Page 1

Юрий НИКИТИН ГИПЕРБОРЕЙ


Глава 1 Олег услышал приближающийся конский топот. На поляну выметнулся храпящий конь. Всадник был огромен, лют, за плеча­ ми трепыхается шкура барса, на шее ожерелье из волчьих и мед­ вежьих клыков. Следом через чащу проломились двое дулебских слуг, кони шатались, роняли пену. – Светлый обрин, собаки потеряли след оленя! – Каджи вас побери с такими псами! – заорал всадник в шкуре барса. Плеть свистнула, дулеб вскинул ладони, но узкая полоска кожи с треском распорола рубаху на спине. Конь под дулебом всхрап­ нул, вздыбился, едва не выбросив седока из седла, понесся через кусты. Обрин, не выпуская плети, повернулся к Олегу. Тот сидел на пороге пещеры, рядом на плоском камне сушились травы, корни, ягоды. Глаза обрина налились кровью. – Молитвами живешь? А почему олень исчез? Почему псы след потеряли? Кто ты есть, тварь? Олег низко поклонился: – Пещерник я, светлый хозяин. – Пещерник, – прорычал обрин, щеря острые зубы. Его пальцы крепче сжали плеть, конь гарцевал, боком приближаясь к пеще­ ре. – Гнушаешься нашей жизни, с богами дружишь… На колени! Олег поспешно упал на колени. Обрин с наслаждением – даже привстал на стременах! – обрушил плеть на сгорбленную спину. Рубаха лопнула, обнажив худую спину с резко выступающим хребтом. Поперек спины запылала кровавая полоса. Обрин остановил коня, процедил сквозь зубы: – Плечи как у быка, а от жизни прячешься… Тварь! Люто свистнула плеть, рубаха лопнула в другом месте. Вздулся длинный красный рубец. Налитые кровью глаза обрина выпучи­ лись, он часто задышал. Плеть засвистела в воздухе, на землю, как осенние листья, опали обагренные кровью лохмотья рубахи. Колени были на земле, голова покорно опущена. Худое жилистое тело вздрагивало под свирепыми ударами. Спину крест-накрест исполосовали багровые рубцы, а плеть все так же зловеще взле­ тала над головой. На поляну продрались, круша кусты, обры и кучка пеших за­ гонщиков из примученных дулебов. Обрин осатанел, на синих губах повисла пена. Он что-то орал, оскалив зубы, как зверь. Конь

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 2


испуганно дергался, дрожал от щелкающих ударов. В воздухе запахло свежей кровью. Один из обров подъехал к всаднику с плетью, с готовностью бросил ладонь на рукоять меча: – Тарган, позволь! Я смахну ему голову. Обрин задержал руку с плетью над головой, оглянулся: – Чего? Воин медленно потянул из ножен меч. – Плетью забивать долго… А так с одного маху. Обрин повернулся к стоящему на коленях пещернику. Окро­ вавленные полосы рубашки свисали до земли, словно лыко, со­ дранное свирепым медведем с липы, спина и шея безобразно вздувались переплетением багровых рубцов, многие сочились кровью. Невесть откуда налетели крупные, как жуки, зеленые мухи, со злобным жужжанием падали на спину, жадно лизали сукровицу. – Пусть поживет, – буркнул обрин. Он сунул плеть за пояс. – А то скоро пороть будет некого. Гридни захохотали. Обрин повернул коня, копыта прогрохота­ ли мимо пещеры Олега. Один спешился, помочился у входа, затем с гиком и свистом пустился догонять своих. У троих обров висели притороченные к седлам зайцы, тетерева, один сумел добыть молодого кабанчика. Со смехом и шуточками ехали к селению дулебов, где месяц тому назад истребили почти всех мужиков, а молодых девок оставили для потехи. Один из обров вдруг огля­ нулся на Олега, сказал с удивлением: – А кожа у пещерника прямо дубленая!.. Ты раньше рассекал мясо до кости, а у этого шкура едва-едва лопалась… Или у него не шкура, а кора? – Посидел бы ты в пещере, – фыркнул другой. – Там клопы раз­ мером с жуков! Какую шкуру надо нарастить, а? Олег спустился к ручью, что бежал в трех шагах от пещеры, смыл кровь. Рассеченную кожу саднило, и он прислушался к за­ бытому ощущению боли с недоумением и смутной тревогой. Хо­ лодная вода постепенно остудила тело. Не вылезая, Олег дотянул­ ся до знакомых сочных стеблей, что склонились к воде, выдернул, очистил от кожуры, пожевал луковицы. Язык защипало, рот на­ полнился вязкой слюной. Он медленно вышел из воды, приклеил листья на рассеченную кожу. Над головой уже перекликались беззаботные птицы, порхали яркие бабочки, важно гудели шме­ ли, похожие на крохотных медвежат. Муравьи деловито доили тлей, таскали травинки… В пещере он опустился на каменное ложе, закрыл глаза. Стены словно бы сдвинулись, он ощутил знакомое оцепенение. В черно­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 3


те поплыли цветные пятна, в ушах зазвучали странные голоса. Он погружался все глубже, голоса слышались все яснее, начал различать слова, обращенные к нему, но внезапно слух уловил другие голоса, из другого мира! Олег с отвращением ощутил, что сознание возвращается в прежний неустроенный мир, мир грубости и злобы. Голоса стали громче, женские голоса. Они доносились со стороны поляны, куда выходила его пещера. Олег поднялся с ложа. Затрещали кусты. Олег успел подумать с неудовольствием, что пустынную часть леса за последний год стали посещать чересчур часто. Ветки раздвинулись, на поляну продрались шесть молодых женщин – в лохмотьях, полуголые, на плечах пламенели багро­ вые рубцы. Женщины были запряжены в конскую сбрую, тянули за две длинные оглобли. Ломая сочную зелень, следом катила телега, на передке орал и махал бичом краснорожий обрин. В телеге веселились еще трое – пели, хохотали, швыряли в женщин обглоданные кости… Посреди поляны одна несчастная запнулась, упала, вторая рух­ нула сверху. Колеса наткнулись на упавших, телега разом остано­ вилась. Пьяный обрин едва не слетел с передка, люто заорал на своем гортанном языке. Плеть со свистом прорезала воздух, рас­ плелась в длинный ремень с кусочком свинца на конце. Женщи­ ны вскрикнули в один голос: сразу у троих брызнула кровь. Олег тяжело вздохнул, сделал шаг назад. Мир не меняется. А он еще не отыскал нужные слова, единственно верные законы, кото­ рые приняли бы люди. И обры, и дулебы, и поляне, и даже свире­ пые тиверцы… Обрину надоело махать бичом, соскочил на землю. Был он вы­ сок, широк в плечах, двигался тяжело. Плачущие женщины сгру­ дились в кучу, смотрели с ужасом. Обрин пнул одну ногой, спро­ сил хриплым голосом: – Кто остановил? Женщины в страхе раздвинулись. В середке сидела молодая худенькая девушка. Ее пальцы туго обхватывали подвернутую лодыжку. Тоненькая струйка крови стекала из прокушенной гу­ бы, лицо было белое как мел. Большие синие глаза с ужасом встретили угрюмый взгляд огромного обрина. – Встань, – велел обрин. Девушка послушно приподнялась, тут же тоненько вскрикну­ ла, упала. Обрин опустил длинную волосатую руку, легко поднял. В другой руке блеснул нож. Женщины закричали, заплакали, а обрин деловито и быстро перерезал горло жертве, брезгливо от­ бросил вытянутой рукой в сторону, дабы не испачкать одежду.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 4


Девушка упала среди зеленой травы, из толстой вены хлестала струя темной крови. Женщины плакали уже тихо, страшась рассердить могуще­ ственного обрина. С телеги крикнули, голоса были нетерпеливые. Женщины ухватились за оглобли. Пока обрин взбирался на теле­ гу, они поменялись местами: с одной стороны три совсем моло­ денькие девушки, а за другую оглоблю ухватились две женщины покрепче. Олегу стало жарко, словно шел через пустыню. Он начал отсту­ пать в глубь пещеры, но хищные глаза обрина уже узрели пещер­ ника. Он стиснул в кулак кнут, крикнул: – Эй, раб! Подойди. Олег послушно вышел, пригибаясь, остановился перед телегой. Голову он держал покорно склоненной, смотрел себе под ноги. Кнутовище больно ударило снизу в подбородок, он поспешно вскинул голову. Обрин скривил толстые губы в неприятной усмешке: – Эй, раб! Хоть ты и пещерник, но своих женщин жалко? Олег с усилием разлепил губы, ответил хрипло, с удивлением прислушиваясь к своему голосу: – Жаль… На телеге захохотали. Молодой обрин швырнул обглоданной костью, а возница сказал насмешливо: – Я могу их отпустить. Но повезешь тогда ты. Олег стоял неподвижно, пытаясь проникнуть в смысл простых страшных слов. На телеге довольно ржали трое хищных зверей, а в телегу были впряжены пятеро кротких тварей, и если он, кото­ рый вот-вот постигнет Истину, заменит их, то их отпустят по своим норам. Они простые звери, искры Рода в них едва тлеют, а он близок к богам, однако тоже совсем недавно был простым зверем, очень простым зверем… Он тяжело качнулся, подошел к женщинам. Те испуганно попя­ тились. Олег взялся за оглобли. Говорить не решился, он даже забыл, когда последний раз произносил связные речи. Для тягост­ ных размышлений и беседы с богами слов не требовалось. Обрин довольно оскалил крупные, как у коня, зубы: – Хорошо… Даже зверь защищает своих детей и женщин. Но учти, раб! Я люблю ездить быстро. Женщины, глядя на пещерника расширенными глазами, ша­ рахнулись от телеги, как стая вспугнутых птиц. Олег взял оглобли под руки. Дерево было еще теплое, отполированное женскими руками, трещины темнели коричневыми сгустками крови – сколько женщин разодрали ладошки в кровь? Обрин что-то крикнул, на Олега обрушился удар бича.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 5


– Оглох?.. Трогай, раб! Сцепив зубы, Олег потянул нагруженную телегу. Обрин покри­ кивал, щелкал бичом над головой, но не бил: Олег места знал, напрямик через кусты не ломился, телегу не трясло. Олег мотал головой, оберегая глаза от мелькающих веток. – Быстрее! – крикнул обрин. Олег прибавил шаг. Рассохшаяся телега скрипела, колеса шата­ лись, спицы потрескивали. Он бежал, высматривая сухую дорогу, свободную от валежин, пеньков. Под ногами сочно трещали сте­ бли папоротника, подошвы скользили на грибах. – Еще быстрее! Деревья замелькали чаще, он едва успевал высматривать чи­ стый путь, ибо дороги в этой части леса нет. Потому и поселился здесь – звериные тропки, странные дорожки, если кто и пользо­ вался ими, кроме зверей, то разве что лешие, исчезники, чугай­ стыри. Один обрин вдруг заорал пьяным голосом: – Раб, гони на холм! Плечи ожгло плетью. Он задыхался, жадно хватал ртом воздух. Перед ним протянулась поляна, заросшая сочной травой, слева – молодой ельник, а вдоль него шла звериная тропка на холм. Его называли еще Лысой горой – деревья срубили сотни лет назад, свели кусты, а на вершине поставили деревянное капище и трех­ саженного Сварога из старого темного дуба. После прихода обров там теперь пепелище и кости волхвов… Он чуть пришел в себя, пока тащил через ровную как стол поляну. Перед холмом разогнался – земля сухая, каменистая, с разбегу потащил телегу. Дорога поднималась покато, но вскоре тяжесть начала тянуть назад. – Гони! – визжал обрин. Оглобли выскальзывали, мокрые от пота, в глазах темнело от прилива крови, в ушах стучали молотки. Олег потащился шагом, хрипя и налегая на оглобли из последних сил. Оглобли дергали из стороны в сторону, подбрасывали. Сзади свистели, визжали. Плечи ожгло. Обры спорили, выры­ вали бич у возницы, но не из жалости к человеку-лошади – каж­ дый хотел бить, видеть клочья человеческой кожи, вспухающее мясо, брызги крови. Задыхаясь, он дергал телегу, упирался изо всех сил, наклонился так, что почти скользил лицом по земле. В груди хрипело, воздух врывался в горло с жестяным свистом, перед глазами плыло. Плечи чувствовали обжигающие удары, но помнил только одно: не упасть. На вершине холма будет отдых.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 6


Лохмотья уже второй за день рубахи свалились. Солнце жгло больно, громадные оводы жадно облепили плечи и спину – там текла сукровица, вспухли толстые рубцы. Обрин вдруг захохотал, с азартом принялся стегать бичом: – За скотом надо присматривать!.. Его загрызут мухи, если не заступиться! – И от хохота едва не выпал из телеги. Под ногами Олега осыпались камешки. Запах гари доносился такой, словно капище сожгли вчера, а не месяц тому назад. Обрин с наслаждением вытянул его во всю длину бича, прибив пару оводов. Олега перекосило от боли, однако телега уже вытащилась на вершину Лысой горы. Обрин рявкнул, велел остановиться. Олег рухнул без сил. Обры слезли с телеги, заговорили – с вершин­ ки видно пять весей дулебов, петлю реки, две старицы и крупное городище, где раньше жил вождь дулебов со своей малой дружи­ ной. Олег задыхался, воздуха не хватало. В горле сипело, перед гла­ зами стоял красный туман. Обры что-то говорили между собой. Он слышал только гортанные звуки, грубый жестокий смех – странный народ, пришел неизвестно откуда, с неслыханной же­ стокостью покорил дулебов – мирное, кроткое племя славян. Ис­ требили старейшин, волхвов, надругались над женщинами. Не было у обров большей потехи, чем запрячь в телегу молодых женщин и поехать к друзьям на пир. Женщин ставили в конюш­ ни к лошадям, только обращались намного хуже, чем со скотом. Издевались так гадко, что даже Олег однажды смутно удивился: что за народ славяне? Почему терпят? Дружный хохот заставил повернуть голову. Среди обгорелых бревен, раскиданных головешек взвилась черная пыль: поднялся упавший пьяный обрин – в пятнах копоти, злой. Трое хохотали, хлопали друг друга по плечам. Четвертый, не отряхиваясь, подо­ шел к Олегу, дал сильного пинка: – Поехали в село, раб! Его друзья с готовностью забрались в телегу. Олег поспешно ухватился за оглобли. Ноги еще дрожали от усталости, а когда взглянул вниз, сердце похолодело. Заставят бежать вскачь, а те­ лега тяжелая. Понесет – костей не соберут, ежели с разбегу да на дерево. Он почти не помнил, как и куда спускал телегу. Смутно удивил­ ся, когда на плечи обрушился жгучий удар, а страшный голос проревел: – Стой, раб! Приехали. Он без сил повалился в дорожную пыль. Мучительно ныло исполосованное тело, кровоточащие ссадины запорошило серой пылью, оводы и слепни взвились со злым жужжанием и тут же

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 7


упали обратно, спеша захватить места на ранах. Краем глаза ви­ дел в двух шагах бревенчатую стену, но не было сил повернуть голову. Обры слезли, один грубо попинал носком сапога лежащего без сил человека: – Эй, раб! Теперь буду ездить на тебе. Другой предложил веселым голосом: – Устрой состязание с Кроманцолегом! Клянусь кобылицей Большого Тумана, еще так не ездил. Пусть хан выставит своего знаменитого жеребца, а ты этого раба. Клянусь сосками небесной Кобылицы, я поставлю на раба. Обрин оглянулся, смерил взглядом распростертого в пыли Оле­ га – в темных пятнах от смешавшейся с кровью пыли. Поколебав­ шись, бросил жестко: – Эй, раб! Послезавтра побежишь против скакового жеребца. В телеге, как и он. Если обгонит – умрешь немедленно. Ноги обрина исчезли из поля зрения. Олег услышал другие голоса, не разобрал слов из-за своего хриплого дыхания, затем донеслось властное: – Ты пещерник, значит, смерти не боишься. Но умрут и женщи­ ны этого села. Плохо умрут. Очень медленно и очень плохо. Олег с трудом согнул ноги, уперся дрожащими руками в землю, встал. Его качнуло, он стиснул зубы, удержался. Улица дергалась, перед глазами плыло, качалось. Он повернулся, с огромным уси­ лием потащился обратно к стене леса, скорее чувствуя ее влажное дыхание, чем видя. Когда пробирался через кустарник, в голове прояснилось, а перед глазами перестали вспыхивать огненные мухи. Он заглу­ шил боль в мышцах, спине – все пройдет, и боль, и жажда, и усталость. Надо отстраниться, здесь не искать. Ведь все, что ви­ дим и чувствуем, знаем, все то, что называем этим белым све­ том, – лишь тень от Настоящего мира, в который он вот-вот про­ рвется. Люди рождаются, живут и умирают в этом плоском мирке, так и не познав Настоящего, не заглянув за край. Лишь самые стойкие из подвижников заглянули, если верить слухам, в тот мир, обрели бессмертие, стали богами! А он всегда был стойким. И к цели шел прямо, не отвлекался. Его шатало, но – силы постепенно возвращались, шаг выров­ нялся. Исхлестанная спина немилосердно зудела, кровь застыва­ ла коркой, изорванная кожа под ней стягивалась в целое. Он чувствовал, как вспухшие рубцы опускаются, рассасываются. Он еще только подходил к поляне, когда тяжелое предчувствие заставило ускорить шаг. Поляна вытоптана, над трупом девушки возятся с утробным рычанием два волка. Один равнодушно взгля­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 8


нул, продолжая тянуть кишку из разгрызенного живота – пещер­ ника оба знали, – второй злился, взрыкивал сквозь сжатые зубы: не мог оторвать измочаленную грудь, хотя упирался лапами изо всех сил. Олег прошел мимо, чувствуя странное бессилие. У входа в пе­ щеру синели распластанные на его сушильном камне внутренно­ сти убитого лося. При его приближении со злым жужжанием взвился рой жирных зеленых мух. Такие же огромные толстые мухи облепили щедрую россыпь конских каштанов у входа в пещеру. Из пещеры несет кислой вонью – туда заходили оправ­ ляться человек пять-шесть здоровых мужчин, судя по мощному запаху. Олег сел на пень в сторонке от входа. Загажено, вытоптано, испакощено – но мудрому здесь помехи нет. Нагажено – уберет, испорчено жилище – проживет без оного. В этом плоском мире, тусклой тени Настоящего, его ничто не обидит и не заденет – он выше. Да, выше, однако тело живет пока здесь, в одном мире с этой убитой девушкой, загаженной пещерой, воинственными об­ рами, которые восхотели ездить напрямик через эту часть запо­ ведного леса. Если обры будут терзать его и дальше, то он не сможет непрерывно думать об Истине, пытаться проникнуть мыслью за край! Медленно солнце опустилось за вершины деревьев, всплыла луна, небо потемнело, и высыпали крупные звезды. Затем луна ушла, звезды поблекли на светлеющем небе, на востоке начала шириться сверкающая полоска, а он все сидел – утренние пташки принимали за огромный валун, а белка даже пыталась грызть у него на плече сосновую шишку. Такие же тяжелые, как валуны, мысли ворочались в голове, и Олег чувствовал странное облегче­ ние – ощущение человека, который отыскал оправдание, дабы увильнуть от тяжкой работы, ухватившись за ту, что легче. – Я вынужден прервать отшельничество, – проговорил он вслух, вслушиваясь в собственные слова. – На время! На самое короткое время. Я просто вынужден выйти в этот простенький мир… Стараясь не наступать в дерьмо, он вошел в грот. Пещера была небольшой, свод невысокий, с нависающими острыми глыбами – ходить приходилось, втягивая голову в плечи. У левой стены было узкое ложе из огромного плоского камня. По преданию, на нем спал богатырь Скиф. При желании можно было даже угля­ деть ямки от локтей, но Олег лишь улыбнулся, когда впервые услышал такое, – он знал, как и на чем спал Скиф, сын Колоксая, внук Таргитая.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 9


Тяжело вздохнул, нагнулся, крепко ухватился снизу за камень. Мышцы напряглись, кровь бросилась в лицо, страшно вздулись вены. Он хрипло застонал, жилы трещали от натуги. Камень звучно чмокнул, отрываясь от земли, ноги Олега обдало могиль­ ным холодом. В последнем усилии он поднял каменное ложе, поставив на ребро. В глубине выдолбленной в камне узкой домовины холодно блеснуло длинное лезвие булатного меча. Рядом виднелся корот­ кий парфянский лук, составленный из широких костяных пла­ стин, под ним угадывалась полоска праха от истлевшей тетивы. В углу выдолбленной щели лежали два мотка запасной тетивы. Олег коснулся пальцем – рассыпались в серую пыль. Глядясь в лезвие меча, он перво-наперво укоротил волосы. С холодного харалуга – в этих краях именуемого булатом, а еще севернее зовущегося сталью – на него смотрело хмурое лицо исху­ давшего мужчины. Без бороды он выглядел особенно изможден­ ным, но распиравшие кожу кости были широкими, их опутывали сухие жилы, крепкие, как просмоленные канаты на баллистах ромеев. Олег вышел из пещеры, выпрямился во весь рост, – а он был выше самого рослого из обров. Грудь была широкая, как нако­ вальня деревенского кузнеца, а руки длинные, жилистые. Левая чуть толще, грек бы сказал, что пещерник подолгу упражнялся с мечом, вот мясо и наросло, но даже грек не определил бы, что пещерник одинаково владеет обеими руками. А кто определил, тот уже никому не скажет. Швыряльным ножом выстрогал короткое копье, насадил поржавевший наконечник. Когда на поляну беспечно вышел мо­ лодой олень, Олег сказал тихо: – Прости, брат… Копье ударило с такой силой, что острие вышло с другой сторо­ ны. Олень упал, забился, взрывая землю копытами и рогами. Его крупные глаза с укором и непониманием смотрели на подходив­ шего пещерника – тот раньше всегда давал ему сочные листья, гладил, говорил ласковые слова, выбирал колючки. Олег поспешно перерезал молодому зверю горло, на глазах у него закипали слезы. Кровь брызнула тугой струей, стебли травы протестующе закачались, стряхивая с листьев алые капли. Волки уже затаскивали в кусты труп девушки, но вмиг оглянулись, чуя свежую кровь, их уши поднялись. – Прочь, – сказал Олег. Голос вернулся к нему после многолетнего молчания, и волки сразу ощутили превращение мирного пещерника во что-то дру­ гое, опасное. Один попятился, другой попытался оскалить зубы.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 10


Но Олег тяжело шагнул к ним, и оба проворно исчезли в кустах. – Кажется, надо закопать, – проговорил Олег в раздумье. – Или сжечь? Не помню, как принято у дулебов. И не надо говорить вслух, я не принимал обет учить человеческой речи зверей и птиц! В этот день он впервые за последние годы ел мясо. Голова закружилась от непривычной сытости. Он вдруг ощутил настоя­ щий звериный голод, унижающий человека, тем паче пещерни­ ка. Затем вырыл яму, закопал обезображенный труп девушки, сверху навалил камни и валежины, чтобы зверье не растаскало человечьи кости. Ночью он дважды просыпался, движимый непонятным голо­ дом, ел остывшее мясо. Рано утром развел жаркий костер, поджа­ рил мясо на углях, наелся и снова ощутил забытую тяжесть в желудке. В его руки и тело возвращалась недобрая, усердно заглу­ шаемая все эти годы сила.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 11


Глава 2 Когда солнце поднялось высоко, он услышал далеко за деревья­ ми сердитые крики, женский плач и надсадный скрип старой, рассохшейся телеги. На его изгаженную поляну одна за другой вышли женщины – тащили телегу. Одна была брюхатая, лицо ее побелело, она дышала с хрипами. На телеге сидел на передке старый мужик, грузный и неповоротливый. Кнут его постоянно щелкал, но плечи женщин пока были целы. Лишь одна захлебы­ валась слезами, а через руку у плеча опускался багровый вспух­ ший рубец. Мужик заорал, едва завидел еще издали Олега на пороге пеще­ ры: – Раб! Тебе было велено сегодня явиться к обринскому терему! Олег медленно поднялся на ноги. Он все еще с трудом находил слова, но слова его падали тяжелые, как валуны: – Иди и скажи… Я пещерник. В мирскую жизнь не вмешиваюсь. Пусть и меня оставят в покое. Мужик ахнул, соскочил с телеги с неожиданной для его грузно­ го тела легкостью. Кнутовище он держал как копье, так и попер на пещерника. – Ты… ты разумеешь, что глаголешь?.. Обры здесь хозяева!.. Кто им смеет противиться?.. Иди, а то всю нашу весь сожгут, народ изничтожат. Иди добром, говорю… Он раскрутил кнут, с яростью бросил вперед длинный конец. Олег быстро шагнул навстречу, перехватил кисть, и кнут выпал из онемевших пальцев войта. Олег сжал сильнее, услышал сла­ бый хруст костей. Войт завизжал тонким бабьим голоском, рух­ нул на колени. Олег поднял его за шиворот, другой рукой цапнул за пояс, поднял и швырнул в телегу. – Иди и скажи, – повторил он. – Я не вмешиваюсь. Не трогайте меня. Женщины с плачем потащили телегу обратно. Войт выл, катал­ ся в сене, грозил карами. Олег опустился на пень, погрузился в тяжелые думы. Оставят ли в покое? Обычно завоеватели ломают сопротивляющихся, но храмы не трогают, волхвам не вредят. Вовсе не замечают пещерников, пу­ стынников, столпников, юродивых. Те не от мира сего. Они живут в другом мире, лишь тела влачатся еще здесь, запаршивленные, в коросте, жалкие. Он задумчиво потрогал подбородок. Внезапно рука отдерну­ лась. Непривычно. Не потому ли сбрил бороду, что за нее часто хватают чужие руки, чтобы рывком вскинуть голову вверх и уда­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 12


рить по горлу?.. Он начал вслушиваться в себя, погружаясь в темное оцепене­ ние, услышал шорохи, голоса, далекий зов. Голос показался не­ знакомым, но чем дольше Олег вслушивался, тем больший страх заползал в душу. Это был его голос. Глубокий, скорбный, нечело­ веческий. Олег потряс головой, не желая слушать. Голос вещал правду, голую правду, а когда человек к ней готов? Он знал, что он – самый большой трус на свете. Он панически боялся погибнуть. Боялся боли. Становилось дурно, когда смотрел на молодецкие забавы, кулачные бои. Увидев человека со шрама­ ми, холодел от ужаса так, что подгибались ноги. Воображение рисовало картину залитого кровью лица, он словно чувствовал боль, сердце начинало стучать чаще, а ноги сами уносили в лес, где он был в безопасности. Только отчаянный трус мог додуматься не позволять даже уда­ рить себя. Смелые парни могли получать по роже – как с гусей вода, сплевывали кровь с разбитых губ и дрались дальше, а он не мог, не мог! – Я не хочу! – вскрикнул он. – Опять кровь, убийства, пожары?.. И в конце концов такая мучительная смерть? Внезапно еще один голос прорвался из небытия в его мозг. Совсем другой – нечеловечески мудрый, ясный. Олег опустил ве­ ки, во тьме заблистали искорки на обнаженных мечах, проступи­ ли неясные фигуры, озарились слабым трепещущим светом. Олег видел, как с телеги сбросили войта, тот ползал в ногах хмурых обров, что-то верещал, вскидывал руку со сломанной кистью. Несколько обров бросились седлать коней. Вот уже ворота распа­ хиваются, выезжают трое… нет, четверо… пять человек. В глазах потемнело, видение исчезло. Олег попытался встать, но услышал другой голос – тоже ясный, мудрый, но уже строгий, властный. Высветилось крупное лицо: бледное, с запавшими гла­ зами. Донесся слабый голос: – Брат… что случилось? Олег крепко зажмурился, разом открыл сознание: Свет мгно­ венно исчез, была долгая темнота, затем голос сказал потрясенно: – Да, я увидел все, благодарю. Но ты не должен уходить с ясной дороги! Ты был один из Семи, теперь отступник, а скоро станешь простым смертным! – Я не мог! – ответил Олег. – Мог… Даже на плахе мудрец может мыслить мудро! Ты самый молодой из Семи, твое юное сердце не выдержало… Олег молчал, ибо шестеро бывших братьев по Совету в этот миг и так через его глаза видели обров, пожары, кровь, девушку с

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 13


перерезанным горлом. Мудрецы живут в недоступных горах, пу­ стынях, размышляют о путях человечества непотревоженно. Под их незримым руководством создаются и рушатся империи, стро­ ятся города, возникают новые народы, а старые исчезают бесслед­ но – человечество крохотными шажками двигается к Свету, по­ стоянно оступаясь, попадая в ямы, тупики, а то и скатываясь к подножию горы. – Ты слишком близко от людей, – донесся печальный голос. – Видишь их боль… Тебе нужно уйти немедленно. В горы. Надо видеть не отдельных людей, а народы. Для народа страдание бы­ вает очищающим лекарством… Беда пробуждает от спячки… – Народ состоит из отдельных людей! – Когда смотришь с очень высокой горы, а в Тибете высокие и холодные горы, то видишь всю землю разом. Видишь движение народов, видишь Добро и Зло. Но даже Зло надо иногда оставлять, потом оно принесет немало Добра… – Мы не можем видеть одно будущее! – возразил Олег. – Да, видим сразу несколько… на выбор. Но выбираем, лепим, строим! Наш опыт позволяет решать за целые народы… Твоя беда, что живешь рядом с людьми. Их стоны поколебали бы даже нас, а ты – самый молодой и горячий… Это я-то горячий, подумал Олег хмуро. А ему кажется, что в жилах течет вместо крови вода подземной реки мертвых. Голос сказал настойчиво: – Уходи сейчас же. Мы дадим тебе направление… Будем ждать в наших горах. – Сегодня уйти не смогу, – ответил Олег. – Наша связь слабеет, разве не видишь? Ты уже потерял поло­ вину своего Дара. Если не поднимешься над видимым, то связь оборвется вовсе. Ты уже не один из Семи Тайных Мудрецов, но ты все еще Вещий, ты не простой весянин… Но, покинув пещеру, покинув поиски Истины – станешь им… Голос ослабел, пока не затих вовсе. Олег открыл глаза, перед ним была каменная стена. Да, он опустился так низко, что уже не видит весь Белый Свет, а только эту пылающую в пожарах и битвах землю. Если падение не остановить, то завтра увидит уже не землю, а лишь эту весь… Но большинство людей вообще видят только свой дом, свою семью, свой огород. Они совсем не мудрые, верно. Им лишь бы спасти семьи, детей, а соседи пусть спасаются сами. Они трусливые и невежественные. Злобные и коварные. Подлые… Но все-таки люди. Подлые, ибо не научились благород­ ству. Глупые, ибо не видят пути к мудрости. Дерутся друг с другом, ибо не подсказали им, что все – родня, что, убивая другого, всякий убивает частицу себя…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 14


Он услышал резкий топот множества копыт. Со стороны веси на поляну галопом выметнулись вооруженные всадники. Впере­ ди мчался крупный молодой воин, булатный шлем блистал, коль­ чуга позванивала крупными кольцами. За спиной звякал щит, справа на поясе висел короткий меч, слева вспыхивал длинный узкий кинжал – признак десятника. Воин поднял коня на дыбы перед остатками костра, крикнул звонко: – Пещерник уже ест мясо?.. Распять его на ближайшем дереве. Сзади на Олега прыгнули с коней двое обров, прижали к земле. Десятник крикнул, в его руке блестел обнаженный меч, и Олега потащили через поляну к толстому приземистому дубу. Осталь­ ные соскочили с коней, гурьбой двинулись следом. Гортанные голоса звучали разочарованно. – Распять и сжечь вместе с деревом, – добавил десятник. Один из обров послюнил палец, поднял, пробуя ветер: – Огонь понесет в сторону веси… Как бы не выгорела. – А нам что? Уцелевших заставим срубить нам хоромы на но­ вом месте. А сами пусть живут в норах. Пещерника поставили спиной к дубу. Обрин подошел, потря­ хивая дорожным мешком, выудил два железных штыря, второй обрин принес тяжелый кузнечный молот. Олег поднял голову – на него смотрели дикие звери: кабаны, волки, медведи, рыси, шакалы. О двух ногах, с виду вроде люди, лишь по личине люди, а внутри – звери лютые. Двое зверей прижимали его руки к дубу, больно выворачивая лопатки. Обрин с молотом крикнул нетер­ пеливо: – Поверни ладони, раб! Олег не двигался, с горечью всматривался в лица. Обры попы­ тались разжать его кулаки, один с силой ударил коленом в живот, наконец гаркнул: – Да забивай выше! Если в ладони, то сорвется. – Не сорвется. Позавчера так распяли одного. – Этот тяжелее! Олег ощутил холодное прикосновение штыря. Обрин ткнул острым концом ему в кисть, держал на вытянутой руке, опасливо глядя на обрина с молотом: – Гляди не промахнись, дурень! – Не боись. Раз по пальцам, раз по… другому месту. Держи крепче! Олег встретился взглядом с глазами десятника. Тот наклонился с коня, в лице было наслаждение, рот приоткрылся. Поймав взгляд пещерника, он сказал почти ласково: – Ты будешь умирать очень медленно. Мы это любим.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 15


Обрин с молотом широко замахнулся, на его толстых губах мелькнула улыбка – видел страх в глазах приятеля, что держал штырь. Олег страшно взвизгнул, обры на мгновение оторопели, застыли. Его рука метнулась вперед, кости молотобойца хрустну­ ли, другой рукой Олег ударил в глаза того, кто все еще держал штырь. Двое, которые только что выворачивали ему руки, едва начали приходить в себя, как один согнулся от удара ногой в пах. Олег выдернул у него из ножен меч, успел вскинуть над головой, защищаясь от меча обрина, который раньше держал левую руку. Они обменялись двумя ударами, но обрин был слишком потря­ сен, и острие меча с хрустом рассекло ему переносицу. Он закри­ чал и рухнул на колени, выронив меч и ухватившись обеими руками за кровоточащую рану. Олег повернулся к десятнику, который с трудом удерживал испуганную лошадь: – Ты можешь вернуться. Скажи, пусть меня оставят в покое. Десятник был белым, губы тряслись, но рука привычно выдер­ нула меч, он закричал срывающимся голосом: – Я воин! Я убивал врагов десятками!… Я бросал горы трупов… – Не хвались, на рать идучи, – ответил Олег горько, – а хвались, идучи с рати… Горы трупов женщин и детей? Десятник завизжал, пустил коня вскачь. Олег отпрыгнул, отбил удар меча. Десятник быстро приходил в себя, руки перестали трястись. Он уже смотрел прицельно, бил точно, а конь поводьев слушался. Второй раз Олег отпрыгнул, но кончик меча чиркнул по голому плечу. Улыбка десятника стала шире, глаза заблестели. Тонкая струйка крови пробежала по руке Олега, с локтя сорвались частые алые капли. Олег пригнулся, всем видом показывая, что прыгает под коня и распорет брюхо. Десятник свесился далеко влево, пытаясь достать пещерника, мечи с лязгом сшиблись, другой рукой Олег ухватил врага за край кольчуги, и конь освобожденно пронесся дальше. Десятник гулко ударился о землю. Олег опустил саблю, однако десятник прыгнул прямо с земли – глаза вытаращены, зубы хищ­ но блестят. Олег парировал удар, тут же ударил сам, отвернувши в последний момент лицо, чтобы не видеть, как острое железо крушит человеческие кости. Его трясло, дыхание вырывалось из пересохшего горла с жестя­ ным стоном. Руки дергались, губы прыгали. Он торопливо ходил кругами по поляне, унимая дрожь, отводил глаза от убитых и умирающих. Повезло, что застал врасплох, иначе пятерых не одо­ леть – давно не держал в руках смертоносного оружия. Он потрогал одного ногой:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 16


– Жив, не притворяйся. Обрин молчал, Олег приложил острие меча к его горлу. Капли крови стекли по лезвию, побежали по незащищенному горлу и образовали лужицу в ямочке между ключицами. Обрин открыл глаза, прохрипел: – Тиамат… Прими меня в свой мир… Изо рта у него хлынула кровь. Олег вынес из пещеры чистые тряпицы, быстро смастерил лубки, вложил сломанную руку и крепко привязал. На рану в плече наложил лечебных листьев, примотал чистыми лентами. Насильно заставил выпить горький отвар, сказал: – Я волхв, умею лечить. Ты приедешь к своим, скажешь, что я – пещерник, который хочет, чтобы его оставили в покое. Он забросил обрина поперек седла на самую смирную с виду лошадь, хлестнул по толстому крупу. Лошадь тронулась, а когда скрылась за деревьями, до слуха Олега донесся учащающийся топот: обрин перестал притворяться умирающим, схватил пово­ дья. Олег вернулся на свой камень, где вот уже несколько лет встре­ чал рассвет в лесу. Трава на поляне вытоптана, изломаны стебли, блестят капли сока. По краю бродят кони: шумно срывают моло­ дые листья с кустов, под копытами хрустят прошлогодние сосно­ вые шишки, расклеванные птицами. Пахнет свежепролитой кро­ вью, а за кустами, в глубине, уже началось осторожное шевеле­ ние. Ветки явора закачались под налетевшими воронами. Из че­ тырех обров один был еще жив, но жизнь вытекала с последними каплями крови. Он изо всех сил терпел боль, прикидывался уби­ тым, дабы обрадованный враг не бросился глумиться над живым: сдирать кожу, выкалывать глаза – кромсать ножом мертвого не так сладко. Олег чувствовал печаль и горечь. Уходит из жизни человек. Он не только не видел Настоящего мира, для которого рожден, но и своего плоского не успел рассмотреть! Вышел из тьмы и ушел во тьму. Вечером Олег подстрелил молодого кабанчика. Очищая собран­ ные мечи от застывшей крови, посмотрелся в лезвие, удивленно покрутил головой. Изможденное лицо прямо на глазах теряет смертельную бледность, исчезли провалы щек, на глазах округ­ ляются плечи. В который раз с великим трудом вскарабкался почти к вершине, откуда рукой дотянуться до Настоящего, но как быстро скатывается к подножию в простенький мир, где удар мечом или пущенная стрела служат самым веским доказатель­ ством правоты! Уж не про него ли придумана притча, в которой человек безуспешно тащит на вершину горы огромный камень?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 17


Обры – воины-звери, подумал он, воскрешая старые клички. Для них сильный как бык, храбрый как лев, лютый как волк – не слова из песни кощунника. Они подражают зверям, изо всех сил – на беду, довольно успешно – стараются превратиться в зверей. Поедая убитого хищника, принимают его повадки, ибо мощь и душа зверя обязательно переливаются в их тела. Ритуал поедания почти убитого противника у обров привел к воинскому людоед­ ству, как случилось во многих племенах: голову на отрез, еще у живых противников пожирают печень, пьют кровь. Они подражают зверям в походке, надевают шкуры, украшают себя клыками и когтями убитых зверей. Полагают, что обладают неуязвимостью, если впадают в бешенство в бою, отбрасывают щиты, а на противника бросаются с неистовой яростью, с криком, воем, пеной на трясущихся губах. Это приводит в оцепенение жителей веси, нагоняет страх на противника, если тот сам разъ­ ярен недостаточно или не жаждет окрасить меч в крови. Но если человек не дрогнет, выдержит первый бешеный натиск воиназверя, что тогда? Олег посмотрел на свои ладони, сжал и разжал пальцы. Обры – не просто одно из племен, которое, как и другие племена, как и он сам, блуждает в полумраке, отыскивая дорогу к свету. Обры – племя, стремящееся во тьму, старающееся приблизиться к зверю, изо всех сил гасящее ту искру божественного огня, которую зажег в людских душах великий Род. Значит, обры – его враги. Не враги его народа, здесь все народы – осколки его племени, а враги его души… Он запоздало и с некоторой досадой напомнил себе, что все племя не может стремиться к свету, как не может стремиться и к мраку, а обры вряд ли племя, скорее, тайное или явное воинское сообщество, братство, какие часто встречал у разных народов. Например, хатты с железными ошейниками, что странным обра­ зом из знака бесчестия превратились в знак чести. Олег напря­ женно размышлял, но руки уже работали, умело выпарывали из убитого оленя жилы, сдирали слизь, натягивали… Он сам удивил­ ся, как работали умело, словно он и не провел долгие годы в уединении, безмолвии, в тягостных раздумьях об Истине. Вскоре две новые тетивы были готовы: одна на лук, другая в запас. Предыдущие истлели, пока он искал Истину, но не заржа­ вел грозный двуручный меч – когда-то назвал его Последним Криком. Он не помнил, когда пришел обычай давать мечам име­ на, но уже у Таргитая был такой меч. На мече клялись, меч был признаком свободного человека, боги вовсе не расставались с мечами. Даже новый пророк заявил, что не мир он принес, а меч, а если у кого нет меча, то пусть продаст плащ свой и купит меч.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 18


Но ведь еще Таргитай, ныне Сварог, пытался перековать мечи на орала! Поторопился певец… Олег нахмурился, раздраженно повел лопатками, поправляя меч за спиной на перевязи. У него просто меч. Просто двуручный меч, у которого не может быть имени, ибо он, Олег, давно не волхв, не боец, а мирный пещерник, мучительно отыскивающий Истину! Он дремал, привалившись спиной к стене, когда в сонных ви­ дениях появилось бледное лицо, он услышал голос. Свой соб­ ственный голос, ибо его душа, свободная от мирских забот, пони­ мала, знала, еще дальше заглядывала в грядущее. Олег не все понял из смутного видения, но в груди возникла тянущая пустота, а в животе ощутил холод, словно проглотил кусок льда. Он падал с рассеченной головой, на него обрушивались топоры с широки­ ми лезвиями. Потом его привязали веревкой к коню, потащили труп по земле – тело подпрыгивало на выступающих корнях, камнях, оставляя клочья кровавого мяса на острых сучках вале­ жин… Мелькнула его пещера – обры садились на коней. Восход солнца застал его спускающимся из леса к терему. Он был в холщовой рубахе, на широком поясе висел Последний Крик, за плечами торчали лук и колчан со стрелами. Лицо было тем­ ным, как грозовая туча. Олег прокрался задами, перебегая от сарая к сараю. Открытые места проползал, прижимаясь к земле, замирал при каждом шо­ рохе. Шум, звон железа и ржание коней доносились от самого высокого терема. По узкой улочке между хатками часто проноси­ лись всадники. Ворота терема были распахнуты, туда по двое-трое въезжали вооруженные обры. Кони были под попонами, обры захватили тяжелые топоры, у некоторых вдобавок к седлу были притороче­ ны длинные копья, широкие щиты, шестоперы и палицы, уты­ канные шипами. У коновязи уже грызлись и обнюхивались че­ тырнадцать оседланных коней. Ворота терема отворились. Все повернулись к вышедшему на порог тучному человеку в расшитом халате, и Олег незаметно перебежал к самим воротам во двор. Толстый живот обрина вы­ валивался поверх широкого шелкового пояса, лицо блестело от жира. Во дворе затихло, всадники перестали горячить коней, вы­ тянули шеи. – Воины! – крикнул толстяк неожиданно тонким визжащим голосом. – Вчера погиб десятник Дермадуп, вы его знаете как хра­ брого воина. С ним остались еще четверо отважных… Убил их всех пещерник, который живет в том лесу!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 19


Один из всадников закричал зычным голосом, побагровев от собственного рева: – Откуда известно, что убил пещерник? Может быть, восстали дулебы? – Один из раненых сумел спастись, – объяснил толстяк в хала­ те. – Правда, ночью ушел в мир Большой Кобылицы… Он расска­ зал все и поклялся на своем оружии. – Которое он позорно бросил в лесу, – хмыкнул недоверчивый воин. – Кто этот пещерник? Великий маг? – Колдовства не было, успокойтесь… Он убил умело, захватив врасплох. Пещерниками становятся не только слабые да увечные. Иной раз великие воины дают странные обеты… Разве не ушел в пустыню великий Сракотак, победитель дракона? Ушел в расцве­ те сил, отказался от руки дочери падишаха и от всего царства! Об этом поют самые трусливые из певцов, но даже они не понима­ ют… Другой воин, краснощекий, с ниспадающими на плечи волоса­ ми, вскрикнул: – Если он был великим воином, то я первым сражусь с ним! Толстяк предостерегающе поднял руку. Лицо его было встрево­ женным, хмурым. – Лучше забросайте дротиками издали. Убейте стрелами. Я не хочу терять людей. Нас пришла сюда сотня, а погибло уже восемь, если считать доблестно погибшими и тех, кто утонул спьяну, упал с дерева, захлебнулся в блевоте… Краснощекий заорал, надсаживаясь и выгибая грудь еще кру­ че, словно петух на заборе: – Я потерял счет битвам, как дурак десятник потерял счет ба­ бам! К обеду все увидите его голову на моем копье. Я сам вырву его печень, съем сердце, а из черепа сделаю чашу и буду пить вино, лежа на животах дулебских женщин! Он начал поворачивать коня от крыльца, и в этот момент Олег поднялся во весь свой немалый рост. – Я принес свою голову сам, – заявил он громко в мертвой ти­ шине. – Иди и возьми ее! Во дворе все замерло. Толстяк застыл с открытым ртом, не дви­ гались всадники с отважным сотником. Наконец сотник опо­ мнился, крикнул торопливо: – Это в самом деле великий воин! Как твое имя? – Что в имени моем? – ответил Олег тяжело. – Вы потеряли пятерых, нарушив заповедь не трогать храмы и служителей, Ис­ кателей Другой Жизни. Повторяю: не трогайте меня! Я живу в лесу, питаюсь растениями. Ни во что не вмешиваюсь, хотя дуле­ бы – это мой народ…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 20


Сотник прервал, голос был подозрительным: – Почему ты не со своим народом? – Я с ним, – ответил Олег. – Почему не воюешь? Не мстишь за убитых? Олег вздохнул, не умея ответить. Око за око, зуб за зуб… Когдато и он думал, что только так справедливо, именно так честно, но потом ему открылось, а этим – нет. Беда в том, что даже взрослому трудно объяснить, чем плохо око за око, а как втолковать детям?.. – Я ищу другой путь, – ответил он. – А найдешь? – поинтересовался сотник. Его пальцы сомкну­ лись на древке копья, чуть передвинулись, выбирая равновесие. – Не знаю. Улыбка сотника вдруг превратилась в оскал, глаза сузились. – Таких, как ты, много… К счастью! Он швырнул копье так резко, что всадники не успели даже проводить взглядами. Олег ожидал броска, качнулся в сторону, одновременно натянул тетиву: – Таких, как ты, тоже много… на беду! Стрела пробила железную пластину доспеха с такой легкостью, словно обрин был в полотняной рубахе. Оскалив зубы, он с воем ухватился за белое оперение, а три новых стрелы ударили в бли­ жайших воинов. Четвертая достала толстяка, выбив зубы и вон­ зившись в раскрытый рот так, что острие вылезло из затылка. Олег успел выпустить еще три стрелы, воины с копьями шата­ лись в седлах, иные пронзены насквозь, оставался еще один с дротиком, и Олег, отражая удары мечом, все время держал его в виду. Наконец тот метнул, размахнувшись так широко, что едва не упал. Олег подпрыгнул, одновременно ударил сапогом в чужое лицо, копье ловить не стал – метнуть не дадут, бешено завертелся во все стороны, бил мечом, ногами. Двое всадников осадили коней, торопливо отвязывали от седел копья. Олег подхватил лук, взлетел на забор, побежал по торцам вбитых в землю бревен – в десятке шагов высился длинный сарай, к нему примыкали конюшня и кузня, а дальше общая крыша соединяла подсобные строения с теремом. Мимо с шумом, треща расщепленным концом, пролетело ко­ роткое копье. Олег с разбегу вспрыгнул на крышу сарая, пронесся на другую сторону, слыша, как прогибаются крытые гонтой доски, пробежал по крыше конюшни, перепрыгнул на терем – тот был всего на сажень выше. Во дворе стоял крик, вертелись, как юла, всадники, дико ржали испуганные кони, трупы обров распластались в лужах крови. Олег с замирающим от страха сердцем повис на кончиках паль­ цев, цепляясь за скользкие дощечки на краю крыши – со двора

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 21


могут поразить стрелами, а из окна терема легко пырнуть копьем в незащищенный живот! От этой мысли стало так жутко, что пальцы начали разжимать­ ся. Он поспешно качнулся, вышиб раму и ввалился в терем. Пере­ кувырнувшись через голову, вскочил как остервенелый кот: оска­ ленный, лютый, готовый драться до последнего. В горнице находились три женщины. Две старые, третья совсем молоденькая, с копной иссиня-черных волос. Обе старые карги завизжали так, что в ушах, привыкших к лесной тишине, заломи­ ло от боли. Юная красавица вздрогнула, закусила нежную губу. Ее неправдоподобно большие глаза быстро обежали его с головы до ног, остановились на плече, где была кровь. – Тихо! – приказал Олег. Старые женщины завопили еще громче. Одна люто размахива­ ла ножом, другая, ковыляя, как хромая лошадь, теснила красави­ цу в глубь комнаты. Девушка ухватилась маленькими пальчика­ ми за рукоять разукрашенного кинжальчика, ее глаза тревожно блестели. – Всех зарежу, – пообещал Олег зловеще, – если не замолчите! За дверью раздался приближающийся топот. В горницу с гро­ хотом ворвались вооруженные обры. Их было четверо, но тут же стало трое. Когда еще один упал, зажимая распоротый живот, двое оставшихся получили простор и сразу пошли на Олега с двух сторон. Опытные, закаленные, они знали свои силы, верили в удачу и наверняка умели брать могучего зверя с боков. Олег прыгнул к правому, но тут же не глядя ударил мечом назад. Там легко парировали – удар знаком, но оба противника не ведали, что пещерник знает нечто еще. Один осел на пол, пытаясь ощупать окровавленными пальцами разрубленную го­ лову, другой прыгнул, выставив меч. Это был не обрин – вместо плоского лица с выступающими широкими скулами на Олега смотрело смуглое черноглазое лицо с хищным длинным носом и выпяченными губами. Лицо было узкое, как лезвие топора, даже одет противник был иначе: в просторный хитон, но мечом орудо­ вал на удивление быстро и очень умело. Олег насел, стремясь покончить за два-три удара, ибо за дверью снова слышался топот множества ног. Внезапно он услышал отчаянный девичий вскрик: – Не убивай, это мой брат! Олег успел повернуть меч плашмя, удар бросил обрина – или кто бы он ни был – на пол. Девушка кинулась к упавшему, пере­ ступив через умирающих, упала на колени. Олег перебежал в другую комнату, сшиб всем телом по дороге обрина, другого уда­ рил о деревянную стену так, что затрясся весь терем, бегом про­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 22


