Page 70

Рассказывает Дора Дейч Родилась и жила в Минске до и после войны. В Минском гетто погибли моя бабушка Сарра Рольбина-Цырлина и дедушка Абрам Цырлин. На время начала войны им было чуть за 70 лет. У них было 10 детей: у Сарры было 6 детей от первого брака, у Абрама - двое, и еще двое родились в совместном браке. Соседи позже рассказывали, что видели как бабушка и дедушка уходили в гетто (район улиц Опанского и Островского). Из гетто они не вернулись, где похоронены - неизвестно... На момент оккупации в Минске также оставалась их дочь, моя тётя Рива Рольбина, приблизительно 1914 года рождения. Муж её был на фронте и выжил, также как и дочь, но где она была во время войны и каким образом выжила – я не помню. Рива Рольбина не успела, вернее, не смогла выехать из Минска - она была на 9-м месяце беременности. Когда моя мать вернулась в Минск после освобождения города, то сразу же стала разыскивать свою сестру, Риву. Соседи позже рассказали, что когда всем евреям было велено переместиться в гетто, Рива не смогла уже идти. Немцы нашли её и закололи штыками до смерти. Где и кто её похоронил - неизвестно. Могилы её тоже нет. Я сама спаслась чудом. Отец ушел на фронт и погиб в самом начале войны. Семья жила возле вокзала, поэтому когда немцы начали бомбить Минск, моя мать, Зельда Рольбина, со мной и моим старшим братом, бежала из города прямо под бомбами. С трудом мы добрались до поезда и потом были в эвакуации в Пензе, а затем в Башкирии.

The story of Dora Deitch

Абрам Цырлин. Abram Tsyrlin.

Хаим Хаицин. Khaim Khaitsin.

Сарра Рольбина-Цырлина. Sarah Rolbina-Tsyrlina.

Рива Рольбина. Reva Rolbina.

I was born and lived in Minsk before and after the war. My grandmother, Sarah Rolbina-Tsyrlina, and my grandfather, Abram Tsyrlin, were killed in Minsk’s ghetto. At the time of the war, they were a little over 70 years old. They had 10 children: Sarah had 6 children from her first marriage, Abram had two, and two more were born in the joint marriage. Neighbors later said that they saw how my grandmother and grandfather went to the ghetto (located in the area of the streets Opanskogo and Ostrowski). They did not return from the ghetto, and the place of their burial is unknown. At the time of occupation, their daughter, my aunt Reva Rolbina, who was approximately 27 years old, also lived in Minsk. Her husband was at the front and came back alive. Their daughter also survived; unfortunately, I don’t remember who saved her life and under what circumstances. Reva Rolbina did not have time, or rather, was unable to leave Minsk because she was in her ninth month of pregnancy. When my mother returned to Minsk after the liberation of the city, she immediately began looking for her sister, Reva. Neighbors later told her that when all Jews were ordered to move to the ghetto, Riva was not able to go. The Germans found her and stabbed her to death with bayonets. Who buried her is unknown, as well as where her grave is located. I myself was saved by a miracle. My father went to the front and was killed at the beginning of the war. My family lived near the station, so when the Germans bombed Minsk, my mother, Zelda Rolbina, with me and my older brother, fled from the city directly under the bombs. With great difficulty, we reached the train, and then we were evacuated to Penza, and then to Bashkortostan, where we lived during the war.


Мать Доры. Встреча с братом во время войны. Dora’s mother.

Profile for Andy Reev

Never Forget  

In Memoriam of the Holocaust Victims

Never Forget  

In Memoriam of the Holocaust Victims

Profile for infobook