Page 1

Ив. Овсинский

НОВАЯ СИСТЕМА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Киев «ЗЕРНО» 2010


ББК 4.41.43 УДК 631.51.011 К 110-летию первого издания книги И. Е. Овсинского «Новая система земледелия» (Киев-Харьков, 1899) и к 100-летию второго издания (Москва, 1909) Издание этой книги стало возможным благодаря инициативе и энергии Андрея Твердохлиба («Компания «Агромир»), Юрия Гончаренко (журнал «ЗЕРНО»), Павла Ратушного («Август-Украина») и реальной помощи и поддержке компании «Август-Украина»

От издателей Иван Овсинский – один из основоположников прогрессивных современных систем почвообработки и предвестник сберегающего земледелия. Хотя – почему предвестник? Скорее, практик, ведь он сам успешно применял собственную систему и получал замечательные урожаи! Его книга перевернула сознание многих земледельцев, однако и в ХХ, и в ХХI веке она крайне малодоступна для заинтересованных читателей. Издается она всегда крохотными тиражами, а кроме прочего, беспощадно редактируется (в частности, переизданная в наши дни первая редакция сокращена по сравнению с прижизненным изданием на четверть). Мы, издатели настоящей книги, посчитали необходимым сохранить каждое слово, написанное великим земледельцем. Спорные или идеологически обостренные места пусть комментируют историки, наша задача – сберечь мысли и идеи. Текст книги скрупулезно восстановлен по оригиналам. Впервые осуществлено издание двух редакций под одной обложкой, из чего современный читатель может составить представление о том, как развились система и взгляды автора за 10 лет, отделяющих первое издание от второго. Надеемся, наш проект станет инструментом, расширяющим кругозор современного земледельца, ученого, студента. Идея серии книг «Классика земледелия» принадлежит компании «Август-Украина»

ISBN 978-966-1560-00-9

© ТзОВ «Видавництво «ЗЕРНО», 2010


Нет пророка в отечестве своем Перед вами книга, где изложены идеи, которые намного обогнали время… Вы, читающие эти строки, неоднократно были участниками многочисленных дней поля, семинаров, конференций и круглых столов, посвященных проблематике новых технологий в земледелии. Читая эту книгу, вы с удивлением отметите, что многие мысли и даже целые фразы из нее вы уже слышали, причем нередко из уст наших гостей – зарубежных ученых и практиков. И были эти фразы для многих откровением, и часто возникал вопрос: «Почему это говорят они, а не мы, что делают наши ученые, где наша аграрная наука?» Дочитав до конца издание, которое держите в руках, вы на многие подобные вопросы получите ответы, но, надеюсь, еще больше практических вопросов у вас возникнет. Изначально земледелие развивается в направлении увеличения нашего влияния на рост и развитие растений и на состояние почвы. При этом четко прослеживается убеждение: человек «знает» лучше, чем «природа»; мы можем повысить и урожайность культур, и плодородие почвы. Для этого привлекается все больше и больше сторонних ресурсов и затрачивается все больше энергии. В результате следования такому подходу аксиомой стало, что почву нужно рыхлить, и рыхлить интенсивно, что почва в природном состоянии менее плодородна и не отвечает требованиям культуры, которую мы выращиваем. За последние 100 лет предпринималось несколько попыток вырваться из этого порочного круга. Иван Евгеньевич Овсинский одним из первых предложил не просто идею, а разработал и внедрил в производство систему земледелия, согласно которой почву не пахали. И первым указал верный научный путь к созданию новой системы обработки почвы. Ее суть в том, что обработка должна исходить не столько из биологических требований культур, сколько из законов почвообразования, с учетом всех региональных особенностей этого процесса. Почву необходимо рассматривать как живой, постоянно развивающийся объект, а не минеральный субстрат. Основные положения системы Овсинского остаются актуальными. Чем больше мы отклоняемся в земледелии от законов природы, тем больше нам нужно прилагать усилий и использовать материальных ресурсов, чтобы получить урожай. Переделывать природу – экономически дорого, экологически опасно и социально неправильно! Основные тезисы И. Е. Овсинского: 1. Началом для существования растений является почва, но без участия атмосферы в питании растений их жизнь была бы невозможна. Атмосфера – первейший поставщик главного строительного материала растений, углерода. А также фактор превращения недоступных для растений веществ в почве в доступные. Обработка почвы будет только тогда рациональна, когда она усилит влияние атмосферы на почву.


2. Вся система обработки решает две основные задачи, характерные для нашего региона: влага и сорняки. Питательный режим при этом почва способна выработать самостоятельно. 3. Верхний слой почвы нужно оставлять наверху, чтобы все органические остатки оставались тут же. 4. Глубина обработки не должна превышать 5 см. Обработка на 10-12 см губительна для пор и разрушает почву слишком глубоко. 5. Поверхностный слой должен как можно более продолжительное время оставаться рыхлым. 6. Растения должны расти густо, чтобы они вынуждены были вести борьбу за существование, но одновременно они должны иметь возле себя свободное пространство и, следовательно, изобилие питания и света. 7. Растение – самоорганизующаяся система. По Дарвину, кончик корня, управляющий движением смежных частей корня, можно сравнить с мозгом низших животных. 8. Плодородие почвы напрямую связано с деятельностью микроорганизмов и почвенной фауны. 9. Почвообразовательный процесс продолжается, и задача земледельца так использовать почвы, чтобы не мешать, а помогать этому процессу. Это возможно, если мы будем использовать технологии, соответствующие законам формирования черноземных почв в наших степях. 10. Главным материалом для образования перегноя являлись корни растений, а не надземная масса, хотя она и принимает значительное участие в этом процессе через дождевых червей. Хочется подчеркнуть, что И. Е. Овсинский предложил не просто новую систему обработки почвы, а систему земледелия, которую сегодня назвали бы самовосстанавливающимся органическим земледелием. В этой системе не использовались химические средства защиты, а минеральные удобрения могли применяться только при необходимости корректирования свойств почвы. Все проблемы защиты растений от вредителей, болезней и сорняков решались правильным подбором культур в севообороте и способом посева. Если дожди и их количество не зависят от нас, то количество образовавшейся росы мы можем управлять, и это земледельческая задача. Решив ее, мы не только увеличим количество влаги, но и одновременно дадим достаточное количество азота для растений, потому что роса, иней и туман содержат азота значительно больше, чем воздух. Удивительно, но сегодня при создании систем основной обработки почвы на этот процесс не обращают никакого внимания, хотя климатические условия для земледелия не стали лучше. Для нас влага была, есть и будет основным лимитирующим фактором. Сегодня мы говорим, что при Mini и No-till технологии обработки почвы значение севооборота возрастает. Иван Евгеньевич Овсинский еще 110 лет назад писал, что одним из обязательных требований при отказе от глубокой отвальной обработки есть чередование культур с глубокой и мелкой корневой системой. Это обеспечивает для последних условия для развития их


корней по каналам предшественника, а при вспашке эти каналы разрушаются. Он убедительно обосновывает необходимость наличия на поверхности почвы перегнойного слоя и объясняет его роль в водном, воздушном и пищевом режиме почвы, а также его значение в снижении эрозионных процессов. Разработка И. Е. Овсинского прошла тридцатилетний период проверки в бывшей Российской империи. Книга о «Новой системе земледелия» выдержала 10 изданий. Брошюры по новой системе земледелия рассылались бесплатно всем желающим. Общая площадь, где применялась новая система земледелия, превысила 100 000 га. Овсинский также разработал комплекс необходимых орудий обработки почвы для новой системы земледелия… Почему же это не было подхвачено и развито его сторонниками? Почему же наше общество так консервативно, что видело, но не приняло лучшего, а освоило зарубежный опыт? В Украине урожайность сельскохозяйственных культур ныне и столетие назад была ниже, чем в Западной Европе, поэтому мы и тогда, и сегодня смотрим на Запад и бездумно берем оттуда все. Но технологии в земледелии невозможно и нерационально копировать. Они всегда строго региональны. Мы должны принимать и детально изучать новые принципы и разрабатывать на этой основе свои технологии, как делал это Иван Евгеньевич Овсинский. Н. П. Косолап, доцент Национального университета биоресурсов и природопользования Украины

Предисловие Замечательные результаты, получаемые постоянно при применении «Новой системы земледелия» на практике, побудили меня написать настоящий труд. Рукопись пять лет блуждала по редакциям и агрономическими «авторитетами» была приговорена к смерти, от которой избавил ее уважаемый редактор «Rolnika i Hodowcy», за что я выражаю ему сердечную благодарность. Искренно благодарю также доктора Юлиана Охоровича за прочтение первой главы труда и за совет напечатать ее. По совету же уважаемого д-ра О. заглавие этой главы «Самопознание растений» было изменено на более соответствующее: «Самостоятельность растений». Автор


