Page 72

Вспомнить все

сять дней на веслах добрался до берегов Турции. Измученного Соханевича турки приняли сначала за шпиона, потом долго уговаривали героя принять ислам. Соханевич позже эмигрировал в Штаты. Людям мира вообще наплевать на границы и железные занавесы. Для Хвостенко они никогда не существовали. Как он с советским паспортом объездил в застойные годы полмира, уму непостижимо. Весною 2004 года, после нескольких ходатайств министра культуры господина Швыдкого, президент Владимир Путин, так сказать, в порядке исключения, подписал указ о присвоении Хвосту российского гражданства.

«Пускай работает рабочий Иль не рабочий, если хочет, Пускай работает кто хочет, А я работать не хочу. Хочу лежать с любимой рядом, Хочу лежать с любимой рядом, А расставаться не хочу». Хвост рассказывает мне, почему не может приехать в Россию. Разговор состоялся в 2001 году. — У меня ведь советский паспорт. Паспорт гражданина несуществующей страны. — Но вы же приезжали в Россию в середине девяностых. — Угу. В багажном отсеке пассажирского самолета. Нет, — отвечает грустно, — мне в Россию путь заказан. …У Хвоста была когда-то песня «Прославление Соханевича». Абсолютно реальная история. Соханевич — поэт-обэриут, друг Хвоста, в конце 70-х спрятался в надувной лодке в трюме советского теплохода. Когда корабль покинул территориальные воды СССР, Соханевич в лодке покинул корабль и за де70

КТОГЛАВНЫЙ | март 2006

Я давно хотел увидеть, как знаменитый Жан Кокто расписал свою собственную могилу в часовне Святого Блеза. Будучи в Париже так туда и не добрался. Тут как-то Оксо, моя любимая поэтесса из новых московских, едет во Францию погулять с подругой. Прошу ее: — Света, смотайтесь в часовню Кокто, пощелкайте склеп изнутри, интересно же. — Угу, только дай сначала телефон Хвоста. Мы у него остановимся. Я думаю, это же опасно, такие красивые барышни попадут в лапы к этому пращуру, но телефон даю. Она рассказывает спустя полгода: — Ну, мы с Алексеем Львовичем выкушали красного вина в первый же вечер, и он повел нас, как он сказал, «на экскурсию по ночному Парижу». Мы ему говорим: «Скоро метро закроют». «Пешком будем гулять», — отвечает. Гуляли всю ночь по каким-то окраинам. Тьма-тьмущая, ничего не видно. Не Париж, а Бескудниково. Только луна и бутылка вина. Хвост хлещет прямо из горла и довольный что-то мяукает себе под нос. Такая вот «экскурсия». Потом он каким-то образом потерялся. Мы его еле нашли. У нас самих к тому моменту ноги подкашивались. Потащили его в гостиницу, не бросать же гения на улице. Представь, картина — две молоденькие русские студентки тащат на себе спящего французского старика в какую-то гостиницу, по лестницам, лифт не работает. Утром Хвост ушел и упер наш единственный мобильник. Позвонить ему было нужно. Правда, потом мобильник вернул, и вторая экскурсия по Парижу повторилась в точности. Так мы с ним и «общались», пока не уехали. Оксо сфотографировала для меня рисунки с могилы Кокто. Ослепительно желтый котяра хитро щурится со стены часовни. Хвост кота распускается огромной солнечной розой вокруг каменного надгробья. Я смотрю на это фото и вспоминаю другого Хвоста. Каждый старый Новый год мы собираемся с друзьями за одним столом, и когда уже все выпито и съедено, кто-то берет гитару, и мы дружно затягиваем песню: «Мы всех лучше, Мы всех краше. Всех умнее и скромнее. Превосходим совершенством Всевозможные хвалы. Наконец-то всем на радость Мы теперь нашли слова такие, Те, что точно отвечают положению вещей». Точнее, первыми их нашел Хвост.

Kto Glavny #06  

utochka v yiblochkax

Advertisement