Page 1

Кто заплатит за маяк? Большинство людей, при наличии средств, определенно предпочтёт частную

клинику

необязательно,

что

государственной все

они

больнице.

считают,

что

При

этом

медицина

совершенно

должна

быть

исключительно частной. Они просто знают, что на государственную медицину излишне полагаться не стоит. Очереди, хамство, безразличие — всё это стало предметом анекдотов не только в отношении казённой медицины, но и практически всех государственных служб. Причины этого хорошо известны и описаны. Поэтому я хотел бы порассуждать о той государственной сфере, которая с виду не имеет частных аналогов — как и маяки, которые так подвели в своё время барона Кейнса. Речь пойдёт об архивах. Исторически сложилось так, что государства всегда накапливали огромные массивы информации. Это неизбежное следствие необходимости собирать налоги, отправлять правосудие, вести реестр собственности и прочих государственных дел. Практически всё, что хранится в настоящий момент в архивах — продукт деятельности бюрократии. Это представляет собой одну из неразрешимых проблем для историков: если бы через сто лет история современной России писалась только по документам налоговой и пенсионного фонда, то это была бы далеко не та страна, которую мы знаем сейчас. К счастью, Facebook помнит всё. Тем не менее, чем богаты, тем и рады: у историков зачастую просто нет альтернативы архивным данным. А у архивов нет альтернативного спонсора, кроме государства. Казалось бы, всё это говорит о том, что существование архивной системы в её нынешнем виде оправдано. Государство хранит свои документы и предоставляет к ним доступ гражданам по мере возможности. Но реальность, как правило, привносит неожиданные препятствия в красивые государственные планы. Если вы зайдёте в читальный зал любого регионального архива, то вы обнаружите, что большинство людей, сидящих в читальном зале, вовсе не профессиональные историки. Это люди, которые пытаются отыскать следы


своих предков в старых документах. Родословная всегда была статусной вещью. Ещё совсем недавно только люди благородного происхождения могли сказать, кем были их предки и уверенно назвать всех своих прапрабабушек. И парадоксальным образом архивы скорее поддерживают это сословное неравенство, чем уничтожают его. Как же так получается? Первым обескураживающим открытием для пришедшего в архив гражданина станет то, что нельзя просто так прийти и запросить документ — вход только по записи. Как правило, за несколько месяцев. В некоторых местах (например, в Рязани) нужно записываться за год. А так как каждый архив обладает уникальной коллекцией документов, то каждый из них является натуральным монополистом. Вот тем самым, угрозой появления которого государство зачастую оправдывает свое вмешательство в частные дела. Не устраивает качество сервиса? Смиритесь. Но может быть радикально усовершенствовать этот колосс помогут современные технологии? Big data? Действительно, сейчас технологии копирования ушли далеко вперед от традиционных ручных способов размножения летописей, и в большинстве случаев электронная копия ни капли не уступает в своей информативности оригиналу. Но если вы думаете, что архивы начали массово внедрять сканирование документов, чтобы сделать сервис немного более приближенным к современности, то вы чертовски ошибаетесь. И с точки зрения извлечения выгоды их можно понять: зачем отдавать бесплатно то, что можно продать? Если, конечно, не считать того, что общественное благо на то и общественное, что не должно подлежать продаже, а финансироваться через налоги. В деле взимания платы с пользователей архивы вплотную подошли к торговле воздухом, и их заслуги здесь нельзя отрицать. Правда, иногда в их коммерческие планы вмешиваются внешние силы, например, Верховный суд, пару лет назад постановивший, что запрет на самостоятельную фотосъёмку в архивах нарушает права граждан на свободный доступ к информации. С тех пор фотографирование документов было некоторое время свободным, но недавно Федеральная архивная служба начала отыгрывать назад. Сейчас


самостоятельное копирование преимущественно разрешено, но является платным. Какую услугу оказывает архив, разрешая нажимать на кнопку фотоаппарата пользователю, остаётся только гадать. Если