Оглавление Глава I. Самостоятельность растений по отношению к земледелию Глава II. Питание растений. – Вступление к новым началам обработки Глава III. Источники пищи растений, атмосфера и почва Глава IV. Условия усваивания растениями питательных веществ, находящихся в почве и атмосфере. –Выветривание почвы Глава V. Угольная кислота в почве Глава VI. Температура почвы Глава VII. Атмосферная ирригация Глава VIII. Орудия для обработки почвы Глава IX. Обработка под озимь Глава X. Обработка под яровые хлеба Глава XI. Посев Глава XII. Уход за почвой и растениями после посева

9 40 47 65 82 86 91 101 107 111 112 116


С

Глава I САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ РАСТЕНИЙ ПО ОТНОШЕНИЮ К ЗЕМЛЕДЕЛИЮ

реди земледельцев и по сей день господствует убеждение, что для получения хорошего урожая зерна довольно позаботиться только о том, чтобы растения имели достаточно питательных веществ в почве, нужное количество влаги и соответствующую температуру. Занятые исключительно работой на поле земледельцы игнорируют ту массу наблюдений, касающихся развития растений, которые сделаны были обыкновенными садоводами, и тот научный материал, который доставили ученые, как проф. Фехнер, Гецкель, Тылер, Гартман и другие. Однако наблюдения садоводов-эмпириков, а равно как и теоретические заключения биологов наводят на мысль, что не достаточно одного питания для того, чтобы заставить растение развиваться в желательном для хозяина направлении. Эмпирики и садоводы придерживаются того мнения, что растения помимо воли человека могут иметь и собственную волю и управлять своим развитием самостоятельно, то есть производить или вегетативные органы: стебли и листья, или же органы размножения, то есть цветы, плоды и семена; вследствие чего, воспитывая растения и желая, чтобы они развивались в желательном направлении, нужно строго сообразоваться с этой их волей. С этой целью садоводы употребляют различные способы, которые не одному могут показаться достойными внимания не более, чем секреты наших доморослых знахарей и коновалов. Однако же способы, употребляемые садоводами, вполне рациональны. От простых практиков они перешли в сочинения ученых садоводов, были признаны перворазрядными авторитетами на этом поприще, хотя ни один из этих авторитетов не дал теоретических объяснений этого вопроса, несмотря на то что материал для этих объяснений можно было найти в сочинениях цитируемых ученых: Фехнера, Гецкеля и других. Практики-садоводы

9


опередили в данном случае своих ученых коллег, так же, как и знахари опередили врачей в применении гипнотизма. Итак, в то время, как мы, земледельцы, игнорируем волю и самостоятельность растений, наши садоводы признают их. А также и способы полевой культуры, с какими мы встречаемся в Китае, наводят на мысль, что древний земледельческий народ Китая имеет некоторые понятия о способностях растений управлять своим внутренним хозяйством. Поэтому переводы китайских сельскохозяйственных сочинений были бы для нас весьма интересными. Однако, пока мы дождемся этих переводов, займемся теперь рассмотрением тех данных, которые для разрешения интересующего нас вопроса собраны нашими биологами. «Психическая жизнь, – говорит проф. Гецкель в своей лекции (Вена, 22-го марта 1878 г.), – в обширном значении этого слова, есть общий признак всех органических клеточек». Но если это так на самом деле, то мы не имеем права оспаривать психическую жизнь у растений, так как низшие растения представляют из себя простые клеточки, тело же всех высших растений составляется из множества отдельных клеточек, подобно тому, как и тело высших животных. Только у последних разделение труда клеточек и господствующая централизация без сравнения более развита, чем у первых. Господствующая форма тела животного есть монархия клеточек, тела же растения – республика. Но так как отдельные клеточки более самостоятельны в теле растения, чем в теле животного, то и психическая жизнь проявляется в первом менее ясно, чем во втором. Исключение составляют только некоторые важнейшие растения, а именно, нежные мухоловки (dioneae)*, одаренные чутьем. Вследствие этого психическая жизнь растений была без сравнения меньше исследована, чем психическая жизнь животных, и только некоторые натуралисты обращали на нее внимание. Из числа этих натура* Вид растений-хищников (ред.).

10


листов в особенности нужно отметить разумного творца психофизики, проф. Фехнера в Лейпциге, который науку о душе растений изложил в целом ряде гениальных сочинений. Как видим, настоящие естествоведы идут дальше, нежели нам это нужно для того, чтобы узнать впечатлительность, самопознание и самостоятельность растений. Оставляя психологам спор о душе растений, мы переходим к самопознанию и впечатлительности этих последних. Основывается она на тождестве материи, составляющей самую главную часть клеточки, так называемой протоплазмы*, одинаковой как в клеточках растений, так и животных. «Прошло более полстолетия с того времени,– говорит Г. И. Альман1, как французский исследователь Дюжарден обратил внимание на тот факт, что тело некоторых самых низких членов животного царства состоит из вещества наполовину жидкого, наполовину сгустившегося; веществу этому он дал название саркоды. Позднее Гюго ф-Моль исследовал такое же вещество, заключающееся в клеточках растений, и назвал его протоплазмой. Максу Шульцу предоставлено было доказать тождественность саркоды животных с протоплазмой растений. Позднейшие наблюдения совершенно подтвердили мнение Макса Шульца и вместе с тем окончательно доказали, что та же самая протоплазма есть основание всякого жизненного проявления, будь то в царстве животных или же в растительном царстве. Таким образом в биологии получилось самое важное и самое значительное обобщение». Химический состав протоплазмы очень сложный и до сих пор никем точно не был определен. Во всяком случае, ее можно рассматривать как смесь белковых соединений. Главными ее составными частями тогда и будут: кислород, углерод, водород и азот. В типичном своем состоянии протоплазма высматривает** как полужидкая масса, как липкая белковая жидкость густоты более или менее подходящей к сырому яичному белку. * Протоплазма – цитоплазма, жидкая внутриклеточная среда, содержащая все органы клетки и активные белковые комплексы для обслуживания жизненных процессов (ред.). ** Выглядит (пер.).

11


Рассматривая протоплазму под микроскопом, мы замечаем в ней особенное движение: это произвольные движения, вытекающие из свойственной протоплазме возбудимости, а также из строения, которым она обладает как живая материя. Возбуждаемость протоплазмы есть основание психической жизни в мире животных. Не трудно доказать, что свой главный признак – возбуждаемость – протоплазма сохранила и в растениях, вследствие чего, как говорит проф. Гецкель, «мы не имеем права опровергать психическую жизнь у растений». Действительно, растения способны чувствовать не только внешние влияния, но также они обладают способностью воспринимать впечатления собственной растительной жизни, что, по определению психологов, и составляет самопознание2. Вместе с тем, они также способны сообразно с полученными впечатлениями управлять своим развитием, или, как говорит д-р Шокальский3, своим внутренним хозяйством, что каждый опытный земледелец и должен принимать в соображение. Доказать впечатлительность растений будет не трудной задачей, так как наука собрала массу данных, убеждающих нас в этой впечатлительности. Проявляется она одинаково как в растениях низших, так и в более всего развитых; как в протоплазме одиночных клеточек растений, так и равно в целых растениях или же их частях. «Целое тело растения, – говорит д-р Льюис4, – составляет одно чувствующее существо: его корешки и листочки находятся в такой близкой связи, что если какая-нибудь причина раздражит корешок, то сейчас же это отзывается на листьях, и они болеют вместе с родственными клеточками нижних частей растения; здесь повторяется то же самое, что и у животных: возбуждение одного органа обыкновенно чувствуется всем организмом». Жизнь организма есть сумма жизней одиночных составных клеточек. Протоплазма же, будь она заключена в стенках клеток или же лишена внешней оболочки, голая, всегда сохраняет свойственную ей возбуждаемость. О возбуждаемости голой протоплазмы в низших растениях мы можем убедиться, наблюдая группу низших грибов, так называемых слизняков (Myxomycetes).

