Page 1

В С Е М И Р Н О Е Д В И Ж Е Н И Е П Р О Г Р Е С С И В Н О ГО И УД А И З М А

№6 (4)

издаётся с ноября 2010 года РОМАН КАРЦЕВ: «Я не выбирал свой путь, это путь выбрал меня»

ОТ ПОБЕДЫ ДО

НЕЗАВИСИМОСТИ

В НОМЕРЕ:

ИНТЕРВЬЮ С ИЛЬЁЙ РЕЙДЕРМАНОМ

с. 10

с. 5

Nissan 5771 апрель 2011

с. 8

И СНОВА БРОДСКАЯ СИНАГОГА...

НА ЧТО НАДЕЯЛСЯ ДОКТОР? с. 3

МИХАИЛ КНОБЕЛЬ: «БЕЗ МОЕЙ ОДЕССЫ Я СЕБЯ НЕ МЫСЛЮ» с. 4

Здание Бродской синагоги рушится. Оно держится сегодня не на вере ее прихожан, а на деревянных подпорках и металлических штырях, поэтому продолжает медленно умирать. Мы хотим и готовы вернуть этому зданию его предназначение, и об этом не раз писали на страницах нашей газеты. В продолжение этой темы публикуем интервью Виктора Зониса областному телевидению. Итак, репортаж с места событий…

РЕКЛАМА И ДИЗАЙН НАЧАЛА ХХ ВЕКА с. 7 НА УЗКИХ УЛОЧКАХ РИГИ

с. 9

ПЕРВЫЙ ЗАСТРОЙЩИК ВОЕННОГО СПУСКА с. 6-7 НОВОСТИ ЗЕМЛИ ОБЕТОВАННОЙ

с. 10

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ОШИБКИ, ИЛИ ГЕНУ ЗВАЛИ? с. 11

- Расскажите нам, пожалуйста, об истории этого здания. Чем оно так примечательно для всего еврейского народа? - Я думаю, что оно примечательно не только для еврейского народа, но и для всех людей, бережно относящегося к мировому наследию. Это здание Бродской синагоги построено в стиле флорентийской готики в 1862 году архитектором Коралли. За 20 лет до его строительства в 1840 году в Одессу приехали евреи из Западной Европы – Германии, Австрии, тогдашнего австрийского города Броды, сейчас это на Галичине. С 1841 года Бродская община дислоцировалась в съемном здании. Эта община была, что очень важно подчеркнуть, прогрессивная еврейская община. Идеи реформизма витали тогда в Европе и в мире. Суть его, если коротко, – это то, что еврейские законы, которые писались тысячи лет назад, прогрессив-

ные евреи пытались гармонизировать с окружающей действительностью, с современным миром. И в 1860 году тогдашней городской Думой было принято решение о продаже участка земли под строительство Бродской синагоги. Деньги собирали всем «прогрессивным» миром, и уже в 1862 году синагога была благополучно построена. Чем она примечательна? Это была самая крупная хоральная синагога, хочется мне сказать – во всей Российской империи, но я в этом не уверен, но то, что на юге Российской империи – это уж точно. Хоральная синагога – здесь был великолепный орган, здесь выступали люди, которые с течением времени стали историческими личностями, например, великий Новаковский – он руководил синагогальным хором и впоследствии стал всемирно известным композитором, эмигрировал в Америку, там живут его потомки. А такая легендарная личность, как Миньковский, проработал здесь 20 лет кантором, по-

слушать его приезжали со всей России, это правда. Это здание славно не только своей архитектурой, но и очень многими именами, их десятки. Бродская синагога упоминается в рассказах Бабеля и Шолом-Алейхема. А Иван Бунин, у которого очень сложно найти еврейские корни, сказал, это было уже после революции, перед самым закрытием синагоги, что здесь очаг культуры, здесь среди всего развала, разрухи чувствуешь себя очень спокойно и очень достойно, потому что прихожанами были, в основном, люди интеллигентные, образованные, современные. На этом, пожалуй, кончается славная страница истории здания Бродской синагоги. Дальше открываются, я бы сказал, очень-очень серые страницы. Как и все культовые сооружения, с приходом советской власти она была закрыта. Потом началась Великая Отечественная война, и сюда пришли румын-

>> (продолжение с.2)

ские оккупанты.

ЧАО - ЧАО, САНЬ, ИЛИ ИСТОРИЯ ГЕЙШИ с. 11 РЕЦЕПТЫ ТЁТИ СОНИ

с. 12

ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ

с. 12

АНЕКДОТЫ ОТ РАБИНОВИЧА

с. 12


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

>> (начало с.1)

Они были христианами, поэтому многие христианские храмы были при них открыты. Тогда архив находился в под-

вале здания Успенского собора. И вот румыны, в приказном порядке перевели этот архив в здание Бродской синагоги. Румынские оккупанты ушли, а архив остался. И вплоть до сегодняшнего дня здесь находится областной архив. Я считаю, что это не только исторически несправедливо, это морально, этически несправедливо. Получается, что мы сегодня продолжаем те традиции, которые были насажены румынскими оккупантами. Я не стесняюсь об этом говорить, потому что формально это так. Имен прихожан я назвал только несколько, но их перечень можно продолжить. Ведь и Жаботинский был прихожанином этой синагоги – великий писатель и один из основателей государства Израиль. У меня на слуху человек 20. Это история не только одесского еврейства, это история еще и мировой культуры. Конечно, областной архив ни в чем не виноват сегодня. Там работают нормальные люди, делающие свое очень нужное дело, и они находятся в этом здании, потому что их сюда определили. Не думаю, что они довольны пребыванием здесь, потому что здание это рушится. Видите - здесь подпорки стоят? И если синагогу не вернут тем, кому она принадлежит по праву преемственности, а это одесская община прогрессивного иудаизма, то этого здания скоро не будет. Мы живем в реальном

мире, в мире, где мораль и нравственность не самые основные ценности. Пройдет какое-то время, и Пушкинская угол Жуковского – хороший кусок земли, достаточно дорогой, и здесь будет очередной торговый центр вроде «Европы» или чего-то другого. Дерибасовскую сегодня невозможно узнать по сравнению с теми рисунками и фотографиями, которые оставило нам время. Весь мир знает Дерибасовскую. А привести гостей туда стыдно. Мы за 20 лет независимости, равно как и за годы советской власти ничего в архитектурном плане не создали. Мы живем в городе, который строили для потомков наши славные предки, надеясь на то, что мы этот город не разрушим. Но они, видимо, напрасно надеялись. - А каковы перспективы возвращения? - А перспективы очень радужные, но очень плохо просматриваемые. Уже лет 6-7 , а то и все 10 ведутся какие-то кулуарные дебаты о том, что нужно передать это здание «еврейской общине» города Одессы. Это вызывает недоумение. Вот построили Свято-Преображенский собор и нигде не говорили, что передадут его христианской общине Одессы, потому что такой общины нет. Есть грекокатолическая община, есть православные общины Московского патриархата и Киевского, есть баптистская община и т.д. Когда говорят о «еврейской общине», - это безграмотно, так как такой общины в городе не существует. Есть община прогрессивного иудаизма – это одно, есть община, так называемые «литваки», - это другое, есть община «Хабад» - это третье. Бродскую синагогу нужно передать не просто мифической общине, а тем, кому она принадлежит по праву преемственности. Мы готовы принять это здание, но на нормальных человеческих условиях. Разговоры, которые ходят о том, что т.н. еврейской общине могут передать это здание, но вы сначала где-нибудь постройте нам другое здание, переселите туда архив – аморальны. Более того, существует мировая практика, когда всем религиозным общинам в мире вернули несправедливо отнятую у них собственность. В Одессе этого не происходит. Мы готовы забрать это здание, хоть завтра. И мы найдем в мире – еврейском и нееврейском спонсоров, которые его отреставрируют. Но строить для архива

мы ничего не будем, так как мы у него ничего не забирали. Это очень намоленное место. Я себе не представляю, если бы забрали Киево-Печерскую Лавру и сделали бы в ней, может быть, не архив, а какой-нибудь офис. Это кощунственно. Никто в Одессе сегодня не виноват, что здание отобрали. Но если власти его не вернут, то вина ляжет на них. Это мое глубокое убеждение. Сейчас, к сожалению, в обществе преобладают меркантильные интересы, и разговоры о том, что архив нужно перевести связаны не с тем, что заговорила совесть, не с тем, что хотят вернуть это здание евреям, а потому что оно рушится, а денег на его ремонт нет. Но когда оно рухнет совсем, будет уже поздно. Я думаю, что Бродская синагога уже стала в очередь за домом Русова. У меня есть копия письма, которое наша община направила в городскую администрацию, когда это была еще администрация Гурвица. И мы достаточно быстро получили ответ, подписанный его замом Ворохаевым. На нашу просьбу помочь ответили, что город не имеет к этому никакого отношения. Здание находится в ведении госимущества Украины. Но мы ведь не просили их вернуть, мы просили помочь вернуть. - Насколько мне известно, синагога находится на балансе областной власти, а они с городской властью якобы не пересекаются. - Думаю, что, скорее всего, да. У нас все замечательно перепутано. Вроде бы как это здание находится на балансе госимущества Украины. Постольку поскольку здесь областной архив, то оно находится и в ведении областной администрации. Но так как это территория города, то в какой-то степени оно находится в ведении городских властей. Это очень хорошее сложное административное деление для того, чтобы ничего не сделать. Если бы хоть одна из этих трех перечисленных, очень уважаемых, организаций захотела помочь, то очень быстро они бы между собой договорились, и это здание получило бы своего законно-

го хозяина. За последние несколько лет, которые я наблюдаю за синагогой, она все больше рушится. Я внутри не был, утверждать не могу, но я посмотрел кое-какие материалы и фотографии в интернете. В некоторых статьях писали, что внутри здания построено другое здание, уже самого архива. Скорее всего, это связано с вопросами безопасности, потому что синагога трескается, рушится, возможно, где-то течет, но в этом внутреннем «саркофаге» ведь тоже не спрячешься. Придет время, и нужно будет еще один саркофаг строить. А это не выход. Поэтому хотелось бы получить это здание еще до состояния «священных камней», и вернуть городу красивую синагогу, исторически очень важную не только для Одессы, но и для всего мирового сообщества. Ведь сколько людей приедет сюда, когда это здание вернется нашей еврейской общине. Очень много потомков прихожан, очень много потомков тех, кто здесь работал, и они с удовольствием приедут, уверен - они готовы и помочь. Нужно, чтобы была политическая и нравственная воля, чтобы без интриг и отговорок власти городские, областные и центральные подошли к этому по-человечески, по совести. И тогда все будет в порядке, тогда исторический документ о возвращении Бродской синагоги нашей общине со временем станет украшением областного архива.

Так, к сожалению, обстоят дела у нас...

А вот как у «них»... В начале апреля в польском городе Замосце открылось отреставрированное здание одной из старейших польских синагог, разграбленной нацистами в годы Второй мировой войны. Перед началом войны евреи составляли около 40% населения города, но после ее окончания в живых там не осталось ни одной иудейской души. Тем не менее, синагогу решено было восстановить, прежде всего, как исторический объект в память о ее прихожанах, а так же как культурный

СОХРАНЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО НАСЛЕДИЯ В ПОЛЬШЕ центр для проведения выставок, концертов и др. Реставрационные работы велись в течение года на средства благотворительных фондов Норвегии, Исландии, Лихтенштейна и обошлись в 2,4 миллиона долларов. В 1939 году Польшу оккупировали нацисты. Разграбив синагогу, они превратили ее в столярную мастерскую. После окончания войны здание служило в качестве библиотеки. В 2005 году синагогу, как и другую собственность, принадлежавшую ра-

нее евреям, вернули еврейской общине. Судьбой синагоги заинтересовался местный житель Кшиштоф Банах, изучавший историю, философию и основы иудаизма в университете. По его мнению, сохранение еврейского культурного наследия Польши — чрезвычайно важная миссия. Восстановление синагоги в небольшом провинциальном городке Замосць стало не только торжеством исторической справедливости, но и еще одним шагом к сохранению еврейского наследия страны, данью памяти жившим там когда-то и знаком уважения к евреям, живущим ныне на территории Польши. www.jewish.ru


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Великие соотечественники НА ЧТО НАДЕЯЛСЯ ДОКТОР?

