Page 1

Я не боюсь бессвязности и разрывов. Стригу бумагу длинными ножницами. Подклеиваю ленточки бахромкой. Рукопись — всегда буря, истрепанная, исклеванная. Она — черновик сонаты. Марать — лучше, чем писать. Не боюсь швов и желтизны клея. Портняжу, бездельничаю. Рисую Марата в чулке. Стрижей. Осип Мандельштам. «Египетская марка».







1. Oct. 30th, 2010 | 10:24 pm когда-то давно мне было пять лет, окно заменяло стену, а дети агнии барто прыгали через веревочку. это было чудесное время, когда между тенями домов оставался по-сарьяновски рыжий просвет, который нужно зарисовывать мелками. скоро отключат воду, и мы набираем полную ванную и несколько кастрюль. жарко. ты несешься, пытаясь догнать кого-то снежком из репейников, а под майкой болтается ключ от дома. все уехали, втроем или вчетвером вы открываете магазин, чтобы за листья продавать рыбу из тревесной трухи. вход в цирк - 50 копеек. в программе - клоун нафаня и дрессированные звери. лучшие места - прямо перед турником (он же - волейбольная сетка, он же - место для выбивания ковров). победитель олимпиады получает в приз кассету филиппа киркорова. часы касио похищены, но совестливый вор подкинет их через год в подкладку куртки. разноцветные пельмени, верхушки сосен, которые можно увидеть, если сильно раскачаться, надувная лодочка с дырками для ног. поговаривают, за железнодорожными путями растет земляника размером с садовую, а в канавах живут голубые лягушки. Лизе на день рождения подарили пуговицу. мы приглашаем друг друга в гости, когда дождь или родителей нет дома. смотрим телевизор и едим бутерброды с сыром. я пишу романы из десяти известных мне слов. сначала оглавление, потом сами тексты. под нашей поляной есть подземный город, где хранятся инструменты и старые велосипеды. в карьере спит подъемный кран, и маленькие рыбы свили в кабине гнезда. в школу просили принести желудей. скоро осень. на дворе конец двадцатого века.







2. Feb. 1st, 2011 | 12:14 am есть дом 65 строение 1, строение 3, строение А, строения 2 не найдешь, пока не обежишь по диаметру окраину мирозданья, впрочем, уже неизбежно попорченную верхушками кранов и билбордами “сдается”. именно так, с затерянных среди строек клубов, с желания сдать кровь, с маленьких общностей, придающих смысл труднопроизносимым буквенным сочетаниям, пускается по нарастающей великий трус по всей земле, безжалостный как секьюрити на входе в иксо, развеселый как вальсок фолковошансонного ансамбля песни и пляски. can you feel true love. yes, we can! мы крепко держим оборону против солидного сектора всех лингвикриминалистов россии с их аффективнными базами каких-то данных, мы, которым не разрешается употреблять слова сложнее “пейортивный” и “мелиоративный”. в малом гнездниковском бесплатные пирожки и кофе рекой, через десяток станций метро и один переход - пятьдесят грамм коньяка по полтыщи. делайте только припевы попроще, желательно из слов типа: “хэй”, “хоп”, “эгегей”, “лалала”. в подарок - неровная чечетка ботинками, пережившими войну во вьетнаме. давайте делать добро за добро. давайте веселиться, пока мы молоды. давайте передавать несуществующие приветы и просыпаться в депо. мадам риваль часами болтает по телефону с патрисией каас и всё не верит, что в россии тоже есть л’этуаль. зачем гадать, пусть приезжает. пусть каждый заведет себе чемоданчик с пижамой и зубной щеткой и чем черт не шутит. эту сбивчивую поэмку я посвящаю всем тем, у кого в груди стучит если не большая поэма, то хотя бы эпиграф к долгой и счастливой жизни, которая только начинается.