несся через две светлицы и вдруг поразился наступившей тиши­ не: далекие крики и звон оружия не в счет, оказывается, не слыш­ но стало двух старух, что невыносимо визжали все время. Сметая всех на пути, он ворвался в огромную поварню. Два тучных мужика пыхтели возле котлов, третий с недоумением прислушивался к отдаленным крикам, ржанию, звону железа. В двух огромных очагах жарко полыхал огонь, на широкой жаров­ не, раскаленной до вишневого цвета, яро светились крупные угли. – Не двигаться! – прогремел Олег. Он сдернул с замершего мужика холстяной рушник, подхватил жаровню, отвернув от жара лицо, бегом вернулся в комнату. Навстречу уже бежали воины, в их руках зловеще блестели мечи и топоры. Олег с размаху швырнул жаровню им под ноги. Горящие угли рассыпались густо, покатились, оставляя за собой дымящиеся дорожки. Сразу вспыхнуло желтое пламя, взвились тонкие струй­ ки черного дыма. Один воин успел перепрыгнуть через пламя, но напоролся на меч Олега. Остальные прижались к стенам, начали осторожно продвигаться вперед, выставив перед собой мечи и топоры. Все заполнялось дымом, сразу стало жарко, в горле запершило, а в глазах началась резь. Олег отступил обратно, захлопнув дверь и торопливо задвинув толстый железный засов. Повара исчезли, в углу мелко тряслась худая, как вобла, женщина с серым лицом. – Уходи, – крикнул Олег. – Терем из сухих бревен! Предупреди соседей. Женщина покорно выскользнула через боковушку. В дверь грохали тяжелым, доски трещали. В щель просачивался черный как деготь дым. Удары участились, за дверью орали, выкрикива­ ли проклятия. Олег с мечом на изготовку бегал по поварне, стучал рукоятью в каменные стены, топал, вслушивался изо всех сил, надеясь услышать гулкий ответ. За дверью тяжело грохнуло, послышался топот убегающих ног. Олег зло оскалил зубы: не вытерпели, а ведь осталось два-три удара – дверь бы рухнула. Впрочем, в горле першит, глаза слезятся от дыма. Вот-вот вовсе задохнется, если немедля не отыщет вход в подполье. Должен быть здесь, в поварне! Не тащить же в самом деле запасы издалека, проще поднимать снизу прямо к котлам, вертелам, жаровням… Он бегал по кругу, кашлял, тер кулаками слезящиеся глаза. Стены скрылись за волнами густого дыма, он задыхался от жара, волосы на голове потрескивали, а рукоять в ладони разогрелась, взмокла.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 23


Внезапно, уже почти теряя от удушья сознание, он что-то ощу­ тил под подошвой. Задыхаясь, упал на колени, подцепил ногтями утопленное в каменной плите засыпанное сверху сором, рыбьей чешуей и просто залепленное грязью железное кольцо. Кашляя, потянул плиту на себя, едва не задохнулся от пахнувшего холод­ ного воздуха. Не помнил, как скользнул в подвал. Каменная крышка бухнула по стене, отгородив от дыма, огня и сухого жара. Не двигаясь, он пошарил правой рукой по стене. Уже бывал в таких подвалах: во всех племенах и у всех народов, детей Ария, в таких глубоких подпольях справа на уровне груди в стене делали неглубокую выемку… Пальцы, скользя по плесени, коснулись деревянной полочки, Олег невесело, но с облегчением улыбнулся. Даже в такой мело­ чи! Но родства не помнят, бьются остервенело. Он взял кресало, быстро высек огонь и раздул трут. Красный дрожащий огонек осветил огромный подвал, вдоль стен тянулись бочки с квашеной капустой, моченой брусникой, засоленной ры­ бой. Бочонки вина?.. Нет, в этих краях пьют хмельной мед. Вот бочонок цветочного меда, вот гречишный, липовый, конюшин­ ный… Два бочонка стоят отдельно – просто мед. Не хмельной. Сверху через тончайшие щели в подвал потихоньку просачи­ вался горьковатый запах дыма. Олег настороженно прислуши­ вался к едва слышному треску. Терем полыхает вовсю, кто замеш­ кался – сгорел. Вряд ли в такой суматохе успели вынести раненых. Впрочем, лучше думать, что раненых не осталось. Олег сжал и разжал кулаки. Отвык, что они такие огромные. Не замечал. Скорее всего раненых не осталось. Багровое жаркое пламя рвалось из терема в безоблачное небо. Густой черный дым завивался гигантским винтом, нес по кругу искры. Жар был таким, что никто не смел подойти к терему бли­ же чем на две сотни шагов, а к небу вместе с дымом взметывало горящие угли, головешки. Уцелевшие от резни дулебы, как жуки, карабкались на крыши своих хаток, спешно выплескивали воду из ведер на долетающие с ветром искры. Обры согнали жителей веси, велели таскать воду, но первые же несчастные упали под прыгающими бревнами замертво, не дойдя даже до ворот. Терем, сложенный из бревен в полтора обхвата, выдержал бы осаду, но что могут люди, когда гневаются боги? Вот последние бревна рассыпались под тяжестью рухнувшей крыши, взметнулся рой искр, и десятник Дупоглазорук начал пересчитывать уцелевших. Погиб сотник, походный шаман, три десятника и семнадцать воинов. Кто пал от меча пещерника, кто,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 24


как жалкая крыса, задохся в дыму… Проклятый пещерник! Или местные боги мстят за угодного им человека? Бревна еще догорали, а Дупоглазорук поспешно поставил оцеп­ ление в три ряда. Умелые лучники не выпускали луки с наложен­ ными стрелами, другие держали наготове копья и дротики. Вотвот из пылающих развалин выскочит человек в горящей одежде – то ли злой демон, то ли чужой бог! Когда бревна начали рассыпаться на угли, Дупоглазорук велел собрать багры, растащить тлеющие остатки. Задыхаясь от жара, шагая по щиколотку в горячем пепле, что при каждом шаге взды­ мался серым облаком, забивая дыхание, жители таскали бревна, железные решетки, скобы. Один из обров споткнулся о широкую каменную плиту с тол­ стым металлическим кольцом в середке. Дупоглазорук засуетил­ ся, расставил троих опытнейших воинов вокруг плиты, велел взять молоты. – Он сгорел, – сказал с сомнением. – Наверняка сгорел! Должен был сгореть. Но вдруг когда-либо якшался с хозяином этого тере­ ма? До того, как дурака скормили псам? И тот рассказал пещерни­ ку про свой тайный подвал? Еще два десятка воинов встали вокруг широким кольцом, об­ нажив мечи. Лучники натянули луки, три силача вскинули над головами молоты. Дупоглазорук с трудом поднял плиту, на вся­ кий случай отскочил, а один из воинов прикрыл его щитом. В подвале было темно, тихо, оттуда тянуло могильным холодом. Гульчачак сидела на обрывистом берегу речушки, щеки были в черных пятнах сажи, дорогая одежда зияла дырами с опаленны­ ми краями. Морш лежал рядом, уткнувшись лицом в зеленую траву, морщился от боли. Голова его была перевязана, над ухом темнела грязно-коричневая корочка засохшей крови. – Он выглядел как молодой див, – сказала Гульчачак, – как пре­ красный джинн… – Ты уже говорила, – напомнил Морш. Он был жилистый, поджарый, с длинными мускулистыми ру­ ками. Темные глаза блестели из-под иссиня-черных лохматых бровей, нос длинный с горбинкой – никакое забрало не спрячет, губы пухлые, как у сестры. – Говорила? Но ты сам не находишь его странным? – Да. Это меня тревожит. Обры чересчур свирепы и бесчеловеч­ ны. Они потревожили пещерника. Даже обычный человек рас­ свирепеет, когда бесчестят его женщин, может схватиться за меч. Почему же станет терпеть бог, если бесчестят храмы, убивают его волхвов? Однако я не вижу другого пути, чтобы утвердить нашу истинную веру. Повергая чужих богов, сжигая их капища и уби­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 25


вая волхвов, обры утверждаются в этой вере, которую мы прине­ сли им! – Обры все равно зачастую поклоняются своим ложным богам, – напомнила она строго. – Шаманов не изгнали! – Все придет. Простой народ еще долго будет цепляться за бож­ ков. Это везде так. Она поболтала маленькими ногами в воде, спросила с вновь вспыхнувшим интересом: – Что ты можешь сказать про этого пещерника? Моpш угрюмо молчал. Гульча погладила его по волосатой руке, заглянула в глаза. – Бывал в битвах, – сказал он медленно. – Наемник… – Откуда видно? – Защищая лишь свою весь, не обучишься искусству боя. Луч­ шие в мире лучники – парфяне, так вот он сгибает локоть, как парфянин, стрелы у него длинные, парфянские. Наконечник стре­ лы – расширенный и тяжелый. Но вот такого составного лука я еще не встречал!.. Однако о них есть упоминания в наших древ­ них книгах. С ними явились в нашу страну свирепые северные скифы, с такими же луками должны прийти с севера страшные Гог и Магог… Его меч прямой и широкий, клинок в два локтя с пядью, да рукоять для двух рук в три четверти локтя… Такие носили сарматы, самые свирепые воины, но где теперь сарматы? А меч – вот он! И дрался этот странный пещерник так, будто глаза вырастил и на затылке, а рук у него не две, а по крайней мере восемь. Это был великий воин, помяни мое слово, Гульча! Имя звучало ласково, хотя ее звали не Гульча, даже не Гульча­ чак. Впрочем, Морша на родине тоже именовали иначе, но обры исковеркали их имена, приблизив звучание к своим, и оба мис­ сионера не спорили, сами называли друг друга этими странными именами. Вдруг ее огромные глаза вспыхнули на перепачканном лице, как звезды… – Может быть… это переодетый сын падишаха? Он равнодушно пожал плечами: – Он может быть сыном падишаха, преступником, беглым жре­ цом, купцом, ремесленником. Однако я даю руку на отсечение, что о его делах мы слышали. Мир тесен, а певцы скитаются по всему свету. Этот не может быть знаменитым Ракоглазом – побе­ дителем дракона, – случилось давно, не может быть и доблест­ ным Очкооколом – истребителем великанов… – А Хлопстом, о котором часто поют? Морш медленно покачал головой:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 26


– Хлопста я видел, когда тот вернулся после победы над Югор­ ской ведьмой. В кости помельче, глаза коричневые, черноволо­ сый, а через левую щеку опускается глубокий шрам. А у этого пещерника волосы как червонное золото, а глаза… – Зеленые-зеленые, – проговорила Гульча. Она мечтательно вздохнула. – Как изумруды, как вода в океане… Что там в глуби­ не? А лицо чистое, без шрамов. Он не воин? Морш пробурчал: – Может, привык на чужих лицах оставлять шрамы. – Он погиб? – Наверняка. Обры спустились в подвал, шарят там. Если най­ дут, он погибнет на месте. На этот раз за ним охотятся всерьез. А из подвала другого выхода нет. Обры спускались в подвал осторожно, держа пылающие факе­ лы в одной руке, мечи – в другой. Когда их скопилось внизу два десятка, в подпол слез десятник, а за ним еще тридцать воинов. Лучшие из лучших, они быстро и умело открывали крышки, ты­ кали копьями в квашеную капусту, переворачивали кадки, обша­ ривали все углы и все щели. – Здесь его нет! – доложил один молодой воин торопливо, в голосе звучало разочарование. Десятник, теперь он командовал уцелевшими из сотни, прого­ ворил с великим облегчением: – Значит, остался наверху в горящем тереме. Так и должно было быть – сюда отыскать ход совсем не просто. Он напускал грозный вид, но внутри все холодело от страха. Хорошо бы захватить и распять на дереве, как велит обычай, но как такого взять живым? Пусть лучше сгорит, не жалко. Это тру­ сливое племя дулебов сжигает своих покойников, у них даже жены идут в огонь за мужьями, так что местные боги на этот раз не должны мстить за гибель своего волхва. – Проверьте каждую щелочку, – распорядился он громким голо­ сом. – Загляните под каждый камешек. В каждую мышиную нор­ ку! Толкаясь, мешая друг другу, вооруженные до зубов обры нача­ ли перекатывать бочки, прислушиваясь к плеску пива и меда, выбивали дубовые затычки, пробовали мед и пиво, тыкали ко­ пьями – вдруг проклятый колдун обратился в рыбу, плавает?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 27


Глава 3 Обливаясь потом, Олег сидел не шевелясь, прислушиваясь к грузному топоту над головой. Колени почти упирались в подбо­ родок, между лопаток по спине текли теплые струйки, рубашка прилипла к спине. В обширном подполье, где хранились запасы еды и питья, осторожный хозяин прорыл вдобавок еще один тай­ ный подвальчик на случай лихой годины – разбойные племена налетят, тиверцы придут с набегом, хазары ли вышлют отряд головорезов… Этот малый подвальчик в большом подвале был спрятан особо хитро. Не знай Олег о такой привычке дулебов, никогда бы не догадался и уже лежал бы наверху в большом подвале с разрубленной головой и чужие ноги топтались бы в лужах его крови. Он отыскал эту потайную плиту, когда вверху уже поднимали крышку, успел увидеть свет факела, тот освещал лишь злобные лица, но не рассеивал тьму всего подземелья. Когда по ступень­ кам затопали тяжелые сапоги, он неслышно скользнул в тайник, бочка с квашеной капустой съехала на прежнее место, накрыв секретную плиту. Над ним топали, тыкали копьями, все осматри­ вали и перетряхивали – мышь не ускользнула бы. Изрубили ка­ пусту, рыбу вытряхнули на земляной пол. Рыбный рассол потек к Олегу через узкую щель. Встревожился было, но обры не замети­ ли, а еще считают себя умелыми воинами! Затем в подвал начали спускаться другие люди, хохочущие, нетвердо стоящие на ногах. Их голоса были громкие, кто-то даже затянул песню – унылую, как их степь. В тайник к Олегу доноси­ лись пыхтение, ругань, скрип сдвигаемых с мест бочек. Он при­ слушивался к шуму, веселью, считал, сколько раз над головой прогрохочет тяжелый гром: обров интересовали бочки с медом и пивом… Много позже осторожно поднял ляду, прислушался, выбрался из тайничка в подвал. Запах гари полез в горло, защипало глаза. В подвале темно хоть глаз выколи, но вверху в черноте светится звездочка – верхняя крышка открыта, видно клок ночного неба. Хорошо. Услышит заранее, если кто вздумает спуститься в под­ вал. Пока что лишь слышны в ночи пьяные песни, неблизко – шагах в ста. Он прокрался на цыпочках, выставив перед собой руки. Тяже­ лый меч приятно оттягивал ремень на плече, за другим плечом был лук со стрелами. Олег нащупал ногой ступеньки, осторожно пошел вверх. На последней застыл, прислушиваясь. Когда-то его знали как вещуна, который может предвещать будущее, он и

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 28


предвидел – пути народов, походы великих царей, падение импе­ рий, но никто не ведает, что ждет его завтра или даже сегодня за ближайшим углом! Он долго прислушивался, ловил запахи. Ноги начали подраги­ вать, наконец ощущение опасности миновало, но в любой мо­ мент кто-нибудь из пирующих на просторе обров может подойти к открытому подвалу, заглянуть, а то и полезть за медом. Олег легко выпрыгнул, пригнулся, расставив руки и готовый к схватке. Над ним колыхалось огромное звездное небо, воздух был хо­ лодный, с сильным запахом гари. Под ногами хрустели головеш­ ки, луна пряталась за тучами. Он передернул плечами – свежо. Заскакивал в подвал, зная, что над головой три поверха огромно­ го терема из толстых бревен, а вылез прямо будто в середине скифской Степи. На востоке над самым виднокраем серела полос­ ка, будто черное небо какая-то сила отрывала от такой же черной как деготь земли. Эта сила звалась Белым Светом, что Род создал в первый день творения. Белый Свет могучим клином вонзился между землей и небесной твердью, победно теснил ночную тьму. Ноги по щиколотку погрузились в теплый пепел. В стороне горел костер, ветерок принес пьяные вопли и запах жареного мяса. Олег прокрался к темнеющим силуэтам построек. Конюшня сгорела начисто, как и кузня, а ближайшие хаты зияли голыми балками крыш. Глаза привыкли к скудному свету, он пошел скользящим ша­ гом, как учил его Мрак, великий охотник и самый старый друг: под ногами не щелкнул ни единый древесный уголек. Сделав круг, он зашел к сидящим у костра с тыла, присел во тьме, начал всматриваться, вслушиваться в песни. Что за народ обры? Он видел многие племена и по одной пряжке мог сказать: крупное племя или нет, управляет вождь или старейшины, власть выбор­ ная или по наследству, каким богам поклоняются… С содроганием понял, что обры – исключение из всех известных племен. Славянские ли кузнецы, скандинавские, германские или восточные – оружие куют, как цветок на клинке оставят, узор хитрый, а рукоять вовсе в облике прыгающего барса или грифона делают. А чеканка, отделка серебром и золотом шеломов, конской сбруи, поясов, ножен? Щиты – картины: василиски, птицы Сирин, полканы, разрыв-трава и цвет папоротника… А вот у обров мечи – плоские, мертвые, без узоров. Щиты – обтянутые кожей плетен­ ки из лозы, чтоб меч, скользнув по одной, тупился о другую. Нож­ ны – только ножны, пояса – пояса, на шеломе, что на голове кра­ суется – не на пне! – даже намека нет на узоры. Он передвинулся, всматриваясь в пирующих обров до рези в глазах. Невероятно! Раньше был уверен, что такой народ не мо­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 29


жет возникнуть. Существует богами данная связь между челове­ ком и тем, что мастерят его руки. По оружию, одежде, домашней утвари, по узорам, которыми народ изукрашивает их, Олег без­ ошибочно узнавал, как работают головы и сердца, понимал ха­ рактер, чуял горячую кровь или рыбью, видел умение уживаться. Бросив беглый взгляд на узор клинка или одежду, он уже знал, что ожидать от этого человека, не как воина, а именно человека… Видя обров, содрогался. Он попятился в темноту, его трясло. Он ощутил себя слабым, беспомощным. Неужто опять его ведет незримая сила, более мощная, чем он сам? Нельзя остановиться, говорить с обрами, убеждать их, пробовать повернуть к Добру… Души обров порази­ ло что-то ужасное, они черные внутри, и такой народ или племя, а скорее воинское братство, – обречены. А он обречен вести с ними бой. Олег устало, словно нес на плечах горный хребет, потащился обратно в лес. В пещере он долго и безуспешно звал Тайных. Да, он отступник, ибо оставил волховство, стал ведуном, ищет новые пути к Истине. Но из Семи Тайных ненавидит его только Фагим, глава Совета, с остальными удавалось мысленно общаться все годы. Они осужда­ ют за отступничество, по-прежнему верят в старые пути, но все же общались!.. Или он сам настолько выпал в этот плоский мир, что утерял былую мощь, может общаться лишь, как и все здесь, криками и жестами? Голова раскалилась от усилий, но под плотно стиснутыми ве­ ками он видел только черноту. Поплыли светлые пятна, потом – цветные, замелькали узоры, словно жилки на молодом листе, но всматривался напрасно – просто пятна, просто узоры, что исчеза­ ли, размывались, заменялись другими. Он ощутил слезы на ще­ ках. Соленые как море, горькие. Когда рассвет оттеснил ночь, Олег выбрел из пещеры на вер­ шину холма, лег за огромным валуном, похожим на исполинский бараний лоб. Высоко в небе загорелись облака, подожженные стрелами Сварога, как совсем недавно горел терем племенного вождя дулебов. Олег перевернулся, уткнул горячий лоб в холод­ ную землю. Увы, Апия, мать-сыра земля, заботливо охлаждала жар своего дитяти, лелеяла по-матерински, но молчала. Богиня знала все ответы на старые вопросы, но жизнь уже мчалась но­ выми, неведомыми ей путями. Над головой заверещали птахи. Наскоро почистились, упорх­ нули, трепеща от возбуждения крылышками, спеша первыми осмотреть трухлявые пни, стволы, муравьиные кучи. Поздняя пташка глазки продирает, а ранняя уже носик прочищает.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 30


Он затянул ремень на плече, закрепляя перевязь с мечом на спине, неслышно побежал вниз к селению дулебов. Решение, ко­ торое принял, было таким простым, плоским, что стало горько от непочтения к самому себе – в мирской жизни сложностей нет вовсе! Но опасности и крови – много. Десятник Дупоглазорук пировал с лучшими воинами. Терем сгорел, а из оставшихся домов лучший оказался у нового войта. Теперь войт висел на воротах – посинел, язык вывалился, глаза как у совы: веревку выбрали потолще, шершавую, чтобы не зада­ вила сразу. Всю ночь слышны были хрип, стук босыми пятками в толстые доски. Затих лишь к утру. Бабу зарубили – выла громко. Две малые дочки, в разорванных сарафанах, истерзанные грубы­ ми утехами, прислуживали страшным обрам. Была еще одна, но та не выдержала. Кацапаган, старый вояка, предложил свой кин­ жал тому, кто придумает что-то новенькое. Выиграл, конечно, он сам, но едва не разорвал ее пополам, потом она чудом не задохну­ лась, а под конец детская спина хрустнула, и девчонка перестала двигаться, но еще жила. Ее сбросили с крыльца, а затем кто-то из обров, проходя к колодцу, равнодушно наступил сапогом на тон­ кое горло, услышал хруст и пошел дальше. Они пировали с вечера, похоронив убитых, смыв копоть после пожара. Дупоглазорук остался старшим: проклятый пещерник выбил стрелами всю верхушку. Трудностей Дупоглазорук не ждал. Сейчас десятник, завтра будет сотником, как только изве­ стие о резне донесется на конских копытах до походного хана. А пока он с лучшими из уцелевших пил странное вино, приготов­ ленное из меда, – сладкое, липкое, но с мощным ароматом, и крепкое, как удар кулака в боевой рукавице. Кацапаган в который раз рассказывал о схватке у ворот, когда едва-едва не поразил увертливого пещерника – еще миг, и тот бы пал от мощной длани Кацапагана. Его слушали вяло, пили хмуро. Ермагама швырял обглоданными костями в младшую дочь, ста­ раясь попасть в глаза. Заплаканная, она не пыталась уворачи­ ваться, едва держалась на ногах, по внутренней стороне детских ножек текла струйка крови. – Это кто-то из наших, – заявил десятник свирепо. – Дулебы воевать не умеют, мы их стерли в прах в первом же сражении!.. Это какой-то из наших!.. Я слышал, не все приняли начертанный богами путь. – Те ушли давно, – пробормотал Кацапаган. – Когда хан Обад принял новую религию… Не все согласились отдать всех своих богов за одного чужого. Не все! – Это было давно, – согласился третий, ветеран многих войн Крагатак, – к тому же то было далеко, на родине. Откуда взялся

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 31


этот? – Уходят и потом, – возразил десятник. – Кто знает, когда прихо­ дит малодушие? В какой момент суровая душа вдруг становится уязвимой, доступной унижающей воина жалости? – Хорошо, что сгорел, – сказал Кацапаган. – А то, глядишь, и другие… Над ухом резко хлопнуло. Кацапаган оглянулся, с недоумением смотрел на лохмотья от бычьего пузыря, тонкой пленкой которо­ го дулебы затягивали окна. Сейчас в окно дул свежий ветер, солн­ це бросало в избу яркие лучи. Хрип с середины комнаты заставил Кацапагана оглянуться в другую сторону. Десятник неестествен­ но запрокинул голову, из горла торчало белое оперение стрелы, а острие высунулось с другой стороны толстой высокой спинки резного стула. Все застыли. Это длилось лишь миг, тут же Крагатак с грохотом полетел из-за стола: стрела, ударив в лоб, отшвырнула на середи­ ну комнаты. Кацапаган не двигался, чувствуя, что находится под защитой стены, третья стрела свистнула совсем рядом – грузный Ендлярма рухнул без звука: стрела попала в висок, пробила голо­ ву насквозь. Двое уцелевших поспешно плюхнулись на пол среди объедков, отползли под защиту стен. Один замешкался, стрела в последний момент вонзилась под лопатку, и он быстро затих, царапая ногтя­ ми пол. Прямо над ухом замершего Кацапагана за стеной прогремел страшный, как львиный рык, голос: – Меня хороните?.. Это вы все трупы! Кацапаган сидел за столом не шевелясь, даже боясь выпустить кубок из онемевших пальцев. Спиной он вжимался в стену, чув­ ствуя там, на просторе, огромного страшного человека. В углу застыл Мирошноман – храбрый, неустрашимый, но теперь блед­ нее стены, под которой искал защиты. Он встретился взглядом с Кацапаганом. Тот не двигался, страшась окна, рядом с которым сидел, боясь отодвинуться. За стеной было тихо. Кацапаган начал мелко трястись, двор был заполнен блеяньем коз, кудахтаньем, скрипел колодезный ворот, а в это время чужак наверняка уже крадется к другому окну – их еще два! – оттуда выстрелит в него… или Мирошномана. Он успел умереть сотни раз, в желудке будто образовалась огромная глыба льда, и все тело холодело, застывало от ужаса. Вдруг дверь с треском распахнулась – оцепеневший Кацапаган даже не шелохнулся, уже в душе мертвый, – через порог шагнул пьяный Когуторман. Он уцепился за косяк, перекосил рожу:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 32


– Ну и надрались… А еще на меня… Вымойте сперва свои гряз­ ные пальцы, прежде чем указывать на мои пятна… Мирошноман оторвал голову от пола, спросил сдавленно: – Там за хатой… видел кого? – Никого, – ответил Когуторман и рыгнул. – А что, каджи при­ виделся?.. – Нет, но… – А что вы… Великая Кобылица!.. Передрались, что ли? И вина сколько разлили, болваны неотесанные, а еще новому богу кла­ ня… Кацапаган, разом ожив, метнулся через всю комнату, опроки­ нул стол, выскочил на крыльцо. На пустом дворе блеяла и пыта­ лась оборвать веревку одинокая коза – не кормили со вчерашнего дня. У ворот молодой обрин гонял на длинном поводе дикую лошадь, хлыстом приучал к полной своей власти. И лошадь, и молодой воин уставились на взъерошенного Кацапагана с удив­ лением – у парня отвисла челюсть, а лошадь фыркнула. Кацапаган вдруг понял, что после гибели десятника теперь он старший. Повернулся на крыльце, крикнул: – Мирошноман! Когуторман! Выносите раненых. Пещерника нет, скрылся. Из хаты донесся протрезвевший голос Когутормана: – Раненые? В них жизни как в скамье, на которой сидят! Стрелы прошибли насквозь, как я протыкаю пальцем лист лопуха. Согнав перепуганных дулебов, в основном плачущих баб и де­ тишек, велели копать могилу, уложили погибших воинов вместе с их оружием, забили коней, сверху натаскали сухих бревен, зажгли, а в огонь побросали дулебских женщин – по три на каж­ дого обрина, чтобы прислуживали на том свете, как служили на этом. Затем Кацапаган спешно созвал уцелевших обров на воинский совет. Два ряда воинов отныне охраняли избу, а еще ряд с луками наготове расставил вокруг двора – они не должны были подпус­ кать близко даже полевую мышь. – Он не сгорел, – заявил Кацапаган. Лицо его было мрачно, под глазами висели темные мешки. – Еще знаем, что не напуган, ина­ че бы давно убрался. Он объявил нам войну. Сумасшедший, это ясно. Десятник пристально всматривался в суровые жесткие лица, испещренные шрамами. Каждому молодому мужчине, который вступал в ряды воинов, жрецы наносят глубокие раны на щеках – это знак воинов-зверей, а у них были еще и кольца на левой руке – знак бесчестия, он же знак воинской доблести. В мирное время изгои, в военное – самые лютые бойцы, что сражаются, как звери,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 33


ярятся, как звери. Сейчас ни на одном лице не проступил страх, ни один взгляд не дрогнул. Чужой ли бог, демон ли, неведомый богатырь – они пойдут, как на лютого медведя, вепря или могуче­ го тура, забросают стрелами, поднимут на копья! – Я послал гонца к хану, – закончил Кацапаган. – Он назначит меня сотником, не осталось старых воинов. Мы бросим на этого пещерника-воина все силы. Гугугубун, ты умеешь водить летучие отряды. Бери десяток, бери два или три, но уничтожь его! – Трех десятков хватит, – ответил Гугугубун. Гульчачак отскочила от окна, ее глаза были широко распахну­ ты, брови выгнулись тонкими дугами. – Ты слышал, что прокричал гонец? Морш сидел за столом, светильник освещал смуглое лицо, го­ рящие глаза. Он листал ветхую рукопись, сестре ответил не сразу: – Он жив?.. Боюсь, мы повстречали необыкновенного человека. – Они устраивают на него охоту! – По зубам ли такая дичь?.. Обры – свирепые воины, бесстраш­ ные, но слишком невежественные. Он умнее, может уйти. Надо сделать так, чтобы не ушел. Она смотрела на него с недоверием: – Надо ли нам вмешиваться? – Он не нашей веры, сестра. Поэтому его надо уничтожить, ибо покорить такого человека невозможно. Он не обрин. Он намного умнее. Иди седлай коней, а я договорюсь с вождями этих дикарей. Поморщившись, он решительно развязал на голове повязку. Под коричневой коркой запекшейся крови виднелся вздутый ба­ гровый шрам, а опухоль постепенно теряла кровавый цвет. Морш криво усмехнулся, показал мелкие, как у хорька, белые зубы: – Заодно рассчитаюсь! Олег ехал на огромном белом жеребце, второго коня вел в пово­ ду. Он был в безрукавке из волчьей шкуры мехом наружу, распах­ нутой на широкой груди. Обнаженные мускулистые руки блесте­ ли на солнце. Рукоять огромного двуручного меча торчала на перевязи из-за спины, на поясе в чехлах плотно сидели два швы­ ряльных ножа, а лук и колчан со стрелами повесил с правой стороны седла. Слева висел щит – небольшой, круглый, такими скифы, а затем готы пользовались в конных стычках. Олег щит не жаловал, пользовался редко, но сейчас взял – отвык от ударов меча. Поднялось солнце, меч в тяжелых ножнах начал ерзать по вспотевшей спине – Олег дважды подтягивал широкую перевязь. Наконец снял меч, зацепил на крюки слева от седла, а щит пове­ сил на спину: легче, заодно защитит от стрелы.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 34


На шее болталось ожерелье с оберегами – он сам вырезал из дерева этих волков, рыбок, медведей, птиц, мечи, щиты и лики богов. Крохотные, не крупнее ореха, легкие, они всегда болтались на его шее. Он вспоминал о них только во время раздумий, но сейчас чаще обычного перебирал их, сидя в седле, прислушивался к голосу души. Он сразу заметил, что среди отряда, посланного за ним, едут двое чужаков. Обры все в звериных шкурах, наброшенных на голое тело, вместо седла – тонкая попонка, а у этих двоих – одежда с капюшонами, закрывающими от пыли, седла высокие, удобные, стремена подогнаны по росту. Один был ширококостный мужчи­ на, капюшон закрывал его глаза, другого Олег кое-как признал: девушка, что молила пощадить брата. Обры скакали, держа в поводу запасных коней. Олег выехал из-за деревьев на дорогу, давая увидеть себя. Завидев всадника, обры люто завизжали, начали хлестать ко­ ней. Передние второпях пустили стрелы – те упали в дорожную пыль. Олег погнал коня в галоп. Не хлестал, не оглядывался – по стуку копыт знал, кто едет и где. Одна из стрел все же ударила в щит на спине Олега. Он толкнул коня в бока пятками, побуждая ускорить бег. Стрела на излете, не убойная, но лучше избегать даже царапин. Обры не скифы, отрав­ ленным оружием не пользуются, но ведь говорят же, что утопаю­ щий и за гадюку схватится. Щеки Гульчачак раскраснелись, глаза не отрывались от спины скачущего далеко впереди всадника. – Он не в панике! – вскрикнула она. – Не гонит лошадь изо всех сил! – Коня, – сказал Морш. – Что? – не поняла она. – Лошадь они называют конем, реже – комоном. Я запоминаю славянские слова на случай, если старейшины решат направить сюда проповедников… Да, он словно нарочно выехал на дорогу. – Ловушки? – спросила она, загораясь. – Заманивает? – Какие могут быть ловушки в голой степи? Давай придержим коней, пусть впереди скачут самые глупые. Их не жалко. Вновь показалась небольшая рощица. Всадник несся к ней. Морш напрягся, всей кожей чувствуя опасность. Одинокий всад­ ник на полном скаку исчез за деревьями, среди обров вспыхнула ругань: пещерник перебьет стрелами многих, пока они, спешив­ шись, будут искать среди деревьев и бурелома. – Вперед! – заорал Гугугубун. – Это удача! Роща крохотная, окру­ жим ее – муха не пролетит незамеченной!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 35


Степь загремела под конскими копытами. Внезапно всадник на полном скаку выметнулся из-за деревьев: роща оказалась слишком мала или деревья стояли чересчур редко. Гульчачак показалось, что он должен был появиться из-за деревьев раньше, она взглянула на брата вопросительно. Тот кивнул, не скрывая угрюмой усмешки: – Первая ошибка варвара!.. Спешился, пытался укрыться. Не сразу понял, что роща просвечивается насквозь. Это стоило ему потери времени. Он проиграл. Гугугубун несся впереди отряда. Он подался вперед, вытянув руку с зажатой в кулаке рукоятью кривой сабли. Его хищные, как у коршуна, глаза наливались кровью. – Быстрее! – крикнул он. – Уже нагоняем! По сухой земле, стеблям и пожухлым листьям, вмятым копыта­ ми скачущих коней варвара, было заметно опытному глазу, что кони устали – их всадник был слишком тяжел. Внезапно три передних бешено несущихся коня полетели на землю. В месиво бьющихся в воздухе копыт, торчащих копий, сабель, топоров врезался другой ряд, третий, не в силах разом остановить коней. Морш ухватил коня сестры за уздечку, удержал. В ужасе они видели, как из-под кучи окровавленного мяса выползают искале­ ченные, уцелевшие. Храброго Гугугубуна и еще двоих вытащили затоптанными, мертвыми. Четвертому пришлось срочно перере­ зать горло: он в падении наткнулся на собственную саблю – лишь рукоять торчала из груди. Ржали искалеченные кони, торчали сломанные и вылезшие наружу кости, кровь жадно всасывалась сухой землей. – Протянул веревку! – вскрикнул Морш со злостью. – То была не ошибка. Роща оказалась нужна лишь затем, чтобы на время укрыться от наших глаз, пока натягивал веревку! Похоронили мертвых, поставили памятный знак, дабы потом устроить на этом месте краду с кровавой жертвой. Посовещались, временным десятником выдвинули Мирошномана. Новый десят­ ник осторожничал, велел не спускать глаз с маячившего вдали всадника. Тот уезжать не спешил, казалось, поддразнивал, насме­ хался. Морш ярился, требовал гнать во весь опор – под пещерником кони устанут быстрее, чем под обрами, а ловушек не будет: степь ровная как ладонь. Мирошноман в ответ угрюмо кивнул на замы­ кающих небольшой отряд троих всадников, что едва держались в седлах, повязки их сочились кровью. – Мы закопали четверых… а погоня только началась! Погибли от простой веревки. А что еще в седельных сумках у пещерника?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 36


– Будем смотреть в оба, – бросил Морш зло. – Я гляжу, – возразил Мирошноман. – Как примут на том свете сыновей Большой Кобылицы, что погибли не от меча, а от про­ стой веревки? Позорная смерть для воина-зверя! – Вы приняли истинную веру, – напомнил Морш зло. – Они попадут не в старый языческий рай, а в наш, истинный! – На том свете мною хоть ворота подпирай, а здесь не хочу обгадиться. Он стегнул коня, догоняя передних всадников. Морш остался с Гульчачак. Девушка вскрикнула пораженно: – У пещерника два лука, если глаза меня не обманывают. За­ чем? Я никогда не видела воинов с двумя луками. Один из обров услышал, бросил с бешенством: – Он не воин! Морш ответил задумчиво: – Я тоже не видел. Я воевал в разных странах, видел разные народы. Впрочем… погоди! Был такой древний народ. Они еще с египтянами спорили о первородстве. Скифы! Они носили по два лука. Стрелы были отравлены. Один из их героев забрел далеко на восток, даже на юг, там совершил немало подвигов. Таргитай, сын Тараса, а в Элладе его звали Гераклом. Он убил там ужасную гидру, смазал ее кровью концы стрел, как делают скифы… – Это не он? – Нет, – ответил Морш уверенно. – Геракл отдал второй лук сыну. Их было у него трое, все пробовали натянуть тетиву по очереди, но сумел лишь младший – ему достался лук и все земли, остальные братья откочевали… С той поры Таргитай ходил лишь с одним луком. Гульча сказала с сожалением: – У этого их два, так что это не Таргитай. – Однако он знал скифов! Этого я не понимаю. Сидит на коне по-скифски, стреляет по-скифски… Даю голову на отсечение, что он на полном скаку может бить в цель, как были обучены скифы. Не понимаю… Варвары записей не ведут, как мой богом избран­ ный народ, – откуда же скифские приемы боя? А меч – сармат­ ский… Ночь упала на землю, как гигантский черный колпак. Обры и Посланцы Бога поняли, что пора останавливаться для ночевки – почти перестали видеть друг друга. Всадник, которого преследо­ вали, потерялся впереди во тьме. Спали тревожно, нетерпеливо, жадно высматривая полоску рассвета. Луна еще светила, когда наспех поджарили на костре мясо, наскоро прожевали. Мирошноман выслал двух разведчи­ ков, велел отыскать следы. Вернулись оба невиданно скоро. У

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 37


обоих на лицах было странное выражение. Мирошноман рявкнул зло: – Почему вернулись? Не знаете, как искать? Один разведчик ответил хриплым, как у вспугнутой птицы, голосом: – Нашли. Он их вовсе не прятал! Зола его костра всего в двух полетах стрелы. Мирошноман побледнел, по спине между лопаток прополз хо­ лодок, будто пробежала холодная быстрая ящерица. Внезапно глаза расширились, он подпрыгнул: – Он мог видеть наш костер? – Он видел, – ответил разведчик сдавленным голосом. – Мы отыскали его следы. Он ходил вокруг нашей стоянки. Он пере­ смотрел все наши седельные сумки, срезал стремена, переломал стрелы в колчанах, перерезал тетивы… Лучшие унес. В одном месте лежал очень долго, это совсем рядом. Слушал разговоры. Мирошноман застыл, мучительно вспоминая, что такое гово­ рил ночью у костра. В голове шумело, грохотали копыта небесно­ го коня, донеслось ржание Большой Кобылицы. Из красного ту­ мана проступило хищное лицо Морша и лицо Гульчи – посланцев новой веры в единого бога. Морш сказал настойчиво: – Надо выставлять стражу на ночь. Он мог нас бить из темноты стрелами на выбор. Снова Мирошноман ощутил холодок, словно стрела уже торча­ ла в сердце и жизнь медленно вытекала вместе с кровью. – Великий Змей, – выдавил он деревянными губами. – Это не человек… – Надо ехать, – напомнил Морш настойчиво. Выехали, тревожно оглядываясь, держась настолько тесно, что касались друг друга. Спины напрягались при каждом шорохе, а их было немало – сухой стебель полыни треснет, копыто стукнет громче обычного, птица внезапно вспорхнет из травы прямо под мордами коней. Обры хватались за оружие, потом долго ругались пресекающимися голосами. За спинами торчали луки с обрезан­ ными тетивами, а колчаны везли в седельных мешках – стрел не осталось. Олег поднял коней, когда обры приблизились на полверсты. Несколько горячих голов пустились было к нему во весь опор, надеясь настичь раньше, чем он разгонит коней в галоп. Олег, напротив, нахлестывать коней не стал, подпустил ближе, внезап­ но сорвал из-за плеча лук… Гульчачак со смешанным чувством наблюдала, как холодно и страшно блеснуло солнце на железных наконечниках. Троих

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 38


всадников словно ветром сдуло с седел. Стрелы били, как молнии, она вспомнила и поверила в рассказ потрясенного Мирошномана о побоище во время пирушки. Четвертого всадника Олег подпустил вплотную. Мирошноман видел, что пещерник успел бы и его сшибить стрелой, видать, хотел посмотреть обров в схватке или показать себя. Когда они прискакали всем отрядом, Мирошноман бросил лишь косой взгляд на поверженного – это зрелище будет пресле­ довать его всю жизнь, какой бы длинной она ни была. Воин был разрублен пополам: от макушки до седла. Обе половинки лежали в крови, а на седле осталась резаная полоса, пропитанная кровью. Конь сильно припадал на переднюю правую, дрожал, все еще переживая страшный удар, едва не сломавший ему хребет. – Как мы можем взять такого человека? – спросила Гульчачак мрачного Мирошномана. – Зачем вообще за ним едем? – Я уже разослал охотников, – буркнул Мирошноман. – Если забьют оленей или хотя бы коз, сможем из жил натянуть тетивы. Он стреляет лучше, но успеет уронить не больше пяти-шести воинов, прежде чем окажется в досягаемости наших стрел… А у нас все еще хватает свирепых воинов! Правда, тетивы будут не у всех, но другие смогут на скаку забросать копьями, а третьи иссе­ кут топорами и саблями. Будь он из камня – раздробят на осколки! Олег ехал быстро, но в галоп пускался редко – когда дорога шла вниз, просилась для быстрой скачки. Морш зло сжимал кулаки – на легких неподкованных конях можно было бы догнать пещер­ ника, заморив долгой скачкой. Он тяжелее обров, обе лошади скоро устанут под его весом! Гульча все всматривалась в скачущего впереди Олега. Ехал неподвижный как камень, – обрин лихо швырял бы копье в воз­ дух и ловил на лету, срывал бы цветы, в бешеной скачке свеши­ ваясь с седла, рубил бы саблей молодые деревца, кичась силой и ловкостью. Варвар ехал неподвижный и загадочный, как смерть. Закаленные обры, неустрашимые звери-воины, мрачнели, их ли­ ца вытягивались. Морш отстал от Мирошномана, поехал рядом с Гульчей. Их взгляды встретились, Морш покачал головой: – Он не воин. Это хуже всего. – Почему? – Воин прост, как лошадь, на которой сидит. Хороший воин лют, как волк, но так же прост. Человек без труда одолевает льва – царя зверей, ибо лев, несмотря на силу и царственный рык, – прост. Человек, за которым гонимся, был лошадью, был волком, был львом… Кто он сейчас? Они долго ехали молча. Гульча спросила наконец тихонько: Никитин Ю. А.: Гиперборей / 39


– Он больше чем воин? – Намного. Воин – это… первая ступенька для полководца, стра­ тега, политика. Отважными воинами в ранней молодости были известные философы, маги. Одни остаются на всю жизнь воина­ ми, другие… другие вырастают из тесных одежд. – А кто он? – Воины – это гусеницы, из которых лишь единицы превраща­ ются в крылатых бабочек. Они снова ехали долго молча. Гульча спросила тихо: – Мы… гусеницы? Он засмеялся, мелкие зубы хищно блеснули на солнце. – Обры – да. А мы с тобой совсем-совсем не гусеницы! К полудню удалось отбить от стада полдюжины диких коз – погнали их на засаду, а там поразили дротиками. На обед было свежее мясо, а умельцы уже осторожно вытягивали жилы – тети­ вы для луков. Мирошноман сам мастерил стрелы, насаживал же­ лезные наконечники – их проклятый пещерник не забрал лишь потому, что Мирошноман клал сумку с наконечниками под голо­ ву. К вечеру несколько отважных пытались догнать варвара. На­ деялись, подпустит ближе и они успеют выпустить стрелы. Олег, однако, взял лук, натянул стрелу… Обры мчались, взяв стрелы в зубы, конями управляли ногами, готовясь осыпать врага градом стрел. Скачущий впереди всех конь вдруг подпрыгнул, коротко ржа­ нул и грохнулся оземь, перекатившись через голову, раздавил всадника. Еще один конь жалобно заржал и замедлил бег – в шее торчала стрела. Третья стрела вышибла из седла могучего сложе­ ния обрина. Всадники закричали, поспешно выпустили стрелы. Варвар блеснул в усмешке зубами: стрелы обров упали, не доле­ тев саженей десять, а его стрела снова поразила скачущего обри­ на. Тот не успел дернуться в сторону, железный наконечник глу­ боко впился в правое плечо. Обрин страшно закричал в бессиль­ ной ярости, сабля выпала из онемевших пальцев, испуганный конь понес его в степь. Горячих голов осталось пятеро: двое остановились, трое рину­ лись на варвара, тот был уже совсем близко. Их сабли со свистом рассекали воздух, лица были перекошены яростью. Он убил их стрелами хладнокровно, в упор, не меняя хода коня, не притро­ нувшись к длинному мечу. Руки Морша побелели – с такой силой сжимал поводья. – Надо что-то придумать… Олег словно услышал его слова – внезапно свернул круто на запад. Мирошноман велел остаться двум воинам для захороне­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 40


ния, раненых пришлось зарезать, и поредевший отряд пустился следом. Пещерник проехал верст двадцать, затем круто свернул на се­ вер. Морш люто хлопнул ладонью по седлу: – Опять опередил! Я хотел, чтобы легкие конники обошли его с боков и устроили засаду. Он показывает, что будет менять дорогу, а мы не знаем, где он проедет. Мирошноман, я чувствую гибель. Нам лучше повернуть. Мирошноман напомнил: – Верховный хан ждет его голову на блюде! – Я сумею оправдать наши действия. Мирошноман молчал, его лицо было темным, глаза спрятались под надбровными дугами. Наконец он прохрипел тяжелым голо­ сом: – А чего страшиться? Если родился, то умрешь… Но трус умуд­ ряется умирать тысячу раз. Он даже не живет. Мы пойдем на­ встречу судьбе – нас оправдает и твой новый бог, и наши старые боги! Он пришпорил коня, умчался в голову отряда. Морш бросил сестре негромко: – Он бессмысленно храбр, это свойство неумных людей. Хищ­ ных, но неумных. Их бог создал, дабы служили нам. Одни – как рабочий скот, другие – вместо псов, третьи – дичь… Снова упала ночь, на этот раз – без сна. Половина отряда засела в дозоре, тревогу поднимали при каждом мышином шорохе. Утром варвар словно ждал, когда они изловят коней, оседлают, лишь потом загасил костер и пустился в путь. Обры погнали лошадей во всю мочь – наконец-то решили по совету Морша взять долгой гонкой. На ходу пересаживались на запасных лошадей, воспаленные глаза угрюмо всматривались в облачко пыли впере­ ди, за которым неясно темнела фигура врага. Слева появилась темная полоска леса. Мирошноман встрево­ жился, закричал сорванным голосом: – Отсекайте от леса!.. Если сумеет достичь деревьев, останемся с пустыми руками! Несколько воинов вырвались вперед и стали заходить наи­ скось, нещадно настегивая коней. Олег пустил коней в галоп, умело перепрыгивая с одного коня на другого, но, странное дело, чем больше Мирошноман всматривался в бешеную скачку, тем больше мрачнел. Пещерник не пытался прорваться к лесу. Передовой отряд обров был далеко, однако проклятый варвар гнал коней прямо по дороге, держа путь на северо-запад.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 41