1. И была по всей земле речь одна и одни и те же слова. 4. И сказали они: "Давайте построим себе город и башню, главою до небес, и сделаем себе знаменье, чтобы не рассеялись мы по лицу всей земли". 5. И сошел Бог посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. 6. И сказал Бог: "Ведь народ один и речь у всех одна, и это лишь начало их деяния, а теперь не будет для них ничего невозможного - что бы они ни вздумали делать. 7. Сойдем же и смешаем там речь их, чтобы один не понимал речи другого". 8. И рассеял их Бог оттуда по всей земле, и они перестали строить город. 9. Поэтому наречено ему имя Бавель, ибо там смешал Бог язык всей земли, и оттуда рассеял их Бог по всей земле. Тора, Книга Берейшит, Недельный раздел Ноах, Глава 11. В мире существует свыше трехсот искусственных языков! Но ни один из них не может сравниться с эсперанто. Исключительная легкость, простота и логичность в изучении для представителей любой национальности – 16 правил и ни одного исключения! – обеспечили языку доктора Лазаря Заменгофа широкое использование и всемирную популярность до сегодняшнего дня. Но вопросы возникают сами собой – зачем при таком изобилии естественных и искусственных языков нужен был еще один? И почему именно Заменгофу пришла в голову мысль создать новый язык? И как ему удалось воплотить в жизнь свой замысел, ведь до него эти попытки предпринимали лучшие умы человечества - Фрэнсис Бэкон и Рене Декарт, Ян Амос Коменский и Исаак Ньютон, Готфрид Лейбниц? А ведь на самом деле совсем не случайно, что именно Лазарь Людвиг Заменгоф стал изобретателем нового средства общения между народами. Есть конкретные причины, обусловившие безудержное желание еще мальчика Лазаря сделать этот мир более целостным, единым, причины, по которым он видел общий язык не просто как техническое средство, а как средство мирного сосуществования людей разных национальностей. Заменгоф родился в еврейской семье, жившей в польском городе Белостоке. О том, какую важную роль в идее возникновения языка эсперанто сыграл именно этот небольшой городок, Лазарь писал так: "Место, где я родился и провёл детство, дало направление всей моей дальнейшей деятельности. Население в Белостоке составляют русские, поляки, немцы и евреи. Все они говорят на своём языке и враждебно относятся друг к другу. В этом городе сильнее, чем где-либо ещё, впечатлительная натура ощущает силу языкового разделения и убеждается на каждом шагу, что различие языков есть единственная или, по крайней мере, главная причина разобщения человеческой семьи на враждебные друг другу части. Воспитанный идеалистически и привыкший сознавать, что все люди — братья, я постоянно, на улице, во дворе, везде, на каждом шагу ощущал, что человек сам по себе как бы не существует, а есть только русские, поляки, немцы, евреи и другие. Это всегда мучило мою детскую душу, хотя у многих может вызвать улыбку эта “боль за весь мир”. Мне тогда казалось, что взрослые люди обладают неким всемогуществом, и я повторял себе, что когда вырасту, то непременно уничтожу это зло". Кроме этого, воображение юного Заменгофа потрясла легенда о Вавилонском столпотворении и смешении языков. Впечатлительный 10-летний ребенок даже написал пятиактную пьесу на эту тему! Уже в девятнадцатилетнем возрасте Лазарь заканчивает свой первый проект меж-

дународного языка. И в этом нет ничего удивительного. Мальчик имел отличные способности к языкам. Будучи еще школьником, он изучил польский, немецкий, французский, английский, латынь, древнегреческий, древнееврейский, не считая родного русского! Лингвистический талант, языковая интуиция достались ему по наследству. Шесть поколений семьи Заменгоф были раввинами и знатоками языков. Но несмотря на это, Лазарь так и не получил профессионального филологического образования. И пока он, по настоянию отца, учился на врача в Московском университете, Заменгоф-старший сжег все рукописи сына, считая его затею глупой и бесполезной. Узнав об этом, Лазарь в течение последующих шести лет создавал второй вариант языка – частично восстановил то, что было предано огню, изменил и усовершенствовал то, что ему не нравилось в первоначальном варианте. Затем прошло еще два года прежде, чем учебник Заменгофа увидел свет. Причина отсрочки до слез проста – отсутствие денежных средств на издание. В этой ситуации на помощь Лазарю пришла его невеста и ее отец, которым понравилась идея международного языка, и они поверили в успех дела. После издания брошюры в сорок страниц под названием «Международный язык» начались мучительные недели тревожного ожидания писем с отзывами. Работа Заменгофа вышла под псевдонимом «Доктор Эсперанто», т.е. «Доктор Надеющийся», потому что он опасался негативной реакции своих пациентов, которые могли упрекнуть его в том, что их врач занимается «посторонними делами». Учебник был распространен среди научных обществ, редакций периодических изданий, ученых, писателей, учителей и т.д. И вот, наконец, посыпались письма, совершенно разные по содержанию – и с положительными отзывами, и с беспощадной критикой. Пресса тоже не молчала, газеты и журналы пестрели заголовками статей, жестким нападкам сопутствовали слова одобрения и поддержки, заинтересованности и благодарности. Как бы то ни было, но общество всколыхнулось, пусть отзывались поразному - равнодушным не остался никто. Итак, о новом языке заговорили! В разных городах не только Российской империи, но и всей Европы начали создаваться кружки по изучению эсперанто, число поклонников международного языка неуклонно росло. Однажды Заменгоф получил очень трогательное письмо от одной девушки из Крыма, руководившей кружком по изучению его языка. Она первая предложила автору назвать созданный им проект его же псевдонимом – эсперанто. Позже такие просьбы-предложения поступали и от других поклонников языка, и постепенно

«эсперанто» стало общепринятым названием нового международного средства общения. Со временем начали издаваться словари эсперанто, переводы произведений мировой классической литературы, сделанные самим маэстро – «Гамлет» Шекспира, «Ревизор» Гоголя, сказки Андерсена, Танах и др. В первые годы ХХ века эсперанто получает распространение в Канаде и США. В 1905 г. Заменгоф организовал во Франции 1-й Международный конгресс эсперантистов, который с тех пор проводится ежегодно. Но после создания нового языка доктора продолжали волновать проблемы даже не столько всего человечества, сколько своего еврейского народа – всегда гонимого и презираемого, страдающего уже многие столетия и обреченного на дальнейшие страдания без какого-либо видимого конца. В 1901 г. Заменгоф публикует свою новую работу – религиозно-этическую доктрину «Гиллелизм. Проект решения еврейского вопроса». Это учение ставило своей задачей не просто реформирование иудаизма - гиллелизм, по замыслу автора, должен был стать новой нейтральной единой религией человечества, подобно созданному новому нейтральному международному языку эсперанто. К этой религии должны были бы примкнуть представители разных национальностей, что, в конечном счете, привело бы к образованию «объединенного человечества». При этом возникновение «объединенного человечества» не должно было означать исчезновения национальностей как таковых - они бы слились, не теряя своей индивидуальности, они были бы едины во множестве. Но идеи гиллелизма не нашли сторонников ни среди еврейской интеллигенции, ни в сообществе эсперанистов – уж слишком они выглядели наивными и утопическими. Это стало личной трагедией для Заменгофа. Эсперанто и гиллелизм, язык и религия – эти два человеческих достояния, из-за которых произошло столько войн, убийств, конфликтов, Заменгоф хотел использовать во благо человечества, поставить их на службу братству и справедливости между народами, донести до людей идеи терпимости, взаимоуважения, человеческого достоинства, что, будучи представителями разных национальностей, можно быть в единстве. Своими изобретениями доктор хотел спасти и свой народ, оградить его от бесконечных нападок и притеснений, унижений и уничтожения. К сожалению, этому по истине, по высоте замыслов Великому Человеку его попытка не удалась. Спустя годы его собственные дети погибли в лагери смерти Треблинка, где были уничтожены еще многие тысячи евреев. К сожалению, он не сумел предотвратить

ни Первой, ни Второй мировых войн, ни русских революций, ни всех тех многомиллионных смертей людей разных национальностей, которые сопутствовали всем этим событиям. Но он использовал все свои способности и таланты, он приложил огромный труд и все-таки добился результатов. Последователи его идей образовали своего рода движение – эсперантизм, где сложилась определенная система ценностей, главными из которых стали принципы уважения ко всем нациям, языкам, религиям и культурам, человечность. И участники этого движения до сих пор несут в мир и пропагандируют эти идеи и принципы, которым посвятил жизнь выдающийся сын еврейского народа Лазарь Заменгоф. Гиллелизм – другое детище Заменгофа так и не стал популярен, а вот эсперанто пережил своего изобретателя. В 20-е годы прошлого века произошел небывалый взлет эсперантизма, но уже в 30-е ситуация кардинально изменилась. В СССР десятки тысяч эсперантистов пополнили ряды заключенных сталинских лагерей как носители "языка мелкой буржуазии и космополитов". В глазах советского НКВД знатоки эсперанто по определению были только шпионами. В фашистской Германии поклонников языка также репрессировали, а эсперанто объявили «языком евреев и коммунистов». Адольф Гитлер в своей книге «Моя борьба» назвал эсперанто орудием еврейства для управления другими народами и объявил его вне закона. Сегодня же по всему миру на этом языке выходит более ста периодических изданий, печатаются книги, получают эфир программы нескольких международных радиостанций; эсперанисты активно используют возможности интернета для изучения языка, его популяризации, размещения переводов. Созданная в 1908 году Универсальная Эсперанто-Ассоциация функционирует до сих пор и имеет консультативный статус при ЮНЕСКО. Национальные эсперанто-ассоциации действуют в 86 странах мира. «Надеющийся» язык продолжает жить. И как знать, может, он все-таки станет когданибудь послом доброй воли, несущим человечеству свободу, равенство, братство? Как знать…ведь Надежда умирает последней. Виктория Воронкова


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Любимый город МИХАИЛ КНОБЕЛЬ: «БЕЗ МОЕЙ ОДЕССЫ Я СЕБЯ НЕ МЫСЛЮ» Говорят, что коллекционером нужно родиться. Тонкий вкус, интуиция, внутренняя культура – далеко не полный перечень качеств, без которых невозможно собрать настоящую коллекцию, даже если ты напичкан знаниями о живописи и деньгами. Михаил Зиновьевич Кнобель, которого многие называют современным Маразли, вот уже 30 лет живет картинами, живет среди картин. Он собрал уже две абсолютно уникальные коллекции живописи, в ближайших планах – третья. Этому своеобразному юбилею и была посвящена наша встреча…