12


Слизняки* (напр. Aetalium septicum) имеют тело или так называемое plasmodyum, составленное из голой, лишенной внешней оболочки, полужидкой протоплазмы, золотистожелтого цвета. Слизняки, принадлежа к растениям, тем не менее, произвольно двигаются, как животные, причем движения их превосходно соответствуют потребностям растения, как будто растения эти одарены разумом и волей. Plasmodyum, вырастающее иногда до величины человеческой ладони, ползает среди мхов, погнивших листьев или же под корой гниющего дерева при помощи кривых отростков (pseudopodia). Интересные наблюдения над движениями слизняков сделал Сталь. Так, plasmodyum, которое расползалось по влажной бумаге, уходило с этой бумаги, когда она высыхала, поднимаясь даже вверх на пластинку, покрытую желатином, которую держали под ним на расстоянии 2 мм. Тогда целое plasmodyum собирается под пластинкой, втягивает в себя псевдоподии, а затем высылает вверх как будто ножки, которые, постепенно возвышаясь, достигают наконец желатина и расползаются по нему, притягивая за собой и все тело миксомицета, уходящего с неблагоприятствующей ему сухой поверхности бумаги. Ежели мы пожелаем, чтобы ищущее влаги plasmodyum перешло опять на бумагу, то довольно смочить ее поверхность, и грибок сейчас же перейдет с пластинки вниз (положительная гидротропия). В период же размножения спор plasmodyum, напротив, избегает влаги и подыскивает сухие места (гидротропия отрицательная). Таким образом, в последнее время plasmodyum кроме чувствительности обнаруживает еще способность воспринимать впечатления собственной растительной жизни, а именно – приближение периода размножения, то есть оно обнаруживает самопознание. * Слизняки, или миксомицеты, имеют многоядерное бесклеточное тело – плазмодий. Сейчас их к растениям не относят, а выделяют в самостоятельную группу; около 500 видов, из них четверть – паразиты, обитающие внутри живых клеток. Свободноживущие виды биологически соединяют свойства грибов и амеб: питаются мертвой органикой, размножаются спорами, но могут медленно ползать в поисках пищи, влаги и тени. По сути, плазмодий – одна огромная цитоплазма (ред.).

13


Одинаково чувствительным оказывается plasmodyum и к питательным жидкостям. Так, например, ежели полоску влажной бумаги смочить с одной стороны питательной для грибка жидкостью, например – настойкой из коры, то наше растение сейчас же ползет в ту сторону (трофотропия положительная). Наоборот, ежели настойка слишком крепка или же если бумагу смочить несколькими каплями соляного раствора, то plasmodyum уходит обратно, желая, по-видимому, избежать вредного влияния этих растворов. Точно так же, как влаги и пищи, плазмодиум ищет и воздуха (кислорода аэротропия), от солнца прячется в тени (гелиотропия отрицательная), от холода уходит в более теплую сторону (термотропия) и т. д. Итак, голая протоплазма миксомицетов одарена: 1) способностью восприятия внешних влияний, 2) способностью чувствовать собственную растительную жизнь и 3) способностью переноситься с места на место. Образ жизни миксомицетов вполне аналогичен с образом жизни животных, которым движение помогает избежать опасности, подыскивать пищу, воду и т. д. Высшие растения имеют протоплазму не голую, а заключенную в деревянистый покров. Но мы имеем многочисленные доводы, которые убеждают нас, что заключенная таким образом протоплазма не теряет ни одного из своих свойств. Так, движение протоплазмы мы можем наблюдать в клеточках растений Characeae (кошачий хвост)*. Довольно большие клеточки characea ограничены прозрачными деревянистыми стенками, сквозь которые под микроскопом видно быстро движущуюся протоплазму, которая по одной стороне клеточки поднимается вверх, по другой же сплывает вниз. Такое же вращение протоплазмы можно видеть в клеточках очень многих разновидностей, так, например, в клеточках листа интересного водяного растения Valisneria spiralis, в волосках Tradescantia и других. * Единственный сохранившийся доныне отдел древних растений, объединяющих в себе признаки водорослей и высших растений (пер.).

14


Протоплазма vauchery, и (одноклеточная водоросль) после разрыва клеточки выливается наружу и выпускает из себя ножкообразные отростки, движущиеся наподобие ложноножек амебы. Протоплазма одной из низших водорослей пресной воды (Oedogonium) в созревшей клеточке сжимается, изменяя свою форму из цилиндрической в шаровидную. В известной точке протоплазмы образуется прозрачное пятнышко, пучок вздрагивающих ресниц. Тогда деревянистые стенки клеточки лопаются, шарик протоплазмы высовывается наружу, наслаждается некоторое время свободным движением и жизнью, как каждое живое существо, наконец, переходит в состояние покоя и развивается уже как новое растение. Кроме Oedogonium много других растений выделяют из себя в период размножения частички, одаренные самостоятельным движением, так называемые зооспоры, сперматозоиды и антерозоиды*. К числу этих растений принадлежат равно как водоросли (algae), так и земнородные растения, а именно тайнобрачные: мхи (musci), хвощи (eguisetaceae) и папоротники (filices), которые развиваются замечательно интересным образом. Из зародыша, например, папоротника вырастает прежде всего так называемый предросток (prothalium). Мужские половые органы, то е. антеридии (anteridium), держатся возле задних частей отростка. Содержимое этого органа с трудом освобождается наружу в виде разрозненных шаровидных клеток, т.е. клеточек семенных телец, которые вначале лежат спокойно в окружающей их воде. В каждой из этих клеточек при незначительном увеличении можно увидеть свернутую нитку или семенное тельце. Стенки клеточек растворяются в окружающей их воде и уже после нескольких секунд некоторые семенные тельца начинают освобождаться; завитки их распускаются, и они быстро движутся в воде, вращаясь одновременно и около своей оси. Семенные тельца бывают ленточной * Половые клетки некоторых водорослей, грибов, растений, обладающие подвижностью; «-зоид» означает «животнообразный, как живой» (пер.).

15


формы, свернутые наподобие пробочника*. Спереди эти завитки уже, сзади шире, а передние снабжены длинными ресницами. Наделенные свойственной им энергичной способностью движения, сперматозоиды одарены также впечатлительностью; они самостоятельным движением стремятся в сторону женских половых органов (archegonium). Исследования Страсбургера указали, что семенные тельца как будто притягиваются клейкой и скользкой массой, которая выделяется из шейки archegonium. Пфефер же констатировал, что в этом процессе притягательным образом действует яблочная кислота, в иных случаях тростниковый сахар. Семенные тельца папоротника чрезмерно чувствительны к различным степеням крепости яблочной кислоты, причем крепкий раствор вместо того, чтобы притягивать, отталкивает их. Иногда передвигаются целые растения, напр. volvox globator, или же их части: листья, цветы, о чем мы, впрочем, будем говорить ниже. Заключенная в деревянистой оболочке протоплазма не только не теряет способности двигаться (valisneria, tradescantia, characea), но также она не теряет своей возбуждаемости. Интересным доказательством этого может служить растение Nitella. Протоплазма клеточек этого растения отодвигается от деревянистой стенки вследствие раздражения, вызванного тупой иглой. Такая возбудимость обнаруживается не только в отдельной растительной клеточке, но и в целом растении, составленном из отдельных клеточек, протоплазмы которых обычно соединяются между собой посредством нитеобразных отростков** и вследствие этого составляют как бы одно целое. Такие нитеобразные отростки наблюдал Русов у многих растений (Rhamnus, Fraxinus, Humulus, Gentiana, Cruciata, Quercus, Prunus, Alnus, Populus, Cucurbita, Lappa и у многих других). Такие же наблюдения сделал Шааршмидт и другие. В виду этого не удивительно, что раздражение одной * Штопор (пер.). ** Некоторые клеточки стоголовника (Dipsacus) выпускают нити протоплазмы наружу (авт.).

16


части растения передается другим его частям и что целое растение, как говорит д-р Льюис, составляет одно чувствующее существо. «У многих травянистых растений, – говорит Альман, – молодой и сочный стебель, по виду быстро растущий, получив сильный удар, который, однако, не ломает его тканей и не производит никакой раны, иногда непосредственно после удара обвисает книзу, перегибаясь на известной высоте выше ударного места. Кажется, как будто его внезапно оставили силы, как будто он окоченел и не может поднять собственной тяжести. Протоплазма его клеточек, конечно, не убита, но она была только оглушена сильным ударом и требует известного времени на то, чтобы прийти в себя. Стебель некоторое время, может быть, несколько часов, остается обвислым и неподвижным, но затем начинает подниматься и вскоре приобретает прежнюю силу». Опыты обыкновенно удаются над растениями, обладающими несколько большим концевым колосом и кистью, если мы направим удар немного ниже расположения цветка, который скоро должен распуститься. Кроме вышесказанного, мы находим много других фактов, доказывающих впечатлительность растений и вместе с тем обнаруживающих тождественность протоплазмы растительной и животной. Растения чувствительны к свету и к влаге, заключающейся в воздухе; на них действует температура, хлороформ делает их нечувствительными и т. д. Они чувствуют прикосновение постороннего предмета, после чего их части производят известные движения. Затем мы имеем факты, доказывающие, что растения одарены известного рода внутренним чувством и в силу полученных впечатлений совершенно самостоятельно, часто даже против воли и желания выращивающего их, управляют своим развитием подобно тому, как плазмодиум миксомицета, сообразно с впечатлениями и потребностями, управляет своими движениями. Чувствительность к влиянию света (гелиотропия) делает более очевидными некоторые части растений: цветы, листья и стебли. Факт поворачивания за солнцем цветов подсолнуха общеизвестен. По И. А. Вите цветы подсолнуха (Heliantus lenticularis) вечером обращенные в сторону заходящего солнца, через час после захода уже повер-