Глава 4 Конь под Олегом шатался, пена клочьями повисла на удилах. Второго коня пришлось оставить – едва успел соскочить, тот грох­ нулся оземь замертво. Обры, как стая волков, постепенно догоня­ ли, приноравливались, и все чаще страх заползал в сердце Олега. На обнаженных клинках блестели оранжевые искры, словно каждый обрин вез пылающий факел. Впереди медленно вырастал высокий холм, с середины и до вершины он выглядел голым, без деревьев и кустов. Олег изо всех сил понукал коня, направив прямо к холму – тот походил на Лысую гору. У подножия пришлось спешиться. Он потащил усталого коня за узду, заставил перебраться через валежину. Измученный конь упирался, храпел, задирал голову. Со стороны дороги послышался грохот копыт, в двух шагах упало короткое копье. Другой дротик пролетел совсем рядом, вонзился в дерево. Олег выпустил узду, головой вперед нырнул в кусты, а оттуда помчался наверх по крутому склону. Позади раздался радостный рев, высоко в ветках сухо чиркнула стрела. Олег карабкался на­ верх, хватаясь за свисающие толстые корни. Меч за плечами цеп­ лялся за ветки, сзади нарастали рев, крики, ругань. Половина обров слезла с коней, другие поскакали во весь опор, стараясь окружить холм со всех сторон. Олег услышал голоса, понял, что за ним отрядили пешую пого­ ню. Он прибавил бег, но старался не сбивать дыхания: вот-вот придется драться. Кусты впереди разом кончились, дальше вверх потянулась вы­ топтанная голая земля. Издали вершинка должна ярко блестеть, как лысина старого деда, особенно под дождем или лунным све­ том. На таких горках издавна устраивали гульбища, купалы, но, самое главное для Олега, – обычно строили капища местных бо­ гов. Задыхаясь от быстрого бега, он выбежал на плоскую вершинку холма – утоптанную, очищенную от травы и кустов. В самой середине поднимался на исполинских столбах широкий навес. Стены были из ошкуренных бревен. Олег даже успел увидеть, что за стеной высится политый засохшей кровью очень толстый столб. В быстро наступающих сумерках Олег разглядел грубые черты свирепого лица – тесали секирой или топором. Под столбом в широкой каменной чаше лежали обглоданные кости. От капи­ ща тяжело несло, жужжал рой мух, между бревнами сновали разжиревшие крысы.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 42


Из храма вышли двое стариков в белых одеждах. Один держал выдолбленную тыкву, другой опирался на посох. Олег на бегу закричал: – Уходите!.. Сюда идут обры! Он стремительно нырнул в открытую дверь. Старец обернулся к нему лицом, а к лесу спиной, сказал с негодованием: – Никто не смеет в святое мес… Затрещали кусты, на утоптанную площадку выскочил первый обрин. Справа и слева появились другие, один с разбегу метнул короткое копье. Железное острие ударило в сухую спину, проло­ мило тонкие, как у птицы, кости. Старец все еще стоял, но кровь потекла двумя струйками изо рта. Второй выронил тыкву, повер­ нулся было к храму – второй дротик догнал и вонзился в худую шею. Шатаясь, волхв двинулся прочь, упал, сделав еще два невер­ ных шага. Обры рассыпались по голой земле, дождались Мирошномана. Тот выбежал из кустов мокрый от пота, заорал на ходу: – Окружай!.. Окружай капище язычников!.. Землю изроем, но не уйдет! Воины, закрываясь щитами, топтались в трех десятках шагов перед деревянными стенами. Мирошноман видел страх в глазах воинов-зверей. Сойтись лицом к лицу они рвались и сейчас, но если шагнуть ближе – беспощадные стрелы пещерника выбьют их ряды, как молнии безумного Хараджи. Медленно, держась от храма на почтительном отдалении, они замкнули кольцо. Их лица были суровыми и тревожными. В храме было тихо, но каждый воин-зверь чувствовал на себе бес­ пощадные глаза таинственного противника, и каждый, с какой бы стороны ни стоял, готов был поклясться, что видит кончик смертоносной стрелы, которую пещерник просовывает между бревнами, выбирая цель… – Сколько у него стрел? – спросил Мирошноман зло. – А сколько нас? Навалимся разом. Мы порубим его сразу! В плен не брать! Воины начали осторожными шажками приближаться к храму. Щиты держали высоко, оставив узкую щелочку для глаз – выше закрывал шлем. Мирошноман выдернул меч, яростно оскалил зубы, собираясь отдать приказ о немедленной атаке, но Морш вдруг схватил его за руку: – Одним камнем трех собак! Ты сбережешь воинов, убьешь врага и уничтожишь храм чужого бога. Чтобы утвердиться в вере, надо безжалостно низвергнуть старых богов! Народ не может меняться нам в угоду, если у него будет память. Особенно важно уничтожать чужих богов. – Сжечь? – спросил Мирошноман с сомнением.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 43


– Не откладывая! Трое воинов уронили щиты, быстро разожгли костер. Другие спешно рвали мешки, полотняные сумки, бегали к белеющим вдали березкам за берестой. Тряпки и бересту обернули вокруг дротиков и стрел, подожгли и разбежались вокруг деревянного храма. – Метать огонь! – крикнул Мирошноман. Воины с разбегу метнули копья. Оставляя огненные дуги в по­ темневшем небе, словно пролетели малые смоки, копья с гулким стуком вонзились в толстые плотные столбы. Огонь жадно охва­ тил древки, ронял огненные капли на землю, в твердом гладком дереве мореного дуба остались торчать железные наконечники – кондовый дуб устоял, не загорелся. Мирошноман в ярости сжал кулаки. Еще дважды по его прика­ зу метали копья, пока не истратили последние. Он хотел было гнать на приступ – мечи остались! – когда ноздри вдруг уловили запах дыма. Последнее копье, брошенное осмелевшим воином вблизи, упало на крышу. Там сушились лечебные травы, пучки мяты, липового цвета – огонь быстро пошел по всей крыше, ра­ достно взревел, почуяв силу, вгрызся в дерево, начал рушить стропила. – Смотреть в оба! – заорал Мирошноман. Он бегал с обнаженной саблей вдоль цепи воинов. – Там огонь, здесь луна помогает! И муравей чтобы не выскользнул! Языческий храм горел немыслимо долго, всю ночь. Столетние дубы, которые когда-то неохотно поддались острым топорам, го­ рели страшно, к небу вздымался широкий огненный столб, про­ жигал низкие облака. Казалось, само небо горело и роняло раска­ ленные капли. Воины едва не падали от усталости: всю ночь до судорог сжи­ мали рукояти сабель и топоров, до рези и слез в глазах всматри­ вались в каждый блик, пляшущие языки пламени, в любой тени со страхом узнавали бегущего на них разъяренного пещерника с поднятым мечом. Морш тревожно посматривал на озаренные пламенем изну­ ренные лица. Пожар на этой языческой Лысой горе на беду виден издали – огненный столб до неба, облака словно набухли от жар­ кой крови. Чересчур далеко видно, а ведь и самые покорные пле­ мена приходят в ярость, когда рушат их святыни! – Он сгорел, – выкрикнул один из молодых воинов. – Даже боги не выживут в таком огне! – Да, конечно, – ответил Мирошноман глухо. Взглянул в счастливые глаза и отвернулся. Он уже слышал эти слова на пепелище терема. После чего сотник, три десятника и

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 44


его лучшие воины были убиты, как овцы рассвирепевшим вол­ ком. В сторонке Морш, посланец далекого племени с юга, заботливо укутывал плащом сестру. Она зябко ежилась от ночного холода, резко дергала плечами, будто сбрасывая пауков. Морш крикнул Мирошноману: – Он мог уцелеть? – В огне? – возразил Мирошноман. – Подземелий в капищах не строят, знаю. Разве что сразу, не останавливаясь, проскочил этот сарай насквозь? Выбежал с другой стороны и затаился в кустах, прежде чем мы окружили храм? – Другого не осталось. Уйти не мог, у подножия стоит цепь твоих воинов. Пойдем такой же цепью навстречу и варвара заще­ мим, как между двух ладоней! Мирошноман кивнул: чужак снова говорит здраво. Странно, что далекий от воинского дела человек разбирается в тактике войн, засад, внезапных нападений. Он повернулся, чтобы отдать новый приказ, но в это время подбежал запыхавшийся воин. Глаза Мирошномана люто сузи­ лись: воин был из цепи, оставленной у подножия. – Почему здесь? – Нападение! – выдохнул воин, едва держась на ногах. По шее стекала, пузырясь, широкая красная струйка. Левое ухо отсутство­ вало, из среза толчками выплескивалась кровь. – Бьемся, но их много… Вели дать помощь! Мирошноман бросил взгляд на догорающий храм. Варвар по­ жертвовал жизнью, теперь захохочет, глядя на своего врага: яви­ лись местные дикари мстить за свой храм. – В круг! – закричал Мирошноман страшным голосом. – К под­ ножию уже не прорваться! Со всех сторон к догорающему храму бежали воины-звери. В глазах блестел красный отсвет пожара, иные бешено вращали глазами, кто-то взвыл, вцепился зубами в край щита. – В круг! – заорал Мирошноман еще громче. Воины-звери неохотно сбились в рыхлую толпу, ощетинились оружием. Они презирали драться в строю, как пытался научить их Морш, видавший другие страны, – бог богов Хвыцкара прини­ мает к себе лишь неистовых, одержимых, настоящих воинов-зве­ рей! Залитые заревом пожара и мертвым лунным светом зеленые кусты словно исчезли в единый миг, накрытые людской волной. На утоптанное ровное поле выскочили воины-звери, половина уже в крови, за ними гнались разъяренные люди. Мирошноман услышал многоголосый вздох облегчения: его воины сразу увиде­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 45


ли, что враг захватил то оружие, что первым попалось под руку, доспехов никто не надел… – Вперед не вырываться! – рявкнул Мирошноман. – Держать круг! На него с разбегу набежал крупный мужик с распахнутым в яростном крике ртом. Мирошноман легко уклонился, его сабля зловеще свистнула, рассекая воздух, и мужик захлебнулся в воп­ ле: правая рука до локтя исчезла, а из жуткого обрубка со свистом брызнула кровь, белая кость потемнела, наполняясь кровью. Ми­ рошноман успел подставить щит под падающую дубину второго славянина, мгновенно ткнул острием в живот. Железо звенело уже всюду, хрипло и страшно кричали ране­ ные. Мирошноман отступал вместе с отрядом сперва по твердой земле, потом споткнулся о первого убитого обрина, дальше мерт­ вые и раненые лежали вплотную один к другому. Отражая удары, он рискнул бросить взгляд по сторонам, похо­ лодел: обров осталась горстка. Они падали, как срубленные дере­ вья, – славяне были вооружены хуже, наспех, но превосходили в росте и силе. Их удары были страшными, и обрин, попавший под такой удар, обычно падал, как бык под ударом молота, и уже не поднимался. На Мирошномана насел молодой гигант, он наносил частые яростные удары, его тяжелый меч из сырого железа иссек в куски щит врага, сбил шлем, и Мирошноман уже видел скорую гибель в синих как небо, беспощадных глазах. На счастье, рядом зазвене­ ла чья-то сабля, сзади послышались крики, на них навалилась целая толпа, разъединила, он упал, выполз из-под груды тел, успел увернуться от брошенного дротика. Разъяренные чужие лица мелькали со всех сторон – он оказался отрезан от тающей горстки воинов-зверей. Через толпу сражающихся протолкался прежний молодой ги­ гант, случайность боя отодвинула его победу, но не отсрочила. Он поднял меч – Мирошноман с трудом отразил тяжелый удар. Вдруг рядом снова засвистела сабля, гигант чуть отступил. Мирошно­ ман взглянул на спасителя и с изумлением узнал проповедника. Морш рубился хладнокровно, умело, успевал оглядываться на кучку обров, где оставалось всего трое, – в самой середке видне­ лись черные как ночь косы его сестры. – Уступи увальня мне! – крикнул он Мирошноману. – Он твой, – вскрикнул тот с облегчением. Проповедник ловко прыгнул между ними, отразил бешеный удар, уклонился, начал парировать страшные удары огромного славянина, холодно отыскивая брешь в защите.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 46


Славянин ревел как бык, огромным мечом рассекал воздух как прутиком. Морш все чаще увертывался, а сам ловил удобный момент. Вдруг раздосадованный славянин схватил меч двумя ру­ ками, ударил внезапно и со страшной силой. Морш словно ждал, нырнул под руку гиганта, меч просвистел рядом с его ухом, вошел по рукоять в землю. Славянин медленно опустился на колени, его огромные ладони судорожно зажимали широкую рану на животе. Горящие глаза со злобой смотрели в смуглое чужое лицо, изо рта вырвался хрип: – Я буду ждать тебя у врат! Я тебя запомнил… Морша передернуло. – К счастью, нам в разные места. Славянин рухнул вниз лицом. Мирошноман, отступая под гра­ дом ударов, крикнул озадаченно: – Хороший удар! Такой воин, а попер в проповедники? Морш оскалил насмешливо зубы: старый воин по природной тупости думает, что его работа – лучшая в мире! Он повернулся к Мирошноману спиной, они молча отражали натиск. Воздух был заполнен стонами, горячим запахом крови. Далеко на краю поля­ ны послышался отчаянный крик Гульчи, торжествующе проре­ вел боевой рог. Внезапно появился озаренный багровыми бликами от догора­ ющего храма огромный, обнаженный до пояса человек. Литые мускулы в лунном свете влажно блестели, в руке хищно покачи­ вался длинный харалужный меч, глаза горели, как две звезды. До пояса он был в крови, словно вброд переходил кровавую реку. – Вы пришли похабить наши святыни! – закричал он громко. – Так пусть же ваши боги защитят вас! Он неуловимым движением подхватил с земли дротик, швыр­ нул, крикнул вслед: – Держи! Морш подставил щит, успев заметить синеватую искорку на конце дротика: закаленный, должен щелкнуть по железным пла­ стинам, нашитым на буйволиную кожу. Морш даже видел место на земле, куда упадет отскочивший дротик… Страшный удар, от которого мгновенно онемела рука. В груди полыхнуло огнем. Вспыхнули звезды, и он с ужасом понял, что копье, пробив щит словно кленовый лист, глубоко вонзилось ему в грудь, раздробив кости. Олег перешагнул через поверженного, сказал с тихой яростью, не спуская глаз с Мирошномана: – Ну, обрин… Ты считаешь себя умелым бойцом? Мирошноман взревел, нагнетая боевую ярость, вцепился зуба­ ми в край щита, краем глаза наблюдая за пещерником. Тот насме­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 47


шливо улыбнулся, и Мирошноман, устыдившись, бросился впе­ ред, размахивая саблей. В груди было холодно, словно проглотил глыбу льда, он знал – от врага не уйти. Он рубил, орал, плевался, затем в глазах блеснул ослепительный свет, и Мирошноман не успел понять, что меч разрубил ему голову вместе со шлемом. Стучали топоры, журавлевцы спешно возводили новый храм. Ревели волы, затаскивая на холм тяжелые бревна. Утоптанная площадка была залита кровью, ее посыпали свежесрубленными молодыми веточками. Своих павших несли на краду, чужих мертвяков оттаскивали на корм зверю. Солнце висело высоко над головой. Племенной вождь Громо­ дар обходил Лысую гору, придирчиво пересчитывал собранное оружие. На месте сгоревшего храма пока что набросали горку из отрубленных голов, отдельно на сухую бересту снесли срамные уды обров, дабы враги даже в подземном мире несли знаки бесче­ стия. Их сожгут вечером, когда придут бабы, а головы подождут чуть дольше – до часа, когда вокруг храма поставят высокий частокол. Посреди утоптанной площадки жарко полыхали костры, на вертелах медленно поворачивали, подставляя жару попеременно то спину, то бока, оленьи и кабаньи туши. В двух огромных котлах варилась уха, а на краю поляны, в тени деревьев, волхвы враче­ вали раненых журавлевцев. Снизу у подножия холма тоскливо выли бабы, никого не пускали – рано. Старейшины расселись на обгоревших бревнах, степенно обсу­ ждали – как заново строить храм. Олег сидел рядом с ними, свой огромный меч воткнул в землю, на крестообразную рукоять по­ весил ожерелье из оберегов. – Вам начхать на дулебов, – говорил он медленно, словно тащил на гору огромный камень. – Вам нет дела до прочих племен сла­ вянского корня… В самом деле, чем они лучше обров, гуннов или готов? Каждое племя за себя, один Род за всех! Но мне боги пове­ дали, что обры, которые сожгли храм, – не просто грабители. Не за данью, не за добычей явились – мы все ходим за данью, добы­ чей, славой, честью! Обры пришли уничтожить нашу веру начи­ сто, извести весь славянский народ под корень… Его слушали с недоверием. Отмахнулись бы вовсе, но странный пещерник показал себя великим воином: для боя выбирал только сильных противников, слабых уступал другим. – Откуда они? – спросил Громодар. – Это не важно, – отмахнулся Олег. – Главное – вера. Киммеры явились – наших богов не тронули. Скифы – дань взяли, но богов не задели. Гунны – не трогали. Не трогали савиры, сарматы, ала­ ны, роксы, агафирсы, гелоны… Всем нужна была добыча, а не Никитин Ю. А.: Гиперборей / 48


наши святыни. А что сотворили обры? Вождь тяжело поднялся, в задумчивости почесал волосатую грудь крепкими ногтями. Странный пещерник-воин спас ему жизнь – двумя ударами сразил двух озверелых обров. Сражался, как сам Перун, но Перун в бою неистов, а этот обликом печален. Чудно. – Нам надо подумать, – заявил он угрюмо. Олег выдернул из земли свой меч, пошел через площадку, на ходу устраивая меч за спиной в ножнах. Вождь уже орал на ра­ ботников и даже на старейшин, указывая на заостренные колья. Старики между тем вяло препирались, не желая, чтобы племя шло на каких-то чужаков. Мало ли их было. Уйдут, как и пришли. А что храм сожгли, так всех за это положили, ни один не утек. Олег вышел на утоптанное поле, где на самом краю стояли в ряд широкие щиты из мягкой липы. На щитах были намалеваны страшные оскаленные рожи, а на серединном – кривоногий чело­ век. В щитах торчали оперенные стрелы. Глотая горькие слезы, перед щитами в сотне шагов стояли смирным рядочком белоголовые подростки. В руках дрожали лу­ ки, у одного парнишки из-под разбитой рукавички на левой руке текла тонкая струйка крови. Мальчишка с усилием натягивал тугую жильную тетиву, в чистых невинных глазах блестели озера слез. Земля вокруг щитов твердая как камень. Траву вытаптывают еще в первое лето, когда ищут стрелы, потом и булыжники вби­ вают в землю, какие не успели выкатить за поле. А само поле чистое, как ток, где молотят зерно. На другом конце поля белел одинокий щит с намалеванным человеком в шеломе и доспехах. Там упражнялись подростки постарше, били стрелами с трехсот шагов. Здесь их обучал насто­ ящий русин – русич, рус, росс, руг, как называют в разных племе­ нах этих наиболее закаленных и умелых воинов, что везде состав­ ляют старшую отборную дружину, отборную среди отборных. Здешний русин был стар, с белыми как снег волосами, с негну­ щейся ногой. Он был широк в плечах, лицо сильное, злое, в глубо­ ких шрамах. Подростки, как испуганные птахи, разлетались от его крика: гонял искать стрелы, если ушли мимо. С трехсот шагов надо было поразить рисованного ворога, чтобы пять стрел еще шли в воздухе, а шестая била точно в голову. Олег с сочувствием отвел глаза. Много будет взлохмачено ко­ жаных рукавиц на левой руке – тетива бьет больно, рассекает кожу, – много прольется соленых слез, пока научатся бить птаху на лету, бегущего зайца с полусотни шагов, козу – с сотни, а в могучего тура надо успеть всадить пять-шесть стрел, пока кида­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 49


ется на тебя с опущенными рогами. Пройдя дальше, Олег услышал из леса топот, выкрики. На ши­ рокой поляне между двумя стенами темного бора упражнялся молодняк: молодые мужи, завтрашние воины. С ног до головы увешанные оружием: в панцире из толстой турьей шкуры, боро­ давчатом от нашитых конских копыт, с боевыми топорами или палицами на перевязи, с круглым щитом на локте левой руки, с острым копьем в правой, а также – луком и колчанами за спиной, швыряльными ножами в чехле на поясе, еще одним – за голени­ щем, они грузно бежали к стене деревьев, тяжело бухая подкован­ ными сапогами. Здесь тоже руководил русич – немолодой, грузный, похожий на вставшего на дыбы медведя, но быстрый, резкий в движениях. Он гаркнул что-то лютое – передний ряд парней разом метнул копья, присел, закрывшись щитами, второй ряд бросил копья через их головы. Русич закричал снова – и парни, обнажив мечи, броси­ лись вперед, старательно держа щиты так, чтобы смыкались кра­ ями, а на деревья надвигалась единая стена щитов. Снова рявкнул старый русин – парни остановились, побежали в обратную сторону, изо всех сил держа ряд. На Олега пахнуло крепким потом, хотя он стоял в полусотне шагов, мелькнули залитые потом багровые лица с вытаращенными глазами. Рубахи потемнели, по спинам тяжело бухали мешки – пудика по три в каждом, а потом русин, Олег помнил по себе, доведет этот груз до пяти пудов! И еще заставит держать коленями – зажимая крепко – камень в четыре-пять пудов весом. Так укрепляют мышцы, чтобы конем управлять не только уздой, но и одними ногами, освободив руки для смертельного боя. Уже обученные пойдут в бой, лучшие станут гриднями, лучших из гридней возьмут в княжескую дружину, нарекут дружинника­ ми. Это младшая дружина, потому что есть еще и старшая, назы­ ваемая русинами – отборными воинами, присягнувшими поло­ жить животы в защиту отечества. В каждом племени есть русины – иногда много, иногда мало, в какое-то время совсем исчезают, если жизнь идет мирно, но едва налетает беда, тут же из разных племен в княжеский град стягиваются русины, образуется рус­ ское войско, или просто – русичи. Олег не стал смотреть на муки молодых парней – бедолаги еще не понимают, зачем бегать строем, – повернул к хозяйским сара­ ям. Там вкусно пахло, топтался народ. Там же, на грудах свеже­ срубленных веток, покрытых шкурами, расположили раненых. Помимо журавлевцев, Олег обнаружил возле дальнего сарая тро­ их обров. Двое были связаны по рукам и ногам – их захватили, оглушив, третий лежал лицом к небу, из груди торчало древко

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 50


короткого копья. Рядом сидела девушка, тонкие пальцы беспо­ койно щупали лоб раненого. Заслышав шаги, оглянулась, губы ее задрожали. – Это мой брат!.. Он уже умирает, не добивайте его! У раненого не было мощных скул и узких глаз, привычных для обрина, а нос вовсе загибался, как у хищной птицы. Грудь его была широка, в пластинках твердых мускулов, но копье, пробив насквозь кожаный панцирь, как лист лопуха, с той же легкостью пробило и грудь. Олег не видел острия, чувствовал – вышло под лопаткой. Изо рта текла кровь, раненый даже не шевелил губами, смотрел на сестру неотрывно. Олег ощупал грудь раненого, нашел нужные жилки, одновре­ менно сдавил. Розовая струйка разом истощилась. Олег вытер пучком травы кровь, посмотрел на цвет. Темная, много сгустков. Если не умер до сих пор, выживет. Хотя удивительно, даже чудно, что все еще жив… – Что говорит твой бог? – спросил он. Губы раненого чуть дрогнули. – Зовет… – А мой велит остаться, – ответил Олег. – Посмотрим, который сильнее? Он рывком выдернул копье. Раненый охнул, глаза закрылись. Девушка зарыдала, кинулась брату на грудь. Олег поднял ее за волосы, отшвырнул. Трава чуть пожелтела в его сумке, целебную силу еще не растеряла, и Олег приложил к открытой ране, ножом разжал зубы раненому, влил из баклажки темный отвар. Ране­ ный закашлялся, изо рта снова потекла кровь. Олег прижал траву полосками полотна, отступил, полюбовался. Сердце стучало ра­ достно – любил лечить. Девушка смотрела на него почти с ужасом, по грязным щекам бежали частые слезы. Морш очнулся к вечеру. Непонимающе смотрел на бледное заплаканное лицо сестры, шепнул: – Разве рана… не смертельная? – Нет-нет, – сказала она торопливо, – ты выздоровеешь! – Гульча, я знаю раны… Я был лекарем… – Это тоже лекарь, – сказала она быстро. – У дикарей бывают великие лекари! – Этот лекарь лечит… от жизни. Многих вылечил!.. Меня на­ сквозь… сквозь щит и панцирь… – Забудь, не думай! У тебя жар. – Гульча, он опаснее, чем мы думали. Она прошептала, косясь по сторонам:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 51


– Понимаю. Воин прост как лошадь, на которой сидит. Лекарь – это знание, мудрость. Но разве не вся мудрость у сынов нашего племени? – Она должна быть только у нас, – ответил он, помолчав. – Ина­ че в мире будет вечный хаос, вечный спор, вечная резня. Если мир один, то и разум должен быть один. Наш, конечно. И тогда во всем мире будут мир и покой. – Тебе очень больно? – Варвар подобрал травы умело, они притупили боль. Гульча, я могу не выжить. Давай на этот случай придумаем план. Ты ведь останешься одна из нашего племени среди этого моря варварских племен… среди народов… Она наклонилась, его губы едва шевелились. Он шептал, оста­ навливался, впадая в забытье. Очнувшись, повторял, заставлял повторять ее, заучивать она должна не только для того, чтобы выжить, ведь маленький и юный пастушок однажды победил старого свирепого великана Голиафа, пришедшего с севера, из этих мест. Олег появился, когда солнце опускалось за деревья. Осмотрел раненого, велел класть на лоб влажную тряпку, напоил горьким отваром, сменил повязку с травой на ране – старая уже отдала целебную силу. Когда поднялся, довольный, Гульча ухватила его за рукав: – Я сделаю все, чтобы мой брат жил… Глаза ее были опущены в землю, щеки залило горячей краской. Олег кивнул, голос был ровный, словно сани скользили по замерз­ шей реке: – Хорошая девка. Молодец. Он ушел, не обернувшись, а Морш прошептал: – Он чует, что я могу в какой-то мере сдерживать боль… Ты не отходи от меня далеко. Всю ночь на вершине холма стучали топоры. При свете костров сотни древоделов торопливо ошкуривали бревна, рыли ямы под столбы. Неподалеку вождь с волхвами прижигали каленым же­ лезом пленных, вызнавали дороги, повадки обров. Заслышав жуткие крики, сходились мужики, слушали с удовольствием, да­ вали советы. Громодар гнал советчиков. Ограду поставили под утро, наконец-то на новенькие свежие колья насадили головы обров – но множество кольев оставались свободными. Обоих пленных вождь велел посадить на колья, пусть подыха­ ют без спешки, а детишки чтобы бросали камнями, упражняясь в ненависти к чужакам. Вождь ходил забрызганный кровью, как мясник, улыбался во весь рот: обры под пытками наперебой кри­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 52


чали, что в дальних походах набрали золота, камешков, драго­ ценный паволок, который чудные червяки делают. Раненого Морша поместили под навес. Журавлевцы с удоволь­ ствием бы прикончили и этого единственного оставшегося в жи­ вых пленного, пусть не на кол посадили, но хотя бы зарезали, как козу. Однако странный пещерник трогать не позволял. Громодар согласился скрепя сердце. Как вождь, он понимал, что волхвы пробуют новое зелье на псах, но ведь свой пес дороже чужого человека, а тут повезло – ворог! Через два дня вернулись гонцы. Громодар сообщил Олегу: – Все племена отказались! Лишь борщаки ответили, что дадут десять тысяч всадников и двадцать тысяч пеших ратников, если уступим треть добычи. – И ты задумался? – Обры – наша добыча! – возразил Громодар. – Целиком. Мы – журавлевцы. Сами зничтожим, а сокровища заберем. При чем тут борщаки? Олег покачал головой: – Делишь шкуру неубитого медведя. Борщаки – лютые воины. Лучше с ними идти супротив обров, чем схлестнуться на узкой дорожке. – Борщаки сильны в чистом поле, – проворчал Громодар. Он почесал в затылке, поскреб между лопатками, выворачивая ру­ ку, – а мы живем на опушке. Чуть что, за деревьями укроемся. Не только конь – черт ногу сломит… Впрочем, насчет борщаков по­ думать надо. У ихнего вождя есть Весняна, дочка. Сказывают, краше нет на тыщи верст окрест… Жесткое лицо, испещренное шрамами, стало мечтательным. Старый леший, подумал Олег. С тремя женами едва справляешь­ ся, а тянешься к четвертой? На следующий день дозорные притащили на аркане полузаду­ шенного обрина. Оказалось, встретили пятерых, когда охотились. Дабы узнать их настоящую силу, старшой дозора придержал кон­ ников, пустил вперед пятерых журавлевцев. Один журавлевец погиб, двое были ранены, зато четверых обров посекли в капусту, пятого свалили, стукнув палицей по шелому. После того как истерзанного обрина бросили живьем голодным псам, Громодар сказал с великим презрением: – Дулебы… Червяки! Племя огромное, старое – как дались? – Натиск, – объяснил Олег горько. – Дулебы смотрели в другую сторону, с рашкинцами враждовали. Еще на тюринцев косились, пакостей ждали. К тому же все были в поле… А ежели бы один на один, да чтоб у славянина была такая же сабля… – Славяне? – переспросил Громодар. – Кто это?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 53


– Вы все, – объяснил Олег устало. – Все, кто по дурости бьется друг с другом. Древляне, дулебы, дряговичи, поляне, хорваты, бо­ дричи, тиверцы… – Пещерник, ты знаешь много, но в один ряд с дрягвой не ставь! Они жаб едят. Я лучше обрина братом нареку, нежели дряговича или тиверца. Втяни свой поганый язык туда, откуда он у тебя вылез, – в задницу! Пореже разевай пасть. Не говори, что думаешь, сказал себе Олег невесело, а думай, что говоришь. На Громодара нельзя сердиться: ему десять лет от роду, хотя живет в теле сорокалетнего мужика. Журавлевцы рождают­ ся, живут, старятся и умирают, оставаясь детьми. Живут теми радостями, что и звери и птицы их Леса. А ведь человек от зверя отличается умением заглядывать вперед. Деревянные терема и бобры строят. Мураши вовсе хоромы воз­ водят!.. Олег набросал сена на дно телеги, сам положил туда Морша. Журавлевцы ворчали, угрожающе бряцали оружием, с удоволь­ ствием бы прирезали пленника, ибо на частоколе осталась дюжи­ на пустых кольев. Гульчачак принесла для раненого старое одея­ ло из шкур. Лицо Морша было желтым, словно у покойника, веки плотно сомкнуты. Избегая враждебных взглядов, Гульчачак укры­ ла его шкурами с головой, как мертвого. Олег подал ей вожжи: – У тебя очень тонкие руки, но придется управлять самой. – А конь не пугливый? – спросила она опасливо. – Ничего, он не будет оглядываться. Лошадь медленно тронулась, старая полуслепая кляча, что уже дважды прожила свой век. Олег объяснил Гульче, пряча усмешку, что вождь журавлевцев сам выбрал самую смирную лошадь, что­ бы не понесла, зачуяв слабые женские руки. Когда отъехали на версту, Морш шепнул, не открывая глаз: – Отпустили?.. Без выкупа? – Да, – ответила она с сумрачным недоумением. – Он меня даже не возжелал! – Ну, этот мог взять и без торговли, – заметил он с мрачным юмором. – По праву победителя. Она вспыхнула, тонкий голос зазвенел, как натянутая тетива лука: – Ты тоже, как все мужчины, не понимаешь! Силой возьмешь только тело, а мог бы взять меня всю. Но почему-то не захотел. – Оскорблена? – Встревожена. Он прислушался, видя только высокие борта телеги. В кронах деревьев перекликались птицы, под колесами сочно хрустела

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 54


трава. Лошадь фыркала, часто останавливалась. Дважды Гульча соскакивала на землю, тащила лошадь под уздцы. – Я встревожен тоже, – признался он. – Этих племен – как песка на морском берегу, но они, мне кажется, не сложнее обров. Мы могли бы незримо править ими… не появляйся такие! Он знает и умеет не меньше нас. А нам завещано бояться народов, которые, если их не трогать, как медведи в зимней спячке, но когда оказы­ ваются на краю пропасти, то среди них невесть откуда появляют­ ся герои, мудрецы, пророки… Она зябко повела плечами. – А если они… не исчезли? Он промолчал. Она постегивала лошадь, вдруг спросила во внезапном страхе: – А если он знает? Он покосился на ее встревоженное лицо, слабая улыбка раздви­ нула бледные губы. – Гульча… Он не может знать нас. Сама знаешь, он не может знать. Ветви расступились, небо заблестело синевой. Колеса просту­ чали по твердому, трава уже не хрустела, а сухо трещала. Морш стиснул зубы, впервые застонал. Гульча заботливо сунула узкую ладошку под его затылок, Морш шепнул: – Нет-нет, терпимо… Варвар знает странные методы лечения. Не магия, ее бы заметил. Но что нас ждет у обров? Это жестокие и капризные дети. Она зябко передернула плечами: – Жужунак?.. Походный вождь Ермокрак погиб, он считался моим женихом. – Ты была лишь невестой, – напомнил Морш осторожно, – не женой… Жужунак не имеет на тебя прав. Вдобавок он старик. Она горько усмехнулась: – Не имеет права?.. Разве обры знают такое слово? Их право – сабля. Лишь через несколько дней подвода дотащилась до ворот мрачной крепости из толстых бревен. Стражи обров почему-то долго не решались взяться за тяжелые запоры. Несколько чело­ век с высоких стен всматривались в окрестности, словно в даль­ них кустах засели враги – выскочат, едва завидят открытые воро­ та. Наконец вверху появился кто-то из знатных, он знал Морша и Гульчу в лицо, заорал на стражу у ворот. Когда тяжелые створки с лязгом захлопнулись за их спинами, Морш прошептал: – До этого момента не верил, что уцелеем…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 55


Гульча с сомнением оглянулась на толстые ворота. В самом ли деле уцелели? Сердце ее тоскливо сжалось.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 56


Глава 5 Многотысячное войско журавлевцев, колупаевцев и борщаков обрушилось на крепости и веси, занятые обрами, в полдень того же дня. Подводу неспроста держали у ворот – стража видела стол­ бы черного дыма. Полыхали в ближайших весях терема, занятые обрами, городища, крепостцы. Олег в бой не шел, не для зрелого духом такие забавы, зато уговорил примкнуть к журавлевцам соколян. Соколяне, несмотря на гордое родовое имя, полученное, впрочем, не за воинственный нрав, а по местности, где гнездились соколы, в сечу не рвались. Напрасно Олег взывал к славным именам предков, объяснял, что есть отечество, соколяне на него глядели непонимающе. Дулебы, обры, журавлевцы – какая разница? Но едва расписал им богат­ ства, награбленные обрами в южных походах, заволновались да­ же самые ленивые. Обров, которых застали в поле, побили в короткой злой сече. Остальные заперлись в крепостях, славянские стрелки стали ме­ тать зажженные стрелы в крыши, крытые соломой. Половина защитников бросилась гасить пожары, остальные обреченно по­ вернулись к несметным ратям врага. Олег удержал храбрецов, на приступ не пустил. Слушались неохотно, но слушались: передравшись, кому быть вождем объ­ единенной рати журавлевцев, борщаков и соколян, сошлись на мудром пещернике, чужом для всех. Олега нарекли светлым кня­ зем, остальные же вожди именовались просто князьями. Их рати шли под началом своих русичей, но Олег как мог объединял их силы, бросал на помощь друг другу, хладнокровно играл на дет­ ской отваге, детской же наивной жадности к чужому богатству, гордости и соперничестве. – Сжечь частокол! – велел он. – Дотла. Поджечь крепость, а уда­ рить лишь потом, чтобы все по-честному, грудь на грудь. Верно? – Верно! – заревели, обрадованные, те, кто только что обзывал его трусом и рвался лезть на стены. – Чтоб по-честному! Посмот­ рим, кто устоит в честном бою! В частокол метали стрелы и даже копья, обернутые горящей паклей. Малые деревянные крепости полыхали, окруженные мо­ рем блистающих мечей. Отряды обров начали таять, как куски льда, брошенные в котлы с кипящей водой. Олег пустил усталого коня шагом. Плечи и руки ныли – с утра до вечера махал мечом. В последний день все-таки ввязался в бой – трижды менял посеченные доспехи, четырежды под ним убива­ ли коня. Но случилось то, чего не ждал даже он, – обров стерли с Никитин Ю. А.: Гиперборей / 57


лика земного за день и ночь! Как будто и не было обров – грозной силы, что наводила ужас на дулебов! Теперь у победителей впере­ ди самое трудное и самое кровавое – драться из-за добычи. В драке погибнут или в сражении с обрами. Старая вражда укрепится, добавятся новые обиды… Пройдет время – от обров не останется даже имен. Разве что оброк, обирать, обрыдлый… Историки, дети Геродота, скажут: из­ брали неверную дорогу. А сколько смельчаков уводили свой род, чтобы дать начало новому племени? Новому народу? Таргитай, уйдя от невров, народил на новом месте троих сыновей: Арпо, Липо и Коло. Они дали жизнь трем великим народам. Коло пре­ успел, его род принял имя сколотов – ушедших с Коло. Они посе­ лились на излучине реки, назвали ее Ворсклой, а выстроенный город нарекли Осколом. Коло, его называли уже Колоксаем – Ко­ лоцарем, жил тысячу лет, у него было три сына: Гелон, Агафирс и Скиф. Все три дали начало трем великим племенам, затем первые два незаметно растворились среди других, а племя Скифа сотни лет потрясало мир, грабило страны Востока, дало миру мудрецов, магов, героев, умельцев, которые придумали стремена, гончар­ ный круг, научились выковывать железные мечи, затем – булат­ ные… У Скифа – он прожил семьсот лет – были сыновья: Пал, Нап и Славен. От Пала и Напа остались только основанные ими города, зато Славен постарался за всех троих, дав начало такому племени, которое уже через пару сотен лет расплодилось так, что раздро­ билось на сотни племен – теперь дерутся между собой, как осата­ нелые звери, позабыв про кровное родство. Славен жил пятьсот лет с гаком. У него среди кучи ничем не приметных детей был крепкий витязь Пан, что завоевал для сво­ их потомков Зеленую долину, названную по его имени Паннони­ ей. Он жил пятьсот двадцать лет, у него было три сына: Чех, Лях, Рус. Они сперва жили в горах, потом спустились со своими рода­ ми, оставив престарелого Пана, потеснили внизу племена. Эти три сына Пана, внуки Славена, дали начало трем сильным племе­ нам – все три выжили, не погибли, не растворились среди более сильных народов… Конь под ним чуть отдохнул, ожил, на ходу хватал верхушки высоких трав. Для него это была просто земля, не вражеская, не надо оглядываться, чутко прислушиваться к звукам. А для Олега, как всякого чужака, – вокруг враги, хотя все говорят на одном и том же языке, а несколько поколений тому вовсе были одним племенем. Он был в своей волчьей шкуре, наброшенной на плечи, на запястьях блестели широкие браслеты, с пояса свисали швыряль­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 58


ные ножи. Под ним поскрипывало новенькое седло, ноги упира­ лись в надежные стремена, в правой руке он держал поводья, в левой – дротик. Он мог метать дротик любой рукой, мог управлять конем коленями, но Громодар подобрал ему двух сильных моло­ дых коней, способных нести тяжелого всадника в полном снаря­ жении, однако не обученных, приходилось учить на ходу. За спи­ ной он держал колчан со стрелами, лук висел с правой стороны седла. Огромный двуручный меч Олег оставил на второй лошади, та несла еще походный котел, два вьюка, разную необходимую в походе мелочь. Солнце было уже высоко, когда он выехал из леса. Впереди лежала степь, воздух был чистый, ароматный. Головки цветов покачивались под легким ветерком, густая трава щекотала коню брюхо. Олег держался настороженно: благочестивых размышле­ ний о судьбах народов не прерывал, но всматривался в каждое шевеление, вслушивался в шорохи. Кони, отдохнув за ночь, бодро трусили по степи, но Олег часто оглядывался назад. Иногда слышал песню жаворонка, видел быстрые тени коршу­ нов, ястребов. Однажды мелькнуло стремительное тело сапсана, как-то даже Олег услышал курлыкающие песни журавлей. Под­ нял глаза на пролетающий клин, удивился: куда так рано? Весна, начало лета! Часто встречались густые рощи. Олег с удовольствием подъез­ жал поближе, держа лук наготове. Хорошо бы подстрелить кабан­ чика, оленя, но в роще могут таиться и охотники за добычей. Когда сзади послышался нарастающий с каждым мигом стук копыт, он выругал себя, что не зачуял раньше, не успевает укрыться с конями в чаще, надо принимать бой. На дорогу выметнулся вороной конь. С его удил падала желтая пена, налитые кровью глаза были безумно вытаращены. В гриву уткнулась лицом женщина, черные волосы развевались по ветру, тонкие руки обхватили шею жеребца. Она была без седла, по ветру сухо лопотал подол короткой рубашки. Олег ухватил за мелькнувший повод. Руку едва не выдернуло из плеча, но тяжелый конь под Олегом лишь качнулся, а вороной поднялся на дыбы, дико завизжав. Олег дернул за удила, разрывая ему рот, вороной опустил копыта, укрощенный. Он хрипел, бока раздувались, словно кузнечные мехи, от него несло горячим по­ том. Женщина испуганно подняла голову. Ее глаза округлились. – Это ты… – Ожидала другого? – ответил Олег медленно. – Что случилось, Гульча?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 59


Она в страхе оглянулась, голос ее был хриплым, губы пересох­ шими: – За мной погоня!.. Где укрыться? – Я здесь впервые, – ответил Олег. – Но поищем. Он пустил коня в глубину рощи, вороного держал в поводу. Гульча снова уткнулась лицом в гриву коня, обхватив толстую шею руками, покрытыми грязью и царапинами. Выбрав поляну, со всех сторон окруженную толстыми ствола­ ми, Олег спрыгнул, снял девушку и усадил на траву. – Сейчас разведу огонь, а ты сиди. Расскажешь потом. – Хорошо, – прошептала она послушно. На худой шее часто билась голубая жилка. Она закрыла лицо грязными ладошками, всхлипнула. Олег поспешно собрал сухие ветки, принес воды из ближнего ручья, набросал лечебных трав в котел с кипящей водой. Сбил с березы черный нарост чагу, размельчил, добавил в кипящую воду к травам. Девушка не дви­ галась, сомлела или заснула, выбившись из сил. Олег потряс ее за плечо: – Выпей. Она испуганно распахнула глаза, непривычно крупные, с огромной радужной оболочкой, темно-коричневые, как надкры­ лья жука-хруща, смотрела непонимающе. Ее брови были высоко вздернуты, придавая лицу выражение сердитого удивления. – Что? – Выпей. И мяса поешь. Твои друзья журавлевцы снабдили. Она зябко повела плечами, но отхлебнула послушно. Олег на­ блюдал, как морщилась, кривилась, но мужественно вливала в ослабевшее тело горький напиток. – Меня хотел взять Жужунак, – объяснила она. – Это отец моего жениха! У них жену погибшего берет брат или любой родствен­ ник. Я воспротивилась – ведь еще не была женой его сына. И вообще не собиралась ею становиться, если сказать всю правду… Жужунак в ярости бросил меня в погреб. Морш, мой брат, соби­ рался помочь, но он еще был слаб от раны. Я сумела подкупить стража, бежала. Но в это время пошли на приступ местные пле­ мена, вспыхнул пожар. Я спряталась в колодец, где долго слыша­ ла крики, звон оружия. Потом в колодец начали сбрасывать тру­ пы. Я вжималась в стены, карабкалась по убитым. Это были одни обры, и я поняла, что их победили. Трупов навалили столько, что ночью смогла выбраться… Они праздновали, перепились. Я укра­ ла коня и всю ночь скакала без дороги, держа направление на север… Это были не журавлевцы, другие! Жестокие. Они убивали всех.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 60


Олег промолчал, глаза его были печальными. Он помнил, что ту крепость должны были захватить журавлевцы. Девушка жева­ ла мясо быстро, держа ломтик у рта обеими руками, как белка орех. – Как ты уцелел, когда горело капище? – вдруг спросила она. – Тебе помогают боги? – Я не остался в храме, – объяснил он нехотя. – Сразу выскочил с другой стороны, укрылся в кустах. А дальше подоспели жура­ влевцы. – Ты их дразнил нарочно, – сказала она убежденно. – Так ярост­ но кричал про святыни, осквернение!.. Изображал бешенство, но внутри был холоден, как замороженная лягушка. Мы, женщины, такое чувствуем. Олег пожал плечами: – Не преувеличивай. Я сам волхв, пещерник. Мне больно осквернение любой святыни. Даже чужой. Она смотрела недоверчиво. Ее плечи вздрагивали. Олег укрыл ее плащом, сам лег по другую сторону костра. Конь звучно хрустел листьями, прядал ушами. Не фыркал, что значило бы приближе­ ние других коней. Стемнело, в небе загорелись звезды. Ночью в лесу не ходят даже бывалые охотники. Он дремал, когда рядом зашуршало. Гульча подползла, прижа­ лась к спине. Олег не двигался, выжидал. Она пошевелила плеча­ ми, прижалась теснее, ее ледяные руки скользнули ему под ру­ башку. – В этом нет нужды, – сказал он негромко. – Я все равно помогу, чем смогу. – Я озябла, – ответила она сердитым шепотом. – И мне страшно! Он повернулся, обнял. Она замерла, ее сердце стучало часто-ча­ сто. Судорожно вздохнула. Олег не двигался. Она выждала, осто­ рожно повернула голову, ее глаз странно блеснул в темноте. – Что-то не так? – Тебе теплее? – сказал он. – Да, но недостаточно. Он усмехнулся в темноте, молча подышал ей в ухо, коснулся губами мочки. Ухо сразу налилось горячей кровью. Олег начал дышать мерно, глубоко, согревая ухо теплым дыханием. С каждой минутой ее тело расслаблялось, напряжение уходило. В какой-то момент она вздрогнула, он уже видел, как она начинает выпол­ зать из его рук, как змея из кожи, подставляя его губам тонкие косточки ключиц, ложбинку между грудями, сами груди – деви­ чьи, тугие, круглые, как большие яблоки, с твердыми сосками. Он держал ее крепко, дышал так же усыпляюще, ровно, мерно, согре­ вал теплом и дыханием, и она расслабилась целиком, вскоре он Никитин Ю. А.: Гиперборей / 61


услышал ее спокойное дыхание. Во сне ее брови так и остались удивленно вскинутыми, на лице застыло обиженное выражение. Олег укрыл ее потеплее, сел по ту сторону костра. Было тихо, лишь потрескивали сучья, чуть слышно шелестели верхушки деревьев. Спросонья крикнула птица, словно увидела во сне хищ­ ную виверицу или злого ястреба, и снова все затихло. На рассвете он осмотрел всех трех коней, вороного снова напо­ ил отваром из трав и кореньев. Когда девушка очнулась от сна, на спине вороного красовалась оленья шкура, прихваченная са­ модельными подпругами из ремней. К подпругам присобачил стремена. Олег деловито мешал ложкой в маленьком котле, огонь уже догорал, от багровых углей шел сухой жар. – Что снилось? – спросил он равнодушно. – Сны бывают вещие. Кстати, померяй чуни. Ее рука наткнулась на сапожки из оленьей кожи. На подошве шкура была сложена втрое, на каблуке – впятеро. – Когда же ты успел? – вскрикнула она. – Не спал? Сапожки пришлись точно по ноге. Она прошлась вокруг ко­ стра, от сапожек веяла странная защищенность, как от могучего варвара с печальными глазами. – Мужчина спит четыре часа, – ответил он, – женщина – шесть, ребенок – восемь, дурак – десять. – Но ты не спал и четырех! – Я пещерник, – ответил он просто. Она взглянула в его зеленые глаза, ее щеки залило румянцем. Он бросал в варево искрошенные листья, помешивал, подносил ложку ко рту. – Странные обеты дают пещерники, – сказала она наконец, – я думала, что языческим волхвам ничто не чуждо. – А кто думает иначе, тот дурак. Верно? – спросил он. Он зачерпнул еще, подул, не спеша отхлебнул. Несколько мгно­ вений прислушивался, затем снял котел с огня. – Готово. У тебя, конечно, ложки нет? – А вдруг я чувствовала, – сказала она с вызовом, – что попаду к такому предусмотрительному человеку? – Чувствовала – не то слово, – ответил он, щуря глаза. – Но я выстрогал для тебя ложечку. Это был скорее ковшик, чем ложечка. Гульча вспыхнула от такого оскорбления, но от котла пахло одуряюще – она вдруг ощутила себя зверски голодной, во рту появилась слюна, а кишки внезапно завыли протяжно, уныло и требовательно. – Я тебя довезу до ближайшей веси, – сказал он. – А куда путь держишь ты? – Не знаю.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 62


Она с недоумением смотрела в печальное, неподвижное лицо. Ей лгали часто, как и она сама, – такова жизнь. Она умела отли­ чать искуснейшую ложь, но пещерник явно говорил правду. Словно бы его вела странная сила, более могучая, чем он сам. – Я лучше поеду с тобой, – воскликнула она с жаром. Он покачал головой: – Я, скорее всего, не выживу в этом пути, мне нельзя было садиться на боевого коня… Ночью слышал Голос. Он предрекал мне смерть от моего же коня. – Сны можно толковать по-разному! – Но не вещие. Вещие сны… другие. И всегда исполняются. Гульча забыла про размер ковшика, черпала им с той же скоро­ стью, как и пещерник ложкой. Наконец отвалилась, отяжелев, сыто отдуваясь, а он поднялся – сухой, поджарый, без капли жира в могучем теле, нетерпеливо протянул руку. Гульча уцепилась, со стоном поднялась. Олег помог взобраться в самодельное седло, почти забросил, как мешок с травой. Его белый жеребец прибежал, круша кусты, на разбойничий свист. Странный пещерник, несмотря на свой немалый вес, взлетел в седло, не касаясь стремян, – так никто не садился в известных ей племенах. Ее ступни как влитые держались в стременах. Он укоротил кожаные ремни по длине ее ног – глаз у него был точный. Воро­ ной заржал, в охотку пошел за белоснежным жеребцом Олега – за ночь отдохнул, наполнился игривой силой. Гульча пустила коня бок о бок с конем Олега. Олег искоса по­ сматривал на ее легкую стройную фигурку. Чернокосая, живуча как кошка. Обры, ради которых приехала из дальних краев, стер­ ты с лика земного, старший брат погиб, если погиб, сама едва уцелела, ежели не врет, но румянец уже играет на щеках, глаза блестят. Жизнь берет свое… – А если меня не удастся пристроить в ближайшем селении? – спросила она вдруг. – Я смогу ехать с тобой? – Я привяжу тебя к дереву, – пообещал он. – Пожалуй, заткну рот кляпом или отрежу твой сладкий язык. Кто умеет подлащи­ ваться, уговорит даже дерево! Она негодующе задрала кверху носик, долго ехала в молчании. В поясе ее можно было обхватить пальцами, едет гордо, выпря­ мившись как сосенка, крепкая грудь туго натягивает тонкую ткань… Олег хмуро усмехнулся, отвел глаза. В этот день к полудню он обнаружил, что трое всадников идут по его следу. В открытую не гнались – это тревожило. Трое на одного мужчину и одну женщину, чего опасаются? Или что-то знают о нем? Никитин Ю. А.: Гиперборей / 63


