – ласково произнёс: «Они заслуживают тоже служить вам, моя дорогая» Парис в изумлении подняла на него глаза и замерла: красивый, средних лет мужчина смотрел на неё своим пронизывающим душу взглядом и спокойно ждал, пока она опомниться от неожиданности. - Это я возьму с собой, - Он тут же отобрал с её рук выбранную победоносную пару сандалий и подал свою кредитку кассиру. - Простите, а что вы делаете? – Тут же опомнилась женщина. – Мне не нужно столько обуви и к тому же я не могу позволить заплатить другому человеку за себя, к тому же незнакомому, - Запротестовала Парис. - Меня зовут Сейд, теперь вы знаете моё имя, надеюсь, что теперь вы не станете быть против, если я позабочусь о том, чтобы вы не обожгли ноги, ступая на горячую землю? - Сказал он спокойно. – Прошу, это всё для вас. У вас превосходный вкус и всё, на чём вы останавливались, я находил более чем привлекательным для того, чтобы это носили. Парис не нашлась что сказать, однако приняла из рук одну из пар обуви, которую подал ей незнакомец и тут же одела. - Но мне было достаточно одной. - Попыталась безнадёжно протестовать она. Зачем так много и к тому же меня есть деньги. - Это так ничтожно мало, что мне хотелось сделать для красивой женщины. Он пытливо посмотрел на неё и улыбнулся своей белоснежной улыбкой на гладко выбритом лице. - Парис, меня зовут Парис, - Подала она руку для приветствия. - Очень приятно. Я должен открыть вам страшную тайну. Я наблюдаю за вами уже 2 часа, Аллах милостив, дал мне шанс сблизиться с вами. Вы споткнулись об камень, и ваша обувь пришла в непригодность. Его деяния всегда велики, даже если мы не заслуживаем порой на его милость. - В самом деле? Однако, почему мне удивляться. Я не пыталась смотреть по сторонам, ничего и никого не видела вокруг себя. - В миг её лицо стало хмурым, и она натянула на глаза большие солнцезащитные очки. Сейд тут же указал рукой на ближайшую кафешку и осторожно взял её за локоть. - Ваше настроение я заметил с первой минуты. Вы прошли мимо меня, когда заходили в ювелирную лавку, опустив глаза. - Увы. - Тяжело вздохнула женщина. Они сели под навесом и официант тут же подал две ароматные чашки кофе.


- Эта поездка продлевает наш с мужем брак, - Глухо произнесла Парис, сделав глоток ароматной жидкости. – Он не поскупился купить один из самых дорогих отелей и попросил таким образом прожить со мной в браке, даже если и на расстоянии. Сейд молча слушал её, не сводя глаз, и попивал горячий кофе. - Почему ваш брак на гране распада? - Да мы, собственно говоря, поженились скорее по обстоятельствах, чем по каким то вообще чувствам. Трудно сейчас понять моего мужа, почему он так ревностно цепляется за эти отношения, который нельзя даже назвать удовлетворительными. Четыре года назад я была женой шведского дипломата, который в силу некоторых трагических обстоятельств погиб два года назад и мне тут же предлагает руку и сердце мой сотрудник из посольства. - И вы согласились? - В тот момент я боялась скорее одиночества, остаться наедине со своим горем дома, чем меня мог заботить брак без любви. После свадьбы он тут же уехал в другую страну и так постоянно. - Странно, что он оставлял такую женщину как вы одну, - Брови Сейда взметнулись ввысь. - Более странно, что он не хочет развода. Мы с самого начала живём каждый своей жизнью. Я подумала, что ещё молода и могла бы встретить кого-то, а он молит не покидать его, потому, что не хочет остаться без меня. - А вы не пробовали говорить с ним откровенно? Как-то наладить отношения, сделать их более тёплыми? - Боюсь, мы не слышали друг друга. Мы оставались всё время глухими к просьбам и мольбам друг друга. Он уходил от разговора, едва ли я начинала, как то сторонился откровенных тем, всегда пытался говорить, что будто разговора и вовсе не было. - Что вы собираетесь теперь делать? – Пытливо посмотрел на неё Сейд. Отставив чашку. - Для начала прожить здесь три недели, отключила телефон и сейчас совершенно не хочу думать, ни о чём, если это вообще возможно. – Пожала плечами Парис. – А вы? Какими судьбами здесь? - В этом городе у меня офис, я в газовом бизнесе. Вдовец уже 10 лет. Дочери скоро пятнадцать. - Мне очень жаль, но простите мою бестактность, почему вы один? Ислам разрешает иметь несколько жён, не то, что, одну.


- О, это совершенно не касается удовлетворения похоти. Я не захотел травмировать мою дочь. Не мог представить, что чужая женщина будет плохо с ней обходиться. Теперь у нас устоялась жизнь, она взрослеет, скоро уедет учиться в университет в штаты, вот тогда я и смогу подумать о моей личной жизни. - Вы хороший отец, а вот у нас до детей так дело и не дошло. - Ребёнок мог бы сделать узы брака более прочными. - Ага, а ещё говорят, что любовь приходит после брака. У нас она не пришла ни до, ни после. - Тогда у вас есть все шансы начать всё сначала. Попробуйте посмотреть на ситуацию с другой стороны. - Может это время перевернуть всё с ног на голову, ничего в жизни не бывает случайно, если верить мудрым изречениям, кто знает. – Парис пригубила кофе и за всё это время попробовала улыбнуться. *************** Едва женщина покинула ювелирную лавку, как хозяин магазина тут же бросился к телефону и едва по ту сторону ему ответили, как он с волнением сразу же пролепетал: - Господин Феербах? Она здесь. Всё сходиться до мелочей. - Кто она? Ты уверен? - Аллах свидетель. Разве я когда-либо звонил вам по этому поводу? В моём магазине проходят тысячи клиентов, но только одна из всех тех, кого я видел та единственная. Говорю вам – это она. - Хорошо, как найти её? - Я уже послал моего человека проследить за ней. Он обо всём мне доложит, и мы узнаем, в каком отеле она остановилась. - Хорошо, не спускайте с неё глаз, раз вы так уверены, что это действительно та, о которой написано в текстах. Неожиданно их беседу прервал зашедший клиент и тут же по новому огорошил хозяина лавки.

- Несколько минут назад из вашей лавки вышла молодая женщина. Я хочу купить тот подарок, из-за которого в глазах этой леди сверкнула искра. На мгновение в магазине воцарилось безмолвие, и господин Абдалла уставился на покупателя, не в силах выдавить из себя и слова.


- Тогда вам придётся остановиться на любом из них – она была равнодушна ко всему, за исключением поэзии, которую она ценит превыше всей земной роскоши. Незнакомец вскинул брови к верху и оценивающе проведя взглядом по витрине, неожиданно ткнул пальцем в огромный золотой браслет. - Вот, это будет как раз то, что надо.

*************** Они простились с Сейдом не сразу. На удивление он был очень терпелив и внимательным слушателем, это придавало Парис каких-то сил становиться более спокойнее, и не думать каждую минуту, как ей на душе было плохо. В этом человеке чувствовалась какая-то опора и даже защита, хотя второе, казалось было совершенно лишним, однако это было пока, чему она ещё не догадывалась.

Женщина зашла в свою комнату и на удивление заметила ярко-красный свёрток на кровати с прикреплённой бумагой: Аромат и цвет похищен был тобой у красных роз: Цвет взяла для щёк румяных, аромат — для чёрных кос. Станут розовыми воды, где омоешь ты лицо, Пряным мускусом повеет от распущенных волос. - Как красиво, стихи достойны королевы, - Восторженно прошептала она, отбросив в сторону свёрток, содержимое которого так и осталось нетронутым.

Ночь была волшебной и вместо прохлады сохраняла тепло.

Парис проснулась от яркого света, которое проникало снаружи от открытой шторы, которую она помнила отчётливо, что хорошо закрывала. Женщина нехотя покинула кровать и тут потеряла дар речи. Ночной дворик, прилегающий к их номеру с отдельным бассейном заливал яркий голубой и красный цвет от зажжённых фонариков. Фонарики стояли вокруг бассейна, они медленно плавали по воде, и были очертанием извилистой тропинки от


порога номера женщины и вели прямо к низкому столику, на котором были зажжённые свечи и приготовлен романтический ужин. Парис с изумлением шла по тропинке и ощущала неописуемый восторг, который охватил её от невиданного зрелища. Всё вокруг сверкало и переливалось и заставляло сердце биться учащённо, только когда она подошла к столику, над которым возвышался легкий шатёр с ярко- розовым покрытием она увидела стоящего поодаль Сейда, заломившего руки и ожидающего. - Если я заставил вас проснуться, то мои старания были оценены в полной мере. – Спокойно произнёс он. Парис повернула к нему голову и подойдя близко закрыла руками лицо. Она плакала. Женщина даже не заметила, что стояла сейчас практически в одной открытой рубашке, только ей было сейчас всё равно. - Спасибо, я никогда не видела прежде ничего подобного, - Задыхаясь от восхищения, пролепетала она. Сейд, тут же сбросил с рук мягкое, струя��ееся покрывало и покрыл ей плечи. Только сейчас Парис поняла, всё неловкую ситуацию, однако уже не акцентировала на ней, просто позволила усадить себя за столик и приняла из его заботливых рук горячий напиток. - Попробуйте, вам должно понравиться. - Вы пытаетесь сделать меня счастливой, друг мой? – С изумлённым голосом пролепетала женщина. - Счастлив, кто смело берет под свою защиту то, что любит. Я счастлив. – На его бесстрастном лице не вздрогнула ни одна морщина. - Нужно ценить каждого человека, который, хотя бы раз, заставил вас улыбнуться в плохое настроение а вы создали для меня целую восточную сказку, - Парис поднялась с колен, и подойдя к нему крепко поцеловала его. Наступило молчание. - Что-то не так? – После затянувшейся паузы переспросила она. - Нет, нет, - Выдавил из себя со смущением он, - Просто я не сделал ничего особенного. Парис коснулась его плеча и тихо произнесла. - Тогда существует ли так много на свете людей, которые способны заставить почувствовать тебя, что такое счастье?


Неожиданно Сейд поднялся с колен, и не отпуская руки женщины подошёл к месту, куда преднамеренно набросали десятки мягких подушек и они сели у самого бассейна. - Скоро взойдёт солнце, и вокруг уже не буде так красиво, тысячи огоньков утратят свою прелесть до следующей ночи, однако в моей руке останется ваша рука. Время остановилось. Она хранили молчание, взирая в никуда. Ночь близилась к концу, когда Парис неожиданно уснула, утонув в горе мягкого покрытия. Он продолжал держать её руку, в своих руках, любуясь, как она спит и с блаженством ощущал, как внутри его становиться тепло.

*****************

Гонки на джипах по палящей пустыне были чем-то потрясающим и прибавляющим здорово адреналина, от которого просто вскипала кровь от восторга. Парис ловко рулила по уже протоптанной бесконечной дороге, которую сотворила не одна группа туристов и чувствовала, что ей как раз не хватало такого всплеска эмоций. Она то отставала от других, то догоняла их и в такие моменты, оставаясь наедине с собой, когда вокруг царила пустота, чувствовала, что жаркая и бесплодная земля, наверное, таки имеет какие-то целебные свойства, или это нечто другое?

Это была её вторая поездка по пустыне, на джипе, но тогда за рулём был её муж, Герберт и их близкие друзья, пара Ванденбергов. Все четверо только приехали в эту страну, и уже через два дня колесили по бескрайним песчаным просторам. Неожиданно ком сдавил горло и она тут же съехала в сторону с дороги и остановила джип, чтобы отдышаться и попытаться взять себя в руки. Нужно было время, чтобы рана затянулась, а сейчас она была слишком свежей и ещё кровоточила. Перед глазами опять предстало воспоминание внезапной пулемётной очереди, а после тяжкое пробуждение от ранения перед её глазами была картина окровавленных тел мужа и друзей. Парис наскоро утёрла руками наступившие предательские слёзы, и собрав всё мужество в кулак завела джип и рванула с места что было мочи. Трудно было поверить в то, что их обстреляли неизвестные, и она провела в этой стране более месяца, теперь женщина пыталась преодолеть страх, опять научиться жить и спокойно дышать. Каждый шаг давался с болью в груди.


Команда стала собираться в кучу, с места, откуда стартовала, и руководитель группы тут же окликнул всех сдавать каски и следовать приводить себя в порядок и идти на обед. - Ну как вам поездка? – Выкрикнул он в толпу туристов. Тут он подошёл к женщине и обеспокоено спросил: - Во время гонок вы останавливались, что-то было не так? – Он пытливо уставился на туристку. - Пыталась совладать с собой и полюбить эту землю. Она принесла мне много горя до того, как я не успела даже познать её, что-то заставило вернуться сюда опять, теперь враг мой становиться ближе мне. - Мне очень жаль, чтобы не произошло с вами. – Глухо произнёс он, следуя вместе с Парис. - Теперь опять пришлось окунуться в этот чужой мир, чтобы найти покой в собственной душе, - Голос Парис опять дрогнул. - А может это ваш мир, даже если он ранил вас, может здесь ваше предназначение? – Заключил он. - Как это возможно? Тогда почему я родилась там, а не здесь? - А может это решил кто-то там, на небесах за долго до вашего рождения, где ваше место на земле? - Это было бы слишком неправдоподобно. - Отмахнулась женщина. - Если это должно сбыться, то Аллах подарить крылья, чтобы взлететь тому, кто не имел их с рождения, - Тут же бросил ей гид. - Крылья, воля Аллаха. Господи, Темир. И почему я сейчас вспомнила о нём? И где он? Он может быть даже здесь и когда-то обещал даже найти. Глупости всё, у него таких как я - даже боюсь представить. Время ехать наступило слишком быстро, Парис впервые почувствовала, как её боль немного стала притупляться, и она ещё раз пожав руку на прощание гиду Селиму села в уже заполненный автобус с туристами.

Они ехали по бескрайней и пустынной дороге, сопровождаемые последними лучами быстро садящегося солнца. Путь к отелю был не близкий, он занимал 4 часа, а значит, они вернуться на место уже с рассветом. Парис поудобнее уселась в кресло, и накинув на плечи мягкую шаль не заметила как задремала, несмотря на оживление, которое не прекращалось


после лихих гонок, а теперь каждый наперебой другому делился своими впечатлениями. Всё смолкло только спустя час, и в тот момент, когда уже никто не имел желания о чём–то вообще дискутировать, а водитель стал зевать и тут раздались выстрелы..

Переполох начался в автобусе не сразу, так как изрядно подуставшие туристы стали только продирать глаза, и с наступившим ужасом и паникой оглядывались по сторонам. Никто не сдвинулся с места, а уже было это строго воспрещено. Двое вооружённых с автоматами стояли перед испуганным народом, закрывая свои лица так, что только светились их карие глаза. - Кто из вас хорошо говорит по-английски? – Строго проронил на поутихшую толпу один из них. В автобусе хранилось гробовое молчание. - Я задал вопрос, есть ли тот человек, который хорошо говорит поанглийски? – Повторил он с той же интонацией, ничуть не придя в ярость от неполученного ответа. - Я могу говорить, - Выкрикнула Парис, пытаясь побороть дрожь в голосе. - Почему вы не ответили сразу? - Потому, что я испугалась, как и многие тут и это нормально. - А почему всё-таки ответили? - Потому, что подумала, что могу пригодиться, и вы нас всё-таки отпустите. У всех из них есть семьи и дети. Им нужно вернуться домой, а у меня никого. Ни родителей, ни детей, так что, в общем-то, мне терять нечего. - Пожала бесстрастно плечами женщина. - И вы настроились умереть? - У меня нет причины ради чего жить.

Наступила пауза. Незнакомец пытливо посмотрел на подошедшую женщину. - Вы правы, у ваших глазах нет жизни, нет радости. Ничего. Одна пустота. - Вы хотите сказать, что более счастливы, чем я? – Удивилась Парис. - У меня есть ради чего жить.


Женщина потупила взор и сохранила молчание, безмолвный ответ сказал больше, чем произнесённые слова. - Вы ведь видите во мне что-то безжалостное, не имеющее сострадания, тупого фанатика, не особо думающего во что стрелять. - Я этого не сказала. – Твёрдо отчеканила Парис. - Об этом сказали ваши глаза. Женщина в упор посмотрела на него. - Вот уж кого изъело ржавчиной одиночество, так это мою душу, поэтому я не могу рассуждать о ком-то хорошо или плохо. Это не моя война и я не имею ни малейшего желания что-либо комментировать. - Спокойно ответила ему Парис. - Меня зовут Маариф. - Если вы слишком мне доверяете - стало быть, угроза – не миф, а реальность. – Бесстрастно констатировала женщина. - Я читаю в ваших глазах слишком много негодования, кроме страха. У нас есть пословица: «Вы видите мою одежду, но не мою душу. Вы знаете мое имя, но не мою историю. Самое печальное то, что вам этого достаточно». - Стало быть, вам так важно, чтобы я увидела в вас противоположную личность, которая при всём этом захватила наш автобус с мирными туристами? - Вас отпустят через два часа. Никто ни кого не буде грабить и убивать. – Он показал ей спускаться вниз из автобуса наружу, где их ждали десять вооружённых воинов, а один оставался в автобусе. - Тогда я позволю спросить вас. Всё-таки зачем? - Как вы сами сказали – это не ваша война. Самое печальное, что вы не пытаетесь узнать ничего обо мне. - Я боюсь спросить. - Это не правда. Вам нет дела до какого-то безумца, которого вы постараетесь не вспоминать свой долгий остаток жизни. Вас не заботит тот, кто скрывает своё лицо, да и зачем помнить? - Не понимаю, зачем вам так это важно моё искреннее любопытство к вам? – Изумилась Парис. - Вот в этом вы вся. Думаете лишь о себе и своих заботах. Каждый раз делаете ударение, что вы несчастна, а что вы сделали для других, что вокруг вас никого? Ничего. Скорее всего, ходите и только ноете, что вам


плохо, что вы одна. Убеждён, вы ни разу не покормили даже бездомного пса! - Леденящим тоном проронил Маариф. - Вы решили меня уничтожить таким способом? Добить? Может, я сама решу, как мне жить, с кем и когда, и кого покормить? – Парировала Парис. - Да что вы, вам это не свойственно. Куда лучше думать, как жизнь к вам несправедлива! - А вы поди, с небес спустились, невинно. Устраиваете самосуд и имеете право говорить мне, что для меня правильно, а что нет? Да кто вы такой, моя совесть? Возм��жно, вы и правы, но я не совершаю плохих поступков. - Вы не совершаете никаких поступков, ни хороших, ни плохих. Так влачите своё жалкое существование и думаете, что попадёте в рай. А знаете, почему Бог не даёт вам никаких испытаний, потому, что только сильные люди могут подняться с колен, а такие как вы – ему не интересны, он даже таких не наказывает, потому, что такие как вы и так всю жизнь на коленях! Парис почувствовала, как стала задыхаться от возмущения. - Это вас не касается, каждый на небесах ответит за свои собственные грехи, а вас должны волновать ваши поступки, а не думать о моей прожитой жизни! - Вы только что сделали один необычайный поступок, когда решили заступиться одной за всю группу, то ли от безысходности, то ли от эгоизма, то ли жалели себя, то ли ещё непонятно от чего! Наверное, один героический поступок за всю вашу жизнь! - Тогда давайте на чистоту, как вы думаете, кто проживёт больше, я со своей ничтожной жизнью, или же вы со своим героизмом, прикрываясь мирным населением? Маариф, почувствовал, как кровь молниеносно ударила ему в голову, и уже не помня себя от злости, схватил её за руку, понимая, что утратил контроль над яростью, бушевавшей в его душе. Он уже готов был впустить в её тело весь запас патронов, имеющийся в автомате. Его сильная, дрожащая рука заставила опуститься её на колени, и дуло оружия коснулось её головы. - Я не обладаю красивыми манерами, возможно, я был с вами не на столько вежлив, и действительно говорил о тех вещах, которые меня совершенно не касаются, но когда я вижу таких праздных и ничем не озабоченных людей как вы, которых не заботит ничего как кроме их собственной шкуры – у меня возникает одно только желание! - Что ж, стреляйте! На одно ничтожное существо на этой планете будет меньше, вы же у нас исполняете роль бога, судите по справедливости и кто на что заслуживает?