- Михаил, у Вас потрясающее собрание картин - и по объему и по содержанию. Скажите, это ведь не первая Ваша коллекция? - Это уже вторая. Первую я передал Музею современного искусства Одессы. - Собирать картины - это семейная традиция, или Вы первый коллекционер в семье? - В моей семье никто не занимался коллекционированием картин. Папа был директором школы, потом стал заврайоно. Мама – педагог. Оба по образованию историки. Они не увлекались живописью, не собирали картины. Мои родители вообще не имели никакого отношения к искусству. - Как и когда Вам в голову пришла идея собрать коллекцию картин? - Это было в начале 1980-х годов. Когда у меня было свободное время, я часто любил ходить на базар, где можно было увидеть множество интересных вещей, в том числе и картинку купить. И так с малого, потихоньку началось. - Когда Вы начали не просто покупать «картинки», а коллекционировать работы художников, какой у Вас был принцип отбора? - Я руководствовался только своим вкусом и интуицией. Дело не в авторах, я просто покупал то, что мне нравилось. У меня были приятели – Алик Волошин гениальный художник, Саша Дмитриев, ныне покойный. Первое время они ходили со мной, подсказывали, помогали выбрать. Но буквально через месяц-другой я стал уже сам выбирать, руководствуясь исключительно своим вкусом. - Но куда ходить? Опять по базарам? - По базарам и салонам я давно не хожу, только по мастерским. Только в мастерских, часто среди пыли и хлама можно откопать действительно стоящую работу. А, откопав, суметь приобрести. - Почему – суметь? Разве художники неохотно продают свои работы? - Даже самые талантливые художники пишут картины очень разного качества. И самые удачные из работ стараются оставить у себя. Задача коллекционера - их увидеть, распознать, а потом купить – желательно недорого. - Сейчас, когда есть и опыт, и вкус, и знания, каким картинам Вы отдаете предпочтение? - Меня интересуют работы одесситов - представителей Южнорусской школы

живописи. Все интересное для меня представлено в Одессе, мне не нужны ни Питер, ни Москва, ни Киев. В Одессе очень сильная школа. Здесь, в свое время, было 53 академика живописи! Сейчас же наше Художественное училище им. Грекова на грани, оно падает в пропасть. Если уйдут последние преподаватели, а их всего пара человек, и талантливые студенты, а их тоже всего несколько, то сразу не станет и Южнорусской школы – такой своеобразной и очень светлой. Кстати, среди всех моих картин Вы не встретите ни одной мрачной, черной работы. Я могу сейчас позволить себе собирать только то, что мне нравится. А я коллекционер уже с тридцатилетним стажем. И я не продаю картины. Бывает, конечно, у меня попадаются одинаковые работы, бывает, что покупаю не то, тогда я раздариваю их, хотя, бывает редко, и продаю. - Коллекция у Вас, действительно, потрясающая, с огромным вкусом подобранная. И первая мысль, которая возникает как сожаление – ведь никто ее не видит, нет доступа к этой красоте. - Почему нет доступа? Я показываю свои картины. Иногда я приглашаю сюда, к себе домой, человек восемьдесять, а больше и не надо, потому что не так много любителей, способных оценить настоящую живопись. Когда человек только входит сюда, сразу видно, что он из себя представляет. А когда он еще и скажет пару слов, становится понятно - дилетант к тебе пришел или знаток. Самое главное и самое приятное – это когда ты видишь ответную радостную улыбку, удовольствие, доставленное просмотром картин – человек мог слышать или читать о той или иной работе, но никогда ее не видеть. Кстати, все работы оформлены в дорогие рамы. Сегодня стоимость картины и стоимость рамы примерно равны. Работу все-таки надо выставлять в хорошей раме, она тогда и выглядит богаче. - Безусловно, любой бриллиант нуждается в оправе. - Здесь, в квартире, находится 180-190 картин. Есть еще примерно столько же и в других помещениях. У меня много красивых изделий из бронзы, мрамора, дерева. Есть и талисман – мальчик-Тутанхамон, египетский фараон, работы моего любимого автора Степанова, к сожалению, уже ушедшего из жизни. - Вы привыкли уже к своим картинам,

видите их каждый день, живете среди них. Не притупляет ли это интерес к ним, приносит созерцание картин прежнее удовольствие или нет? - Абсолютно нет никакого привыкания. Вот, как я их созерцаю – сажусь напротив картин - в два, три часа ночи - смотрю на них и ощущаю, и понимаю что-то, а утром уже принимаю решение – могу и обменять работу на другую. Сейчас уже все картины отсортированы, отобраны лучшие из лучших, и из этих работ я составляю антологию. В нее войдут порядка 60 авторов. У издания будет красивая, дорогая обложка, коленкоровый переплет. На рисунок для обложки сейчас идет конкурс, я хочу выбрать самый лучший и планирую через пару месяцев уже отдать книгу в печать. - У нас в городе есть Музей современного искусства Одессы, где представлены работы мастеров Южнорусской школы живописи. Администрация музея говорит, что свою коллекцию они

приобрели у Вас, т.е. базовую, стартовую коллекцию. - Моя коллекция и не базовая для них, и не стартовая - кроме моей коллекции, другой у них нет. Они просто докупили еще несколько работ. Я за это время – с марта 2008 года – успел собрать новую коллекцию, а они ничего не создали за это время. - А почему Вы продали первую коллекцию? Надоела или, как говорят, обстоятельства? - Во-первых, я продал ее совсем не дешево. Во-вторых, я как бы передал ее музею, а туда приходят люди. А зачем нужна коллекция, если ее не видят? А в-третьих, мне было интересно собрать новую коллекцию, уже с учетом моего огромного опыта. - Скажите, Михаил, за какой период времени после того, как Вы продали первую коллекцию, Вам удалось собрать вторую? - Уже через два года! На сегодняшний день прошло больше времени, но я отсортировал работы, что тоже быстро не делается.

- Кроме того, что у Вас потрясающий домашний музей, Вы где-то еще выставляете картины? - Да, выставляю, в отличие от других коллекционеров. - А где Вы выставлялись? - В Одессе проходили выставки - четыре раза в Художественном музее, пять или шесть раз – в Музее западного и восточного искусства, который я больше всего люблю, и в Музее современного искусства. И больше нигде, да больше и негде. Я не могу выставить свою коллекцию в каком-то сарае или подвале, должны быть соответствующие условия. Сейчас я хочу сделать выставку портретов, у меня их где-то 40-45, один лучше другого. Например, вот портрет императора Виспасиана. Он никогда не воевал, ни с кем не враждовал, никому не делал подлостей, и к концу жизни, когда ему исполнилось 70 лет, стал императором. Это работа моего любимого художника Стаса Желобнюка, из молодых мастеров, новая восходящая звезда на одесском небосклоне. Я, кстати, чтобы поддержать талантливых ребят, создал объединение молодых художников, помогаю им. - Вы отдаете предпочтение работам представителей Южнорусской школы. Но есть в городе, на мой взгляд, достаточно хорошие художники, одесситы, но принадлежат к другой школе. Их картины Вы приобретаете? - Многие художники мне просто не нравятся. Сейчас в своем коллекционировании я придерживаюсь такого принципа – собираю только хорошие работы, а к какой школе относится автор для меня неважно. Некоторые художники просят, чтобы я разместил их работы в своем альбоме. Ведь когда они говорят, что попали к Кнобелю, а мое имя – это уже имя, они этим гордятся, потому что это свидетельствует о высоком профессиональном уровне художника. В мою вторую коллекцию, в основном, вошли работы таких авторов, как Стас Желобнюк, Григорий Вовк, Ольга Котова, Наталья Лоза. В 2003 году я организовал выставку в Национальном музее Украины в Киеве. Мне сначала предоставили только два зала, но когда увидели количество привезенных работ, их уровень, выделили уже семь, один из которых был площадью 1200м2. - Все-таки Ваш труд оценен? Имеете ли Вы какие-то премии, награды? - Единственная моя награда – это премия «Народное признание». Вообще, мой труд может быть оценен только художниками и знатоками живописи, а больше никем. Я закончил формирование второй коллекции и после того, как я ее реализую, начну собирать третью. Собрать новую коллекцию – вот главная награда. >>


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Любимый город

- Не жалко будет расставаться с картинами? - Жалко. Мне было жалко и с первой коллекцией расставаться. В нее вошло около 380 работ, которые я собирал достаточно долго. К ней был издан и первый альбом, где все картины я объединил и классифицировал, рассказал о художниках, как они появились, какой вклад внесли в развитие живописи Украины. Я сделал большую работу, я показал, что Одесса – это Южнорусская школа, и не боялся называть имена наших художников. - Но все-таки, то, что Вы уже сделали и то, что продолжаете делать, Вы делаете, в первую очередь, для себя? - Я делаю это для себя и для моего города. Без моей Одессы я себя не мыслю. С самого начала здесь жили люди, которые знали и как заработать, и как собрать коллекцию, и как построить музей. Например, Маразли. В определенный момент ему надоела торговля, и он решил заняться чем-то другим. И он занялся живописью, т.е. ее приобретением. В те времена люди были грамотными, разбирались, ездили по всему миру, покупали коллекции – римскую, французскую, греческую, привозили, размещали в музее, чтобы картины могли видеть все желающие. - Вам нравится то, что Вы делаете? - Да, мне нравится то, что я делаю. Ко мне приходят художники и просят дать характеристику работе, оценить. Если я чувствую, что это хорошая работа, я ее сразу покупаю. Но чаще сначала просто беру, и она живет со мной неделю, две, три, месяц. Бывает даже, что и после нескольких месяцев я ее возвращаю, а бывает, только посмотрел – и все уже понятно. - У Вас есть любимые авторы или любимые картины? - У меня сейчас много любимых авторов и любимых картин. - А есть такая работа, с которой Вы априори не расстались бы? - Да, есть. Вот, Алик Волошин «Красное, белое, черное», я не хочу с ней расставаться. Она потрясающая. - Сколько работ в этой Вашей коллекции? - Сейчас отобрано примерно 400 – 450, а первоначально было 1300 работ. Я считаю, что моя коллекция – лучшая в Украине. Я знаю, где какая картина у меня висит, как называется, кто автор, когда написана. И альбом, который я сейчас готовлю к изданию, - это уникальный альбом, аналогов которому в Украине нет. Это альбом именно по моей второй коллекции.

« … Я НЕ ВЫБИРАЛ СВОЙ ПУТЬ, : РОМАН КАРЦЕВ ЭТО ПУТЬ ВЫБРАЛ МЕНЯ» Второго апреля 2011 года во Всемирном Клубе Одесситов состоялась встреча одноклубников с Романом Карцевым. Это не был концерт, это не было выступление, это не была формальная творческая встреча – с обязательными журналистами и телевидением. Роман Андреевич за рюмкой водки с «фирменным клубным форшмаком» просто общался со старыми друзьями, знакомыми, коллегами… Но избежать «авторучки» и «диктофона» ему в этот вечер все-таки не удалось. Пользуясь своей принадлежностью к клубу, мы нашли возможность поговорить с ним специально для наших читателей.