Трое неизвестных держались в десятке верст позади, наверня­ ка рассчитывают на удачу ночью, когда преследуемые уснут. Ко­ ней оставили далеко за деревьями, подкрадываться начали, едва Олег расседлал коней и развел костер. Они полагали, что остались незамеченными, но Олег разжег огонь в таком месте, чтобы мог увидеть любое шевеление травы в слабом лунном свете. Усталая Гульча заснула, а Олег неторопливо варил зайца – утром пожуют холодного мяса и сразу – в путь. Он видел краем глаза каркнувшую ворону, слышал умолкнувших в одночасье кузнечиков в одном месте, затрещавших в другом, и Олег словно увидел ползущего через густую траву человека с ножом в зубах и коротким мечом за спиной. Он видел и других – лодырь назвал бы это ведовством, но уме­ лый охотник объяснил бы без магии. Он разъяснил бы заодно, почему пещерник сел спиной к огню, а не лицом – только дурень дает ослепить себя, а пещерник, сказал бы умелый охотник, не выглядит, на знающий взгляд, дурнем, хотя и святой человек. В нужный момент Олег неслышно взял лук, бесшумно набро­ сил тетиву, согнув рога. Затем дотянулся до колчана, высыпал пять стрел на землю, одну наложил на тетиву. Прислушался, бы­ стро оттянул, касаясь пером мочки уха, чуть сместил прицел и отпустил стрелу. В темноте послышался крик, но Олег уже пустил вторую стрелу, затем – третью. К четвертой протянул руку, чутье заставило упасть плашмя – над головой с шумом пронеслось что-то тяжелое. Он вскочил на ноги, качнулся влево, пропуская удар, его рука резко взметнулась вверх. Острый нож с треском вспорол полот­ няную рубаху, мышцы и до половины погрузился в сердце. Человек упал, Олег отпрыгнул, прислушался. В кустах слышал­ ся стон. Слабо постанывал, прижав руку к груди, последний из сраженных – ноги судорожно дергались. Олег отступил в тень, прислушался, отбежал на цыпочках. Тре­ тий себя не выдавал, и Олег осторожно пошел от костра, сделав большой круг, зашел сзади. Через пару минут уже знал, почему третий не стонал. Он был ближе всех, в момент выстрела стоял на коленях, уверенный, что его не видно. Одна стрела торчала в горле, другая по оперенье вошла в живот. Олег крадучись прошел ко второму – стон мог быть притвор­ ным. Кусты трещали, в мертвенном лунном свете что-то ката­ лось, всхлипывало. Под ногами Олега были темные лужи, он даже осмотрелся по сторонам – откуда столько крови? Он низко наклонился над раненым, ибо луна скользнула за тучку. Тот зажимал обеими ладонями вылезающие с тонким ши­ пением из живота кишки. Дурень сгоряча выдернул стрелу, что

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 64


просадила почти насквозь, и зазубренные края наконечника рас­ пороли живот как ударом сабли. – Кто ты? – спросил Олег тихо. Он чувствовал тошноту, смутно радовался, что темно, не видно ярко-красной крови и жуткой синевы кишок, не видит искаженного болью лица умирающего. – Проклятый… – простонал человек. – Как же ты успел… Ведун проклятый! Олег отступил на шаг. В пещере еще мог бы помочь, но в ноч­ ном лесу, когда в рану набились грязь, земля, даже листья, по которым катался в агонии раненый… – Прощай, – шепнул Олег, чувствуя на глазах слезы жалости. – Пусть земля будет тебе пухом, неразумный. Он вернулся к костру, где оставил третьего. Тот уже вытянулся, под ним натекла темная лужа. Он все еще прижимал ладони к левому боку, из широкой раны сочилась кровь – не толчками, когда сердце еще билось, сейчас вытекали последние капли. Олег закрыл ему глаза, оттащил в кусты. На душе было горько, словно потерял родных. Долго сидел неподвижно, затем аромат­ ный запах вареного мяса заставил поднять голову. Пора снимать с огня, вот-вот начнет подгорать. Вода почти выкипела, но мясо разварилось, из котла шибает густым мясным духом. Тяжело вздохнув, Олег снял котел. После драки захотелось есть, а надо еще успеть поспать. Завтра долгий путь. Гульча дернулась во сне, снилось что-то тревожное, просну­ лась. Солнце уже поднялось над травами, из воздуха быстро ухо­ дила ночная сырость. Пещерник сидел у костра в той же благоче­ стивой позе, в какой она запомнила его, проваливаясь в сон. Лик его был печален. – Хорошо спалось? – спросил он. – Сны бывают вещие. – Всякая всячина мерещилась, – отмахнулась она. – Охота, летя­ щие стрелы, кровь. Она потянула ноздрями, брови удивленно взлетели. Олег кив­ нул: – Оленя подстрелил… Я пещерник, привык – медом и акридами, а тебе надо много мяса. Жареного. Она брезгливо наморщила носик. – Не мог резать аккуратно. Все забрызгал кровью. Сразу видно, святой пещерник. Медом и акридами? Позавтракали, не разводя костра. Олег намерился помочь ей взобраться в седло, она сердито отвела руку. Когда тронулись в путь, он завел рассказ о подвижничестве старых волхвов, о чуде­ сах и видениях, древних пророчествах, отвлекая ее внимание от огромного выворотня. Ночью, чтобы не рыть могилу, он опустил трупы в готовую яму, забросал землей, а сверху навалил камни и

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 65


валежины – дабы лесные звери не растаскивали человечьи кости. Их оружие сложил с ними в могилу, хотя при частой смене богов кто знает наверняка, что понадобится в будущей жизни? Не проехали и версты, как Гульча воскликнула: – Гляди, оседланные кони! Надо поворачивать… Это могут быть враги. – Со святой молитвой, – пробормотал Олег, – поедем дальше. Гульча посмотрела подозрительно. Было видно, с какими нече­ ловеческими усилиями она… смолчала. Они подъехали ближе, кони мирно паслись, неловко прыгая спутанными ногами. Гуль­ ча свесилась с седла, торопливо пошарила в седельной сумке ближайшего коня: – Здесь кое-что полезное для нас! – Забери, – предложил Олег, не останавливая своего коня. – Подожди же! Я переложу. – Бери вместе с конями, – бросил Олег через плечо. Гульча с бессильной злостью смотрела вслед, но пещерник уез­ жал прямой как свеча, не оглядываясь, словно уже забыл о ее существовании. Она спохватилась, быстро соскочила на землю, держа нож, кое-как перепилила веревку на ногах коней. Олег не успел отъехать и на сотню шагов, как сзади послышался топот уже четырех коней. Гульча запыхалась, жаркий румянец играл на ее тугих, как яблоки, щеках. – Теперь у меня три запасных коня, – сказала она сердито. – Я могу обогнать тебя… если захочу. Но ты уверен, что за нами не будет погони? Олег поднял глаза к небу, пошевелил губами. Гульча вытянула шею, подозрительно всматриваясь в хмурое лицо. Так шевелил губами ее отец, не решаясь выругаться в кругу семьи. – Не погонятся, – ответил он наконец с терпеливым вздохом. – Не погонятся! – Тебе боги сказали? – настаивала она, все еще вздрагивая при каждом громком шорохе. – Демоны! – рявкнул он. Гульча поехала тихо, как мышка, коня пустила смирненько позади пещерника, стараясь не попадаться лишний раз на глаза. В самом деле, привяжет к дереву. Варвар… Начал накрапывать мелкий дождь, тучи опустились, пополз­ ли, почти задевая верхушки деревьев. Земля как-то сразу размок­ ла, копыта уже не стучали, а шлепали по грязи. Когда проезжали под деревьями, мокрые ветки хлестали по лицу, вода с мокрых волос сбегала под одежду. Однажды дорога пошла наверх, копыта загремели по камням, вода там не застаивалась, но пришлось ехать поодиночке, и Олег едва не остался с вывернутой шеей, с

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 66


тревогой оглядываясь на миниатюрную девушку. Небольшую весь увидели издали – селение расположилось в зеленой долине, там был вырублен кустарник, дабы незамечен­ ным не подобрался враг. Три больших дома из толстых бревен с резными крышами, с сараями и пристройками, банями. Все дома и сараи под одной крышей: в дождь побываешь везде, не замочив ног, при нужде легко перебрасывать воинов из одного конца в другой. Олег обернулся, сказал резко: – Теперь только шагом! Никаких резких движений. Я не хочу быть утыканным стрелами, как еж. Дорога пошла вниз, конь сразу поскользнулся, Олег спрыгнул, повел в поводу. Мокрые от дождя камни блестели, как панцири черепах. Олег удерживал напирающую лошадь, в сотый раз клял­ ся оставить невольную спутницу в любом селе. Правда, она тоже слезла, ведет коней в поводу, но с ее тонкими ручонками удер­ жать сонную мышь и то богатырский подвиг… Дома постепенно приближались, Олег различал коновязи, ко­ лодцы с деревянными воротами. – Я чувствую что-то, – услышал он сзади дрожащий голос Гуль­ чи. – Как будто чьи-то злобные глаза следят за каждым моим шагом! – Шагай ровнее, – пробурчал Олег громко. – Охранители веси давно идут по обе стороны дороги. Трое ломятся справа, как пья­ ные лоси, двое слева в соплях путаются. Видать, хорошие хлебо­ робы, если по лесу ходить не умеют… А вот справа один идет хорошо! Побывал на коне и под конем, не учуять, если бы помощ­ ники не сказали, что в плечах косая сажень, доспех кожаный, сапоги на лосиной шкуре, три дня не мылся, на левую ногу при­ храмывает… Справа кусты затрещали. Гульча вздрогнула, на дорогу проло­ мился могучего вида хмурый мужик. Вода текла с него ручьем, он был действительно широкоплеч, в кожаной душегрейке, мокрые голые руки были чудовищно толстыми, в буграх мускулов. За плечами у него торчал длинный лук, на поясе болтался короткий меч-акинак. Мужик полоснул по Олегу лютым взглядом, гаркнул во весь голос: – Степашко, Ивашко! Горшки побили, косолапые… Из кустов вышли двое молодых парней, перегородили дорогу. Олег не двигался. Парни смотрели зло и сконфуженно. Гульча сидела на коне, как вбитый в седло столбик, а конь с хрустом объедал листья дерева, вскидывал голову, тряс мокрой гривой. – Кто такие? – бросил мужик грозно.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 67


– Странники, – ответил Олег. – Я пещерник, меня согнали дикие люди. Родню этой девушки убили. Мужик смерил недоверчивым взглядом широкие плечи пещер­ ника, остановил цепкий взгляд на его ожерелье с оберегами. Ка­ залось, прощупал глазами каждую фигурку, взвесил, оценил. Мо­ лодые парни уже крутились вокруг лошади Олега, уважительно рассматривали торчащую из ножен огромную рукоять двуручно­ го меча. – Меня зовут Тверд, – сказал мужик. – Идите в деревню, но не пытайтесь надуть. Тебе боги нашептали, что я, хоть три дня и не мылся – тут ты угадал, – с мечом обращаться умею. К тому же стрелы мои бьют уток на лету с сотни шагов! Олег смолчал, хотя и не знал, как можно мерить в шагах до летящих в небе уток. Они с Гульчей сели на коней, медленно поехали вниз по дороге. Парни взяли под уздцы других коней, лишь Тверд шел в стороне, угрюмо зыркал из-под мохнатых бро­ вей. Его широкие ладони не удалялись от рукояти меча. На околице их встретила визжащая детвора. В сторону при­ шельцев сразу полетели камни, палки. Тверд зарычал, как разъ­ яренный медведь, детвора с ликующими воплями разбежалась. Лохматые лютые псы бросались с ворчанием, норовили стащить чужаков с коней. Олег дважды саданул одного каблуком прямо в пасть, Гульча поджала ноги к седлу. Тверд шагал насмешливый, злые искры блестели в черных глазах. Крупный пес, распалив­ шись, ухватил его за мокрый край душегрейки. Тверд выругался, молниеносно цапнул пса снизу за челюсть, блеснул нож, и пес рухнул на дорогу с перерезанным горлом. Псы разом попятились, вдруг так же одновременно наброси­ лись на смертельно раненного сотоварища. Полетели клочья, раздался визг. Тверд криво ухмыльнулся, сунул нож в деревянные ножны, даже не стерев кровь. Когда вступили на улицу, из домов первыми высыпали женщи­ ны. Мужики выглядели спокойнее, но кое-кто держал в руке то­ пор. Дома тянулись, сменялись пристройками, сараями, кузнями. Олег видел, что их ведут к массивному дому. Бревна в стенах высохли и почернели, в окнах блестели тонкие железные прутья. Крыша была не соломенная, не гонтовая – из бревен в два наката. На толстой двери торчали массивные петли из железа, в них было заложено полено размером с доброе бревно. Тверд объяснил зычно с той же насмешкой в голосе: – Пойманных медведей держим. До праздника, потом под топо­ ры… – Долго нам здесь? – спросил Олег.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 68


– Вождь со старейшинами пируют в соседней веси. Вернутся, решат. Олег покосился на Гульчу – она не поняла зловещего оттенка в словах Тверда и двойного смысла слова «решат». Парни увели коней, Тверд грубо дернул ножи с пояса Олега, отобрал кинжал Гульчи, и двери за ним захлопнулись. Оба оста­ лись в огромной комнате, свет проникал из двух забранных же­ лезными прутьями окон. Стены были бревенчатые, между щелей свисали лохмы почерневшего мха. – Нам повезло, – сказал Олег с кривой усмешкой. – Зимой было бы зябко. Печи нет. Впрочем, зачем медведям? Гульча побегала по комнате, ощупывая стены, повернулась. Лицо ее было белое от страха. – Мы пленники? Олег прислушался. По ту сторону двери все еще пыхтели, вкла­ дывая засов в чересчур узкие петли. Затем шаги удалились. – Мы чужаки, – объяснил Олег мирно. – Не бойся! Сейчас еще ничего. Будет намного хуже. Успокоив таким образом, он снял мокрую одежду, развесил на колышках, торчащих в стене. Гульча, с глазами, полными слез, забилась в угол. Олег подпрыгнул, ухватился за край окна, долго висел на согнутых руках, что-то обозревал через решетку. Гульча наконец повернула голову, смотрела, поражаясь, сколь­ ко же провисит, – не паук, человеку столько не дано. Пещерник долго не двигался, лишь однажды почесал босыми пятками одна другую – сапоги сохли в углу. Вдруг сказал довольно: – Еду несут… Ого, здесь живут терпимо. Еще как терпимо! Он спрыгнул, уселся рядом с Гульчей. Засов заскрипел, дверь распахнулась. Сперва блеснули острия рогатин с широкими на­ конечниками, затем через порог шагнул молодой парнишка. Тол­ каясь в дверях, ввалились еще двое отроков – тащили стол, две лавки, корзинки с едой. Двери загородили трое мужиков, поперек себя шире, угрожающе сжимали в руках дротики и топоры. Отроки, блестя глазами и посапывая, выкладывали на стол жареных птиц, каравай хлеба, заднюю часть кабана, лепешки с лесными ягодами, два глиняных глечика – даже Гульча ощутила сильный запах старого меда. Один отрок, засмотревшись на Гульчу с ее дикой красотой, едва не уронил медовые соты – подхватил другой. От двери раздался рык, отрок спешно выгрузил вареную рыбу в широких листьях, убежал, не смея поднять глаз. Дверь с грохотом захлопнулась, снова загремел засов, послы­ шались пыхтение, ругань. Олег довольно потер ладони: – Неплохо живут. Что за народ, интересно?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 69


Гульча, воспрянув духом – если так кормят, то не убьют сразу, – сказала язвительно: – Ты, конечно, есть не станешь? Пещерники ведь одними акри­ дами… – Медом и акридами, – поправил Олег. – Вот-вот! Олег с хрустом отломил кабанью ногу, с наслаждением вдохнул запах жареного мяса, сдобренного ароматными травами, бурк­ нул: – Мало ли чего ты слышала… Но если настаиваешь, будешь всю дорогу ловить мне акрид, женщина. Когда они отвалились от стола, отдуваясь и глядя друг на друга осоловело, Гульча сказала с облегчением: – Богато живут. – Богатство человека портит, – сказал он наставительно. – Перестань быть пещерником хоть сейчас! Он промолчал, делая вид, что не понял прозрачного намека. Зато понял, судя по внешнему облику своих тюремщиков, что попали к тиверцам. К тем самым, которые едва ли не первыми вышли из Леса, отделившись от невров. Тивер со своим родом так и остался жить возле Леса, новые веси пошли одна от другой часто – через полверсты-версту, все такие же махонькие, как встарь, когда кормились охотой. Землю пахали теперь как поля­ не, огороды завели подобно дулебам, но и лесное дело не забыва­ ли – промышляли охотой, когда в поле завершались работы. Били зверя, рубили деревья – на коромысла, ведра, ушаты, кадки. Поля­ не быстро наловчились драть лыко и обулись в лапти, но тивер­ цы, судя по увиденному, по-прежнему в сапогах: мужики в дубле­ ных, бабы – в мягких, расшитых бисером. Лапти, правда, есть в каждой хате – старик, что с печи не слезает, плетет от скуки, на себя меряет: в гроб принято ложиться в белой рубахе и новых лаптях. Не растеряв связи с Лесом, тиверцы остались такими же надеж­ ными охотниками и бойцами, как и их прародители – невры. Да и в кости пошире, ростом выше соседних дулебов, древлян, бор­ щаков, тем более – дрягвы. Лишь поляне вровень, но поляне крот­ ки аки голуби, а тиверцы всегда готовы к драке, даже дети носятся обвешанные ножами, белок и зайцев бьют настоящими стрела­ ми. Когда не удается задраться с соседом, тиверцы со скуки бьют­ ся друг с другом, идут стенка на стенку, весь на весь, конец дерев­ ни на другой, а то и правая сторона улицы на левую. Олег не успел рассказать Гульче о тиверцах все, что понял, глядя из окна, и что знал раньше, как дверь распахнулась, в ком­ нату хлынул яркий солнечный свет. Знакомый голос Тверда гарк­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 70


нул: – Эй, странники! Выходь на солнышко. На утоптанной площади лужи от недавнего дождика исчезли под ногами гудящей толпы – воинов с мечами, саблями, копьями, палицами. За их спинами теснились мужики попроще, но и у них на поясах висели ножи и короткие мечи, которые Олег все еще звал по старой привычке акинаками. И молодые парни. И бабы.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 71


Глава 6 Посреди площади сидели на широкой скамье пятеро крупных крепких мужиков. Скамья не простая: блистает яркими краска­ ми, дубовая резная спинка расписана стрелами Перуна, колесами с шестью спицами – так всегда изображают Рода, – крылатыми конями, грифонами, полканами. Заглавным сидел медведистый мужик, борода и волосы – се­ рые, цвета старого серебра, такие же волосы курчавились и на широкой груди; рубаха распахнута до пупа, как у молодого паруб­ ка, глаза навыкате, разбойничьи, налитые кровью белки с пово­ локою – мутные после гулянки. Справа и слева старейшины под стать вождю – под мостом сидеть бы с кистенем, грабить, а не решать судьбы племени. Впрочем, может быть, и промышляют. Не ради прибыли – добротно живут, – ради озорства, удали. – Подойди, святой пещерник, – велел вождь зычным голосом. Олег смиренно остановился в трех шагах, опустив голову. Вождь разглядывал в упор, за спиной Олега слышались смешки, перешептывания. Один из старейшин тяжело поднялся, со знаю­ щим видом ощупал обереги на шее Олега. У него самого болта­ лись обереги из камня и дерева – попроще. Гульча держалась позади Олега, вызывающе встречала откровенные раздевающие взгляды молодых парней. – Кто ты и откель будешь? – Меня зовут Олег, я жил в пещере. Пришли обры, надругались, испакостили святое место… Бреду на север. Говорят, там места тихие, годные для раздумий, совета с богами и своим сердцем. А это бедная девушка, которая… – Про нее помолчи, – прервал вождь. Голос был зычный, не голос – рев. – Сама ответит. Мы не древляне – пса выслушаем, ежели заговорит! В толпе с готовностью заржали здоровые молодые голоса. Не из угодливости, как сразу заметил Олег, просто всех распирает здоровье – крупные, налитые сытостью, нерастраченной силой. Даже девки одна в одну: дай дубины – погонят обров вместе с дулебами, не разбирая… – Я Гульча, – сказала девушка звонким голосом. – И я… Вождь прервал, глаза полезли на лоб: – Нешто я тебя спрашивал? Заткнись, баба. А то найду чем заткнуть. У нас таких не жалуют. Я рек про пса, но нашего пса. А с чужими у нас разговор короток! Он оценивающе рассматривал ее из-под кустистых бровей. Гульча покраснела от негодования. Старейшины негромко пере­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 72


говаривались – их наглые глаза уже раздели ее и снова неторо­ пливо одели, измерили вдоль и поперек, оценили в гривнах и беличьих хвостах, теперь все четверо зевали, зыркали на длин­ ный, угрюмый сарай. Когда потянуло ветерком, Олег уловил силь­ ный запах браги. – Ладно, – сказал вдруг вождь. Он звучно хлопнул ладонью по широкой коленке. – Поляне горазды языки чесать, а у настоящих мужиков разговор короток. Бог велел быть милостивым к сирым и слабым. Это нам любо, мы ж сами такого бога выбирали! Эй, хлопцы, соберите две седельные сумки. Кони накормлены, напо­ ены? Отборного овса мешок в дорогу! Еды и питья – на неделю. Что еще?.. Ага, святому пещернику надо новый плащ, старый поклевали птицы с железными клювами. Бери-бери, вон опять туча с востока! Олег молча поклонился. Старейшины с облегчением поднима­ лись с лавки, без всякого почтения опередив вождя. Гульча вос­ кликнула, приложив ладони к сердцу: – Спасибо! Ты щедрый и великодушный. Мы будем молиться о твоем здравии! Вождь поднялся, лавка под ним с облегчением выпрямилась. Он был одного роста с Олегом, но массивнее, тяжелее. От Гульчи отмахнулся: – Умолкни, баба! Своему здоровью я сам хозяин – боги при чем?.. Ты остаешься. Святому пещернику поднадоела, разумеешь? Мы, мужики, по глазам понимаем друг дружку. Гульча задохнулась, словно ее ткнули под дых. Остановивши­ мися глазами, вытаращенными, как у совенка, смотрела на Олега. Толпа раздалась, отрок протискивался с двумя конями – вороным и белым. На белом спесиво красовалось новенькое седло, расши­ тое серебром, так же грузно свисали седельные сумки. По обе стороны седла были приторочены двуручный меч, колчан со стрелами, пластинчатый лук, короткое копье. Вороной шел без седла, нес объемистые мешки с овсом, едой, там же болтался котел. – Это мой конь! – взвизгнула Гульча. – Не отдам! Ни пещернику, ни вам, противные рожи! Вождь прогудел одобрительно: – Сильная женщина!.. Сам бы взял, так женки бороду выдерут. Из толпы, без нужды распихивая народ, выдвинулся молодой румяный парень: – Вождь, дозволь слово молвить! Я возьму. Вождь оценивающе оглядел Гульчу с головы до ног: – В жены?.. А что скажет наш волхв?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 73


– В жены не даст, – заторопился парень, – а в рабыни можно… Помнишь, я два раза ходил на умыкание? В первый раз отдал Гордею, у него женка перекинулась, в другой раз утопил, когда боги возжелали жертву… В толпе сочувствующе загудели. Вождь вскинул руку, похожую на бревно: – Сам знаю, Масляк старался для отечества. Надо и его уважить, раз он свое, можно сказать, уже кровное отдал. Даже не попробо­ вал. Надо и его уважить! Община держится справедливостью! Наша – в особенности. Бери ее всю, Масляк. Парень шагнул к Гульче, рот растянулся до ушей. Он был дебе­ лый, краснощекий, но не краснорожий, с широкой грудью и длинными работящими руками. На вздутых ладонях желтели крупные, как орехи, мозоли от плотницкого топора – от боевого вспухают лишь водянки. Гульча отступила, вскрикнула в ужасе: – Не пойду!.. Олег, не отдавай! Олег сказал убеждающе: – Останься. Племя здесь крепкое, богатое. Люди – надежные, смелые. И парень тебя хороший берет, я вижу. Отрок застенчиво передал ему повод, и Олег приготовился вскочить в седло. Сзади раздался отчаянный женский крик – Масляк, глупо улыбаясь, тащил за собой Гульчу. Ее хрупкие паль­ цы утонули в его огромной ладони. Она упиралась, подошвы вспахивали каблучками утоптанную землю, оставляя мокрые по­ лосы. – Олег! – кричала она отчаянно. – Не отдавай! Ты не просто оставил меня, как грозился, а отдал в рабыни! В рабыни! Олег постоял, держа ладони на прогретом солнцем седле. У славян нет жуткого рабства, как у восточных народов, рабы жи­ вут той же жизнью, что и все в племени, через год-два они уже полноправные члены общины, а их дети могут стать племенны­ ми вождями и походными князьями… Он вздохнул, с усилием повернулся к вождю, старейшинам: – Отпустите ее со мной. Голос прорезал гомон, как острый меч рассекает тонкие ветки. Масляк остановился, с недоумением смотрел на пещерника. Гуль­ ча отчаянно дергалась, выдирала руку, но Масляк стоял, словно врытый в землю столб, и не замечал, что с ним дерутся. Вождь повел налитыми кровью глазами. Хриплый голос был скорее удивленным, чем сердитым: – Я отдал Масляку… Но святых пещерников надо чтить – так завещано. Хочешь взять ее для своих нужд – возьми! Если Масляк отдаст, теперь он хозяин.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 74


Олег встретился взглядом с Масляком, вздохнул, тяжело побрел обратно. Воины забегали, подавая толпу назад, образовывая круг. Старейшины быстро опустились на лавку, как куры на насест, – ее только оттащили подальше. Глаза старейшин и даже вождя начали просветляться – добрая драка лучше похмелья. Вождь проговорил со странной усмешечкой: – Божий суд!.. Боги зрят правду, ежели не спят и не бегают по бабам. Олег остановился в середине круга. Масляк отпустил Гульчу, пошел на пещерника. На круглом лице было виноватое выраже­ ние: пещерник, святой человек как-никак… Он нехотя взмахнул кулаком, метя в грудь. Олег чуть сдвинулся, кулак угодил в плечо. В глазах парня мелькнуло удивление: мышцы святого старца были как гранитный валун. Он ударил с размаху, целясь в голову. Пещерник снова отодви­ нулся. Масляк успел увидеть мелькнувшую землю, в лицо с раз­ маху ударило чем-то твердым, рот забился грязью. Сквозь боль и шум в голове услышал крики. С трудом поднял голову – на ладони осталась кровь вперемешку с грязью. Он лежал на непросохшей земле, пещерник высился над ним, как гора, глядел сверху вниз внимательно и печально. За спиной пещерника народ подыхал от смеха, приседал, хлопал себя по коленям, с гоготом тыкал в его сторону корявыми пальцами. Масляк взревел, вскочил, ринулся на Олега. Снова мелькнули перекошенные лица, земля и небо поменялись, и Масляк грох­ нулся плашмя о землю. Голень больно ныла. Масляк догадался: подножка. Он вскочил, бросился со всей дури, снова с размаху грохнулся, из разбитого носа брызнули кровавые сопли. Из вос­ торженных воплей понял, что пещерник не тронул его и пальцем, отпрыгивал да уворачивался, в нужное время ставил подножку, однажды дал пинка в зад. Поднявшись в очередной раз, Масляк пошел на противника медленно, пожирая горящими от вспыхнувшей ненависти глаза­ ми. Кровь заливала сорочку, передние зубы шатались. Масляк потрогал их языком, молча поклялся бить сильно, но с места не двигаться. Пещерник даже не запыхался, в их деревне так дрался лишь Тверд, но тот побывал в самом Царьграде, слу­ жил кесарю, воевал в дальних странах! Олег принял град ударов на локти, плечи. В глазах парня горело бешенство, он с силой выбрасывал огромные кулаки, сопел, как разъяренный бык. Плечо Олега заныло – Масляк бил сильно. В толпе орали, свистели, и Олег наконец ухватил Масляка за кулак, дернул, присел, и тяжелое тело перелетело через него.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 75


Вождь досадливо крякнул. Олег видел по сузившимся глазам, что вождь понял – пещерник может сломать руку молодому пар­ ню, но жалеет, не калечит. Масляк поднялся под свист и вопли, снова бросился и снова оказался на земле. В толпе стоял сплош­ ной рев, глаза горели. Олегу на миг почудилась огромная арена, во все стороны кругами уходят ряды, тысячи богато одетых зрите­ лей орут, стонут от наслаждения, вытягивают руки с опущенны­ ми вниз большими пальцами… Масляк всякий раз поднимался – окровавленный, в разорван­ ной одежде. Олег чувствовал раздражение и злость. – Все, – сказал он громко, обращаясь к Масляку. – Остановись. Ты побежден, понимаешь? Масляк надвигался, останавливался, стирал ладонью кровь со лба, что заливала глаза, слепила. Он покачал головой, говорить не мог, губы распухли, как оладьи, горло посинело, передние зубы лежали в красной грязи. Олег повернулся к вождю: – Разве бой не до первой крови? Вождь оскалил зубы – желтые, огромные, крепкие: – Что кровь?.. Кошка царапнет – тоже кровь. Пока не останется один на ногах. Олег со злостью повернулся к надвигающемуся на него истер­ занному человеку – лицо было кровавой маской с разводами гря­ зи. Кулак метнулся вперед, со всей силой ударил в угол нижней челюсти. Масляк еще стоял, как малое время стоит срубленное дерево, а Олег пошел к Гульче, крикнул: – Собирайся! Сзади тяжело грохнуло. В толпе на этот раз охнул женский голос, воины и простые мужики молчали. Гульча смотрела на Олега расширенными глазами. Опомнилась, часто-часто закива­ ла, опрометью бросилась к коням. Отрок ей повод не отдал, вы­ жидающе смотрел на вождя. Вождь поднялся, покачался на кривых ногах, став еще более похожим на медведя. Его глаза налились кровью, в них блистали злые молнии. – Масляка унесите. Цел, не вопи… Святой пещерник, ты не всегда молился в пещере, верно? – Пещерниками не рождаются, – ответил Олег уклончиво. – Видим. Тебя недооценили. Так что этот бой не в счет. Сам понимаешь, надо на равных. Чтобы по-честному, верно? Наше племя стоит на справедливости. То был кутенок супротив тебя. Побьешь настоящего мужа, иди с богом. И бабу бери. – Я готов, – ответил Олег кротко и потупил глаза.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 76


Вождь обвел суровым взглядом собравшихся. Одни бодро выпя­ чивали грудь, другие опускали глаза, еще были такие, кто прятал­ ся за чужие спины. Вождь раздраженно засопел. Молчание тяну­ лось, наконец за спиной Олега прогремел густой сильный голос: – Дозволь мне, княже. Из толпы выступил суровый гигант – Тверд. Лицо его было темным от загара, надбровные дуги выступали вперед, глаза си­ дели глубоко. Теперь он был в душегрейке из грубой кожи, голые плечи блестели, как валуны, руки были перевиты толстыми жи­ лами. На запястьях блестели булатные браслеты русина, и он сразу понимающе оглядел браслеты на руках пещерника. На ле­ вой руке Тверда был каратыгский меч с чуть закругленным острием. – Тверд, – сказал вождь предостерегающе, – мудрый волхв но­ сит разные обереги. – Вижу, – отозвался Тверд. Он медленно потащил из ножен другой меч, вдвое короче, с узким лезвием. – У меня такой же! Олег вернулся к коню за мечами – они начали медленно схо­ диться посреди круга. Вождь рявкнул, велел сделать круг пошире, никто не сдвинулся, и старейшины бросились отпихивать народ, упираясь головами и плечами. Внезапно в круг ворвалась Гульча, ухватила Олега за пояс: – Дай мне нож! – Будем драться вместе? – спросил он. В толпе хохотнули. – Они не возьмут меня живой! Олег вытащил из чехла нож, отбросил в сторону. Гульча быстро подхватила. Да, славяне почти не держат рабов – кто выживет, того вскоре принимают в общину. Но если Масляк помрет, то ее ухватит этот опьяненный кровью велет. Тонкие косточки затре­ щат, окровавленные пальцы будут шарить по ее телу. Еще пове­ зет, если станет забавой только для Тверда и братьев, если они есть, – один мужик, даже тиверец, лучше, чем три десятка. Ведь он может, насытившись, бросить ее молодым парням на потеху, пока она еще не человек – добыча… В толпе затихли: двое бойцов уже шли медленно по кругу, чуть пригнувшись, присматриваясь друг к другу. Тверд был чуть ниже Олега, но в плечах тяжелее – они казались покатыми под массой мускулов. Голые руки вздулись, в рыжих волосах прыгали сол­ нечные искорки. Руки были длиннее, чем у пещерника. Лицо в шрамах, нос расплющен, словно ударом копыта. Олег наконец выдернул меч из ножен, в толпе ахнули. Голубо­ ватый булат блеснул, как холодное пламя. Тверд вытянул руку с длинным мечом вперед. Мечи звонко цокнулись кончиками,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 77


пробуя вес чужого меча, крепость хватки. Внезапно Тверд прыгнул вперед, ударил наискосок. Олег ловко парировал: Тверд всего лишь проверял защиту. Снова медленно пошли по кругу, следя за каждым движением друг друга. В толпе замерли: Тверд – лучший боец, известный русич, почему так осторожен?.. Тверд прыгнул, тяжелый меч взвился с легкостью хворостин­ ки. Олег с трудом отражал удары – тиверец оказался намного быстрее, чем можно было ожидать от такой бычьей туши. Тверд наступал шаг за шагом, глаза блестели холодно, не увлекался, был готов к защите, выпадам, подвохам. Мечи сшибались с треском, между волхвом и Твердом словно бы мерцал занавес из ярких бликов в быстро бегущем ручье. В толпе ахали, не могли уследить за молниеносными ударами – мелькали не два меча, а две дюжины! Тверд упруго вдруг отпрыгнул, уловил момент ответного выпа­ да. Щит поднялся, защищая голову, а мечом он полоснул внизу, пытаясь достать колени пещерника. Олег едва успел уклониться, поспешно опустил щит, но меч Тверда блеснул над головой, и Олег упал на спину, перекувырнулся, вскочил, отражая страш­ ный удар, нацеленный в шею. – Александрийская школа… – прохрипел Тверд. – Ничо… русичи тоже… Он насел, обрушивая такие тяжелые удары, словно бил моло­ том по наковальне. Капли крови сорвались на грудь, руки, в тол­ пе азартно завизжали. Олег отступал, и народ расступился, вы­ пуская его из круга. Тверд усилил натиск, Олег внезапно отшат­ нулся, страшный удар меча пришелся по столбу Велеса. Скотьего бога тесали из кондового негниющего ствола – лезвие врубилось глубоко, на всю его ширину, и Олег опустил свои мечи. Его грудь вздымалась часто, дыхание вырывалось с хрипом. Тверд с руганью дергал за рукоять, от него веером летели круп­ ные капли, словно огромный пес отряхивался после купания. Он дважды оглянулся в страхе на Олега, тот отдыхал, в спину не бил. Красный, злой Тверд с огромным усилием выдрал меч, тут же прыгнул на Олега. Олег отразил два удара, внезапно взмахнул наискось, Тверда отбросило. По искаженному лицу Олег понял, что левая рука русича онемела. – Ничо, ничо, – прохрипел Тверд. Он дышал тяжело, по красно­ му лицу струился пот. – Не боись, я не мясо… А вот ты – труп! Снова заблестели две дюжины мечей. Олег и Тверд сходились грудь в грудь, парировали, делали выпады, обомлевшим зрите­ лям казались двумя водоворотами смерти – не уследить, слишком все стремительно: тяжелое дыхание, запах пота, ослепительные

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 78


искры колют глаза. Тверд нанес страшный удар сверху, тут же полоснул над землей по коленям. Лезвие пропороло кожу штанов, Олег отпрыгнул запоздало – штанина повисла, и Олег отступил, шатаясь под гра­ дом ударов. Штанина волочилась по земле, мешала, по голой ноге побежала струйка крови. В толпе нарастал гул, Тверд оскалил зубы, чуя победу. Отшвыр­ нув акинак, перехватил меч обеими руками, пошел рубить спра­ ва и слева. Олег пятился, кровь заливала глаза, сердце колотилось часто, грозя выломать ребра. Он тоже отшвырнул малый меч, но двуручным лишь парировал удары, все хуже и хуже. Внезапно он отступил в сторону, Тверд проскочил с разбегу, но тут же круто развернулся. Яркое солнце ударило в глаза. Полуослепленный, он почти не видел, как жутко блеснуло голубое лезвие чужого меча. В толпе вскрикнули. Ноги Тверда подломились в коленях, он опустился медленно, словно хотел прилечь, но он был мертв раньше, чем голова коснулась земли. Олег дышал тяжело, вяло стер ладонью со лба кровь, голос стал сиплым: – Могучий русич… зазря погиб… Вокруг него были не люди – врытый в землю частокол, а лица белели, как горшки из белой глины. Даже дети не двигались, смотрели на залитого кровью страшного чужого человека расши­ ренными от ужаса глазами. Вождь медленно поднялся, подошел к распростертому Тверду. Под могучим русичем расплылась огромная лужа крови, темная земля стала багровой. – Он мог бы стать вождем, – проговорил вождь странным голо­ сом. Олегу почудилось облегчение. – Но богам сверху виднее… Олег сквозь кровавый туман ощутил, что его дергают за руку. Гульча поднялась на цыпочки, тянулась к его лицу с чистой тря­ пицей: – Наклонись! Надо перевязать. – Не надо, – прохрипел Олег. – Остыну, кровь остановится. Пе­ ревяжи ногу… Она упала на колени, быстро и умело перетянула рану, сунув под тряпицу лист подорожника. Мужики поволокли за руки Твер­ да, ноги волочились, подкованные сапоги русича оставляли глу­ бокие борозды. Какой-то парнишка бережно и с усилием поднял меч, понес его за поверженным богатырем. Посреди круга оста­ лась огромная парующая лужа крови. Вождь долго шушукался со старейшинами, поворотив к Олегу широкую, как холм, спину, наконец повернулся – злой, насуплен­ ный:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 79


– Волхв… Все равно это не по-нашенски. Мы, тиверцы, верим только в богов и свои силы. Тверд много скитался по белу свету, многому научился, это и сгубило. Не надо нам заморских шту­ чек!.. Тебе бороться со мной, понял? Сила на силу. Гульча ахнула, вскочила, как злая кошка, – кулачки сжаты, глаза горят. Олег молча отодвинул ее с дороги. Вождь стоял посре­ ди круга, массивный, коротконогий, еще похожий на рассержен­ ного медведя. Грудь была как бочка, живот выпирал поверх поя­ са, а руки были толщиной с бревно. Массивнее и тяжелее Тверда, он напоминал скалу, у которой солнце, ветер и дожди сгладили острые края, оставив нетронутой исполинскую глыбу. Олег вздохнул поглубже, изгоняя усталость, вытянул руки. Его пальцы наткнулись на ощупывающие пальцы вождя, каждый как топорище толщиной, сам сделал выпад, обхватил. Рук едваедва хватило, чтобы сцепить на спине пальцы. Он задержал ды­ хание, вождь тоже сдавил, в глазах Олега потемнело – словно попал между сдвигающимися горами. Задерживая дыхание, он напряг мышцы груди. Ребра гнулись, трещали, остро кольнуло болью. Дыхание забивал мощный запах браги и смрад гнилых зубов. Они качались, упершись грудь в грудь. Олег не видел ни оска­ ленного лица вождя, ни вытаращенных глаз в толпе. В глазах потемнело, жар бросился в голову, в ушах звенело. Он напрягал мышцы, сжимал руки все сильнее, в свою очередь чувствуя, как вождь крушит ему ребра, рвет сухожилия, ломает кости… Внезапно услышал хруст. На спину словно плеснули горячим, а чудовищные руки, что крушили его тело, ослабли. Он сдавил из последних сил, хрустнуло громче. Руки вождя медленно разжи­ мались. Олег отпихнул грузное тело, отступил, высвобождаясь от объятий. Из ноздрей и раскрытого рта вождя хлестала, как из лопнувшего бурдюка с вином, кровь. В голове Олега гудело, перед глазами стоял кровавый туман. На лбу открылась рана, кровь снова побежала через брови в глаза. Вождь грохнулся навзничь, как срубленный дуб-великан. Зем­ ля дрогнула, далеко за заборами залаяли псы. Изо рта вождя все еще бежала темная кровь, заливая грудь. Гульчачак скользнула к Олегу, просунула голову ему под руку, повела-потащила к их коням. Мальчишка, бледный как снег, безропотно отдал поводья. Его пальцы дрожали, а глаза были огромные, как плошки. Олег с помощью девушки тяжело взобрался в седло. Гульча торопливо вскарабкалась на своего вороного, схватила белого коня за повод: – Н-но! Быстрее отсюда!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 80


Старейшины стояли тесным кругом над вождем, лица были потрясенными. Один наконец поднял голову, глаза были налиты кровью, точь-в-точь как у покойного вождя. – Пещерник или сам Чернобог! Ты волен покинуть нашу весь. Но когда пересечешь реку – там кончаются наши земли, – мы свободны перед богами. На тебя начнет охоту всякий, кто поже­ лает. Олег тряхнул головой, в глазах стало светлее. Он уже мог раз­ личать лица. Тиверцы смотрели со всех сторон с ужасом, но так смотрят и на огромного секача, лютого медведя-великана. Тем больше чести затравить, победить, раскроить голову лихим уда­ ром, содрать шкуру и повесить на стене! – А если мы не пересечем реку? – спросил он хрипло. Старейшина оглянулся на остальных, голос его стал тверже, обрел нотки вождя: – В наших землях ты в полной безопасности!.. Порукой – боги. До самого захода солнца. Олег оглядываться на солнце не стал. Тени удлинились, начали сливаться, обещая скорый приход сумерек. – На честных людях белый свет держится, – пробормотал он, борясь со слабостью. – Прощевайте. Не поминайте лихом. Позади остались тела двух сильнейших мужей, у Масляка всю жизнь будет гудеть в ушах, но сказать на прощанье надо было что-то, и зря Гульча побелела, как его конь. Олег сказал ей хрипло: – Быстро – на тот берег. Мы уже в седлах, понятно? Он послал коня с места в галоп. Сзади тут же загремел частый топот – тонконогий вороной летел следом, как птица, ему пере­ дался страх всадницы. Они вылетели за околицу, впереди неожиданно близко мельк­ нула вода. Речка обещала быть мелкой, берег понижался медлен­ но. Конь Олега вломился в камыши, распугивая жаб и уток, про­ мчался, поднимая завесу искрящихся брызг. Вода достигла брюха коня, потом дно поднялось, по ногам скользнули, застряв в стре­ менах, мокрые стебли болотной травы, и кони бок о бок вынесли на другой берег. Олег на скаку оглянулся, охнул от боли в ребрах. Далеко позади между домов метались крохотные фигурки, бегом выводили ко­ ней, седлали второпях, снова врывались в дома, спеша ухватить оружие. Доносились приглушенные расстоянием вопли, визг, бе­ шеный лай. – Догонят? – спросила Гульча в страхе. – Если захватят запасных коней. А они захватят, тиверцы – народ богатый, запасливый. Зря ты не осталась.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 81


– Они отобрали наших запасных коней! – крикнула она с него­ дованием. – Кони не совсем наши, – напомнил он, чувствуя, как постепен­ но возвращаются силы. – Мы их нашли, помнишь? Но когда ты успела подобрать эти мечи? – Пока вы давили друг друга в нежных объятиях. Я знала, ты одолеешь! Вон какой бык, хоть и прикидываешься святошей. Голос ее звучал уверенно. Олег поморщился от боли во всем теле. Он во время схватки вовсе не был так уверен в ее исходе. Скорее, наоборот. Над головой проносились суковатые ветки. Дорога сузилась, наезженная часть заросла травой, сухой стук копыт сменился сочным хрустом. Сперва тянулась сочная трава, затем – толстый зеленый мох, наконец, замелькали поляны коричневых перепре­ лых листьев, под ними прогибалось толстое одеяло мха. Гульча припала к шее коня, внезапно ощутила себя маленькой и беспомощной среди холодных бескрайних просторов. Здесь, вдали от привычного ей мира, бурлит незнакомая жизнь, рожда­ ются и гибнут народы, возникают новые племена и союзы, где свирепые варвары воюют, создают новые законы, мораль, этику… Что возникнет в этом бурлящем котле? Спасение или гибель для цивилизованного мира, для ее богоизбранного народа? Придут ли отсюда, как было предсказано, свирепые Гог и Магог?.. Олег дважды поворачивал коня – резко, неожиданно. Обернуть подковы, как делают хитрецы в детских сказках, – нелепо. Голы­ ми руками не обернешь, про это забывают, к тому же всегда силь­ нее вдавлен край в сторону, куда скачешь. Он менял дорогу, что­ бы не смогли устроить засаду. Солнце опускалось за виднокрай, когда сзади послышался на­ стигающий топот. Вскоре донесся ликующий злобный вопль – беглецов увидели. Гульча послала коня вперед, в страхе пытаясь проскользнуть вперед коня пещерника, но дорога была узкая, деревья стояли стеной, и они неслись между двух стен – хищные ветви едва не выбрасывали из седел. Вдруг пещерник резко повернулся, Гульча успела увидеть при­ щуренные глаза, мимо уха свистнуло, сзади раздался крик. Гуль­ ча уткнулась лицом в теплую шею коня и закрыла глаза. Над головой вжикнули еще три стрелы, сзади стук копыт начал сла­ беть. Олег повернулся как раз в тот момент, чтобы пригнуться, – перегородившая дорогу рогатая ветка едва не проломила ему го­ лову. Когда дорога расширилась, Гульча догнала пещерника. В ее больших глазах с удивленно вздернутыми бровями был вопрос.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 82


– Самые горячие, – крикнул Олег, не поворачивая головы. – Те­ перь догонят те, кто поумнее! Солнце скрылось, на землю упали сумерки, и снова раздался настигающий стук копыт. Олег хмуро усмехнулся: славяне научи­ лись, подобно степнякам, на полном скаку перепрыгивать с уста­ лых коней на свежих!.. Впрочем, славяне на треть скифы, а те первыми придумали верховую езду, стремена и многие боевые приемы. Мимо Гульчи, что снова оказалась позади, пронеслась стрела, со злым стуком вонзилась в дерево. Олег не оглядывался, пока конь не вынес на широкую поляну. Затем в его руках мелькнул лук, конь не успел прыгнуть трижды, как пещерник пустил четы­ ре стрелы. Крик послышался, едва исчезла первая стрела. Потом крик стал многоголосым, и топот оборвался. Гульча догнала Олега. Он невесело оскалил зубы: – Остановили и умников… Теперь черед осторожных. Эти за­ кроются щитами, навалятся массой. Не остановятся. В лесу быстро темнело. Ее лицо расплывалось бледным пятном. Голос дрожал, словно тонкая паутина: – Ночью они не погонятся? – Они знают окрестные леса, – ответил Олег горько, – а мы нет. Конь под Олегом ступал осторожно, наконец остановился во­ все, впереди была чернота. Чернота окружала сзади и с боков. Он соскочил на мшистую землю, снял обе седельные сумки, меч. Хотел было снять и седло, большую цену дадут, но передумал – быть бы живу. – Придется пешком, – сказал он, – останавливаться нельзя. – А кони? – Останутся как вира: твой – за Масляка, мой – за Тверда. Ее сладкий голосок был полон яду: – Ты забыл вождя, святой пещерник! И стрелами в кого-то слу­ чайно попал. – Тебя красиво обрядили, – бросил он, – и серьги с камушками… Чем не вира? – А я пойду голой? – Лето, – буркнул он безучастно. Он закончил снимать кладь со второго коня, перегрузил на плечи. Гульча пыталась помочь, тащила всякую мелочь на свои узкие плечики. Он чувствовал ее страх и добавил примиритель­ но: – Тебе можно ходить голой. Красоту грешно прятать. Гульча с первого шага ударилась лицом о что-то твердое и шершавое, упала – за ногу ухватили сучковатые пальцы. Олег шипел, как рассерженный смок, торопил. Она ревела втихомол­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 83