- Мне будет не интересна ваша смерть! - Тогда я вам скажу так, только несчастные люди способны критиковать других, лезть им в душу и выворачивать её на изнанку! Им есть дело до всего, и знаете почему, да потому, что они сами несчастны, они не нашли себя в этой жизни, они испытывают лишь злость и пренебрежение к другим! Вы несчастны и не имеете никаких целей в жизни. Иначе ушли бы с головой в своё призвание и не высовывали оттуда даже нос или же лелеяли того, ради кого испытываете счастье. Только не говорите, что такое ничтожество как я ошибается! Маариф зарядил автомат, приведя его к действию. - Я из довольно состоятельной семьи и получил образование инженера в Америке. У меня нет нужды ни в чём, включая счастье, которое тоже у меня есть. Я вдохновлён моей работой, и у меня есть кого любить! Вы ошибаетесь! - Тогда у вас есть ещё одна причина выстрелить и сделать мир чище от таких как я, я ошиблась! - Холодно проронила женщина. – Только не трогайте всех остальных. Они не должны отвечать за мои с вами перепалки! - Убирайтесь прочь с моих глаз. Вы не заслуживаете стоять у врат Аллаха. – Он грубо оттолкнул её и что-то выкрикнул одному из воинов. Тот час же её поволокли к автобусу, однако неожиданно между скал возник вооружённый незнакомец и открыл огонь. Захватчики стали падать подобно срезанным колосьям у автобуса. Перепуганные туристы тот час же стали прятаться между проёмами сидений, а Парис оставалась лежать лицом вниз в пыли, прикрывая голову руками. Пули свистели то тут, то там, но они не касались туристов, а лишь захватчиков.

Стрельба прекратилась, однако никто из живых не рисковал шелохнуться. Вокруг валялись окровавленные тела убитых захватчиков, разбросанное оружие и пыль, которая не успела ещё улечься. Наступила тишина, она длилась невообразимо долго, так как люди прибывали в ступоре и ничего уже доброго не ожидали от человека, расстрелявшего в одиночку группу захватчиков. Наконец Парис решила подняться на ноги и сделав несколько попыток провалилась в без сознание. Она не слышала, как стоящий на горе крикнул водителю забрать её в автобус и уезжать.

***********************


Визит полицейских не заставил себя ждать. Они пожаловали в тот же вечер в компании переводчика, и с мнимым пониманием, и подобием сочувственной улыбки, пытливо смотрели на сидящую напротив них леди в шёлковом халате, которая держала в руках стакан с успокоительным, и с красными от слёз глазами, заставляла себя вернуться опять во весь этот пережитый утром ужас. Ей с трудом давалось сохранять самообладание. - Мис Нойман, мы понимаем, что сейчас не самое подходящее время для визитов мы крайне сочувствуем и приносим извинения за то, что вам довелось пережить в пустыне, в особенности вам, но нам таки придётся попросить вас вспомнить всё до мельчайших деталей, что было вчера? А вернее сегодня утром? Как вы сами понимаете, мы не можем отложить этот разговор даже на час позже. Все свидетели происшедшего утверждают в унисон, что вы общались с главарём этой группировки. - Как вы можете догадываться – это не было предметом моего удовольствия, и я всего лишь отвечала на его вопросы. – Проронила сухо Парис. - Безусловно, однако, может, вы вспомните предмет вашего разговора? – Пытливо уставился на неё полицейский вместе с переводчиком, услуги которого не понадобились. - Я просила его не трогать людей. Он сказал, что нас отпустят через несколько часов, а потом стал давать комментарии о моей жизни и философствовать, почему я одинока. Это были обидные и пустые слова. Когда я спросила его зачем это всё, он сказал, что это не моя жизнь, не моя война и не моя страна. И собственно говоря, он был прав. Этот человек ограничил меня от лишнего познания и теперь же от ненужных расспросов. Я не видела лиц захватчиков, так, как они их тщательно прятали, я не понимала о чём они говорят – так как не знаю арабского языка. Это всё. Они не были открыты ни к беседе, ни располагали к доверию. Неожиданно раздалась пулемётная очередь с вершины скалы, которая уничтожила всех до одного захвативших наш автобус, несмотря, что я была среди них – незнакомец не затронул меня пулей. А вскоре я потеряла сознание и больше ничего не помню. Слава Богу, что мы все остались живы. Через две недели я покину вашу страну и забуду эти кошмарные часы.

Полицейские простились с пострадавшей с нескрываемым разочарованием и она тут же ушла к бассейну, где рухнула на те самые подушки, на которых провела ночь возле Сейда. Женщина всё время поправляла, то распускала длинные волосы, её руки нервно касались шеи, которая почему-то нестерпимо болела, а её мысли были ни о чём. В ушах звучал голос


безумного террориста, а после автоматная очередь другого безумного, который навсегда заставил замолчать обидчика. Такой её нашёл Сейд, сидящей и разбитой. Он тут же подбежал к ней, и взяв осторожно за плечи с дрожащим от волнения голосом пролепетал: - Я приехал на столько быстро, как мог. Я корю себя, что вынужден был отлучиться, и все эти дела ничто по сравнению с тем, что произошло с вами. - Обнимите меня, крепко-крепко. Мне так необходимы ваши руки и ваше тепло. Ничего не говорите, просто держите меня в своих руках. Я не просто стояла на коленях под дулом его автомата, я никогда не ощущала такого унижения. Он вкладывал его в каждое сказанное слово. - Аллах великий, пожалуйста, не думайте над словами какого-то безумца. Стоит ли принимать к сердцу всё, что сказал этот сумасшедший? – Сжимал ещё крепче в своих объятиях её Сейд. – Он просто одержим. - Я думаю, что он прав! У меня нет ради кого жить! - Нет, нет, что вы. Не надо! – Он приложился к губами к её виску, и замер. – Ни слова больше об этом! Она была в его объятиях, крепко цепляясь за него пальцами, боясь, что утратит эти сильные руки. - Это было 4 года назад. Мы тогда впервые приехали сюда, я с мужем и двое наших приятелей, чета Ванденбергов. Мы были слишком активные, поэтому быстро стали скучать в даже в самом дорогом отеле и наняв джип решили прокатиться по пустыне. Я только помню клубы пыли, стоящие за нами непроглядной стеной, когда педаль газа постоянно прижималась к полу. Всё это время за рулём был мой муж. Неожиданно Конрад крикнул, чтобы свернуть к показавшимся на горизонте горам и мы вскоре оказались там, а потом круто объезжали вокруг огромных скал по уже кем-то объезженной дороге, а потом, как в страшном сне, внезапно сверху открылся огонь из пулемётов. Я не помню, сколько была в бессознательном состоянии. Я лежала возле джипа, в котором остался мой муж, и наши друзья. Никто из них уже не подавал признаков жизни. Кровь была по всюду и утраченная надежда, что кто-то из них остался жив. Вокруг воцарилась зловещая тишина. Этот роковой поворот между двумя горами и красное солнце, которое освещало своим кровавым цветом место жуткой трагедии. Я оглядывалась по сторонам, и кроме нашего джипа никого не видела, кто стрелял и за что? Неожиданно вдали я увидела незнакомца с автоматом в руке: он приближался ко мне. Я оставила джип и пошла на встречу, мне уже было всё равно, что со мной будет. Ни о каком инстинкте самосохранения собственной жизни уже не могло идти речи. Я приготовилась умереть, а потом потеряла сознание. Первой мыслью пробуждения было понимание, что я в другом мире, однако это было чужое и довольно богатое место. Я сидела в кресле с перебинтованной ногой, которая покоилась на мягком


табурете. На мне была новая и довольно красивая одежда. Я тут же попыталась притвориться опять спящей, однако тут же к моему носу поднесли что-то терпко пахнущее, и это заставило меня опять вздрогнуть и открыть глаза. Место, где я находилась было похоже на большую гостиную, настежь открытую, продуваемую ветрами. - Слава Всевышнему, вы открыли глаза. Надо мной стоял мужчина средних лет, одетый в дорогой европейского стиля костюм и внимательно стал осматривать мои глаза, коснулся лба и даже взял руку, чтобы измерять пульс. - У вас было сквозное ранение, и пуля не задела кость, к тому же мои люди вас нашли сразу же и так как мы тут же сделали всё необходимое, то всё обошлось без осложнений. Вскоре вы станете ходить. Его глаза с теплотой смотрели на меня, однако мне казалось, он смотрит мне в душу. - Но я поднялась на ноги и обошла джип, а потом пошла на встречу к кому-то. Почему я не ощутила боль? – Изумилась я - Это было шоковое состояние. Теперь после пробуждения пришло время и понимание о происшедшем. Я посмотрела на него, полными безумия и отчаянья глаза, и он тут же бросился обнимать меня, а я рыдала громко и надрывисто, сколько было сил. Он держал меня в своих руках и гладил мои волосы, подобно маленькую девочку, а я не переставала плакать, пока мои силы не истощились, и я стала немного приходить в себя. Он как чувствовал, когда можно меня отпустить, и я могу владеть собой. - Меня зовут Хасан. Мои люди нашли вас без чувственную среди гор, а после и ваших.. - Это был мой муж и наши друзья. Все мы вместе поженились менее года назад, - Мне пришлось собрать в кулак всё мужество, чтобы не взорваться опять. Хасан сочувственно кивнул головой. - О них позаботились уже и вскоре их тела будут направлены на родину. Я похлопотал, чтобы вы остались сейчас в моём доме. Вы должны немного оправиться от происшедшего. – Он взял мою руку и с нежностью накрыл другой. - Почему это случилось? Мы же ничего плохого никому не сделали? – Глухо произнесла я, смотря в никуда.


- Власти сейчас расследуют эту ситуацию. Мы обязательно найдём и покараем виновных. Мне очень жаль, что вам пришлось это пережить. Я уткнулась в плечо хозяина дома и томно закрыла глаза.

Спустя немного времени я покинула эту страну и только через четыре года решила вернуться сюда опять. Меня постоянно мучила мысль, что именно эта поездка изменит всю мою жизнь, и я отпущу с миром всю ту боль, которая до этого не покидала мою душу. Очень странно то, что подобное происходит со мной опять. – Заключила Парис. – Я принимаю вызов судьбы. Значит таково её веление. Стало быть, я должна через всё это пройти и чтото подсказывает мне, что это не конец.

Сейд хранил молчание, только всё сильнее сжимая её в своих объятиях. - Обещаю быть рядом с вами. Сегодня я поселился в этом отеле возле вашего номера. Положитесь на меня, отныне я ваш хранитель вашего спокойствия. Женщина уснула неожиданно. Он взял её осторожно на руки и отнёс в кровать, укрыл тёплым покрывалом, и ещё раз коснувшись губами её горячего лба, покинул комнату. Он тут же открыл телефон и едва на той стороне ответили, твёрдо произнёс: - Меня ни для кого нет на этой неделе. Если возникнет что-то срочное, вы можете звонить, а если это можно уладить без меня – я полагаюсь на вас. ****************

Парис не помнила, сколько проспала, однако когда проснулась – на дворе стояла ночь. Шторы были настежь открыты, впуская лунный свет во внутрь комната благоухала от роз, они были на ночном столике, на полу возле кровати, на террасе – они были по всюду. Женщина поднялась с кровати и с удивлением стала разглядывать всё вокруг: цветов было непозволительно много. Она вышла на порог террасы и тут неожиданно чья-то сильная рука закрыла её рот и нос и спустя мгновенье она потеряла сознание

Первое, что она ощутила – это слабость во всём теле, подобно кто-то изъял из неё всю жизненную энергию. Она покинула тело полностью.


******************** Женщина лежала на мягком широком диване, в котором скорее проваливалась или её так казалось. Здесь был приглушённый мягкий свет и терпкий запах специй, который щекотал ноздри. Она то приходила в сознание, то опять его теряла и не знала, сколько находилась в небытие. Счёт времени был утерян. Наконец ей подсунули что-то очень резкое встрепенулась и молниеносно пришла в себя.

под

нос,

от

чего

она

Теперь перед ней предстал небольшой зал, в центре которого стояло арочная деревянная имитация беседки, которая обрамляла небольшой бассейн, воду которого щедро усыпали лепестками роз. Приглушённый свет исходил от огромных подсвечников, украшающий бассейн со всех сторон и освещающих большую стопку белоснежных махровых полотенец. Здесь было четыре окна с обеих сторон, задекорированные в маленькие прогалины так, что сквозь них проникал лунный свет крошечными лучиками – частная жизнь здесь строго охранялась.

Парис сделала над собой усилие и таки поднялась на ноги и подошла к бассейну: ароматный пар исходил из горячей воды и разносился по комнате – это и был терпкий запах специй, который она вдыхала в полудрёме. Здесь присутствовала невообразимая роскошь в каждом квадратном сантиметре дома читался исключительный вкус хозяина. Казалось, он не пропустил ни одной детали и тогда, когда выбирал украшение для потолка или покрывал полы, даже когда выбирал свежие цветы, стоящие в вазах.

Когда уходите на пять минут Не забывайте оставлять тепло в ладонях В ладонях тех, которые вас ждут, В ладонях тех, которые вас помнят.

Не забывайте заглянуть в глаза, С улыбкой робкой и покорною надеждой. Они в пути заменят образа


Святых, даже неведомых вам прежде.

Когда уходите на пять минут Не закрывайте за собою двериОставьте это тем, которые поймут, Которые сумеют в вас поверить.

Когда уходите на пять минут, Не опоздайте вовремя вернуться, Чтобы ладони тех, которые вас ждут, За это время не успели разомкнуться. - Это написал Омар Хайям. – Раздался знакомый голос за спиной у прохаживающейся Парис, которая с любопытством рассматривала тут каждую деталь. – Я помню, что вы обожаете восточную поэзию. - Вы? – Женщина только хватала воздух ртом, а слова теряли какую-либо значимость, слов действительно не хватало.

Перед ней стоял Хасан, однако теперь он был облечён в арабскую традиционную одежду черного цвета. Тонкий ценитель красоты и необыкновенной роскоши. - Ваши глаза говорят, что мой облик сейчас – для вас обман зрения, но это наяву. Это я - он взял её дрожащую руку в свои. – Это я из плоти и крови, только сейчас я прежний, только в традиционной одежде, а в остальном я не изменился. - Неужели вы полагали, что мы больше никогда не встретимся? И почему вы не сообщили мне о приезде? Парис тут же бросилась ему в объятия, и он долго не отпускал её из своих рук. - Хасан. Как мне нужно много вам обо всём рассказать! Я почему-то в глубине души была уверена, что мы ещё встретимся, только не предполагала, что это будет так скоро. Я тут всего несколько дней и к тому же мой брак на гране распада и тут столько всего уже произошло! Но почемуто мне кажется, что вы за всё это время не упускали меня из виду, поэтому


то, что я здесь не особенно удивляет меня! У вас превосходный вкус, впрочем, как и во всём остальном! - Моё приглашение вас в мой дом скорее походило на похищение, однако прошу простить мне подобные крайние меры. – Не отпуская её руки он подошёл к закрытым резным дверям, и распахнув их указал рукой на крошечный дворик под открытым небом – тут находились только два плетённых кресла со стеклянным столиком под каменным арочным, освещённым голубым мягким светом навесом, богато украшенным лепниной, дополняя весь стиль и убранство дома и крошечный островок земли, который обрамляла ярко-голубая узорная плитка, где были посажены несколько пальм, а в уголке островка журчала вода из маленького кувшинчика, как бы нарочно перевёрнутого, которая питала необходимой влагой растение. - Жаркие ночи располагают к беседе с наружи, а не в доме, куда не проникают даже частицы прохлады. Разговор на свежем воздухе будет куда более уместен, даже если для вас ночи не приносят облегчения от адского зноя, стоящего днём. Он указал ей на кресло. - Мир, закрытый от посторонних глаз? Внутренний дворик, ведущий в тупик. - Сегодня ночью я навестил моего хорошего знакомого ювелира. Ради меня он поднялся с постели и открыл двери своей лавки. Я не нашёл в его магазине достойного подарка для вас, так как самое красивое ожерелье он подарил своей жене, сделанное по его собственному заказу. Ему пришлось уговорить жену отдать это сокровище для меня, теперь оно ваше. - Он положил перед ней красивый свёрток. Парис вопросительно посмотрела на него. - Вы опять пережили ужасные минуты, которые предотвратили слишком поздно. Возможно это послужит маленьким утешением для вашей и без того растерзанной души.

Хасан смотрел на неё в упор, в то время, как в её глазах уже читался ужас. - Так вы уже об этом тоже знаете? - Мой лунный свет, новости здесь распространяются со скоростью звука, да ещё и такого рода. Нет такого уголка уже в городе, где не обсуждается захват автобуса и проявленной смелости и стойкости европейки, котор��я не побоялась вступить в переговоры с захватчиками. – Произнёс он с теплотой в голосе, коснувшись рукой её щеки.


- Это полное преувеличение, захватчик ограничился лишь личными оскорблениями о моей жизни и моём существовании как такового на этой земле. А в остальном я же не говорю на арабском.

Неожиданно в душе Парис стал расти непонятный страх. Она почему-то стала опасаться этого человека, за тёплыми словами которого проглядывалось нечто нехорошее. - Вы наверное пригласить вас установлена 24 почувствовать и подозрения.

хотели спросить почему я не нашёл лучшего способа к себе, как этот? Аллах свидетель, сейчас за вами часовая слежка, которую вы даже не способны будите каждый кто с вами даже поздоровается – будет достойный

Парис подняла на Хасана полные изумления глаза. - Мы не знаем кто эти люди и цель их захвата. Я не хочу, чтобы полиция докопалась до событий четырёхлетней давности. - Что-то незаконченное осталось здесь после пережитого. Подсознательно нечто заставляло меня вернуться сюда опять, оно давило на меня со страшным упорством всё это время. Я должна найти этому причину, чтобы обрести саму себя. – Женщина устало потёрла вески.

Неожиданно он поднялся с места и неспешно зашагал по дворику. - Много лет назад, когда я был ещё ребёнком, в нашем дворе жила одна семья. Они ничем не отличались от нас. Они были так же бедны, как и мы, но в тот момент я был самым счастливым человеком на земле, так как был влюблён в самую красивую девочку на свете и в тот момент мне казалось, что она носит самое необыкновенное имя Хепри, что переводиться, как утреннее солнце, и она действительно была столь очаровательна, что напоминала мне солнце, которое светило мне ярче самого солнца, и дарило мне самые необыкновенные чувства. Я был влюблён в неё и её образ поглощал все мои мысли. Она стала в моих мыслях и днём и ночью, но к сожалению, Хепри никак не хотела меня замечать, как я не старался попасть в её поле зрения. Она казалось была слепа и глуха к моему существованию на этой земле. Я не знал, как подойти к ней и заслужить её внимание, и тогда я решился на самый отчаянный поступок. Я украл нашего пушистого розового медведя, которыми игрались все дети в нашей семье, и которым дорожили как самой ценной собственностью в нашем доме, которого было ничтожно мало. Я принёс его ей и несмело пролепетал: «Это тебе». Я никогда более не слышал в моей жизни так много насмешек, как в тот день. Она рассмеялась мне в лицо, и швырнув в грязь мой подарок ушла прочь. Никогда более я не был так несчастен, как в то утро. Не помню, сколько я


сидел в той же грязи, обнимая семейное достояние и рыдал в голос, уже не обращая внимание, что меня могут услышать и высмеять. Иногда мне кажется, что эта драма до сих пор живёт во мне. Медведь благополучно вернулся на почётное место в моём доме, однако он исчез тогда, когда мы переезжали из нашей убогой лачуги в город. Никто не понимал, где он делся. Об этом знал только я. Хепри нашла его на пороге своего дома, я позаботился, чтобы его обнаружила только она. Помнила ли меня она – я не знаю, но я никогда не забывал её, а когда встретил вас четыре года назад впервые – вы почему-то напомнили мне причину моих детских страданий. Вы правы, всё это время я не забывал о вас и даже знал когда вы приедете сюда опять и даже в каком отеле и номере остановитесь. То время, когда вы были в моём доме – я не пытался проявлять никаких чувств, кроме как искреннего сострадания, так как это выглядело скорее бы аморально, вы были в скорби по умершему мужу. А позавчера я испытал ту же боль, даже если это глупо думать так, вы поступили точно так же, как и она. Я послал в отель вам подарок, а когда был в вашем номере, то нашёл его даже не распакованным. - Так это были вы? – Изумлению женщине не было предела. - Мне пришло чувство, будто вы, пренебрегли мной, даже если вы были в этом не виноваты. - Но откуда же я могла знать, что это были вы? – Взорвалась она. - Я не могу понять, почему вы напоминаете мне Хепри, но когда я увидел вас впервые, то заметил, что у вас что-то есть схожее с арабской женщиной, даже не могу понять что. - Я не могу отвечать за поступки Хепри. Я – не она! - Но я никогда не пытался сказать вам откровенно, как хочу быть ближе к вам, потому, что боялся опять испытать унижение. Я боюсь наткнуться на ту же стену, которую вы можете соорудить передо мной, и я уже понимаю, что не смогу пробить в ней брешь. Я боюсь стать для вас безразличен. - Вы хотите быть со мной или с той, кого я напоминаю? Вы ещё не сделали ни одного шага, но уже боитесь. – Парис подошла к нему. - Я хочу возвратиться к себе. Слишком поздно. События не располагают сейчас думать о глубоких чувствах.