17


нуты к восходу, для того чтобы утром повторить свое движение за солнцем. Многие сорта закрывают свои цветочные бокалы на ночь или в пасмурные дни (сон растений) и раскрывают их в светлые, солнечные дни; есть, впрочем, и такие, которые цветут ночью (mirabilis), а засыпают днем. Укладываются ко сну цветы или листья, но часто то и другое одновременно. Явление сна отчасти происходит под влиянием света, частью же растение укладывает свои листья ко сну с целью уменьшить лучеиспускание (излучение тепла) среди ночи, чтобы таким образом защитить себя от холода. По Пампиляну5 между однолистными растениями закрываются на ночь только цветы тюльпанов, лилий (Hemerocalis) и шафрана (Crocus). Чаще же явление сна встречается между растениями двулистными. На ночь закрывают цветы сложные (compositae) цикорные, закрывающиеся ночью так плотно, что не видно ни одного цветка, между тем как днем все растение покрыто цветами; в лучистых закрываются серединные цветочки, язычковые же только свешиваются вниз. Равным образом закрываются на ночь: вьющиеся растения (Convulvulaceae), balsamineae, caryphyleae, mesambryanthemum, кактусы и пасленные, иногда ночью открывающиеся. Большой нильский лотос (Nilumbium), священное растение древних, и наши водяные лилии закрывают на ночь свои цветы, затягивая их в воду, утром же выбрасывают их наружу и распускают. Oenothereae* закрывают свои цветы днем, причем некоторые сорта меняют окраску цветов. Так, Ouenotherea sinuata, обладающая белыми цветами, в продолжение ночи меняет цвет на темно-розовый или красный. Ouenothera stricta желтый цвет меняет на оранжевый или рыжий. Некоторые растения так чувствительны к тени, что закрываются среди белого дня, когда туча заступит собою солнце, например Dimorphoteca fluviatilis. Escholtia californica, portulaca grandiflora открываются только в солнечные дни после полудня. * Энотеры – род ослинник, включающий и несколько садовых разновидностей, в том числе ночную красавицу, в сумерках разворачивающую крупные желтые цветки прямо на глазах (ред.).

18


Известны также часы из цветов, распускающихся в различное время дня, или так называемых периодических. Такие часы сделаны Линнеем в Упсале и Де-Кандолем в Париже из таких растений, как, например, зонтичные, морской лук (la dame d'onze heures, ornitogalum umbellatum), открывающийся в 11 часов утра и закрывающийся в 3, – ночной полуденник (mesembriantemum noctiflorum), распускающийся в 7 часов вечера и т.д. К самым чувствительным к изменениям света и тени принадлежат щавелевые (Oxalideae), у которых листья и цветы ночью засыпают. Из парнолистных Portiera gidrometrica складывает свои листья таким образом, что ночью больше бывает похожа на посохшее растение, утром же все листья распростерты. Вообще сон листьев замечается у большого количества растений, как то: trifolium incarnatum, melilotus, colutea arborescens, mimosa, acacia lophanta, atriplex, stellaria, мальва, белый люпин, Phylantus, cassia, glycyne, schizolobium и т. д. Много растений, одаренных сном, заключает в себе род горошковых (leguminosae), причем листья, засыпая, соединяются поверхностью (нижней или верхней) или покрывают друг друга наподобие черепицы сверху донизу или обратно. В данном случае листья, укладываясь ко сну ночью, стараются избежать холода, образующегося вследствие лучеиспускания, что доказывает чувствительность растений к температуре. Но, кроме того, листья одарены способностью чувствовать степень напряжения света. Слишком большой солнечный свет уничтожает хлорофилл и обесцвечивает листья, вследствие чего у тропических растений существуют приспособления для отвращения вредного влияния света (парагелиотропия Дарвина). А потому листья обыкновенно укладываются таким образом, чтобы лучи проходили более или менее параллельно с листом, а не падали бы перпендикулярно на его поверхность. С этой целью они то поднимаются на своем черешке вертикально (Rhizophora Maugle, Avecenia nitida), то свешиваются вместе с черешком вниз (Delechampia), то черешок поворачивается так, чтобы плоская поверхность листа приняла вертикальное положение (Theobroma Cacao). Перистые

19


листья, в особенности у Leguminosae равным образом проделывают движения, имеющие целью регулировать свет. Некоторые растения иначе образуют лист на солнце, а иначе в тени. Так, например, у некоторых трав и пальм листья, обращенные к свету, собраны в складки или согнуты в длину. Австралийская малина (rubus australis) на солнце едва образует только корешки от листьев, между тем как в тени листья этого растения находятся в полном развитии. Вообще же строение паренхимы* в тени гораздо более ноздревато, чем на солнце. Иногда молодые побеги окрашиваются в красный цвет, что тоже ослабляет влияние солнца. Гелиотропией также объясняет Сталь интересное явление, называемое «Компасом флоры». Растения Silphium laciniatum (Северная Америка) и наша Lactuca scariola укладывают листья в площади меридиана, а затем параллельно друг другу. Часть листьев постоянно обращена к югу, часть к северу. Менее явственно можно наблюдать это явление у Aploppapus rubiginosa, Lactuca saligua и Chondrilla juncea. Влияние света на растения обнаруживается также в общеизвестном поворачивании горшечных растений к окну. Желая, чтобы комнатное растение росло прямо, следует постоянно поворачивать горшок. Более всего это явление бросается в глаза на примере растения Dipsacus ferox. Освещенное с одной стороны светом солнца или даже лампы, растение это сейчас же склоняет голову в сторону света, даже тогда, когда мы искусственно стараемся поднять ее; затем же оно быстро выравнивается, коль скоро мы устраним свет и не забудем полить растение. Ш. Мюссет констатировал, что вика, чечевица и другие растения, выращенные в темной комнате, оказываются чувствительными даже к слабому свету луны, к которой обращаются так же, как и к солнцу (селенотропия растений). Когда луна скрывалась, растения выравнивались. Чувствительность растений к температуре обнаруживается каждый день во время их роста. Мы уже видели, как растения складывают ко сну листья для того, чтобы не замерзнуть. * Срединная ткань листа (ред.).

20


Есть известный оптимум температуры, при котором растения произрастают лучше всего. Высшая или низшая температуры одинаково задерживают развитие. Бартелем констатировал влияние тепла на развитие корней у растений. Он поместил гиацинты в горшках возле нагретой трубы и по истечению некоторого времени заметил, что боковые корни вырастали по направлению к источнику тепла. Развивающиеся в воде корни гиацинтов точно так же направлялись к стеклянной перегородке, за которой была налита горячая вода. К этому источнику тепла одинаково стремились как большие, так и малые корни (термотропия корней). По И. Вортману и К. Тьегему молодые побеги, растущие прямо вверх, начинают сгибаться и кривиться, если их согревать с одной стороны. По Духарту цветы шафрана при известной температуре распускаются, но опять закрываются, если теплота падает до 4-5°. На одном и том же цветке это явление можно вызвать много раз; исключение составляет Crocus pussilus, который подвергается действию температуры только один раз. На этого рода движения свет не действует. Отрезанные цветы сохраняются так же, как и неотрезанные. Отыскивая теплоту, корни также стараются найти и воздух (аэротропия корней). Делается очевидным это, например, при водяном выращивании кукурузы, корешки которой стараются удержаться на поверхности воды, произрастая в виде волнистой линии, для того чтобы иметь достаточное количество воздуха. Этим свойством растений объясняют их способность углубляться только до такого места, куда имеет доступ воздух. Этим также можно объяснить известный факт, что посаженные слишком глубоко деревья пропадают* (Моллиш, Бургерштейн). Чувствительность к влаге, заключающейся в воздухе, тоже обнаруживают многие растения. Живокост, сибирская заячья капуста (очиток), sonchus sibirius, mulgedium sibiricum не закрывают вечером своих цветов, если к завтрашнему дню ожидается слякоть. * Это происходит, если грунтовая вода поднимается к верхнему горизонту почвы (ред.).