3. Oct. 20th, 2010 | 04:12 pm за окном экскаватор вынимает из ямы кубометры халвы. чаинки разбухают в чашке, превращаясь в опавшие листья. ошметки бабьего лета цепляются к штанам, забивают капюшон, вытряхиваются из карманов, приходят во сне лелями в осенней редакции. мы пока не разучились уходить засветло и забывать шапку дома, но  скоро будет ноябрь, а вместе с ним космическая пустота, когда уже опали листья и еще не выпал снег.  не дожидаясь, я закрываю свои окна до весны.  да здравствует всеперемалывающий сезон, который вернет в первобытное одиночество и обесценит вопрос “как дела”, для которого нужен “fine, thanks”, вряд ли возможный в наших социо-гео-культурно-климатических условиях. зима длиной в полгода. в чем, если ни в этом, отгадка самой загадочной народности мира, где кровными узами связаны русский, еврей и осетин.







4. Jan. 22nd, 2011 | 12:24 am нужно сделать это, пока я всех люблю и стиральная машинка не остановилась. коллективный портрет. у меня несколько лет лежат твои книжки. даже если открою, то все равно не выучу этих немыслимых слов: одни из области экономики, другие из области фантастики, в конечном счете, лишние. журналы “афиша” отпечатали в подсознании картинку-мечту: зеленая трава, которой не бывает даже в сказочных сибирях, музыка из батареечных колонок, мы отплясываем босиком по росе. джигу-дрыгу. в далеких странах поминаем русь-матушку, не отвлекаясь от достопримечательностей гастрономического туризма. чем вам не мила моя переносная родина? пошли валяться в канаве и читать вслух есенина? достоевский писал черновики без дат, справа налево, и задом наперед. ты тоже? получается одна длинная-предлинная песня. все в конце-концов умерли, но, кажется, перед тем жили долго и счастливо, хоть даже и самим не верилось. мне нравится пить пятый чай под оранжевым абажуром. мне нравится просыпаться и видеть вас как ни в чем не бывало одетых и на кухне.  мне хочется прокрасться ночью мимо всех этих очертаний одежды висящей на стуле и завернувшейся шторы, уткнуться в плечо, наши сети притащили мертвеца, но уже не страшно. научи меня красить губы. испеки мне пирог. посмотри еще раз. я так не умею. я буду идти сзади и открывать двери, а ты будешь делать вид, что не хватает сил. очень много несломанных зубочисток в будущем. и непроткнутых салфеток. и нерассыпанной соли. я не хочу туда, потому что это будет завтра, и мы будем другие.




10


5. Dec. 25th, 2010 | 01:16 am 60 км от москвы или 3 часа из пункта б в пункт а. это совсем не похоже на города-спутники, до которых лет через пятьдесят доедет метро и станет решительным оправданием внешней неприглядности и любых других проблем. москва слишком далеко отсюда, чтобы быть козырем, поэтому радость приносит другое. здесь еще не скоро появится свой проект о.г.и. и семейные кафе размером с двухкомнатную квартиру, и нескоро на деревянных лавках будут пить глинтвейн. но сквозь пургу светится храм, и уже пять минут звонят колокола. с одной стороны моста - ледяная степь, с другой - почти питер. в несетевых аптеках нужно пробивать чек и громко называть номер отдела, магазины с прилавками и хмурыми продавщицами закрываются в семь. “добро пожаловать в данкин донатс” здесь звучало бы фальшиво. и слава богу, в условиях вопиюще неграмотного феншуя лучше всех выживает кулинария у петра, между лениным и тюрьмой, открытая, кажется, испокон веков. кривая елка на главной площади - место притяжения, куда придешь хочешь-не хочешь, центр города, которого не бывает в мытищах, железнодорожном, пушкино и других населенных пунктах ближе 8-ой зоны. сюда не поедут из отдаленных мест вселяться в новую квартиру в многоэтажном доме с видом на дом и еще один дом, и еще. здесь живут, а не просто ночуют, перед тем как вскочить в 6 утра и двинуться по направлению к железнодорожной платформе, над которой голос неустанно повторяет каждые полтора часа: “внимание, поезд. из захарово. внимание, поезд. на москву”. и не нужно, чтобы чаще.