Он согласно кивнул головой и тут же заключил её в объятия, которые не позволяли даже шелохнуться или свободно дышать. Женщина инстинктивно уткнулась лицом в его сильное плечо.


- Я чувствую, как вы дрожите, но это отнюдь не страстная дрожь – это другое, вы боитесь меня и жаждите только одного, чтобы поскорей покинуть меня! – Неожиданно он грубо оттолкнул её и она рухнула на пол. Парис только с ужасом уставилась на озверевшего Хасана и быстро поднявшись на ноги, влепила ему пощёчину. - Я не позволю обращаться со мной, как со скотом, даже если вы меня попытаетесь уничтожить! Я буду противостоять вам до последнего, запомните это! - Вскричала она. Рука Сети взлетела в воздухе, но тут же приблизившись к её лицу она так и застыла. - Уходите, я не хочу вас больше видеть, идите прочь! Он что-то крикнул помощнику и тот покорно склонил голову.

Её схватили за локоть, и повели по лестнице вниз, а потом втолкнули в открытый джип.

Они летели по ночной дороге с бешенной скоростью, а потом неожиданно дверца отворилась и её грубо вытолкнули из машины прямо по среди бескрайней пустыни и круто развернувшись на такой же бешенной скорости уехали обратно.

**********************

Парис лежала в песке и даже не пыталась пошевелиться. Она не пыталась плакать, она просто смотрела на небо, слушала тишину, и её взгляд блуждал среди звёзд. Песок под ладонями был ещё горячим, несмотря на глубокую ночь и не хотелось думать ни о чём. События прожитых дней уже не предавали никакой жизненной энергии, а ей уже хотелось только вот так лежать, даже если тут ни души и жутковато было оставаться одной, а ей пустыня несла спокойствие и умиротворение. Она не помнила, как уснула, просто так на песке. Ей жутко не хотелось подниматься и идти неизвестно в каком направлении по ближе к цивилизации. Зачем провести пол ночи в поисках? Она понимала, что не сможет уже даже ступить шагу и просто провалилась в сон.


Солнце было уже высоко над головой, однако над ней возвышалась чья-то тень. Эта тень и заслоняла её от палящих, безжалостных лучей. Парис открыла глаза и от удивления её брови взлетели вверх: над ней стоял мужчина в походной одежде, заломив руки. По всей видимости, было видно, что он не принадлежал к нищему сословию, однако он так же не спешил открывать свою личность, поэтому его чёрная ткань тюрбана также закрывала его лицо и шею. - В моей жизни доводилось видеть всякое, но такое – впервые. Поначалу, когда я вас обнаружил – я счёл, что вы без сознания, а потом когда понял, что вы спите – по правде сказать – опешил. Аллах свидетель, найти женщину, которая так мирно спит среди пустыни на голом песке! Вы вообще из этой жизни или же вписались в этот мир случайно? - Вообще мне тут было как-то по спокойнее, чем в отеле на мягкой постели, никто не вторгался в мой сон, не похищал из отельного номера, не приставлял к голове автомат, а что вы здесь делали, позвольте полюбопытствовать? - Что я делаю, безумец, в этот вечер тёмно-синий? На песке тебя рисую и беседую с пустыней. Крики ворона услышу - наземь падаю в тоске. Ветер горя заметает мой рисунок на песке. - Это написал Маджнун Кайс ибн аль-Муллавах. Я пытался найти в песках образ женщины, а тут нашёл настоящую. Это подарок Аллаха? Поэтому я с честью заслонил вас собой от знойных лучей солнца, дабы не нарушить ваш сон. - Надо же, как мне повезло, чего не скажу о вас. - Это почему же? – С наигранным возмущением удивился незнакомец. - Потому, что от меня сами только неприятности. Советую вам держаться от меня по дальше. Хотя, здесь я почувствовала, что их у меня уже нет. - Так может я ваше везение? Вы избавились от места, где вас преследовали те же самые неприятности и встретили меня, где я буду, от ныне, вашим ангелом хранителем? - Охота вам возиться с первой встречной, - Махнула рукой девушка. - Ну не скажите, не припомню, чтобы находил среди пустыни таких как вы?


- Это каких, какие вписались в этот мир случайно? Вы знаете, пожалуй, вы правы, я таки вписалась случайно, правда не в обобщённый мир взят всецело, а исключительно в ваш мир. Да-да. После трагедии, которая произошла тут 4 года назад, именно в пустыне я поняла, что просто необходимо сюда вернуться, а для чего и что меня сюда тянуло – по правде сказать, для меня это ещё загадка. Итак, счастливый незнакомец, а какими судьбами вы здесь? – Парис продолжала сидеть на песке в тени этого доблестного арабского рыцаря, стойко хранящий прохладу для неё. - Пожалуй, мы можем поговорить с вами в более подходящем и цивилизованном месте. Как скажите? Если правда вас ещё цивилизация не стала пугать. - Ну не могу же я вечность скрываться от тех, кто мне доставил так много неприятностей. Я сейчас поднимусь, не откажусь от вашей помощи добраться до города и вернусь в отель с высоко поднятой головой. Буду смотреть неприятностям в лицо. Не могу же я вечно прятать голову в песок. Хотя эта ночь принесла мне несказанное блаженство. Никогда не доводилось проводить ночь под открытым небом, а сегодня даже понравилось, – Наконец она поднялась на ноги, и немного встряхнув пыль, пытливо посмотрела на незнакомого высокого красавца - Что ж, показывайте дорогу, кстати, я могу знать имя мужчины, который обнаружил среди пустыни своё счастье? - Хани, называй меня Хани, что в переводе означает счастливый. Именно сейчас я хочу называть себя этим именем и не другим, каким либо. - Договорились. – Кивнула согласно головой Парис и тут же оглянулась – в дали стояла лошадь. Женщина вопросительно посмотрела на него - Это ваш конь? - Да, добрейшее животное в целом мире. Я помогу вам взобраться на него. Он будет осторожно вести вас на своей спине. - Настоящий арабский скакун. - Скорее мой друг, что позволяет забыть о его чистокровной принадлежности, и за какую цену за него заплатили. Бог создал животных, чтобы отогревать наши холодные сердца. Это сказали о моём Вихре. Парис пришлось сгореть со стыда несколько раз, пока она была усажена на Вихря, и конь действительно очень медленно пошёл на поводу у своего хозяина, как бы понимая, что ноша ненадёжная и всякий раз существует опасность её потерять по дороге. Однако сама ноша крепко вцепилась в седло Вихря и явно не собиралась окончательно ударить лицом в грязь, поэтому боялась даже лишний раз шелохнуться.


Солнце начинало припекать всё больше и больше, в то время как по дороге медленно шла эта странная пара: Парис важно восседала на этом красивом и умном арабском скакуне, в то время как хозяин медленно вёл его поводья, не думая даже ускорить ходьбу на один шаг. Казалось, жаркое солнце его совершенно не волновало.

Парис плохо переносила жару. Она сохраняла всё своё мужество, обливаясь потом, но не имела права начать жаловаться, что её что- то не устраивает. - Какое странное стечение обстоятельств, наша с вами встреча. Когда-то я буду вспоминать всё это с восторгом, но сейчас у меня нет такого чувства, что меня что-то восторгает, напротив. Я должна быть стойкой. Я не знаю кто вы, и наверное, сейчас у вас есть причины скрывать своё лицо, но у меня нет никого, кому бы я могла доверить всё, что сейчас происходит со мной. Если вы нашли меня – значит так тому и быть.

Она рассказывала долго и без остановки, в то время, как Хани продолжал идти шаг за шагом, ни разу не остановившись и не перебив её и словом. Когда рассказ был закончен Парис уже чувствовала такую усталость, что поняла, что уже не сможет совладать с собой. Её молчаливый спутник продолжал идти по дороге, а она чмокнув в шею мирное и словное животное обвила его обеими руками и провалилась в сон.

События в мире перестали опять для неё существовать.

**************************

Если можно описать рай, то он может соответствовать исключительно согласно индивидуальной фантазии, а тут фантазия умножалась ещё и на щедрость, потраченную на создание модели своего собственного уголка умиротворения, и куда хотелось всегда возвращаться. Тут можно было точнее сказать, что отсюда не хотелось вообще уходить. Именно в таком раю проснулась Парис, покоясь на мягких подушках под голубым балдахином. Здесь всё было создано под голубой цвет, в который была украшена широкая и просторная гондола. Она плыла по довольно внушительному каналу, который был спроектирован на 3 гектарах всей площади дома строгой геометрической сеткой.


Сам дом был всего лишь одноэтажным, но он утопал в садах, фонтанах, в прудах и даже искусственно созданном ступенчатом водопаде и необыкновенной красоты подобия грота.

В это имение было невозможно попасть, не использовав гондолу, а тут их на службе было 4, и все были украшены в разные пёстрые цвета. Итак, к дому вели три канала. Пока гость торжественно плыл к самому дому, его взору представали кусты роз, достигавшие два метра, служившие декоративным забором, визуально разделяющие территорию, галерея из плюща, между каждой аркой красовались беломраморные статуи, напоминающие древнеримских богов. Вдалеке пришедшего приветствовали группа маленьких купидонов, которые шалили друг с другом, поочерёдно обливая каждого неожиданной струйкой воды, и завершающим этапом служили 12 квадратных прудов с лилиями, которые обрамляли сам дом по всей площади. - В коране изображение рая – это прежде всего существование фонтанов, Раздался уже знакомый голос Сейда по другую сторону крытой гондолы, которого разделяло с Парис только полтора метра. - С пробуждением, моя дорогая, как вы себя чувствуете? Женщина только с изумлением посмотрела на него и не нашлась что ответить. - Меня выкрали, - Ледяным тоном начала Парис. – Это был Хасан. Тот самый, который подобрал меня 4 года назад после расстрела нашей группы в горах. А в конечном итоге кончилось всё тем, что он приказал меня выбросить по средине пустыни ночью в совершенно безлюдной местности. Меня выкинули на ходу, как нечто ненужное. Я так и заснула на песке, служивший мне лучшим ложе на свете. Там я не боялась больше за свою жизнь. Сейд только взял её руку в свои и приложился к ней своими дрожащими губами. - Я проснулся как–то неожиданно, тут же бросился к вам, но было уже поздно. Вы исчезли, а сегодня утром мой кузен вернулся домой с прогулки, а на лошади, мирно спали вы. Он сказал мне, что вам нужна помощь. Вы даже не представляете себе, что я чувствовал? Я был на седьмом небе от счастья, я забрал все ваши вещи из отеля и распорядился о прислуге. Она позаботилась о ваших вещах и домике, где вы будите жить.

Женщина смотрела на него стеклянными глазами.


- Всё, что мне сейчас нужно – это душ и постель и я не хочу никого ни видеть, ни слышать. - Да конечно, сию минуту у вас будет всё, что вам так необходимо и можете отдыхать. Здесь установлена 24 часовая охрана, стало быть, вам не о чем беспокоиться. - У вас превосходный вкус, и как я посмотрю неограниченные возможности. – Без страстным голосом произнесла женщина. - Спасибо, моя дорогая, всего лишь незначительная мечта, воплощённая в жизнь. - Да, вот ещё, - Парис сняла с шеи ожерелье, подаренное Сети и подала его хозяину дома. - Отдайте его своему кузену. Справедливости ради, он пришёл мне на помощь тогда, когда я уже не лелеяла надежду её получить от коголибо. - Он не согласиться это принять, - Тут же запротестовал Сейд. - Тогда отдайте это кому-нибудь, кому нужны деньги. - Обещаю, а пока пусть останется у вас.

Наступила полночь, когда в домик на небольшом островке раздался стук приплывшего судна и через несколько секунд в двери кто-то аккуратно постучал. Парис с неохотой поднялась и отворила дверь: на пороге стоял господин Абдалла. - Господин Абдалла? А что вы тут делаете? – Изумилась ещё сонная женщина. – Сейд уверил меня, что никто сюда не может проникнуть, а вы как тут оказались? -Тссс, - Приложил он палец к губам. – Только умоляю, не включайте свет. Никто не должен знать, что к вам подплыла гондола. Женщина согласно кивнула головой и закрыв дверь домика указала рукой торговцу драгоценностями на два плетённых кресла, стоящие у домика под навесом из роз. - Господин Сейд не знает этот дом также хорошо, как его знаю я, потому, что он не хозяин этого дома. Парис почувствовала, как жар ударил ей в голову.


- Как это так? Что это всё значит? И почему я должна верить вашим словам? И кому уже я могу верить? Зачем я ему вообще, в таком случае? – Голос уже дрожал, как осиновый лист на ветру на дереве, боясь вот-вот сорваться. - У меня есть доказательства, но прежде позвольте сказать, что этим домом управляет господин Феербах. Когда настоящий хозяин познакомился с этим человеком – у него были серьёзные проблемы с полицией, так как он, будучи в алкогольном опьянении затеял драку с несколькими местными прямо на улице, за что и угодил в полицейский участок. Так вот, господин Насэр тут же уладил это дело и помог бедняге избежать многих проблем. Как оказалось – наш спасённый по специальности археолог и хозяин дома тут же предложил ему расследовать одно дело 3000 летней давности, на что последний тут же взялся с неимоверным рвением. Всё было хорошо, по началу, и господин Феербах очень сблизился с господином Насэром, а 2 месяца назад он исчезает бесследно. – Глаза бедного араба тут же наполнились слезами, и он тяжело вздохнул. – Я тоже старый глупец, когда увидел вас – тут же позвонил и проинформировал господина Фееербаха, что вы здесь. - Ничего не понимаю, а какое я отношение имею к этому человеку, и зачем вам понадобилось информировать его о том, что я в вашей стране? – Изумлению Парис не было предела. - Расскажу всё по порядку – эта история длиться уже несколько тысяч лет и объединяет 3 человек, которые не имеют друг к другу никакого отношения, однако являются совладельцами одного участка земли, которые они не имеют права продать. Каждый из них является владельцем неких документов, которое подтверждает право наследования этой землёй. По преданию на этой земле спрятаны несметные сокровища, однако согласно завещанию никто не имеет права начать поисковые работы без того у кого на то будет право. - И у кого же есть такое неоспоримое право? Кто же этот человек? - Тот, которого узнают все эти трое, даже если Пролепетал бесстрастно господин Абдалла.

никогда не видели, -

В глазах, которыми на него посмотрела Парис читалось столько изумления, что бедный араб просто отвёл их в сторону. - Это не я сказал, это написано в текстах. Господин Насэр для того и нанял господина Феербаха, чтобы тот сблизился с двумя другими, так как те попросту никогда не пытались обсуждать эту тему вместе. А когда господин Феербах сблизился с ними – бесследно исчез господин Насэр. - Погодите, и вы хотите сказать, что именно на меня пал выбор? Именно я то самое лицо, которое, якобы никто никогда не видел, но почувствовал, что это именно я?


- Увы, существует несколько неопровержимых доказательств того, которые я почувствовал, но не могу объяснить. - Господин Абдалла опять потупил взор. - Потрясающе! Тогда у меня существует один вопрос, на сколько я могу судить, каждый из них не влачит жалкое существование. Не было бы разумнее таки игнорировать этот факт, что может решать для таких, как они такой мизер в сравнении того, что имеют уже они, или же там скрыто нечто другое? - Парис схватилась кончиками пальцев за переносицу и погрузилась в молчание. Если я правильно понимаю, то господин Сейд – один из них. - Совершенно верно. - А другой? Вы его знаете? Наверное, сегодня был вечер вздохов для господина Абдаллы, однако он собрал всю свою волю в кулак и глухо проронил. - Этот человек похитил вас вчера вечером. Парис бросила на старого араба убийственный взгляд. - Мне необходимо увидеть сейчас Сейда. - Он сейчас там не один. - Тем более. - Она прыгнула в гондолу, и они тут же поплыли к дому.

Сейд сидел в гостиной в кресле у камина и зло сверлил глазами сидящего напротив. Он не переставал вертеть в руках короткий и острый кинжал, служивший для вскрытия конвертов. - Я могу узнать причину всего этого безумия? Я почти уверен, что четыре года назад именно ты был причастен к этому расстрелу группы туристов, а потом по непонятным причинам пощадил Парис и да простит меня Аллах, но я также уверен просто, что события захвата опять таки группы туристов твоих рук дело. Ты нанял эту кучку сумасшедших, а потом сам же и расстрелял их и всё из за Парис, чтобы выглядеть героем в её глазах: тогда – что подобрал её раненную, теперь – опять таки сохранил ей жизнь. А вчера в порыве гнева приказал выбросить на ходу из машины. Ты совершенно лишился рассудка? - Когда я увидел чужой джип, приехавший на нашу землю – я подумал, что это твои люди или люди Насэра нарушили договор. Ты ведь знаешь наши условия – никто не имеет право ступать туда. Когда я понял, что допустил ошибку – было уже поздно, а когда увидел её – она пробудила во мне просто


таки звериные чувства: она напомнила мне ту, которая пренебрегла мной много лет назад и заставила страдать многие годы. Я не знаю, что это за безумие, но это всё объяснение, которое я могу тебе дать. Больше не проси ничего объяснять, я сам не могу ничего понять, Это выше моего понимания, - Он устало уронил голову на руки. - Стало быть, легенда не пустые слова и это уже происходит. Я завтра отправляюсь к храму. Он уже закончен. Там меня ждёт господин Феербах, а на другой день жду тебя на нашей земле. Мы покончим с этой легендой раз и навсегда, а теперь прощай. - Я тоже завтра буду в храме, оттуда отправимся на нашу землю вместе. - Тогда жду тебя там завтра.

Хасан поднялся с кресла и его тут же проводили к уже готовой гондоле.

Стоящая в тени Парис только приложила к губам палец. - Не сейчас, завтра. *******************

Вертолёт находился в воздухе уже более часа. Парис сидела в комфортабельном салоне на против Сейда, и попивала кофе. За окном проплывала бескрайняя пустыня, и только изредка можно было видеть одинокие оазисы, незначительные населённые пункты, горы или медленно проплывающий караван. - Я вижу, пустыня не навивает на вас уныние, - Радостно заметил Сейд. – Как правило, многие жалуются на подобный пейзаж, заставляющий их впадать в депрессию, однако это не ваш случай, моя дорогая. - Напротив, тут присутствует некое таинство, которое пока мне трудно объяснить, однако одно могу сказать с уверенностью - эти пески меня очаровывают. Спасибо вам, друг мой за всё, и за это путешествие в особенности. Это незабываемые мгновения. - Но я ничего такого не сделал, - Опять засмущался он. – И к тому же самая большая сокровищница – это не эти пески, а то, что было сотворено руками человека, а именно то место, которые мне удалось найти и восстановить полностью до мельчайшей детали.