- Роман, Вы – одессит. Уехав из этого города много лет назад, Вы возвращаетесь сюда снова и снова, правда, уже только с концертами. Скажите, это та же Одесса, из которой Вы уехали когда-то, или она все-таки изменилась? - Во-первых, я приезжаю в Одессу не только с концертами, я в Одессе живу. В позапрошлом году городские власти продали мне за символическую плату 1,20 грн. двухкомнатную квартиру на Французском бульваре, поэтому я сейчас приезжаю к себе домой. А Одесса, конечно, не та. Конечно, многое изменилось. Что-то даже к лучшему. Например, привели в порядок Екатерининскую площадь, отремонтировали Оперный театр, вообще, центр города облагородился. Изменились и люди. Публика помолодела. Молодежь воспринимает уже другой юмор, который сейчас транслирует телевидение. А это уже не наш юмор, в смысле – Миша Жванецкий, Витя Ильченко, я. Это совсем другое. То, что сейчас есть – это то, что быстро исчезнет. Я уверен. Потому что там нет смысла, нет благородства, все довольно пошловато. Кстати, киевский «95-й Квартал» мне нравится. Не все, есть моменты, когда и они опускаются, но, в принципе, работают хорошо, среди них есть действительно хорошие актеры. А мы – уходящая натура, мы уходим и скоро уйдем совсем. И, может, потом, как обычно бывает после смерти… Гурченко, например, после смерти назвали великой актрисой, а при жизни никто не называл. - Как Вы ощущаете, Ваша аудитория в зале меняется? - Конечно, меняется. И для Беседовал Виктор Зонис них одесский язык, как ан-

глийский. Они очень плохо понимают неправильное сочетание ударений слов. Так же, как я не понимаю, о чем и как они говорят сегодня. Я пытаюсь разобраться и не могу понять. Потому что другое, все другое. Конечно, Одесса изменилась, да и не только Одесса – и Ленинград, и Москва – все города сильно изменились. - Два года назад, давая интервью газете «Русская Германия», Вы посетовали на то, что массовый отъезд евреев из страны очень сильно влияет на колорит Одессы. - Влиял, конечно. Сейчас уже не так. Все говорят, кто по-русски, кто по-украински, а еврейский акцент очень редок. Я бы даже сказал не еврейский – он такой специфический одесский. В нем смешаны и русский, и украинский, и еврейский. Но в Одессе, к сожалению, теперь этот местный язык можно услышать очень редко. Но живут на Брайтоне, в Израиле «наши люди», которые несут этот язык, этот акцент, этот юмор. Пока еще живут. - Кстати, этот Ваш «фирменный» одесский выговор достигался тренировками, или это сценический имидж, или это тот язык, на котором всегда говорил Карцев, будучи еще мальчиком Ромой с Молдаванки? - Сцена всегда требует определенного преувеличения. Нужно за короткие 5-10 минут донести что-то до зрителя-слушателя, заставить его заинтересоваться, задуматься, улыбнуться. Но это мой язык, язык человека, рожденного еще в той Одессе, которую ни с чем другим нельзя было спутать. Конечно, в обыденной жизни я го-

ворю несколько по-другому. Но одессита во мне безошибочно узнавали всегда. - Карцев в жизни и Карцев на сцене – это один и тот же человек или это абсолютно разные люди? - Это абсолютно разные люди. Нет, я в жизни не веселый. Хотя я и на сцене серьезный. Специально никого не смешу. Так получается и так это и должно быть, потому что настоящий юмор – он и грустный, и трагикомичный, и комичный. - Вы в жизни реализовались как юморист, актер – это не подлежит сомнению. Но талантливый человек талантлив во всем, во всяком случае, во многом. Что не реализовалось в жизни, чему помешала профессия? - Конечно, все реализовать невозможно. Но в своем жанре я очень много сделал. Я мог бы играть и в театре, меня приглашали на драматические роли, но я все-таки остался в своем жанре и, думаю, все правильно сделал. - Т.е. оглянувшись назад на пройденный путь, Вы ни о чем не сожалеете? - Нет, не жалею. Да и не выбирал я свой путь. Это путь меня выбрал. Так что жалеть не о чем. - Вы выпустили уже третью книгу, и сегодня можно без всяких скидок говорить о Карцеве не только артисте, но и писателе. Ваша литературная деятельность связана с отсутствием хороших авторов миниатюр, внутренней потребностью или что-то другое? - Наверное, и то, и другое, и третье – всего понемногу. Авторы есть, но они изменились, или изменился я. Да и всему свое время. Навер-

ное, мое писательское время пришло сейчас - накопился и жизненный, и творческий опыт, есть, что вспомнить, а, значит, и поделиться этим. Вот и вспоминаю, и делюсь. В моих миниатюрах нет ничего придуманного, нет юмора ради юмора. Все это взято из жизни. Я просто вспомнил и записал… - Да, только что Вы прочли несколько собственных миниатюр, и это уже был совсем другой Карцев – ироничный, вдумчивый, немного грустный и «ностальгичный». И нам такой Карцев очень нравится. - Спасибо. Такое всегда приятно слышать. Особенно от такой искушенной и избалованной хорошим юмором аудитории. - И все-таки, Роман Андреевич, позади легендарные «Раки» и «Швондер», на которых, казалось бы, можно и почить на лаврах. Но, судя по Вашему юношескому взгляду и «фирменной» улыбке, пороха в пороховницах еще немало. Поделитесь секретом, что нам ждать от Вас в ближайшее время? - Никогда не говорю о планах и не задумываюсь о будущем. Силы пока еще есть, есть и востребованность, так что буду работать. Наверное, это и есть мои планы на будущее. - Спасибо, что нашли в суматохе сегодняшней встречи несколько минут и для нас. Приезжайте почаще к себе домой. Мы будем с нетерпением ждать и Карцева юмориста, и Карцева писателя, в общем, в любом творческом качестве. Беседовал Виктор Зонис


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Ул и ц ы р а с с к а з ы в а ю т . . . ПЕРВЫЙ ЗАСТРОЙЩИК ВОЕННОГО СПУСКА

В книжке «Старые дома и другие памятные места Одессы» (2006) я уже рассказывал об истории застройки Военного спуска — важнейшей транспортной артерии старого города. Но предлагаемый вниманию читателя сюжет — столь же занимательный, сколь и трогательный — туда как-то не очень вписывался. Эта история, в общем, типологическая, из серии печальных эпизодов поражения «маленьких людей», задавленных обстоятельствами роста мегаполиса и «общественной пользы». Как говорится, лес рубят — щепки летят. Военная балка с самых первых эпох существования Одессы служила естественной магистралью, связывающей Практическую гавань с «системой сообщающихся базаров»: Гаванской улицей — Греческим базаром — Александровским проспектом («именными» торговыми рядами) — Вольным рынком (Старым базаром) — Привозной площадью. Дорога проходила по тальвегу балки, жилых домов и хозяйственных построек здесь не было и даже не планировалось, ибо строить в бортах балки, на косогоре представлялось нецелесообразным. Более того, как мы увидим ниже, в связи с этим на городском плане не были обозначены номера мест, примыкающих к балке кварталов, и далеко не все эти места были даже разграничены. В 1833 году приняли решение об устройстве по Военной балке регулярного благоустроенного шоссе, дабы улучшить сообщение города и порта, облегчить условия эксплуатации гужевого транспорта. В это же время достраивался и Сабанеев мост: так, в 1834 году с правой его стороны был устроен спуск в балку с Екатерининской площади, существующий до сих пор. Тогда же началось и укрепление бортов балки подпорными стенами и контрфорсами. В 1820-е годы ближайшим к спуску в балку был дом небезызвестного Феликса де Рибаса, младшего брата основателя Одессы. Как ни странно, но дом этот сохранился посейчас — это неплохо отреставрированное небольшое двухэтажное здание по улице Гаванной, № 1, с датой «1819» на фасаде. Домик этот построен после возвращения Феликса в Одессу из его имения Тузлы. Хозяин прожил довольно долго на периферии вследствие финансового краха, вынужденной продажи своего дома по нынешней Дерибасовской улице, № 24 (и другого дома, на углу Гаванной, который еще и пришлось достраивать) «в казну» и акта дарения примыкающего к этому дому сада городу в 1806 году. Когда устроители Военного спуска стали планировать будущее шоссе, то обнаружили неожиданное препятствие в виде неких домостроений, смежных с домом де Рибаса со стороны балки. 16 июня 1833 года в рапорте городской полиции градоначальнику сообщается, что «при Военном спуске

за домом г-на де Рибаса находящиеся два дома принадлежат одесскому мещанину еврею Майорке Ширу». Первый из этих домов выстроен на месте, отведенном Одесским строительным комитетом, и потому утвержден бывшим градоначальником графом А. Д. Гурьевым, но постройкою не окончен.

ствовал и вовсе на птичьих правах. Показательно, что оба эти строения вообще отсутствуют на генеральном плане Одессы, составленном Г. И. Торичелли в конце 1820-х! В прошении на имя градоначальника А. И. Лёвшина от 27 июня 1833 года «одесский мещанин Меер Шир»

«Другой домик, крытый черепицею, — сообщается в архивном деле, — выстроен им, Майоркой Широм, под видом флигеля к плановому дому, на который у него, Шира, документов не имеется, а объявил он, что оный выстроен по словесному дозволению графа Гурьева». Дома Шира находились в двух саженях и двух аршинах (менее шести метров) от двора де Рибаса, но уже на косогоре балки (в дальнейшем здесь, против Малого переулка, неоднократно отсыпался грунт, а потому сейчас перепад высот менее отчетлив). И вся беда в том, что упомянутый флигель («самострой») выпрастывался на территорию проектируемого шоссе. Если бы не случай, так, пожалуй, никто бедного домовладельца не тревожил бы еще сколько-то лет, ибо в городе подобные несанкционированные строения существовали и гораздо позднее. Злосчастный Майорка Шир, что называется, попал под раздачу по всем статьям. Мало того, что новая дорога должна была пройти прямиком через его двор, так у него еще и владельческие документы отсутствовали. С ним стали серьезно разбираться, и факты оказались неутешительными. По существующему порядку, земельные участки отдавались с непременным условием построения дома в течение двух лет по заранее утвержденному плану и фасаду. Получив место еще 20 декабря 1823 года, Шир не окончил «плановый дом» почти десятилетие спустя. В одном из архивных дел 1826 года сохранилось его прошение о выдаче открытого листа на выстроенный дом, то есть владельческого документа. Есть и своевременное предписание Строительного комитета архитектору Ф. К. Боффо освидетельствовать постройку, снять размеры, определить соответствие плану, однако никакого продолжения не следует. Следовательно, Шир открытого листа так и не получил и владел домом полуофициально, «по словесному дозволению». Что до второго домика, то он суще-

убедительно поясняет, почему не сумел окончить плановую постройку в соответствии с требованиями Строительного комитета. Он первым предпринял попытку строиться на склоне балки, на насыпном грунте, а потому ему пришлось копать фундамент «до материка» более двух сажен. Другими словами, он был заведомо поставлен в труднейшие условия по сравнению с теми, какие обычно встречаются в ходе ординарной плановой застройки. По сути, одноэтажный дом в данном месте может приравниваться по расходам к двухэтажному, и обошелся ему в 4000 рублей (во столько оценивались дома, куда более видные, да и обустроенные на городской земле хутора). Что до флигеля, то без него никак не обойтись многочисленному семейству. Кроме того, Шир сообщает градоначальнику о личной беседе с графом М. С. Воронцовым, который, хотя и предупреждал его в 1827 году, что «дом в оном месте невозможен», но твердо обещал компенсировать все возможные потери хозяина при демонтаже. Пишет, что существующие строения обеспечивают ему годовой доход в 400 рублей (вероятно, недостроенный дом на главной транспортной артерии использовался под хлебный амбар или склад), которые позволяют как-то сводить концы с концами. Просит принять во внимание и то обстоятельство, что строительные работы были чрезвычайно осложнены чумной эпидемией 1829 года и холерой 1831-го. Слезно ссылается на бедность, малолетних детей, тяжелую болезнь, просит отсрочку на год, чтоб окончить плановую постройку. 5 августа из управления Новороссийского и Бессарабского генералгубернатора последовало вполне законное и даже щадящее распоряжение в канцелярию одесского градоначальника — снести внеплановые постройки Шира в шестимесячный срок «и затем отобрать у него место, необходимое для устраиваемой дороги».