11


12


6. Feb. 10th, 2011 | 02:03 am не помню точно, с чего все началось: появился твиттер, проснулся вкус к алкоголю или просто пришло всему свое время. мне кажется, мы нескоро устанем от констатаций выгод нашего нынешнего положения под хруст стаканчиков, где плещется третья производная от чая. первую порцию невлезшего торта - буфетчице, дальше гардеробщице, учебной части и как придется. стоило дойти до этого, стоило приглядеться к друг другу, чтобы натыкаться ночью на зеленые галочки и приглашать каждые выходные на каток. если бы у меня был дом, я бы обязательно им поделился. пойдемте в кино, на концерт, в китайский летчик, в самую главную чебурешную москвы, поедемте кутить в одинцово, в челябинск, в скандинавию за три тысячи рублей и пару надоевших органов. мы спохватились аккурат в тот момент, когда уже сложно приесться друг другу до полной расфокусировки, но оставили про запас несколько лет - а, по-настоящему, месяцев - долгой и счастливой жизни. вы еще узнаете, как болит голова от наших песен, протыкающих насквозь четыре этажа и уносящихся в высшую школу журналистики, ту самую, с рекламного плаката размером с дом на стене риа-новостей. я тут понапутаю правды и риторических фигур, а кому-то потом разбираться, что имел в виду автор и какова роль высшей школы экономики - Наилучшего Из Университетов - в творческом становлении великого московского романтиста. на будущее - план: скажите про аналогии, шутовство и любовную линию. я искренне не завидую вам, не имеющим ни курса, ни факультета, прозябающим среди норковых шуб и айфонов 3g.

13


14


7. Feb. 13th, 2011 | 09:39 pm когда мне станет под семьдесят, и болезни не будут так быстро лечиться одним лишь зеленым чаем, я открою книгу и начну вспоминать: мое воображаемое московское детство, горелый потаповский, весну на китай-городе. топонимы, от которых не сводит пальцы, но родные, понятные, как утро на зеленых лавках и бутерброды с докторской колбасой. за семь минут можно дойти до дома-комода: голубые стены, маленький впечатлительный саша разучивает вальсы напротив нынешнего кофебина, в трех шагах от старого. “...не в подворотне живем, в истории… И Пастернак по этому переулку ходил каких-то двадцать лет тому назад. А сто пятьдесят лет тому — Пушкин… И мы тут проходим, огибая вечные лужи”. в конечном счете, все темы, особенно мои, сводятся к трем: город, книги, любовь. в совсем конечном - суть одно и то же. на пыльные тома мировой и российской классики падают лучи с балкона. у нас дома больше, значительно больше - раз в десять. “зеленый шатер” - сиквел мемуаров надежды мандельштам, приквел нашего безболезненного революционного зуда. вдруг разрешился древний спор: журналистику придумали, чтобы выжить, литературу - чтобы двигаться дальше. мы умерли еще в середине книги, но вот - финал, пряники и мед под стенами иоанно-предтеческого, и вверх по забелина асфальт, только что высохший после зимы.

15


16


8. Jan. 6th, 2011 | 09:21 pm утром в форточку с той стороны, где птичьи гнезда, бил свет и наполнял собою всё, собаки в лесу лаяли под деревьями, а на ветках сидели ангелы и крошили снег. ввечеру шли волхвы, огромные как дома, полы задевали горы, в бородах застревали звезды. мы клеили из картона вертеп. вифлиемская звезда из шоколадной золотинки, вместо клея - картофельный крахмал. очень давно. будний день переходит в рождество на кухне, где на окне фонарики, а за окном маленькая елочка. я исполняю свой унылый тропарь под аккомпанимент сковородок, неизбежно исторгающих кипяченые брызги и столп огня до небес. волхвы повернули в турцию и теперь кутят с русскими, ангелы продали крылья в “красный куб”, птицы улетели. я не знаю почему, но завтра будет лучше.