- Поверьте, это будет самое из желаемых моментов, с которым мне хочется соприкоснуться, Парис мило улыбнулась своему спутнику и испив ароматную жидкость опять уставилась в иллюминатор. - Сейд, не знаю уж как я должна описать то чувство, но вряд ли мне бы сейчас хватило всех правильных и нужных слов, что выразить ту благодарность, что вы появились в моей жизни. - Она накрыла своей рукой его руку и почувствовала сильную дрожь под ладонью. - Я не заслуживаю на такие красивые слова и пафосные речи. – Опять смутился он и попытался осторожно убрать руку. - Моя жена попала в автокатастрофу, меня тогда не было рядом. Я пережил большое потрясение. У нас была хорошая и крепкая семья, которая проживала в гармонии, практически без конфликтов за 18 лет, .а потом после похорон, когда я решил все её вещи разместить в одной комнате и запереть её навсегда я наткнулся на дневник, который она вела все эти годы, и я понял, что содержимое повергло меня в большее потрясение, чем её гибель. Парис пытливо смотрела на него в упор. - Она писала, как ей было не просто жить со мной, делить каждый прожитый час. Как она не выносит моих привычек и моего общества, как её тяготит жить со мной под одной крышей. - Господи! – Женщина ощутила, как он уже сжимал её руку всё сильнее и сильнее. - Я никогда не говорил это нашей дочери. Просто нашёл силы простить её. Приказал аккуратно поместить всё её вещи в надлежащей комнате и запер её навсегда, чтобы перевернуть эту страницу жизни и никогда не возвращаться к прочитанному. Слёзы душили его, однако он тут же нашёл силы совладать собой, только его рука, которая всё время сжимала руку Парис, подобно боясь потерять её, выдавала то, что творилось у него внутри. - Я увидел вас внезапно, в дали я почему-то увидел её. Это повергло меня в ужас, что она жива, и тогда я сказал себе, что это невозможно, а потом у меня родилась такая чудовищная и безумная мысль. Мне захотелось исправить всё, спросить её, в чём была моя вина? Что я делал не так? За что? Я захотел всё вернуть и начать всё сначала. Но это были вы. Но почему из далека мне почудилось, что это она – я не знаю. А потом я видел, как вы опустили в урну непригодные сандалии и в этот момент я сказал себе, что аллах решил мне подарить второй шанс и я могу проявить свою заботу, и я должен проявить смелость и взять опеку над вами. Я оказался прав, аллах ничего не даёт людям без какого либо смысла. - Мне очень жаль, - Парис тут же, как током ударило, с ним происходило тоже самое, что из Хасаном, и это никак не могло походить на притворство,


однако она с сочувствием накрыла другой рукой его руку, и тут же его вторая рука накрыла её. - Милость аллаха – безгранична, и теперь его дар в моих руках. – Он приложился губами к её рукам, как неожиданно в двери постучались. Дверь открыл пилот. - Простите, господин Салем, но через несколько минут мы будем снижаться. Мы уже на месте. - Хорошо, спасибо. - Итак, у меня вдруг возник вопрос, куда же мы всё - таки прилетели? Поинтересовалась Парис. Брови Сейда взлетели вверх и он засмеялся. - А я думал, вы никогда не спросите меня об этом. Что ж чудо всё-таки произошло. - Откровенно говоря, мне было всё равно куда мы летим. С вами – хоть на край света. Вы излучаете много спокойствия, так что мой интерес к месту нашего прибытия совершенно объясним. – Беззаботно протянула женщина. - Что, ж спасибо за доверие. Итак, мы в Египте. Я хотел вам показать нечто необыкновенное, на восстановление чего было потрачено пять лет и это не в последнем ряду моя заслуга. - И что же это нечто? - Храм, который по легенде был разобран, подобно конструктору за ночь так, что его все детали лежали ровным рядом и сразу же покрылись тоннами песка. - За ночь? Это что шутка? – Скривилась недоверчиво женщина. - Вообще это легенда, но то, что его разобрали и сложили ровными рядами по размерах – это не вымысел, а чистая правда. Инженерам было на много проще его собрать, хотя скажу, что они все утверждали, что блоки были аккуратно уложены, а не перетащены, подобно их взяли как нечто лёгкое и сложили без особых усилий, при том, что каждый весит более тонны. Теперь он в первозданном виде, а его история ещё более захватывает.

Вертолёт приземлился вблизи величественного строения прямо в песок и вскоре открылся люк, напротив у входа во храм и Парис затаила дыхание.


Каменные огромные плиты вели к входу в чудо строение, восставшее из прошлого и теперь возвышающиеся спустя многие тысячелетия среди пустоты и бескрайних песков пустыни Сахары. Оно не внушало чувства пришедшего из глубокой древности, это было нечто новое и неподражаемое. - Но как? – Выдавила женщина из себя после затянувшейся паузы. – Как его соорудили здесь, если вокруг один песок? – Хлопала она растерянно глазами. - Меня тоже интересовал, прежде всего, этот вопрос. Учёные утверждают, что когда-то здесь проходила река, что и способствовало постройке дворца, однако мы не смогли больше обнаружить никаких останков сооружений. Будто его было построено только в единственном числе и точного предназначения никто не знает. - А что же говорят наши легенды? - А легенды нам повествуют, что он был построен богом, который и соорудил его пока не понятно для чего, но тоже за ночь. - В таком случае я готова поверить легендам, ибо логичного объяснения такому шедевру трудно найти.

Они быстро прошли по дороге и очутились в храме на большой площадке, окружённой ярко раскрашенной колоннадой и сразу же вошли во внутрь большого крытого зала, первозданный вид которого заставлял затаить дыхание и только рассматривать всё вокруг, не проронив и слова от восхищения. - Я уже второй год отклоняю предложения открыть дворец для посещения туристов. - Послышался за спиной очарованной всеми красотами Парис голос Сейда. – Хочу отложить это на столько, на сколько это будет возможно. - Вы совершенно правы друг мой. Давайте остановим время и пускай нас поглотит восхищение целиком. – Едва слышно проронила женщина.

Египет, 3500 лет назад.


Она была одной из многих царевен, рождённой от четвёртой законной жены покойного царя Аменемхета III. Прекрасная и утончённая девушка уже приковывала взгляды многих, так как это был расцвет её красоты от взбалмошного ребёнка до подростка. В этом году Иситнофрет исполнялось 10 лет. Это был уже тот возраст, когда подходило время задумываться о грядущем замужестве для многих девушек, и она была не исключение. Выросшая одной, после смерти матери, в окружении служанок, учителей и таких же царских братьев и сестёр как она, девочка серьёзно полагала, что имеет значительное превосходство над другими, что более умна, расторопна и совершенно не думает о выборе мужа. Здесь для неё равных не существует. Она водила дружбу с визирем Айманом и всегда старалась по долгу задерживать его со своими вопросами, которых было непозволительное множество и которые она всегда считала уместными. Она часто напрашивалась ездить с ним в колеснице, когда он ездил на осмотр строительства храма и гордилась тем, что может казаться куда взрослее, чем её сверстники. Она брала из его личной библиотеки папирусы, а потом возвращала. Было совершенно не важно читала она их или нет, однако она вела себя как взрослая и стояла на порядок выше этих ветреных подростков, которые ей не годились никак в ровню. Когда он отправлялся на короткое путешествие по реке – девочка всегда была приглашена со своей няней, молодой вдовой, высокой и худосочной женщиной, 21 года. И пока Иситнофрет рассматривала всё вокруг и опять таки засыпала вопросами уже не только визиря, но и других присутствующих на лодке, Айман украдкой поглядывал на молодую женщину, со временем это уже был взаимная симпатия и вскоре – девочка была на корабле всё чаще. Иситнофрет тут же догадалась, что не она предмет его заинтересованности, а её няня. Поначалу это её огорчило, пока она не увидела на одном из причалов, куда никогда не приставали корабли, а каменные ступени вели просто в воду, необыкновенной красоты юношу, который был немного старше её и божественно играл на лютне. Казалось, его внешность была неземной: прекрасно сложенное тело, которое прикрывала лишь белоснежная набедренная повязка, золотые массивные браслеты на руках, огромный золотой нагрудник, прикрывающий безупречную молодую грудь, к которой вызывало желание прижаться и замереть. Его черты лица были невозмутимы и казалось мир отсутствовал для него, но он манил к себе, подобно пряный аромат. Его пышные, слишком длинные чёрные волосы переливались на солнце, создавая вокруг него неземное свечение. Он не был простым, он был чем-то божественным.


С тех пор у каждого была своя цель плыть на корабле: Айман мог видеться с Нефтис, а Иситнофрет делала упорно вид, что не замечает их сближения, зато последние с умилением наблюдали, как она стояла у края ладьи и завороженно смотрела на играющего юношу, который никогда не пытался подарить хоть миг блаженства влюблённой девочке. Он оставался замкнутым в себе и был закрыт для всего мира.

Однако последнее время девочка стала избегать шумных скоплений, и её редко можно было застать в окружении царской свиты. Иситнофрет стала пропускать все свои обычные прогулки с Айманом и постоянно стала стремиться удалиться от всех по дальше, и чтобы её никто не видел, мотивируя, что её стали донимать занудными нравоучениями, как надлежит вести себя её положению, и что стоит обратить внимание на того, кто станет её будущим. Боги, как же всё это скучно. Однако причиной было нечто иное: расторопное дитя разыскало дорогу к месту, где её юноша-мечта и божественный принц в одном лице играет каждый день на лютне. Иситнофрет, что в переводе означало Исида красивая, свято верила, что достойна получить в жёны только Имхотепа, как сказал его имя Айман, то есть её супруг обязательно должен быть наделён божественным происхождением и никак не иначе.

******************** Вся история вокруг него была овеяна тайнами и покрытая мраком, однако то, что о нём ходили самые невероятные слухи- скидывалось таки на правду, так как что-то было божественное в его происхождении. Итак. Это случилось ещё при царствовании покойного фараона, отца Иситнофрет. Была весна и царственные ладьи проплывали по Нилу, на борту которого были лишь самые приближённые особы царя. Они уже были близко на пути к причалу, как неожиданно на их пути возникла ниоткуда прекрасное судно, непохожее ни на одно из тех, которые принадлежали фараону.

Появление этого корабля вызвало много шуму и замешательства, откуда он и что тут делает, однако там не было никого, и в течение часа никто не подавал признаков жизни.


Тогда будущий фараон, а тогда родной брат фараона Аменмхет оказался самым смелым и решился взойти на борт. На корабле не было никого, как и предположили все свидетели этого события, однако вскоре он вернулся с маленьким ребёнком на руках, которого как он утверждал, он нашёл на пустующем троне. Будущий царь тут же взошёл на корабль своего брата, и тут всех охватила паника – корабль тут же исчез, однако на руках у Аменмехета оставался младенец. Вся эта история вихрем ходила по дворцу, однако долгое время никто не видел этого ребёнка и только когда ему исполнилось 15 лет – он был представлен сыном ново вошедшего на престол фараона Аменемхета IV. Это был юноша, которому не было равных, ним восхищались за его безупречную внешность, за его красоту и образованность, которой можно было только позавидовать. В него влюблялись и царские девушки и простолюдинки, однако он никого не подпускал к себе близко. И только его глаза говорили, что он не принадлежит этому миру. Он один из богов, затерявшийся на земле по непонятной причине. Почему они его изгнали с небес, никто не мог сказать. Фараон боготворил своего названного сына больше всего на свете, так как собственных детей, боги поскупились дать, либо же считали, что их дар был достаточно щедр, а сын, в свою очередь, был предан своему отцу. Он тут же стал показывать своё превосходство над другими и приносить первые победы к подножью трона царя в турнирах на колесницах, в стрельбе из лука, и даже в дипломатических отношениях между царствами, с которыми он тут же завязал переписку. Царь тут же стал советоваться с ним даже в финансовых вопросах и увидел, что его советы были также очень полезными. Казалось, что фараон готов сам пасть на колени перед ним и уступить место на троне до того как сам отправиться на небеса, однако его тревожило совершенное отсутствие интереса своего сына к женщинам.

Он не раз осторожно намекал ему за прекрасных достойных девушек, однако последний всячески игнорировал подобные дискуссии. Время шло, и многие из юных воздыхательниц, уставшие от холодности принца, стали обращать внимание на более земных и доступных юношей, однако Иситнофрет не была из их числа. Она была фанатично влюблена в Имхотепа вот уже целый месяц, как нарёк его в детстве нынешний фараон Аменемхета и всё, даже его имя говорило само за себя – боги с ниспослали его на землю. ***************************


Итак, теперь она обожала одинокие прогулки, позволяющие долго бродить по саду, скрываясь за густыми листьями растений, как и в этот полдень, когда она растворилась среди тёмно-красных кустов олеандра и гибискуса, как обычно, она приходила на то место, где в один и тот же час играл юноша. Иситнофрет тихонько садилась на камень и слушала его игру, которая чтото пробуждала необыкновенное в её душе. Он чувствовал, что у него гости, но никогда не оборачивался, и никогда не пытался заговорить, просто поворачивал голову в её сторону, давая понять, что он знает о её присутствии и продолжал играть. Так девочка сидела какое-то время, как обычно, оставляла что-нибудь ему, то инжир, то апельсин и покидала место грёз с тоской и с тяжёлым вздохом. Она влюбилась в невозможное, которое оставляло в её душе лишь осадок. С таким поникшим настроением она покидала этого непоколебимого принца каждый день и возвращалась домой по уже одной и той же дороге, однако в этот день случилось нечто ужасное: неожиданно за спиной послышалось нехорошее рычание, напоминающее звук дикого животного, только теперь девочка понимала, что находиться достаточно далеко от дворца. Она вздрогнула и резко повернула голову на раздававшийся шум - в нескольких шагах от неё находилась чёрная большая пантера, любимое животное покойной второй жены фараона Нефер, только сейчас она была одна. Скорее всего, животное просто сбежало и укрывалось по дальше от всех как и Иситнофрет, только с одним огромным различием: пантера уже видела в юной царевне не свою хозяйку, а превосходную возможность ею полакомиться. Её глаза сверкнули недобрый огнём и зарычав она медленно пошла в наступление. Девочка сделала испуганно несколько шагов назад и замерла - страх сковал её ноги и не давал уже ступить и шагу назад, к тому же она уткнулась спиной в пальму и с ужасом смотрела на смело приближающуюся к ней пантеру.

Неожиданно перед ней вырос худой и высокий незнакомец и заслонив её своей грудью строго приказал: - Уходи, я задержу её. Она тебя не тронет. - Ты кто? – Захлопала от удивления глазами Иситнофрет.


- Никто, и моя жизнь стоит не так много как твоя. Иди, она не причинит тебе зла. Неожиданно появившийся ниоткуда мальчуган придал ей больше смелости, и едва завидев несколько камней, валявшихся рядом в песке, она тут же схватила один из них и бросила в животное. Раздался глухой удар и пантера зарычала ещё громче от боли, но девочка не растерялась и тут же бросила другой камень, который заставил пантеру сорваться с места и убежать прочь. - Я спасла тебе жизнь, - Надменно произнесла царевна, - Хотя сначала жизнь мне пытался спасти ты. - Твоя жизнь была на много важнее моей, моя госпожа, - Юноша упал пред ней на колени и коснулся губами её золотых сандалий. Иситнофрет увидела как на его худой спине зарубцевались следы от ударов. - За что тебя били? – Строго спросила она. - За то, что украл лепёшку у своего надсмотрщика, потому, что был голоден. - Встань. Я не хочу, чтобы ты стоял на коленях целый день. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. - Приказала она важно.

Юноша поднялся и теперь она отметила, что она был хорошо сложен, довольно аккуратен, на много выше её, и по видимому, старше на лет пять. Его черты лица она находила даже симпатичными. - Как твоё имя? - Ашраф, - Пробормотал он несмело, боясь поднять голову на царевну. - И что ты здесь делал до того, как спас мою жизнь? - Я работаю в саду. Делаю всё, что скажут, моя госпожа Иситнофрет. Царевна с удивлением коснулась своего золотого браслета на руке. - Ты умеешь читать? - Моим хозяином был писец у самого фараона, у которого я и научился писать и читать до того, как меня продали, и с тех пор я работаю здесь. - Сам научился? – Недоверчиво переспросила она. Ашраф кивнул головой. - А ты смышлёный, стало быть, не глуп. Ненавижу глупых людей, а их тут множество!


Он следовал за ней, пока девочка живо рассказывала обрадовавшись, что нашла внимательного слушателя.

обо

всём,

Неожиданно она остановилась на пол пути, и приложив ко рту палец покосилась на дворик под пальмами, где собралось целое множество знати и проходило соревнование по стрельбе с лука, в котором участвовал даже сам фараон. - Тише, вон видишь того парня с множеством золотых браслетов на одной руке? - Указала она куда-то в даль. – Моя кормилица сказала, что он будет моим мужем, а он мне не нравиться. Я хочу сделать для него что-нибудь плохое. Ашраф только с испугу смотрел на сумасбродную принцессу. - Смотри, - Злорадно прошептала она и подняв с земли один из валявшихся уже гнилых инжиров побежала по ближе к своей жертве, а потом швырнула его в голову своему недругу. Её будущий муж как-то неожиданно оглянулся к своему приятелю и гнилой фрукт угодил в голову…фараону. Среди присутствующих поднялся шум и паника, знать тут же всполошилась, пока девочка вернулась взволнованная и запиханная к стоящему рабу, и схватив его за руку закричала: - Бежим, пока нас не заметили, а не то нам попадёт!

Они в мгновенье ока скрылись с места преступления, сбегая окольными путями, и только под вечер они оказались в покоях Иситнофрет. Девочка тут же приняла ванну, её натёрли ароматными маслами, и, она как ни в чём небывало, легла на своём удобном диване, приказав одной из служанке махать над ней опахалом, чтобы не было так жарко. Ашраф сидел в уголке большого зала прямо на полу, обняв колени, и молча смотрел на лежащую красавицу царевну.

- Дитя моё, ты где была? – Раздался неожиданно плохо скрывающий гнев голос няни царевны. Молодая, энергичная и худощавая женщина, стояла перед ней, тяжело дыша от волнения. Много лет назад потеряв своего мужа, она посвятила себя целиком и полностью воспитанию такой же одинокой сироте, как Иситнофрет.


Нефтис стояла перед царевной, терпеливо ожидая, пока та соизволит открыть рот для объяснения. - Я гуляла в саду, - Лениво выдавила из себя она. – У меня появилось желание. Он будет моим другом, и служить мне. – Девочка протянула руку и указала на сидящего худого юношу. Няня посмотрела в сторону Ашрафа и изумлённо перевела взгляд на царевну. - Этот юноша? – Скривилась няня. - Я так хочу. Он будет служить мне. И ты поговоришь с его хозяином, что он отныне принадлежит только мне. Он должен согласиться обменять его на вот то ожерелье. – Она указала пальцем на столик с зеркалом, на которой лежала большая золотая цепь. - Боги всемилостивые, но я не могу позволить ему быть рядом с тобой! Вскоре ты вступишь в брак, и где это позволительно царевне быть c молодым юношей и к тому же он не стоит такого щедрого выкупа! – Взмолилась няня. - Тебе нечего бояться его присутствия возле молодой царевны, - Раздался голос визиря Аймана с порога. – Он евнух. Молодой высокий и статный мужчина стоял у входа в покои царевны, заломив руки. Его безупречный вид был всегда неотразим: на нём была белоснежная, набедренная повязка схенти, закреплённая золотым поясом, грубые браслеты, нагрудник, аккуратный и всегда новый парик и утончённая косметика, делающая его карие и красивые глаза ещё выразительнее. Няня с изумлением уставилась на него. - Не так ли, Ашраф? – Обратился он к тихонько сидящему у стены юноши, подобно маленькому всего пугливому котёнку, который тут же сорвался с места и бросился к ногам визиря. - Он твой, - Бросил кивком головы визирь на сгорбленную фигуру раба. – Я сам расплачусь с его хозяином. А если ты за каждого раба будешь дарить такие украшения, то вскоре ты останешься без единого золотого грамма, моя девочка. Однако, - Визирь подошёл к окну и заломив руки посмотрел вниз. – Я тут совершенно по другому поводу. – Он подождал, пока приковал внимание всех присутствующих и как бы невзначай произнёс: «Сегодня произошёл совершенно вопиющий случай. Сегодня в нашего фараона кто-то попал в голову гнилым инжиром» Нефтис прыснула от смеха и тут же сдержалась, понимая всю неординарную сложившуюся ситуацию.


Визирь тоже улыбнулся, и перевёл глаза на лежащую, и делающую вид, что это её не касаться, Иситнофрет. - А ты не слышала ничего об этом, моя дорогая? Царевна посмотрела на него в упор и тут же прыснула от смеха в след за своей служанкой. - А что виновника не поймали? – Голосом невинного ребёнка пролепетала она. - Фараон умный и рассудительный человек. Он не придал много значения подобной выходке, потому, что предположил, что это могли пошалить только дети, но дети, которые сделали это, таки не ускользнули от моих глаз. – Айман замолчал, и загадочно улыбнулся царевне, а потом перевёл взгляд на сидящего, как мышь в уголке Ашрафа. Неожиданно испуганный юноша бросился к ногам визиря и со страху пролепетал: - Это я во всём виноват, она здесь не причём. Это я бросил гнилой инжир и ненароком попал в фараона! В покоях царевны наступила переглядывались друг на друга.