21


Многие из цикорных не распускаются утром, если предстоит дождь. Dimorphoteca смыкает свои цветы всегда, как только в воздухе собирается дождь. Если же ливень наступит неожиданно, цветы остаются открытыми, как бы внезапно застигнутые. Бело-фиолетовые цветы Calendula pluvalis закрываются обыкновенно за 3-4 часа перед дождем. Итак, значит, наряду с часами и растительным компасом мы имеем также и гигрометр флоры. Чувствительные к влаге, заключающейся в воздухе, растения умеют охраняться как от избытка ее, так и от недостатка. Так, например, все растения австралийских пустынь, где господствуют засухи, имеют приспособления, уменьшающие испарение и увеличивающие доступ воды снизу. По Лейтгеберу пористые отверстия австралийских растений суживаются по мере того, как увеличиваются страдания растений вследствие недостатка воды. По Лендельфельду растения пустынь по большей части имеют поры закрытыми в течение дня и открываются только ночью, когда воздух уже до известной степени насыщен водяными парами. Кроме того, растения в пустынях дают большое количество эфирных масел. Масла эти, вследствие испарения, охлаждают листья и поднимаются над лесом в виде газа. По Тиндалю воздух, насыщенный такими парами, меньше пропускает теплородных лучей, вследствие чего этот газовый плащ защищает деревья от согревания и испарения. С другой же стороны слишком длинные корни растений доставляют им воду снизу. «Ничто, однако, – говорит Альман,– точнее не доказывает однородность протоплазмы растений и животных, а вместе с тем отсутствие всякой более или менее значительной разницы между жизнью животного и растения, как тот факт, что растения точно так же, как и животные, могут подвергаться действию средств, делающих их нечувствительными». Клавдий-Бернард подвергал действию эфира крепкое и здоровое растение «Не-тронь-меня» (mimosa), помещая таковое под колпак, под которым находилась губка, пропитанная эфиром. Через полчаса наступало бесчувственное состояние растения, которое уже более не было склонно сворачивать свои листья при дотрагивании. Наступало это только после удаления растения из-под

22


влияния эфира. Следовательно, средство, лишающее чувств, в данном случае задержало возбудимость протоплазмы растения. «Предоставленное под стеклянным колпаком действию эфира или хлороформа, – говорит проф. Шокальский, – растение «Не-тронь-меня» держит себя совершенно так, как животное, перестает двигаться, цепенеет и только просыпается впоследствии». В последнее время замечено, что кокаин и морфий парализуют движения. Все это говорит о начинающей пробуждаться нервности на фоне растительной жизни заслуживает более серьезного внимания. Итак, протоплазма, заключенная в растительных клеточках, сохраняет возбудимость и способность движения одинаково как в пределах клеточек, так и в зооспорах; иногда даже целые растения могут произвольно двигаться, как, например, Volvox globator или плазмодий миксомицетов. Интересное явление движения можно также наблюдать на частях растений. По Дарвину, каждый орган растения подвергается постоянным окружным колебаниям, составленным из бесконечно малых, для глаза не уловимых вибраций. Существует, однако, растение, движения листьев которого очевидны, – это Desmodyum gyrans, маятничник, индийский клевер, найденный госпожой Маузон в Бенгалии в окрестностях Дакки. В Индии растение это делает около 60 колебаний в минуту. Теплота ускоряет движение его листьев. Части других растений двигаются явно: 1) когда раздражит их какойнибудь внешний фактор и 2) когда его побудит к этому воспринятое впечатление собственной растительной жизни, что, по определению психологов, составляет самопознание. Движение первого рода мы одинаково встречаем как в надземных частях растений, так и в корнях. Дарвин обращает внимание на особую впечатлительность кончика корешка: ежели этот кончик слегка надавливать, прижигать или подрезать, то он переносится на высшую, смежную часть корня, которая отклоняется от пораженного места. Кончик может отличить более твердый или более крупный предмет, когда к нему прикасаются с двух сторон, а также и влагу, к которой он наклоняется. Дарвин говорит, что конец корня, управля-

23


ющий движениями смежных с ним частей, без преувеличения можно сравнить с мозгом низших животных. В этом совмещении впечатлительности и способности переносить впечатление на другие части он видит самое разительное сходство между растениями и животными. Растения насекомо- и рыбоядные тоже проявляют замечательно интересные виды движения некоторых органов. Остановимся несколько дольше на этих интересных растениях, вспомним прежде всего о «Не-троньменя» (mimosa pudica) – растении более всего известном. Растение это имеет крайне чувствительные листья, опускающиеся при всяком прикосновении к ним; даже стук экипажа, гул выстрела, дуновение ветра или сотрясение горшка могут вызвать опускание листьев. Валляс6 говорит, что переход через места, поросшие этим растением, вызывает удивительные последствия: «за каждым шагом растения ложатся на известном пространстве как бы обессиленные, а полоса в несколько футов шириною между лежащими растениями отличается измененным цветом свернувшихся листьев». Валляс говорит, что «Не-тронь-меня», как низкий кустарник с нежными листьями, мог бы быть совершенно уничтожен, если бы он, отстаивая свое существование, не обладал способностью скручиваться при прикосновении стремящейся его проглотить пасти. «Во всяком случае, – говорит он,– замечательно то, что большинство видов обладает колючим вооружением и вместе с тем, что этой обыкновенной обороны посредством колючек и шипов оказалось недостаточно на этот раз, и она должна быть подкреплена таким удивительным свойством, как подражание смерти». Без сомнения, свернувшиеся листья мимозы находятся значительно ближе к этим колючкам и шипам, которые должны их защищать, а потому они и лучше застрахованы от пасти животного. О том же, как действует на мимозу хлороформ и другие наркотические средства, мы говорили выше. Растения насекомо-рыбоядные в последнее время обратили на себя внимание натуралистов как явление само по себе интересное и приводящее к философским выводам. К числу насекомоядных земнородных принадлежат: Dionea muscipula,

24


Drosera, Pinguicula, недавно открытое Дунстаном в окрестностях озера Никарагуа Landoctopus – растение настолько удивительное, что сведения о нем можно было бы принять за сказку, если бы их не сообщило специальное натуралистическое издание (итальянское «Натуралист»). В воде же живут: Ultricularia, Aldrovanda и вообще насчитывают около 30 видов хищных растений. На этих именно растениях отлично можно наблюдать одновременно их чувствительность и способность воспринимать впечатления собственной растительной жизни. Впечатлительность обнаруживается сейчас же после соприкосновения насекомого или рыбки с частью растения, предназначенной для хватания их. Тогда соответственный орган, например половинки листьев у мухоловки, железистые волоски у росянки или клапан в пузырьках болотного льна, сейчас же производят движения, цель которых хватать насекомых или рыбок. После поглощения жертвы растение опять открывает свою ловушку, для схватывания новой добычи, доказывая этим, что оно знает о времени окончания процессов переваривания (равно как и знает о времени приближающегося периода размножения, что мы уже видели у миксомицетов). Что хищные растения действительно переваривают пойманные жертвы и лучше растут, как бы тучнея от тел своих жертв, это подтвердили опыты Дарвина, Бюзгена и других натуралистов, которые констатировали, что вес экземпляров, питающихся насекомыми, был в два с лишком раза больше, чем тех же растений, не питающихся ими, а извлекающих пищу исключительно из земли при помощи корней. Наконец, водяные хищные растения, например болотный лен, совершенно не имеют корней и питаются исключительно мелкой рыбкой, рачками и пр. Болотный лен произвел такие опустошения среди рыб в Америке, что американцы должны были обратиться к проф. Кону в Бреславле с просьбой, чтобы он открыл им тайного грабителя. Проф. Кон обнаружил, что этим хищником есть растение – болотный лен, от которого начали очищать пруды, чтобы предупредить истребление мелкой рыбы.

