__MAIN_TEXT__

Page 44

Рассказывает Михаил Земляк Наша семья жила до войны в местечке Любар Житомирской области. У меня не осталось ни одной фотографии родителей. Из довоенной жизни сохранилось только фото учащихся второго класса еврейской школы, где я учился. Потом еврейскую школу закрыли, сделали из нее русскую, и я бы остался учиться в русской, но перешел и закончил Новолюбарскую украинскую среднюю школу. Эти фотографии у памятника в Любаре сняты в разные послевоенные годы. Наш товарищ Анатолий Кантор списался со всеми, кто остался жив после войны, и на протяжении многих лет собирал нас в том месте, где расстреляли наших родителей и родственников. Место сбора было в Киеве, оттуда автобусом мы ехали в Любар, где поминали погибших. Там даже не было памятника. Мы добивались его установки очень долго, но представители местной власти не хотели ставить памятник. Они, издеваясь, говорили, что не может быть, что 4 тысячи человек безропотно шли на расстрел. Как будто не знали, что это были безоружные старики, женщины и дети, и шли они под нацеленными на них автоматами. Так могли говорить только антисемиты. Мы писали в адрес разных партийных съездов, но всегда получали отрицательные ответы. Когда же наконец поставили памятник в 1975 году, то не написали, что здесь расстреляли 4 тысячи евреев, а просто и кратко: «Радянським людям – жертвам фашизму». А теперь расскажу, как нас застала война. 17 июня 1941 года у нас был выпускной вечер, после чего нам выдали аттестаты зрелости. Красивый был аттестат, но у меня сохранилась только копия. А 22 июня в воскресенье началась война. Молодежь собрали в пионерском клубе и стали готовить к тому, чтобы оставить в подполье, если немцы войдут в город. Но потом они увидели, что дела на фронте идут плохо, и нас всех призвали в армию. Отобрали 30 человек призывного возраста, и мы прошли медкомиссию в военкомате. Старшим над нами был назначен наш бывший пионервожатый украинец Левадный, который оказался изменником и перебежал к немцам. Мы получили назначение прибыть на станцию Гребенки. В Любаре не было железной дороги, ближайшей к нам была станция Печановка в 20 км, но туда уже нельзя было идти. И мы пошли на Чуднов. По дороге мы встретили беженцев, которые говорили, что надо вернуться в Любар. И часть призывников ушла с ними. А я подумал, что если уйду, то это будет дезертирством. Нас осталось 5 человек. В Любаре никакой организованной эвакуации не было. К тому же многие считали, что раз в Первую мировую немцы евреев не трогали, то и теперь ничего плохого не сделают. И так мои родители остались в местечке, с ними был мой дедушка 85 лет, младший брат и две сестрички 13 и 4 лет. Я ушел 5-го июля, а уже 9-го немцы вошли в Любар. Там был Детгородок, где жили дети-сироты. Это был костел, с которого в 20-е годы коммунисты сняли кресты. Немцы согнали туда всех евреев. К сожалению, у них было много помощников из местных украинцев. Немцы дали им оружие. Эти полицаи издевались над евреями, насиловали девушек, а потом отправляли их в концлагеря, где их ждали газовые камеры. А многих расстреливали здесь же. 13-го и 14-го июля немцы отобрали самых здоровых, которые, как они считали, могли оказать им сопротивление, и расстреляли... Так я больше никогда и не увидел своих родных.

44

Михаил Земляк, 1952 г. Mikhail Zemlyak, 1952.

18 июня 1932 г. 2-й класс еврейской школы г.Любар. Михаил в ряду третий справа-налево. 2nd grade of Jewish School of Lyubar. June 18, 1932.

Profile for Andy Reev

Never Forget  

In Memoriam of the Holocaust Victims

Never Forget  

In Memoriam of the Holocaust Victims

Profile for infobook
Advertisement