пауза,

только

присутствующие

- Встань мой мальчик. Ты даже не представляешь себе, чтобы с тобой сделали, если бы это было в другом случае! Однако мы оба знаем, что это сделали не твои руки. Ашраф поднялся, ещё не смея поднять головы. Айман смотрел то на оторопевшую Иситнофрет, то на раба. - Это сделала я, а он сегодня меня ещё заслонил собственной грудью от пантеры, которая убежала без присмотра. Тебе бы следовало наказать надсмотрщика над зверями, - Тут же перевела разговор в нужное русло царевна. – А теперь пытается взять мою вину на свои плечи, которые и без того знали, что такое кнут. - Я вижу, ты нашла достойного друга. – С восторгом вымолвил Айман. - За которого ты предложил низкую цену, а он стоит многого! - Безусловно, не каждый раб будет стоять горой за своего хозяина, и при том за чужого. – Согласился визирь, - Только ответь мне на вопрос. Зачем тебе понадобилось бросать гнилой инжир? - Нефтис назвала мне имя моего будущего мужа, а я уже терпеть его не могу.


- Разумное решение, и ты, таким образом, решила сделать ��му какую-нибудь подлость. - Ты знаешь меня лучше, чем знаю себя я. И к тому же ты знаешь, что я тебе доверяю целиком и храню ваш с Нефтис большой секрет, - Подмигнула она лукаво. Няня и визирь посмотрели друг на друга и обмерли. - О, вам не о чем беспокоится, - Парировала царевна. – В этом большом и одиноком дворце – вы единственная моя семья и ещё теперь он, - Указала она рукой на стоящего юношу. - Он стоит большего, чем быть просто рабом.

Прошло два года.

Иситнофрет важно ходила по залу и диктовала на ходу свои собственные стихи, которые Ашраф аккуратно записывал на папирусах. Он сидел за низким столиком из красного дерева и выводил чернилами каждый иероглиф. Это был уже совершенно другой юноша, который когда-то грудью заслонил свою будущую хозяйку. Теперь это был важный и более возмужавший мужчина, который носил парики, одевался в белые одежды, научился подводить глаза чёрной тушью и надевал золотые украшения, подаренные его госпожой. Иситнофрет была взбалмошной и невыносимой, но никогда не была скупой и одаривала щедро тех, кого любила, и кто был особенно дорог в её жизни. Он всегда бросал на неё нежные взгляды, полные тоски и сожаления, когда она этого не видела, а ещё труднее было записывать стихи, которые посвящались тому самому божественному юноше, молодому царю, которого боготворил сам фараон и называл своим сыном. Царевна подошла к склонённой фигуре Ашрафа и с нежностью коснулась рукою его щеки. - Ты стал более красивый и утончённый, - Промолвила она восторженно. - Это потому, что ты когда-то приютила меня, моя госпожа, - Засмущался он, однако накрыл своею рукою её руку, которая задержался на его лице. - Никогда не называй меня госпожой, когда мы одни, - Произнесла она с теплотой в голосе. – У нас с тобой крепкая дружба, и я должна тебе признаться, что сожалею, что ты не тот царевич, о ком я вздыхаю! Как бы я хотела поменять вас местами и выбрать тебя! - Она коснулась другой рукою его волос, тяжело вздохнув


- Возможно, ты сделаешь это в другой жизни, когда мы переступим порог царства Осириса? – Голос Ашрафа дрогнул, ком сдавил его горло. В зале наступила пауза. - Я отнесу твоё сочинение для него как всегда. – Глухо произнёс он, и сложив его уже торопился встать и уйти в покои царевича, как неожиданно рука принцессы задержалась на его плече и она с теплотой посмотрела ему в глаза. - Что моя, Исида красивая? - Ничего, просто любуюсь тобой, вот так молча взирая на тебя. - Погоди, - Он отложил свиток опять на столик и коснулся её волос. - Твоя причёска, её надо поправить. – Он тут же взял гребень и усадив её перед зеркалом нежно коснулся пальцами её локонов.

В этот момент ей вспомнились прошедшие годы, когда началась жизнь рука об руку с Ашрафом. Только царевна была одна из девочек, кто учился наряду со слугой стрелять из лука, а потом отправилась на охоту на уток, и была в одной из лодок по близости царственного юноши во главе всей свиты фараона. Она метко стреляла в дичь, а позади сидел верный её друг, и подавал стрелы, пока она демонстрировала свои способности быть метким стрелком. Именно тогда он впервые стал смотреть на неё в упор, помнил ли он ту, кто приходила каждый день слушать его музыку – неизвестно, однако стал замечать её, и даже приказал дать ей запасной колчан стрел, когда у неё закончились, тем самым повергнув её в дикий восторг. А потом внезапно раскачанная лодка перевернулась, и её верный спутник вытаскивал её из воды, и всю дорогу бережно нёс на спине, потому, что её сандалии уплыли вместе со всей её добычей, и обмундированием и она бы просто поранила бы ноги, пройдя такой путь босой. Такой заботы тогда больше ей не оказал никто. Имхотеп с благодарностью принимал все сочинения незнакомки, которые находил на своём столике у кровати, но никогда не пытался искать автора, однако она продолжала приходить каждый день послушать его музыку, но уже в сопровождении своего верного друга, чтобы ей не угрожала никакая опасность.

Это были странные проявления чувств.


****************************** За это время на землю Египта пытались вторгнутся две соседние страны, и Имхотеп настаивал на принятии участия в военных походах вместе с фараоном и каждый из них одерживал победу – сторона противника просто отступала без боя, а правители воюющих сторон оставались очарованы юношей необыкновенной красоты – каждый из них видел в нём то, что когда-то заставило их пережить большие и настоящие чувства в жизни. Они становились его заложниками. С ним они находили то, что потеряли когда-то и никто не понимал, что в сущности с ними происходит.

*******************************

Неожиданно в покои царевны вошла её няня Нефтис и громко объявила весть, которая могла бы порадовать многих девушек в этом возрасте, но только не непокорную царевну. - Сегодня сын полководца Семи Ариф просил у фараона выдать тебя за него замуж, он только что вернулся из похода с победой и видя нашего повелителя в хорошем расположении духа – просил за тебя. Иситнофрет с ужасом посмотрела то на няню, то на оторопевшего Ашрафа и не нашлась что сказать. Няня оставалась стоять в оцепенении, с изумлением бросая взгляды то на побледневшую от гнева царевну, то на верного слугу, который не заметил, как в его руке хрустнул уже готовый папирус. Неожиданно Иситнофрет сорвалась с места и вылетела из комнаты вихрем. - Куда она побежала? - Взмолилась женщина. - Наверное, убивать Арифа или же бросить гнилым инжиром в фараона опять, однако теперь уже не по ошибке, - Пожал плечами бесстрастно Ашраф. – В любом случае об этом мы вскоре услышим. Слуга не ошибся на много: разъярённая фурия вбежала в залу, где фараон как раз обсуждал постройку нового дворца с несколькими архитекторами, и остановившись лишь на несколько метров вблизи от человека, который приходился ей дядей – ещё тяжело дышала от волнения и быстрого бега. Брови Амнемхата с удивлением взлетели вверх, и он сделал знак присутствующим оставить его наедине с этой маленькой бунтовщицей.


Он подошёл к столику, где стояла вода, и протянул ей золотой кубок. - Я знаю, что сегодня просили за меня, но ты могущественный и можешь всё. Я хочу просить тебя оставить мне право выбора за мной. Я не хочу быть женой Арифа! Фараон с удивлением посмотрел на неё, и выдержав некоторую паузу спросил: - Тогда есть тот, кто пленил твоё сердце и ты можешь мне назвать его имя и я дам согласие на этот брак, - В его голосе прозвучали нотки лукавства.

Неожиданно из далека послушалось волнение, громкие крики, визги нечто напоминающее не что иное, как настоящую драку. - Что там такое? – Нахмурился с тревогой фараон и тут же последовал на неутихающие громкие голоса. Они остановились с Иситнофрет на пороге небольшого соседнего зала, где точилась настоящая война за право обладать золотым яблоком, который как выяснилось в последствии от подоспевшего слуги, упало из рук принца, и который неожиданно выкрикнул, что та девушка, которая поднимет яблоко – удостоиться руки несравненного юноши. И тут началась борьба между юными прелестницами из разных сословий, живущих при дворе: каждая стремилась заполучить это злосчастное яблоко, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Они боролись между собой, кусались и царапались, хватали друг друга за волосы и вырывали в друг дружки заветный плод, который мог бы стать их осуществлением заветной мечты. И тут оно выскользнуло из рук одной из победительниц и покатилось прямо к стоящему фараону, которому подобная конкуренция явно была не по нраву. Он измерил недовольным взглядом окровавленных и расцарапанных и побитых девиц и стоящего неподалёку названного сына, важно заломившего руки и наблюдавшего за всем происходящим с поразительным для подобного зрелища безразличием. К фараону никто не посмел подойти, однако оно оказалось слишком близко, чтобы его смогла поднять Иситнофрет и тут же стать причиной ненависти половины двора, который населяли молодые особы до 15 лет и даже старше. - Итак, - Отозвался надменный голос молодого царя, - Судьба сделала свой выбор, - Он подошёл к изумлённой Иситнофрет и подал ей руку. – Как я и обещал ты удостоилась моей руки и теперь ты в праве стать женой любого, с кем бы ты хотела соединить свою судьбу?


Это была звонкая пощёчина для каждой девицы, которая яростно сражалась за это неоспоримое право на благосклонность принца. И если ещё мгновенье назад они ненавидели всем сердцем Иситнофрет, то теперь благодарили всех ими знающих богов, что не были на её месте. Такого позора они себе не представляли даже в самом страшном сне. Царевна вздрогнула, и резко высвободив свою руку от руки Имхотепа – выпалила так громко, как это было только возможно. - Я вижу, ты не осведомлён, что ещё мгновенье спустя я просила фараона не давать согласие на мой брак, так как не считаю, что брак может быть тем желанным часом, к которому я стремилась всю мою жизнь. Лишь один человек заслуживает быть моим мужем, но он не досягаем мне, даже если он не божественен как ты и так рядом, что я могу слышать его дыхание! Удовлетворённая ответом волна прокатилась по залу и уже звонкую пощёчину пришла очередь получить надменному принцу за всё пренебрежение, сквозившее в каждом слове Имхотепа. - Ты ошибся, Имхотеп. Я не ожидала от тебя милостыни!

Наступило гнетущее молчание. - Мой царь, никто даже твой сын не коснулся моей души, - Обратилась царевна к фараону. – Я не могу любить хладнокровное и черствое создание, подобно ему, он не может заслуживать ни на одну человеческую благодарность среди нашего окружения, так как не сделал ни одного доброго поступка или жеста и оставался безразличным, подобно каменному обелиску под палящим солнцем. И даже если он был среди богов и боги свергли с его с небес, то только его черствое сердце могло бы служить тому причиной, если он обладает им, как таковым! Аменемхат был в шоке, поочерёдно переводя взгляд то на одного, то на другого.

Толпа присутствующих женщин хранила небывалое молчание.

Имхотеп оставался таким же внешне спокойным, не выдавая ни одной эмоции на своём каменном лице. - Если я не хочу замуж, то только потому, что тот, кто на это заслуживает – не может им стать! – Твёрдо и без колебаний заявила девушка.


- В этой жизни нет ничего невозможного, - Тут же возразил ей фараон. Я беру тебя в жёны, ибо только о таком недоступном для себя браке, как с фараоном ты могла бы мечтать. Ты слишком умна и не похожа на других, ты достойна моего выбора!

Волна изумления окатила всю залу до самого свода опять и заставила всех оказаться в оцепенении.

Иситнофрет оторопела, она чувствовала, как дрожь пробрала всё её тело, и она уже не может ничего вымолвить. Она заставила себя приблизиться к Аменемхату и тут же приложилась к его протянутой руке, и кивнув головой в знак смирения, а не согласия попятилась из зала прочь.

- Нет, ну кто тебя туда толкал! Безумное создание! - Бушевал в не себя Айман. – Ну пошёл Ариф просить за тебя в жёны, ну уладили бы мы это с фараоном как то, могли бы отложить это до времени после похода, а поход должен состояться очень скоро и это затянулось бы минимум на пол года, а там! – Пауза красноречиво говорила сама за себя.

Иситнофрет рыдала на плече у Ашрафа, что за всегда делала, стоя у окна, в его объятиях, тем временем как Нефтис уже несла ей снадобье с успокаивающими травами.

Визирь метался по комнате, словно разъярённый зверь.

- Я немного позже выясню, на сколько был серьёзный фараон в своих намерениях, а ты пока сиди тихо и не высовывайся!

Неожиданно она схватила со столика Ашрафа законченные несколько поэм для Имхотепа и швырнула их в сердцах через окно. В зале наступило молчание.


- Ты держалась, как подобает истинной царице, - С гордостью произнёс, немного помолчав Ашраф. – Я стоял за колонной и всё слышал. Ты дала ему такую пощёчину, на которую он заслуживал. Ты не позволила унизить себя. Ты была на высоте.

Иситнофрет вытерла слёзы, не заботясь, что тушь растеклась уже на лице и с недоумением уставилась на него: «Ты слышал?» - Слышал. Моя госпожа не позволила склонить голову над изгнанным с небес, - Восторженно произнёс он - Погоди, погоди, теперь я начинаю понимать всё это куда лучше. Фараон избавил тебя от позора. Твоя неуёмность и это каменное изваяние подтолкнуло Аменемхета предложить тебе стать его женой, - Визирь взял из рук Нефтис приготовленный цветочный чай, и осушив тут же его до дна попросил приготовить для него ещё. – Фараон поступил с тобой куда более благородно, чем это. - Я не хочу замуж, даже если это сам фараон! – Вдруг отчеканила она каждое слово. – Не буду!

Присутствующие в изумлении переглянулись, однако это было нормальное явление для Иситнофрет. - Я как то слышала, что во дворце есть девушка, очень похожа на меня, не так ли? Нефтис? Няня не заметила, как из её рук выпала пустая чашка из под травяного чая. - Что ты хочешь этим сейчас сказать? - Она будет той, кто будет приходить в покои ночью к фараону, вместо меня, - Проронила холодно девушка, - А я буду царской женой днём.

Айман заломил руки и уставился в окно, ведущее в сад.

- Мы терпим все твои глупости с Нефтис с детства, моя дорогая, но то, что я слышу сейчас – более чем. Я тебе только одну могу сейчас пообещать, что смогу выяснить всё, что будет происходить дальше, и мы постараемся сделать всё возможное для тебя. Я не могу заставить переступить порог царской спальни, так как опять же знаю тебя слишком хорошо. Безусловно, мы можем найти эту девушку, но у фараона умерло уже две предыдущие жены, и нет наследников. – Он пытливо посмотрел на Иситнофрет, - Но если


ты настоишь – мы сделаем так, как ты хочешь, если дело дойдёт всё-таки до неизбежного брака.

***************************

Покои Имхотепа были переполнены роскошью, золотыми изваяниями богов, немногочисленная мебель, выполненная исключительно из красного дерева. Небольшой столик, на котором были папирусы с чернилами, скромное ложе, на котором казалось никогда не ложились спать. Красочные рисунки на стенах, больно режущие глаз и всегда горящие факелы, которые не угасают даже днём. В дальнем углу зала в мраморном бассейне, окружённого четырьмя колоннами было слышно какое-то шевеление. Кто-то погружался и выныривал с воды. Наконец человек показался наружу, и облокотившись на ступени, ведущие с бассейна опрокинул с наслаждением голову назад и стал терпеливо ждать, когда некто подкрадывающийся сзади подойдёт к нему как можно ближе, и едва он почувствовал над головой чужое дыхание - тут же стремительно схватил его неожиданно за руку ловко и швырнул в воду. Женский крик и фырканье тут же раздалось на всю залу, и перед мирно купающимся юношей возник мокрый образ Иситнофрет. - Ашраф? А что ты-то тут делаешь? – С изумлением пролепетала она. - Хотел поинтересоваться тем же. Что тут делаешь ты? А, собственно говоря, уж слишком хорошо знаю одну царевну, ошибку которой пришёл предотвратить. – Пожал плечами он спокойно. - А что там у нас в руке? Кинжал? Я так и знал. Всё верно. Пришла убивать Имхотепа. Сегодня я поверю во всех богов больше чем когда-либо в моей жизни, что они дали ему ума сегодня убраться из дворца в совершенно неизвестном направлении и позволили мне спокойно проникнуть сюда и образумить тебя. - Ты с ума сошёл! - Прыснула от возмущения девушка. - Не думаю, а вот твою жизнь я таки спас от самой большой глупости. Когда станешь царицей–тогда и поквитаешься с ним, как только захочешь, а пока не имеешь права и отдай этот нож. Тебе вообще вредно к таким вещам прикасаться. Ты хочешь разозлить фараона вместо того, чтобы стать его женой или ты думаешь, он закроет глаза опять, как на брошенный в него инжир? Давай руку и будем вбираться от сюда. Пойдём в наши покои. И без глупостей.


Он силой вытащил её за руку, и они тут же перелезли через окно и пригнули в сад. - Ну, как и я предполагал! - Раздражение в голосе Аймана так и сквозило. - А ты-то что тут делаешь? – Всплеснула руками Иситнофрет. – И что тут делает Нефтис? Вы что назначили встречу друг дружке в саду Имхотепа? - Это была бы моя последняя глупость сделать это в саду этого нелюдя! И чем он тебя очаровал, чтобы даже я усомнился в твоём решении отомстить ему, если бы не догадки Ашрафа? - Я хотела поквитаться за унижение! - Не переставала ворчать Иситнофрет. - Он либо божество, либо утративший здравый рассудок. - Пробурчал визирь. – Только сумасшедший или сошедший с небес мог бы себе позволить отправится в пустыню один на колеснице. Будем надеяться, что пески станут его последним пристанищем.

**********************************

Лунная ночь осветила маленький дворик обложенный камнем, в котором размещался квадратный аккуратный бассейн и место самой принцессы (огромное ложе из красного дерева, под полотняным покровом). Как правило, на нём пряталась от знойной жары сама Иситнофрет, и рядом тут же на подушках лежали Нефтис, а с появлением Ашрафа ему выделялось место по другую сторону рядом с хозяйкой. Голубой свет отражался в воде, придавая ей необыкновенное сверкание. Звёзды были яркими как никогда в небе, а воздухе царила желанная прохлада. - Как хорошо сегодня в саду, - Протянула с наслаждением девушка, - Тихо, прохладно и необыкновенно!

Ашраф накрыл её руку своей и только громко засопел в ответ.

Они сидели у бассейна, опустив ноги в воду, и просто слушали тишину. Это было их любимое место провождение, когда их никто не видел, и они могли оставаться наедине.


Как правило, это случалось тогда, когда Нефтис украдкой ускользала из дворца, где её уже поджидал Айман, а принцесса со слугой как раз этого и ждали. - А ты хотела лишить себя всего одним необдуманным поступком. А ты подумала обо мне, о Нефтис? - Прости, я глупая, я не думала ни о ком в этот момент, однако я должна всётаки тебе что-то сказать, ты помнишь, что я сказала фараону, что существует единственный мужчина, которому я не могу быть женой, но которого я могу слышать дыхание? Я имела в виду только тебя.

Ашраф заметно вздрогнул и неожиданно схватил её руку, которую доселе покрывал своей, и страстно приложил её к своим губам, а потом крепко обнял её и уткнулся лицом в её душистые волосы. Иситнофрет ответила на его объятия, всегда чувствуя себя в его руках, подобно за каменной стеной и ласково добавила: - Ничего не отвечай, просто вот так держи меня в своих объятиях. Я хочу уснуть в твоих руках. Сегодня мы не будем спать в постелях, мы будем спать тут. Вскоре она мирно засопела, уютно устроившись на его плече. Юноша аккуратно поднял её на руки и отнёс на л��же в саду, где её уложил на множество подушек. Она свернулась клубочком, и продолжила свой мирный сон, а он долго сидел возле неё и судорожно рыдал, вытирая горькие слёзы, пока в один момент она не проснулась и не потянула его за руку, приказывая лечь рядом. Он повиновался и опять обняв крепко её худое тело, тяжело вздохнул, сон сразил его как то неожиданно и он безропотно покорился ему.