25


Но присмотримся к перечисленным растениям несколько ближе. Мухоловка (Dionea muscipula) родом из Северной Америки. Она принадлежит к растениям сухопутным и встречается в наших садовых заведениях. Листья ее на конце складываются из двух половинок, которые произвольным движением могут закрываться, укладываясь наподобие двух ладоней или двух половинок устрицы. Движение это происходит тогда, когда на одну из двух подвижных половинок сядет насекомое. Тогда быстрым движением листья смыкаются, излавливая насекомых, после чего наступает процесс переваривания, происходящий таким образом, что половинки листа выделяют из себя кислый сок и фермент, похожий по составу на желудочный сок человека, растворяют пойманную жертву в этом соке и после того, как она переварится, раскрываются, чтобы снова начать охоту. Листья не закрываются, если мы положим на них кусочек дерева или камешек, но они закроются, если растению дать кусочек яичного белка или мяса, – и, следовательно, мухоловка умеет отличать вещи удобоваримые от неудобоваримых. В процессе этом мухоловка проявляет одинаково как впечатлительность, так и самопознание, ибо он знает, когда оканчивается процесс переваривания и когда наступает пора открывать ловушку. Интересным также представляется строение железистых волосков росянки, предназначенных для хватания насекомых. Вырастают они с краю и на верхней поверхности листа, к верху несколько суживаются, на самом же конце имеют форму вздутоовальную. Каждый волосок складывается из нежных продолговатых клеточек, число которых увеличивается в головке, на которой выступает слизь, выделяемая переваривающими железами. Когда к этой слизи прилипнет насекомое, то волосок с насекомым соответственно наклоняется и укладывает жертву на середину листа, после чего другие волоски тоже наклоняются к жертве, выделяют кислоту и фермент, подобный пепсину, которые уже переваривают насекомых и делают их удобоусвояемыми для растений. Весь механизм хватания добычи и переваривания ее служит прекрасным доказательством равно как впечатлительности, так и самостоятельности

26


того растения, которое умеет вовремя выделить слизь, кислоту и ферменты, и волоски которого знают, когда нужно нагнуться к жертве и когда снова выпрямиться. Прикрепленная ко дну реки Valisneria spiralis и лишенный корней болотный лен также дают замечательно интересные доказательства впечатлительности и самостоятельности. Болотный лен (Utricularia vulgaris) вместо корней наделен пузырьками, запирающимися клапаном, которые ловят рыбешку мелких раков и проч. После захвата жертвы клапан не открывается до тех пор, пока не окончится процесс переваривания. Но растение это дает еще более ощутимое доказательство самопознания. Оно превосходно чувствует приближающийся период размножения, и тогда его пузырьки вместо липкой тяжелой жидкости наполняются воздухом; целое растение, которое до сих пор отдыхало на дне, поднимается вверх, распускает цветы на поверхности воды, и после оплодотворения цветов пузырьки опять наполняются тяжелой жидкостью и втягивают растение на дно, где уже дозревают его семена. Удивительный пример самопознания также дают нам Valisneria. Женские цветы этого растения расположены на длинном стебле, свернутом спирально, вследствие чего он вместе с цветочными почками помещается под водой. Почки мужских цветов находятся тоже под водой, но на коротком стебле. Когда подходит время цветения, происходит весьма интересное явление. Мужские цветы отрываются от короткого стебля и всплывают на поверхность воды, рассеивая там свою плодотворную пыль*. Стебель же женского цветка развертывает свои завитки и, выпрямляясь, выносит тоже и женский цветок на поверхность. Здесь происходит свадебный пир – опыление, после чего скручивающийся спиральный стебель опять втягивает оплодотворенный женский цветок в воду, где и поспевает семя. Вообще в эпоху цветения и оплодотворения растений можно наблюдать много различных и интересных движений, напри* Пыльцу (пер.).

27


мер в тычинках. В роде Pilea (крапивные) или Brusonetia (шелковичные) пыльники, завернутые в составе цветочных почек, при дозревании быстро и энергично освобождаются, разбрасывая вокруг плодотворную пыль на расстояние фута и больше. Каждая из тычинок руты наклоняется к рыльцу, оставляет там свою пыль, после чего возвращается к прежнему положению. «Здесь есть,– говорит Вага7,– какое-то индивидуальное движение и на самом деле произвольное». Такое явление мы замечаем и у белозора (Parnassia palustris). Тычинки барбариса при дотрогивании тоже наклоняются к пестику. В цветке страстоцвета шейки сгибаются к тычинкам в то время, когда открыты пыльники, после чего опять выпрямляются и возвращаются к прежнему своему положению. Некоторые растения сами рассевают и выбрасывают семена. Так, например, Hura crepitans (трещотка) разбрасывает семена величины боба с грохотом, похожим на выстрел. Ecbalium elaterium после созревания при прикосновении выбрасывает семена, смешанные с соком. Такое же явление видим у бальзамина (Balsamino impatiens). Некоторые цветы умеют задерживать насекомых, засматривающих им внутрь. К таким растениям принадлежат Aristolochia, Arummuscivorum или Apocynum androsemifilium, мелкие бледно-розовые цветочки которого ловят мух, и другие. Итак, в жизни растений мы замечаем явления, заслуживающие более серьезного внимания. Они доказывают, что мы не имеем права говорить о растениях, как о бездушных минералах. Проф. Шокальский, обнаруживая привычку растений (mimosa, acacia lophanta) сворачивать свои листочки ко сну и регулярно просыпаться, говорит: «Привычка непременно требует от высшего механизма чего-нибудь такого, к чему единственно он может привыкнуть, а этим может быть разве только – основа деятельной самобытности растения, управляющего целым своим внутренним хозяйством. Крайние материалисты стараются не замечать ее, красные же хотя и видят, но совершенно игнорируют ее, потому что для них механизм – полубог; одни только философы признают ее открыто, как растительную душу (anima vegetativa Arystotelesa);

28


но, к несчастью, они в своих рассуждениях настолько злоупотребили ею, что в глазах материалистов потеряли всякое доверие. А отсюда происходит наше теперешнее исключительно материалистическое в естествоведении направление». Проф. Шокальский находит необходимым принимать в расчет метафизическое основание быта каждого живущего существа, а, следовательно, и душу растений. Как мы видели, эта anima vegetativa признается и такими научными авторитетами, как проф. Гецкель или Фехнер. Вага, рассматривая движение семенных телец тайнобрачных растений и сравнив неподвижность таких животных, как губки, полипы, асцидии,– спрашивает: «Где здесь растение, а где животное?» Потому что, как говорит Альман: «На самом деле, все последние наблюдения все больше и больше подтверждают тот факт, что жизнь животного и жизнь растения, по своему существу, одинаковы, подобно тому, как одинакова протоплазма». Приведенные явления растительной жизни наглядно убеждают нас, что растения одарены не только впечатлительностью к внешним влияниям и вместе с тем способностью воспринимать впечатления собственной растительной жизни, то есть самопознанием, но также, как говорит проф. Шокальский, они одарены деятельной самобытностью, управляющей всем внутренним хозяйством растения. Ввиду этого разрешение вопроса, как должен поступить хозяин ввиду доказанной самобытности растений, становится для нас, земледельцев, необходимостью. Нужно прежде всего указать, где именно может произойти столкновение между самобытностью растений и целью хозяина и в каком случае управляющее своим внутренним хозяйством растение может привести земледельца к разочарованию, уничтожить все его усилия и стремления и дать ему вместо ожидаемых выгод – одни убытки. Чтобы ответить на этот вопрос, следует припомнить ту цель, ради которой земледелец выращивает растение. Главной целью стремлений земледельца суть плоды и семена. Правда, что выращивают растения также и ради стеблей и листьев (корм) или ради клубней и корней. Но основанием нашего существования всегда будет зерно. Итак, следовательно, все старания

29


земледельца обращены главным образом на образование генеративных частей растений: цветов, плодов и семян. Если бы деятельная самобытность растений стремилась к той же самой цели, то достаточно было бы как следует обработать и в случае надобности удобрить почву для того, чтобы получить желаемый урожай. Ежедневная практика, однако, опровергает теорию, поучающую нас, что исключительно при помощи надлежащего удобрения и обработки мы можем получить максимум урожая на данном пространстве. Богатые нивы Подолии* и Украины уж слишком часто доказывают нам эту истину, потому что там именно такие идеальные условия дают земледельцу вместо большого количества хорошего зерна массу малоценной соломы. Каждый из нас встречал в садах сильно растущие черешню, яблони, груши и т. д., которые не хотят давать плодов. И наоборот – часто двухлетние растения подвергают земледельца убытку вследствие того, что слишком рано, уже на первом году, производят семена, как, например, известное «выбрасывание» семенной стрелки бураков, лука и пр. Факты эти слишком ясно показывают нам, что изобилие питания в почве, само по себе, вовсе не в состоянии еще обеспечить урожая, и что нужно сообразоваться еще с другими факторами, а именно с деятельной самобытностью растения для того, чтобы получить желаемый урожай. И действительно, одной только этой способностью растений мы можем объяснить такое явление, как то, например, что фруктовые деревья на хорошей земле не хотят родить, что хлебные растения на жирных нивах дают солому вместо зерна, что виноград, дающий такие обильные урожаи в окрестностях Средиземного моря, перестает родить в Индии, не смотря на то, что встречает там более благоприятные условия для произрастания. Тогда как растения, обитающие в расщелинах скал, где сбитые в одну кучу корешки с трудом доставляют пропитание для растений, обильно цветут и снабжаются семенами. * Историческая местность на Западе Украины. Соответствует современным Винницкой, Тернополькой, Хмельницкой областям. Во времена написания книги считалась территорией Российской империи, а не Украины (пер.).