17


18


9. Aug. 23rd, 2010 | 11:02 pm в светофорах живут сверчки. у капиталистических детей первой половины ХХ века были игрушечные алтари, маленькие ноевы ковчеги и жестяная пилорама. впрочем, это у них же были потом tannenbäume из палки от швабры. маленький впечатлительный Франц каждый день ходил в гимназию мимо часов Орлой и храма Марии перед Тыном. я не знаю где прячется та мрачная кафкианская Прага, которую надо поджечь с двух берегов Влтавы.  днем это добрейший город, у которого не может быть ни когтей, ни голема, вечером на окраинах - вегетарианский подольск.  промзона в графитти и выпрыгивающие из ниоткуда зайцы вызывают страх совсем не мистического порядка. Aug. 24th, 2010 | 11:03 pm

здесь много холмов и много ступенек. лифты для детей и стариков. для остальных - биргартен и прага на ладони. летенские сады - выставка развлечений в области активного отдыха. между памятником яйцу, пихтами и теннисным кортом циркулируют пражские скейтеры, метатели фрисби, велосипедисты, канатоходцы, йоги, реконструкторы и волейболисты. русские дети старшего университетского возраста носятся по детским площадкам, вызывая недоумение чешских дедушек и интерес внуков. здесь нет кошечек на улицах, потому что все кошечки живут дома, и только одна потерялась. здесь магазины закрываются в шесть, и только вьетнамцы работают до ночи. у нашей станции метро - скалодром и огромный скейтпарк с тысячей рамп разной сложности. как странно: у этих детей совсем нет повода придумывать игры на поваленном бревне и пьянствовать в подъездах.

19


20


10. Nov. 28th, 2010 | 11:27 pm мой родной язык - суржик из немецкого, английского и французского. прежде чем ответить, я долго выбираю между ich glaube и you see. я привыкла обрамлению диалогов словами hallo и tschuss и переспрашиваю конструкцией “как, извините?” как, извините, бывает так хорошо? по всему кёльну стоят автоматы с газировкой и кофе. в магазинах, хостелах, медиаконцернах. верные спутники автоматы по приему бутылок. наш хит - местный яблочный живчик по 1 ойро за штуку. сдав бутылку, можно получить 10 еврокопеек. четыре бутылки эквивалентны шоколадке. в нашу королевскую ночь мы проигрываем остатки кэша в кикер, смущая победоносными криками обитателей хостела, потом бродим по этажам, выуживая бутылки из мусорок. в германии приятно сдавать стеклотару и вообще быть маргиналом. рейн. вершины дома из окна шестого этажа. еще немного - и глазу придется привыкнуть к совсем иной панораме. в иллюминаторе пронзительно голубое небо, впервые за долгое время. по самолету прыгают солнечные зайчики. под крылом растянулись сугробы, бесконечный горизонтальный эльбрус. я путаю облака с полями родины. самолет пропарывает несколько километров, и вот уже рядом заснеженные леса и незамысловатый рельеф замкадья. дорогие друзья, вам пишет Саша Милякина aus Russland, из далекой сибири, где москва похожа на большой зупермаркт и нет свободы слова. передавайте приветы рождественским ярмаркам и глювайну по 2 рубля. до новых встреч - когда-нибудь, а пока здесь еще много дел. зато теперь я, кажется, знаю, как надо.

21


22


11. Dec. 3rd, 2010 | 11:28 am я вросла в эту землю, став элементом ее химического состава. только заденешь тонкие ниточки и по ним - невидимая семья, размером с деревеньку на краю вечной мерзлоты. не балканские дудки, не рассыпающиеся стены из ракушечника, не германская рациональность в каждом квадратном метре заснеженная степь в центре вселенной, в самой середине бесконечной зимы. мои корни пробиваются через этажи незнакомых московских соседей, как стволы диких лиан оплетают трубы и кухни, вниз к костям далеких князей, пустивших по аорте каплю варяжской крови. морфология пастбища, гульбища, стрельбища и кириллические округлости cambria - последнее, на что отреагирует моя ржаная память, перед тем как стать завещанием.

23


24


12. Aug. 15th, 2010 | 03:23 am у подножья мостов огонь и звучат там-тамы. тонны металла, победившие гравитацию, напоминают, что нет ничего незыблемого. что наша твердая почва - обман, особенно на болотах. невский отрывается от земли и сворачивается в громадный рулон. с боков свисают корни трехсотлетних дворцов и деревьев. из окон генштаба маяковский декламирует стихи. я забыла, зачем люди говорят. здесь можно лишь молчать и ассимилироваться, став плотью от плоти и камнем от камня.