Иситнофрет ещё сладко спала, когда неожиданно чья-то рука ласково коснулась её щеки, а потом стала гладить её волосы. Девушка неохотно открыла глаза и тут же вздрогнула: над ней стоял Имхотеп. Его глаза, как и раньше, не выражали никакой теплоты, однако он пришёл к ней, и его рука ласкала её голову. - Я никогда не пытался сделать этого раньше и не понимал для чего я должен это делать. Почему люди делают так? Почему они прикасаются друг к другу? Почему они касаются друг друга губами? Что ты чувствуешь? – Спросил он ласково. Они встретились глазами, и царевна ощутила, как его взгляд способен оттолкнуть, но не притягивать. Почему она не пыталась взглянуть в его глаза раньше также пристально и тогда она бы не страдала, а ещё крепче держала за руку того, кто так рядом, чьим тепло может согреть своё сердце?


Но теперь они пришёл к ней. Он не умел сближаться ни с кем, только фараон был самым близким человеком всё это время, а он только сей час возжелал познать другое живое существо. - Блаженство, тепло, минуты незабываемого счастья. Ты ничего не чувствуешь? – Изумилась она. - Ничего, он был просто счастлив уснуть рядом? – Кивнул он на спящего Ашрафа с неимоверной долей изумления. Юноша крепко обнимал её талию, боясь даже во сне отпустить её от себя. - Мы нуждались в теплоте, которое исходит друг от друга, но это тогда происходит, когда у нас есть чувства друг другу, когда мы постоянно нуждаемся и ждём друг друга. - Это сложно для меня. Тсс, - Неожиданно он приложил палец к губам. – Не буди его. – Он подал её руку. - Пусть спит, пойдём, я хочу, чтобы мы прогулялись с тобой вместе.

Иситнофрет осторожно высвободилась от спящего юноши и покинула место проведённой ночи. Они медленно побрели по узкой аллее, ведущей куда-то в глубины сада. Имхотеп взял в руки руку принцессы и стал её нежно поглаживать. - Никогда не держал в моих руках руку женщины, когда видел это не понимал, зачем всё это, и теперь не могу понять. - Ты несчастный человек Имхотеп, если у тебя умерла чувственность. - Она во мне и не рождалась, - Его голос заметно дрогнул. – Боги говорили, что я родился без сердца, поэтому они меня и сослали на землю, они хотели, чтобы среди простых смертных во мне родилось сердце, однако. - Почему ты решил вернуться ко мне? Что тебя побудило? - Ты многие годы была ближе всего ко мне, даже если я не отвечал тебе взаимностью, я пытаюсь быть благодарным, но это не исходит от меня внутри. - Но ведь к фараону ты что-нибудь чувствуешь? – Взмолилась Иситнофрет. - Я был послан фараону, которому выпала честь позаботиться обо мне. Таково было веление богов, стало быть, их воля – была моей волей. - Тогда ты никогда не был свободный, ты не такой как я. Даже если меня посадить на цепь – мой дух свободы позволит мне сорваться с цепи. – Она коснулась его щеки ладонью и неожиданно крепко обняла его.


- Что я должен сделать сейчас? – Леденящий душу голос заставил Иситнофрет вздрогнуть, однако она ласково шепнула ему на ухо: - Просто повтори сейчас то, что сделала я. - Я не чувствую сейчас ничего. - Скажи откровенно, почему ты пришёл ко мне сейчас? Почему выбрал именно меня? - Я привязался к тебе, я не знаю, что я чувствую, но ты придёшь опять слушать меня, даже если я тебя сейчас обижу опять? Мне это важно знать. - Почему ты так говоришь? – Изумилась Иситнофрет. Неожиданно он закрыл ладонью её глаза и повёл куда-то. - Куда ты меня ведёшь? - Я сейчас очень обижу тебя, - Повторил опять Имхотеп, но я не хочу этого делать. Они шли долго, а Имхотеп продолжал держать её глаза в темноте. Неожиданно он взял её руку и отдал в руки кого-то, который тут же отвёл ладонь юноши от глаз Иситнофрет и взору девушки предстал фараон.

Она остолбенела и тут же склонилась перед ним, однако Аменемхат тут же поднял её за плечи, и приняв из рук уже подошедшего слуги корону – возложил её на голову девушке, а потом и ожерелье для своей царственной супруги. - С тобой я возжелал сделать не так как обычно, сломать традицию и позвать стать моей женой неожиданно, чтобы ты не знала времени, когда станешь счастливой. Высокий и плечистый мужчина шёл возле хрупкой и нежной девушки, а за ними потянулась вся процессия придворных. Они проходили зал за залом, а она искала долго глазами Аймана, а когда нашла, то прочла в его глазах не меньшее изумление, чем испытала сама: оказывается и он не мог этого знать, предугадать мысли царя было невозможным. - Оставим пиршества двору, пусть веселятся и воздают хвалы в нашу честь всем богам, я хочу сейчас тебе показать проект нового храма. Я буду всегда испытывать удовольствие делиться с тобой всеми делами и слушать твои взбалмошные речи, полные непокорности. - Он прислонился губами к её


руке, и они вошли в залу, где уже его терпеливо ждали два архитектора и Айман. - Итак, мне нужно ваше мнение, чрезвычайно важно знать для меня сможем ли мы восстановить здесь этот обелиск, и ещё пусть поместят рядом с именем моего сына ещё и имя моей царственной супруги. Иситнофрет стояла рядом и только изображала на своём лице подобие смущения. Всё это время Айман пытался не смотреть на юную царицу. - Я хочу видеть в этом храме возле меня статую моего возлюбленного Имхотепа по правую сторону и по левую – мою жену Иситнофрет. Передайте мою волю скульптору Айю. Главный архитектор только склонил голову перед царём, и тут неожиданно открылись двери и в комнату вошёл молодой царевич. - Возлюбленный отец мой, - В голосе было столько надменности, что она просто повисла в воздухе и застыла под самим сводом. - Имхотеп, - Теплота в голосе фараона повергла в шок всех присутствующих здесь, - Я распорядился увековечить твоё имя рядом с моим, и твоя статуя будет воздвигнута с моей. В один день ты станешь моим наместником, как мой единственный возлюбленный сын. Царевич покорно склонил голову перед царём. - Боги вскоре призовут меня к себе, они воздадут тебе высшие блага за твою любовь ко мне, у меня не осталось так много времени, однако я хотел порадовать тебя и возвысить твоё имя так высоко, как ни один зодчий не способен будет возвысить тебя на этой земле! Согласишься ли ты принять мой подарок, который я возвёл в твою честь? Аменемхат с изумлением посмотрел на сына, и подойдя к нему положил ему руку на плечо. - Я с безграничной любовью приму всё, что ты готов принести мне в дар, но ни слова больше, что ты хочешь покинуть меня. Как моё сердце сможет ещё трепетать в моей груди без тебя? Тогда моя воля будет покинуть этот мир раньше, чем меня покинешь ты, так или иначе жизнь утратит смысл для меня навсегда.

Придворные переглядывались друг с другом и пребывали в полном недоумении от этой трогательной сцены, в то время, как Иситнофрет тут же подошла к хмурому Айману и процедила сквозь зубы. - Скажи Нефтис пусть подготовит сегодня для ночи ту девушку.


Визирь только томно закрыл глаза. - Если боги ниспослали нашему фараону Имхотепа, то мне они ниспослали наказание в твое плоти. – Процедил сквозь зубы он. - Так ты сделаешь это или же фараон эту ночь проведёт один? - По-моему у меня нет выбора. Нефтис уже нашла её и всё рассказала. - Вот и хорошо. Эту ночь я проведу в своей постели и сама. Кажется, нашему фараону не до нас с тобой. Не одну меня этот Имхотеп свёл с ума, и если мне уже это проходит, то ему этого не преодолеть.

*****************************

Это было чистой правдой, Аменемхат не заметил подвоха на протяжении целого месяца каждую ночь, а днём он не разлучался с Иситнофрет ни на одно мгновение. Она присутствовала на каждом заседании даже там, где ей не надлежало быть. Они делили каждую трапезу, и даже кусок каждого отломленного хлеба было отдано из царских рук в её руки, как и прочтённый царственный свиток о состоянии дел. Она была в курсе многого при дворе, однако лишь с наступлением темноты они расставались до утра. С того момента Иситнофрет избегала Имхотепа, даже не удостоив его и единым взглядом. Он теперь играл в одиночестве и для самого себя, она не знала, сколько раз он оборачивался и всегда думал, что вот-вот она появиться и сядет на прежнем месте, но девушка больше не приходила. Он стал чувствовать боль в груди. Теперь Имхотеп искал её по всюду. Прятался среди колонн, кустов и смотрел ей в след. Он часто видел её сидящей с Ашрафом и играющей в кости, или же её ночные прогулки с ним рука об руку, но она не спешила к нему, а её слуга не был в качестве её телохранителя. Они иногда не говорили друг другу ни слова, зато держались за руки.

- Я знаю, что теперь чувствую – Неожиданное появление ниоткуда Имхотепа заставили встрепенуться Иситнофрет, когда она возвращалась с аудиенции, провести которую поручил ей фараон. Теперь она вместе с Айманом познавала все тонкости содержания двора. - Что ты делаешь здесь? – Изумилась она.


- Пытаюсь понять, что со мной происходит. Я перестал быть интересен тебе, почему ты не во��хищаешься мной? Почему даже не смотришь на меня?! – Всегда леденящий душу голос неожиданно дрогнул.

Он грубо схватил её за руку и приложил к своей груди. - Меня никогда тут не болело, а теперь я чувствую боль!

Неожиданно раздались громкие вопли одного из подданных и в залу влетела недобрым вихрем новость – фараон был ранен на охоте. На него напал бегемот, и он очень искалечен и уже потерял много крови.

Аменемхат лежал в своих покоях. Его кровь пытались остановить. Дикое животное повредило его руку и ногу. Он то приходил в сознание, то снова его терял. Врачи постоянно меняли ему бинты и в комнате стоял запах крови и приближающейся смерти.

Иситнофрет вошла в комнату изувеченного мужа и сев на колени перед ложе взяла его уже слабеющую руку в свои и приложилась к ней губами. - Ты? – Его уста растянулись в слабой улыбке. – Моя красивая и несравненная супруга. Я хочу, чтобы ты закрыла своей рукою мои глаза, когда я покину эту землю и уйду в мир Осириса. Царевич стоял за спиной Иситнофрет.

- Имхотеп, воля богов была милосердна ко мне, поэтому я ухожу раньше, чем покинешь меня ты и я счастлив. Останься здесь, побудь ещё немного, не торопись туда. - Айман, - Слабым голосом позвал он визиря. – Я хочу объявить своего приемника: ими станут Имхотеп и моя жена Иситнофрет. Неожиданно фараон соединил руку царицы и царевича: - Ты возьмёшь её в жёны и будешь править с ней вместе. Секретарь записал волю умирающего фараона и подал документ Айману.


Визирь согласно кивнул головой и развернул папирус перед глазами уже слабеющего фараона. Аменемхат прочитал написанное ещё раз, и растянув губы в улыбке с облегчением вздохнул и сжав соединённые руки возлюбленных им людей неожиданно ослабил руку уже навсегда.

Иситнофрет тут же вздрогнула и бросилась на грудь умершему мужу, содрогаясь в рыданиях.

В зале повисла скорбь. Никто не пытался предотвратить рыдания молодой вдовы, однако неожиданно Имхотеп осторожно поднял её, и сильно сжав в объятиях спокойно произнёс: - Это была воля богов забрать его раньше меня. Вскоре мы будем там с ним уже навсегда. Я проведу его за руку по всем лабиринтам, я с играю с ним в сенет, и он будет в лучшем мире. Теперь о его душе позабочусь я.

В покоях фараона воцарилось волнение.

***********************************

Иситнофрет воссела на престол после 70 дней, когда забальзамированное тело фараона было положено в гробницу и ему были отданы все надлежащие почести. Теперь она сидела на месте своего мужа, которое было слишком велико для неё и она казалась слишком крошечной на это огромном золотом троне. Царица теперь не только занимала его трон, но и комнату покойного фараона, она унаследовала всё одна. - Этот трон слишком большой для меня, поглощая меня целиком, корона давит на голову, и мне тяжело её держать ровно, а руки не выносят тяжести этих огромных хеки и плети, и ещё тяжёлых браслетов. - Жаловалась она Айману. Главный визирь только приподнял бровь от удивления. - Если трон велик – мы приготовим тебе другой, держи всегда голову прямо и внушай народу величие, царские атрибуты держи крепко и не давай повода думать, что они тяжелы для тебя и эта ноша для тебя непосильна!


Будь твёрдой в твоих решениях, даже если возникнут разногласия. Ты не женщина, ты фараон и единоличный правитель Египта! – Теперь в голосе давнего друга звучала сталь. – И забудь о том, что Имхотеп станет тебе помогать, а ты должна справиться. Он божество, а ты человек и на тебя будет молиться вся страна, а на него в храмах. - Не потому ли жрец Ай уже третий день топчется у залы аудиенций? Передай ему, что всё останется, как было при моём муже, ему не за чем беспокоиться. - А что делать с подношениями? Ты посмотришь эти украшения, греческих мастеров? Ай очень будет переживать, если тебе это не понравиться. Иситнофрет краем глаза кинула на огромные браслеты, серьги, ожерелье, похожее на мужское и массивный кинжал с нефритовой рукояткой, украшенный алмазной россыпью, которые грудой лежали на низком столике. Она встала с трона и, не спеша, подойдя к подаркам небрежно стала перебирать их. - Это тебе, - Протянула она кинжал Айману, и несколько больших перстней, А вот этот нагрудник и эти браслеты будет носить Ашраф. Теперь её бывший раб имел должность царского писца и всюду следовал за своей очаровательной повелительницей. - Главный жрец придёт в ярость, когда узнает, что его подарки будет носить его бывший раб, - Пролепетал Ашраф, низко склонившись перед Иситнофрет. – А что же ты оставишь себе? - У меня есть вы. И это же моя воля. А кто осмелиться этому противиться? Не так ли, друзья мои? И позаботься о гареме Аменемхата. Закрой его, а женщинам найди мужей и пусть покинут дворец навсегда. - Я похлопочу, чтобы всё сделали в самое краткое время. – Склонился главный визирь, с удовольствием сжимая понравившейся подарок. Однако я согласен с Ашрафом. Что ты решила себе оставить, если раздариваешь всё. Вечно кто-то должен контролировать твою необузданную щедрость. - Я поручу это Нефтис. К стати, когда ты возьмёшь её в жёны? – Строго спросила девушка. Айман с непониманием посмотрел в упор на царицу. - Ты должен вступить с ней в брак. Даю тебе три дня, чтобы стать её мужем. – В голосе прозвучали твёрдые нотки. - Но,


- Это моё решение, даже если будут разногласия – все будут вынуждены уважать его. Ты же только что меня сам этому учил. Как видишь, я схватываю всё на лету. - Я бы сделал это и сам, - Визирь был в конфюзе. - Безусловно, только неизвестно когда бы ты решился, - Иситнофрет сняла с руки один из браслетов и подала визирю. - Жалую это твоей жене от меня, Нефтис занимает достойное положение при моём дворе и у неё будет достойный муж. Визирь слегка склонил голову перед царицей и пошёл к выходу. - Но мы ещё не закончили, - Окликнула она его. - Я спешу выполнить твою волю, моя царица! - Бросил он ей в ответ. – Поручения фараона должны быть приведены в действие немедленно!

Иситнофрет тяжело вздохнула и медленно побрела к окну, ведущему на благоухающий сад. Тут же за спиной раздались осторожные шаги, и стоило ей только повернуть голову, как перед ней и Ашрафом упал на колени слуга, держа руку вверх со свитком, чтобы преподнести царице послание. - Прочти, - Попросила она. Ашраф развернул папирус, и ком опять застрял в его горле. Это был почерк Имхотепа. - Мы не виделись с тобой уже несколько дней. Почему ты не приходишь? – В каждом написанном слове звучало невыносимо много горечи, которая теперь передавалась в голосе царского писца. - Где он? – Строго спросила женщина у слуги. - В своём излюбленном месте, играет на лютне, моя царица. - Приготовьте ладью, я тот час же буду там.

Он играл без остановки. Музыка была волшебной и в тоже время переполнена страданием, которое просто разрывало душу. Имхотеп не видел никого, казалось, что струны не выдержат такого натиска и сами разорвутся в клочья, прежде чем он вымесит все свои страдания. Иситнофрет взошла на берег, и подойдя к мужу осторожно коснулась руки, и прекратила игру.


Вокруг всё стихло.

- Почему ты так долго не приходила?! – Взорвался он с диким криком. Почему оставила меня страдать в одиночестве?! – Он схватил её руку и приложил ей к своей груди. - Слышишь? Там что-что стало биться и тогда я ощутил боль, которая покоиться там! Если это и есть те чувства, которые испытывают все смертные и без чего я родился, то я был счастлив родиться без них! Я был счастлив, когда всё это было мне чуждо, а теперь! Слёзы градом полились с его глаз, и он упав но колени, закрыл руками лицо, содрогаясь в рыданиях. - Ты забыла меня, мою игру, мой голос, моё лицо! - Нет, что ты? – Иситнофрет крепко обняла мужа и покрыла его волосы нежными поцелуями. - Чем больше я слышу биение в моей груди – тем скорее приближается моё возвращение к богам! - Нет, не торопись туда. - Ласково попросила она. - Это не моя воля, - Он вдруг совладал с собой, - Ты вернула меня к жизни и вырвала из груди боль, - Вздохнул он с облегчением. – Пойдём, я должен тебе что-то показать. Как жаль, что этого не увидел Аменемхат.

Они стояли в храме, созданном за одну ночь, который очаровывал своим неподражаемым видом и пёстрыми настенными красками, которые даже причиняли боль, всего лишь подняв на них глаза. Внутренние дворики дарили прохладу в благоухающих садах, и по всюду журчали ручейки, фонтаны и размещались водоёмы. - Но как всё это возможно? Здесь, среди пустыни, когда вокруг нет никакой жизни и человеческой заботы об этом всём? - Тсс, ни слова больше. – Он приложил палец ко рту, - Если ты очарована, то я рад. Я только в скорби, что мой отец не ощутил того восторга, который теперь переполняет твоё сердце, Они вошли в последний дворик, и Иситнофрет затаила дыхание.


Перед ней возвышались три огромные статуи фараона Аменемхата, Имхотепа сидящего по правую сторону и Иситнофрет. Руки сына фараона и его жены были скреплены царём. - Так желал это мой отец. Иситнофрет только потупила взор. - Я хочу тебе отдать то, что сильнее меня и если ты захочешь, то ты сможешь погубить меня. С этим ты можешь повелевать стихиями, поднимать песок и разрушать горы, заливать дождём пустыни и менять русло в реках. - Что ты такое говоришь? – Изумилась она. – Зачем мне это? - Потому, что ты единственная, кто дос��ойна знать всю правду, которая может быть слишком болезненна, и я не побоюсь принять гибель только от твоих рук. Ты слишком дорога мне. – Он коснулся губами её лба. - Я покину дворец завтра. Сегодня будет моя последняя ночь во дворце. - В руке царице оказался амулет из цельного куска бирюзы, анкх.

*************************** Вечер принёс облегчение от знойной жары, но не приносил облегчения на сердце. Сегодня Имхотеп навсегда покидал свою жену, чтобы больше никогда не вернуться. Она стояла у колонны и смотрела в никуда, слёзы больше не появлялись на глазах.

Неожиданно за спиной раздались шаги, и девушка встрепенулась. Перед ней возникла служанка, которую выбрали для каждой ночи с фараоном вместо Иситнофрет. Она стояла перед царицей и ехидно улыбалась: - Я пришла проститься с тобой. Фараон мёртв и мне больше незачем делить царское ложе. - Ты покидаешь нас? - С изумлением спросила царица. - Нет, это ты покидаешь нас, теперь, когда у меня будет ребёнок от фараона и я слишком схожа с тобой – я заслуживаю воссесть на трон, и стать регентшей для своего ребёнка. Прощай. - Она схватила девушку за горло, и потащив её к окну стала силиться столкнуть её с большой высоты. Завязалась драка. Служанка была достаточно сильна и уже её пальцы не размыкались на шее царицы, однако неожиданно её выпученные от злобы глаза тут же застыли, и её обмякшее тело полетело вниз и рухнуло на камни.


