Page 1

ЛЕГЕНДАРНЫЙ

ЕФИМ РУБИНЧИК

И ЕГО ТАНК И

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЕФИМ РУБИНЧИК И ЕГО ТАНКИ

Е

фим Рубинчик – человек безусловно легендарный в Нижнем Новгороде. Он возглавил завод «Красное Сормово» в самое трудное время Великой Отечественной войны – в мае 1942 года, когда судьба Победы решалась в тяжелейших боях в районе Сталинграда. Главной продукцией завода тогда были танки Т-34. «Красное Сормово» получило военный шифр и стало зваться Заводом № 112.

Так оно именовалось в официальных документах и в печати. Ефим Эммануилович был переведен в Горький из подмосковной Коломны, где он был директором машиностроительного и паровозостроительного завода имени В. В. Куйбышева. Свою деятельность на предприятии директор начал со знакомства с цехами и прежде всего с людьми, и скоро он уже знал в лицо не только командиров производства, но и многих рабочих, особенно в ведущих подразделениях. Надо сказать, что в Сормове, в поселке и на заводе, с давно сложившимися традициями и собственной спецификой отношений, идущих еще от здешнего слободского уклада, новичку всегда было трудно обжиться и стать своим. Тем более Ефиму Эммануиловичу Рубинчику, человеку со стороны, даже не нижегородцу, с явным еврейским акцентом в речи. Но случилось то, что случилось. За считанные дни этот чужак не просто стал своим, а полюбился сормовичам, которые были готовы идти за ним в огонь и в воду. Фраза, сказанная одним из

9


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

ЕФИМ РУБИНЧИК

И ЕГО ТАНК И

Директор сормовского завода Э.Рубинчик у памятника т34 в нижегородском кремле

10

рабочих: «Да какой же он Рубинчик, он же настоящий рубин!», облетела все цехи и отделы. До сих пор ветераны «Красного Сормова», работавшие на заводе в войну, с благодарностью вспоминают о переменах, которые произошли с приходом Рубинчика: были учреждены премии за перевыполнение суточных заданий, стало разнообразней и полезнее питание в заводских столовых, улучшились условия жизни молодых рабочих в общежитиях, упорядочилась работа бытовых служб в цехах. Ведь люди порой сутками не покидали рабочие места, и надо было, чтобы во время короткого отдыха они могли по возможности восстановить силы. Большая работа была проведена по оптимальной организации, а в ряде случаев и по полной реорганизации производств. Особенно важно было отрегулировать взаимоотношения с многочисленными смежниками, поставлявшими на завод комплектующие изделия. В начале сентября 1942 года на завод поступила телеграмма за подписью И.В. Сталина: Государственный Комитет Обороны выражал уверенность, что сормовичи перевыполнят сентябрьскую программу на 50 танков Т-34, чтобы восполнить недодачу их Сталинградским тракторным заводом, на подступах к которому уже шли бои. Ефим Эммануилович Рубинчик не раз был героем моих телепередач и рассказывал, как после получения этой теле-


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

ЕФИМ РУБИНЧИК

граммы собрал у себя в кабинете руководящий актив завода. Некоторые начальники цехов выражали сомнения по поводу возможности собрать 50 танков сверх месячной программы, которая сама по себе была трудновыполнимой и требовала высочайшего напряжения. Их доводы казались убедительными. Но нельзя было отказаться от решения задачи, поставленной Москвой. И тогда директор, который уже постиг особый характерный для сормовичей дух лидерства, велел внести в кабинет знамя Государственного Комитета Обороны, которым коллектив был награжден за самоотверженный труд в первые месяцы войны. Между прочим, до самой Победы сормовичи не выпустили это знамя из своих рук, и оно осталось у них на вечное хранение. Знамя внес в кабинет один из ветеранов завода Иван Васильевич Макаров, который с довоенных лет был знаменосцем завода на всех торжествах, митингах, демонстрациях. Он оставался знаменосцем «Красного Сормова» и в послевоенные годы. Я помню, как он шел впереди сормовской колонны 1 Мая и 7 ноября в шестидесятые и семидесятые годы, будучи уже в преклонных годах. А тогда директор завода предложил всем встать и поклясться у знамени, что как бы ни было трудно, но 50 танков сверх месячной программы будут собраны. Больше того, из директорского кабинета участники совещания со знаменосцем впереди пошли по цехам. И Рубинчик объяснял рабочим, что предстоит сделать. По сути, это был своеобразный крестный ход. Через много лет в разговоре со мной Рубинчик именно так определил это шествие, которое никого не могло оставить равнодушным. А поздно ночью в кабинете директора зазвонил самый главный телефон, который стоял на отдельной тумбочке у письменного стола. Это была прямая связь с кабинетом Верховного Главнокомандующего. За всю войну Ефим Эммануилович по собственной инициативе ни разу не поднял белую трубку с рычажков. Но бессонными ночами все время искоса смотрел на этот магический аппарат: вдруг зазвонит. И вот тогда он зазвонил первый раз. И директор завода услышал голос сталинского секретаря Поскребышева: – Товарищ Рубинчик, с вами будет говорить товарищ Сталин… Прошло несколько томительных секунд, но в трубке была