25


26


13. Sep. 10th, 2010 | 02:17 pm по всей улице готовят завтраки. почуяв утро, позевывают разномастные дома. в швы брусчатки проникает солнце, высвечивая старинную пыль. когда-то, в далекие бородатые года, о камень дорог стучали копыта, молочник громко предлагал свой товар, а у ворот бродили сторожа в длиннополых платьях. дело ведь в общем-то не в автомобилях и не в офисах. несмотря на все катаклизмы, глобализацию и антигуманность общего настроя, китай-город сумел сохранить фактурность старой москвы. даже списывая в утиль культурный слой сто- и больше летней давности, непросто выкорчевать из этой земли память о добродушии и гостеприимстве, в которое здесь еще верится. если бы стены могли говорить, то они произносили бы “ш” в слове булочная. студенты на бегу пьют кофе из бумажных стаканчиков. стайкой по подколокольному и выше, к маросейке, спешат хасиды. я ем овсянку где-то на уровне второго этажа дома, что здесь был много лет назад, и смотрю как в кадре окна слипоны сменяются лаптями. еще чуть-чуть - вне зоны доступа мобильных операторов, вне поля зрения знакомых, пока часы идут в обратную сторону, а я снова удивляюсь одному и тому же.

27


28


14. Mar. 28th, 2010 | 03:06 am мне надо знать, как по латыни будет “любитель переулков”. сегодня я пыталась найти тот самый двор, куда мы забрели как-то на днях. конечно же, я его не нашла. три раза я шла в разные стороны, три раза попадала в хохловский переулок. мой любимый спорт - игра в морскую звездочку в городском пространстве. он же - тест на доверие. закрой глаза, ни о чем не думай, и пусть тебя несет по бесконечным сусальным, сверчковым, певческим. в москве абсолютно сухие тротуары. только местами, из скверов и детских площадок через решетки вытекают ручьи. машин стало меньше. на улицах появились бабушки с колясками и топающими малышами. велосипеды. и - это очень важно! - на улицы выбрался “homo глазеющий”. идет медленно, обсуждает пилястры.

29


30


15. Jul. 30th, 2010 | 09:07 pm щебень. скважины. очистители. белая дорога в мелких камушках. на номерном знаке прицепа - слово “юг”. куски торфа глухо падают в покореженные ведра: большое, большое, чуть поменьше и совсем крошечное. темнеет скоро. в сумерках белеет дом с разными окошками. два этажа, гараж, мастерская. черноплодная рябина над крыльцом. чай на перилах. еще не выехали из леса, а петушок на шпиле яранги уже встречает, поворачиваясь за ветром. на стенах небо, на потолке - звезда. в душевую кабинку свешивается лещина. на занавесках покачиваются банты, сонно смотрят блюдца. старенькие часы в каждой комнате на разные лады мотают стрелками километраж и уже не помнят как за тысячу морских узлов севастопольская степь, попутный самосвал, ждали сына, а вышла девочка. но наша девочка, с толстопятской мордашкой. залпом из всех пушек. с видом на море. а на крыше будет айвазовский - авианосец борется с девятым валом. чтобы видно было от ворот. и от магазина. со всех точек дачного кооператива. и из окон четырнадцати съемных квартир, оставшихся на разных этажах прошлого века. если правильно вставить шланг и не перепутать краны над грядками с хилой морковкой, над теплицей, где колючие огурцы и зеленые помидоры, над уже почти отстроенной заново баней и гербом со львом - брызнет живая вода, даруя и без того непоколебимое бессмертие.