Позднее было принято уточняющее решение: дать Ширу, как тот и просил, еще один год на достройку планового дома, а флигель, находящийся «по устраиваемой ныне дороге», снести в течение шести месяцев, причем взыскать с него во исполнение непременной разборки флигеля 50 рублей залога. Всё было формально правильно, домовладельцу даже предоставлялся шанс выпутаться из создавшегося положения, и всё же ситуация получалась почти катастрофической. 25 октября 1833 года архитектор Боффо рапортует Строительному комитету: «Составленный мною план в трех экземплярах на построение дома одесским мещанином евреем Меером Широм на месте, состоящем между Сабанеевым мостом и домом майора де Рибаса у Военной балки, в 1-й части города Одессы, в LXVIII квартале, имеющем меры длиною в дворе: с одной стороны — 19,5 , с другой — 8 саженей, а со стороны улицы — 15,5 сажен, а в заднем конце — 8 сажен и 1аршин, имея честь представить Комитету на утверждение, докладываю, что на месте сем состоит неоконченный постройкою дом и маленький флигель, которые, выходя из границ означенной местности и захватывая место под дорогу назначенную, должны быть снесены». Прилагается план скромного двухэтажного домика в пять окон по фасаду, каковой Ширу и надлежало возвести. 27 марта 1834 года тот же Франц Боффо объясняет Строительному комитету, почему место Шира не имеет собственной нумерации: «Потому что при расположении сего квартала с давнего времени оное, вероятно, к застроению не предполагалось. Но как соседственные места, принадлежащие к сему кварталу, такие номера имеют не все, то и полагаю определить месту Шира номер 754-й, каковой наношу на план». На генплане города Торричелли на всем квартале вообще пронумерован лишь один-единственный участок, на углу нынешних улиц Гаванной и Дерибасовской — № 742 (существовавший с начала столетия дом генеральши Попандопуловой). Нет номера и у места дома де Рибаса. Когда читал душераздирающие челобитные Шира «высшему начальству», поначалу, откровенно говоря, скептически хмыкал. Вот, думаю, шельма, нанял хитроумных «уличных АБЛОКАТОВ» (тогда широко практиковали платные специалисты по фабрикации душещипательных прошений и жалоб), так они уж расстарались в надежде разжалобить человеколюбивых Воронцова и Лёвшина. Впечатление на поверку оказалось обманчивым: всё было и впрямь очень печально. 20 января 1834 года неожиданно появляется резолюция генерал-губернатора вернуть Ширу 50-рублевый залог — выходит, нуждался он не на шутку. Следующий пожелтевший архивный документ меня и вовсе искренне расстроил. Это было прошение >>


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011) Лёвшину от 26 апреля 1835 года, составленное уже старшим сыном Меера Шира. Мошка Шир пишет, что отец его тяжело болел и умер в декабре 1834 года. Тут же сообщает, что Меер успел заготовить все необходимые строительные материалы и предполагал достраивать плановый дом в весеннелетний период 1835 года. Теперь эта забота легла на него, юношу, оставшегося в беде с двумя малолетними братьями и тремя сестрами. Мошка хотел было «с помощью благодетельствующих отцу людей закончить дом», но полиция настоятельно требует, чтоб он снёс строение «и очистил место, назначенное под улицу». При этом принадлежащий Ширам участок назначен в публичную продажу. Мошка молит передать это место «одесскому купцу первой гильдии Ширяеву, который, соболезнуя о бедственном и сиротском нашем состоянии, предлагает нам за оное место с материалами вознаграждение две тысячи рублей, имея намерение в этом же году выстроить там по надлежащему плану дом». Тогда же, в 20 числах апреля 1835 года, упомянутый одесский купец Сидор Ширяев, человек довольно известный и авторитетный (он, между прочим, был одним из первых в городе книгопродавцев), пишет в Строительный комитет о том, что «по встретившимся обстоятельствам» не может оставить себе купленное им с публичного торга место № 724, просит это место за ним не числить, а из предоставленного залога в 150 рублей 50 оставить в пользу городской казны, а остальные ему вернуть. Что это за обстоятельства, точно сказать затруднительно, но можно предполагать заинтересованность другого покупателя и переуступку таковому участка за отдельную плату. История затягивается, и уже 29 февраля 1836 года по ходатайству Мошки Шира генералгубернатор оставляет на усмотрение Строительного комитета продление просителю срока разборки флигеля. В первой декаде марта градоначальник докладывает генерал-губернатору, что «место с материалами ныне продано с торгов надворному советнику князю Дмитрию Гагарину». Речь идет о брате Александра Ивановича Гагарина, адъютанта М. С. Воронцова. Из других документов видно: оный участок утвержден за Гагариным 2 февраля 1836 года. Возможно, Ширяев как раз в расчете на получение от Гагарина некоей оговоренной суммы и отказался от приобретенного уже участка. Но тут речь идет о недостроенном плановом доме, а катавасия с разборкой флигеля тем не окончилась. 20 мая 1836 года состоялись торги на разборку, причем постройку с материалами оценили в смехотворно низкую цену 40 рублей. На переторжке 25 мая наибольшую цену, 170 рублей, предложил командир одесской арестантской роты капитан Драгутин, бесконечно выполнявший различные казенные строительные работы, а потому нуждавшийся в стройматериалах. Понятно, что такая мизерная сумма не могла поправить дел обездоленного семейства Широв. Но, в кон-

це концов, по распоряжению градоначальника, демонтаж отчего флигеля произвел все-таки сам Мошка Шир (то есть он сам и реализовал строительные материалы, полученные от разборки), о чем 7 июля 1836 года градоначальнику доложил одесский полицмейстер Василевский. Справедливости ради хочу отметить, что в архивном деле 1832 года о частных домах, освобожденных от платежа полупроцентного сбора в пользу города, то есть налога на недвижимость, упоминается и дом «Майорки Шира». То есть власти всё же проявляли к нему и его семейству немалую снисходительность. Кроме того, в Государственном архиве Одесской области мне удалось отыскать информацию о том, что Майорка Шир состоял в одесском мещанстве, по крайней мере, в 1815 году, и в составе его семейства тогда значилось двое мужчин и две женщины. Так печально сложилась история первого домостроения в Военной балке, а равно горестная судьба его владельца, безвестного одесского мещанина Меера Шира. Когда годами занимаешься региональной историей на уровне ретроспективного быта, проникаешься заботами, тревогами, надеждами его обитателей, принимаешь их близко к сердцу, словно близких людей. Иногда целостная биография этих незначительных «маленьких людей» — аптекарей, цирюльников, трактирщиков или даже истребителей мышей и тараканов — воссоздается по крупицам, долго и непредсказуемо. Как сложилась дальнейшая судьба семейства героя рассказанного сюжета, пока неизвестно, но я постараюсь дознаться, ибо всё же не улицы, дороги, здания и сооружения побуждают к поиску, а наполняющие их жизнью судьбы людские. Что же касается застройки Военного спуска, то упомянутый князь Д. И. Гагарин приплюсовал купленный участок Шира к своим обширным владениям близ Сабанеева моста. Вскоре он построил на балке, несколько ниже места № 754, перед мостом, ныне доживающий свой век двухэтажный дом № 11, некогда служивший хлебным магазином. Много лет назад замечательный краевед В. А. Чарнецкий водил меня к этому дому и рассказывал о том, что во время бомбардирования Одессы союзным флотом 10 апреля 1854 года одно из ядер застряло в стене. Мы обсуждали датировку этого сооружения, но тогда не имели еще той информации, тех исторических документов, которыми располагаю ныне. Сегодня это старейшее на всем спуске здание пребывает в аварийном состоянии, отселяется, скоро будет демонтировано и растворится в вечности точно так же, как и предшествовавший ему домик Майорки Шира.

РЕКЛАМА И ДИЗАЙН НАЧАЛА ХХ ВЕКА

Если обратиться к немецкой промышленной графике начала XX века, нельзя не столкнуться с работами крупнейшего дизайнера-графика того времени Люциана Бернхарда. Его наследие очень обширно, но его имя в Одессе до сих пор было малоизвестно. 15 апреля в Музее западного и восточного искусства открылась выставка «Люциан Бернхард. Реклама и дизайн начала ХХ века». Организатором экспозиции выступил «Баварский Дом Одесса» совместно с Гете-Институтом в Украине. Люциан Бернхард (настоящее имя Эмиль Кан) родился в 1883 году в Штутгарте, в еврейской семье. Он немного учился в Академии в Мюнхене, но во многом был самоучка.

P. S. «Дом Гагарина» снесен в марте 2008 года. Теперь на его месте — строительная площадка дежурного ШИРПОТРЕБА.

В 1901 году Бернхард переезжает в Берлин, где работает дизайнером рекламных плакатов и арт-директором в журналах. В 1920 году он становится профессором Akademie der Künste, где преподает вплоть до эмиграции в 1923 году в Нью-Йорк. В Америке в 1928 году совместно с несколькими компаньонами он открывает студию и продолжает свою работу в качестве художника-дизайнера. Люциана Бернхарда можно отнести к той плеяде дизайнеровграфиков в Европе и Америке начала ХХ века, которые стояли у истоков создания рекламы, составили первый пласт профессионалов, а созданные ими образцы плакатов и упаковки определили дальнейшее развитие всей промышленной графики и рекламы. Многие крупные и известные фирмы, такие, как, например, Audi, Bosch, Pelikan, до сих пор используют логотипы, разработанные Бернхардом. Сегодня мы с легкостью выбираем на компьютере из всего разнообразия нужный нам шрифт, не задумываясь, какой колоссальный труд был кем-то проделан. А ведь большинство из этих шрифтов были разработаны г-ном Люцианом. Экспозиция включает 217 экспонатов, многие из которых являются документами своей эпохи. Среди них плакаты, почтовые марки, рекламные приложения к журналам, этикетки, афиши, образцы шрифтового дизайна.

Олег Губарь

Виктория Воронкова


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

ИЛЬЯ РЕЙДЕРМАН: Презентация нового сборника «Молчание Иова» известного одесского поэта, философа, культуролога Ильи Исааковича Рейдермана прошла 31 марта в Израильском культурном центре. Зал был полон, и все пришедшие имели возможность унести с собой экземпляр нового издания, лично подписанный автором для каждого в отдельности. Кроме этого, в нынешнем году поэт Илья Рейдерман отмечает пятидесятилетие творческой деятельности – полвека назад появились коллективные сборники, в которых были напечатаны его стихотворения. Родился Илья Исаакович в Одессе в 1937 году. Его детство прошло в одном из небольших городков Донецкой области. Закончил филологический факультет университета в Перми, после чего работал журналистом. В советские времена его статьи в большой периодике выходили под псевдонимом Илья Рудин. В настоящее время преподаватель литературы в Художественном училище им. Грекова. Член южнорусского союза писателей. Потеряв всех своих близких, поэт, тем не менее, продолжает творить, неустанно передавая свои знания заинтересованной молодежи. И в нем, несмотря на возраст, сохранилась горячая заинтересованность жизнью, людьми, искусством. В своей девятой по счёту книге, «Молчание Иова», которую сам Рейдерман называет «маленькой еврейской книжечкой», он пробует религиозные интонации, погружается в стихию вечных образов. - В своем новом сборнике «Молчание Иова» Вы обращаетесь к религиозной тематике. Что послужило толчком к выбору именно этой темы? - Иов – один из самых трагичных героев. У меня самого в жизни произошли очень трагические события, послужившие толчком к выбору именно этой тематики и этого героя. Книга «Молчание Иова» посвящается памяти моего отца Рейдермана Исаака, моей матери Сородской Ханны, тестя Коган-Шаца Владимира, моей жены Коган-Шац Ольги, моего сына Рейдермана Карла. По-моему, достаточно для одного человека. Это еврейская книга, поэтому я делаю ее презентацию в Израильском культурном центре. Я вдруг почувствовал, что должен написать именно такую книгу, вдруг для меня совершенно естественным стал язык Торы. Мы сегодня говорим каким-то бытовым языком, и даже поэзия не избегает включения всяческого рода прозаизмов. Этот процесс в поэзии начался давно, поэзия давно склонялась к некоторой прозе, но сейчас иногда даже не знаешь, читаешь ли ты стихи или хорошо или плохо зарифмованную

«ПРОСНИТЕСЬ!... МАЛЕНЬКОЙ ЖИЗНИ НЕ БЫВАЕТ, КАК НЕ БЫВАЕТ И МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА!»