И ЕГО ТАНК И

11


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

12

ЕФИМ РУБИНЧИК

И ЕГО ТАНК И

тишина, а потом послышалось легкое покашливание и голос Сталина: – Будут танки – будет Рубинчик, не будет танков – не будет Рубинчика… И все. Тишина. Даже коротких гудков не было. Просто линия была отключена… Второй звонок от Сталина прозвучал, когда задание правительства была выполнено, причем с небольшой, но очень важной поправкой: сверх плана был изготовлен 51 танк! В начале октября 1942 года Сталин поздравил Рубинчика и попросил передать благодарность Красной Армии всем работникам завода. Потом во время войны было еще четыре звонка из кабинета Сталина в кабинет Рубинчика. Верховный Главнокомандующий благодарил сормовичей и поздравлял их с государственными наградами. Примеров, когда сормовичи под руководством Е.Э. Рубинчика решали на первый взгляд не имеющих решений задачи можно приводить много. 10 марта 1945 года сормовичи выпустили десятитысячный танк Т- 34. Каждая третья «Т-тридцатьчетверка» в войну была родом из «Красного Сормова». Когда однажды во время беседы с Е. Э. Рубинчиком я привел эти цифры, он сказал, что нужно еще учитывать тысячи танков, которые за время войны были после боев отремонтированы сормовичами непосредственно в мастерских при воинских соединениях, куда командировались летучие бригады, и на самом заводе, куда танки для ремонтов поступали с полей сражений… Есть на счету у Е. Э. Рубинчика еще одно важное дело, которое было блестяще выполнено по его инициативе. Я имею в виду песню, ставшую гимном «Красного Сормова» и визитной карточкой г. Горького – Нижнего Новгорода. Это песня «Сормовская лирическая» - «На Волге широкой, на Стрелке далекой…». В 1949 году Сормовский завод отмечал свое столетие. И Е. Э. Рубинчик попросил поэта Евгения Долматовского и композитора-земляка Бориса Мокроусова написать к юбилею песню, простую, доступную, добрую, которую можно было исполнять и на больших праздниках, и на домашних вечеринках. Впервые прозвучав на торжестве в честь столетия «Красного Соромова», песня сразу же стала известной в


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

ЕФИМ РУБИНЧИК

Советском Союзе и живет до сих пор. Не знаю, есть ли еще какой-то другой директор какого-то другого завода, благодаря которому народ огромной страны обрел любимую и неувядающую песню!.. Но вскоре после юбилея Е. Э. Рубинчик был освобожден с поста директора «Красного Сормова». На заводе и в городе все были обескуражены. Никто не знал, за что и почему. Но обсуждать сталинские решения было не принято. Между прочим, в первые послевоенные годы были сняты со своих постов директора многих ведущих предприятий страны, с которыми Сталин выиграл войну. Что вождь имел в виду, убирая с «Красного Сормова» Е. Э. Рубинчика, с Горьковского автозавода И. К. Лоскутова, с завода № 92 имени Сталина в Горьком А. С. Еляна, с Московского автозавода имени Сталина И. А. Лихачева? Этот список можно продолжать и продолжать, кто-то шел на кажущееся повышение в Москву, при этом теряя самостоятельную руководящую работу, а большинству было уготовано откровенное понижение. Например, И. А. Лоскутов после автогиганта в Горьком стал директором строящегося автозавода в Ульяновске, тогда по сути филиала ГАЗа, перенявшего у него целое семейство машин большей проходимости, которые стали зваться УАЗиками. Все эти люди пользовались огромным авторитетом в больших коллективах, которыми руководили в трудное для страны время. В сознании людей они были организаторами Победы в тылу. Может быть, вождь не хотел делить с ними славу победителей, ведь он и многих видных военачальников в это время удалил с командных высот, а некоторых даже репрессировал. Создается впечатление, что в эпоху мира Сталин хотел войти с новыми «руководящими кадрами», людьми, которым только предстояло заслужить признание народа. А, может быть, понимал, что напряженное военное время измотало ветеранов производств, отняло слишком много сил, чтобы эти люди могли столь же эффективно решать не менее простые послевоенные задачи. И как бы давал им передышку или с позволения сказать отдых на менее ответственных участках работы? После некоторой паузы из Москвы пришло указание, чтобы Е.Э. Рубинчик стал директором небольшого машиностроительного завода в Богородске. А в 1955 году возглавил завод имени Г. И. Петровского в Горьком. Это предприятие относи-