Над Иситнофрет стоял Ашраф. - Ну вот и всё, теперь можешь идти и править, а я останусь твоей тенью. Сказал он спокойным и уравновешенным тоном, подобно ничего особенного в принципе не произошло. Напуганная и растроганная царица неожиданно бросилась в объятия своего слуги и разрыдалась как маленькая на его плече. Она не боялась, что её услышат, она не боялась, что кто-то увидит её в руках евнуха. Она уже не боялась ничего, позволив гладить её волосы, подобно маленькому ребёнку и целовать нежно её заплаканное лицо, на котором расплылась от слёз косметика. Ашраф всегда был её утешением и его сильное плечо существовало лишь для её головы, и теперь он ещё раз доказал ей свою преданность, оградив её от сумасбродной выходки беременной служанки. - Какая же я всё это время была глупой, что не ценила тебя так, как ты этого заслуживал всё это время! И какое облегчение я испытываю сейчас, когда он покинул нас навечно! - Пролепетала она ему томно.

Неожиданно уже возле успокоившееся Иситнофрет, которая продолжала стоять на том же самом месте со слугой в его объятиях подошла Нефтис и протянула её свёрнутый папирус: - Имхотеп покинул дворец, он не хотел, чтобы прощание было слишком болезненным и передал тебе вот это.

***************************** - Никто не знает, что именно передал ей Имхотеп, однако доподлинно известно, что Иситнофрет пришла в дикую ярость и исчезла из дворца в тот же вечер, в след за своим мужем. – Подытожил Сейд.

Парис присела на каменную скамейку рядом с ним: - Было бы очень несправедливо, если бы на этом история прервалась. - Напротив, тут как раз начинается самое интересное, ибо история полна неразгаданный тайн и остаётся таковой по сей день без ответа. – Глаза Сейда горели азартным огнём. – После прочтённого письма она бросается в храм, и придя в дикое отчаянье и ярость разрушает его за ночь.


Что она нашла здесь – неизвестно, но это заставило в её венах вскипеть кровь. Она пыталась разрушить то, что увидела? Она хотела, чтобы он вернулся сюда и не нашёл даже следа от храма или может быть она хотела, чтобы он умер в песках?

Но неожиданно она слышит голос Имхотепа, голос который стоит в её ушах и неустанно твердит ей идти за ним. Так её колесница привела в наши земли, среди гор, где находиться где-то гробница самого этого божества, и которой мы к несчастью имеем право на владение вот уже многие тысячи лет.

Она вошла в роскошную гробницу, которую же он сам и создал для себя. Это не было похоже ни на одну, которую доселе создавали для царственных особ, более походила на площадку со ступенями, ведущими к пустующему трону, на котором было почему-то вырублено и украшено место для троих. По обе стороны в ряд стояли высокие каменные статуи богов, готовы вечно хранить покой божества. Имхотеп сидел на троне взирая на колено приклонённых глав соседствующих государств, которые познав очарование этого юноши, не посмели вторгнуться в Египет. Они пришли в эти земли по его зову во сне, а теперь он вручил каждому свитки. - А теперь вы покинете меня навсегда, и это будет свидетельство вашим потомкам обо мне. Только соединив эти три свитка они смогут познать меня. Цари тут же прикоснулись губами к его сандалиям, и поднявшись на ноги, без оглядки последовали к выходу.

Иситнофрет так и продолжала стоять на пороге, не промолвив ни слова, только обливаясь горячими слезами. - Если ты оплакиваешь заход солнца, то твои слёзы помешают тебе увидеть звёзды, - Раздался неожиданного уже за её спиной голос Ашрафа. Она встрепенулась от неожиданности, и оглянувшись с изумлением посмотрела на слугу. - Что ты тут делаешь? – Дрожащим голосом пролепетала она. - Я уже не твой слуга, а ты не моя царица, когда я покинул город, в одно мгновенье он исчез, его поглотили пески. Нет больше города, в котором ты могла бы править, нет тех, кто был рядом с тобой и любил тебя, но остался тот, о ком ты не подумала в момент, когда пошла следом за Имхотепом, но


который пошёл предательства.

за

тобой,

потому,

что

любит

тебя

больше

твоего

- Я не достойна твоих чувств. Я пренебрегала тобой ради невозможного. Отмахнулась девушка. - То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь. В этом и состоит романтика и идиотизм человеческой жизни. – Спокойно заключил Ашраф, - В каждом человеке солнце, только дай ему светить. Я никогда не ощущала такого позора, как ощущаю сейчас, я раздавлена и просто хочу умереть, я останусь здесь, и никто никогда не узнает той правды, которая открылась в одно мгновенье.

В этот момент Имхотеп встал со своего места, подошёл к Иситнофрет и протянул руку за своим подарком, который хранила царица, однако его не оказалось. Он исчез бесследно. - Стало быть, такова воля богов, - Тяжело вздохнул он и указал в дали на пустующий трон, - Ты достойна занять место возле меня, - Сказал он властным тоном. – И мы останемся здесь навсегда и правда будет погребена навсегда.

В этот момент Иситнофрет уже сжала руку Ашрафа в своей руке и твёрдо произнесла: - Тогда он должен уйти, он должен жить. - Я останусь с тобой, - Тут же перебил её он. Имхотеп согласно кивнул головой. Они заняли места на троне, друг с другом. Ашраф уже хотел сесть у ног царицы, как она тут же потянула его за руку и указала место рядом с ней на троне, последний тут же заполучил её руку навсегда. Неожиданно раздался сильный грохот, и в гробнице воцарилась темнота навечно. ********************* Известно, что Имхотеп представил этих двоих богам и сказал, что они заслуживают быть в наилучшем месте больше, чем он. Теперь биение сердца в груди этого юноши мог слышать каждый бог, истинные чувства сотворили то, что не могла дать даже сила великих и могущих.


- Вот, пожалуй, и вся история, - Подытожил Сейд. - Красивая история, но недосказанная. – Парис поднялась с места, и заломив руки, важно стала ходить взад вперёд. - Она что-то увидела, что заставило её познать стыд, и ярость в один и тот же миг. Что это было? Это первое, а второе – это то, что вы мне не досказываете, то есть истинная причина заинтересованности этой легендой, что и послужило восстановлению даже этого храма и ревностное сохранение в нетронутом состоянии земли, которая принадлежит всем троим. Я всё думала, и даже если там погребены несметные сокровища, неужели она способна быть чем-то больше, чем владеет каждый из вас? Пока вы мне не дали подсказку. В сущности вас не интересовала тайна Иситнофрет и Имхотепа, как подаренный царице амулет, способный править миром, так как даёт неограниченную власть. - Вы совершенно правы, моя дорогая, - Раздался вдали голос Хасана, Судьба не зря распорядилась выбрать вас и привести к нам на помощь, дабы размотать этот клубок тайны, которая не была подвластна нашему сознанию. Парис встрепенулась и стала оглядываться по сторонам. - Что-то это никак не вяжется с вашим поступками! - В голосе женщины звучала сталь. - Я буду находиться в тени, ибо не смогу приблизиться к вам! – Раздалось между колоннами. - Вот и держитесь от меня по дальше! – Бросила в даль женщина, - Будьте спокойны, он останется в не видении. – Тут же пришёл на помощь ей Сейд.

Она согласно кивнула головой, и не много успокоившись продолжила. - Если мне не изменяет память Иситнофрет прибыла сюда ночью при лунном свете. – Размышляла она. - Всё верно! – Окликнул Хасан. - Тогда идёмте со мной. Она могла точно опять прийти к изваяниям Имхотепа, Аменемхата, и её собственного, или же сам Имхотеп мог подсознательно повелевать ей сделать это. - В моём тексте упомянуто, что в храме произносилась странная фраза: «Люблю тебя, моя луна». Парис пристально посмотрела на Сейда и тут же бросилась в последнюю залу с гигантскими скульптурами. Его заливал просто лунный свет,


казалось, сами камни притягивали его у удерживали, освещая три сидящих изваяния. - Вы только взгляните на это! – Воскликнула женщина. Присутствующие только ахнули и потеряли на долго дар речи: царская статуя Имхотепа в лунном свете преображалась полностью в статую с женскими очертаниями. Перед ними восседал не царевич, а царевна. - Теперь вы понимаете, какую тайну хранили ваши потомки? - Тогда я понимаю, почему Иситнофрет пришла в ярость от последнего письма, врученного от Имхотепа, перед тем, как он покинул её навсегда. – Ошеломлённо пролепетал Хасан. Очевидно, что он хотел продемонстрировать, кто он есть на самом деле. Письмо было написано кровью, стало быть, месячными. - Только женщина могла отгадать эту загадку, - Тяжело вздохнул Сейд, и тут неожиданно уставился глазами на кулон на шее Парис, который также как и статуи притягивал лунный свет и удерживал его. - Откуда это у вас? – Пролепетал он взволнованно. - Я нашла эту окаменелость на вашей территории, какой-то никчёмный кусок камня, который попал мне под ладонь, а потом я решила сделать из него медальон, как память обо всём, что мне пришлось пережить. Сейд посмотрел на Парис в упор. - Какие же мы глупцы в сущности. Эта вещь валялась у нас под ногами почти вечность, а мы только сейчас это поняли! Она валялась, как что то непригодное!

Неожиданно снятая с шеи окаменелость стала покрываться трещинами и в конечном итоге рассыпалась на мелкий песок и взору присутствующих предстал бирюзовый крест (анкх) - Немедленно отправляемся на нашу землю! – Скомандовал Сейд, - Убеждён, что с эти чудеса сегодня не утратят свою актуальность.

Перелёт на вертолётах казался вечностью. Каждый терпеливо ожидал этого момента, однако никто не знал где именно находиться последнее пристанище Имхотепа, Иситнофрет и Ашрафа. - Итак, возникает один Поинтересовался Хасан.

вопрос,

как

мы

отыщем

это

место?


- Есть кое какие соображения, раздался неожиданного позади всех голос господина Фейербаха, высокого и худощавого бельгийца, облечённого в чёрную бедуинскую одежду, который закрывал почти всё лицо. Было видно, что пески не были его слабостью. Напротив он страдал от этой атмосферы, как не привычный стойко переносить жару. - Мы должны следовать из той территории, которая вам принадлежит согласно этих документов. Стало быть, под этими песками погребение последнего пристанища Имхотепа. - Вы должно быть шутите! - Тут же запротестовала Парис. – Почему в песках? Откуда такая уверенность? - Тогда где же ещё? – Развёл он руки с удивлением. - У меня только одно предположение: место гибели нашей группы. Именно там, будучи раненной, под руку мне попался этот камушек, а ведь согласно легенде, Иситнофрет утратила его, и скорее всего он выпал у неё из рук, когда она переступила порог гробницы.

Мужчины стали переглядываться между собой, молча соглашаясь с этой гипотезой. Она сняла с шеи анкх и направила на скалу - раздался невообразимый шум, грохот и треск ломающихся камней, а потом пред ними предстало удивительное зрелище - гробница созданная нечеловеческими руками. Здесь было всё, как описывалось в текстах - большая площадка, ведущая в прорубленную огромную нишу, где в ряд стояли боги, раскрашенные яркими и больно режущими глаз красками.

В центре размещался трон, на котором восседали три персоны. - Господи! – Изумился бельгиец. – Не уж то? - Вот и свершилось, - Сейд устало присел на первый попавшийся камень. Парис вошла в гробницу последней, и тут же спрятала в сумку анкх. Никто пока не бросился к ней, чтобы стать единственным обладателем такой неоценимой вещи, но это вскоре случиться, когда момент изумления пройдёт и каждый вернётся к мысли, которая преследовала каждого из них – быть хозяином стихий хотел бы каждый. Женщина осторожно касалась раскрашенных стен пальцами, поднялась по ступенях к трону, и с блаженством разглядывала каждую скульптуру, которая в прошлом испытывала чувства, любовь, ненависть, пренебрежение и надежду заполучить любовь в один день. Всё это было в прошлом.


- По преданию Имхотеп забрал Иситнофрет и Ашрафа с собой. Эта гробница не стала для них последним пристанищем. – Важно констатировал бельгиец.

Неожиданно она коснулась статуи Имхотепа и стряхнула пыль с его лица, так, чтобы краски вновь преобразились: очертания его глаз, глазницы, инкрустированные чёрными бриллиантами, и вдруг что-то выпало из его рук и покатилось как по заданной линии. От одного божества, стоящего у стены к другому. Оно касалось ног каждого из каменных изваяний, и наконец, медленно стало падать со ступеней, и только будучи на площадке неожиданно остановилось, подобно кто-то приказал ему замереть на месте. Только сейчас можно было увидеть, что это был рубин в форме человеческого сердца, которое было ни у ног богов, которые отвергли принца, а вдали от них. Однако тут же что-то выпало уже из рук статуи Иситнофрет и ровной линией покатилось прямо к стоящему уже сердцу Имхотепа и остановилось, едва прикоснувшись с ним. Это было сердце царицы. Боги были бессильны против того, что удалось простой смертной. - Как вы сделали это? – Взволнованно спросил Сейд. - Я уже ничего не понимаю, - Отмахнулась Парис. – И не спрашивайте меня ни о чём. Я сама не знаю ответа. Однако это был ещё не конец удивлений, неожиданно из рук каждого из богов стали сыпаться мелкие камешки и их поток, казалось, был неиссякаем. Драгоценные камни создавали уже целые горы и стали сыпаться по ступенях. Это было уже сродни мусору, а ни как не походило на сокровища.

Однако такое испытание мог выдержать далеко не каждый. Присутствующие тут же стали подбирать горстями драгоценности и набивать сначала собственные карманы, потом сумки. Их глаза уже горели лихорадочным огнём, они падали на колени и продолжали горстями сгребать в свою сторону сокровища, поток которых, казалось, был нескончаем.

Парис смотрела на них с долей пренебрежения, стоя поодаль, заломив руки. - Почему ты не возьмёшь себе ничего? - Раздался за спиной голос. Она повернулась к неожиданно выросшему незнакомцу, который казалось с неба свалился и тут же констатировала, что её слова таки дословно имели в виду именно это – перед ней стоял красивый юноша, одетый по моде времён великих фараонов. Красивая подводка глаз, большой парик,


белоснежная длинная одежда, внушительные браслеты на руках.

массивный

золотой

нагрудник

и

- Много ли человеку надо для счастья? – Пролепетала она. – Они одержимы скопить больше и больше, а вскоре они потребуют анкх, чтобы спокойно править миром и вершить судьбы. - Поэтому то, что было утрачено много времени, попало именно в твои руки, потому, что у тебя бескорыстное сердце, - Ласково произнёс он. – Я Ашраф. - Самый преданный возлюбленный царицы Иситнофрет! – Воскликнула Парис с восторгом. Он согласно кивнул головой. - В другом мире мы соединили наши судьбы, чтобы больше никогда не разлучаться, - С благоговением произнёс он. - Я счастлива слышать это. – Парис вынула из сумки бирюзовый анкх. – Возьмите это. Никто не имеет права быть сильнее на этой земле кроме Бога. Она положила ему в протянутую ладонь предмет раздора. - Ты сделала это ещё до моей просьбы, - Похвально заключил Ашраф. – Спасибо. - Это самое правильно решение. - Нет! – Раздались за спиной истерические вопли бельгийца. – Не отдавай ему это! – Он бросился к ней, и тут из его лица слетело покрытие, и Парис с ужасом узнала своего нынешнего мужа. - Ганс, а ты тут что делаешь? – В её глазах читался неподдельный ужас. - Это был слишком большой соблазн, владеть всем миром! Я только вчера узнал кто эта женщина, которая стала предназначеньем! Я даже не мог подумать, что этот предмет всё время был у тебя на шее! Как же близко это было от меня, и как много я перечитывал и пытался найти хоть какую-то зацепку! Отдай его мне, или мы сейчас все набросимся на тебя и растерзаем тебя в клочья, если он окажется не в тех руках! - А потом приметесь друг за дружку. - Победитель буде только один, и мы все это хорошо знаем, и даже если придётся ради этого убить тебя, поверь, рука ни у кого не дрогнет! Однако юноша тут же заслонил её собой. - Не бойся, никто их них тебе не причинит больше никакого вреда. Неожиданно он коснулся губами её лба и тут же ласково произнёс, обращаясь к кому-то.


- Береги её. Отныне ты её раб и хранитель её покоя. Парис повернулась к тому, к кому стал обращаться Ашраф и обмерла – перед ней стоял Хани. - Откуда вы взялись? – Возмутилась она. - Не время, - Бросил он, и тут же схватил за руку женщину, уже таща к выходу из гробницы. - Нам пора. – Женщина с грустью взглянула на Ашрафа. - Он будет рабом твоего сердца навсегда, если он поступит неправильно – я буду об этом тут же знать! – Окликнул он её на прощание.

Парис только улыбнулась и помахав ему рукой поспешила уходить. - В другом случае, если бы это не был человек из прошлого, я бы стал ревновать, а так я сделаю вид, что ничего не заметил, - Пробурчал Хани.

Едва они покинули гробницу, как на её месте образовалась гора, которая замкнулась перед алчностью и жаждой покорить весь мир.

- Но как? – Парис посмотрела с ужасом на спутника. - Они сделали свой выбор и мы тоже. Женщина томно закрыла глаза, и просто сев на песок у горы опустила на колени голову. - Как вы нас нашли? – Неожиданно она проронила после слишком затянувшейся паузы. - А я вас и не упускал из виду. Когда вы были в храме – мы были там тоже и видели все совершившиеся чудеса благодаря лунному свету и вашей необыкновенной прозорливости. – Пожал плечами Хани. - И что теперь? - Есть одно соображение на этот счёт, но для этого нужно подняться на ноги и вернуться домой. - А если бы я не поднялась, чтобы вы сделали? – Поинтересовалась женщина.


- Подождал, пока вы передумаете. Прошлый раз я ждал, когда вы соизволите встать с песка, на котором вы спали. Что ж мне не привыкать, и к тому же я терпелив. – Спокойно заключил он. - Бессмысленно размышлять о том, что у этой горы умер мой первый муж, а после гора поглотила, из за алчности, второго мужа. – Она тяжело вздохнула и подала руку своему спутнику, чтобы подняться.

Они не прошли и десяти метров, как раздался ужасный взрыв. Сначала один, потом другой. Взрывная волна отбросила двоих слишком далеко, и они долго катились кубарем, пока не ударились о какой-то выступ.

Картина выглядела ужасающей: место было окутано пламенем от двух взорванных вертолётов, разорванных на части, которые валялись теперь на внушительных расстояниях друг от друга. - Вот вам ещё одно доказательство алчности наших приятелей. Эти двое мыслили таки одинаково, если умудрились подложить взрывчатку под каждый вертолёт друг другу. – Заключил Хани. - Одна новость хорошая, мы не сели на один из них, стало быть, остались в живых. - Придётся идти домой пешком, а Вихрь слишком далеко. - Значит, пустыня станет нашей дорогой. – Махнула рукой Парис и забросила через плечо походную сумку. - Погодите, - Вдруг встрепенулся Хани, вглядываясь в даль. – Караван! Мы спасены! – Вскрикнул он радостно и тут же побежал на встречу, хотя он и был ещё так далеко.

Ему не стоило большого труда уговорить одолжить у двигающегося каравана одного из верблюдов и вскоре он уже вёл животное к сидящей поодаль на песке Парис. - И как вам это удалось? Вы его купили? - Просто одолжил, я его верну спустя несколько дней. - И они так просто отдали вам его? – С недоверием переспросила женщина. - Люди всегда приходят друг другу на помощь, - Пожал плечами Хани. – В этом нет ничего удивительного.


- Я никогда не ездила верхом, - Он сейчас сядет и на него будет легко взобраться.

***************************** Солнце стало спускаться, освещая молчаливых путников. В последний момент Хани передумал ехать верхом, и неторопливый корабль пустыни вёз только Парис. - Теперь я понимаю, что чужой мир всегда был ближе мне, чем я могла подумать об этом. – Проронила невзначай Парис. – Никто не знает, почему эта роль выпала на мою долю, однако теперь я понимаю, что полюбила эту бесплодную землю всем сердцем. - Вы чувствуете себя героем? Ведь вы спасли мир! – Откликнулся Хани. - Бросьте, у меня нет мании величия по этому поводу, - Отмахнулась женщина. – Вся эта история показала моё предназначение вместо праздной жизни на родине.