прозу. Вот поэтому я считаю, что вакансия поэта в современном мире утрачена. И я совершенно серьезно это произношу. Что у нас за времена? Времена иронии, например. Пафос стал вещью полузапретной или вообще запретной. Говорить нечто с пафосом выглядит сегодня смешно и старомодно. А ирония востребована. Я очень уважаю наших одесситов, писателей-иронистов Валерия Хаита, Михаила Жванецкого, они в этом смысле прославили Одессу. Но мне бы очень хотелось, чтобы наш город был не только столицей юмора, должно быть что-то еще. И так получилось, но не потому что я хотел плыть непременно против течения, а просто у меня не получалось шагать со всеми в ногу, попадать в нужный тон, т.е. быть модным, быть раскрученным. Лет 10 тому назад во мне проснулась тяга говорить вечным языком Шекспира, Торы, языком, на котором можно сказать о человеческой трагедии, о человеческом уделе, о бытии, наконец. А бытие – это нечто неизмеримо большее, чем быт. Если присмотреться, то в моих стихах это слово, может быть, самое высокое. Мне кажется, что человек должен стремиться подняться над уровнем быта, над житейским уровнем на другой уровень, который мы называем духовным, чтобы достичь полноты бытия. - Что для Вас значит – быть поэтом? - Конечно, быть поэтом – не значит писать стихи. Рифмовать можно и научиться. Когда-то любой грамотный человек мог написать стихи. Можно написать даже несколько, действительно, хороших стихов и не быть поэтом. Поэт – это образ жизни, а в жизни за все приходится платить, и, следовательно, страдать. В своих стихах я пытаюсь вернуть людям простую истину, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. - Вы позиционируете себя как поэт-философ. А разве можно быть по-настоящему поэтом, а не просто сочинителем стихов, не будучи философом? Разве не все настоящие поэты – философы? - Я думаю, что это не нужно связывать. Поэт философствует в своей поэтической форме, а философия –

это нечто иное. Соединение философии и поэзии происходит не так часто, как может показаться. Просто есть поэты-философы, их не очень много – это Тютчев, Фет, др. Вот это, конечно, близкая мне традиция, но она и одна из самых трудных. Даже Пушкин, которого никто из современников не считал особенно глубоким, - поверхностный, легкомысленный, пишущий о любви, о женских ножках, как выяснилось, какой глубокий мыслитель! И он философствует, он одобрительно говорит о Баратынском, одном из родоначальников русской философской поэзии. - У кого Вы учились поэтическому слову? - Для меня первым учителем является Тютчев. Я с юности воспринял именно тютчевскую традицию. И, разумеется, классики. Конечно же, для меня чрезвычайно важны Ахматова, Мандельштам, Пастернак. Когда я был юным, их, мягко говоря, не очень популяризировали. А для меня открытие этих авторов стало совершеннейшим потрясением. Пастернак, поздний Пастернак, который был гоним уже как автор «Доктора Живаго», стал для меня открытием – очень важным и дорогим. С этими тремя авторами я как бы перекликаюсь. А с

Ахматовой мне даже довелось встретиться. - В мире (или, по крайней мере, на постсоветском пространстве) бытует представление об Одессе как о столице юмора, хотя многие писатели, представляющие Одессу, далеко не всегда юмористичны. В начале интервью Вы сказали, что это мнение приводит к однобокому восприятию культурной миссии Одессы. В чем, по-Вашему, состоит миссия нашего города? - Одесса дала миру огромное количество талантов. Почему? Потому что она изначально формировалась как город-перекресток разных культур. Когда есть монокультура, любая – русская, украинская – это плохо,

это, как сеять на одном и том же поле одну и ту же сельскохозяйственную культуру, например, пшеницу - урожай рано или поздно будет портиться. В Одессе же встреча и соединение разных культур дали совершенно невероятный результат. Раньше Одесса была, действительно, Южной столицей, в ней была высокая духовная атмосфера, в ней была культура. Например, Врубель учился здесь, в Одессе, он здесь начинал. Оказывается, ему было, у кого учиться. Вот это самое главное. Когда же я вернулся в Одессу в 80-е годы, это уже был курортносанаторный город. Мне очень обидно, что Одессу превращают в провинцию. Например, я знаю, что в Харькове очень сильно работает какая-то философская группа, они издают свой журнал, т.е. они мыслят, у них есть какое-то поле мыслить. А Одесса в этом смысле очень провинциальна. - Творческая работа зависит от вдохновения. Что для Вас служит толчком к вдохновению – события, люди, настроение, время года? Есть ли какая-то закономерность? - Должна быть очень напряженная внутренняя работа, потому что все эти разговоры о вдохновении, что, ах, меня посетит Муза, вот со мной случится, вот тогда у меня получится – ерунда. Когда ты действительно чтото очень сильно хочешь сказать, то рано или поздно из напряжения рождаются строки. Без внутреннего усилия ничего не бывает. Сегодня люди отучились от этих духовных усилий, все хотят расслабиться. - Что самое важное в Вашей жизни сейчас? - Самое главное для меня на сегодняшний день – это одно простое слово: «Проснитесь!» Такое впечатление, что люди на самом деле спят и не понимают, что с ними происходит, в каком мире они живут. А живут они в очень условном мире. Проснуться, увидеть! Мы все находимся как бы внутри матрицы, а выйти из нее не можем. Каким образом из нее выйти? Нужно проснуться, нужно очень требовательно относиться к себе и к жизни, но, прежде всего, к себе. Только тот, кто чего-то от себя требует, может состояться как личность и достичь определенных высот. Обратите внимание, кто такие великие люди? Они что, действительно, феноменально одаренные? Да, конечно, они одарены от природы, без дара ничего не получается. Но, кроме этого, они невероятно многого хотели и с невероятным упорством, терпением и трудом шли к своей цели. Кто мало хочет, тот мало и имеет. Многие пытаются устроить свою маленькую жизнь, не понимая при этом, что маленькой жизни не бывает, как не бывает и маленького человека. Интервью записала Виктория Воронкова


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Праведники мира

НА УЗКИХ УЛОЧКАХ РИГИ

В концентрационных лагерях, созданных гитлеровцами в разных странах, нашли свою смерть миллионы евреев. Они гибли не только в специальных лагерях уничтожения, как Освенцим или Треблинка, но и в сотнях, почти безвестных трудовых лагерях и гетто, - от непосильной работы, нехватки питания, отсутствия медицинской помощи и зверств гестаповцев. Но всегда находились люди – работники этих лагерей, местные жители, помогавшие евреям, и тогда для некоторых из них появлялся шанс на спасение.

В военные годы Рига пред-

ставляла собой страшное зрелище, и особенно жутко было в те дни, когда расстреляли свыше 30 000 евреев, среди которых были в основном дети, женщины и старики: изувеченные трупы валялись на мостовых, на лестничных площадках домов, лежали на подоконниках разбитых окон вперемешку с разбросанными, окровавленными вещами. Фашистская машина смерти работала в полную силу. …В дом к Янису Липке нагрянул отряд полицаев с целью арестовать его дочь Анну за то, что она была комсомолкой. К счастью, дочери Липке не оказалось дома, и раздосадованные пособники фашистов жестоко избили главу семьи, жену Иоганну и маленьких сыновей. Вскоре Янис вместе со своим восьмилетним сыном стал свидетелем очередной кровавой расправы над евреями. Увидев эту трагическую акцию уничтожения узников гетто, увидев кровь, которая буквально текла по улице, увидев растерзанных, измученных, ни в чем не повинных людей, он сказал сыну: «Смотри, сынок, смотри и запомни на всю жизнь». После этого события Янис пришел к твердому решению – сделать всё возможное, чтобы спасти как можно больше евреев, оказавшихся в лапах нацистов и их местных добровольных помощников. Он оставил прежнюю работу докера и устроился в «Красные амбары» - в складские помещения, приспособленные для нужд Люфтваффе (немецких ВВС), где

ко м п л е к т о вались различные материалы. Таким образом, Липке получил возможность не только свободно перемещаться по городу, но и беспрепятственно проходить на территорию Рижского гетто и самостоятельно отбирать узников для работы на складах. Ежедневно он должен был увозить из гетто 10 человек, а вечером привозить обратно. Охранники гетто считали их скотом и вели учёт заключенных не по фамилиям, а по головам, чем и воспользовался Янис. Как же действовал Липке? Каждый раз он оставлял у себя двух евреев, но вечером в гетто возвращались все равно десять человек – восемь узников и двое рижан, друзей Яниса. Шли они, как и все остальные, с нашитыми на одежду желтыми звездами, оставались в лагере до утра, а потом, сняв с себя еврейские «отличительные знаки», свободно уходили из гетто вместе с теми латышами, которые, как и Липке, занимались отбором бесплатной рабочей силы для предприятий Люфтваффе. Не имея пока других потайных мест, Янис с товарищами решили сообща построить под сараем его дома подземелье-бункер, потому что держать в доме восемь человек, которых он к тому времени уже привел к себе, было крайне рискованно. Липке, его жена и старший сын Альфред, такой же неудержимый и бесстрашный, как и его отец, заботились не только о пище для спасенных, но еще снабдили их радиоприемником, оружием, патронами. Однажды он вывел из гетто сразу 10 человек. Понимая, что в небольшом под-

вале всех этих людей не спрячешь, Янис, после лихорадочных поисков нашел помощников и разместил несчастных у них. Имя его, как символ последней надежды, в строжайшей тайне передавались евреями из уст в уста, и, случалось, что к Янису тайком приходили узники, которым самостоятельно удавалось бежать из-за колючей проволоки гетто. В телефонной будке у Воздушного моста, как его называли в Риге, был карандашом нацарапан адрес Липке… Работая на складах Люфтваффе, Янис нашел единомышленников среди водителей грузовиков, перевозивших военную амуницию - Карла Янковского и Яниса Бриедиса. Вместе они,

без вести их родственников, близких, знакомых. Водители Янковский и Бриедис, как и прежде, помогали ему в перевозке людей. Впоследствии некоторых из них они переправили в один из хуторов, где по просьбе Липке (а зачастую и за его деньги) крестьяне соглашались прятать евреев. Не раз фашисты, до которых доходили слухи о деятельности Яниса, устраивали обыски у него дома и на территории хутора. И Липке снова приходилось идти на всевозможные ухищрения, подкупать полицаев, и «стукачей»... Однажды, вместе с Янковским они решились на крайне рискованное мероприятие – похитить эсэсовскую машину, нагруженную автоматами, патронами, взрыв-

рискуя жизнями, транспортировали спасённых евреев с «Красных амбаров» до места укрытия. В начале 1942 года, после приказа ужесточить содержание узников Рижского гетто, заключенных практически перестали кормить и Липке, как и многим другим жителям Риги, иногда удавалось незаметно для охранников передавать хоть какие-то продукты питания за колючую проволоку. Тогда в гетто находились еще и евреи, которых этапировали из-за границы. Липке старался разыскать пропавших

чаткой и пакетами бланков проездных разрешений. Им это удалось, и еще десятки обреченных на мучительную смерть евреев нашли спасение. С осени 1943 года, в соответствии с планом "окончательного решения" еврейского вопроса гетто начали ликвидировать. После многочисленных акций немногих оставшихся в живых распределили по рижским концлагерям: Кайзервальд, Баласта Дамбис, Рецигравис, Страздемуйжа и другим. Вывозить людей становилось

все труднее. Но все-таки Янису и его товарищам удалось спасти от ликвидации в этот период еще более 50 евреев. Так продолжалось вплоть до 13 октября 1944 года – дня освобождения Риги советскими войсками. После войны Янис Липке продолжал жить и работать в Риге. Он родился 1 февраля 1900 года, а умер в мае 1987 года. В 1966 году Янису и Иоганне Липке присвоили звание «Праведника мира», а в 1977 году Янис посетил Израиль. Именно тогда, 30 августа 1977 года, члены Ассоциации выходцев из Латвии и Эстонии в Израиле и Bnai Brith организовали церемонию чествования героя. Когда 77-летний латыш медленно шел по красной дорожке между рядов переполненного зала, среди громких возгласов восхищения и шквала аплодисментов, он плакал, плакал впервые за свою взрослую жизнь ... В 2005 году в Риге был открыт памятник на месте разрушенного здания хоральной синагоги на улице Гоголя, рядом с появившимся в начале 1990-х мемориалом, увековечившим память о жертвах Катастрофы. Памятник представляет собой фрагмент падающей стены, которую поддерживают колонны, с именами всех известных на сегодняшний день латвийских спасителей евреев. Яниса Липке уже нет в живых, как и нет в живых большинства спасенных им людей. Но имя его не забыто – о Янисе написаны книги, о его подвиге сняты фильмы и поставлены спектакли. О нем помнит Израиль и потомки спасенных им евреев. Помнит о нем и дерево, посаженное в его честь… В дни светлой памяти погибших во время Катастрофы мы просто решили напомнить, что он жил на этой грешной земле… и как жил!