И ЕГО ТАНК И

13


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

14

ЕФИМ РУБИНЧИК

И ЕГО ТАНК И

лось к судостроительной промышленности и изготавливало для военно-морского и гражданского флота системы радиосвязи, звукозаписывающие аппараты. Именно при Рубинчике здесь были разработаны и запущены в производство большие стационарные магнитофоны для студий радиовещания, первые отечественные переносные магнитофоны марки «Репортер». Когда по инициативе нового руководства партии и правительства в стране стали создаваться совнархозы, в марте 1957 года Н.С. Хрущев приехал в Горький. Среди прочих на областном совещании партийного и хозяйственного актива обсуждалась и эта проблема, в частности, откуда брать руководящие кадры для новых органов. И тут Никита Сергеевич увидел в зале Рубинчика. – Ефим, дорогой, как я рад тебя видеть! И пояснил: - Мы вместе учились в Промышленной академии. А вы спрашиваете, откуда брать кадры, а у самих есть Рубинчик! Да это же настоящий рубин! Сам того не подозревая, Хрущев повторил слова рабочего, сказанные в 1942 году. И судьба Ефима Эммануиловича была решена, он стал заместителем председателя Совнархоза Волго-Вятского экономического района. А затем долгие годы был начальником Управления материально-технического снабжения Волго-Вятского экономического района. На пенсию вышел после того, как ему исполнилось 75 лет. Все уважавшие его люди ждали, что к этому юбилею он получит давно ожидаемое и заслуженное звание Героя Социалистического Труда. Его уже неоднократно в разные годы представляли к этой высшей награде страны, и каждый раз он получал очередной орден Ленина, но без Золотой медали «Серп и Молот». И на этот раз ему был вручен орден Октябрьской революции. Звание Героя Социалистического Труда он получил, но только посмертно, в то время, когда Советского Союза уже не было, а действовал самопровозглашенный Постоянный Президиум Верховного Совета СССР во главе с председателем Сажи Умалатовой. Она и подписала Указ о Рубинчике. Надо признать, что всех, кого этот Президиум наградил государственными наградами и званиями СССР, - люди достойные, которые в советское время были несправедливо обойдены вы-


ЛЕГЕНДАРНЫЙ

ЕФИМ РУБИНЧИК

И ЕГО ТАНК И

соким признанием. Вместе с Рубинчиком в одном Указе был отмечен геройским званием и великий конструктор судов на подводных крыльях и экранопланов Ростислав Евгеньевич Алексеев.

15


ЛЕВ СИВУХИН

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

ЛЕВ СИВУХИН И ЕГО КАПЕЛЛАНЫ

С

Львом Константиновичем Сивухиным был знаком много лет. Мы люди одного поколения, детство которого пришлось на войну и послевоенное время. Я младше его на два с небольшим года. И когда в начале 60-х познакомились, сразу стали на «ты».

16

Особенно часто довелось общаться, когда я летом 1962 года начал работать на телевидении. Тогда оно привлекало всю городскую творческую интеллигенцию, которая у нас, что называется, дневала и ночевала, участвовала в многочисленных инициативах и конкретных делах. Теперь бы сказали – «проектах», но тогда это слово имело совершенно другое весьма точное и ограниченное употребление. На телевидение ставились спектакли и концерты, имевшие иную от театральных и эстрадных подмостков специфику. И новизна постановочных решений, другое звучание и непривычное общение со зрителями и слушателями привлекали театральных режиссеров, хоровых и оркестровых дирижеров, актеров драмы и оперы, чтецов. Это был свежий и благодатный воздух, которым в сочетании с теплом политической оттепели хотелось дышать. Лев Сивухин тогда уже руководил капеллой мальчиков и сотрудничал с редакцией, которая готовила программы для детей и юношества, там творческую политику определяли Рогнеда Шабарова, Михаил Мараш, Владимир Близнецов.