Их привал оказался прямо по середине пустыни. Хани развёл огонь, и сняв плащ, постелил, чтобы женщина могла сесть. Верблюд, которому хозяин дал кличку «мудрый» уселся немного дальше. Чёрный покров ночи освещали яркие звёзды, и лунный свет. Тишина стоящая вокруг приводила душу в блаженство. - Как здесь красиво, - С умилением произнесла Парис. – Казалось бы, мы одни тут, вокруг ни одной зелёной травинки, а ты чувствуешь, что твоя душа в раю. - Она закинула голову назад и вздохнула на полную грудь. - Я страстью пламенной к ее шатру гоним, На пламя жалобу пишу песком степным. Соленый, теплый дождь из глаз моих течет, А сердце хмурится, как в тучах небосвод. Долинам жалуюсь я на любовь свою, Чье пламя и дождем из глаз я не залью. Возлюбленной черты рисую на песке,


Как будто может внять земля моей тоске, Как будто внемлет мне любимая сама, Но собеседница-земля — нема, нема! Никто не слушает, никто меня не ждет, Никто не упрекнет за поздний мой приход, И я иду назад печальною стезей, А спутницы мои — слеза с другой слезой. Я знаю, что любовь — безумие мое, Что станет бытие угрюмее мое.

- Как красиво и печально в одно и тоже время. Невозможно так красиво написать, не пережив страдания. - Постарайтесь уснуть, а я буду рядом, - Произнёс Хани. - Тогда можно вас попросить? - Безусловно. - Дайте руку и я усну. Когда моя рука будет сжимать вашу – я буду знать, что ничто в жизни не сможет вторгнуться в мой сон. Она провалилась в небытие как то внезапно, а вскоре Хани осторожно приблизил её к себе, и её голова нашла удобное место на его сильном и надёжном плече. - Лучше я не смог бы выразить мои чувства, я подобно этому страннику, которого притягивает шатёр возлюбленной, и он уже не видит иной дороги для себя. – Зашептал он тихо, но только звёзды могли услышать его слова.

Хани не спал всю ночь и только с рассветом, когда мрак рассеялся он с удивлением обнаружил, что всё это время они были слишком близко к оазису. - Все имеет свой закат, и только ночь заканчивается рассветом. – Бросил он в сердцах и аккуратно высвободившись от спящей Парис залюбовался местом жизни по средине бесплодных просторов.


Рай не был велик, но очень красочный после бескрайних песков и жары, которая делала тело более чем измождённое. Здесь преобладала зелёная трава, чистый водоём, с ключевой водой, множество пальм и хорошее место под их широкими листьями. Трава казалась самым дорогим ковром на свете, вода имела несравненный вкус, а тень где тело могло получить такую желанную прохладу, было самым несравненным покров на всём белом свете. - Рай. Вряд ли я соглашусь его покинуть, тут мы и останемся, затеряемся от всего мира, хотя миру всё равно, в каком уголке мы спрячем себя. - Если бы не вы – пустыня стала бы для меня последним пристанищем и моим бы телом полакомились стервятники. – Обратилась она к Хани, который снимал с животного седло, давая ему больше свободы. - Мы выбираем не случайно друг друга. Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Сначала мы рисуем человека в своём воображении и только потом встречаем его в реальной жизни. – Мудро заключил Хани. - То есть вы хотите сказать сейчас, что нарисовали меня до того, как нашли в песках, и для вас это было несказанное удовольствие тащить меня без устали много километров? - Это было проведение аллаха встретить вас, найти в песках, ну и я немного помог себе, чтобы не слишком тревожить его. Парис неожиданно прошла сквозь густые заросли и тут же ахнула: непроходимые кусты скрывали небольшой водоём, который так и манил окунуться и получить такую желанную прохладу. Не долго думая, молодая женщина тут же сбросила сандалии и побежала к берегу. Однако неожиданно сильная рука схватила её сзади за шею, и потащила назад, .а вскоре на неё смотрела пара враждебных глаз, сверлящих её на сквозь и дуло пистолета приставленное к горлу. - Не могу сказать вам, что встреча меня радует, но всё же она сможет пролить свет на кое-что! – Прокричал в ярости незнакомец. - Вы кто и что вам от меня нужно? – Задыхаясь от страха пролепетала женщина. - Я племянник Сейда, Яхве. Меня не было в городе только два дня, и за это время мой дядя исчез бесследно. Где он?! Парис только перевела дух и не нашлась что сказать.


- Я не знаю. - Это всё, что вы мне можете сказать? Или вы думаете, что я не в курсе всего того, что происходило? Я знаю, почему они ездили в Египет, и что их земля скрывала большую тайну, но только вы её могли открыть! А теперь я нахожу на том месте только два взорванных вертолёта и только вы остались в живых каким-то необъяснимым чудом. Только не говорите, что они подорвались вместе с вертолётами – в вертолёте их нет. Я проверял, так где он? – Сильные руки схватили её и швырнули на песок. Парис дрожала от страха и стала пятиться инстинктивно назад, в глазах которой стоял один только ужас. - Только не говорите, что вы не нашли ничего. Я чувствую, что вы нашли то, что может повелевать стихиями, ну! - Так вам нужен дядя или тот священный амулет? – В голосе Парис прозвучал едкий сарказм. - Мне придётся сделать вам слишком больно, и оно стоит того, если вы не скажите мне правду. – Прошипел от злости Яхве и опять вцепился в горло несчастной женщине. Неожиданно ей рука нащупала что-то в песке, и она тут же вытащила чуть прикрытый мокрым песком золотой анкх, который тут же стал ярко переливаться на солнце. - Вот тот самый амулет, я предупредительно спрятала его здесь, - Ловко соврала женщина, и тут же протянула его Яхве, и едва тот хотел уже его взять, как она швырнула это в песок, который мочила вода. Он тут же отбросил свою жертву и кинулся за золотом. Он не увидел приближающейся опасности, которая постигла его невзначай, пока Яхве залюбовался анкхом, красующимся в воде, к нему с неимоверной быстротой приблизился огромный бегемот, до этого мирно дремлющий в водоёме и навсегда увлёк свою добычу в пучину. - Спасибо, Ашраф, - Произнесла с благоговением Парис и тут же бросилась искать Хани. Несчастный лежал возле «мудрого», которого оглушили и теперь животное всё время касалось его головы мордочкой, издавая звуки, похожие на плачь. - Хани, что с вами? – Она стала аккуратно поднимать его и положила его голову себе на колени, животное не отставало от своего нового хозяина, - Я знаю, мой хороший, - молодая женщина погладила верблюда.

Парис тут же ��тала оглядываться во что можно набрать воды и тут её спутник стал подавать первые признаки жизни. Он приходил в себя очень


медленно. В ушах звенело, голова раскалывалась, веки не хотели подниматься. - Слава Богу, вы живы! – Взмолилась Парис, и радостью стала покрывать поцелуями его лицо. - Я уже в раю или же ещё задержался на земле? – Уточнил он слабым голосом, силясь улыбнуться. - Как вы? – Ласково спросила она, не переставая гладить его чёрные и коротко остриженные волосы. - После такой нежности аллах счёл бы меня неблагодарным, если бы я решил постучаться в его обитель, - Попробовал шутить он. - Если вы пытаетесь шутить, значит, вы вернулись ко мне навсегда! Боже, как же вы меня напугали, вы даже представить себе не можете! – Вздохнула с облегчением женщина. - Вы, правда так за меня испугались? - Больше чем вы думаете. – Она тут же бросилась ему на шею, и крепко сжала его в объятиях. – Не смейте больше меня так пугать! - Кто это был? – Изумился Хани. - Тот, кто себя назвал племянником Сейда. И, кажется, он не врал, когда говорил это. Сначала схватил меня за горло и требовал ответить где его дядя, потом приставил оружие к горлу и требовал отдать ему амулет, который заменило ему вполне золотой анкх, найденный тут в мокром песке, как не странно, а в конце концов – его съел бегемот, - Подытожила коротко молодая женщина. - Как съел?- Изумился Хани. - Там, за кустарником есть большой водоём. Вообще я хотела искупаться первой, однако Яхве оказался судьбой грозного животного, мирно спящего под водой. Хани схватился за голову. - Извините за мою ложь. Я пытался произвести на вас впечатление. Стали бы вы смотреть на простого, и ничем не примечательного? - Бросьте говорить глупости, только вот что меня смущает, как он попал сюда и на чём? И был ли он один? - Скорее всего да, - Оглянулся по сторонам Хани. – Такие секреты глобального масштаба не было бы разумным делить с кем-то ещё. - Погодите, господин Абдалла, хозяин ювелирной лавки хорошо знал моего мужа, который, как теперь выяснилось, втёрся в доверие к некому господину Насеру, а потом сам хозяин бесследно исчез. Возникает вопрос, а


кто же тогда господин Насер, где он сейчас и почему ни разу нигде не возникал? Было бы слишком печально думать, если с ним что-то случилось. Убеждена, история с амулетом мало его заботила. Мне почему-то так кажется, наверное, он с высока смотрел на всех этих одержимых людишек, которые погибли из за своей алчности. - Верьте в чудеса, - Проронил задумчиво Хани, неожиданно открыв дорожный мешок, и вынул из него увесистый пакет поменьше. - Всё стало на свои места, подобно этого никогда не существовало, а ведь это вам от Ашрафа. Да-да от него самого. Он отдал это мне. Он не хотел, чтобы вы ушли из его мира с пустыми руками, даже если вы не подняли из земли ни одной драгоценной песчинки. Теперь берите, это ваше. - Знаете, что самое странное, что я не хочу покидать эту землю. Собственно говоря, меня и никто не ждёт дома. Жизнь с чистого листа, которую я хочу начать здесь, а что я буду здесь делать, даже не знаю. Может это послужит маленьким фундаментом чтобы освоиться здесь? – Она взвесила на руку тяжеловатый мешочек. - Наверное, этот юноша читал мои мысли и рассуждал практично. Решено, я здесь остаюсь, а вы останетесь моим другом? Хани посмотрел на неё с удивлением. - Знаете, мне почему-то сейчас вспомнился один юноша, которого я встретила в Англии до посещения этой страны в первый раз. Человек благородных кровей и высокого положения в обществе. Мы познакомились с ним случайно и в тот момент он мне показался слишком заносчив, но он обладал безупречным шармом и был неотразим, хотя я боялась себе в этом признаться. Когда мы расставались он пообещал, что найдёт меня, но разве мог он запомнить простую и обыкновенную женщину? И почему я иногда вспоминаю о нём? - Для кого-то ты просто человек, а для кого-то ты целый мир, - Возразил ей мягко Хани, - Возможно, для него вы и остались целым миром. Вы же не спрашивали его об этом? - Это было бы слишком фантастически. У него таких как я, поди, сотни, если не больше. Он знаете какой необыкновенный? Нужно ли мечтать о невозможном? – Махнула безнадёжно рукой женщина и тут же задумалась. Я даже стала забывать его черты, но забыть нашу встречу! - Тогда мне придётся принять тот факт, что вам нравиться тот таинственный принц, однако вы выбрали простого смертного. - Но я не говорила вам, что он принц. Откуда вы знаете? – Встрепенулась Парис.


- Но для вас же он принц, и не важно какая кровь течёт в его жилах. Вы будете довольствоваться малым, потому, что не верите, что можете получить большее. – Буркнул Хани. - Нельзя потерять то, чего нет. Нельзя разрушить то, что не построено. Можно лишь развеять иллюзию того, что кажется реальным. Но не он же нашёл меня и бережно вёз на своём коне, не он хранил мой сон в пустыне, когда силы покинули меня. В их семье есть очень трогательная история любви и брака его тёти, ради которой принцы облачались в лохмотья, только, чтобы быть ближе к ней. Он бы никогда не опустился до нищего ради меня, не заботился обо мне. Спустя столько времени он бы перевернул весь мир, чтобы только быть ближе ко мне, однако этого не произошло, даже если в самых потаённых закромах моей души я и лелеяла безнадёжную мечту найти его - мне кажется, всё это время я была очарована призраком, а не человеком нашего мира. Этого достаточно для вас, чтобы принять мою дружбу? – Она пытливо посмотрела на него.

Вопрос повис в воздухе долгой паузой.

Хани сидел к ней спиной, обняв колени, и устремил свой взор на светящее в небе солнце, храня молчание.

Спустя час они продолжили своё путь к дому, однако оба не проронили больше и слова.

**********************************

Парис проснулась в доме, который покинула только поза вчера. Она тут же сорвалась с места и нашла свою комнату в главном доме. На ней была ещё походная одежда, а на серебряном столике с хрустальным покрытием стояла дорожная сумка с драгоценностями. Стало быть, всё было наяву и ничего не приснилось. Но кто это сделал? В доме не оказалось никого: ни существа кроме неё.

прислуги, ни хозяев, ни одного живого


Отчаявшись кого-нибудь найти Парис тут же приняла душ, сменила свою одежду, и махнув на всё рукой, села в тени широколистой пальмы и опустила ноги в воду. Думать о чём-то серьёзном и глобальном находясь во всей этой красе просто не представлялось никакой возможности. Этот рай отбирал мысли думать о чём-то вообще. Зачем строить рай, когда ты и так в раю?

Неожиданные шаги заставили Парис лениво открыть глаза и повернуть в сторону приближающегося неожиданного гостя. Это был господин Абдалла. - Надеюсь, я нашёл вас в добром здравии, моя дорогая, - Расплылся он в своей лучезарной улыбке. - Добрый день господин Абдалла, как поживаете? - О, я хорошо, что ещё нужно старику, как немного приключений, которые просто таки бурлили вокруг в последнее время? Как всё было захватывающе? - Почему было? – Нахмурилась в шутку женщина. - Увы, и вы тоже в сердцах вынуждены признать, что всё имеет своё завершение. - Но мы столько пережили, столько открыли, столько ощутили! – Глаза Парис опять засветились. - А почему здесь нет хозяев? Вы первый человек, которого я увидела за последние 4 часа. Глаза господина Абдаллы округлились от неожиданного вопроса, на который ему нужно было время, чтобы красиво соврать. Парис посмотрела на него в упор и терпеливо ждала ответа. - А где юноша, Хани, который привёз меня в этот дом? Я хочу увидеть его. После затянувшейся паузы Парис поняла, что бессмысленно тиранить этого старика, ибо же он не знает ничего, ибо ему было велено строго на строго молчать, что ему уже с трудом давалось, а на правду походило куда больше.

Неожиданно вдали раздался шум приближающейся гондолы и вскоре перед ними предстал Хани в своей вчерашней походной одежде, которую он, по всей видимости, не менял. - Хани! - Парис тут же вскочила и с радостью бросилась в объятия прибывшему.


- Темир. Вы действительно забыли моё лицо за эти годы и познакомились со мной за ново. – Спокойно отчеканил он. Парис тут же отпрянула как ужаленная. - Темир? – Она от изумления хлопала глазами и не находила ни одного подходящего слова. – А что вы здесь делаете? - Позвольте представить вам господина Насера, - Пролепетал чуть слышно господин Абдалла, и сразу же куда-то подевался, предчувствуя сейчас огромную бурю под грифом обмена любезностями. - Но как? – Парис уселась опять под тенью пальмовых листьев на прежнее место. – В один момент я испугалась, что никогда не увижу Хани опять, который напомнил мне верного Ашрафа. И в тот момент я подсознательно стала мечтать иметь в жизни подобного ему, а когда мы пережили с ним это путешествие – я попросила остаться со мной навсегда. - Тогда попросите его опять, но только уже Темира, иначе он сделает это за вас. - Как вы меня нашли? - Я вас никогда не терял из виду, однако вы никогда не верили в подлинность моих чувств и даже сейчас готовы были бы не поверить в то, что я просто одел одежду Хани. Ведь такой как я не способен облачится в лохмотья, и опуститься до нищего в вашем сознании. Мне было бы легче принять тот факт, что вы бы полюбили меня и нищего, однако позже я понял, что меркантильность не ваша с��ихия, но было уже поздно что-либо менять, и я оставил всё как есть. - В ту ночь я стала дорожить его теплом, которое он излучал. Я поняла, что просто замёрзну даже под палящим солнцем пустыни без этого тепла. — Лучше приходи всегда в один и тот же час, — попросил Лис. — Вот, например, если ты будешь приходить в четыре часа, я уже с трех часов почувствую себя счастливым. И чем ближе к назначенному часу, тем счастливее. В четыре часа я уже начну волноваться и тревожиться. Я узнаю цену счастью! – Тут же он процитировал «Маленького принца». Парис не нашлась что ответить. Её долгое молчание свидетельствовало только об одном: в сущности, они чужие люди и в тот же момент – такие близкие, только она приняла его облик в другом виде, а к этому не могла испытывать никакой близости. - Даже если ты не смотришь на огонь, даже если притворяешься, будто его нет, он все равно горит. Видишь ты его или нет, он горит. Так и с чувствами. Не нужно закрывать на них глаза. Они не исчезнут, если не обращать на них


внимание. Будьте честны с собой и с другими. Признайтесь в любви. И, может, на земле станет на два счастливых человека больше. - Даже понравилось, - Парировала Парис. - Вы ещё не верите в подлинность сердца, которое принадлежит только вам, вы не ощущали моей любви к вам и всегда игнорировали, потому, что панически боялись поверить в чудо. Крикни - услышит любой, прошепчи услышит ближайший, и только любящий услышит о чем ты молчишь. Я был для вас всем, а вы просто боялись почувствовать то, чего не могли видеть. - И что же мне сделать? - Стать моей женой, даже если вы не привыкли ко мне, то я привязался к вам с первого момента нашей встречи. А вы знаете, что в корне всех великих достижений и величайших глупостей, сотворенных мужчиной, находится желание понравиться женщине. - И в чем же заключается невзначай Парис

ваша глупость? – Поинтересовалась как бы

- В том, что я оставил мой джип в песках, и прошёл с вами по пустыне день и ночь, всего лишь с единственной безумной целью, я хотел заботиться о вас. Я был готов пройти с вами ещё один день и ночь, только бы ощущать ваше присутствие и доверие, и прочитать в ваших глазах, как я вам необходим. Теперь я понимаю, принцы моего времени способны быть достойными продолжателями своего рода. Парис больше не испытывала никакого изумления. Отныне большим и самым неподражаемым изумлением на всё её жизнь будет её муж. - То есть, в сущности, мне следовало бы согласиться стать вашей женой? - Желательно бы и заметьте, у вас просто нет шанса отклонить моё предложение. К тому же вы не спрашивали о третьем владельце свитков. Вы ни разу ну задали мне вопрос кого, собственно говоря, вы мне напоминали? Не знаете? - Не имею ни малейшего представления. - Ну, разумеется, тут не было никакого волшебства. Достаточно было того, что это волшебство явилось в мой дом раньше, чем всё это началось. - Я согласна стать вашей женой и разделить все ваши безумства. У меня нет желания отклонить брак с принцем, который не даст шанса что-либо сотворить естественно, он обязательно наделает в жизни ещё много глупостей и скажет позже, что всё это было ради любви. - Вы чувствуете сейчас, как бьётся моё сердце от волнения? - Спросил он с благоговением.


- Что ж для этого следовало бы приложить мою руку к вашей груди, - Не унималась Парис. — Господи, поговори со мной. И луговые травы пели. Но человек не слышал. И вскричал тогда человек: — Господи, поговори со мной! И гром с молнией прокатились по небу. Но человек не слышал. Человек оглянулся кругом и сказал: — Господи, позволь мне увидеть тебя. И звёзды ярко засияли. Но человек этого не видел. Он вскричал снова: — Бог, покажи мне видение! И новая жизнь была рождена весной. Но человек и этого не заметил. Он плакал в отчаянии: — Дотронься до меня, Господи, и дай мне знать, что ты здесь. И после этого Господь спустился и дотронулся до человека. Но, человек смахнул с плеча бабочку и ушел прочь. - Аллах великий, ты послал мне непреодолимое испытание, однако которое я обречён любить всю мою жизнь, и кто будет для меня единственной, подобно луны в небе. – Тяжело вздохнул Темир.

P.S. В замок Скотни супруги Насер вернулись только спустя пять лет. Возвращаться туда счастливыми стало традицией, передающейся от поколения к поколению. 23.02.2013 Отто Клидерман



Ты лишь одна в ночи, в сиянье серебра