30


Как видим, в благоприятных условиях растения вовсе не стремятся производить цветы, плоды и семена. Происходит это потому, что образование плода истощает силы растения и часто становится причиной его гибели. «Семена, – говорит проф. Забель, – для своего образования требуют большого количества пищи, вследствие чего если семена не развиваются, то, очевидно, другие органы растения будут менее истощены и само растение будет развиваться роскошнее. Так, например, японская лилия образует более слабые луковички, если мы искусственным оплодотворением доведем ее до выдачи спелых семян». Вследствие этого растущие в хороших условиях и здоровые растения стремятся, главным образом, к развитию вегетативных органов – хлебные растения сильно кустятся, фруктовые деревья вырастают в листья и ветви, виноград в Индии вместо кистей ягод дает массу побегов. Единственно растения, находящиеся в дурных условиях или существованию которых угрожает опасность, производят семена для того, чтобы этим исключительно доступным для неподвижных растений путем перенестись в лучшие условия быта. Старые же растения, которым угрожает смерть, также производят семена в огромном количестве для того, чтобы этим путем обновиться и защитить себя от гибели. Поэтому-то сдавленное расщелиной скалы растение так обильно и снабжается семенами. Оно питает надежду с каменистой почвы перенестись в лучшие условия при посредстве семян, не будучи в состоянии переноситься каким-либо иным образом, как это делает плазмодий миксомицетов или одаренные движением животные. Недовольство своим положением, страдание – вот причины, по которым цветы цветут и производят плоды и семена*. Мы, убежденные в том, что природа улыбается нам цветением, должны знать, что причиною этой улыбки есть боль. Во время моего путешествия в Южно-Уссурийский край в лесах * Убожество, нищета среди людских обществ до известной степени тоже способствуют размножению. Более всего близнецов родится в убогой Ирландии. Наоборот, слишком упитанные животные оказывают меньше половой страсти; упитанные куры перестают нестись и т. д. (авт.).

31


с неимоверно-роскошной и густой растительностью, перепутанной массой вьющихся растений, я встречал разительные примеры того, как растения выпутываются на свободу и стремятся к «обетованной земле» при помощи образования семян. Вот куст орешника (Corillus mandschurica). Он сдавлен сплетениями винограда (Vitis amurensis) и заглушен растущим возле него пробковым деревом (Phelodendron amurense). Растение погибает от недостатка солнца и истощается соседскими растениями, еще год-два – и оно поляжет в борьбе за существование. Но перед смертью растение напрягает все свои силы, чтобы хоть в потомстве продлить свое существование в лучших условиях. Из всех веточек, почти мертвых, одна только покрывается плодами, но так обильно, что почти не видно листьев, а именно – та веточка, которой удалось подняться выше свободного, не занятого растениями места. Можно подумать, что здесь играет роль солнце и что растения помещают семена на ветвях, лучше освещенных, но если мы присмотримся к тут же растущему винограду, то убедимся, что растение готово направиться со своими семенами и на север, раз только там окажется свободнее, чем с других сторон. Вот куст винограда, состоящий из двух лоз. Виноград вырос среди группы деревьев, которые глушат его и истощают. Растение вынуждено спасаться и, выдав семена, перейти на другое место. Одна лоза винограда тянется по деревьям на север, другая на юг. Обе они выпускают массу боковых побегов, но напрасно искать на них ягоды. Два только боковых побега вытянулись по ветвям на свободу, и они именно дали массу кистей, так что растению трудно питать их, и ягоды вследствие этого мелки. Одна из этих веточек образовала грозди на солнце, другая же – на северной стороне группы деревьев – в тени. А вот много кустов винограда, растущих на свободном месте. Разрастаются они сильно, но гроздей напрасно будем искать на них. Нет ни одной. А ведь в данном случае виноград имеет и достаточно солнца, и обильный запас пищи в почве. Но эти именно идеальные условия и служат причиной того, что растение не производит ни плодов, ни семян. В Амурском крае,

32


как и в целой Сибири, существует обычай выжигать весною поляны («палы»). И вот растущий на полянах орешник родит обильно там, где эти «палы» повреждают кусты и совершенно не родит там, где огонь их не портит. Как мы уже говорили, отвращение растений к образованию семян объясняется тем, что процесс этот значительно истощает растение и часто даже становится причиной его смерти. Подобных фактов в растительном мире можно найти немало. Так, например, гибнет после расцветания агава (agava аmericana), после чего однако от корней вырастают новые боковые отпрыски. Погибают также после цветения некоторые разновидности банана (musa), возрождаясь тоже от корней, а именно: musa parasadiaca, sapientium, rosacea, textilis; trogloditarum, coccinea, velutina, zebrina vitata; другие же разновидности банана гибнут после цветения совершенно, не отрастая от корней, как, например, musa ensete и musa superba, которые возрождаются единственно из семян. Пальмы: caryota urens, sobolifera, densiflora тоже гибнут после цветения. Саговые пальмы: martoxylon rumphii и martoxylon laeve на 7-8 году жизни, иногда позже, выбрасывают огромные цветочные колосья от 6 до 12 футов длиною. Почки расцветают по истечении двух лет со времени появления, после чего все растение погибает. Corypha umbraculifera после 25-80 лет цветет только один раз, дает массу цветов (до 20 000), и затем все растение погибает. Подобным же образом поступает много других многолетних растений, цветы которых бывают их предсмертной улыбкой. Если наши местные многолетние растения не погибают сразу после цветения, как это бывает с однолетними или малиной, стебли которой посыхают после цветения, то, во всяком случае, они истощаются и приближаются к смерти. Поэтому-то наши многолетние растения не хотят родить в хороших условиях. Однолетние же предпочитают лучше разветвляться и куститься без конца, нежели истощаться цветением и гибнуть. По той же причине на полях кустятся без конца и не хотят дозревать хлеба, подвергаясь вследствие этого влиянию болезней и производя в конце концов очень мало плохого

33


зерна; в садах же тянутся в листья цветы и овощи (огурцы, дыни и проч.), не родят фруктовые деревья, в оранжереях не хотят цвести цветы и т. д. Вследствие этого хозяин должен употреблять известные средства, которыми можно заставить растение цвести и давать плоды, потому что без этого и самая лучшая обработка и удобрение будут ни к чему. Все эти средства имеют целью нанести растению боль, чтобы заставить его приносить плоды. С этой целью в Индии не желающий родить виноград закапывают на известное время в землю, после чего он начинает родить. Для того же наш крестьянин надрезывает топором ствол не приносящих плодов деревьев и т. д.; садовники сажают цветы в тесные горшки, потому что в таких горшках растения лучше цветут; тесный горшок здесь действует наподобие расщелины скалы, о которых мы говорили выше. Некоторые растения, например кактусы, цветут лучше всего тогда, когда 1 /3 часть горшка занята щебнем, а горшок настолько мал, что растение едва может в нем удержаться. Бесплодные фруктовые деревья садовники заставляют производить плоды следующими способами: кольцеванием, надрезыванием ствола, размозжением коры и молодых веток, окручиванием, срезыванием, обтягиванием ствола или стебля травянистых растений проволокой, лишением растений влаги (пересушиванием*), которое применяется к быстро растущим в листья огурцам, дыням и т. д., а также к луковичным цветам; выхолаживанием кактусов зимою в температуре 4° в течение нескольких недель перед Рождеством, после чего они лучше цветут; примораживанием молодых корешков, употребляемых в пищу у артишоков**; разбиванием веточек грецких орехов при сборе шестами, после чего они родят гораздо обильнее; * В Австралии, где пропасть мелких растений гибнет от засухи, растения эти сохраняют себя от полного исчезновения тем, что в течение своей короткой жизни производят массу семян. У нас замечено, что лесные деревья, например бук, дают самый большой урожай семян в те года, которым предшествует засуха (авт.). ** Посев весною овса и гороха вовремя – в холодную землю – дает растения богаче на зерно. В Архангельской губернии, где на излишек тепла жаловаться нельзя, у земледельцев существует поговорка: «Когда май холодный, то год не голодный» (авт.).