ЛЕВ СИВУХИН

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

Капелла участвовала в очень многих передачах. Для ее мальчишек это было обычным делом. Меня всегда поражало, как ребята быстро и четко занимали положенные места внизу и на верхних ярусах. Помню, как-то сказал Льву, он улыбнулся: «Это у них уже рефлекс такой. Бывает, проходят годы, человек уже стал взрослым, приходит к нам в гости и тут же встает туда, где стоял мальчишкой, и сразу же поет свою партию, что пел давным-давно, тем же вторым дискантом». Однажды мы с Михаилом Марашом написали стихи, а Анатолий Бурдов положил их на музыку, и получилась песня о пионерском отрядном флажке. В жизни было так, что один из пионерских отрядов вручил свой флажок перед полетом космонавту Валерию Быковскому, чтобы тот взял его с собой на корабль «Восток-5», а после полета этот флажок должен был стать переходным и присуждаться лучшим пионерским отрядам. В песне был такой куплет: Пусть по трассам неоткрытым Через тысячи тревог По земным и небесным орбитам Держит путь пионерский флажок. Когда на репетиции перед передачей ребята запели, я обратил внимание, что вместо «пусть», они поют «путь». Оказалось, в тексте, который они выучили, была опечатка. Я сказал об этом Льву, а он попросил: «Объясни им!» И вот после того, как я громко, чтобы было слышно всем снизу доверху, сказал, что надо петь не «путь», а «пусть», совершенно машинально взмахнул рукой, вся капелла сходу выдала: «Пусть по трассам неоткрытым…». И пропела весь куплет. Я был удивлен этой мгновенной и четкой реакцией ребят. А Лева подмигнул: «Давай, командуй дальше!». (Потом я не раз шутил, что как-то даже дирижировал хоровой капеллой мальчиков…) А после передачи поинтересовался у Сивухина: что это было – результат муштры, дрессуры или механическое восприятие любой команды? – Это нормальная исполнительская дисциплина! – объяснил он. – Я тоже через это прошел, когда учился у Василия Павловича Малышева. Горьковская хоровая капелла мальчиков была создана через год после победного окончания Великой Отечественной

17


ЛЕВ СИВУХИН

18

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

войны по инициативе тогдашнего председателя горисполкома Александра Михайловича Шульпина. Руководителем капеллы был назначен Василий Павлович Малышев, замечательный педагог и хоровой дирижер. Нужно было как-то обустроить и занять полезным делом мальчишек из детдомов, оставшихся без попечения родителей, сирот, эвакуированных в Горький из блокадного Ленинграда по «дороге жизни», и из других мест, где похозяйничала война. Все эти ребята много пережили в раннем детстве, нервы у них были натянуты, они остро реагировали на все, что им казалось несправедливым, и действовали чересчур возбужденно и вольно. Лев рассказывал, что даже Василий Павлович Малышев иногда был бессилен побороть анархические заскоки и в течение первого года обучения отчислил два десятка пацанов «за нарушение трудовой дисциплины». Сивухин тоже был в числе капелланов первого набора и сразу стал для Малышева верным помощником в мальчишеском коллективе. Собственно, уже тогда Лев Константинович определился со своим призванием на всю жизнь и шел к этому, преодолевая и постигая различные этапы. Будучи почти одногодками или с весьма небольшими отличиями в возрасте капелланы были совершенно разного роста. И всегда вызывало улыбку их переменчивое построение не по росту, а по голосам. Помнится, что в те давние годы в первом ряду крайним справа был небольшой плотный пацаненок Саша Дырдин. Он знал, что является самым маленьким по росту хористом и пользовался этим: последним выбегал на сцену и суетливо искал, где же ему встать, вызывая громкий и сочувственный смех в зале. Сивухин сам искренне смеялся, наблюдая за этим своим любимчиком. Он рассказывал мне, что Саша из очень бедной семьи, мама его где-то работала уборщицей. Капелла его кормила, поила, одевала. Чувствуя себя самым маленьким братом в этой большой семье, Саша иногда позволял себе капризы и каверзы. Но все это было безобидной игрой хитрого задиры. Вот назвал Сашу Дырдина сивухинским любимчиком и подумал, что любимчиками его были все капелланы. Он знал каждого из них, как могут знать только мать, отец и самые близкие родственники, мог часами весело рассказывать о них и сам при этом весь светился. А они-то его мало сказать любили, они его обожали. И он об этом знал.


