Page 31

деталях. Можно себе представить, как неведомый автор Погодинской рукописи, обмакнув перо, старательно списал из летописи Есипова фразу: «Ермак с товарыщи послаша к государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии с сеунчем (вестью о победе. — Р. С.) атамана и казаков». На этом месте книжник остановился и, переведя дух, вставил фразу от себя: «Тут же послан был казак Черкас Александров потому… немалой, всего 25 человек». Фраза сохранилась не в полном виде. Это объясняется просто. Когда рукопись переплетали, лист был обрезан по краям и несколько слов оказались утраченными. Однако то, что уцелело, дает исследователю важный материал. Погодинский летописец знал одного из гонцов Ермака по имени, а кроме того, ему известна была, по-видимому, и общая численность казачьей станицы, прибывшей в Москву. Его запись интересна не только своими фактическими данными. Конструкция фразы («Ермак послаша атамана и казаков, тут же послан был казак Черкас Александров») была неудачна и выдавала неуверенность автора. Он явно не знал, какое место занимал казак Черкас в станице. По Есиповской летописи, эту станицу возглавлял некий безымянный атаман. Погодинский летописец не нашел в своих источниках никаких сведений о главе посольства — атамане, но зато о простом казаке Черкасе Александрове он почерпнул там и переписал в свое сочинение немало сведений. Прежде всего он упомянул о казаке при описании пути из Сибири на Русь через Пустоозеро. Этим путем ушли на родину остатки отряда после гибели Ермака. Они уплыли по «Иртышу реке вниз и по великой Оби вниз же и через Камень (так называли в древности Уральские горы. — Р. С.) прошли Собью же рекою в Пустоозеро, тута же (шел) казак Черкас Александров». Ниже составитель Погодинской летописи переписал известие Есиповской летописи о посылке в Сибирь Сукина и других воевод и включил в текст дополнительную подробность: с воеводами вернулись в Сибирь «многие русские люди и ермаковцы казаки Черкас Александров с товарыщи». Откуда почерпнул все эти сведения автор Погодинской рукописи? Почему ранние сибирские летописи ни словом не упоминали о Черкасе Александрове? Не выдумка ли это досужего книжника, писавшего в позднее время? Одна архивная находка позволила дать весьма точный ответ на поставленный вопрос. В Российском государственном архиве древних актов в Москве хранится подлинная приходнорасходная книга кремлевского Чудова монастыря за 1586 год. Историки не раз обращались к ней, но никто не искал там сведений о Ермаке. Истинное значение чудовских записей обнаружилось лишь после сопоставления их с данными Погодинской летописи. Монахи Чудова монастыря пометили в своей книге, что в феврале 1586 года «сибирский атаман» и «сибирские казаки» принесли в обитель и дали на помин души драгоценных соболей. Благочестивый жест ермаковцев легко объяснить. Как раз в феврале 1586 года воевода Сукин завершил приготовления к походу. Вместе с ним должны были покинуть Москву Ермаковы казаки. Они уже знали о гибели Ермака и готовились к худшему. Самое время было подумать о спасении души, и казаки отправились в Чудов монастырь. Чудовские монахи прилежно записали имена своих вкладчиков — «сибирских казаков», но только двух из них (Александрова и Болдырю) они назвали атаманами. «Сибирский атаман Иван Александров сын, а прозвище Черкас» принес старцам самые богатые дары. Черкас возглавлял сибирское посольство, а потому и казаки, и монахи именовали его атаманом. Но он был совсем молодым человеком и не успел заслужить чин на государевой службе. Потому источник, которым пользовался погодинский летописец, упорно называл его не атаманом, а казаком. Это обстоятельство и ввело летописца в заблуждение. Запись чудовских монахов подтверждает известие Погодинской летописи о том, что царь задержал гонцов Ермака в Москве и те вернулись в Сибирь лишь через три года.

Скрынников Р.Г. Ермак. 2008  

Книга о Ермаке, покорителе Сибири, принадлежит перу признанного классика историко-биографического жанра Руслана Григорьевича Скрынникова. Ос...

Advertisement