посмотреть

на

редкие

прецеденты

оцифровки

архивных

документов силами самих архивов, то можно заметить, что в их заявлениях, в их риторике совсем не прослеживается мысли о том, что цифровая копия — это лучший способ хранения документа. Они действительно считают, что «понастоящему» храниться информация может только на книжных полках. Архивы, к сожалению, являются лучшей иллюстрацией поговорки об опасности хранения яиц в одной корзине. И это не просто теоретическое построение — история знает примеры централизованного уничтожения архивных документов. Так, в 1920-х годах Центрархив РСФСР принял решение об уничтожении исповедных ведомостей, начиная с 1865 года, как «не имеющих исторической ценности». В этих документах содержались переписи населения всех церковных приходов, составляемых ежегодно. Бесценные генеалогические документы, лицо всей страны. Если бы они продолжали хранится в своих церквях, то часть из них, конечно, сгорела бы или сгнила, но сохранилось бы определенно больше. А сколько документов пропало в стенах архивов из-за простой халатности остаётся только догадываться — статистику ведут они же. С другой стороны, коммерческая деятельность архивов лишь весьма условно может называться таковой. Не испытывая конкуренции и даже риска разориться, сложно составить себе реалистичные финансовые показатели. Здесь в процесс ценообразования вступает ещё один классический фактор — лень государственного служащего. Когда твоя зарплата не зависит от количества выполненной работы, то зачем излишне себя утруждать? Я уверен, что работники архива, будучи вполне рациональными индивидуумами, это прекрасно понимают. В результате цены в прейскуранте не просто выше рынка, но и значительно выше спроса на услуги. К примеру, я заказывал выписку из одного архивного дела за 394 рубля — самый дорогой лист А4, который я когда-либо приобретал. Причем, я указал конкретный лист и строчку в деле — у работника архива даже не было необходимости что-либо


искать. Его работа заключалась исключительно в наборе пары строчек текста на компьютере. Иными словами, цены установлены не столько с целью извлечения

максимальной

прибыли,

сколько

с

целью

отпугивания

потенциальных потребителей. И здесь я хотел бы провести мысленный эксперимент

и

представить

худший

с

точки

зрения

сторонников

государственного интервенционнизма вариант. Допустим, коллекция одного архива внезапно была приватизирована на аукционе и оказалась в руках алчного частного собственника. Что из этого получится? Во-первых, предположим худшее. Станет ли собственник уничтожать документы? Такого, конечно, исключать нельзя, но покупать что-то с целью уничтожения — сценарий, мягко говоря, маловероятный. Зачем уничтожать то, из чего можно извлекать прибыль? Архив может себе такое позволить не только потому, что его всегда будет спонсировать государство, но и потому что он является учреждением без лица. Государственные ведомства в общемто не очень беспокоятся о своей репутации. О ней не беспокоится военкомат, о ней не беспокоится полиция, потому что «работа такая». Частное же лицо, напротив, гораздо более уязвимо перед репутационными издержками. Понятно, что я не говорю о доказанных, всегда работающих законах, но я глубоко убежден, что вероятность совершения такого рода «преступления против истории» у государственных учреждений значительно выше, чем у частных лиц в таких же условиях. Во-вторых, будет собственник будет прилагать бóльшие усилия к оцифровке документов, чем архив? Станут ли они более доступны, чем раньше? Я полагаю, что это неизбежно. Электронные копии документов позволяют обслуживать большее количество посетителей и с большей скоростью.

Преимущества

с

коммерческой

точки

зрения

очевидны.

Многомесячные очереди в архив — это прежде всего показатель упущенной прибыли со стороны заведения. Зал всегда полон, но сколько людей в него не попали из-за нежелания выжидать очередь? Я не думаю, что передача отдельного архива в руки одногоединственного частного собственника — это оптимальный вариант решения


проблемы доступности архивных документов, но и он уже показывает серьёзные

преимущества

перед

нынешней системой

государственной

монополии. Существует множество подходов к решению этой проблемы, и в качестве эксперимента пару месяцев назад я запустил краудфандинговые сборы на оцифровку, расшифровку и перевод в электронный вид исповедных ведомостей одной волости Вологодского уезда. Он был успешно завершен, и сейчас это крупнейший список имён вологодских крестьян. Не потому что она велика — в ней содержится всего 6 551 имя — но потому что она простонапросто единственная в своем роде. Убедить людей жертвовать деньги на такой проект было отнюдь нетривиальной задачей, но главным аргументом была, конечно, сложность и дороговизна самостоятельных поисков в архиве. И если в небогатой провинции смогли найти деньги, преодолеть проблему безбилетника во имя упрощения доступа к архивной информации, то это мне кажется вердиктом государственной архивной системе. Таким образом, мой ответ следующий: за маяк заплатят те, кому он нужен. Денис Самойлов, вологодский краевед.

Profile for inliberty

Кто заплатит за маяк?  

Эссе Дениса Самойлова

Кто заплатит за маяк?  

Эссе Дениса Самойлова

Profile for inliberty
Advertisement