Материалы подготовила Виктория Воронкова


ОТ ПОБЕДЫ ДО НЕЗАВИСИМОСТИ

№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Когда началась самая страшная война в истории человечества, на пути фашизма встал Советский Союз. Белоруссия была первой, в кого вонзились кровавые клыки зверя. Сотни тысяч мужчин: русских, белорусов, евреев, украинцев навсегда ушли на фронт. Для них война не закончилась, она остановилась вместе с их сердцами. Но была великая Победа, был и всегда будет День Независимости Израиля, как всегда будут они в нашей памяти – русские, белорусы, евреи, украинцы, вставшие на пути зверя… От Витебска до Иерусалима – почти 70 лет и 4 поколения... От Моего отца - Кагана Семена: «До 2-ой мировой войны наша семья проживала в г. Лепель Витебской обл. Белорусской ССР. В первые дни войны отца мобилизовали в ряды красной Армии, а мы с матерью эвакуировались в Мордовскую АССР. В 1942 году нас нашел отец через центр розыска эвакуированных. Началась переписка. Последнее письмо отца, датированное 1 июня 1944г., до нас дошло 16 июля 1944 г. Где - то в сентябре 1944 года, мы получили конверт с фотографиями, которые находились у отца, письма в конверте не было. В обратном адресе указывался номер полевой почты, в которой служил отец и фамилия отправителя - старшина Глиняный. Мать написала ему письмо и в октябре 1944 мы получили ответ уже от другого сослуживца отца - старшины Сиволоцкого И.М., в котором он описывал как погиб отец - 2 июля 1944г. На обратной стороне фотографии, где я сфотографирован с отцом ( за 9 дней до того, как отец был убит - 23 июня 1944 г.) он написал: (От моего деда - Кагана Михаила)

"Помни сынок твоего отца в случае, когда паду жертвой за защиту родной Белоруссии". От Надава Кагана, правнука из школьного выступления к Дню памяти: Мой дедушка родился в стране Беларусь. Когда он был маленький, началась война, его отца забрали воевать против нацистов. Очень быстро нацисты пришли в город, где жил мой дедушка, они искали евреев, чтобы убить их, они пришли к Семе домой, постучали в дверь, но мой дедушка со своей мамой сидели очень тихо, и их не нашли. Они убежали в другой город, там, где не было войны, и так спаслись. Там они получили письмо, а в нем это фото, где было написано: «Помни дорогой сынок, своего отца, если погибну на войне, за защиту Родины» От меня, внука: «Помни, дорогой сынок, своего отца, если погибну на войне, за защиту родной Беларуси - июнь 44-ый год»… так написано на обратной стороне этого единственного семейного фото, где вместе запечатлены мой отец и дед. Мой дед, Михаил, погиб месяцем позже,

ему было 33, чуть меньше чем мне сейчас. Моему отцу тогда было примерно столько же, сколько сейчас Надаву, моему сыну. Вдруг я оказался между поколениями, между прошлым и будущим, между памятью и верой, между Победой и Независимостью, и как-то сложился вместе пазл времен, а с ним углубилось понимание ситуации. Мы постоянно бежим вперед, не оглядываясь, не глядя по сторонам, нам вечно не хватает времени. Нужно притормозить, ведь рядом те, которым мы обязаны всем, и те, которые обязаны нам, наши самые родные: отцы и дети, те, которые еще не могут без нас, те, которые еще нуждаются в нашей любви и заботе. Больше внимания и любви! С Днем Победы и Независимости! Алекс Каган, Иерусалим P.S: 16 декабря 2010 года Михаил Каган был награжден посмертно медалями Израиля: за героизм в борьбе против нацизма и Погибшего солдата Израиля.

НОВОСТИ ЗЕМЛИ ОБЕТОВАННОЙ На крышах столицы Иерусалима появятся солнечные батареи

Ashtrom Group. Инвестиции Isrotel в проект составили 45 миллионов долларов. Гендиректор сети Isrotel Лиор Равив соглашается, что построИерусалимский мунициить элитную гостиницу в ценпалитет закрепил подряд на http://www.zman.com/ тре пустыни – большой риск, строительство 50 солнечных так как здесь нет моря. Между В израильской батарей, которые будут растем, по его словам, постояльпустыне построили цев ждет "полное единение с полагаться на крышах домов, за строительной компанией элитный отель природой". Moriah Jerusalem Development В комплекс входят 111 бунгаCompany. Подряд был получен Одна из крупнейших гости- ло, 42 из которых имеют собв результате тендера. Общая ничных сетей Израиля - Isrotel ственные бассейны, теннисный стоимость проекта, одобрен- - 17 апреля откроет элитный корт, бассейны с подводной ного в прошлом месяце, со- отель в пустыне Негев. Как музыкой, СПА-центр, банкетставляет 50 млн. шекелей. говорится в сообщении ком- ный зал, несколько ресторанов, Солнечные батареи будут рас- пании, гостиница расположена конюшня, большая "зеленая полагаться преимущественно над кратером Рамон, который зона", прокат горных велосина крышах общественных зда- является крупнейшим из семи педов и джипов. Постояльцы ний, таких как школы, дома существующих в мире природ- также смогут полетать на возкультуры и т.п. Компания на- ных эрозийных кратеров. душном шаре. деется успеть провести работы Строительство отеля "БерейРуководство Isrotel рассчитыв течение летних каникул. шит" возле поселения Мицпе вает, что около 70 процентов Разрешение на установку по- Рамон (в 150 километрах се- из постояльцев отеля составят лучено от Электрической ком- вернее Эйлата) на террито- израильтяне, однако рассчитыпании подписавшей с Moriah рии общей площадью 5 гек- вает и на зарубежных туристов, контракт на 20 лет. Солнечные таров продолжалось пять лет. в частности, россиян и украинбатареи, как планируется, бу- Внешнюю часть отеля спро- цев. дут производить 2,5 мегаватт ектировала компания Feigin Гостиничную сеть Isrotel электроэнергии в час. Architects, а над внутренним основал английский предпри«Мориа» - строительная ком- дизайном работал английский ниматель еврейского происхопания, принадлежащая иеру- архитектор Гарри Грегори. ждения Дэвид Льюис. Первый салимскому муниципалитету. Основные строительные ра- отель сети - King Solomon - отПрезидент компании Алекс боты осуществляла компания крылся в 1984 в Эйлате, гороВайсман говорит, что это – высоко экологичный проект, и компания Moriah прикладывает немало усилий для улучшения экологии Иерусалима.

де, расположенном на Красном море. На данный момент под управлением Isrotel находится 13 гостиниц в Израиле. http://cursorinfo.co.il/

Забытый лотерейный билет выиграл 20 миллионов

шекелей?»- пошутила владелица билета. В ответ киоскер посоветовала ей отправляться в центральный офис Управления лотерей «Мифаль ха-Паис», поскольку речь идет… о миллионах. А конкретно выигрыш составил 20 миллионов шекелей. Стоимость же самого билета не превышала 46 шекелей. По словам счастливой новой миллионерши, она всю свою жизнь тяжело и много работала, чтобы вырастить троих детей. Сейчас ей все еще трудно поверить в свой астрономический выигрыш, который упал на нее буквально с неба. Относительно своих дальнейших планов она заметила, что всегда хотела помочь многим людям и теперь сможет осуществить свою мечту, порадовав несколько семей уже перед праздником Песах.

В течение трех месяцев хозяйка лотерейного билета — 50-летняя мать троих детей, проживающая в районе Иерусалима, – неизменно забывала его проверить. Билет сиротливо хранился в дамском кошельке. А вспомнили о нем случайно, когда в преддверии пасхальных праздников владелица вместе с мамой отправились покупать новый обеденный стол. Копаясь в кошельке, героиня этой лотерейной истоhttp://potrebitel.israelinfo.ru/ рии наткнулась на забытый билет и тут же, наконец, решила Выступление Нетаниего проверить в ближайшем ягу на церемонии Дня киоске. «Он лежал без дела и только памяти Катастрофы мешал», — простодушно пояснила она. Реакция киоске- Выступая на официальной ра сильно озадачила женщин. церемонии Дня памяти Ката«Что вы так странно смотри- строфы и героизма европейте? Может, я выиграла 700 000 ского еврейства в Мемориале


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011) Яд Ва-Шем, премьер-министр Биньямин Нетаниягу заявил, что мировое сообщество не извлекло уроков из Катастрофы европейского еврейства. «Мир упорно старается извлекать из Катастрофы только уроки прошлого, а не настоящего и будущего. Мы видим, как Иран вооружается ядерным оружием, но мир не останавливает его. И сегодня есть такие, кто возлагает на еврейское государство всю ответственность за все земные беды – от роста цен на нефть и до нестабильности на ближнем востоке. И сегодня есть немало интеллектуалов и государственных деятелей, которые верят в эти утверждения. И это не критика, а ненависть. Грубая и примитивная ненависть, продолжающая путь старого антисемитизма, который обвинял нас в отравлении колодцев и в распространении болезней. И есть еще один простой и важный урок, известный всем, но следует повторить и его: мир нас не спасет. Наши связи с другими государствами и мировое общественное мнение имеют огромное значение. Следует уделять этому большие усилия, но мы не должны доверить этому нашу безопасность и наше существование. Если у нас не будет сил защитить себя, мир не встанет на нашу защиту! Именно сегодня и именно здесь, я говорю: мир должен знать, что когда еврейский народ и Армия обороны Израиля заявляют, что больше не дадут такому случиться, они имеют в виду каждое слово!», сказал премьер-министр. http://newsru.co.il/

Новые материалы по делу Адольфа Эйхмана

К пятидесятилетию суда над Адольфом Эйхманом посол Израиля в Италии Гидеон Меир впервые обнародовал секретное семейное предание о том, как израильская полиция заботилась о поддержании здравого рассудка нацистского преступника, пока он сидел в тюрьме в ожидании суда. Рассказ матери Гидеона Меира, Эстер Майер, публикует в День памяти Катастрофы «Едиот Ахронот». Эстер Майер в 60-е годы торговала книгами в большом иерусалимском магазине «Людвиг Майер Ltd» на улице Шломцион. В одно прекрасное утро в 1961 году в ее магазин зашел офицер полиции. Офицер попросил шесть книг на немецком языке на выбор хозяйки магазина. Спустя неделю он вернул полученные книги и попросил шесть других взамен. Спустя некоторое время запас имевшихся в магазине немецких книг исчерпался, а хозяйка поняла, что

офицер берет литературу не для себя. «Вы ведь занятой человек, вы не можете прочитывать столько книг по-немецки. Для кого вы их берете?» — спросила Эстер. Офицер поначалу отказался ответить, но затем под большим секретом рассказал, что израильская полиция снабжает чтением Адольфа Эйхмана. «Нам нужно, чтобы он сохранил здравый рассудок до суда», — так, со слов Гидеона Меира, объяснил офицер его матери. Израильский дипломат сообщил, что после этого объяснения Эстер Майер прониклась сознанием важности своей миссии и продолжала заказывать в магазин книги специально для Эйхмана. Но, желая «отомстить нацистскому палачу от имени еврейского народа», она стала отбирать для него исключительно сионистскую литературу, повествующую о создании государства Израиль. И еще Эстер отказалась принимать обратно прочитанные книги, заявив, что не желает касаться вещей, которые побывали в руках нацистского преступника. http://newsru.co.il/

Стартовала еврейская социальная сеть на русском языке: jewishnet.ru

Начала работу первая в мире еврейская социальная платформа JewishNet. Проект призван содействовать созданию единого информационного пространства для всего еврейского мира. Его создатели уверены, что он позволит пользователям преодолеть тесные рамки виртуального общения, в которые их "запирают" обычные социальные сети. Одной из главных своих задач авторы считают поиск совместных точек соприкосновения для тех, кто не сможет пересечься в реальной жизни. Участники сообщества могут находить товарищей по интересам, узнавать последние новости, обмениваться впечатлениями о поездках и даже знакомиться с потенциальными партнерами. Важное место занимают вопросы еврейского образования и самосознания. В рамках проекта действует и виртуальный медиа-центр, призванный дать объективную картину событий на Ближнем Востоке. В нем образованы сообщества журналистов и специалистов по связям с прессой, политологов и социологов. По мнению разработчиков, эта социальная платформа уже через год станет самым популярным русскоязычным еврейским социальным ресурсом. Они уверены, что со временем JewishNet будет стандартом для ведения социальной и образовательной деятельности для всех, кто заинтересован в сотрудничестве с Израилем и диаспорой. http://newsru.co.il/world/

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ОШИБКИ, ИЛИ ГЕНУ ЗВАЛИ?