ку, измученное тело ныло, хотелось есть, воздух стал холодным и сырым, как в погребе. Внезапно на плечо упала широкая ладонь, голос пещерника шепнул в ухо: – Замри. Даже не думай шелохнуться. Она застыла, перед глазами поплыли цветные пятна. Где-то хрустнула ветка, рядом звонко щелкнуло. В полусотне шагов раз­ дался вскрик, затем кто-то застонал протяжно и жалобно. Тетива щелкнула снова, сильные пальцы ухватили Гульчу за руку, она послушно побежала, падала, натыкалась на деревья, слезы ли­ лись потоками. Иногда надо было останавливаться, тогда страш­ но щелкала тетива, и снова бежали через тьму, где за кронами не видно даже лунного света. Один раз услышала сухой стук, в лицо брызнули кусочки коры. От одежды остались лохмотья. Пещерник стрелял все реже. Наконец они выскочили на слабо освещенную поляну, волхв от­ бросил было лук, огляделся, тут же подхватил лук и сунул в чехол за спину. Глаза его были дикие, расширенные. – В низину! Там болото. Деревья расступились, в холодном свете луны впереди про­ сматривалась черная и неподвижная, как смола, вода. Олег вбе­ жал первым, разбрызгивая болотную воду. Гульча пошла пупы­ рышками от ужаса, едва ноги погрузились в жидкую грязь по щиколотку, потом по колени. Под ногами тут же зашевелилось что-то живое. Они ломились сквозь осоку, камыши. Вскрикнула разбуженная болотная птица. Потом бежали по чистой воде, дно уходило изпод ног. Гульча в страхе остановилась. Олег рассерженно швыр­ нул ее на плечо, побежал, не сбавляя шага. Вода поднялась ему до плеч, и Гульча перестала требовать сер­ дитым шепотом, чтобы он немедленно отпустил ее, ибо она со­ хранила свой кинжальчик и не позволит… Лунные блики на воде раздробились на тысячи осколков. Впе­ реди выросла черная стена. Дно медленно поднималось, Олег дышал, как загнанный зверь, но все ускорял шаг. Гульча соскольз­ нула в воду, та оказалась до жути холодная, передернуло, но она мужественно пошла сама, с перепугу обгоняя Олега. На берегу Гульча упала, Олег на ходу подхватил, потащил в темную чащу. Гульча запротестовала: – Там хоть глаз выколи! – А здесь выколют наверняка. Она снова натыкалась на деревья, на губах было солоно, руки и ноги ныли от синяков и царапин. Олег шел медленно, но не петлял – Гульча всегда видела луну слева, когда той удавалось

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 84


прорваться сквозь густые ветки. Иногда они просто карабкались наверх, цепляясь за кусты. Вместо мокрой земли и толстого мха пошли покатые камни. Од­ нажды под ногами слабо блеснул в лунном свете ручеек. Бежал сверху, звенел, прыгая с камня на камень. Олег на ходу зачерпнул ладонями, жадно напился. Гульча в первую очередь плеснула ледяной воды на разгоря­ ченное лицо, ужасаясь тому, как, должно быть, страшно она вы­ глядит, поспешно смыла кровь, пот и грязь. Рассвет застал их бредущими по берегу. Над рекой было звезд­ ное небо с тусклой луной. Они держались реки поневоле, чтобы видеть, куда ступают их ноги. Гульча выбилась из сил, Олег хму­ рился, всматривался в зарубки и затеси на деревьях, похожие на следы от медвежьих когтей. – Мы в землях рашкинцев, – сказал он мрачно. – Самые свире­ пые… Они убивают всех чужестранцев. Приносят в жертву своим жестоким богам. Если бы просто убивали! Он не договорил, махнул рукой. Гульча, успевшая в изнеможе­ нии присесть, пугливо подхватилась, как слепая двинулась впе­ ред. Когда небо посветлело, Олег начал ее поторапливать, он все чаще оглядывался. Бесполезный лук висел за спиной, колчан он потерял в лесу. За спиной торчал огромный меч, на поясе все еще висели два ножа. – Погоня? – спросила Гульча тихо. – Настырные, – ответил он нехотя. – Сколько сил тратит чело­ век, чтобы убить себе подобного! Нет страшнее зверя, чем чело­ век… когда он зверь. Гульча смолчала, закусив губу, брела, спотыкаясь, падала, ее подхватывала могучая рука, и Гульча снова брела, почти не видя дороги. В какой-то момент услышала пронзительный свист. Пе­ щерник рядом с ней остановился, покрутил головой. Ответный свист раздался с другой стороны, и пещерник медленно вытащил меч, встал спиной к дереву. – Отойди подальше, женщина, – сказал он коротко. Гульча бросила руку на свой кинжальчик, огляделась: – Они догнали нас? – Да. – Я думала, что ты все можешь… – У меня был тяжелый мешок, – напомнил Олег. Голубые глаза бесстрастно осматривали деревья, кусты, зава­ лы. Он стоял, расставив ноги, меч холодно блестел в его руке. Гульча нахмурилась, она не считала себя мешком, сам же недав­ но одобрительно отозвался о ее фигуре, какой она мешок, но вытащила кинжал и стала с ним рядом. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 85


Из зарослей в сотне шагов слева вышел высокий мужик. Он был в шеломе, кольчуге, на поясе висел короткий меч. Остано­ вился, хмуро глядя на Олега, из-за его спины выдвинулись и стали рядом два молодых парня. В двух десятках шагов раздвинулись кусты, блеснули шлемы, один за другим начали выходить тивер­ цы. Мечи висели на поясах, в руке у каждого был дротик. Трое держали луки с наложенными на тетивы стрелами. Олег насчи­ тал восемнадцать человек, но из кустов появлялись все новые люди, лица их были перекошены злобой. Мужик пошел вперед, его ладонь лежала на рукояти меча. Олег хмуро наблюдал, Гульча мелко дрожала, переступала с ноги на ногу. Мужик остановился в двух десятках шагов, крикнул: – Я Тур из племени тиверцев! Тверд был моим братом. Если бы ты знал, кто за тобой гонится, бежал бы быстрее! Олег промолчал, на душе было горько и пусто. Во всем теле чувствовал страшную усталость, внезапно захотелось, чтобы все быстрее кончилось. Пусть убьют, срубят голову, посадят на кол, но оборвется эта тоска, сжигающая душу. Гульча звонко крикнула: – Если ты так храбр, почему не вышел на бой вслед за братом? Тур медленно повернул голову, смерил взглядом с головы до ног, словно удивлялся говорящей козявке. – Вождь решил иначе… Но теперь я здесь, а это меняет дело. – Тогда возьми нас! – крикнула Гульча. Она угрожающе взмах­ нула кинжальчиком. Тур не усмехнулся, глаза его были жестоки­ ми, а лицо застыло, как вырубленное из камня. Он был даже крупнее Тверда, в нем чувствовалась неотесанная звериная сила. По его знаку тиверцы начали заходить с разных сторон. На их исцарапанных ветками лицах была жгучая ненависть. Тур обер­ нулся, слыша шаги за спиной, предупредил громко: – Живыми не брать!.. В схватку не лезть, я не хочу терять лю­ дей. Убейте их стрелами! Закидайте копьями! Мужики приблизились на расстояние броска копья. Олег толк­ нул Гульчу, пытаясь заставить лечь, она ускользнула, словно змейка, из-под руки. Он видел, как у воинов побелели суставы пальцев, сжимающих древки дротиков.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 86


Глава 7 Внезапно из зарослей прогремел новый голос: – Опустите копья! Тур круто развернулся, застыл с полуоткрытым ртом. Из кустов, раздвинув ветви, на них смотрели нацеленные стрелы. Их было много, а затем из леса стали выходить, минуя стрелков, рыжево­ лосые люди – коренастые, массивные, со свирепыми лицами. Они были в кольчугах, что опускались до коленей, на поясах с обоих боков у каждого висело по два меча. – Рашкинцы? – прошептала Гульча в страхе. Олег смолчал. Тур быстро оглянулся на своих воинов, те не двигались, замерли, как мыши в норах. Красноголовые воины приближались не спеша, зловещие ухмылочки играли на их крупных лицах, испещренных шрамами. Остановились, не доходя до воинов Тура. Один, высокий, с во­ лосами, как красная медь, неторопливо пошел вперед. Его при­ щуренные глаза оценивающе перескакивали с Олега и Гульчи на Тура. – Что вы делаете в наших землях? Тур ответил хмурым голосом, дрожащим от ярости: – Этот чужак убил в моем племени моего брата и вождя. Я должен отомстить! Красноголовый вождь кивнул благосклонно: – Месть – это хорошо. Единственное, чем человек отличается от зверя, это святое чувство мести! Зверь не умеет мстить… Меня зовут Храбр, я – младший вождь. Я и мои воины будут свидетеля­ ми, чтобы все было по-честному. Ты сам будешь мстить или вы­ ставишь замену? Олег впервые улыбнулся. Он расправил спину, прямо посмот­ рел Туру в глаза. Тот оглянулся на своих воинов. Они поспешно опускали головы. Кое-кто отодвигался за чужие спины. Рыжеволосый Храбр непонимающе огляделся, его вниматель­ ный взгляд задержался на оберегах, что свисали с шеи Олега. – Что случилось? – потребовал он. Олег впервые разомкнул губы, сказал медленно, с нарочитой оскорбительной интонацией: – Этот трусливый пес привел с собой целую свору… Он не может стать лицом к лицу с мужчиной. Пусть скажет, если я не убил его брата, как и вождя, в честном бою! Пусть обнажит свой меч! Я повторяю перед лицом твоим, Храбр, и твоими воинами: это тру­ сливый пес, как и его свора!.. Я готов это доказать на любом оружии.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 87


Храбр широко улыбнулся, в серых глазах заблистали искры, как на булате: – Хорошо сказано. Эй, как тебя… Тур, выбирай оружие! Олег сказал громко: – А затем я вызываю всех его воинов по очереди. В том порядке, в каком захотят сами. Всех его трусливых псов! Улыбка Храбра стала шире. Среди его воинов пронесся говор, они окружили поляну широким кольцом. Люди Тура сами оказа­ лись в ловушке. Гульча искоса посматривала на Олега, в манере пещерника были нарочитость, подчеркнутая готовность к крова­ вому бою. Тур переступил с ноги на ногу, его воины опустили уже оружие на землю. Тур повернулся к Храбру: – Я не стану с ним драться, он пользуется чарами! Я стою за честный бой. Его воины громко закричали, над головами взлетели сжатые кулаки. Храбр бросил быстрый взгляд на Олега – тот стоял спиной к дубу, лезвие поблескивало под утренними лучами. – По-моему, – сказал он медленно, – у этого чужака в руках совсем не чары… Эй, Твердозуб! Из дальнего ряда воинов вышел высокий седой старик. У него было темное, как кора, лицо, испещренное глубокими, словно овраги, морщинами. Его плащ трепетал на ветру, на толстом поя­ се висели рядом с мечом обереги, рукоять меча блестела, отполи­ рованная частым прикосновением. Старик кивнул Храбру, выступил вперед. Его зычный голос прорезал напряженное молчание, как треск падающего дерева: – Меня зовут Твердозуб Оберегатель. Я прослежу, чтобы поеди­ нок был честным, чтобы чары не мешались. Пусть поразит меня Перун, если допущу кривду или мару. Олег улыбнулся как можно зловеще, глядя Туру прямо в глаза, очень медленно шагнул от дуба. Между ними был десяток шагов, но вот стало восемь, шесть, пять… Олег начал разводить руки, покачивая мечом, бросая искорки света в глаза. Тур дернулся, с трудом отрывая взгляд от приближающегося пещерника, попятился. Под ноги попался камень, и он с размаху сел на задницу, не удержался, опрокинулся на спину, задрав ноги. Воины Храбра загоготали, засмеялся сам Храбр, даже на жесто­ ком лице волхва появилось подобие усмешки. Тиверцы понурили головы. Храбр внезапно прервал смех, рявкнул: – Взять! Олег шагнул назад, схватил Гульчу и с силой прижал к шерша­ вому стволу. Воины Храбра прыгнули на Тура, повалили и при­ жали к земле, остальные ринулись на оцепеневших тиверцев.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 88


Завязалась сеча, зазвенел металл, послышались крики и стоны. Храбр, не обращая внимания на побоище, шагнул через поляну к дубу, где стоял Олег, сказал сильным мужественным голосом, в котором слышался звон булата: – Твой колчан пуст… Были твои стрелы с белым пером? – Их было мало, – ответил Олег. – Тиверцы ленивы, не могли запасти. Храбр широко улыбнулся, оценивающе оглядел Гульчу. Она ответила дерзким взглядом, кинжал держала в правой руке, на левой – верхнюю рубаху, которую она успела снять, готовясь к схватке с тиверцами. – Вы принесли нам удачу, – сказал Храбр. – Если бы я знал, – ответил Олег, – что встречу вас здесь, ее не было бы. Храбр показал рукой в сторону реки: – На той стороне наши кони. Мы чтим гостей, которых посыла­ ет Перун, вам будут рады в моем племени! Олег чуть-чуть склонил голову, его меч глухо стукнул, опуска­ ясь в ножны. Гульча недоверчиво оглядела Храбра, спрятала кин­ жальчик. Храбр с улыбкой смотрел на нее. – Маленькая, но злая, – сказал Храбр одобрительно, – ее примут как гостя-воина. Как поляницу! Они втроем перешли по мелководью, отроки с готовностью выбежали навстречу, ведя коней в поводу. Храбр расхохотался, видя, как откровенно засмотрелись отроки на Гульчу. Он вообще часто и охотно смеялся, этот вождь рашкинцев, блистая ровными белыми зубами. Поехали вдоль реки, позади слышались отдельные крики и затихающий звон. Двое воинов сурового вида молча держались в отдалении. Их руки всегда были возле рукоятей мечей, глаза не оставляли Олега, но во всех взглядах он не уловил враждебности. Весь рашкинцев лежала в зеленой долине, защищенной хол­ мами от ветров. Олег насчитал тридцать домов, широких, с тол­ стыми стенами, крытых гонтой. Тридцать домов охотой не про­ кормишь, а у земледельцев всегда нрав мягче. В то же время рашкинцев знали как самых лютых нравом… Свирепые боги? Храбр подчеркнул, что они чтят гостей, которых шлет Перун, бог воинов, не упомянул даже Велеса – покровителя странников, Ро­ да, Сварога… И Храбр, и другие красноголовые смотрят на него желтыми глазами Лиски. Сколько веков минуло? Он на миг ощу­ тил приступ боли, Лиска встала перед глазами. Это ее и его дети… Из домов выходили женщины, дети выглядывали из окон, мужчин Олег не видел – все на охоте, в набегах, ушкуйничают, ходят в наемниках в Царьграде, даже в Багдаде и далеких странах,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 89


где только солнце и пески, где не знают зимы. В огромных просторных палатах Храбр давал пир в честь го­ стей. Олег и Гульча сидели на почетных местах, стол ломился от яств, кубков с медом и пивом, гридни вереницей вносили истека­ ющих соком зажаренных поросят, лебедей, речную рыбу. Гульча не знала славянских обычаев, насытилась с первых же двух блюд, наелась с третьего, с пятого набила живот так, что стало трудно дышать, но блюда все несли и несли. Гульча только провожала их жалобными глазами, ноздри красивого носа раздувались, а рядом противный пещерник тихо посмеивался, отщипывая от каждого лакомства по крошке, да и то не от каждого, причмоки­ вал… Гульча перестала считать на двадцатой смене блюд, а их все несли: свиные уши, вымоченные в кислой ежевике, поджарен­ ную печень кабанчика с лесными грушами, турьи языки в мура­ вьином соку… Пещерник постепенно ожил, начал пробовать основательнее. Гульча не удержалась, отщипнула чего-то неслы­ ханно сочного, духмяного, с опасением положила на язык, и там сразу растаяло нежно. Она непроизвольно сглотнула, чувствуя, что живот вот-вот лопнет. Пещерник ел уже вовсю, чавкал, брал еду руками. Жирный сок тек по толстым пальцам, губы блестели. Она возненавидела его – не предупредил, теперь вот жрет, а она только смотрит! Храбр часто поднимал кубок, пили здравицу за воинские по­ двиги, за Перуна и его воинов. За столом было шумно, с Храбром пировали самые свирепые воины и самые отличившиеся. В зал зашел воин, на сапогах тина, к мокрой одежде прилипли листья. Оставляя ошметки грязи, он прошел через просторную горницу прямо к столу, бросил на стол перед Храбром связку стрел. Храбр вопросительно поднял брови. Воин наклонился к его уху, что-то прошептал. Храбр выслушал, кивнул воину на дальний конец стола. Олег и Гульча с беспокойством посматривали на вождя. Тот наполнил кубок, выпрямился во весь рост, кольца на поясе громко звякну­ ли. – Воины Перуна! – прокричал он зычным голосом. – Пусть не скажут в соседних племенах, что мы не учтивы к чужим… Ха-ха!.. Вот сегодня святой пещерник, пробираясь ночью через лес со своей послушницей, в темноте нечаянно обронил свои стрелы. Наши воины полдня лазали по кустам, но собрали все до единой! Я возвращаю их святому человеку и говорю, что ни одну не уро­ нил зря, ха-ха! Только двоих Кабан успел застать живыми, ха-ха… Возвращаю тебе твои стрелы, святой человек!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 90


Он потянулся через стол, положил связку перед Олегом. Один из старых воинов покачал головой, сказал недоверчиво: – В полной темноте… четырнадцать стрел!.. И два промаха?.. Нам бы такие промахи… Гульча ответила громким сердитым голосом, который проре­ зал шум и гам: – А что ты хотел?.. Своими стрелами он бы не промахнулся. Эти были не его, а дураков, которые гнались за нами! Храбр внезапно шумно фыркнул в кубок, пиво выплеснулось на стол. Он захлебнулся от смеха: – Стрелы тиверские?.. А хозяину небось сломали шею? Гульча сказала сердито: – Кому шею, а кому спину!.. Нам делать нечего, как запоминать. Теперь уже хохотали все воины, взревывали от восторга, хло­ пали ладонями по коленям, стучали рукоятями ножей. Храбр хохотал, запрокинув голову. В палаты, привлеченные шумом, заглянули повара, заулыбались с облегчением, исчезли. Олег сказал смиренно: – У нас важное дело. И срочное. Я хотел бы выехать завтра на рассвете. Он украдкой осмотрел суровые лица, испещренные шрамами. В их жестоких глазах сейчас пляшет смех. Но рашкинцы – самые лютые, самые жестокие… Храбр сказал успокаивающе: – Святой пещерник, только свистни!.. Ты принес нам удачу – восемнадцать дураков с их мечами, кольчугами, шлемами. На обменном торге за хороший меч дают пять хороших коней. Или сорок коров. Кстати, мы захватили их коней тоже – у тиверцев кони хорошие! Олег кивнул: даже плохая лошадь стоит пять волов, а хороший боевой конь потянет на целое стадо. Тиверцы славились конями, к тому же были хорошими оружейниками. В погоню за ним отря­ дились в полном вооружении, взяли лучших коней и лучшее оружие, не пожалели. Вот только на свою беду догнали уже на чужой земле. Старый воин, что сидел рядом с Гульчей, предложил: – Я подберу настоящие длинные стрелы. Нашенские! Мы чтим стрелков, они тоже угодны Перуну. Другой добавил негромко: – Я подберу коней. Храбр подмигнул Олегу одобряюще: – Им можно верить, святой волхв. Один лучший стрелок, а другой коней понимает лучше, чем людей. Олег спросил осторожно:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 91


– А для моей послушницы? Он ощутил, как напряглась девушка, дыхание ее остановилось. Храбр отхлебнул из кубка, сыто рыгнул, обнадеживающе пробур­ чал: – Не знаю. Пусть сама поглядит. Каких коней выберет, тех и отдам. Одного под седло, троих в запас. Подойдет? Олег медленно наклонил голову, пряча радость: – Еще бы! В конях она разбирается. В людях неважно, зато в конях… Старый воин довольно взревел, толкнул Гульчу в бок огром­ ным кулаком: – А что люди? Тьфу!.. Вот кони – да! Гульча ответила с вызовом, глядя на Олега: – Конечно, лошади намного лучше, чем некоторые люди. Мы завтра посмотрим с утра. Седла с потниками? – Есть скифские, меровингские, каролингские, но лучше на­ шенские, переделанные для местных коней. У франков кони мел­ коваты, у тевтов тяжелы, вот у тиверцев и рослые, и быстрые, и выносливые! Они углубились в детали, Олег дальше не слушал. Гридни вере­ ницей вносили сладкое, Олег все еще пробовал, но перестал ука­ зывать на мешок. По обычаю рашкинцев понравившееся блюдо можно было взять с собой, многие принесли мешки из непромо­ каемой кожи. Пещернику гридни без его напоминания складыва­ ли не самое лакомое, а пригодное для дальней дороги. Лишь за полночь ушел Олег с пира. Им постелили роскошную постель, мягкие шкуры и меха лежали в десять слоев, подушки были из тончайшего пуха. Похоже, Храбр мало верил в святость пещерника – второй по­ стели не оказалось вовсе. Гульча скользнула под шкуру первой и замерла в ожидании, но пока Олег снимал сапоги, расстегивал пряжки, развешивал по стенам ножи, пояс, она… заснула, изму­ ченная такими событиями дня. Проснулась, сразу ощутила стыд и злость на себя, торопливо протянула руку – рядом еще тепло, но самого пещерника не ока­ залось. За стеной ржали кони, слышались голоса. В раскрытое окно светило яркое солнце. Храбр сам заботливо проверил мешки, копыта лошадей. Они выехали на своих конях: Олег на огромном белоснежном жереб­ це, Гульча на вороном. Оказывается, тиверцы подобрали их, идя по следу беглецов, привели в руки рашкинцев. В запас Гульче дали двух рослых коней под расшитыми чепраками, в изукра­ шенной узде, а в гриву вплели цветные ленты. Олег косился, хмыкал: рашкинцы считали ее свирепой поляницей, но не забы­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 92


вали, что она красивая женщина, под которой и конь должен быть красивым. Десять воинов сопровождали их до граничных холмов. Когда они остались позади – холмы и воины, Гульча проговорила ти­ хонько: – Я не верила, что уберемся целыми… Каждый миг чего-то опа­ салась! – Я тоже, – признался Олег. Гульча искоса оглянулась, но рашкинцы уже повернули коней, исчезли за деревьями. – Хорошо я подыгрывала? – Умница, – подхватил Олег. – Искусная притворщица. Они поехали молча. Гульчачак косилась на пещерника, стара­ ясь угадать: похвала или издевка? Он ехал неподвижный, суро­ вый, невозмутимый. Ей хотелось залезть к нему вовнутрь, про­ чувствовать его, понять, чего он хочет, чем живет. Олег повернул к девушке голову, его глаза смотрели с симпати­ ей, понимающе. Гульча вспыхнула: – Все равно ты толстокожий! – Не пришло время тонкошкурых, – ответил он мрачно. – Же­ стокий мир сотворили боги. – Почему? Олег двинул плечами: – Какой сумели. Мы, люди, должны сделать лучше. Нам жить, не богам. – Сумеем? Он улыбнулся краешком губ с таким превосходством, что она в очередной раз возненавидела его. – Он уже намного лучше… Люди сделали. – Тебе виднее, – сказала она язвительно. – Ты видел времена похуже. По тебе это хорошо заметно. Олег мягко улыбнулся, и девушка готова была его убить за эту улыбку. Подъезжая к излучине, он ожидал издалека увидеть тонкую березку, ту самую березку Славена. Отчетливо помнил тот позд­ ний вечер: Славен вкопал ее на этом крутом берегу, тогда здесь еще текла пересыхающая речушка, желтые листья устилали зем­ лю, красный шар Подателя Жизни висел над виднокраем, в небе тянулись стаи, уходя от наступающей зимы. Славен притоптал землю вокруг березки, отошел на шаг, сказал, любуясь: «Древние рекли, что мужчина должен выполнить три дела: родить сына, построить дом и посадить дерево. Дерево я посадил, очередь за домом и сыновьями».

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 93


Конь бодро взбежал на косогор, и Олег замер, не веря глазам. Впереди шелестела мелкими листочками, насколько хватало глаз, необъятная березовая роща. Белые нежные стволы призыв­ но манили, обещали прохладу. Конь сам ускорил бег, и вскоре они нырнули в зеленую рощу. Воздух был чистым, свежим, до­ рожная пыль не проникала в рощу, как бы ветер ни старался нанести грязи и сора. Олег направил скакуна на самую кручу. Они миновали неболь­ шой бурелом, при виде которого в страхе сжалось сердце, но дальше деревья почтительно расступились: над самой кручей стояло исполинское дерево! Олег не сразу признал березу, на­ столько могучим и приземистым был ствол – березы такими не вырастают, кора потрескалась, бугристое нутро вывернулось. Лишь вверху поблескивало белым, а на обозримом уровне кора была в серых шрамах, наплывах, буграх. Береза-прародительница выросла на просторе, потому не тянулась вверх, как ее многочис­ ленное потомство, а пошла в стороны толстыми ветвями. – Исполать тебе, Славен, – произнес Олег негромко. – Спасибо за дом, который ты построил, и за сыновей. Их у тебя намного больше, чем деревьев. Гульча смотрела непонимающе, переводила взгляд то на Олега, то на березовую рощу. Олег тронул коня, они миновали березняк. Лицо пещерника было печальным. Он перехватил взгляд девуш­ ки, виновато улыбнулся: – Извини, старческие воспоминания… Гульча фыркнула пренебрежительно: – Скажи еще, что помнишь эти березки молодыми! Через два дня, проезжая вдоль Днепра, он не утерпел, сделал немалый крюк, они проехали через могучую дубовую рощу. Олег даже растерялся, затем чутье вывело на обширную поляну, где посередине возвышался исполинский дуб. Вандал посадил его еще крохотным прутиком, второй раз Олег видел его уже моло­ дым дубком, с того времени в этих краях не бывал. Дуб Вандала! Сколько из его желудей выросло молодых могучих дубков? Вы­ стояли, оттеснили соседние деревья, несмотря на стада кабанов, рыскающих за желудями, несмотря на пожары, свирепые ветры, засухи… Что ж, сыновьям Вандала пришлось выстоять еще более нелегкие штормы, грозы и ураганы! В полдень Олег дал малый отдых коням, они пообедали – в дорожные мешки гостеприимные рашкинцы насовали еды на две дюжины едоков. На этот раз Гульча с готовностью приготови­ лась выбирать и капризничать, однако пещерник строго велел съесть сперва то, что испортится до вечера. Снова с набитым животом девушка едва встала, на четвереньках отползла от по­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 94


ходного стола. Олег, откровенно издеваясь, помог ей взобраться на коня. Они видели великое множество звериных следов: перебегали дорогу, не страшась, олени, стада свиней. За спиной Олега торча­ ли оперенные стрелы – длинные, с закаленными наконечниками. Даже у Гульчачак руки дергались в охотничьем азарте. Пещерник же ехал, похожий на вырезанную из дерева фигуру языческого бога. Когда солнце начало опускаться к вершинам деревьев, Олег остановил коней посреди широкой долины, с удовлетворением огляделся. Деревья стояли могучие, надежные, с изогнутыми вет­ вями. Сухостоя много, от цветов на поляне идет хороший запах – нежный, но мощный, здоровый. Торопливо прошмыгивают пче­ лы: на поляну – тонко гудя от нетерпения, а обратно – гудя тяжело, облепленные пыльцой, мохнатые, толстоногие. – Соберешь хворост? – спросил он. Гульча, которая только что собиралась идти за хворостом, мгновенно возразила: – Лучше расседлаю коней. Костер мужское дело. – Тебе виднее, – согласился Олег. Она посмотрела ему в спину подозрительно: где издевка? Тон больно смиренный. Сухих сучьев, смолистых и толстых, лежали под каждым дере­ вом целые кучи. Олег сложил две горки в запас, вытащил из мешка котел и медвежатину. Потянулся за огнивом, но Гульча еще не сняла нужный мешок, конь с ней игрался, отпрыгивал, игриво хватал зубами за рукав. Олег усмехнулся, повернулся к кучке хвороста, протянул ладони. Тихим голосом он сказал Слово, и на краешке бересты вспых­ нула искорка, взвился дымок. Олег положил сверху тонких щепо­ чек, подул, и красное пламя жадно охватило новую добычу. Когда раскрасневшаяся Гульча подошла к костру, на треноге уже кипел котел, поднимался вкусный ароматный пар. Пещер­ ник помешивал длинной ложкой, зачерпывал, отхлебывал, до­ бавлял щепотки трав, корешков. Медом и акридами, подумала Гульча мстительно. Пещерник! Такого бугая теми акридами кор­ мить, которые желуди жрут. Очаровательно улыбаясь, девушка подсела к огню. Олег остро взглянул ей в глаза, снял котел с огня. Гульча вытащила из-за голенища ложку, подумала твердо, что сегодня она обязательно затащит этого угрюмого пещерника в постель. Цветы пахнут оду­ ряюще, воздух неподвижен, на смену дневным цветам раскры­ лись ночные, а их запах еще гуще – колдовской, сумасшедший…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 95


Она сама постелила турью шкуру, сложила веточки ближе, чтобы в случае нужды бросать в огонь лежа. Пещерник некоторое время молился своим языческим богам, повернувшись на восток, лицо его было печальным. Гульча мгновенно прониклась жало­ стью, поклялась себе быть с ним нежной и послушной – он так много страдал, судя по его печальным глазам, возможно даже, из-за женщин. Она докажет ему, что не все женщины такие, что даже если его обманывали много раз, то все равно не надо заре­ каться. Ведь вера язычников ничего подобного не запрещает… Олег неслышно опустился рядом с нею, лег навзничь, забросил могучие руки за голову. Он не накрылся, и Гульча завороженно засмотрелась на божью коровку, что бежала, часто перебирая лапками, по его мощной груди, застревая в густых волосах. У нее была красная спинка с черными точками. Коровка трижды меня­ ла направление, останавливалась, терла щеточки на голове. Гульча извертелась, дважды приподнимала голову, намереваясь как бы во сне положить ее на грудь пещернику, но проклятое насекомое не убиралось, а Гульча не была уверена, что пещерник не возмутится, если она прибьет букашку. На Востоке пещерники и вовсе метут перед собой землю вениками, чтобы не раздавить какого-нибудь жучка… Олег начал проваливаться в сон, как вдруг ощутил чужое при­ сутствие. Чье-то сознание, недоброе, враждебное, искало его, пы­ талось определить его стоянку. Он вздрогнул, напрягся, сбрасы­ вая усталое расслабление, и чужое сознание отпрянуло, ударив­ шись о незримый забор, но тут же возобновило натиск, уже от­ кровенно ощупывая его мозг, пытаясь сжать в незримом кулаке его сердце. Он с трудом поднялся на колени, хватая ртом воздух. Сердце стучало бешено, испуганно. На фоне неба мелькнуло бледное ли­ цо Гульчи. Это не Семеро Тайных. Их прикосновение светлое, легкое. Сейчас чувствовалось свирепое Зло – нещадное, сильное! Встревоженный голос Гульчачак прорвался сквозь стену: – Что-то случилось?.. Ты слишком возбужденный какой-то… Прими это легче. У тебя был большой перерыв, но не волнуйся, все будет хорошо… – Да-да, хорошо, – ответил он сипло, горло повиновалось с тру­ дом. – Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо… – Все?.. Поднимайся, быстро! Она с готовностью вскочила – стройная, юная, красные лучи заходящего солнца ярко осветили ее нагую фигурку, широко рас­ пахнутые в ожидании глаза. Пухлые губы зовуще приоткрылись.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 96


– Быстро на коня, – велел Олег хрипло. Его шатало, он чувство­ вал, что его глаза пучит, а лицо само собой перекашивается в гримасе. Она удивилась, но послушно бросилась к пасущимся неподале­ ку коням, вспрыгнула на своего вороного. Обернувшись, смотре­ ла удивленными глазами, но покорно молчала. Олег сгреб пожитки, вылил остатки еды, сунул котел в мешок. Не было сил затоптать костер, и он выплеснул на багровые угли обе баклажки воды. Зашипело, взвился белый пар. Он забросил мешок на запасного коня, спросил Гульчу: – Так и поедешь? Голой? В темных зрачках девушки вспыхнула зеленая искорка. – Ты хочешь… чтобы мы сейчас уехали? – А чего ж тогда ты на коне? Она помолчала, ответила тихо: – Я думала, ты знаешь… Когда она, одетая и застегнутая на все пряжки, снова запрыгну­ ла на вороного, Олег сразу пустил коня в галоп. Сумерки опуска­ лись быстро, от деревьев побежали угольно-черные тени, подми­ ная и пожирая траву и кусты, но до наступления полной тьмы он изо всех сил старался убраться как можно дальше от опасного места. Гульча спросила глухо, не поворачивая к нему головы: – Что случилось? Что за нелепая борьба с самим собой? – Я неверно зажег костер, – ответил Олег. Она покосилась на него, лицо пещерника было решительным. Ее начал захлестывать гнев, она проговорила с трудом: – Ты снялся со стоянки… из-за неверно выполненного ритуала? – Я пещерник, – напомнил он. – Для меня это важно. Они неслись в наступающую ночь. Олег чувствовал холод в сердце. Его знобило. Расплата за лень! Разжег бы костер ударом кремня, спал бы спокойно. А призвал на помощь магию – его услышали все волхвы на сотни верст, а сильнейшие из них – и на краю света. Сейчас все владеющие магией знают, где он находит­ ся! В том числе и те, кто люто ненавидит его, кто следит за ним. Странно! Он был уверен, что врагов у него не осталось.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 97


Глава 8 Уже в полной тьме, когда они скакали под ночными звездами, а лунный свет серебрил высокую траву, Олег увидел вырастаю­ щую темную стену, сказал напряженно: – Туда, к деревьям! Переночуем под ветками. – Боишься, что на тебя упадет черепаха, как на Сократа? – спро­ сила Гульчачак язвительно. Он промолчал, и она подумала, устыдившись, что варвар не может знать этого славного имени. Спешившись на опушке, Олег ввел коней под раскидистые вет­ ви дуба, что рос в сотне шагов от опушки, расседлал, привязал к мордам торбы с овсом. Гульча уже без понуканий собрала в по­ темках хворост, всякий раз поднимая визг, когда пальцы в темно­ те хватали вместо гладкого сучка скользкую лягушку. Олег раз­ жег огонь двумя могучими ударами кресала по огниву. Когда костер разгорелся, они долго сидели бок о бок, глядя в меняющее­ ся пламя. – Ты волхв, ставший пещерником, – медленно сказала Гульча. – Такие волхвы достигают великой мощи, мне говорил брат. Она впервые после бегства из горящего града обров упомянула брата. Олег поморщился: – Одни достигают, другие нет… В любом случае подлое дело – быть волхвом. Она смотрела с удивлением. Олег сказал терпеливо: – Человек ценит свободу. Идет на любые муки, даже сам уходит из жизни, но добровольно не идет в рабство. Волховство, магия, чародейство – рабство худшего свойства: рабство духа. Чудеса совершаются по воле богов, а сами волхвы не знают, как и поче­ му. Любые обряды становятся унизительными, если смысла не знаешь, а повторять надо. Совестливые уходят сразу. Другие дер­ жатся подольше. Я сам, к стыду своему, продержался долго… Он замолчал, его рука, помешивающая угольки, дрогнула. Гуль­ ча спросила осторожно: – Но маги… они такие важные! Довольные. – Старший из рабов, который гуляет с плетью над другими рабами, разве не важен? Но даже раб счастливее мага, он может показать кукиш в кармане, а маг – нет. Сила мага в искренности. Он должен стать рабом в душе своей. Она искоса смотрела на гордый профиль: – Люди с совестью добровольно отказались от мощи? Значит, Зло стало сильнее. Его зубы блеснули в красном свете костра.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 98


– Зло вообще сильнее! Оно примитивнее, проще. Ломать легче, чем строить, верно? Но с каждым поколением Добро, как ни удивительно, становится крепче. Разрушенное восстанавливает­ ся, города отстраиваются еще краше, вырубленные сады цветут снова… Она содрогнулась: яблоньку нужно посадить, поливать, ухажи­ вать, беречь от морозов, червей и зайцев, но потом кто-то лишь взмахнет секирой… И снова нужно выкорчевать корень, сажать молодой росток, поливать, закрывать от диких зверей и диких людей, растить из года в год… Но на все усилия достаточно одного удара топора. – Не понимаю, – призналась она искренне. – Зло сильнее, но Добро потихоньку берет верх? – Думаю, магия идет не от сути богов, а только от Чернобога. Только он всеми силами добивается власти над миром сущим: от муравья до богов. А Род, наш прабог, любит человека, потому влил в его жилы каплю своей огненной крови. Это не дало мощи, лишь прибавило гордости. – Что хорошего в гордости? Олег ответил честно: – Пока одни неприятности, согласен. Но без нее я бы уже… почему-то не смог. Гордость говорит, что лучше быть древоделом, чем волхвом. Древодел – хозяин своего дела. Наперед знает, как вытесать коромысло, как срубить хату. И никто из богов не помо­ гает ему, когда он берет топор и рубит деревья. Он сам творец. Но самое важное – может своему ремеслу научить любого. Она передернула плечиками, возразила: – Я, например, не могу – у меня руки тонкие. – Врешь, можно научить даже тебя. Дом не срубишь, конечно, но собачью будку… Я ныне тот же древодел. Ведун, а не маг. Ведун сам ведает, что и почему происходит, и даже – как. У мага сила неизмеримо выше, но это сейчас, сегодня, в эти века. Поколения людей меняются, семена гордости прорастают чаще. Искра Рода разгорается! Когда-то магов не останется на земле – туда им и дорога! – будут одни ведуны. За эти дерзкие речи меня отлучили… Она не ответила – давно посапывала, привалившись к его пле­ чу. Олег осторожно уложил ее и укрыл заботливо шкурой. Рано утром, едва выехали из леса, Олег насторожился, взял в руки лук. Гульча притихла, наконец издали донесся негромкий голос. К ним приближался человек и весело орал похабную пес­ ню. Олег перебросил лук за спину, пустил коня галопом. Невзрачный мужик брел неторопливо по опушке леса. За пле­ чами болталась объемистая корзинка. Сквозь редкую плетенку просвечивали масленые бока грибов. Мужик был в драных лыко­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 99


вых лаптях, худой, с голодными глазами, но на веревочном поясе висел длинный поясной нож. Человек обернулся, в испуге уста­ вился на приближающихся всадников. Его рука дернулась к но­ жу. Олег сказал мирно: – Мы не враги. Только странники. Есть тут поблизости хорошая дорога на север? Мужик смерил их подозрительным взглядом, но Олег смотрел доброжелательно, девушка была сама покорность, и он убрал ладонь с рукоятки ножа, ответил медленно: – На север?.. Это где ж?.. А, куда птахи прут весной… Не-а, не ведаю. Мы, тутошние, дальше соседней веси дороги не знаем. – А какая весь лежит в северной стороне? Человек задумался, поскреб затылок, долго морщил лоб, нако­ нец просиял: – Да наша ж!.. Я там живу. Отсель прямо на север, хотя нам без разницы, где север, где исчо шо… Олег заглянул в корзинку за плечами мужика, присвистнул: – Ого!.. Грибные места. Семья большая? – Какое там, – отмахнулся мужик. – Меня так и зовут – Горюн. Семью вырезали проклятые рашкинцы. Набег был. До набега то­ же семья была, так сгорели вместе с домом, когда тюринцы напа­ ли… Так и пошло: Горюн да Горюн. Уж не упомню, как звали раньше, а родителей не спросишь – сгинули, когда дрались за этот лес с колупаевцами… – Горюн, – предложил Олег, – выведи нас на дорогу, а я тебе дам серебряную монету. Небось во всем селе ни одной нету? – У нас не село, а весь, – оскорбился Горюн. – В селе князья селят своих смердов, а мы пока што вольные. Еще деревней бы обо­ звал!.. Ладно, идите за мной. Он пошел прямо через поле, оставив лес за спиной. Олег пустил коня следом, но ехать было неудобно за неспешно бредущим человеком. К тому же часто виднелись опасные для конских ног норы хомяков и сусликов, и Олег спрыгнул, пошел рядом с Горю­ ном, держа повод в руке. Гульча некоторое время ехала сзади, но любопытство победило – слышала только урывки разговора и тоже слезла, пошла от Горюна слева. Деревья стояли отдельными кучками, лес редел, впереди вид­ нелись бескрайняя степь и синее небо. Гульча споткнулась, про­ бурчала под нос заклятие на своем наречии, но вдруг тонко вскрикнула. Олег мгновенно бросил ладонь на рукоять меча. Го­ рюн выхватил откуда-то из-под одежды нож. Прямо из земли торчали костлявые пальцы: белые, выбелен­ ные дождями и солнцем кости – схватили, казалось, Гульчу за лодыжку. В двух шагах лежал наполовину вросший в землю че­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 100


ловеческий череп. В пустых глазницах синели милые волошки, по лепесткам карабкался перепачканный пыльцой шмель. Еще дальше белела куча человеческих костей, похожая на развалив­ шуюся поленницу. – Дальше наши земли, – пояснил Горюн, – мы подгорники. Олег кивнул на кости: – Подгорники или рашкинцы? – Теперя рази отличишь? Кости у всех одинаковые. Лес остался за спинами. Гульча отпрыгивала от тянущихся к ней рук мертвецов, но в последний момент замечала под ногами другие человеческие кости, с хрустом давила черепа – рассыпа­ лись на осколки, как битая посуда, трещали тонкие косточки. Она уже побелела, шла с закушенной губой, смотрела прямо перед собой, часто вздрагивала. Поле впереди было словно покрыто тающим снегом, сквозь который прорастала весенняя трава. Бескрайнее поле было по­ крыто человеческими костями!.. Одежда истлела, оружие унесли победители, и дожди и лесные звери постепенно выгладили ко­ сти до нехорошего блеска. – Почему не хоронят? – поинтересовался Олег. Он не ощутил в своем голосе никаких чувств, смертей вокруг оказалось слишком много, боль притупилась. – Сразу после боя… Некому. Кто уцелел, еле доползает обратно, потом… забывается. Когда ярится бой, небо черно от воронья. Из чужих краев, мерзота, прилетают! Жиреют на наших бедах так, что летать не могут, а ведь клюют только глаза. Да-да, одними глазами несметные стаи кормятся! Кости хрустели под сапогами, рассыпаясь в пыль. Попадались и свежие – с остатками одежды, клочьями жил на костях – недо­ грызенное сытые звери оставили жукам да муравьям. Земля под ногами чавкала жирная, темная, всюду темнели норы насекомых устрашающих размеров. – Похоронить бы их, – предложил Олег. – Собраться волхвам, объявить перемирие. Пращуры страдают без погребения, они сейчас во власти злого Ящера! Горюн двинул покатыми плечами: – Теперь не разберешь… У нас закапывают, рашкинцы своих сжигают. Кости все одинаковые! К тому ж работы на тыщи лет, пусть даже на погребение выйдет стар и млад. Ведь бой идет тыщи лет, тыщи! – Из-за чего? Горюн поскреб затылок, переспросил озадаченно: – Из-за чего? Да из-за всего можно драться, рази не ведаешь? Из-за баб, земли, скота, травы… из-за того, что те чужие.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 101


– Чужие? Все мы – дети Руса, внуки Славена, правнуки Скифа! Горюн на ходу уныло поскреб за пазухой, скривил худую рожу: – Эт усе байки кощунников. Такое наплетут, что хоть сейчас иди обниматься со всяким. Чужие – они чужие. Их не грешно бить, грабить, брать в полон, зничтожать. А хаты – жечь, ибо – чужие. Гульча все бледнела и наконец перебежала на сторону Олега, вцепилась в его руку. Ее пальцы дрожали. Олег все ускорял шаг, стараясь поскорее пересечь страшное поле. Кости лежали враз­ брос и целыми горками, черепа с укоризной смотрели вслед странникам пустыми глазницами. Горюн повел по краю широченного оврага – дальний край едва виден, но странно неглубокого. Ноготки Гульчи вдруг вцепились в руку Олега глубже: овраг был заполнен человеческими костями. – Скоро кончится? – спросил Олег. Он с беспокойством посмат­ ривал на бледную как смерть девушку. – Сколько еще идти по костям человеческим? Горюн посмотрел на небо, оглянулся на оранжевый шар солн­ ца, что катился все еще вверх по небесной горке: – Ну… дня два-три… Ежели не останавливаться на ночь. А мо­ жет, и больше, я дальше не хаживал. Долго ты, святой волхв, сидел в пещере, ежели не ведаешь, что в мире творится… Это ж усюду! Кощунники грят, что бьются поляне, древляне, дряговичи, хорваты, урюпинцы, вятичи, лютичи, бодричи, все-все другие племена и народы. – Брат на брата, – сказал Олег. – Племя на племя! – поправил Горюн. – А ежели бы и брат на брата?.. Всяко бывает. Брат хуже чужака бывает. Очень нескоро они выбрели на широкую утоптанную дорогу, где могли бы разъехаться две телеги, не заезжая колесами на поле белеющих костей. Малость погодя открылся вид на маленькую весь из десятка хаток. Она расположилась в излучине речушки, с другой стороны отгородилась новеньким высоким частоколом и глубоким рвом. Через ров были переброшены из свежевыструганных бревен два моста, а вблизи лежали горелые бревна и жерди. Олег уловил настороженный взгляд Горюна, сказал поспешно: – Нам недосуг, пройдем мимо. Возьми монету! Он бросил серебряный. Горюн ловко поймал, разжал кулак, ухмыльнулся: – Давно не видел динара… Пипин? – Карл, – буркнул Олег. – Будь здоров, Горюн! Кони легко пошли наметом, заскучав на бесконечном поле. Кости и черепа тянулись по обе стороны дороги, но при быстрой

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 102


скачке сливались в грязно-белое полотно, словно снежное поле усыпал пепел исполинского пожара по всей славянской земле. Они скакали двое суток, останавливались все чаще – уставали кони. На третьи сутки не дотянули и до обеда: пришлось коней отпустить на траву, а сами легли у костра близ дороги. Олег умело сварил душистый отвар из местных трав. Гульча пила с удоволь­ ствием – понравился. Справа от дороги простиралась унылая холмистая равнина. Лишь присмотревшись, можно было понять, что нынешние хол­ мы – остатки руин древних городов: не то замков, не то крепостей. Циклопические камни блестели под солнцем, между ними про­ тискивалась зелень, кое-где боролись за место под солнцем кусты, даже поднимались белокорые березки, но древесные корни все еще не могли окончательно раздвинуть, обрушить огромные камни. Несмотря на синее небо и яркое солнце, над развалинами слов­ но бы висела незримая тень. Гульча передернула плечиками: – Похоже на кладбище, где бродят тени мертвых! Олег поморщился: – Здесь не всегда были руины. Ей почудился вызов, она сразу ощетинилась, сказала ядовито: – Конечно, ты волхв, знаешь много. Может быть, даже сам помнишь, что здесь было? Олег мерно отхлебывал обжигающий напиток, смотрел поверх чашки на сглаженные ветром и снегами камни, узнал потрескав­ шийся фундамент башни, что за тысячелетия превращается в обыкновенный каменный холм, и вдруг как наяву увидел огром­ ный сверкающий город: замки с трепещущими на остроконечных крышах прапорцами, огромные дома-конюшни из обожженного кирпича, караван-сараи, дома для купцов, узрел огромную пло­ щадь, вымощенную плитами мрамора, а в середине – дворец вла­ дыки киммеров… Суетятся люди, тащат огромный котел, отлитый из наконечников стрел, а через странную площадь рассеянно идут трое ошеломленных невров, раскрывают рты на каждом шагу. Самый младший из них – Таргитай – то и дело спотыкается, поскальзывается… – Это был Экзампей, – ответил Олег после долгой паузы. – Столь­ ный город… Если память не подводит. – Рашкинцев? Или этих подгорников? – Экзампей был столицей киммеров… Но строили не киммеры. Древний народ, неведомый нам… – А куда делись киммеры? – Растворились среди скифов, те их разбили. – А скифы? Никитин Ю. А.: Гиперборей / 103