ЛЕВ СИВУХИН

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

Сивухин

Я не раз слышал от Льва про капеллу короткое и точное: «Мы – семья!» И он был главой этой семьи. Проходило время, ребята завершали учебу в капелле и многие, как правило, продолжали музыкальное образование в средних музыкальных учебных заведениях, дорастали до консерватории. Собственно, сам Лев Константинович проделал точно такой же путь. И как когда-то Василий Павлович Малышев следил за переменами в судьбе своего ученика Льва Сивухина, так и Сивухин продолжал оставаться старшим другом и наставником своим выпускникам. Когда мальчишки из первого «телевизионного поколения» закончили обучение в капелле и ушли в более «старшую жизнь», то чтобы не расставаться с ними, а вернее как можно на более дальний срок продлить общение, на телевидении Мараш и Сивухин создали ансамбль «Ровесник». К его созданию были причастные и другие хорошие люди, но, пре-

19


ЛЕВ СИВУХИН

20

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

жде всего, конечно, Михаил Мараш и Лев Сивухин. Основу ансамбля составляли бывшие капелланы. И лидером среди них был Эдуард Фертельмейстер, который сам писал музыку, сочинял песни, дирижировал. Сейчас народный артист России композитор и дирижер Эдуард Борисович Фертельмейстер является ректором Нижегородской государственной консерватории им. М.И. Глинки. Поэтому поводу вспомню такой эпизод. На перекрестке улиц Ульянова и Пискунова напротив Нагорного универсама встречаю Сивухина: «Иду в консерваторию сдаваться…» Спрашиваю: «Как это понимать?» Лева рассказывает: «После смерти Аркадия Александровича Нестерова в консерватории нет ректора. Я предлагал на этот пост Эдуарда Фертельмейстера. А он не соглашается и везде доказывает, что ректором должен стать я. И вот после долгих дискуссий я вынужден был согласиться, но с условием, что первым проректором будет Эдуард Борисович. Вот сейчас мы с ним, взявшись за руки, придем в отдела кадров и скажем: «Сдаемся!»… Так учитель и ученик в 1994 году возглавили музыкальный вуз в нашем городе. Правда, через год у Льва Константиновича случился обширный инфаркт, и он по состоянию здоровья вынужден был в 1996 году уйти с поста ректора, оставив его Эдуарду Фертельмейстеру. …Именно «Ровесник» первым исполнил замечательную песню Анатолия Бурдова на стихи Михаила Мараша «Запишите меня в искатели», которая получила всесоюзную известность, а первая строчка стала девизом целого поколения 60-70-х годов – времени первых полетов в космос, освоения целины, строительства БАМа, новых ГЭС на Енисее и Ангаре. В середине 70-х годов капелла собралась поехать в гости к студентам-стройотрядовцам в Сибирь. Лева позвонил мне поздно вечером и попросил к завтрашнему утру написать стихи, обращенные к землякам, которые живут и работают вдали от родного дома. Приведу лишь несколько строк из этого послания: - …Ну, как вы там? У вас который час? У нас темно: двенадцатый доходит… Опять Свердлову взрыли в сотый раз и что-то по традиции проводят.


ЛЕВ СИВУХИН

И ЕГО К АПЕ Л ЛАНЫ

Да, Райкин был, а нынче мюзик-холл, на берегу царит с оркестром Гусман. а «Волге» вбили проигрышный гол, и потому болельщик ходит злой и грустный. Без вас, ребята, город опустел, и нынче летом в солнечные сроки на пляже явно не хватает тел, пока вы «загораете» на стройке… Но дождь идет, или жара гнетет, наш город жадно вдаль глядит с Откоса: он всех детей своих обратно ждет, дымя за папиросой папиросу… После возвращения Лев рассказывал, что сам читал эти стихи в начале каждого концерта и ребята их тепло принимали и даже переписывали на память. Память подсказывает еще один случай. В Кремлевском зале Горьковской филармонии был симфонический концерт. Боюсь ошибиться, но кажется, что с нашим замечательным оркестром выступал замечательный альтист Юрий Башмет. Перед началом концерта ко мне в зале подошел Сивухин и тихо почти шепотом произнес: - Сейчас виделся за кулисами с Израилем Борисовичем. И Гусман сказал, что видел в зале слишком много незнакомых ему любителей музыки. И хитро посмотрел на меня: «Не догадываетесь ли вы, Лева, кто эти они, если на концерт пришли Сахаров и Боннэр?»… Никогда не забуду, как вечером 11 декабря 2001 года мне домой позвонил Юра Адрианов: «Саша, полтора часа назад в консерватории умер Лева Сивухин. Играл у себя в кабинете на рояле и вдруг умер…»

21

test  

test for nick

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you