34


сверлением ствола фруктовых деревьев; раскалыванием корней, причем в щель вкладывается камешек, чтобы растравить рану; посевом старых, с ослабевшей вегетативной силой семян огурцов, дынь и т.п.; раздражением корней посредством приподнимания употребляемых в питомниках злаков и т.д. Растения неимоверно чувствительны к тем пыткам, которым подвергает их человек, и мстят ему за это – цветами и плодами. Наоборот же, растения, возделываемые не ради семян, садовники стараются воспитывать в условиях по возможности самых благоприятных. Так, например, бураки и лук сеют в хорошо согревшуюся землю, потому что в холодной они «стреляют» в семена и т. д. Чувствительность растений к более или менее благоприятным условиям роста проявляется иногда замечательным образом. Так, например, луковички амариллисов мы можем заставить, чтобы они развивали цветочную стрелку прежде, чем листья. Для этого луковичку, посаженную в горшок, нужно поместить в теплом месте и держать без поливки. Такое просушивание заставляет растение спасаться как можно скорее от гибели, образуя семена, вследствие чего луковичка выбрасывает цветочную стрелку. Когда же мы не пожалеем ей воды, то она развивает и листья. Луковички гиацинтов образуют цветы, если мы присыплем их в несколько вершков слоем песку, освободиться из-под которого они хотят при помощи семян и т. д. Чрезвычайно интересное явление быстрой перемены органов вегетативных на генеративные дает нам вырванная с корнем и вследствие этого обреченная на смерть настурция. Растение это обладает особенным свойством сохранять жизнь еще некоторое время после того, как его вырвут, черпая влагу и пищу из воздуха, как эпифиты*. Эти последние минуты жизни настурция употребляет на то, чтобы образовать семена и тем продолжить свое существование в потомстве. Для этого повешенная на стене настурция развивает массу цветов, появляющихся вместо утерянных листьев. * Растения, живущие на стволах и ветвях деревьев без почвы, улавливая пищу и влагу из воздуха (ред.).

35


Электричество на растения действует в иных случаях благотворно, а в иных пагубно; оно оказывается вредным именно тогда, когда освещение электрическое не прикрыто матовым колпаком. В последнем случае растения окончательно погибают, или же, если имеют еще силу бороться, то производят массу семян. Благотворное же действие прикрытого матовым колпаком электрического света выражается в сильном развитии стеблей и листьев, в ущерб оплодотворению. К образованию семян растения побуждает борьба за существование. Садовники заметили, что густо посаженные помидоры родят обильнее, чем посаженные поодиночке. Такие же наблюдения сделал проф. Шредер в Москве над поленикой (rubus arcticus), превосходной ягодой севера. У г. М. Добрского густо посеянный люпин дозревал неделей раньше посеянного редко. В окрестностях Ростова огородники густым посевом сахарного горошка заставляют его выбрасывать большее количество стручков. В Америке густая посадка клубники (узкой полосой) дает такие же результаты и т. д. Последний фактор – борьбы за существование – имеет для нас, земледельцев, большое значение. Выращивая тысячи растений, мы не в состоянии применять к ним средства, употребляемые садовниками. Единственно, принуждая растение вести соответственным образом борьбу за существование, мы можем получить обильное и более раннее плодотворение. Прежде всего, однако, следует помнить, что слишком напряженная борьба за существование может быть причиной гибели растения или того, что полученное зерно будет легкое и плохое, как послед. Поэтому, сгущая растения с целью заставить их вести борьбу за существование, в то же время нужно тут же возле них оставлять свободное место, чтобы обеспечить растения достаточным количеством света и как бы заохотить их к образованию тяжелого зерна в надежде, что оно упадет тут же на свободное пространство. Потому что иначе густо растущие растения производят обыкновенно легкие семена для того, чтобы ветер мог унести их дальше, на свободное место, как это мы видим на примере густо растущих репейников, будяков* и проч. Система земле-

36


делия, основанная на самодеятельности растений, применяется в хозяйствах уже несколько лет. Как я говорил, она заключается в том, чтобы: 1) растения росли густо, вследствие чего они вынуждены вести борьбу за существование и 2) чтобы они имели возле себя свободное пространство и, следовательно, изобилие питания и света. Удовлетворить эти, на первый взгляд противоречивые требования было не так-то легко. Высеваемое густо зерно и падает кучей, по нескольку зерен вместе; пуская корешки, растеньица теснят друг друга и сразу развиваются ненормально. Они тонки внизу, как ниточки, и слабые стебли не могут удержать растения, которые полегают при первом ветре. Следовало бы подпирать их, как это делают ростовские огородники с густо посеянным в ряд горошком, но очевидно, что при полевой культуре это невозможно. Нужно бы, значит, найти способ посадки хлебного зерна густо, но, вместе с тем, каждое зерно отдельно, поодиночке. К счастью, теперешняя техника настолько стоит высоко, что этот вопрос может быть разрешен надлежащим образом. Поэтому уже осенью 1895 года результаты новой системы посева, введенные мною на полях Гриноуцкой (Бессарабия**) земледельческой школы, были настолько заметны, что обратили на себя всеобщее внимание. Когда посещал школьное хозяйство уполномоченный от Министерства земледелия г. Бертенсон, то я повел его прежде всего на поля, засеянные овсом по обыкновенной системе и попросил, чтобы он внимательно присмотрелся к колосьям. После того мы пошли на рядом лежащее поле, засеянное тем же сортом овса, но по новой системе, и колосья оказались большими в два раза. Не было почти ни одного меньше 1/2 аршина. А урожай в данном случае тоже был в два раза больший. Такие же результаты получились при посеве ячменя, пшеницы яровой и др. Растения, сеяные * В современном русском языке используется слово «чертополох», а в украинском это название сохранилось (пер.). ** Бессарабия – историческая область между Черным морем и реками Дунай, Прут, Днестр (пер.).

37


по новой системе, росли сильнее, раньше дозревали, меньше подвергались ржавчине, давали прекрасные колосья, без так называемых недогонов, зерно было ровное, тяжелое и дородное, так что при очистке последа почти не было. Озимь, посеянная осенью того же года, была настолько великолепна, что местные земледельцы съезжались со всех сторон, чтобы посмотреть на нее. Осенью я уехал из Бессарабии, после чего посевы в школе осматривали г. кишиневский губернатор и председатель губернской земской управы г. Кристи. «Посевы произвели фурор», – говорит мне попечитель школы г. Казимир из Чернелевки, который показывал их. И действительно, в Подольской губернии и в Бессарабии я не встречал больше таких прекрасных репака*, ржи и пшеницы. И вот именно рожь в следующем 1896 году достигла неимоверной вышины: 31/4 аршина** и больше. Несколько таких громадных кустов сеянной мною ржи, взятых с полей школы, я показывал участникам Подольского земледельческого съезда в Проскурове. Такого громадного хлебного растения никто из них до сих пор не встречал. Подобные же результаты я получил в прошлом году (1897 г.) в Подольской губернии, возле Каменца, где я тоже ввел новую систему. Ввиду напряженной конкурентной борьбы с другими странами и ввиду увеличивающегося народонаселения новой системе предстоит играть заметную роль. Достоинства новой системы земледелия, основанной на самодеятельности растений и на новых началах обработки, суть следующие: 1) Уменьшает она стоимость обработки и посева часто больше, чем наполовину. 2) Увеличивает урожай (иногда вдвое). 3) Новая система регулирует влагу в почве, вследствие чего растения во время засухи всходят и растут без дождя. 4) В слишком дождливые лета растения меньше страдают от избытка влаги. * Капуста полевая сурепица, brassica campestris (пер.). ** 2,2 метра (ред.).

38


5) Бактерии находят самые благоприятные условия развития в почве, размножаясь с неимоверной быстротой; они, собственно говоря, приспособляют землю к плодородию (часто сильному). 6) Газы, влага, споры бактерий, пыль различного рода поглощаются из атмосферы самым энергичным образом. 7) Дозревание растений ускоряется, вследствие чего они меньше страдают от паразитов, например, от ржавчины, меньше подвергаются выжиганию на юге и заморозкам на дальнем севере. 8) Растения достигают часто исполинской вышины. 9) Зерно получается более дородное и более тяжелое. 10) Растения не вылегают так, как при посеве по старой системе. Ввиду этих достоинств «Новой системы земледелия» не удивительно, что как поля Гриноуцкой земледельческой школы, так и хозяйство возле Каменец-Подольска были посещаемы многими земледельцами и представителями власти и, кроме того, 1-го октября 1896 года посетили наше хозяйство по распоряжению г. министра земледелия уполномоченные министерства г. г. Мацнев и Праховский. В июле же 1897 года осматривали наше хозяйство по поручению министерства г.г. Мацнев и Бертенсон. Ввиду больших достоинств «Новой системы земледелия» мы считаем обязанностью познакомить с ней более обширный круг читателей. Труд мы делим на две части: в первой из них мы дадим наставления к обработке земли на новых началах, во второй укажем способы посева различных растений.

39


Ovsinski  

земледелие

Advertisement
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you