– Растворились среди славян, – ответил Олег. Он сунул ковшик в мешок. – Пора в путь. Дорога змеилась между осевшими глыбами, многие уже пре­ вратились в обычные валуны, кое-где лишь угадывался былой порядок: стены, фундаменты… Иногда приходилось слезать и ве­ сти коней под уздцы – нынешние племена так и не удосужились за тысячу лет расчистить дорогу хотя бы для двух коней, идущих в ряд. Солнце припекало. Группки деревьев попадались редко, и ко­ гда далеко на обрии зачернела полоска, даже кони ожили, чув­ ствуя тень, воду, отдых. Олег зачуял влагу задолго до того, как впереди показались вы­ сокие заросли камыша. Над головами замелькали стрекозы, сади­ лись на торчащие уши коней. Комары встретили тучей, зазвене­ ли. Гульча начала отмахиваться обеими руками от слепней и оводов. Из зарослей осоки слышалось встревоженное утиное кря­ канье. Болото открылось сонное, потянулось до самого леса. К воде вел хороший спуск, Гульча пустила коня вперед, со вздохом об­ легчения начала расстегивать пряжки на одежде. Олег прислу­ шался, внезапно бросил резко: – Назад! Гульча коня остановила, но не повернула. Ее крупные глаза смотрели подозрительно, словно ожидая подвоха: то ли от озера, то ли от пещерника. Олег же медленно подъехал к кромке озера, всмотрелся в неподвижную темную воду, где на поверхности как приклеенные застыли широкие мясистые листья. Лягушки сиде­ ли в середке каждого листика огромные, похожие на зеленые пирамидки. У всех глаза были полузакрыты кожистыми пленка­ ми, а животы с чавканьем падали на влажную зелень, с усилием поднимались и снова освобожденно шлепались на листья. Конь осторожно переступил, шагнул к воде. Гульча отпустила поводья, ее конь тоже начал приближаться к краю воды. Олегу показалось, что он уловил движение в темных глубинах, судо­ рожно дернул поводья, вскрикнул сорванным голосом: – Атас! Его конь присел на круп – всадник раздирал рот удилами, – наконец повернулся и стрелой понесся от болота. Гульчачак на­ чала разворачивать коня, донельзя перепуганная криком всегда такого бесстрашного пещерника. Вода вдруг взбурлила, из глуби­ ны со страшным ревом поднялась огромная, как вывороченный пень, голова: глаза – валуны, пасть распахнута, словно расщеп­ ленное бревно, зубы – с кинжал, блестят. Конь завизжал, дернулся – Гульча сломала ногти, пытаясь удержаться, – скакнул в сторону.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 104


Огромный зверь выбросил вперед голову на длинной толстой шее, страшные зубы ударили друг о друга совсем рядом с омерт­ вевшей девушкой – хорошо, конь шарахнулся. Пасть распахну­ лась снова, огромные злобные глаза взглянули прямо в глаза Гульчи. Она похолодела и уже приготовилась умереть, но конь завизжал, как придушенный поросенок, ее тряхнуло, и вдруг она обнаружила, что лежит на шее бешено скачущего коня, прижи­ маясь к нему всем телом. Потом ее снова едва не выбросило на землю: конь замер на скаку, словно налетел на стену. В страхе приоткрыла один глаз: пещерник держал за узду, лицо было мрачным, он часто огляды­ вался. В двух-трех сотнях шагов медленно погружалось в темную взбаламученную воду болотное чудище. Крупнее быка, на спине костяной панцирь, голова в костяных пластинках, рогах, шипах. Зверь выглядел старым, древним, но огромным и несокрушимым как скала. Вода забурлила, из глубины всплыли потревоженные болотные листья – мокрые, в иле. Почти сразу начали выныри­ вать лягушки, взбирались на листья, привычно застывали под лучами заходящего солнца. – Что ты кричал? – спросила Гульча. – На каком языке? – Не помню, – буркнул он. – В такой момент что угодно закри­ чишь. Кони трусили по широкой дуге вокруг болота, держась от воды подальше. Гульча посматривала искоса, порывалась что-то спра­ шивать – она всегда до макушки набита вопросами, – но Олег приказывал знаком молчать, с непроницаемым видом ехал даль­ ше. Последний раз, когда видел такое чудище, скифы кричали ему: «Атас, атас!», и он запомнил эти крики, предупреждающие об опасности, но как ей доступно объяснить, не говоря правды, откуда он знает язык исчезнувшего народа? Недалеко от темной стены леса пересекли следы большого ста­ да туров. Олег посмотрел на отпечатки копыт, траву, усталую спутницу – решил, что безопаснее идти вслед за стадом. Вскоре увидал облако пыли, поднятое сотнями копыт, понял: три сотни быков с коровами и телятами, больных нет, телята послушно держатся в середке стада. Непослушных давно нет, пошли на корм волкам. Волки сейчас идут по следу, но теперь от разочаро­ вания готовы броситься друг на друга. Их оказалась дюжина – матерые, крепкие, с поджатыми от голода животами. Идут третьи сутки за стадом – Олег прочел по следам и запаху, – задрали неосторожного теленка, но потеряли собрата – разъяренная мать успела вонзить рога, затем налетели осатанелые быки. Теперь волки рассчитывают, заметил для себя Олег, напасть на брюхатую корову. Тяжела, несет двойню, пора­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 105


нила ногу – отстала, часто ложится. Олег покосился на побледневшую Гульчу. Волки бежали совсем близко, изредка показывали желтые клыки, рычали остерегаю­ ще. С волками вскоре установилось неустойчивое равновесие. На стадо напасть все же не так рискованно, как на всадников. Кони скачут быстрее туров, к тому же у крупного человека за плечами торчат стрелы, чьи жала кусают больно… Две недели они ехали, не заезжая в веси. Наконец овес был съеден, на подножном корму кони отощали, в галоп уже не рва­ лись – брели, понурив головы. Для себя и Гульчи Олег бил стрела­ ми дичь – птицы часто вспархивали из-под копыт, дорогу то и дело перебегали жирные зайцы. Однако соли уже не было, кончи­ лись приправы. Гульча терпела молча, но лицо вытянулось, глаза ввалились. Олег долго присматривался к весям, мимо которых двигались, наконец заехал в городище, где только теремов было около десят­ ка, а домов лепилось на крутой горе видимо-невидимо, не считая землянок и хижин. К городищу со всех сторон стягивались доро­ ги, а возле пристани колыхалось на волнах с десяток ладей, кочей, челнов, чаек. – Здесь сбор полюдья, – объяснил он Гульче. – Вот те дома содер­ жат для князя и его дружины. – Я увижу полюдье? – спросила она с загоревшимися глазами. – Я так много слышала про этот странный обычай. – Полюдье бывает только зимой. Зато всегда открыта корчма, по реке, как видишь, приплыли гости. Не затеряемся, но все-таки внимания меньше. Только не задирай нос, а то продам. Вообще-то зря не продал в прошлый раз… Ему в самом деле часто давали за нее на удивление хорошую цену. Когда отказывался – повышали, ведь для чего везет эту черненькую как не на продажу? Гульча злилась, бледнела от яро­ сти, и тогда Олег всерьез подумывал оставить ее, продолжить путь одному. В городище в самом деле отыскался постоялый двор с корчмой на первом поверхе. Олег, устроив коней, вышел во двор. Под глухой стеной сидели на толстых бревнах со снятой корой парни и девки, а посередке Олег увидел сухонького старика – лысина блестит под луной, седые волосы падают на плечи, а серебряная борода лихо заткнута за пояс. На коленях старик держал старин­ ные гусли. Скрюченные пальцы легко трогали струны, голос вол­ хва-кощунника оказался неожиданно густым, сильным. Моло­ дежь просила рассказать о богах-героях, но старец упорно свора­ чивал кощуну на сказ о Начале. Олег зашел с торца бревен, прислушался. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 106


– Мир был совсем пуст, – нараспев вещал кощунник строгим торжественным голосом, – в нем ничего не было, даже времени, потому никто не скажет, сколько вранов или колод прошло, пока появилось Яйцо. Яйцо было не снесено, а возникло, его создала пустота, снесло Ничто… Его слушали завороженно. Олег ощутил, что и сам поддается неторопливой возвышенной речи. – Никто не скажет, сколько просуществовало Яйцо. Ведь даже время было внутри… – Даже боги? – ахнул кто-то. – Даже Род! – сказал кощунник строго. Он ударил несколько раз по струнам, заговорил снова: – Время и весь мир были в Яйце. Наконец Яйцо раскололось, вышел молодой и сильный Род. Он был прабогом, но сам не знал этого. Он остался сидеть в половин­ ке Яйца, потому что ничего не было. Прошли опять враны и коло­ ды лет, но время для бога – ничто, а нас с вами не было. Не знал Род в пустоте ни горя, ни радости, ни веселья, ни печали… Однако за вечность многое может случиться, и Род однажды словом раз­ делил мир на свет и тьму. Удивился, возрадовался, решил испро­ бовать что-то еще… Молодой голос сказал из полутьмы: – А я слыхал, что свет идет не сам по себе, а от солнца! Кощунник сердито сдвинул мохнатые брови, возразил сердито: – Долго спишь, не видишь белого света самого по себе! Встань затемно, выйди на околицу. Увидишь, как светает на виднокрае, как отступает злая тьма, как победно надвигается белый свет, как славят его звери и птахи, как просыпаются пчелки, бегают мура­ ши… Работать начинаем при белом свете, скотину гоним на вы­ пас, в поле выходим! А солнце появляется много погодя, на гото­ венькое. – Глупое оно аль ленивое? Кощунник сердито блеснул глазами: – Старших чтит! Не то что нынешняя молодежь! Не забегает поперед белого света, ибо Род сотворил солнце много позже! Задорный голос пристыженно умолк. Кощунник ударил по струнам, заговорил с подъемом: – Стал Род творить небо и землю, солнце и звезды, сотворил луну и зверей, реки и горы, моря и степи. На третий день сел отдохнуть. Не все понравилось, что сотворил, и он стал думать, что делать дальше. Неподалеку от Олега парень сказал вполголоса молодой девке: – Сперва натворил, потом задумался! Если бог так делал, то чего от меня батя требует… Девка отвечала с сочувствием:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 107


– Ну и мир сотворил! Славко, ты бы сделал лучше… Кощунник услышал, сверкнул очами, но сказал примиритель­ но: – Род был один, никто не мешал. Даже боги не всемогущи: что сделано, уже не сотворят несделанным. Поправляй, улучшай, но уничтожить нельзя. Призадумался Род и родил себе в помощь Белобога и Чернобога… – Мужик? – ахнул кто-то. На дурня цыкнули, кощунник продолжил: – Взялись населять мир зверьми, птицами, рыбами, гадами и насекомыми… – Насекомых пошто? – спросил кто-то, затем послышался звуч­ ный шлепок. – Насосался, упырь! Лягухам от них радость, так мы и без лягух бы обошлись… Кощунник сказал с язвительной насмешкой: – Не для человека мир творился! Боги творили просто так, по­ тому много всякой дряни. Это уже потом, когда колоды веков прошли, а мир не менялся, прискучило все хуже горькой редьки. Тогда престарелый Род слетел с Мирового дерева, где сидел в личине сокола, и сотворил на удивление богам невиданного зве­ ря – человека. То был самый лютый зверь, самый подлый и хит­ рый, но зато и самый слабый. Не дал ему Род ни когтей, ни клы­ ков, ни плавников, ни крыльев – зато дал каплю своей крови! Старец оглядел замеревшие в ожидании лица. В ночном возду­ хе поплыл печально-торжественный звук туго натянутых струн. – Человек может прожить жизнь, не зная о частичке бога в себе… Но может и раздуть ее в бушующее пламя, как случилось с тремя древними героями, которые однажды вышли из дремучего Леса в мир. Раньше жили по-звериному, копали корни, били зверей камнями и палками… Олег увидел Гульчу – вышла на ночное крыльцо, постояла, всматриваясь в темень. Могучий голос кощунника и пестрая куч­ ка молодежи привлекли ее внимание, она быстро сбежала по ступенькам. Кощунник говорил с подъемом: – Звали этих героев: Таргитай, Мрак и… Гульча была близко, Олег протянул руку из темноты, внезапно схватил ее за плечо. Она дернулась, испуганно ойкнула. Олег обнял ее за плечи, сказал прямо в ухо: – Случилось что? – Нет, просто тебя искала, – ответила она, прижимаясь к нему и одновременно вытягивая шею к старцу. Тот вещал с вдохновен­ ным блеском в глазах:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 108


– Таргитай лучше всех играл на свирели, Мрак был лучшим стрелком, а… Олег сказал Гульче на самое ухо, она даже отпрянула от неожи­ данности: – Тогда пойдем ужинать и спать. Впереди трудный путь. Гульча сказала с неудовольствием: – Но я хочу послушать легенды местных племен! – Твое право, – ответил Олег невозмутимо. – Тогда я поеду один. Гульча сверкнула глазами, в них отражались уже не звезды, а все звездное небо. Олег обрадовался, что она остается, но Гульча поспешно повернулась, взбежала по ступеням, опередив пещер­ ника. Корчма была просторная, хотя старая, даже древняя, с низким закопченным потолком. Старые балки просели, выпячивались, как худые ребра старой лошади. Деревянный пол вдоль стен был вымощен булыжником в два ряда, в двух очагах взревывало косматое пламя, огороженное валунами. Три пары сапог стояли близ огня, от сырых голенищ валил пар. Столов было два десятка, но лишь за одним сидели трое угрю­ молицых мужчин, между собой почти не разговаривали. На во­ шедших Олега и Гульчу уставились недобрыми, красными глаза­ ми. Пальцы на руке Гульчи сжались предостерегающе. Олег ле­ ниво двигался по корчме в глубь зала, его зеленые глаза невозму­ тимо глядели перед собой. Он негромко кашлянул, прикрывшись ладонью, и тихо сказал, не отнимая руки: – Ничего не говори… Третий от двери – чтец по губам. Гульча словно оказалась под ледяным ливнем – похолодела, шла покорно, по сторонам не рискнула бросить даже беглый взгляд, страшась, что выкажет свой ужас. Хозяин корчмы выдвинулся из кухни, вытирая руки о перед­ ник: – Что хотите? – Поесть, – сказал Олег коротко. – И выпить. Хозяин смерил критическим взглядом его рваную одежду, ска­ зал грубо: – Хлеб почти свежий – неделю назад пекли, мясо вчерашнее. И сыр. – Сыр прошлогодний? – сказал Олег хмуро. – Неси, только бы­ стро, пока я не начал грызть стол. Хозяин не сдвинулся с места. Олег вздохнул, долго рылся по всем карманам, выудил серебряную монетку, показал и спрятал. Хозяин кивнул: – Сейчас принесу. Садитесь к этим гостям, там есть места. Олег ответил медленно, сделав голос почтительным: Никитин Ю. А.: Гиперборей / 109


– Зачем же беспокоить важных людей? Сядем и за грязный стол. Мы люди маленькие. Гульча молча опустилась на лавку, залитую супом, с трудом отыскав чистый краешек. Олег шумно сдвинул блюда с объедка­ ми, рукавом смахнул лужи пролитого пива и браги. Гости за дальним столом мрачно посматривали на новоприбывших, нако­ нец один внезапно спросил: – Эй, девка! Из каких краев? Она вспыхнула, холодно взглянула на гуляку. У него было мас­ сивное лицо, на правой щеке – глубокий шрам, напоминающий странный узор. Запавшие глаза смотрели жестко, оценивающе. Перед ним стоял ковш с брагой, но глаза гуляки были трезвыми. – С севера, – ответила она медленно, – если мой хозяин позво­ лит мне ответить самой. Он купил меня там… – Он позволит, – отмахнулся гуляка. И бросил на пещерника оценивающе-пренебрежительный взгляд. – Где он серебряные монеты взял? Зарезал кого?.. А ты северянка? – Родилась на севере, – ответила она, – но моих родителей при­ везли с юга… или востока… Вместе с другими пленными. Второй гуляка, широкий и хмурый, с двумя ножами на поясе, бросил хмуро: – Когда Войдан ходил, наверное. Третий, со злым лицом и острыми глазами, хмыкнул скептиче­ ски: – Войдан пленных не довел, передохли. Это добыча Фродо. Второй отвел глаза от Гульчи, возразил с неудовольствием: – Войдан разорил десять городов на востоке, уничтожил войска трех царей, а пленных набрал столько, что на каждого воина приходилось по пять девок и семь ремесленников! А Фродо до юга не добрался вовсе, лишь перехватил два больших каравана не­ вольников… ха-ха!.. вблизи наших земель. Потому и довел в со­ хранности! Третий загоготал, уже забыв о Гульче и оборванном пещерни­ ке: – Главное, выиграл! Фродо трудился меньше, выиграл больше. Потому к нему и тянутся умелые воины. С ним без добычи не останешься. Олег ел торопливо, к браге не прикоснулся. Гульча едва проже­ вала кусок жесткого, словно подошва, мяса, как пещерник власт­ но сомкнул пальцы на ее тонком запястье, вывел из помещения, почти бегом протащил через двор на темную ночную улицу. Она спросила сердито: – Что случилось? Чего ты так боишься?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 110


Даже в полутьме было видно, как посерело и осунулось лицо Олега. – Не понимаю… Я чувствовал сильнейшую угрозу. Меня ищут. Ищут опытные убийцы. Я – кому-то угроза?.. Но кому? Какая? Гульча с досадой вспомнила оставленное мясо, теперь оно не казалось таким жестким и несвежим. – У тебя есть враги? В этих краях? – Нет, – ответил он с недоумением. – Ни в этих, ни в других… Я жил в пещере очень долго. Не сохранилось ни друзей, ни врагов. Впрочем… разве кто-то из Совета Тайных решил, что я выдам какую-то важную тайну… Но какую? Знать бы самому. – Кто это – Совет Тайных? Он рассеянно скользнул по ней взглядом: – Могучие маги. Живут сотни лет, некоторые – тысячи. За такое время накапливают великую мощь, против которой простой смертный почти бессилен. Она сказала сердито: – Это невозможно! Он спросил внезапно: – Тебе сколько лет? – Восемнадцать, – ответила она удивленно. Он пристально посмотрел на нее, лицо у него было странное. – Ты удивительная женщина, – сказал он наконец. – Уже в во­ семнадцать лет знаешь, что возможно, а что нет! Впрочем, я в восемнадцать лет тоже знал ответы на все вопросы. Сомневаться начал потом… Она покраснела, сказала с тем же упорством, за которое себя часто ненавидела: – В моей стране дольше всех жил один очень древний пророк. Он прожил девятьсот девяносто шесть лет. Но не тысячи, как твои легендарные волхвы! Олег насмешливо сощурил глаза, однако голос прозвучал пре­ дельно серьезно: – Видать, твоя страна просто огромная. Намного больше моей. Она сжала кулачки, но пещерник смотрел серьезно, даже с сочувствием. Она вздохнула: – Ты очень странный человек. Самый странный из всех, кого я встречала. Она подумала, что пещерник сейчас напомнит о ее восемна­ дцати годах – ведь он сам объехал или обошел пешком чуть ли не весь белый свет, однако он только кивнул: – Я тоже не встречал более странного. Уже давно. Лицо Олега было в тени, ей показалось, что голос его чуть изменился, словно мыслью был очень далеко.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 111


Девушка резко повернула разговор: – Мы долго будем стоять посреди двора? Они находились не посреди двора, а в темном углу между хо­ зяйственными постройками, откуда хорошо были видны двор с колодцем, коновязью, пристройками. Окна на верхнем этаже по­ чти все были темными. Пещерник пристально всматривался в постоялый двор, даже скользнул очень внимательным взглядом по крыше. Голос его был напряженным: – Мы не пробудем здесь долго. Сейчас потихоньку возвращаем­ ся, собираем вещи и незаметно уходим. Гульча ахнула, усталость обрушилась на нее как лавина. Она сразу ощутила все полученные ею синяки, ушибы и царапины. – Сейчас? На ночь глядя? – Утром не уйдем, – сказал он невесело. – Эти трое еще не знают нас, но за ночь многое может измениться, не обязательно к луч­ шему… Впрочем, можешь остаться. Он двинулся охотничьим неслышным шагом обратно, умело скрадываясь в тени, ни на миг не выходя на освещенный луной широкий двор.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 112


Глава 9 Когда Олег, нагрузившись котомками, спустился во двор, из ворот конюшни неслышно выскользнула тоненькая фигурка. За нею в полосу лунного света выдвинулись оседланные кони. Олег хмуро усмехнулся. Тоненькая девчушка, гибкая и красивая, как змейка, решила не отставать… Неужто ею движет то, что он пред­ полагает или… подозревает? – Я взяла два мешка овса, – объявила она сердитым голосом. – Это не кража, – успокоил он. – За мясо мы переплатили. К тому же не догрызли полностью. Продаст кому-то еще. Олег взял своего коня. Они осторожно повели их по ночной улице под самыми домами, ступая по мягкой земле, чтобы не разбудить цокотом подков. Когда миновали крайнюю хату, даже не хату, а развалюху вроде просторной собачьей будки, он позво­ лил Гульче взобраться в седло. Вымощенная бревнами дорога давно кончилась, и они пустили коней вскачь. Утоптанная и ука­ танная тысячами копыт и колес, дорога тускло блестела под пада­ ющим сверху серебристым лунным светом, по обе стороны почти всюду была чернота, там колыхались тени, что-то кралось, вытя­ гивало хищные лапы… Пещерник ехал неподвижный, погруженный в тяжкие думы. Лицо в призрачном свете казалось вытесанным из темного кам­ ня, но Гульча всей душой чувствовала тревогу этого большого сильного человека, разрывалась от сочувствия и острого желания помочь, поддержать. Или хотя бы утешить. Когда ехали по опуш­ ке леса, он часто посматривал на звездное небо, щупал обереги, наконец сказал глухо: – Пора свернуть. В лес. Гульча со страхом посмотрела на темную стену, где часто мель­ кали желтые огоньки. Она отдала бы руку, ногу, голову на отсече­ ние, что это горящие глаза волков – следят за ней и уже облизы­ ваются, роняют слюни, как вдруг одна пара глаз начала раздви­ гаться, один глаз ушел вверх, и Гульча со слезами счастья поняла, что то брачная пара светлячков. Если бы проклятые жуки не разругались, так бы и протряслась всю ночь! Она с облегчением въехала вслед за Олегом в темную непрони­ цаемую тень и сразу услышала далекий заунывный вой. – Там волки, – сказала она нервно, – грабители, тати… Почему не ехать по дороге? Олег предостерегающе поднял руку. Гульча смутно видела дви­ жение в темноте, послушно умолкла. Пещерник спрыгнул с коня, знаком велел ей сойти на землю. Она заколебалась, внизу было

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 113


темно и что-то шуршало, но внезапно до слуха донесся слабый стук конских копыт. Пещерник гладил своего коня, щупал ноздри, а когда топот приблизился, зажал своему коню пасть. Гульча поспешно спрыгнула, ухватила своего жеребца за удила, не давая веселым ржанием приветствовать скачущих в ночи коней. Топот раздался вблизи, и Гульча с замирающим от страха серд­ цем поняла, что по дороге, с которой они только что ушли, вдо­ гонку за ними промчались трое всадников. Стук копыт быстро отдалился и утих, пещерник отпустил коня, прислушался, затем его высокая фигура качнулась и пропала в ночи. Конь так же неслышно ступил следом, словно тоже вступил в охотничье брат­ ство. Гульча едва успела дотянуть своих коней, страшась поте­ ряться в жутком славянском лесу. Пещерник старался идти через поляны – их освещала скобка луны, но девушку хватали за стройные ноги все корни, под ней проваливалась земля, словно она весила сто пудов, и она по коле­ ни оказывалась в подземных кладовых барсуков или хомяков; кочки бежали из другого конца леса, чтобы кинуться под ноги, а самые сучковатые ветки, зеленея от зависти, жадно щупали оде­ жду, сшитую еще в Царьграде. Пот начал щипать глаза, толстые стволы как нарочно выпры­ гивали навстречу из тьмы в самый последний миг – нос распух, лоб покрылся царапинами. Лишь где-то под утро Олег остановил­ ся, развел небольшой костер. Гульча упала без сил, сильные руки пещерника укрыли плащом, заботливо подоткнули с боков. Она начала проваливаться в сон, как вдруг те же руки – только поче­ му-то уже не ласковые, а грубые – потрясли ее за плечи. Громкий голос рявкнул в самое ухо: – Ты поедешь или останешься? Небо светлело, но внизу под деревьями было еще черным-чер­ но. Олег поднял ее, повел, держа за плечи, к уже оседланным лошадям. Если бы она не ступала по хрустящим углям, оставшим­ ся от вчерашнего костра, поклялась бы всеми заповедями, даже исчезнувшими, что не сомкнула глаз вовсе. Они выехали на звенящую под копытами дорогу – другую, со­ всем не похожую на ту, с которой свернули в жуткий лес. Посте­ пенно светлело, копыта стучали бодро. Навстречу двигалась зеле­ ная долина – с ручьями и рощами, на дальнем конце ухоженного поля белело два десятка домиков, обмазанных светлой глиной, лишь сараи уныло смотрели на мир стенами из серых жердей. Дорога спускалась в долину, дальше шла через весь, сейчас справа тянулось обширное болото, слева вздымался каменистый косогор – не объехать. Олег поколебался, наконец пустил коня прямо. Гульча завистливо смотрела на темные безжизненные

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 114


окна – люди еще спят, даже бездомные бродяги спят! Когда последние домики остались позади, Олег прошептал: – Надеюсь, нас не видели. – Думаешь, будут расспрашивать? – Могут, если пойдут и этой дорогой. Он смутно удивился, что она так спокойно приняла мысль, что за ним уже идет охота. И что не особенно удивилась, услышав о Тайных, но додумать мысль до конца не успел, потому что дальше дорога превратилась в узкую тропку над краем глубокого оврага, впереди показались мшистые кочки старого болота, а еще дальше угрожающе шумел вековой бор, куда рискованно соваться на коне. Они ехали мимо весей, сел, деревень и городищ, через земли мирных хлебопашцев и свирепых кочевников. Правда, хлебо­ пашцы резали друг друга с той же звериной яростью, что и кочев­ ники, но земли хлебопашцев заселены были гуще, и потому среди землепашцев убитых и покалеченных было намного больше. Леса сменялись холмами, долины степями, переправлялись в пути через реки, большие и малые. Малые переходили вброд или переплывали, большие одолевали на плотах, уплатив перевозчи­ кам. Гульча пробовала вести счет большим рекам и крупным городам, сбилась и махнула рукой. Олег хмуро посмеивался, объяснял, что северные соседи не зря зовут славянские земли Гардарикой – страной городов. – Скоро Киев, – сказал он однажды. – Одолеем переправу возле Боричева взвоза, а там увидим терема, крепостные стены, баш­ ни… Люблю этот город. Когда-то здесь бродил волхв Андрей, он предрекал, что быть на сем месте городу великому, но это всяк знал и без него – место больно удобное. Все племена приезжают в Киев на великий торг! Все чаще встречали на дорогах тяжело груженные телеги. Вез­ ли битую дичь, птицу, на одной подводе вяло трепыхался, засы­ пая, огромный сом – хвост волочился по земле, загребая пыль и сор. Гнали огромные стада скота – часто приходилось ехать по обочине. Гульча уже сама видела, что город впереди ожидается немаленький, если требуется на прокорм столько мяса. Они подъехали к огромной широкой реке уже поздним вече­ ром. Тяжелые паромы, нагруженные так, что волны заливали дощатый настил, подходили к дальнему берегу. Олег с досадой махнул рукой: – Опоздали! Придется ночевать. Опоздавших набралось несколько сотен, а к утру были тысячи. Гульча, наконец-то выспавшаяся всласть, снова румяная как яблочко, с живейшим интересом рассматривала пестрый народ. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 115


Здесь были косматые люди в звериных шкурах, в руках – рога­ тины, на веревочных поясах – каменные ножи, рядом с ними ждали парома богато одетые в шелка щеголи, сапожки на высо­ ких каблуках у женщин, тонкое шитье, серебром и золотом отде­ ланы ножны мечей и кинжалов, золотыми нитками прошиты рубахи… Одинаково ждут перевоза бородатые и чисто выбритые, с волосами, белыми, как лен, и с волосами черными, словно воро­ нье крыло, рыжие, как лесной пожар, и русые, будто пепел костра. Перед Гульчей мелькали глаза голубые, зеленые, карие, черные, серые, фиолетовые, лиловые… Молодые и старые, смеющиеся и хмурые, одетые добротно и с нарочитой бедностью… Когда вдали на реке показалась тяжелая туша парома, здесь на берегу забегали выборные, устанавливая, кому идти за кем по старшинству. Первым на причал вышел русич с челядью и под­ водами, ступили знатные мужи и гридни, загулявшие дружинни­ ки, два волхва, затем пошли купцы, а когда Гульча увидела, сколько у них товара, приуныла. Паром не Ноев ковчег, всех не утащит. Дай бог, хотя бы в пятую ходку попасть! Их взяли уже на вторую ездку. Посудина оказалась вместитель­ ная, как княжеский двор: кроме десятка подвод с лошадьми, по­ местились сотни полторы народа. Гульчу притиснули к двум сте­ пенным важным купцам, седобородым и осанистым, но когда возле них оказалась юная девица, оба подобрали животики, глаза заблестели, оба шумно задышали, начали прижимать с обеих сторон. Пещерника вблизи не оказалось – добросовестно помогал тянуть толстый пеньковый канат наравне с простыми мужика­ ми. Гульча сделала вид, что ничего не замечает, – пусть старичье потешится. Вон женки сидят на тюках товара, толстые, как коп­ ны, надутые, будто совы. А мужик, даже с сединой в бороде, – все еще молодой отрок, только в другом теле, всегда готовый на дурь, на риск, на приключения. Когда паром глухо ударился о разлохмаченные бревна прича­ ла, паромщик с двумя помощниками быстро закрепили его крючьями и веревками, перекинули на берег для телег широкий мостик – сходни. Олег уже стоял на причале, нетерпеливо махал Гульче. Она свела коней, а Олег вскочил в седло, не поблагодарив даже – невежа, варвар! – и они поспешили в город. Вперед вырва­ лись, легко обогнав на резвых конях, только княжеские дружин­ ники – без нужды нахлестывали лошадей, орали, норовили стега­ нуть плетьми прохожих. Городская стена приближалась, вырастала. Гульча всмотре­ лась, ахнула удивленно: – Каменная?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 116


Стена была под стать городу: взглянешь – шапка свалится. Кам­ ни торчали дикие, необтесанные, под стеной земля была плотной, утоптанной. Старая городская стена, как хорошо помнил Олег, была из кондового леса – не гниет, не горит, горящие стрелы отскакивают, как от булатного панциря. А воткнется какая, так и сгорит, не опалив бревна. Но деревянную стену нужно подно­ влять, следить за ветхими местами. Олег помнил богатую весь Славутич вовсе без стены, молодой Кий обнес ее высоким часто­ колом, и весь стала зваться городищем Кия, затем – городом Кие­ вом; сын Кия, Рустам, названный по деду, частокол заменил дере­ вянной стеной из продольно уложенных бревен. Она простояла до кончины младшего внука Кия – Тараса, когда подгнившее де­ рево было решено заменить, а попросту разметали во все сторо­ ны, сбросили бревна в Днепр. Пленные авры, готы, хазары и сави­ ры таскали из каменоломни тяжелые глыбы, гибли сотнями, раз­ давленные обвалами, оползнями. Кто пытался бежать, того стра­ жа рубила на месте, догоняла калеными стрелами. Окрестные горы в те годы были черными от воронья, налетевшего даже из чужих стран. Каменная стена поднялась, загородив собой золоченые верха княжеского терема. Ворота были распахнуты настежь, по обе сто­ роны несли охрану в полном вооружении дружинники, по трое с каждой стороны – подгоняли застрявших, разнимали сцепивши­ еся телеги. Двое младших дружинников лениво тыкали длинны­ ми копьями в тугие связки сена. Молодой парень, пригнувшись за копной, дурашливо заорал, изображая раненого, но дружинни­ ки и бровью не повели – на шутников насмотрелись. Гульча и Олег спешились, стража бегло осмотрела вьюки, Олег уплатил пошлину, и они прошли в ворота, ведя коней. Здесь теснился народ, слышались тяжелые удары железа. Пахло муж­ ским потом и конской мочой, среди столпившегося народа слы­ шались крики – толпились, вытягивая шеи, мужики, мастеровые, бабы, рыбаки. Все с любопытством и жалостью смотрели в одну сторону. В накаленном, как в печи, воздухе кружилась сухая злая пыль. Под высокой аркой ворот была густая тень, и Олег не сразу разли­ чил, ослепленный ярким солнцем, гигантскую фигуру. Огромный велет, в два человеческих роста, яростно вколачивал в стену штырь – шляпка расплющилась от ударов, но молот бил со страш­ ной силой, шляпка штыря загибалась, словно разросшийся гриб. За спиной велета трепыхались огромные белые крылья. Толпа ахала при каждом ударе, велет хрипел, огромные узлы мускулов вздувались, как валуны, из которых когда-то сложили стены. Он был покрыт потом и грязью. Гульча не сразу высмотрела крупные

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 117


блестящие чешуйки на плечах и пояснице велета. Такие же че­ шуйки были и на локтях великана, блестели они холодно. Гульча впервые видела велета, но чешуйки узнала – так же играло и переливалось холодными искорками лезвие меча пещерника. С последним ударом шляпка штыря вмялась, просела между глыб стены. Теперь оттуда тянулась толстая кованая цепь, напо­ ловину утонувшая в серой дорожной пыли. На щиколотке велета плотно сидело широкое харалужное кольцо, а цепь соединяла кольцо со штырем. Велет отшвырнул молот и повернулся к народу. Молот был с наковальню – земля под ногами Гульчи дрогнула, глухо охнула. Широченные, как мост, плечи велета блестели, струйки пота сбе­ гали по огромному лицу. Он был обнажен до пояса, широкие пластины груди были велики и мощны, живот бугрился мускула­ ми. На плечи падали длинные, как стебли зрелой пшеницы, воло­ сы, лоб велета перепоясал широкий ремень. На коричневом пот­ ном лице немыслимо ярко горели голубые глаза. В толпе крикнули с надрывом: – Потык!.. Дурень, не карай себя так… С кем не бывает! Громко всхлипнула баба, заголосили ее соседки. В толпе заго­ монили, ропот был жалостливый. Велет развел огромные руки, сказал могучим звенящим голосом: – Люди моего славного Киева! Отныне зверь не пробежит, пти­ ца не пролетит, змея не проползет в ворота неспрошенными! Клянусь вам великой клятвой – Отечеством! Возле Олега захлюпали носом молодые девки. Мужики глядели с угрюмой жалостью и сочувствием. Кто-то ударил шапкой оземь, заорал: – Михайло! Брось дурить. Крылья-то как? На цепи не разлета­ ешься! Велет улыбнулся, словно солнце выглянуло из-за туч, в толпе с готовностью заулыбались, подались ближе к велету. – Крылья как раз и погубили, – ответил он голосом урагана. – Слушайте! Будь проклят тот, кто принесет мне молот, дабы раз­ бить цепь. Пусть отсохнет язык у того, кто покличет в дальние страны. Пусть поразят боги того, кто поднесет чару вина… Его глаза на миг встретились с глазами Олега. Брови велета удивленно взлетели, губы дрогнули в виноватой улыбке, он чуть наклонил голову. Гульча быстро перевела взгляд на пещерника – тот опустил глаза, уже протискивался сквозь толпу, крепко держа коня за повод. Из домов все еще выбегали люди, спешили к воротам. Олег шел посредине улицы, лицо было печальным. Проезжую часть вымо­ стили стесанными бревнами – их уложили плотно одно к друго­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 118


му, а вдоль домов лежали втоптанные в землю камни. Дома по обе стороны улицы тянулись добротные, высокие, со слюдяными окнами. На крыше каждого дома и даже хаты красовался конек, ставни и стены были покрыты искусной резьбой. Гульча крепилась долго, наконец спросила сердито: – Он больной? У нас только больных сажают на цепь. – Больной, – ответил Олег. – Безумен? – Болен любовью к городу. Это Михайло Потык – большая пти­ ца. В колыбели задавил медведя, потому нарекли Михайлой, а потыками поляне кличут больших птиц. Это велет, один из сыно­ вей Велеса. – Велес… это кто? – Старый бог, – буркнул Олег. – Очень старый. Ворота постоялого двора были распахнуты настежь. Туда въез­ жали и выезжали на подводах, запряженных смирными лоша­ денками и горячими восточными аргамаками, лихо врывались дружинники на крупных конях – звякающие, увешанные желе­ зом панцирей, доспехов, оружия. Двор был заставлен подводами, боевые кони отмахивались от назойливых мух у коновязи, от кузни бегом вели крупного храпящего жеребца. Пахло потом и навозом. Через двор торопилась баба с ведрами на коромысле. В сарае возник и сразу оборвался пронзительный визг свиньи, за­ пахло паленой шерстью. На пороге их встретил приземистый мужичок с раскосыми глазами. Чисто выбритая голова блестела от пота, заплывшие глазки быстро и оценивающе ощупали запыленную одежду Оле­ га и Гульчи, вывернули их карманы и пересчитали монеты. В руках у него был огромный широкий нож. Вытер о засаленный передник, буркнул, перехватив взгляд Олега: – Помогаю поварам. Есть комната на чердаке. Скоро освобожда­ ется. Голубятня, а не комната, но народу что-то набежало… На следующее лето пристрою еще теремок, будет просторнее. – Возьмем голубятню. У нас четыре коня, останемся на два-три дня. – Два человека, четыре коня, – сказал хозяин медленно. – Коням даем отборный овес – много уродило, воду носят из колодца… Это обойдется в гривну. Гульча ахнула, подозрительно оглянулась на распахнутые во­ рота конюшни: – Я сперва погляжу, как здесь содержат коней! Дробно стуча по деревянным ступенькам, выбежал белоголо­ вый отрок. Заученно схватил поводья, бегом повел к конюшне. Гульча с независимым видом пошла следом. Хозяин проводил ее Никитин Ю. А.: Гиперборей / 119


прищуренным глазом, развел руками: – Поляница?.. Тогда понятно. Пусть посмотрит. Когда Гульча показалась в воротах снова, Олег понял, что стой­ ла чистые, вода свежая, ясли с отборным овсом или пшеницей, а за лошадьми смотрят не хуже, чем за людьми. Впрочем, коней везде ценят. Она кивнула издали, Олег выложил на широкую ладонь хозяи­ на гривну. Тот уронил в щель передника, обернулся, что-то крик­ нул. Из дверей высунулась молоденькая девчушка, копия белого­ лового отрока. – Тато, постоялец наверху собирается! – Убери за ним, – бросил хозяин. – Полы вымой, постель замени. А вы, гости дорогие, сперва пообедайте, у меня хорошая корчма. Мужичье дичь привозит еще теплую, а свиней сами режем. Коло­ дец во дворе, вода студеная. Олег повернулся в сторону колодца, а хозяин, что-то вспомнив, звонко хлопнул себя по лбу, словно прибил комара с летучую мышь размером. – Медвежатина жарится, живую рыбу привезли. Вам в сково­ родке или на вертелах? – На угольях, – ответил Олег. Он отвел Гульчу к колодцу, и они долго и с наслаждением мылись холодной водой. Рядом топтались кони, шумно цедили воду из длинного корыта. Подошел хмурый худой мужик, зачерп­ нул пару ведер, вылил в корыто. Гульча фыркала, плескала себе за ворот, сладострастно выгибала спину, как кошка, которую гла­ дят и чешут. Уже освеженные, будто бы даже отдохнувшие, они перешагну­ ли порог корчмы. В трапезной, как сразу отметил Олег, каждый ел за троих, пил за пятерых, шумел за дюжину. За широкими столами тесно, доски ломятся от жареного, пареного, печеного. В проходах между лавками сбиваются с ног двое отроков, разносят еду и питье. За уставленными столами теснятся прокаленные солнцем и ветрами мужики – рожи разбойничьи, глаза дерзкие. У хлеборобов облик другой, а это – изгои, дружинники, беглые, варяги, ушкуйники и прочие ловцы удачи, каких всегда в изоби­ лии рождает белый свет. За дощатой перегородкой – поварня, туда таскали воду, но по­ мимо нее четыре широкие жаровни стояли еще и вдоль стен. Там под неусыпным присмотром гостей на ивовых прутьях жарилась, истекая соком, молодая медвежатина. Пахло мясом, луком, чесно­ ком и острыми лесными травами. Отроки, рыская с подносами по трапезной, на ходу переворачивали прутья, капли жира срыва­ лись на темно-красные спекшиеся комья, шипели, вверх взметы­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 120


вались злые багровые огоньки. Пока Олег с Гульчей пробирались между столами, он старался выглядеть угрожающим – в таких местах даже самый смирный мужик почему-то стремится обязательно влезть в драку, зацепить соседей, покуражиться. Кто-то удивленно присвистнул им вслед: – Поляница? Другой голос пьяно посоветовал: – Прикуси язык. С незнакомцами не борись! – Так она ж вся лучиночная! А ноги-то, ноги!.. У меня нос толще. Гульча остановилась, повернулась. На нее смотрели двое му­ жиков, оба широкогрудые, при коротких мечах, рожи дерзкие. Один тут же благоразумно уронил голову, второй таращил глаза, глупо улыбался. Гульча медленно опустила пальцы на рукоять кинжала, ее темные глаза хищно сузились. Мужик продолжал смотреть на нее, но в лице появилась неуверенность, челюсть отвисла. Гульча шагнула к столу, ее верхняя губа приподнялась, показывая острые белые зубы. Мужик побледнел, поспешно уста­ вился в миску. Олег, выбрав стол, похлопал одного по плечу, предлагая потес­ ниться. Тот немедленно повернул голову, сразу наливаясь кро­ вью, тряхнул плечом. Олег сжал пальцы, в плече хрустнуло. Му­ жик ойкнул, в глазах метнулся страх. За столом умолкли, лохма­ тые головы повернулись к Олегу. Один повел руку к поясу. – Я лишь прошу подвинуться, – объяснил Олег. Мужик поспешно поднялся – рука висела, как сломанная ветвь, пальцами другой он щупал плечо. Олег опустился на его место, остальные нехотя сдвинулись, и Гульча села рядом. Олег ловил на себе изучающие взгляды. Одет чисто, благообразно, на груди обереги – знак волхва-пещерника, лицо возвышенное, одухотво­ ренное, как у волхва сызмальства, однако он на полголовы выше соседей, плечи в косую сажень, а на могучих руках ни капли жира! Впрочем, одни волхвы служат Апии, другие – Велесу, но есть среди них и служители Перуна. Перед Олегом и Гульчачак появилось на столе по миске парую­ щего борща. Отрок вытащил из нагрудного кармана деревянные ложки. Посмотрел застенчиво на Гульчу, вспыхнул как маков цвет, поспешно заменил ей простую ложку на расписную. Когда он ушел – с явной неохотой, – Гульча оглядела ложку подозри­ тельно, тщательно вытерла о свою одежду. – Что случилось с Потыком? – спросил Олег соседей по столу. Молчали, лишь один проворчал нехотя: – Потык – наш герой, сын Города… Да враг сумел найти стежку… Пришли друзья, похвалялись богатством, что захватили в даль­ них странах, угостили заморским вином. Ушел Потык с ними к

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 121


соседнему князю, гулял три дня и три ночи. А в город ночью пробрались савиры. – Раньше не нападали, что ли? – В городе привыкли, что Михайла завсегда на воротах. Так привыкли, что хоть и знали про его отлучку… Великий разор учинили вороги! Много крови пролили. Девок в полон, старых и малых порубили. Изгой свирепого вида, что сидел напротив, зло хлопнул чарой по дубовой крышке стола: – Тяжкую виру платит своей совести! Эх, Михайло Потык – красивая птица… Олег ел не спеша, осматривался – пусть девчушка вымоет полы. Хоть и голубятня, но по всему видно, что постоялый двор чистый. Семья у мужика немалая, всех к делу приставил. Сам торк или берендей – рожа больно не наша, но жену взял прямо Снегурочку, иначе откуда такие белоголовые дети? Разве что по старой загад­ ке: у Ноя было три сына – Сим, Хам и Яфет. Кто был их отец? Ответ: Тавр – киевский кузнец. Комната оказалась на чердаке, как и обещал хозяин, – стоять во весь рост можно только посередке, где над головой идет глав­ ная балка, от нее крыша покато опускается, смыкаясь с полом. Взбираться нужно по лестнице, поднимая ляду – широкую квад­ ратную крышку с вдавленным в пол кольцом вместо ручки. Олег захлопнул за собой ляду, притоптал кольцо, чтобы не спо­ тыкаться. – Узнаю хозяйственных полян! Говорят, где пройдет один поля­ нин, двум иудеям делать нечего. Она остро взглянула ему в глаза, вспыхнула, но с великим тру­ дом удержалась, хотя глаза метали черные молнии, а в воздухе мгновенно запахло грозой. – Я в это не верю, – ответила она очень сдержанным голосом. Единственное окошко было широкое, через него виднелись чешуйчатые крыши, похожие на спины растолстевших смоков. Слева выступает край постоялого двора, слышно, как неумолчно бухает молот, сквозь ветхую крышу кузни полыхает багровое пламя, поднимает сизый дым. Олег потянул носом – пахло желез­ ной окалиной: коваль выжигал из железа сырь. Бедно одетый, но увешанный оружием, как священное дерево оберегами, худой мужичонка потащил через двор лошаденку. Под ногами у него греблись куры, расклевывали еще теплые кон­ ские каштаны, с истошными криками разбегались в последний момент, хлопая крыльями и обязательно стараясь перебежать дорогу перед лошадью.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 122


Гульча брезгливо копнула носком сапога ворох старых шкур, услышала смешок пещерника. Она нахмурилась, села и реши­ тельно начала стаскивать сапоги. – Жалкое племя, – пробурчала она. – Подвижника на цепь. Ну, пусть сам себя на цепь – какая разница? – Разница большая, – сказал он насмешливо. – Очень… – Все равно, – сказала она упрямо, – мне его жаль! Он лег, разбросал усталое тело на мягких шкурах. Ему тоже было жаль этого нестареющего крылатого богатыря. Потык был наособинку среди нелюдимых сыновей Велеса – веселый, крыла­ тый, охотно покидающий родной Лес ради приключений в других странах. Далеко заносили его крылья! У многих народов остались легенды о крылатом богатыре. По возвращении Потык все так же славно служил Городу: поднимался в воздух при виде орла или слишком крупного ворона, который мог быть злым колдуном… Но сколько было великих богатырей в славянской земле? Как песка – на берегах рек. Не упомнить, да кто старается? Воинские подвиги – обычное дело, всяк горазд. Это другим народам в дико­ винку. Славяне чтят именно духовный подвиг. Вообще слово «подвиг» применяется лишь к тем, кто сумел победить зло в себе, принес мир людям, сумел смирить свой гор­ дый нрав, не хвататься за меч при каждом случае… И подвижни­ ками зовутся не силачи, убившие многих врагов, великанов, дра­ конов, волшебников, а подвигшие людей на мир, счастье, ласку к ближнему… Он чувствовал, что засыпает, на грани сна начали плавать светлые пятна, потом медленно высветился странный щит: за­ остренный книзу, яркий, блестящий. На красном радостном поле щита стоял человек в белой хламиде. За спиной у него были большие белые крылья, в руке ярко блестел огненный меч. Серд­ це Олега радостно стукнуло, он спросил шепотом, еще не веря себе: – Это… Потык? Далекий голос ответил медленно, с паузами, но Олег слышал все, это был его голос, собственный, только не житейский, а ве­ щий: – Не похож?.. Мир будет другим… Исчезнут смоки, змеи, васи­ лиски, грифоны, аримаспы, придут другие чудища – неведомые. Город будет другим, все другое, но слава останется, имя останет­ ся… останется имя и слава Михайлы Потыка – вечного защитника бессмертного Города! В этот момент его толкнули, видение померкло во тьме. Гульча потрясла за плечо:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 123


– Что с тобой?.. У тебя был глупо раскрыт рот и вытаращены глаза! – Я храпел? – спросил Олег. – Нет, но… – Женщина, не тряси меня, если не храплю и тебя не беспокою. Иначе продам первому встречному или обменяю на пряжку, ко­ торую ты все никак не соберешься пришить!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 124


Глава 10 Когда он проснулся, освеженный коротким полуденным сном, Гульча сидела возле окна надутая, как совенок, держа палец во рту. Губы ее распухли, в глазах блестели слезы. На коленях лежал широкий пояс пещерника, пряжка была пришита дратвой – тол­ стыми суровыми нитками. Ладони Гульчи были в смоле – пропус­ кала через нее дратву, просмоленные нитки дольше выдержат, не порвутся в сырую погоду. Чувствуя себя виноватым, Олег быстро оделся, сказал бодро: – Спустимся поесть? Она покачала головой. Запруда в глазах не выдержала напора, слезы хлынули двумя ручейками. Олег взял ее за руку, заставил вытащить палец – распухший, исколотый, капли крови тут же начали выступать крохотными точками. – Теперь распухнет, загниет, – объявил Олег. – Придется отре­ зать. Потом всю руку… Она всхлипнула, бросила ремень ему под ноги. Олег поднял, обернул вокруг пояса, с удовольствием застегнул пряжку. Про­ шелся, надувая живот, пробуя крепость шва, сказал веселым го­ лосом: – Терпимо. Ладно, продавать пока не буду! Пойдем поедим. – Не хочу, – всхлипнула она. – Все ругаешься, ругаешься… – Еще и бить буду, – пообещал он. Гульчачак размазывала кулачками слезы, а он уже тащил ее вниз по лестнице. Корчма была в самом низу, а по дороге через поверхи Олег насмотрелся на купцов и знатных мужей, которые занимали комнаты почище и получше. По дороге Гульча, все еще сердясь, отказывалась идти, пока не посмотрит на своих коней. Олег не спорил – надо давать женщи­ не одерживать верх в мелочах. Так, говорят, старые волхвы лю­ тых ведьм превращали в горлиц. Кони с хрустом жевали овес, ясли были полные, вода – свежая. Олег полагал, что Гульча удовольствуется и они пойдут в трапез­ ную, но она неожиданно вывела своего вороного, заявила: – Хочу осмотреть город. Мы, миссионеры, интересуемся каж­ дым племенем! – Опасно, – предостерег Олег. – Здесь много заморских купцов, народ к ним привык, но для киевлян ты – баба в штанах и на коне. Это диво большее, чем смок. – Меня называли поляницей. Значит, здесь знают женщин-во­ инов, амазонок. У меня быстрый конь, острый кинжал. Я не вы­ гляжу слабой, верно?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 125