Если попросить русскоязычного человека произнести несколько грузинских слов, то он скажет «генацвале» если не первым, то вторым. Это слово стало обыденным и общеупотребительным уже не только в Грузии, но на всех необъятных просторах бывшего Советского Союза. А уж ресторанов и кафе с таким названием просто не перечесть. В Интернете можно найти множество вариантов перевода слова «генацвале»: друг, товарищ, сударь, душа моя и даже «я обменял тебя на себя». И, как это бывает с любым широко распространённым словом, быстро и напрочь забывается история его происхождения. А она заслуживает того, чтобы её помнили. Ведь возникло слово в результате забавного казуса. Во второй половине XIX века в перерывах между своими азиатскими экспедициями знаменитый российский путешественник Николай Михайлович Пржевальский побывал в Грузии. От профессионального взгляда и тренированного слуха исследователя не ускользало ни одной детали, ведь из таких деталей и складывались потом его многочисленные научные работы. В одном из традиционных и, судя по количеству посетителей, весьма популярных грузинских духанов, где обладатель медалей и почётный член практически всех географических обществ сотоварищи собрался отобедать, и случилась эта история. Повар д у хана, некто Геннадий, или попросту Гена, был очень популярен благодаря своим кулинарным талантам, и восторженные едоки постоянно вызывали его из кухни в зал, чтобы выразить своё восхищение. Выходя в битком набитый зал, повар каждый раз спрашивал: «Гену звали?» - подходил к столику своих поклонников, обнимался и расцеловывался с ними. За те несколько часов, которые Николай Михайлович провёл в духане, так происходило не меньше десятка раз. Сытый и довольный путешественник записал в путевой блокнот: «Генацвале, или генацвали, – судя по всему, друг или товарищ». Потом это слово перекочевало в его книги, которыми зачитывались в России миллионы, а теперь уже и сами грузины уверены, что его употребляли их предки испокон веков.

ЧАО-ЧАО, САНЬ, ИЛИ ИСТОРИЯ ГЕЙШИ Всем нам хорошо известна трагическая история мадам Баттерфляй, или ЧиоЧио-сан. Но то, что знаменитая опера Джакомо Пуччини могла называться совершенно иначе, известно единицам. А ведь своим удивительно певучим именем главная героиня, японская гейша, обязана никому иному, как русскому моряку Александру, чью фамилию, к сожалению, история не сохранила. По роду занятий ей доводилось много общаться с русскими моряками, и с одним из них, Александром, у неё даже завязался роман. Было э т о всё до знакомства с легкомысленным и вероломным американским лейтенантом Бенджамином Франклином Пинкертоном. Провожая Александра в очередное плавание, она говорила ему те русские слова, которым научил её возлюбленный: «Пока-пока, Сань!» Прощаясь с Пинкертон о м после первой встречи, она автоматически сказал а ему те же слова. Не знавший японского американец решил, что это её имя, и стал называть свою японскую жену Пока-Пока-сань. Ну, а итальянские либреттисты Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза, написавшие по просьбе мэтра Пуччини слова к его знаменитой опере, заменили не очень благозвучное «пока-пока» на одинаковое по смыслу и понятное не только итальянцам, но и всему миру «чао-чао». Изначально опера состояла из двух актов и во время премьеры в «Ла Скала» провалилась. Пуччини внёс некоторые правки, в особенности в первом действии, и разделил два акта на три части (то есть практически на три акта). Одной из важных деталей была небольшая корректировка имени главной героини – Чио-Чио-сан петь было легче, чем Чао-Чао-сань, особенно в сложных партиях. После внесённых изменений опера имела триумфальный успех и пользуется им и поныне. Евгений Деменок

Уважаемые читатели! Статья «Встреча двух гениев», опубликованная в пятом номере нашей газеты, написана Евгением Деменком.


№6(4) nissan 5771 (апрель 2011)

Рецепты тети Сони ГОРЯЧИЙ ФОРШМАК

Для приготовления вам понадобится:

2 селёдки 1/5 ст. молока; 1 луковица 3 кусочка белой булки 1 ст.л. муки; ¾ ст. сметаны 2 яйца; 1 яблоко 1 ст. вареного протёртого картофеля 1 ст.л. рубленой зелени панировочные сухари красный и чёрный перец, мускатный орех, соль по вкусу

Селёдку вымочить в молоке, снять кожицу, вынуть кости, мелко изрубить Добавить мелко нарезанный, поджаренный на масле лук Прибавить размоченную в воде булку Затем сметану и тёртое яблоко После добавить протёртый картофель, обжаренную муку, яйца, перец и мускатный орех Всё это смешать, полить сверху сметаной, посыпать сухарями и поставить в духовку, разогретую до 180 С на 45 мин Блюдо подавать горячим со сметаной или майонезом

ФАРШИРОВАННЫЕ ЯБЛОКИ

Творог растереть с сахаром, добавить изюм, нашинкованный урюк. Миндаль очистить, порубить и поджарить. Смешать с творогом.

Для приготовления вам понадобится:

4-5 яблок 300 г творога 40 г изюма 100 г сахара 100 г урюка 20 г измельчённого миндаля

ШТРУДЕЛЬ

Из яблок удалить сердцевину. Заполнить их творожной массой и запечь в духовке. Выпекать при 200 C - 25 минут.

Заме сить эластичное те сто. Сформировать рулеты (начинку распределить по всему пласту). Противень смазать подсолнечным маслом.

Для приготовления вам понадобится: Тесто: 2 стакана муки; 2 яйца сода; 3-4 стол.ложки сметаны; 1/4 стакана подс.масла; 1/4 стакана воды Начинка: 1 ст. изюма; 2 ст. печенья или сухарей панировочных 1/2 ст. сахара; 1ст. молотых орехов; 1-2 лимона (натереть); ягоды (1 стакан)

Выложить рулеты, сделав надрезы (не глубокие), смазать сверху маслом. Выпекать при температуре 200 С 20 минут. Готовое изделие по сыпать сахарной пудрой.

ТВОРЧЕСТВО

наших читателей от Рабиновича

*** В мире все так относительно Так мало, мне кажется – много Просто побыть в роли зрителя Молчать, замерев у порога. Мысленно гладить волосы Далеко, но, кажется, близко Если можно погибнуть от голоса Я первая в твоем списке. Дома – жена, обед, Уют, подрастают дети Я же, запоем, чуть свет Про тебя статьи в интернете. Я никогда не предам Мечту – в каждом выдохе-вдохе Завидую той, кто по утрам Приносит в постель тебе кофе.

Объявление в еврейской кондитерской: “Возьмем на работу продавца-диабетика”. *** Один предприниматель говорит другому: - Ну что это за продавцы??? Ничего толком продать не могут. Вот у меня был друг - продавец Рабинович… И что ты думаешь, он не только умудрился продать доильный аппарат фермеру, у которого была всего лишь одна корова, но и взял эту корову в залог до полной выплаты рассрочки… *** - Основные темы анекдотов - политика, шоу-бизнес, телевидение… - А евреи? - Я же сказал - политика, шоу-бизнес, телевидение… *** Одесские семейные разборки. - Циля, я тебя умоляю - давай разведёмся! У меня уже нет сил больше так жить! - Нет, Яша, вдовой взял - вдовой и оставишь… *** Пожилого Рабиновича останавливает одесский хулиган: — еврейская морда, сколько времени? — Посмотри на мои часы в кармане брюк. — Как же я могу увидеть сквозь штаны? — А как же ты увидел, что я еврей?

*** Я снайпер в сердцевине сердца, Я стреляю в тебя изнутри Я живу уже год по инерции По правилам старой игры. Как в детстве «Отдай свое сердце!» Смотри, ты меня угадал, Ты в курсе последних тенденций Умирать, чтоб никто не знал? Умирать, чтоб никто не понял, Что это всего лишь страх. Материей стало слово Превратилось в десятки плах. Я снайпер в сердцевине сердца, Я приставлю тебя к обочине, Уже поздно, и некуда деться Как мишень, как глазок, червоточинка.

*** — Алле, это штаб-квартира общества «Память»? — Да. — И что, серьёзно, евреи всю Россию продали? — Да! — А где можно получить свою долю?

*** Бог! Береги береженого! Голову эту – с плеч! Гончарное, обожженное Сердце просится в печь. Во сне, на огне, в покое, С выжженным в глине словом, - Сердце оно какое? - Первое точно комом. Нет, не к тебе обращаюсь Закончить, опять начать Страшно, в себе ошибаясь В пустые углы молчать. *** С закрытыми глазами, небо поцелую, Звезды сосчитаю, в пьяной тишине Надо мною плачут, дождевые пули, Бреши оставляя, в облачной стене. Сколько хватит жизни, сколько хватит силы, Чтобы опуститься и, подняться вверх, Дымом затянуться, прошлогодней пылью, Кольцами пуская, в ночь, холодный свет. Засмеюсь и снова, я с собой проспорю, Вновь на кон поставлю, сон свой и покой Мне лицо остудит, льдом соленым, море, Солнце закрывая, снежною рукой.

ПРИЯТНОГО АППЕТИТА! Валерия Репина

Главный редактор ВИКТОР ЗОНИС Учредитель - Одесская религиозная община прогрессивного иудаизма «Иману - Эль»

Наш адрес:65011 г.Одесса, переулок Нины Ониловой, 16, тел:+38(048)795-52-62, e-mail:emanu-el@ukr.net, сайт: www.emanu-el.od.ua. Газета зарегистрирована в Министерстве юстиции Украины. Регистрационное свидетельство ОД №1470-341-Р от 23.11.2010.

*** — Были фараоны и евреи. Фараоны вымерли, евреи остались. Были инквизиторы и евреи. Инквизиторы вымерли, евреи остались. Были нацисты и евреи. Нацисты вымерли, евреи остались. Теперь есть коммунисты и евреи... — Ты что хочешь сказать? — Да ничего, просто евреи вышли в финал... *** Два вечно враждующих еврея встречаются в синагоге. Раввин говорит им: - Сегодня Йом Кипур - день, когда надо просить друг у друга прощения и мириться. Евреи жмут друг другу руки, и один говорит: - Мойша, я желаю тебе всего того, что ты мне желаешь. - Хаим, ты опять начинаешь? *** - Скажите, ребе, это большой грех, что у моей Сарочки ребенок родился до свадьбы? - Какой там грех! Откуда ребенок мог знать, когда свадьба?

При перепечатке ссылка на «Emanu-EL» обязательна. Редакция не несёт ответственность за содержание рекламных объявлений и не ведёт переписку с читателями. Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций. Газета отпечатана в ИПП ООО «Печатный дом» г.Одесса, ул. Садовая, 3. Тираж 1000 Распространяется бесплатно.


Emanu6  
Advertisement
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you