31


32


16. May. 14th, 2010 | 12:08 pm до свидания, стеклянный домик, где зимой рисунки пальцем на запотевших окнах. до свидания, светящийся корабль, которому надоело стоять на якоре. “Гэндальф решает забрать Фродо и Бильбо, Хранителей Кольца, в Валинор, чудесную заморскую страну эльфов. Эльфы покидают Средиземье, с ними уходят чудеса и магия. Начинается эпоха смертных людей”. такая длинная сказка... мне семь лет, а здесь пахнет кексом с цукатами и звучит иностранная речь. парень в шлепанцах, гуляя с собакой, заскочил выпить кофе. бабушки в шляпах. плюсодин. плюс одна. вечера на венских стульях. мне так хочется быть взрослой и рисовать цветными карандашами в красивых блокнотах. фотографии из той прекрасной молодости. большой город. маленький город внутри большого города. “потому что злой трамвайчик злобно их толкает в бок...” моя мечта уплывает на край света, где прорастет фисташковым деревом. “-можно мы столик вынесем на улицу и там сядем? -если честно, нельзя... -а если нечестно? - если нечестно - можно”. все улыбаются и пьют шампанское. жизнь идет - йог спокоен. я не пойму, играет ли это beatles или саундтрек из across the universe. а теперь играет it must have been love. точно. not over now.

33


34


17. Nov. 14th, 2010 | 07:01 pm “Данная карта является пропуском во все здания ГУ-ВШЭ с 8.30 до 22.00 даже после выпуска из университета, а также дает право записаться в библиотеку. Срок действия карты не ограничен. Мы всегда рады видеть вас в стенах ГУ-ВШЭ! Оставайтесь на связи!”

по хитровке бродит гиляй, подхватив под руку старичка с заливистым свистом. палатки сменяются палатами. градус москвы крепчает. голова мандельштама на коробках, та что на забелина, ведет беззвучный разговор с головой бродского на чемодане, той что во дворе филфака. силуэты колоколен мешаются с башенками сталинских высоток, за лесами пьют чай купеческие дочери. по переулкам циркулируют члены одного большого семейства, чья жизнь превратилась в гимн из трех куплетов и незамысловатого припева “о-оо-оо-о-ооо!” из многих понятных слов русского языка мы выбрали аббревиатуры одипж и ниу-вшэ, иррациональные, как французские числительные и улицы праги. salut, ça va. я солю слова перед тем, как открыть рот. под нами - подземные ходы солянки и трехглавый змей, оплетающий днище города. из окна буфета можно вылезти во двор, где есть место для людей, сугробов и тополиного пуха. мне хотелось бы напечатать всё это на футболке, но, боюсь, слишком пошлы окажутся ваши совсем не яичные краски. наша любовь пойдет по проводам, когда через сто лет в аудитории кто-то включит свет. наша вечность - не в газетных колонках и магнитных лентах, а здесь - у черта на куличках, с москвой, умещающейся на подоконнике.

35


36


18. Jul. 25th, 2010 | 12:02 am на тающее впереди велосипедное отражение накатывается новое. у всадника на голове перо, как то что оставил на столе гостеприимный павловпосадский голубь. мне сопутствуют мои призрачные альтер эго мелькающие на поверхности теплого под фонарями асфальта. через крикливые дворы окраинных районов, по шумящему песку обочины, вниз, между светофорами, начавшими страдать дальтонизмом еще до начала темноты, рядом с домами, где кошечки и накрытые столы под окнами, через пруд, изрезанный отблесками далекого города, где больше никто не ждет - в самое сердце пыльного полигоновского лета, где часы ползут медленнее чем тени под зелеными лавками и очередь за разливным квасом. утро начинается с +30, телефонные номера входящих с +3, а нам еще тысячу лет жить в двухтысячном, где не меняется образ жизни, темы разговоров и вид из распахнутого в июль окна.

37


38


19. May. 27th, 2010 | 07:30 pm проза мандельштама - это прозрачный шар из шерстяных ниток, внутри которого светится лампочка ильича. когда во всем микрорайоне отключают электричество, она гаснет на мгновение позже других. тонкое кружево русского слова достали из сундука. оно пропитано шумом времени. в центре - промасленные пятна, по краям - следы от трехзубых вилок. снега больше не будет. остались только горы, и постель отдает льдом. каждая страница присыпана семечками примечаний. их склевывают голуби и улетают работать декорациями на свадьбу. но вместо того чтобы взмыть наперегонки с воздушными шарами, они присаживаются к молодоженам на голову и начинают читать тосты. незачем знать всё. вредно знать всё. пустоты рождают смысл. самое красноречивое в книге - пробелы и страницы “для заметок”.

39

Мандельштампы  

..........

Advertisement