Олег посмотрел на нее долгим взглядом, кивнул: – Как знаешь. Я завтра-послезавтра еду дальше. – Я это учту, – ответила девушка высокомерно. Конь пошел игриво боком, она подобрала поводья, вихрем вы­ летела за ворота. На улице кто-то заорал возмущенно, далее Олег услышал лишь дробный стук копыт. Он задумчиво покачал головой, отправился в корчму. Народу было меньше, соберутся к вечеру, и он поел быстро, без помех, разговоров интересных не услышал. Все еще в задумчиво-поте­ рянном состоянии духа вернулся на чердак, долго раскладывал обереги, гадал так и эдак, но ничего путного не выходило, один оберег опровергал другой. Быстро наступил вечер, Гульчи все не было. Олег, начиная тре­ вожиться, подошел к окну, пытаясь высмотреть одинокую всад­ ницу. На соседних крышах дрались вороны, к ним подбирался, прижимаясь брюхом к выструганным деревянным черепицам, тощий кот. Небо темнело, бледный серп луны постепенно нали­ вался зловещим блеском. Олег собрался зажечь лучину – светильника на чердаке не ока­ залось, как вдруг услышал далекий скрип внизу. Он оставил ог­ ниво, быстро бросил шкуры поверх меча, сел на лавку. Ляда поднялась, снизу донеслись мужские голоса, пахнуло кух­ ней. На чердак по-хозяйски неторопливо вылез крупный человек с лохматой бородой, в поношенной одежде. На широком поясе висел короткий нож. – Не возражаешь, если войдем? – спросил он зычно. – Возражаю, – ответил Олег, руки он держал на коленях. Человек смерил Олега насмешливо-презрительным взглядом, крикнул вниз, придерживая ляду: – Хлопцы, он возражает! Из проема поднялись еще двое. Первый напоминал медведя – коротконогий, толстый, двигался медленно, переваливаясь на каждом шагу. Второй был как хорек: с дергающимся носом, бы­ стрый в движениях, беспокойно озирающийся. Губы у него были как у мертвеца, лицо бледное, с желтизной. Он пинком захлопнул ляду, встал сверху, держа ладони на поясе, где висели длинный нож и акинак. Лохматобородый оглядел Олега, спросил внезапно, словно вы­ пустил стрелу: – Ты чего приехал? – Киев – вольный город, – ответил Олег негромко. – Я пошлину уплатил. Лохматобородый сказал предостерегающе: – Хлопец, не будь слишком умным. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 126


– Я в городе пробуду пару дней. Пока отдохнут кони. Мужик почесал лоб, снова оглядел Олега с головы до ног. Воло­ сы его прилипли ко лбу, блестели капли пота. – А потом? – Вы кого-то ищете? Это мое дело, куда и к кому ехать. Бледный, похожий на хорька, сказал быстрым сухим голосом: – Хлопцы, он напрашивается на добрую трепку. Лохматый поворотился к Олегу, пробасил: – Слыхал? Напрашиваешься? Олег смолчал, его внимательные зеленые глаза скрестились со странно-желтыми бледного. Тот устал ломать его взглядом, про­ шипел зло: – Ты слышал? Или прочистить ухи? Медведистый, дотоле молчавший, прогудел густым голосом, в котором слышалось жужжание пчелиного роя на солнцепеке: – Не горячись, Данусь! Не горячись… – Пусть надувается, – сказал ему Олег мирно. – Кого такое испу­ гает? Бледный тут же выхватил нож, медведь будто ждал – мгновен­ но обхватил огромными лапищами: – Не спеши, не спеши… Эй, хлопец! У нас не больно жалуют гонористых. Завтра утром чтоб и духу твоего здесь не было. По­ нял? Не дожидаясь ответа, он нагнулся, поднял ляду. Первым полез бородатый, медведистый кивнул бледному. Тот покачал головой: – Лезь ты. Мне надо сказать ему пару слов. Медведистый хмыкнул, сказал предостерегающе: – Не горячись… Кто горячится, долго не живет. Мы свою часть работы сделали, чего тебе еще? – Иди ты… – ответил бледный злобно. – Я приду скоро. Ждите в корчме. Когда ляда за медведистым захлопнулась, бледный, не сводя с Олега желтых, как у рыси, глаз, нагнулся, замедленным движени­ ем вытащил из-за голенища длинный узкий нож. В комнате бы­ стро темнело, на лезвии заплясал отблеск луны. Бледный оскалил мелкие гнилые зубы: – Этим ножом я бью птицу на лету. С двадцати шагов. А ты птаха крупная, не промахнусь. – Для швыряльного ножа длинновато лезвие, – заметил Олег. Он не двигался, руки держал по-прежнему на коленях. Бледный, скаля зубы, пошлепал лезвием плашмя по ладони, прошипел: – Ты знаешь лучше? – Знаю.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 127


Бледный увидел лишь смазанное движение руки пещерника, тут же в плечо садануло острой болью. Пальцы разжались, нож глухо стукнулся о пол. Бледный лапнул ушибленное место – паль­ цы наткнулись на деревянную рукоять, торчащую из плеча. Кровь побежала медленно, но, едва он шевельнулся, тронул руко­ ять ножа, брызнула горячей струйкой. Олег поднял чужой нож, приставил острием к глазу бледного: – Отвечай быстро. Какую свою часть сделали? Кто вас послал? Бледный смотрел с ненавистью, узкие глаза щурились. Олег ударил под колено, бледный грохнулся на деревянные доски, за­ стонал. Кровь побежала сильнее. Его пальцы все еще были на рукояти чужого ножа. Он сцепил зубы, с силой дернул. Олег молниеносно перехватил за кисть, безжалостно вывер­ нул, услышал хруст, словно переломилась сочная морковь. Блед­ ный застонал, лицо перекосилось в судороге. – Говори, – потребовал Олег. Глядя в глаза, он ухватил его снизу, с силой сдавил. Тот вскрикнул от невыносимой боли, на лбу вздулись жилы, выступил крупный пот. – Не знаю, – прохрипел он сквозь стоны. – Купец нанял… Ска­ зал, пугнуть надо… – Что за купец? – Не ведаю… – Как выглядел? Во что одет? – Ночь… Он был в плаще… с капюшоном. Дал гривну… даст еще две, если выгоним из Города немедля…. или утром… Олег сдавил сильнее. Раненый задергался, пытаясь остановить здоровой рукой. Глаза застлало болью и ненавистью. – Где должны увидеться? – Сказал, отыщет… Снизу крики разгульного веселья стали громче. Олег прислу­ шался, повернул голову, и в этот момент бледный подхватил нож с пола, ткнул острием… но пещерник уже неуловимо сдвинулся, его рука как топором ударила ребром ладони по горлу. Бледный в последний миг жизни успел понять, что чужак не мог убить с холодной кровью, дал дураку напасть, чтобы оправдаться перед собой и богами! Олег подхватил неподвижное тело, бросился к окну. Холодный воздух пахнул навстречу, лунные блики слабо отражались на мокрой крыше. Выбравшись из чердачного окна, Олег быстро перебежал на другую сторону крыши, разогнался, чувствуя, как все обвисает труп, с силой оттолкнулся от края. В последний миг сапог скользнул по мокрой дощечке, сердце закололо – чердак был над четвертым поверхом. Внизу холодно блестел двор, вымощенный булыжником.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 128


Не долетел, ударился о край грудью, едва не выронил труп, но зацепился свободной рукой и локтем другой руки, чуть ли не зубами – жилы трещали, но подтянулся, хрипя и задыхаясь, тяже­ ло перевалился животом на крышу и втащил тело. Дверца на чердак этого дома была завязана истлевшей вере­ вочкой. Олег поспешно развязал, затолкал труп – там пылились тряпки, старая рухлядь, сломанные лавки, столы, битая посуда. Он навалил поверх тряпье, закрыл дверцу и тем же узелком завя­ зал веревочку. Назад прыгал осторожно, боясь, что уличные зеваки вдруг под­ нимут головы к небу. Пробежал на цыпочках, проскользнул в открытое окно, плотно закрыл за собой. Снизу уже слышалось скрипение лестницы, донесся громкий голос, зовущий Дануся. Раздеваться не было времени – Олег швырнул шкуру на пол, закрывая пятна крови, прыгнул на постель, поспешно накрылся одеялом из шкур. Ляда приподнялась, показалась освещенная снизу багровым факелом голова лохматобородого. Он глухо про­ ревел: – Эй, пошто в потемках? Данусь, где ты? – Я сплю, – ответил Олег, подпустив в голос дрожи. – А ваш друг облаял, потом ушел. Лохматый наклонился, что-то сказал вниз, потом строго взгля­ нул на Олега: – Когда ушел Данусь? – Вслед за вами, – ответил Олег уже крепнувшим голосом. – Случилось что? Лохматый молчал, и Олег под одеялом стиснул рукоять ножа: рано прикинулся спящим. После разговора со страшным Данусем должен был трястись от страха всю ночь, не ложиться. – Ладно, – проворчал лохматый. – К женкам ухлестнул, змей подколодный… Ляда глухо захлопнулась. Олег долго лежал, прислушивался. Снизу слабо доносился пьяный рев, а когда загулявшие гости разбрелись по комнатам, услышал приглушенный шум со двора, где гридни развозили на телегах мертвецки пьяных хозяев: ржа­ ние коней, цокот копыт, щелчки бичей. Напряженный слух ло­ вил знакомое щелканье подков вороного, но на дворе и ближай­ ших улицах звуки были чужими. Месяц мертво и неподвижно светил через окошко. Крыша хо­ лодно блестела. Тучи бежали черные как сажа, подсвеченные снизу так, словно уже накалились добела. Бежали быстро, будто стая голодных волков, на ходу глотая холодные снежинки звезд. Внезапно створки окна с треском распахнулись. Олег с ножом в руке моментально скатился с постели. Комнату залила тьма:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 129


луна нырнула в тучу, по стенам заметались тени… Не дыша и не шевелясь, Олег вслушивался. На миг лица коснулась волна возду­ ха, но в комнате было тихо, и ему стало жутко. Луна вскоре вынырнула – в призрачном свете по комнате бес­ шумно метался крылатый зверь. Не птица – он услышал бы хло­ панье крыльев – зверь носился бесшумно, Олег успел увидеть красные горящие глаза, похожие на раскаленные угли, блеснули острые зубы – белые как снег. Пахнуло звериной шерстью, поме­ том. Олег не мог дольше задерживать дыхание, шумно выдохнул, и зверь сразу стрелой метнулся к нему. В темноте страшно блеснули красные глаза, стремительно на­ двинулись. Олег увидел в распахнутой пасти четыре длинных клыка. Он пригнулся в последний момент, словно нырнул в воду, хрястнулся о пол подбородком. Страшное крыло чиркнуло по волосам. Луна высветила комнату полностью, и Олег привстал, стиснул нож для броска. По комнате хаотично метался кожан – таких крупных Олег еще не встречал. Кожаные крылья бесшумно реза­ ли воздух, когти блестели металлом. Угольки глаз вспыхнули оранжевым огнем – кожан увидел человека, ринулся так стреми­ тельно, что обогнал бы сокола. Олег юркнул под ложе, перекатился по полу и, задевая доски, выскользнул с другой стороны и швырнул нож вдогонку. Кожан метался из стороны в сторону. Олег выхватил другой нож, не зная, попал ли первым. Кожан пронзительно взвизгнул от ярости – Олегу почудилось что-то знакомое, – взвился под потолок, с балки посыпалась труха. Олег отвел руку с ножом, застыл, выбирая момент. Кожан метнулся вправо, влево, внезапно черной молнией пе­ речеркнул комнату и вылетел стрелой в открытое окно. Олег подбежал, выглянул, держась за створки. Небо было темным, ему показалось, что левым крылом кожан махал реже, а в тонкой кожаной пленке на миг блеснул лунный свет. Утиное Гнездо ис­ чезло, закрытое темным телом, потом небо стало таким же звезд­ ным, с быстро бегущими тучами. Олег вернулся к постели. Пальцы коснулись мокрого. Он торо­ пливо отнес шкуру поближе к окну. В лунном свете на вытертой шерсти блестели капли крови. Он бросил шкуру, лег навзничь, задумался. Луна – солнце упырей и утопленников – заливала комнату светящимся ядом. Проснулся он мгновенно, пальцы тут же сомкнулись на рукоя­ ти ножа. Лестница поскрипывала едва слышно, но сон слетел моментально. Бледная луна уже ушла на другую половину неба, Никитин Ю. А.: Гиперборей / 130


звонко кричал петух, отгоняя нечистую силу от своего курятника. Ляда приподнялась бесшумно. Гульча очень медленно вползла к нему на чердак, осторожно опустила тяжелую крышку. Олег дышал ровно. Из-под приспущенных век он видел ее неловкие движения, пошатывающуюся походку. Когда свет луны упал на ее бледное лицо, он увидел закушенную губу, темные круги под ввалившимися глазами. Левая рука до локтя была перевязана белыми тряпицами. Посреди повязки расплывалось темное пят­ но. – Коня устроила? – спросил Олег громко. Она вскрикнула тонко и жалобно, без сил опустилась на пол возле ложа. Ее огромные глаза под вздернутыми бровями смотре­ ли с ужасом, лицо было на уровне постели. – Вставай, а то пустишь лужу с перепугу, – посоветовал Олег. – Да еще возле меня! Я спросил про коня… Ладно, как я вижу, не до него. Хорошо провела время? Как понравился Город? – Город как город, – ответила Гульча, с трудом обретая голос. – Чего не спишь? Только не ври, что беспокоился обо мне. – Клопы, – объяснил Олег. – Крупные, как жуки-рогачи. У меня, правда, кожа дубленая – прокусить не могут, но все равно против­ но. Бегают, лапами щекочут. Она с отвращением посмотрела на темное месиво шкур. Олег откровенно улыбался, белые зубы блестели в темноте. Она зябко повела тонкими плечиками, сказала, потупя взор: – Я съездила в квартал для заморских гостей… Искала соотече­ ственников. Или тех, кто знает новости. – Много узнала? Гульча молчала, держа лицо в тени, и он пожалел, что не видит ее глаза. Наконец ответила сердитым голосом: – Почти ничего. На обратном пути напали какие-то гуляки. – Благополучно? – Олег, не торопясь, выкресал огонь, зажег лучину. – Немного поцарапала руку. Олег опустил глаза, скрывая усмешку: – Город чужой, люди всякие… Неожиданности могут быть са­ мые разные. Она наконец вскинула голову, прямо взглянула ему в глаза. В ее зрачках на миг блеснули красные искорки, возможно – от лучины. – Я тоже не сладкий пряник. Утром позавтракали в корчме. Гульча ела мало, нянчила по­ врежденную руку. Олег предлагал свою помощь, он-де волхв, зна­ ет травы, Гульча поспешно отказалась. В ее глазах метнулся та­ кой откровенный испуг, что Олег не настаивал. У нее могут быть

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 131


свои причины, очень веские, не показывать ранку. Днем он дважды наведывался к коням. Те оживали на глазах, кожа стала гладкой, уже пробовали задирать соседей. Завтра можно будет выехать, если ничто не помешает. Гульча отпроси­ лась еще разок побывать у соотечественников, на этот раз днем. Конь не шибко заморится, если отвезет ее даже на другой конец Киева. С ее весом – все равно что пустое седло повозит на себе. Сам Олег весь день ходил по торжищу, спускался на причал, расспрашивал рыбаков и гостей. Каждый день приезжали варяги, свеи, франки, ромеи – не говоря уже о купцах из ближних и дальних славянских племен. Все приносили вести мрачные: меж­ доусобица ширится, торговля в упадке, на дорогах одни тати, князья то и дело режут друг друга, о торговле думать некогда и некому. Вчерашних вечерних гостей не видел. Что-то его ждало за горо­ дом, не зря же так старались выставить за ворота. Понять бы, почему к нему такое внимание. И кто? Семеро Тайных? Вряд ли. Он для них – потерянная душа. Не враг, это точно. Тогда кто? Или у него что-то важное? Его двуручный меч? Пластинчатый лук? Обереги?.. Может быть, знает какую-то тайну? Нелепо – он только что из пещеры. Если не знает уже, то может скоро узнать что-то очень важное? Дождь моросил весь день, людей на улицах было мало. К ночи дождь утих, но холодный ветер все так же пробирал до мозга костей. В темноте город казался угрюмым, враждебным – тучи медленно двигались с севера, тяжелые, как горы. Городская стена уперлась в небо, иногда с той стороны доносился голос прикован­ ного велета. Мокрые крыши, казалось, трещали под громадами черных туч. Кровля соседнего с постоялым двором дома провали­ лась, белые балки гладко и мертво светили в темноте. Олег все посматривал на них, тревожась смутными воспоминаниями – точно так белели обглоданные ветрами и дождями исполинские скелеты смоков на их тайном могильнике, куда уползали уми­ рать, – ни ворон, ни орел-стервятник туда не залетали, разве что вездесущие муравьи там пировали всласть. Усталый от бессмысленно проведенного дня, он попробовал раскладывать обереги, но вызванные образы плавали перед вну­ тренним взором смутные, расплывчатые – толкуй хоть так, хоть эдак. Он лег, не дожидаясь Гульчи, и сразу провалился в тяжелый неспокойный сон. Далекий загробный голос мрачно вещал, что уже погибает, если сию минуту не вернется в свою пещеру. Ведь он теряет не просто жизнь, а нечто большее, о чем хорошо знает… Внезапно с небес полыхнуло пламя. Олег ощутил удар в живот, воздух с шумом вышел из груди. Сердце со страшной силой сжало

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 132


в железной ладони. Он проснулся, задыхаясь. Сильные руки затягивали веревку на его шее! Сзади надсадно дышали. Воздуха в груди не осталось. Олег хрипел, легкие буквально трещали от натуги, требовали хоть глоток воздуха: любого – спертого, дымного. Он дергался, хрипя, попытался свалиться, но веревка держала крепко, сжимала горло с каждым мгновением сильнее. Олег бес­ смысленно хватался за шею, пытаясь сунуть под веревку, тонкую, как стебель травы, хоть палец, но веревка – шелковый шнур – глубоко врезалась в кожу. Он слышал свой хрип и громовые уда­ ры сердца, в глазах расплывалась чернота. Смутно видел слабый лунный свет, темную фигуру, что склонилась над ним у изголо­ вья. Теряя сознание от удушья, успел подумать, что бесполезно со­ вать палец под веревку, так же бесполезно хвататься за руки убийцы, надеясь как-то вывернуть или оторвать от веревки. Он выгнулся, резко бросил ноги вверх, ударил левой пяткой, целясь в то место, где должно быть лицо. Олег чуть задел стопой – в ответ горло сдавило с такой силой, что глаза залило черным. Он слышал грохот приближающегося водопада – гремела кровь в ушах, пытаясь протиснуться через сдавленные кровеносные жилы. В последнем усилии, почти без­ думно, он изогнулся в последний раз, ударил правой ногой – шум и грохот в голове бросили его самого в черноту. Очнулся на полу – на шее болтался тонкий шелковый шнурок. Поднялся на дрожащих ногах, в глазах темно, упал на доски пола, во рту было горячо и солоно. Воздух свистел, грудь вздымалась часто, неровно, словно ее изнутри толкали острыми ножами. По ту сторону ложа что-то скреблось, будто крысы грызли пол. Он прополз, от слабости не решаясь встать на ноги. От ложа к окошку на крышу двигался, не отрывая лицо от пола, человек в черном плаще с капюшоном. За ним тянулась темная блестящая дорожка. Олег кое-как настиг его, из открытого окна навстречу дул холодный ветер, в черном небе уже блестели равнодушные звезды. Он свалился рядом, сцепив пальцы на шее ночного гостя. Под пальцами похрустывало, словно тонкие камешки задевали друг друга острыми краями. Он понял, что разбил пяткой тонень­ кую косточку за ухом. Тот оглох на правое ухо, теряет сознание от боли, а из перебитой вены кровь щедро орошает пол. – Кто ты? – прохрипел Олег. Человек со стоном пытался оторвать голову от пола. У него было темное лицо, до бровей заросшее кудрявой черной бородой. Олег нашел при нем острый нож, увесистый кошель с золотыми монетами. Тело убийцы было твердое, мускулистое, без жира. В

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 133


этом бесформенном черном плаще он оставался незамеченным среди качающихся деревьев, умело сходил за пятно тени, ловко пробрался наверх по стене, двигаясь вместе с качающимися в ночи ветками… Олег кое-как оделся, медленно пришел в себя. В горле саднило, он сглотнул слюну, его перекривило от боли. Человек на полу дышал сипло, с хрипами. – Я не виноват, – прохрипел он. – Ошибся… Я хотел в другой комнате… Олег разминал вздувшийся рубец на горле. Человек со стоном подтянулся на руках, попытался выдвинуть голову за порог, Олег наступил сапогом на шею: – Кто тебя послал? Внизу пьяные крики постепенно затихали, в ночной тиши очень ясно был слышен шум от передвигаемых столов и лавок – семейство узкоглазого хозяина выметало объедки, сор, готовясь завтра принимать новых гостей, гнало прочь бродячих псов. Гу­ ляки с соседних улиц и гости-купцы разошлись, слышно, как стучат засовы, обитатели постоялого двора ложатся. Возможно, легли уже все. Но возможно, кто-то ждет в своей комнате или даже внизу во дворе. Вскоре поднимется осторожно по лестнице, на цыпочках подойдет к его постели, ожидая уви­ деть синее от удушья лицо и вывалившийся почерневший язык. Человек хрипел, скреб ногтями пол, но настороженное ухо Оле­ га внезапно уловило далекие шаги. Тихо-тихо заскрипела лестни­ ца, если бы не вслушивался – вряд ли бы услышал ритмичное похрустывание рассохшихся дощечек. По дереву заскреблось, ля­ да начала подниматься. Олег поднял руку со швыряльным но­ жом. Человек держал лицо в тени, и Олег не двигался, давая незна­ комцу возможность вылезти и закрыть крышку. Иначе с грохо­ том повалится вниз с ножом в горле – кому нужен крик и шум? Человек медленно вылез, стараясь не шуметь, движения были бесшумными. Лунный свет наконец осветил лицо Гульчи. Вдруг она резко повернулась, каким-то образом заметив непо­ движного Олега. Лицо ее дрогнуло, Олег быстро придвинулся к ней, всматриваясь в глаза. Она резко дернула головой, отодвину­ лась в тень. – Олег… Ты… Что-то случилось? – Почему так думаешь? – спросил он быстро. – Ну, – проговорила она медленно, однако голос ее дрогнул, – ты… не спишь. Даже не в постели… О великий боже!.. Что это? Олег отвел глаза, досадуя, что при скудном свете не может видеть ее лицо чисто и ясно.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 134


– Стараюсь понять… Он душил меня. Гульча опасливо коснулась его груди кончиками пальцев, они мелко дрожали, сказала торопливо: – Да-да, твой голос хрипит… Кто он? Ты уже знаешь, кто его послал? Она застыла, лицо ее было бледным, глаза – темные провалы. Олег ответил медленно, следя за ее лицом: – Я узнаю. Будь уверена. Пинком он перевернул врага лицом вверх. Голова болталась из стороны в сторону, в прищуренных глазах был страх. Олег приставил нож к горлу убийцы, чуть нажал. Лезвие про­ пороло кожу, потекла тонкая струйка крови. Гульча побледнела сильнее – видно было даже при лунном свете. Олег сидел на корточках, следил за ней краем глаза. Человек прошептал: – Я ничего не знаю… – Как тебя кличут? – Шулика… – Из южных, – определил Олег. – Значит, коршун. Кто послал? – Мне вырежут язык, если скажу… Олег окровавленным ножом разомкнул зубы пленника, опу­ стил острие ножа на язык, сказал негромко: – Они далеко, а я здесь. Понятно? – Я не видел их, – прошептал человек. – Я не знаю… Олег внезапно ударил рукоятью ножа. Кровь брызнула из раз­ битых губ, сухо хрустнули передние зубы. Пленник закашлялся, обломки зубов посыпались в горло. Гульча сделала шаг вперед, руки были прижаты к груди, она не сводила глаз с пленника. – Олег, – проговорила она потрясенным голосом, ее лицо оста­ валось в тени, – ты же человек… – Пока только местами, – ответил Олег. Он снова ударил. Хрустнули тонкие кости носа, кровь брызнула из ноздрей, разлилась двумя широкими ручьями, попала в рот. Пленник закашлялся, захлебываясь, пытался вывернуться из-под тяжелой руки пещерника. – Ну? – Я скажу… – пробулькал человек. – Скажу… Гульча сделала крохотный шажок к ним, ее ладони медленно опускались к поясу, где висел кинжал. Олег напрягся, держа ее в поле зрения. Пленник пробулькал: – Меня послал варяг Говард… У него большой торговый дом на Горе… Вчера пришли три больших корабля, навезли товаров… С ним двое, одетые смердами, но один распоряжается… даже хозяи­ ну давал приказы…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 135


Гульча остановилась, пристально глядя на человека с залитым кровью лицом. Потом вернулась к ложу, села, закрыв лицо ладо­ нями. Олег вытер нож о бороду человека, бросил в ножны. – Гульча, придется отлучиться. Она подняла бледное лицо, в блестящих глазах отражались лунные блики. – Куда? – Эй, поднимайся. Прогуляемся к твоему хозяину. Человек с огромным трудом поднялся, цепляясь за стену. Лицо было залито кровью, он зажимал раны ладонями. В глазах девуш­ ки был ужас. Олег повернулся к Гульче: – Ты пойдешь со мной. Голос был жестким, повелевающим. Она послушно поднялась, тихо спросила: – А я… зачем? – Так надо. Ее глаза расширились в непонимании, но вышла послушно, первой. Олег вывел пленника, поглубже нахлобучив тому капю­ шон на голову. Его шатало. Олег придерживал за плечи, напустил на себя угрожающе пьяный вид – готовность вступить в драку с каждым встречным, кто не так посмотрит или слово поперек скажет. Они опустились на первый поверх, незамеченными прошли через пустую корчму. Столы и лавки были сдвинуты к стене, две девки ползали по мокрому полу, собирая тряпками грязную воду. На троицу внимания не обратили: мало ли выпроваживают пья­ ных гостей, лишь бы их самих не трогали. Гульча первой шагнула за порог и растворилась в темноте. Олег поспешно вытащил пленника следом, выставив его перед собой, как щит, увидел Гульчу рядом с крыльцом, с облегчением перевел дух. Ночной воздух был после дождя чистым, серп луны блестел, как отточенное лезвие. За углом протопал ночной дозор, поры­ вом ветерка донесло запах браги и пота, где-то близко звякали шпоры. С башен и стен Города – от Подола и Перевесища – плыли тягучие звуки бил. Уныло ревел скот, пригнанный на бойню. Олег тащил пленника, держа как в кузнечных клещах. На ули­ цах пусто, но в далеком княжьем тереме, а также в домах тиунов, русичей, тысяцких еще горят желтые огоньки: лучшие люди Кие­ ва ложатся поздно. Желто-красные огоньки лучин уже загорались в землянках и хижинах смердов, наемных работников – эти, на­ против, встают рано: кто рано встает, тому бог дает. Они прошли по главной улице, свернули, снова свернули. Олег обливался потом, нужно было следить за улицей, за темными тенями и за Гульчей, которая с подозрительным постоянством

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 136


всякий раз исчезала перед каждым покушением на него. Они миновали кузницу, за ветхой стеной бухали молоты, через дыря­ вую крышу поднимались отдельные струйки сизого дыма. Из другого дома пахло свежим хлебом, в окнах суматошно мелькали быстрые тени. На дальнем холме на фоне уходящей ночи высве­ чивался огромный столб – Гульча рассмотрела вырезанное из векового дуба жесткое лицо: глаза как у сокола, ноздри раздуты в гневе, челюсти сжаты. Олег внезапно толкнул пленника в темную подворотню, мгно­ вение спустя вышел оттуда один, потер ребро ладони: – Теперь пойдем одни. Дом варяга отсюда третий. Она спросила недоверчиво: – Я не слышала, чтобы он объяснял тебе дорогу!.. – Объяснял молча, – бросил Олег. Глаза его были жесткими, pуки дрожали, ноги дергались. – Мы, волхвы, легко читаем такие знаки! Навстречу по тесной улочке двигались груженые подводы, че­ рез борта свисали тонкие сухие ноги ланей, лосей, на двух телегах везли забитых медведей. Лошади ступали понуро, привычно. Везли битую птицу, на последней телеге в глубоком корыте пры­ гала рыба. Обгоняя подводы, проскакали княжьи гридни – суро­ вые, в кольчугах, в глазах – лед. Олег и Гульча поспешили при­ жаться к забору, давая дорогу. Впереди стучали по камням посохи. В сторону княжеского те­ рема шли, переговариваясь, тепло одетые, несмотря на предстоя­ щий жаркий день, дородные осанистые люди. Бояре и воеводы, тиуны и тысяцкие – все спешили к порогу великого князя киев­ ского Самовита, буде понадобятся. Один из дородных, в расшитой серебром сорочке, приотстал, на миг скрылся в тени, а когда луна высветила снова, на том месте уже никого не было. Олег покосился на быстро светлеющее небо, взял Гульчу за руку, они перебежали к тем же воротам.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 137


Глава 11 Терем высился в глубине небольшого двора, за массивными воротами виднелась добротная крыша, а сам забор почти не усту­ пал той стене, которой Кий в молодости обнес свой город. Ворота были из бревен, грозно блестели толстые железные полосы, мед­ ные кольца, скрепы. Олег чуял, что в железных скобах, толщиной с кочергу, лежит настоящее бревно, служа засовом. По ту сторону забора ржали кони, хлюпала вода на плоские камни. – Варяги в Киеве живут свободно? – шепнула Гульча. – Узнаем у Говарда. – Собираешься попасть внутрь? – По-твоему, я здесь потому, что страдаю бессонницей? – Но это опасно… – Мне опаснее оказалось спать в своей постели! Он измерил взглядом высоту забора и когда, по мнению Гуль­ чи, должен был подпрыгнуть, хватаясь за края забора, внезапно постучал в ворота. Очень нескоро во дворе послышались тяжелые шаги. С лязгом приоткрылось окошко, Олег увидел половину бородатого заспанного лица. – Кого бесы носят? – Открывай! – бросил Олег сердито. – Белый свет рушится, а ты спишь. Мы к Говарду. Дело срочное. Страж подозрительно оглядел стучавших, исчез, погремел же­ лезом, в воротах отворилась калитка. Олег протиснулся боком, Гульча споткнулась о толстую цепь, та не давала распахнуться шире: Говард охранял свой терем надежно. Впрочем, любой купец охраняет дом и товары. К терему вела вымощенная камнем дорожка. Двор был грязен, в лужах после вчерашнего дождя. Возле дорожки плескалась в луже большая свинья, два поросенка тыкали розовыми пятачка­ ми в булыжники, пытаясь разрушить дорожку. Гульча обошла их опасливо, даже соступив в грязь, дабы не коснуться нечистых животных. Под дальним забором вольно раскинулся пьяный гри­ день, от него несло блевотиной. Крупный поросенок, подбирая извергнутое, заодно объел гридню губы, с хрустом сгрызал уши и нос. На ступенях крыльца двое стражей любовно точили мечи, тре­ тий сидел сбоку, деловито бил вшей, разложив сорочку на коле­ нях. Все трое вроде не глазели на прибывших, но когда те прибли­ зились к крыльцу, двое с мечами сразу встали, глаза холодно и цепко пробежали по фигурам гостей.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 138


– Стойте там, – предупредил один властно. – Я узнаю у хозяина, как и что… Не вздумайте быть чересчур умными! Мои друзья не вчера родились. – Я всего лишь пещерник, – пробормотал Олег. – Пещерник? – переспросил страж саркастически. – Тогда я – непорочная дева Дана. Оставшиеся хмуро рассматривали Олега и Гульчу. По тому, как держались, Олег с холодком понял, что оба – профессиональные воины, служили наемниками в Царьграде или Багдаде, продаж­ ные, но умелые с оружием. И не допускают ошибок, понапрасну не рискуют. На втором поверхе распахнулось окно, свежий голос бодро крикнул: – Впустить гостей! Двое стражей провели Олега и Гульчачак наверх, взглядом оба показали, что они думают о пещернике и что – о его спутнице, явно отшельнице из той же пещеры. В большой светлице их ждал крепкий седой старик. Лицо его было как печеное яблоко, но глаза смотрели остро, живо. Он был в свейской одежде, на поясе болтался крохотный разукрашенный кинжальчик. Старик сделал два шага навстречу, в глазах блестел смех. – Пещерник?.. А эта дева, несомненно, послушница?.. Хотел бы я хоть одним глазком взглянуть на ваши ритуалы. Небось со стыда бы сгорел… Ха-ха! Садись, таинственный Олег. И ты, хра­ брая дева. Я собирался вечерять, откушайте со мной. Олег ногой придвинул скамью, сел, глаза его цепко держались на Говарде: – Меня мутит от отравленной еды. – Обижаешь, – ответил Говард, губы его продолжали улыбаться, хотя в глазах уже появился холодный блеск. Он сел напротив, сказал нерешительно: – Как я понял, мой посланец не сумел… – Ему не следовало платить вперед. – Он был лучшим, – ответил Говард. – Видишь, как рискованно быть купцом в наше время! – Странными делами занимаются купцы. Говард, наши дороги никогда не скрещивались. У тебя нет повода желать мне смерти. Кто заплатил тебе? – Ты бы спросил хотя бы – почему! – Знаю, – отмахнулся Олег. – С дураками связываться не жела­ ли, а смелый да рисковый ты один, кто не верит ни в сон, ни в чох, ни в гаданье на лопатке. Так? – Угадал. Но насчет платы промахнулся. Деньгами не все изме­ ряется. У меня самого златом и серебром сундуки набиты!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 139


– Понятно. Кто заставил тебя? – Я свободный купец. Мне велеть трудно. Его глаза смеялись, и Олег напрягался, стараясь покраснеть, сверкал глазами. Пусть думает: разозлил, вывел из себя. Пусть тешится, полагая, что ничего не сказал, никого не выдал. Уже ясно, не состоит в тайном обществе, которое может велеть, сказал и то, что у загадочного противника есть оружие посильнее золо­ та. – Кто склонил тебя? Почему ты послал человека? Говард развел руками, улыбка стала шире при тех же холодных глазах: – Я чту торговые сделки. Если исполню свою часть, моим това­ рам откроется путь далеко… впрочем, пока не скажу. – Почему? Все равно ты будешь мертв. Сегодня. – Или ты, – напомнил Говард. Улыбка сошла с его лица, стражи чуть придвинулись, их руки застыли на рукоятях мечей. – Ты зря так делаешь, – сказал Олег настойчиво. – Ты никогда не рисковал напрасно. – Я всегда выигрывал, – ответил Говард гордо, но в его словах Гульча с изумлением услышала горечь, – я перепрыгивал любую преграду, побеждал любого противника… И лишь недавно понял, к концу жизни, что из трусости выбирал преграды пониже, а противников пожиже… Получилось, что я ухожу из жизни, так и не узнав своей полной мощи! Чтобы ее узнать, надо хоть раз зависнуть пузом на заборе, пытаясь перепрыгнуть, упасть под ударами противника… – Почему выбрал меня? – хмыкнул Олег. – Перепрыгни гору, поборись с богом! Уверен, ни гора, ни бог не откажутся. Говард покачал головой: – Сопляка одолею легко. Бог легко одолеет меня. А ты выгля­ дишь мне под стать. Конечно, я не стал бы с тобой ссориться просто так, я купец, зря ворогов не наживаю… Власть, Олег! Я получу власть. – Говард, не делай этого, – предостерег Олег. – Мощь и власть – не самое важное. Ты еще можешь посмотреть вовнутрь себя. Ты ведь силен, ты многое можешь! Только ты выбрал простейшие радости. Лишь раб мечтает о власти – он лишен даже свободы, лишь раб мечтает о тысяче баб, горах жратвы и бочках вина – его кормят впроголодь. А ты можешь узнать радости выше! Говард выслушал внимательно. Задумался, поиграл бровями, сказал буднично: – Убейте их.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 140


Гульча распахнула глаза, показалось – ослышалась, но Олег в невероятном прыжке уже бросился на Говарда, упал вместе с ним на пол, пропустив над головой просвистевшее лезвие меча. Го­ вард завизжал – Олег до треска вывернул ему руку, вытолкнув купца перед собой как щит. Пальцы второй руки были на горле Говарда. Он вскрикнул, стражи замерли с занесенными мечами. Олег попятился, волоча Говарда, уперся спиной в стену. Мечи стражей блестели, воины переглядывались, сопели. Гульча прижала ладо­ ни ко рту, до этого тщетно шарила по пустому поясу. Олег сдви­ нулся вдоль стены, пытаясь приблизиться к ней. Она стояла как истукан, парализованная страхом, глаза как блюдца, еще не по­ няла, что случилось. Говард хрипел от боли. Олег заламывал руку, пальцы другой играли на горле купца, как на сопилке, из горла вырывались хриплые звуки. – Гульча, иди сюда, – велел Олег зло на языке обров. – Скорее, дура! Она остолбенело посмотрела на него, на стражей, наконец ре­ шилась сдвинуться, но ближайший из стражей бросился к ней: знал обринский или догадался – схватил ее раньше, чем дотянул­ ся Олег, рывком швырнул обратно через всю комнату. Другой подхватил с пола, заломил руки, приставил нож к горлу. Все застыло, было слышно далекий скрип колодезного журав­ ля. Страж тряхнул Гульчу, налитые кровью глаза люто смотрели поверх купца на Олега: – Зарезать? Олег заломил руку Говарду сильнее. Суставы трещали, кости были тонкие, как у птицы. Говард застонал. – Он тоже умрет, – предупредил Олег. Страж крепко держал Гульчу, лезвие ножа было прижато к горлу, ее округлившиеся глаза смотрели на Олега. Говард прохрипел: – Я стар… Убей меня. Вотан примет меня в Валгалле… Олег сдавил горло, чувствуя его хрупкость, сказал с яростью: – Вели отпустить ее. – Не… нет, – прохрипел Говард. – Убьешь меня, убьют ее… Поте­ шатся сперва… Изрежут на куски, эти парни были на Востоке, знают всякие… Я тебя знаю, ты не возьмешь на душу такое… Олег заколебался. Глаза Гульчи были огромные, испуганные. Страж оскалил зубы. Упругая кожа натянулась под лезвием силь­ нее. Еще чуть – порежет горло, толстую вену с кровью… – Отпусти, – прохрипел Говард. – Ты проиграл…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 141


Олег убрал пальцы с его горла, толчком послал старика от себя. Второй страж подхватил Говарда, не дал упасть. Первый держал Гульчу, нож был по-прежнему на ее горле. Говард медленно вы­ прямился, пощупал пальцами дряблую кожу на кадыке. Его заму­ тившиеся было глаза медленно наливались злобой, желчью. – Думаешь, проиграл в силе, но победил там, наверху?.. Живем, однако, здесь, а не наверху… Ты увидишь, что это важнее, когда на твоих глазах будет умирать эта женщина… А умирать она будет долго… И кричать будет не переставая… Страж по его знаку убрал нож с горла Гульчи, быстро потащил ее к боковой двери. Олег кинулся следом, споткнулся об умело подставленную ногу. Упал, перекатился через голову, вскочил… Что-то тяжелое обрушилось на затылок. Он вскинул руки, не успел ухватиться за ушибленное место, ноги подломились, на­ встречу кинулись свежевыструганные доски пола… Его руки и голова волочились. Он несколько раз ударился за­ тылком о ступени и понял, что без чувств был не долго. Где-то слышался крик Гульчи, а его все тащили за ноги – во всем теле были острая боль и слабость. Он снова ударился затылком, перед глазами вспыхнули белые искры. Согнув ноги, резко оттолкнулся. Хватка на правой ноге ослабела, он ударил обеими, чувствуя ступени под спиной, – от­ толкнулся лопатками, вскочил… B глазах от слабости плыли цветные пятна, ощутил жестокие удары, начал отбиваться, то падая на колени, то поднимаясь. Они дрались на лестнице, снизу тянуло могильным холодом. В глазах был красный туман. Олег торопливо смахнул со лба плы­ вущую кровь, но в тот же миг сзади шарахнули по голове. Упал, с разбегу врезавшись лбом в стену. Падая, захватил чью-тo руку, услышал крик и хруст, удар локтем, подмял другого, но в голове гремело, словно там ревел водопад, крики слышал как сквозь стену, потом все расплылось, и он полетел в черноту… Сперва Олег начал ощущать лютый холод во всем теле. Он лежал на холодной сырой земле, а очнулся от боли, ибо старался поджать от холода ноги. Голова раскалывалась от боли, в затылок вбивали горячие гвозди. Острые приступы боли накатывали вол­ нами, он застыл, боясь шевелиться. – Олег, – послышался над ним тихий голос, в котором было безмерное удивление, – ты… жив? Он заставил себя открыть глаза, чувствуя боль даже при таком усилии. Вокруг – темнота, и он не знал: то ли ему выбили глаза, то ли лицо настолько распухло, что вместо глаз – щели, то ли бросили в темный подвал. Рядом тихо вздрогнули, по его груди легонько скользнули кончики нежных пальцев. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 142


– Что делали с тобой? – прохрипел он. – Пока ничего, – ответила она торопливо, – но что сделали с тобой… Ему показалось, что услышал всхлип, но в голове шумело, как на днепровских порогах. С великим усилием подтянул ноги, пе­ рекашиваясь от нечеловеческих усилий, начал ощупывать свое лицо, шею, грудь. Кости были вроде бы целы, только в груди при вздохах остро колет. Переломали ребра? Лицо покрыто коркой крови: хрустит, осыпается – значит, лежит долго, рана успела закрыться. – Давно мы здесь? – прошептал он. – Не знаю, день еще или ночь. Тебя били лежачего! Ногами, дубинами. Говард ухватил кочергу и бил ею, пока весь не забрыз­ гался кровью. Нет, пока не стал задыхаться от усталости – кровью он забрызгался раньше. Я надеялась, что он умрет… Потом тебя зашвырнули в этот подвал. Они думают, что ты уже умер. – И Говард… так думает? – Он сказал, что мне полезно посидеть с трупом. Приготовить­ ся. К чeму, не сказал. Олег с трудом перевернулся, встал на четвереньки. В глазах плыли огоньки, в затылке вспыхнула острейшая боль. Он упал лицом в грязь – холодная земля немного охлаждала избитое тело и смиряла боль, на четвереньках обполз подвал, натыкаясь на заплесневевшие бревна. Нащупал нишу в стене – толстый мох, плесень. Пахнет кислым, судя по запаху, здесь стояли бочки с огурцами и капустой. Он сцепил зубы, кое-как поднялся на ноги, цепляясь за стену. Пальцы скользили по плесени, бревна шли как огромные слизни – холодные, скользкие. Если и была лестница, то убрали, других ступеней нет, а ляда под самым потолком – не дотянуться. Одежда в лохмотьях, саднящими пальцами ощупал карманы, чувствуя, как тяжело сгибаются суставы. Пусто, вытряхнули все – умельцы наемники. – Здесь ничего нет, кроме грязи, – сказала она где-то близко в темноте. – Да, одна грязь… Не надо было тащить тебя сюда. Он пробовал рыть голыми руками землю – не мог бесцельно ждать смерти, но сразу обессилел, тяжело сполз по стене на зем­ лю. Так они сидели в тишине, Гульча прижалась к нему плечом, и Олег чувствовал, как она мелко-мелко дрожит. Внезапно он увидел полоску света на своих ногах. Вскинул голову, охнул: в потолке наметилась щель. Оттуда сыпались су­ хая грязь, древесная труха. Затем яркий сноп света упал вниз, а наверху затопали ноги. Олег упал в грязь, разбросал руки.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 143


Сверху опустилась добротная лестница, сколоченная из тол­ стых жердей, покачалась, нащупывая дно, концы с чмоканьем уперлись в мокрую землю. Перекладинки заскрипели, сверху по­ казались ноги, обутые в грубые сапоги с толстой подошвой. Страж остановился на последней ступеньке, осмотрелся, хищно улыб­ нулся. Женщина вжалась в угол – маленькая, с синяком под гла­ зом и диким ужасом на лице. Мужчина, который называл себя пещерником, лежал в грязи лицом вниз, неестественно вывернув руки, а пальцы впивались в мокрую землю, словно в последнем предсмертном усилии он пытался ползти. – Встань! – рявкнул страж Гульче. Она не двигалась. Он спрыгнул, в два широких шага оказался рядом, грубо схватил ее за руку. Сверху раздался нетерпеливый голос: – Фриз, давай их сюда! Забавляться будем вместе. В своем под­ вале. Страж, не выпуская Гульчу, сказал с неудовольствием, не отво­ дя от нее хищного взгляда: – А как будем тащить этого быка? Сбрось веревку. Наверху послышались проклятия, удаляющиеся шаги. Страж облизал губы, глаза заблестели. Его пальцы были как железные крюки, он ухватил Гульчу за сорочку, рванул за ворот. Легкая ткань распалась на две половинки. Страж двумя мощными рыв­ ками сорвал ее платье, отшвырнул клочья, с наслаждением втоп­ тал каблуками в грязь. Гульча стояла обнаженная, ее смуглая кожа в свете факела казалась слепленной из красного пламени. Страж протянул руку к ее груди, а сверху раздался раздраженный вопль: – Кончай забавляться в одиночку! Держи веревку! Вниз упала толстая пеньковая веревка, хлестнула стража по лицу. Он ругнулся, сделал наскоро петлю, набросил Олегу на ногу, крикнул: – Готово! Тяни. Веревка натянулась, тело Олега медленно подползло к лестни­ це, затем тот же голос зло проорал: – Лезь наверх! Всегда хитришь. Грязное мне, а забавы тебе? – Подождешь, – огрызнулся страж. Он похлопал Гульчу по щеке, его улыбка стала шире, на губах выступила слюна. Гульча старалась смотреть прямо, но от страха дрожали губы. Ее тело в неровном свете факела было похоже на прекрасную мраморную статую, она выглядела гордой и сильной. Частое испуганное дыхание заставило грудь подниматься и па­ дать, розовые кончики от холода и страха вытянулись и заостри­ лись.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 144


Ступеньки лестницы заскрипели. Вверху показались толстые ноги, второй страж торопливо спускался, часто дышал. Еще с лестницы крикнул хрипло: – Может быть, потом продадим ее? – Нельзя, – ответил первый с сожалением. – Говард велел при­ кончить обоих. Жаль, этого бугая сам забил насмерть. Говард хотел прикончить девку на его глазах, а потом уж самого пещер­ ника… Мстительный. – Все чего-то доказывает, – сказал второй. Он опустился на землю, попутно пнул лежащего Олега, шагнул к Гульче с распростертыми объятиями: – Чур, первым буду я! Олег с трудом поднялся на колени, стараясь делать это бесшум­ но. Стражи смотрели на обнаженную жертву, в их глазах похоть уже полыхала жарким огнем. Олег тихонько свистнул. Оба повер­ нули головы, удивленно, без спешки, всего лишь пытаясь понять, откуда и что за звук. Полные пригоршни грязи ударили им в глаза. Олег выдернул из ножен меч у первого стража, толкнул его к стене. Тот с прокля­ тиями протирал глаза, второй успел прочистить лицо и тут же перекосился от ужаса: перед глазами блеснуло лезвие меча. Олег неуклюже повернулся, с трудом взмахнул второй раз – в горле стража булькнуло, голова запрокинулась назад, из переруб­ ленного горла ударил фонтан горячей крови. Гульча подскочила к первому стражу: он все еще вытирал ли­ цо, вцепилась в ножны, тот придавил их задом, остервенело спихнула его в грязь, вытащила меч. Это был акинак, но в ее тонкой руке выглядел как двуручный меч. Тяжело дыша, Олег без сил прислонился к бревнам. Ноги дро­ жали, он напрягался, стараясь не соскользнуть на землю. Гульча подалась к нему, неумело тыкала концом меча в узел. Веревка не поддавалась. Гульча, закусив губу, присела возле Олега, одной рукой оттянула веревку, другой начала пилить узел. Олег отды­ шался, тряхнул ногой, и петля соскочила. С мечом в руке он начал карабкаться вверх по лестнице. Гульча кинулась следом, стараясь изо всех сил помогать ему. Ноги пе­ щерника соскальзывали, он часто останавливался, дыхание у не­ го из груди вырывалось с хрипами, стонами. Из подвала он выва­ лился животом на пол. Лицо было страшным под коркой грязи и крови, но не только лицо – весь был покрыт грязью и кровью. Гульчачак кое-как выбралась следом, почти ничего не видя перед собой от слез. Олег с трудом поднялся, шепнул: – Сюда… Здесь ход на задний двор.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 145


