Page 100

чтиво *** Все, что случится в Берлинской филармонии после окончания милюковского доклада, в сознании Парамонова навсегда останется сценой из немой фильмы. Дурной пошлой фильмы. Фильмы, в трагическом финале которой ему приходится выступить в одной из эпизодических ролей. Краснолицый, обрюзгший экс-министр иностранных дел Милюков собрал полный зал. Музыка в разоренной Германии собрать полного зала года три как уже не может, а бывший русский министр, разругавшийся не только с врагами, но и с ближайшими сподвижниками, — нате, пожалуйста! Тыщи полторы зевак набежало поглядеть, станут ли Милюков с Набоковым друг другу морды бить. Не стали. Набоков, напротив, усаживается в первый ряд слушать, что Павел Николаевич скажет об Америке и России. Часам к десяти вечера Милюков заканчивает первую часть доклада. Объявляют перерыв. Парамонов начинает протискиваться к выходу, размышляя, что разумнее, идти домой, не дожидаясь финальной коды, или дослушать до конца. Решает дослушать — дома, вернее, в съемном пансионе, все равно одна тоска. Не успевает выходящая из зала толпа разделиться на две части — большую, пробирающуюся к выходам, и меньшую, устремившуюся прямо на сцену, к трибуне, ручкаться с оратором, — как из меньшей кучки выбегает показавшийся Парамонову необычно маленьким человек в дурно сидящем на нем пиджаке. С криком «За царскую семью! За Россию!» человек выхватывает из кармана пистолет. И стреляет вслед Милюкову. Кто-то из окруживших Милюкова почитателей, спасая его, успевает сбить недавнего предводителя с ног. А к стрелявшему бросается вскочивший со своего места в президиуме Набоков. Всегда гордившийся своей, приобретенной в занятиях английским боксом, сноровкой Владимир Дмитриевич легко хватает стрелявшего за руку и валит на пол, стараясь обезоружить. На помощь спешит Каминка, но, увидав, что Набоков и один легко справился, поворачивается к сбитому с ног и набившему шишку Милюкову. Трагедия грозит перерасти в фарс, но в этот момент интрига делает новый виток. И снова оборачивает фарс в трагедию. В следующий миг на сцену выскакивает второй террорист. Высокий, лысоватый, вполне еще молодой человек спешит отбить задержанного Набоковым сообщника. Не добежав и до середины сцены, где и завязалась эта внешне почти водевильная куча-мала, второй из нападавших трижды стреляет в Набокова. Владимир Дмитриевич странно дергается. И, не успев ничего сказать, валится на бок. На темной шерсти дорогого пиджака расплываются три стремительно темнеющих пятна. — Убит! Дальнейшее действие почти невозможно разложить на действия отдельных персонажей. Паника. Толпа. Крик, визг, сутолока, среди которой на сцену бросается и сам Парамонов. Он и хватает стрелявшего в Набокова долговязого террориста, который теперь отчаянно, без разбору палит во все стороны, рискуя ранить или убить кого-то еще. Без всякого английского бокса, вспомнив лишь детские кулачные бои со старшим братом да с приказчиковыми сыновьями, Парамонов бьет долговязого в висок. Вторым ударом выбивает из его рук пистолет и заламывает одну руку за спину. И только когда еще несколько человек наседают на долговязого, Парамонов замечает кровь на собственном пиджаке. И не понимает, его ли это кровь или он просто испачкался. *** Две четверти часа спустя приезжает полиция. Кровь оказалась все же его собственной, пуля навылет пробила правую ладонь. Но и покинуть филармонию не разрешают даже раненому, велят очереди на допрос дожидаться. Разве что позволяют выйти на улицу, дух перевести. Забыв накинуть пальто, в одном пиджаке, с рукой, наспех забинтованной стремительно набухающими кровью носовыми платками, Парамонов выходит из громоздкого – как и все в Берлине – неуютного здания. Прямо на ступеньках закуривает. И видит, как к зданию подруливает таксомотор, и навстречу ему устремляются Гессен и Каминка. Из авто выходят кадеты Яковлев и Штейн, которых посылали за родными убитого. Следом за ними показываются красивая женщина и поразительно похожий на Набокова юноша. Парамонов догадывается, что приехавшие — это жена, хотя, какая «жена», теперь уже вдова! — Набокова, Елена Ивановна, и его сын, тоже Владимир. Владимир Владимирович. — Значит, все кончено? — то ли вопрошает, то ли самой себе объясняет вдова. —Так как же это?! Как же это?! Как?!!! — сначала тихо, будто Набокову-младшему на ухо, потом все громче и громче повторяет она.

98

КТОГЛАВНЫЙ | март 2006

Kto Glavny #06  

utochka v yiblochkax

Advertisement