Он все еще держал меч, и Гульча подумала было выбросить свой, такой тяжелый, но руки пещерника свисали без сил, и она оставила меч, лишь подобралась под его руку, уперлась в землю, стараясь принять на свои плечи как можно больше тяжести, по­ тащила. – Тебя могли убить, – прошептал он с некоторым удивлением. – Так говоришь, будто сомневался! – Гм… Впрочем, правая рука не всегда знает, что делает левая… Впереди показался холоп Говарда – нес, согнувшись, на спине громадную плетеную корзину, и Гульча не успела выяснить, что пещерник имеет в виду. Беглецы вжались в стену, работник шел прямо на них… Они увидели вытаращенные глаза, красное от натуги лицо, на них дохнуло мощным запахом чеснока и жарено­ го мяса, и человек протащился мимо, вяло постанывая под тяже­ стью корзины. Он даже задел Гульчу локтем за обнаженную грудь, и она раскрыла было рот для вопля, но холоп протащился мимо, оставив за собой зловонное облако. Гульча покосилась на Олега. Покрытый грязью, он был почти неразличим на фоне сте­ ны. Пещерник криво улыбался ей разбитым лицом. Выждав малость, он приоткрыл дверь, прислушался, кивнул Гульчачак. Она выскользнула за порог, поежилась. Была холод­ ная ночь, яркие звезды смотрели бесстрастно. Олег тихонько от­ пустил дверь, схватил девушку за руку. Поблизости лениво тявкал пес, и Олег повел Гульчу вдоль сара­ ев. Они перелезали через низкие заборы, карабкались через кру­ чи камней, ползли под телегами. Пещерник посматривал на небо, слюнил палец, определяя направление ветра. Гульча ежилась от холода, пугливо оглядывалась – двигалась чересчур медленно. – Не догонят? – спросила она с дрожью в голосе. – Кто знает… Зависит от Говарда, насколько невтерпеж. За­ держку понимает: те двое забавляются с тобой на моем трупе… Потом пошлет третьего, поторопить… Плечики Гульчи передернулись. Они шли задворками, дома оставались позади. Олег с трудом растянул разбитые губы в кривой улыбке: – Ты ладная девушка… Она зябко передернула плечами, чувствуя, как от холода кожа идет пупырышками: – Что мне снять еще, чтобы выглядеть замечательно? Разве что отскоблить грязь, подумал Олег. Он замедленными движениями стянул душегрейку, набросил ей на плечи: – Ты хорошая… Маленькая, но отважная… – У меня есть и другие достоинства, – отрезала она с вызовом.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 146


Его огромная душегрейка, изорванная и в запекшейся крови, висела на ней как шуба. Гульча куталась, зубы выбивали дробь. Олег держался за плечо Гульчи, другой рукой опирался на меч, как на посох. – Если уцелеем, – сказал он сипло, – надо бы проверить эти твои достоинства. Мне кажется, врешь… – Как ты собираешься проверять? – Вернемся, сразу снасильничаю. – Все обещаешь да обещаешь! – обвинила она оскорбленно. Олег часто сплевывал сгустки крови, опираться на меч почти перестал, и Гульча заметила, что шаг пещерника стал шире. Силы возвращались к нему быстро, словно у него, как у кошки, было девять жизней. – Куда идем? – спросила она. – Впереди ночь! – Говард пошлет головорезов на постоялый двор… Затем начнут искать по другим постоялым дворам, корчмам, обыщут каравансарай багдадских купцов… Это займет их надолго. – А где будем мы? Олег закашлялся, выхаркнул сгусток крови. Дышал он с хрипа­ ми, но грудь уже вздымалась мощно, глубоко. Гульча заметила, что он на ходу щупал ребра, суставы, морщился, но костоправил усердно, и Гульча вспомнила, что он вылечил Морша от тяжелей­ шей раны, другие лекари признали бы ее смертельной. Впереди начала подниматься черная стена, закрывая звезды. Над самым краем плыл узкий серп луны, заменяя заснувших стражей. На угловых башнях горели смолистые факелы, видно было, как вниз срывались огненные капли смолы. Гульча искоса поглядывала на молчаливого пещерника: ворота заперты, возле них дремлет чуткая стража. Полезет через стену? Он и через бревно не перешагнет… Она стучала зубами, босые ступни задубели, покрылись ссади­ нами. Гульча не заметила, когда исчезла крепостная стена. Как-то мало-помалу уменьшалась, таяла в ночи, и вот уже спускаются по крутому склону, скользят, цепляясь за вбитые в землю колья, заостренные кверху. Гульча тащилась за пещерником, сцепив зубы. Тот был на последнем издыхании, хрипло стонал, харкал кровью, но упрямо полз, поднимался на четвереньки, замирал ненадолго – то ли терял сознание, то ли переводил дух, и снова они ползли, карабкались, пробирались. Лишь очутившись внизу, Гульча поняла, почему нет нужды в крепостной стене. Берег был крут, высок, а внизу трясина – утопит любое конное войско. Пе­ щерник повел по кромке трясины, не скоро выбрались на каме­ нистую насыпь, долго брели, едва переставляя ноги.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 147


Олег часто оглядывался на чернеющую за спиной стену и баш­ ни Города, высматривал камни, чтобы не оступиться, останавли­ вался. Гульча молчала, ее губы посинели, распухли. Она боялась, что от холода не выговорит и слова, только запищит и за эти муки возненавидит его и себя. Она слышала бормотание пещерника, но язык был непонятен. Перед глазами девушки уже плавали от усталости цветные круги, ее сотрясала крупная дрожь, в груди появился хрип, и она поняла, что позже придет жар, ее будет трясти по-настоящему, а в ночных видениях навалятся демоны, бесы, асмодеи… Пещерник куда-то тащил, что-то говорил, под ногами после булыжников и травы вдруг появились каменные ступени. Она бездумно опускалась, полумертвая от холода, еще не замечая, что ночной воздух замер, перестал двигаться, словно они оказались в глубоком подвале. Потом в полной темноте ощутила ладони пещерника на пле­ чах, он заставил ее сесть на мягкое. Послышались удаляющиеся шаги, затем легкий стук, будто стучали кресалом по огниву. В темноте появилась искорка, разгорелась. Гульча увидела горя­ щий факел, а следом за ним – изуродованное лицо пещерника, вздутое, вместо левого глаза темно-синяя опухоль, правый залит кровью, нос распух, губы огромные, разбиты, корка крови закупо­ рила трещины, лицо, шея, руки и все тело пещерника покрыты засохшей кровью и грязью. Пещерник поднял факел, сказал хриплым голосом: – Кий!.. Тебя призываю я, Вещий Олег!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 148


Глава 12 Факел освещал малую часть помещения. Гульча лишь сейчас со страхом поняла, что они попали в гигантский склеп. Под ней был ворох шкур, на стене висели мечи, топоры, луки с истлевши­ ми тетивами, боевые палицы, кольчуги, внизу в ряд выстроились сундуки. Дальше трепещущий свет факела не доставал. В склепе слышалось хриплое дыхание Олега. Он пошатнулся, оперся о каменную плиту, повторил страдальчески: – Я призываю явиться Кия, основателя Города, князя полян! Тишина оставалась такой же пугающе мертвой, лишь внезап­ но ярче вспыхнул факел, затем кто-то огромный тяжело вздохнул. Гульча уловила движение стоячего воздуха. – Я призываю явиться Кия, – сказал Олег совсем тихо, силы его покидали, – основателя союза племен, защитника… Страшная опасность нависла над его потомками… Только Кий… Он покачнулся, медленно сел, упираясь спиной в каменную плиту. Факел горел ярко, пещерник держал его на вытянутой руке, уперев в каменный пол. В мертвой тишине кто-то снова вздохнул, затем нечеловечески огромный и мощный голос произ­ нес, растягивая слова: – Кто тревожит мой вечный сон?.. Неужели я не дал потомству силы?.. А, это ты, я чувствую твое присутствие… Пещерник открыл глаза и поднял факел выше. Голос прозвучал после паузы, в нем была нотка недоверия: – Опять в том же виде… И опять с бедной женщиной… Несчаст­ ная, знала бы, с кем… Не понимаю, за что тебя звали мудрым, вещим… Олег взглянул на Гульчу, на ее вытаращенные глаза, сказал быстро: – Ладно-ладно, это жизнь, а не склеп. Наверху не так спокойно, как здесь. Голос возразил, заполнив собой весь огромный склеп: – Это именно с тобой всегда не так спокойно… Другие живут тихо. Девушка с тобой, конечно же, голая… Что ты с нею сделал, чудовище?.. Морда побитая, весь в синяках… Куда боги смотрят? – Боги правду видят, – огрызнулся Олег. – Не спят, как ты. Тебе травы и корни положили? Голос ответил печально: – Я думал, ты сам распорядился… гм… когда меня… Олег ответил поспешно: – Не тревожься! Тризну справили отменную, краду заготовили великую. Склеп рыли триста пленных савиров, их порубили сра­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 149


зу, кости тлеют в основании кургана. – Нужно ли было? – спросил Кий печально. – Здесь не бывает рабов, как обещали волхвы. – Надо было, – ответил Олег. – Дабы не проболтались. Зато твой склеп поныне неразграбленный! – А что собираешься делать ты? – Ну… я возьму лишь часть того, что сам положил. – Да-а, – протянул Голос, – я тебя в таком виде не часто видел. Сказать по правде, всего пару раз. Хотя дед мой поговаривал… – Старики наговорят, – буркнул Олег, – только уши развесь! Он уже бродил, пошатываясь, с усилием поднимал крышки сундуков. Гульча преодолела оцепенение, заставила себя встать с вороха шкур, оставив сползающую с плеч душегрейку пещерника, уце­ пилась за тяжелое кольцо, добавляя свои усилия к попыткам Олега поднять крышку большого сундука. Голос произнес печально: – Она еще ему помогает… Бедное неразумное дитя… Сундук оказался полон золотых монет, бриллиантов, изумру­ дов. Олег сердито плюнул прямо на золото, опустил крышку. Гульча едва успела убрать пальцы – крышка дернула ее книзу. Пещерник, ворча, заглядывал в кувшины, скрыни, тряс резные шкатулки. Голос печально произнес: – Если бы сам клал, как говоришь, знал бы, где то, что ищешь… Пить надо меньше! – Все разве запомнишь? – буркнул Олег. Под руки попался сверток бересты, хотел отшвырнуть, но на всякий случай сорвал лыковую веревочку, не сумевшую пересох­ нуть в сырости, развернул хрупкий лист. Лицо его чуть просвет­ лело. Вскоре он уже сдирал, постанывая, грязь, накладывал примоч­ ки из темной и густой, как деготь, жидкости. От нее смердило, он заставил Гульчу отпить пару глотков. Ее едва не вывернуло, но, странное дело, сразу согрелась, боль в исцарапанных ступнях ушла. Даже пальцы на ногах, озябшие так, что не чувствовала их вовсе, отошли, пошло покалывать иголочками. – Бедное дитя… Олег, накладывая на лицо и грудь смердящую пакость, предо­ стерег: – Кий, не увлекайся! – Я только по-отечески жалею… – Знаю-знаю. Самые красивые и беззащитные с виду змейки – самые ядовитые. Да и ты ласковый, как кошечка… пока не насту­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 150


пишь на хвост. Гульча, вон в том углу всякая всячина из рухляди! Выбери, а то князь Кий уж очень волнуется. Воображение у него, видите ли… Девушка с факелом в руке пошла рыться в ворохе одежды. Пещерник был груб, но грубости умел говорить так, что у нее сама собой выпрямлялась спина, грудь поднималась, а щеки горели в странном радостном предчувствии. Она наткнулась на множество сапог, словно волхвы предпола­ гали увидеть усопшего князя в личине сороконожки, затем обна­ ружила одежду. Рыться одной рукой было непросто, держа факел на отлете, чтобы искры ненароком не сорвались в гущу шелков, бархата, дорогих шуб, мехов, тонко выделанных сорочек. Когда вернулась, одетая в княжескую расписную сорочку, что доходила ей до коленей, Олег лежал возле каменной плиты – страшный, распухший, с ног до головы покрытый темными пят­ нами. Гульчачак вскрикнула, опасливо опустилась возле него на корточки. Смрад ударил в ноздри, она помахала ладонью у лица. Очень медленно правый глаз пещерника приоткрылся. – Не тревожь, – прохрипело у него в горле. Она ушла в другой угол, села на шкуры. От факела струился тусклый мерцающий свет. Гульча зябко куталась – ее снова тря­ сло. Неподвижный воздух, запах целебных настоек, трав, пережи­ тые страхи! Голова начала кружиться, Гульча ощутила себя летя­ щей в пространстве, замелькали крыши домов, в темном небе светили непривычно яркие звезды. Слабо слышались голоса. Проснулась в полной темноте. Лежала в страхе, не понимая, откуда под ней взялись шкуры, почему темно. Было тихо как в могиле. Как только подумала о могиле, сразу вспомнила, что она и есть в могиле – заживо погребена в склепе древнего князька местного племени язычников. На строительстве этого подземно­ го дворца были зарезаны сотни пленных кочевников, их кости тлеют под ее ногами… Она зябко поджала ноги, сказала дрожащим голосом: – Эй, есть кто-нибудь?.. Олег, ты еще живой? В склепе было тихо, никто не сопел, не похрапывал. Не слышно было и голоса погребенного князя, основателя Города. Гульча осторожно сползла со шкур, чувствовала себя отдохнувшей, толь­ ко очень хотелось есть – до спазмов в желудке. Едва подумала о еде, как в животе заворчали кишки, голодно заурчало, а рот на­ полнился слюной. Она шарила в потемках по полу, где-то должен лежать факел – не весь же сгорел. Если отыскать еще и огниво… Ее пальцы наткнулись на твердое, угловатое. Она некоторое время ощупывала, потом сообразила, что под ее ладонями чело­ веческое лицо. Вскрикнув, отшатнулась, долго сидела неподвиж­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 151


но, прислушиваясь к оглушительному стуку своего сердца, нако­ нец решилась потрогать лежащего за плечо: – Эй… Олег, это ты?.. Или это великий князь, основатель Киева? Кто бы ни был, помогите! Мне так страшно и хочется есть. Из темноты послышался вздох, глухой голос произнес сипло: – Всегда одно и то же: как утро, так хочет есть… Сюда много натащили всякой еды! Если думаешь, что не испортилась за че­ тыреста лет, то давай, ухомякивай за обе щеки… – Олег, – вскрикнула она, – я так рада! В темноте послышался шорох, стук. Темноту прочертили крас­ ные точки. Вскоре факел вспыхнул, Гульча с недоверием смотре­ ла на осунувшееся лицо пещерника. Он был смертельно бледен, под глазами повисли черные мешки в два ряда, но лилово-черная опухоль сильно спала, оба глаза смотрели ясно. – Ты выглядишь лучше, – сказала она ошарашенно. – Сплюнь. Ты не видишь моих ребер!.. Он воткнул факел в стену между камнями. Двигался намного лучше и легче, но лицо все еще было обезображенным, а по телу плыли цветные разводы синяков и кровоподтеков. – Олег, – проговорила она дрогнувшим голосом, – чтобы выздо­ роветь, надо хорошо есть… Тебе хорошо – медом и акридами… Впрочем, чтобы выздороветь, надо бы мяса… – Сиди здесь, – велел Олег. Он ушел в дальний угол склепа, там была темнота, а когда через пару минут Гульча окликнула его дрожащим голосом, ей никто не ответил. Она опустилась на шкуры, застыла в бездум­ ном ожидании, даже не вздрогнула, когда из темноты бесшумно шагнул пещерник. Он швырнул на пол большого пса с оскален­ ной пастью, сказал устало: – Бегал поверху… крыс гонял. Гульча отыскала нож, принялась снимать шкуру. Она изо всех сил сдерживала себя – пещерник наблюдает, так пусть не услы­ шит ее визга. Пес худой, кожа да кости, а вместо мяса одни жилы. А жевать придется сырое, огонь не разведешь в склепе – в дыму задохнешься. Печень оказалась удивительно крупной, с полкаравая разме­ ром – тяжелая, сочная. Гульча жадно съела свою половину, за­ брызгалась кровью, подумала, что не хотела бы увидеть себя сей­ час: с окровавленным ртом, тяжелыми каплями на подбородке, окровавленными пальцами. Олег раздвинул губы в понимающей улыбке. Он жевал медленно, с трудом, морщился – челюсти его и шея все еще были в жутких кровоподтеках. Они пробыли в склепе трое суток. Воздух был тяжелым, Гульча обливалась потом, дышать было трудно. Пещерник уверял, что Никитин Ю. А.: Гиперборей / 152


воздух меняется, отдушина лишь малость засорилась, но прочи­ щать не стал. Он быстро поправлялся, синяки поблекли, а кровоподтеки ис­ чезли вовсе. На третьи сутки Олег долго рылся в дарах, что нане­ сли в склеп вожди, русичи и знатные люди полян, древлян, дряго­ вичей и северян. Из одежды кое-что удалось отобрать. Олег заве­ рил, что собранное в дорогу не разлезется от ветхости по меньшей мере до ближайшей купеческой лавки. Для себя он в первую очередь выбрал широкий пояс из двойно­ го слоя кожи. Кроме колец для ножей, меча и баклажки, в поясе были тайные карманы, куда Олег натолкал золотых монет. Еще золотых монет он сложил в две калиты средних размеров, одну передал Гульче. Из оружия отобрал двуручный сарматский меч, пластинчатый лук – тетивы не было уже лет четыреста, прицепил к поясу два швыряльных ножа. Гульча отказывалась грабить могилу, но Олег подцепил к ее поясу длинный узкий кинжал в дорогих ножнах, усыпанных дра­ гоценными камнями. Рукоять кинжала была из слоновой кости, в основании блистал огромный изумруд. – Бери, дурочка, – сказал Олег наконец. – Я сюда знаешь сколько натащил? Когда была тризна… В тишине раздался вздох, затем послышался тихий Голос, в котором звучала нечеловеческая мощь: – Помню… Ты тогда на четвереньках лазил… Разве волхвы так упиваются?.. Олег, я долго размышлял, расспрашивал других… Может быть, Рус поможет?.. Или Славен?.. Могильник Руса еще был виден на моей памяти, я могу сказать тебе, где он… А курган Славена размыло дождями, разметало грозами… Олег ответил невесело: – Да помню я, помню! – Тоже ходил на бровях? – Курган Славена далеко, могильник Руса ближе, но у меня нет времени. Я чувствую, что резню нужно остановить немедленно. Иначе славяне разделят участь тех древних народов, некогда славных, что исчезли, несмотря на великую мудрость… – Я не знаю, что делать, – послышался тяжелый вздох. – Попробуй достичь Руса, – попросил Олег с мольбой. – Тебе проще! Голос Кия долго не отзывался. Олег не двигался, опираясь на меч, Гульча затаила дыхание. После долгой паузы Голос произнес медленно, виновато: – Не могу… Недостает сил. – Прощай, Кий. Спи спокойно.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 153


Он повернулся, туже затянул пояс. Гульча встала рядом. За их спинами раздался мощный вздох, словно вздохнула сама земля. – Спокойно?.. Постараюсь, хотя теперь будет трудно. Олег кивнул. Гульчу оглядел критическим взглядом – ничего не забыла? – и она храбро шагнула за ним в темноту. Не успели сделать пару шагов, как внезапно в склепе прозвучал новый мощный Голос, настолько могучий, что голос Кия показался Гуль­ че перед ним детским: – Олег?.. Тот самый, к которому мы бегали советоваться? Олег повернулся, Гульча больно ударилась носом о его твердую, как дерево, грудь. Голос произнес мощно: – Олег, на помощь не придет ни Кий, ни Вандал, ни Скиф, ни Колоксай. Никто, хотя поклялись встать из сырой земли и явить­ ся на выручку, когда их народу будет грозить смертельная опас­ ность… Нас держит мать-земля. Ты должен одолеть беду без нас. – Но я не могу! – Кто сейчас княжит в моей земле? – Славен, твоей земли давно нет, – ответил Олег с горечью. – Твоих потомков расплодилось, как муравьев! Разделили старые земли, нахватали новых у соседей. Теперь идет резня… Уже тыся­ чу лет после твоего… после тризны… – Ну-ну, – произнес голос Славена мощно, но озадаченно. – Твои дети разошлись по всему белу свету. Живут в горах, лесах, степях, пустынях, даже на островах в Северном море, Юж­ ном – тоже. Каждое племя дробилось на десятки мелких, но те быстро разрастались, начинали драться между собой. Из мелких осколков вырастали крупные племена… Но пока идет междоусоб­ ная резня – на границах скапливаются совсем чужие народы. – Олег, такое уже бывало! – Это не гунны, не савоты! Эти велят менять язык, веру, обычаи. Это другое, Славен. Другие времена, другие песни. Славен молчал так долго, что Гульча уже начала переступать с ноги на ногу – неисповедимы пути богов, мог и забыть про них, смертных. Наконец, после долгого мощного вздоха, от которого затрепетало пламя факела, Голос сказал печально: – Я не был вещим, как ты… Не знаю, Олег. Одно могу сказать – иди, как шел, на север! Олег постоял, прислушиваясь, круто развернулся и пошел в дальний угол склепа. Там отыскалась еще комнатка, в ней тоже лежали сокровища, а также все крайне необходимое князю в загробной жизни: оружие, кубки, блюда, дорогие ткани… При их приближении разбежались какие-то мелкие существа: мыши или подземные домовые.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 154


Гульча карабкалась вслед за пещерником вверх по узкой рас­ щелине, ползла под каменными плитами, что потрескивали, угрожая каждое мгновение обвалиться, протискивалась, цепля­ лась, оставляя клочья истлевшей одежды. Под ногами было мо­ кро, гремели камни. Пещерник часто останавливался, поджидая ее, он тоже дышал тяжело, протягивал руку, которую она каждый раз гордо отшвыривала. Они вылезли под огромное звездное небо. Воздух после склепа показался таким чистым, что она поперхнулась, а среди тусклых северных звезд блестел особенно ярко желтый, как глаз молодого кота, месяц. Олег двигался в лунном полумраке сосредоточенно, по сторо­ нам не оглядывался, словно видел перед собой далекий огонек и боялся оторвать от него взгляд. Гульча спешила следом, искоса посматривая на мрачное лицо пещерника. Невры, думал Олег яростно, искать среди них? Вернее, среди их потомков? Они дали начало стольким народам, что те захватили половину мира, а о другой пока просто не подозревают. Сказано: в Лесу родились, пням молились. Их потомки, выйдя из Леса, жили жадно и яростно. Когда Таргитай повстречался с Даной, та родила от него троих героев: Арпо, Липо и Коло, а из другой дере­ вушки невров вышел Рудольф – Рыжий Волк. Он сочетался с одной берегиней, она родила от него Гунна, Кимвра и Гота. Коло выпала доля счастливее, чем у братьев, он был отцом Скифа, дедом Славена, прапрадедом Руса… А у потомков Рудольфа обо­ шел братьев по жизненной мощи Гот: он был братом Бритта, Кельта и Пикта. У Гота было три сына: Алеман, Тевт и Сакс, их племена набирают силу с каждым днем, теснят соседей, скоро обрушатся на детей Славена… Олег поспешно прогнал перед мысленным взором наиболее живучих потомков Таргитая. У Кия были братья: Щек и Хорив, каждый оставил кучу детей – храбрых воинов и честных мужей, однако те как-то сошли на нет. Не было огня, от которого прихо­ дят в движение народы, сдвигаются горы, трясется небо. Лишь у Кия был один с таким огнем, что даже Олег посматривал с беспо­ койством. Впрочем, Рустам, так его звали, был не честолюбив, княжеской власти не добивался. В молодости он побывал на Вос­ токе, был ослеплен богатством и великолепием древних стран, много бродяжничал, воевал во главе наемных банд, отрядов, был полководцем то у одного, то у другого правителя. Создал три королевства, одну империю – все бросил, управлять оказалось занятием скучным и тяжким. Вернулся на родину в глубокой старости, братья на родной земле доживали век, с палочками ходили, а он явился крепкий как дуб, темный от жгучего южного

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 155


солнца, седой как лунь, но с цепкими глазами и прямой спиной. Даже задавил на празднике медведя за два дня до кончины… Олег закрыл глаза, стараясь поймать образ, споткнулся, услы­ шал ехидный смешок Гульчи. Что-то случилось тогда, ибо кияне, их чужаки называли киевлянами, неделю весело пересказывали, добавляли от себя. Ах да, Рустам вызвался бороться с правнуками, но те отказались. Лишь один принял вызов, но был побежден. Олег внимательно следил за поединком, он единственный заме­ тил, что правнук в конце схватки поддался, заметив, что старый богатырь начал слабеть. Олег прижал ладони к вискам, сосредо­ точился, и вдруг как будто все осветилось: увидел залитый двор, хохочущий народ, услышал дудки, бубны, медвежий рев, и, пере­ крывая все, появилось молодое веселое лицо. У парня были яркосиние глаза, русые волосы, крохотный шрам на левой скуле. Олег потряс головой, отгоняя видение, – это был Таргитай. Он снова услышал смешок Гульчи, сердито покосился в ее сторону, тут же новая мысль вспыхнула в мозгу: это не Таргитай. Похож как вылитый, но не Таргитай. Однако с ним что-то связано… Кто он? Вспомнить бы… Киев был еще виден на высоких горах, когда они зашли в небольшую весь. Правда, весь на поверку оказалась селом – там князь Самовит поселил смердов. Олег купил себе и Гульче нека­ зистую, но добротную одежду и еды, и они снова вышли на доро­ гу. Вздымая пыль, мимо проносились всадники. В сторону Города тянулись груженые телеги. Олег посматривал на небо, а когда солнце начало опускаться к виднокраю, свернул к ближайшему лесу: – Опасно или не опасно, но лучше ночевать в лесу. – Олег, я оставила такого коня на постоялом дворе! – Я тоже. И свой меч. И запасных коней, и многое другое. Какая ты жадная женщина! Гульча вспыхнула от обиды, пещерник насмешливо оскалил зубы. Она смолчала: нельзя давать ему ощущать свое превосход­ ство – дразнит. Она торопливо насобирала хвороста, стараясь не удаляться далеко в чащу, – страшно. С ближайшей березы содра­ ла уже кем-то разлохмаченную бересту. Похоже, только грозится, что продаст первому встречному, но лучше не нарываться – надо делать все, что требуется, и даже немного больше. Вечером, когда поужинали у костра и Гульча заснула, свернув­ шись калачиком, Олег долго сидел, глядя в огонь. Перед собой он разложил обереги, которые купил у волхва, пока Гульча выбира­ ла одежду. Обереги грубоватые, вырезаны не то наспех, не то без старания, и Олег долго щупал, гладил, пропускал между пальцев, Никитин Ю. А.: Гиперборей / 156


приучая себя к узнаванию на ощупь. Была уже полночь, когда услышал далекий зов. Он закрыл гла­ за, расслабил тело. В темноте под опущенными веками поплыли светлые пятна, начало высвечиваться крупное лицо с запавшими глазами и плотно сжатым ртом. Острые глаза смотрели из-под низкого лба с такой нечеловеческой силой, что плечи Олега сами собой передернулись, словно на морозе. – Ты близок, – прошелестел Голос, и у Олега побежали мурашки по коже: узнал Фагима, главу Семи Тайных. – Oчень близок к большой тайне Семи. Но решение принято! Ты не смеешь вмеши­ ваться! – Решение Семи? – спросил Олег. – В чем оно? – Устойчивость. Разрушение старых империй, создание госу­ дарств, где правит закон, а не деспот! Поощрение Добра, борьба со Злом… Олег ответил тихо, чувствуя, как сердце начинает стучать ча­ ще: – Этого хочу и я. Но чем помешаю я? – Ты поддался низменному зову. Обреченные племена спаса­ ешь от судьбы, ибо ты – из их племени. Считаешь себя из их племени! Но мы не принадлежим народам, мы – соль всего чело­ вечества. Те племена должны исчезнуть. – Славяне? – воскликнул Олег. Кровь бросилась в голову, видение затуманилось, и Голос про­ пал. Когда Олег с большим трудом сосредоточился, до его слуха донеслось нещадно насмешливое: – …Как и другие великие! Египтяне, хетты, арии, парфяне. Для нас нет племен и народов, есть человеческий род. – Совет может ошибаться, – прошептал Олег, чувствуя себя раз­ давленным. – Я заглядывал в будущее славянских племен. Если объединить под одним вождем, то возникнет удивительнейший народ… Да, он непредсказуем! В отличие от тех, с кем любит работать Совет Семи. В славянство намешается много разных племен, другие народы будут смотреть со страхом и с любопыт­ ством… Голос сказал враждебно: – Можешь поклясться, что новый народ принесет лишь благо? – Нет, – сказал Олег. – Но родится богатырь! Богатырь, которым управлять трудно. А вы, опасаясь его мощи, хотите отдать его законное место другим детям – послушным, предсказуемым? Голос помолчал, после паузы спросил в упор: – Ты можешь сказать, когда Совет Тайных хоть раз оказался не прав?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 157


Олег замолчал надолго, а когда заговорил, сам удивился страш­ ной тоске в своем голосе: – Уже могу. Это вы навязали дикому племени обров новую веру! Смели языческих божков, взамен дали Единого! Навязали высо­ кие этические нормы. И что же? Их держали в узде разбойничьи обычаи, а благодаря новой вере обры распоясались, вдруг став избранным народом, ведь все прочие – скот! Единый допускает их существование лишь для того, чтобы обры надевали на них ярмо! Они так и делали… Теперь где те обры? А без вас могли бы уцелеть. – Одновременно с обрами, – возразил Голос, – эту религию при­ няли и хазары, а их царство велико. Они уже наложили тяжкую дань на северян и полян, подступили к самому Киеву! – Надолго ли? – возразил Олег. – Сразу по принятии новой рели­ гии ханом Обадией там началась кровавая междоусобица. Да, наложили дань на полян, это вторая смертельная ошибка… Я заглядывал в будущее, Фагим! Там нет Хазарского каганата. Вооб­ ще нет хазар! Фагим долго не отвечал, а когда сквозь тьму прорезался его властный голос, Олег впервые уловил тщательно спрятанную тревогу: – Ты был лучшим из прорицателей, тебя звали Вещим. Мы не в состоянии увидеть грядущее, но мы в силах его лепить! Лепим в тиши тибетских пещер, вознесясь над человечеством. И ничто на белом свете не в силах нас остановить. Ты это знаешь, Олег! – Да, – ответил Олег, – знаю. – Не вмешивайся! Ты был одним из Семи Тайных, но Совет не может знать жалости, дружбы, привязанности… – Совет не знает этих чувств, – ответил Олег. – Все-таки я пойду своим путем, Фагим. Ты его знаешь. Видение обрело яркость, вместо глаз Фагима полыхало красное пламя. Когда глава Семи заговорил, изо рта вырвались длинные языки огня. – Знаю?.. Ты забыл, что ни короли, ни маги, ни звери, ни птицы, даже ничтожный муравей не в состоянии противиться воле Семи Тайных. Что можешь ты с той поры, как отринул могучую магию – а ты был сильнейшим магом, не спорю, – и посвятил себя ведов­ ству – уделу рабов? Олег ответил медленно, чувствуя усталость и слабость: – Меня легко убить, но нельзя покорить. Ведовство дает гор­ дость, чувство достоинства. Магам это неведомо. Я знаю, чем могу помешать… и могу ли, однако не откажусь от такой возможности. Если возникнет, конечно. – Но не будешь искать сам?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 158


Олег подумал, ответил просто: – Буду. Фагим долго молчал, теперь все лицо стало красным клубком движущегося огня, а глаза и рот белыми от ярости. Голос прогре­ мел: – Тогда ты обречен! Отныне ты – вне закона. Наша мощь тебя найдет!!! Лицо стало расплываться, Олег быстро крикнул: – Отныне?.. А чьи попытки были раньше?.. Последнее красное пятно исчезло в темноте. Голос не отзывал­ ся, и Олег открыл глаза. Перед ним горел костер, багровые угли уже покрылись серым толстым пеплом. Небо медленно светлело, в кустах сонно чирикнула ранняя пташка. Олег подхватился на ноги, тело застыло в долгом сидении, слу­ шалось плохо. Он потряс Гульчу за плечо, крикнул в ухо: – Уходим! Уходим немедленно! Она послушно поднялась, широко раскрыв глаза. Ее качнуло, он едва успел подхватить, снова тряхнул: – Слышишь?.. Бери котомку, уходим немедленно! Гульча раскрыла глаза еще шире, но Олег видел, что она спит. Сцепив зубы, он подхватил котомку, застегнул пояс, бросил Гуль­ чу на плечо и бегом бросился через лес. Гульча начала тереть кулачками глаза, возиться, поджимая колени. Олег решил было, что она устраивается спать, но вдруг над ухом раздался ее голос: – Что?.. Почему?.. Куда? – Доброе утро, – буркнул Олег. Он на бегу поставил ее на ноги, сильно шлепнул сзади. – С пробуждением! Она терла глаза, пробовала зевнуть, едва не задохнулась, за­ кашлялась и лишь тогда проснулась окончательно. Увидела, что они стремглав несутся через утренний лес, вскинула брови еще выше, глаза были как блюдца. – За нами гонятся? Говард? Олег не отвечал, на бегу ухватился за ожерелье с деревянными фигурками. Пока левой рукой отводил прыгающие навстречу ветви, пальцы правой руки прощупывали обереги, судорожно искали нужные, отбрасывали, наконец зажали что-то твердое, выпускать отказались. Олег быстро перевел взгляд на обереги. Грубо вырезанный птичий клюв выглядывал из-под указательно­ го пальца, а средним Олег прикрыл извилистую бороздку, что могла означать змею, воду, верхнее небо. Он выбежал на поляну, небо открылось шире. В синеве проле­ тела, дергаясь из стороны в сторону, белая бабочка, блеснули слюдяные крылышки стрекозы. В немыслимой высоте что-то виднелось.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 159


Олег с трудом различил сокола-сапсана. Слева над зелеными вершинками пролетел, медленно взмахи­ вая большими черными крыльями, крупный ворон. Он миновал было поляну, затем замер, не двигая крыльями, начал набирать высоту, но не улетел от поляны, а поднимался к небу кругами, как голубь. – Брат, помоги! – взмолился Олег. Он вперил взгляд в далекую сверкающую точку, пытаясь нащу­ пать сокола. Ворон поднялся над лесом, пошел ходить кругами. Голову поворачивал, глядя на проплывающие внизу деревья и поляны то одним глазом, то другим. Когда был над поляной, где затаились под деревом Олег с Гульчей, встрепенулся, чаще зара­ ботал крыльями…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 160


Глава 13 Он не заметил блеснувшего, будто серебряная молния, стреми­ тельно падающего сокола. Сапсан страшно ударил грудью, во все стороны брызнули черные перья. Олег слышал, как хрустнули птичьи кости. Сокол подхватил на лету мертвую добычу и, роняя капли крови, поволок над лесом, часто и натужно хлопая крылья­ ми. – Спасибо, брат, – крикнул Олег вслед. – Ты всегда будешь на гербе нашего рода… Всего народа! Он потащил Гульчу за собой, в распадке между низкими, слов­ но болотные кочки, холмами замер, попятился. Гульча смотрела непонимающе, Олег зло прошипел: – Змеиное место… Они и тебя не пощадят, поняла? С этими странными словами – более того, оскорбительными! – потащил в обход. В быстром беге Гульча задыхалась, она потеряла все убийственные слова и сравнения. Бежали долго, пещерник часто менял направление, хватался за нелепые обереги, раздражал Гульчу языческими обрядами, от чего-то прятался, заставлял ее ползти через бурелом, хотя рядом оставалась чистая поляна, продираться через колючие кусты, ми­ нуя ровное место. К полудню он ее едва тащил, но чем выше поднималось солнце, тем чаще радостно блестели глаза пещерника. Наконец он сказал ясным и вроде бы удивленным голосом: – Кажется, оторвались… Никогда бы не подумал… Такие про­ тивники! – Го… вард? – прохрипела Гульча пересохшим горлом. Олег даже не одарил ее взглядом: – Бери выше… Эх, это же в характере нового народа: воровать – так золотую гору, драться – так с медведями, а если в постель тащить – то королевскую дочку! Гульча сказала с достоинством: – Не знаю, о каком народе говоришь, но я – дочь Марка, из рода Ламеха, где тридцать поколений великих царей и семьдесят ма­ лых… – Уговорила! – перебил Олег, скаля зубы. – Хочешь, сейчас тащи в постель, топчи мою невинность! Гульча смерила его недоверчивым взглядом. Глаза пещерника лихорадочно блестели, руки крупно тряслись. Они остановились на уютной маленькой поляне, но пещерник не бросился сгребать сухие ветки для костра, не снял лук. То садился на пень, то вска­ кивал, суетливо дергал шеей. Глаза его шарили по верхушкам

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 161


деревьев. – Ручей близко? – спросила Гульча. Пещерник отмахнулся, но Гульча уже услышала слабое журча­ ние. Когда, смыв пот и грязь, она вернулась на поляну с котелком в руке, Олег лежал у костра, забросив руки за голову. Глаза его неподвижно смотрели в синее небо. Рядом на широких листьях лопуха были разложены последние куски зайчатины, купленные в веси. Гульча поставила котел на огонь, села возле пещерника, обня­ ла его. Он поднял голову, глаза его были веселыми. – От своего не отступишься? – Разве я похожа на дуру? – ответила она с подчеркнутым него­ дованием. Олег опустил затылок на ладони, с закрытыми глазами вслу­ шивался в нежные пальцы, что едва слышно скользили по широ­ ким пластинкам его напряженных мускулов, а те, твердые как дерево, медленно уступали ее мягкому нажиму, размягчались. Кровь ходила свободнее, давно не испытываемый покой овладел всем его существом. Он взял ее за руки, притянул к себе. Ее огром­ ные глаза приблизились, в последний момент он пытался хоть что-то прочесть в них, но черные зрачки цепко держали свои секреты, а затем губы встретились. Олег дал себе погрузиться в пламя, по жилам побежала горячая кровь, но заметил, что сама Гульча скованна – бедняжка так долго пыталась утащить его в постель, что ждет подвоха, напряжена, хотя скрывает старатель­ но, прямо одеревенела. Скрыв вздох, Олег повел губы вниз по шее, задержал их в лож­ бинке, где сходятся тонкие ключицы, опустился в ложбинку меж­ ду упругих грудей, что сразу напряглись, а ярко-розовые соски поднялись и застыли, обжигающе-твердые. Гульча закрыла глаза, в щеки бросился румянец. Олег наблюдал искоса, но, даже закрыв глаза, он видел ее насквозь – проклятие долголетия. В юности женщины разные, удивительные, а потом уже видишь одинако­ вые группы, замечаешь общие закономерности… Через полсотни лет уже знал, лишь взглянув на лицо женщины, какая у нее грудь, удобно ли будет кормить ребенка, ибо соски бывают плоские, торчащие и вдавленные, какого цвета сам сосок, как растут воло­ сы в подмышках… Еще через сотню лет уже точно знал, в каком случае и как поведет себя, какие слова скажет, какой рукой кос­ нется. Стал чудо-лекарем, ибо научился с первого взгляда опреде­ лять болезни, хвори, мог совершенно точно сказать, что кому принимать как лекарство… Человек во плоти своей настолько прост, что удалось познать его в первые же двести лет жизни!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 162


Наконец Гульча задышала часто, уже не умея и не в силах сдерживаться. Олег постарался не упустить нить: маленькая жен­ щина чувствительна и мнительна, а в кустах отвлекающе шур­ шит, над головой пролетела, шумно хлопая крыльями, иволга, внезапно завизжала голосом драной кошки, вблизи противно потрескивает под ветром рассохшееся дерево. Внезапно – для се­ бя, не для него – Гульча вскрикнула, вцепилась в его широкую спину. Олег незаметно ухмыльнулся – его дубленую кожу давно не могли процарапать никакие женские коготки. А шрамики на лопатке – так это рысь… Гульча открыла глаза, непонимающе смотрела в нависающее над ней широкое лицо. Олег поцеловал ее в нос, лег рядом, не разжимая рук и все еще прижимая к себе. Она помолчала, сказала тихонько: – Эй, ты где? – Рядом, – успокоил он. Она подвигалась немного, умещаясь в его руках, как в колыбе­ ли, заснула. Ее губы чуть раздвинулись, а вздернутые брови так и остались вздернутыми, придавая лицу удивленное и чуть оби­ женное выражение. Еще через два дня купили коня для Гульчи, затем Олег сторго­ вал для себя крупного спокойного жеребца. Ехали без особых неожиданностей – их не трогали даже лесные разбойники. У Оле­ га из-под широкой спины выглядывала рукоять двуручного меча и загогулина сборного лука – редкий в этих краях не знал, с какой страшной силой бьет стрела из такого лука. Чтобы натянуть тетиву, требуются медвежья сила и ловкость рыси, с такими странниками связываться – себе дороже. Гульча ехала рядом не менее опасная – одета по-мужски, так снаряжаются лишь поляни­ цы, на поясе длинный узкий кинжал, у седла приторочены легкое копье и кривая сабля. На второй неделе подобрали запасных коней, путешествие ускорилось. Несколько раз переправлялись через реки, старались ехать в одиночестве, избегая людей. Мелкие реки переходили вброд или вплавь, на обед Олег стрелял лесную дичь, ловко сши­ бал птиц. Леса сменялись долинами, тянулись ряды холмов, объезжали озера, где по берегам почти везде лепились рыбацкие веси. В веси Олег не заезжал, разве что один раз: купил Гульче новые сапоги – старые развалились. Однажды у костра Олег перебирал обереги, а Гульча, усталая, не дожидаясь его, уснула. Олег укрыл ее одеялом, вернулся к огню. Костер потихоньку потрескивал, красные языки почти не разгоняли тьму. Торжественная тишина распростерлась над ми­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 163


ром, птицы спали, молчали в траве даже кузнечики. Внезапно в десятке шагов от костра прямо из земли поднялась гигантская фигура. Огромный человек медленно разогнулся, че­ рез него просвечивали звезды. Он шагнул к костру, и Олег узнал Колоксая. В тишине странно прозвучал негромкий голос Колоксая, мед­ ленный и печальный: – Ты снова на тяжком пути… Демоны не дают завершить свое дело? – На этот раз я сам себе демон, – ответил негромко Олег. – Твоя домовина где-то здесь? – То, что осталось от кургана… А ведь насыпали тысячи плен­ ных! Время неумолимо, Олег. К тебе тоже, но по-другому. В слабом лунном свете лицо Колоксая было особенно грустным, желтым, вместо глаз зияла тьма. Олег отводил глаза, страшась увидеть черные провалы. – Ты был великим воином и героем, – проговорил Олег с тру­ дом. – Больно, что твой погребальный курган разрушается. Но твое семя дало щедрые всходы. Твои потомки заселили огромные земли. – Знаю, – ответил Колоксай. – Знаю, что получилось. Это тяже­ лая болезнь, но смертельная… не для всех. Олег, тебе нелегко, но хочу просить о нелегкой услуге. Надо, чтобы потомки сохранили память, что именно на этом месте я сразил огромного Змея, что прилетел с Востока. На этом самом месте, где спит эта красивая женщина, так похожая на того Змея, я перебил ему крыло, про­ ткнул сердце острым копьем… Заложить бы на этом месте город, быть ему величайшим городом на свете! Я сплю чутко. Когда над городом нависнет смертельная опасность, я восстану во всей мо­ щи и выйду со своим войском богатырей – а ты их помнишь! Олег смутно вспомнил всадника на белом коне – налетел как вихрь на зеленое чудовище, всадил острое копье, проломил ко­ стяной панцирь. Трепетал по ветру красный плащ, люто ревел смертельно раненный дракон… – Иди в Новгород, – сказал Колоксай. – Поговори с Гостомыслом, тамошним посадником. Там решение. – Какое? – взмолился Олег. – Сказанное слово услышат и другие. Ты же знаешь законы злой магии! Сейчас ты ушел от погони, но если услышат слово… Олег обвел взглядом окрестности. Маленькая речка, удивитель­ но чистая. По обе стороны – исполинский бор. Деревья-великаны темные, потрескавшаяся кора. Стена на правом берегу, от левого тянется луг, дальше сразу вздымается стена деревьев-гигантов.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 164


Река, насколько Олег видел с этого холма, делает широкую пет­ лю, в петле раздваивается, идет двумя руслами, затем воссоеди­ няется, катит одним широким руслом. Виднеется небольшое го­ родище, укрепленное частоколом. – Как называется это место? – спросил Олег. Тень Колоксая уже размывалась в ночи, донесся слабый, как вздох, голос: – Река Москва… Они проехали еще несколько сотен верст без происшествий. Если не считать, конечно, что под Олегом пал конь. Гульча еще дважды меняла сапоги, и по дороге на них трижды нападали разбойники. Только трижды. Гульче казалось, что она так и состарится в седле, а любовью сможет заниматься только возле пылающего костра, как вдруг однажды Олег вытянул руку и бодрым голосом произнес: – Новгород!.. Мы приехали. Далеко на самом обрии поблескивало, словно там полыхали зарницы. Гульчачак ничего пока не видела, но в том направле­ нии тащились тяжело груженные телеги – целые обозы в сотни подвод, туда гнали скот. Она даже увидела вдалеке верблюдов, не поверила глазам. Олег хмыкнул: – Иной раз багдадские купцы прибывают. Конечно, лучше на ладьях по Каспию, Итилю, через Волок Ламский и к Новгороду, но сейчас там по дороге чье-то бродячее племя шалит… Крепостной стены вокруг города Гульча не увидела, удивилась. Олег объяснил, что такая имеется, но город разросся, стена оста­ лась внутри. К тому же хоромы иных русичей или богатых купцов теперь повыше знаменитой стены. Сперва потянулись приземистые бедные домики, потом неза­ метно они въехали в сам Новгород. Совсем не так, как у других городов, где всегда была черта, за которой город резко обрывался. По узенькой улочке ехали по бревенчатой мостовой, кони ступа­ ли осторожно: бревна были ошкуренные, но подогнанные одно к другому наспех, кое-как. Дома по обе стороны жались тесно, из окон долетали звонкие удары молотов по железу, оттуда вырыва­ лись клубы дыма, из домов охапками выносили пики с еще дымя­ щимися наконечниками, во дворы заводили коней. Мастерские, поняла Гульча с удивлением, целая улица кузнецов, клепальщи­ ков, кольчужников, мечников… Свернули в заулок, сразу пахнуло кожами, а в следующем про­ улке Олег с удовольствием потянул ноздрями аромат свежеиспе­ ченного хлеба. На их глазах работники выгружали свежие крен­ дели, медовые пряники, пышные караваи, куличи… Гульча про­ водила телегу затуманившимся взглядом, непроизвольно сглот­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 165


нула. – Следующую надо объехать стороной, – предложил Олег озабо­ ченно. – Торговые ряды! – Так это ж самое интересное! – воскликнула Гульча. – Все-таки ты женщина, – удивился Олег. – Я уже засомневался было… Надо спешить, а через торговые ряды нахрапом не проско­ чишь. Если сам не растрясешь калиту на безделушки, то ворье срежет. Он послал коня в кривой проулок, настолько узкий, что Гульча терлась сапогом о каменную стену дома. Из одного окна высуну­ лась лохматая голова, огромные волосатые ручищи ожидающе уперлись в подоконник. Гульча придержала опасливо коня, а когда Олег проехал, пустила коня следом. Едва конь поравнялся с окном, где таращил глаза лохматый, Гульча положила ладонь на рукоять кинжала, взглянула надменно и поехала мимо. Парень в изумлении разинул рот: – Гляди, поляница!.. Может, заедешь? Я Васька Буслаев. Меня каждая собака знает. – Я не собака, – ответила Гульча холодно. Спина ее напряглась. Казалось, что рыжий детина с озорными глазами вытянет огромные ручищи, цапнет сзади и утащит к себе через окно. Нет, не посмел… Проезжали мимо домов – деревянных, как у дулебов, глиняных, как у тиверцев, немало домов было из гранитных глыб, серых от грязи, но блистающих яркими красками на изломах. Ворота уса­ деб настежь, челядь мечется, бабы гремят ведрами, гридни водят взмыленных коней по двору, на расписных крылечках толпится народ… Встречные провожали их глазами, но к стенам домов пугливо не жались. Гульча тоже рассматривала их во все глаза. Вид у новгородцев удалой, сорочки расстегнуты, а у кого вместо сороч­ ки рубашка, но и та расшита цветами, а рукава закатаны выше локтей: мол, хоть мастеровой, хоть боярин, каждый готов к тяж­ кой работе и лихой драке. – Что за племя здесь? – спросила она прямо в спину. – Ильменские словене положили начало… Потом сюда стянул­ ся, как в Рим, всякий народ и народец. Есть юродивые, есть тати, душегубы, купцы, умелые работники, мастера, есть русичи. – А почему преступников так много? Олег ответил смеясь: – Новгород принимает всех. Надо только успеть добежать до городских ворот. Теперь они там, внутри города. Новгород никого не выдает. Потому здесь так… неспокойно. – Это ужасно!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 166


– Да?.. Тати постарели, обзавелись семьями, детей учат жить по правде. Чем больше мать шлюха, тем строже держит дочерей… Я люблю этот город. Здесь даже князей, пусть самых могучих, нани­ мают со стороны, как любых работников: плотников или гробов­ щиков. Устанавливают харч, плату. Если князь ленится или на­ чинает заноситься – я-де князь, а вы простые горожане, – изгоня­ ют вместе с его русинами. Еще и по шее накостыляют… Гульча пустила коня рядом, они поехали стремя в стремя. Олег скалил зубы, с удовольствием посматривал по сторонам. Она спросила: – А князья не могут захватить власть силой? – Пробовали. Это особый город. У самого бедного, кто ходит в тряпье, на стене хибары висят меч, топор, лук, а то и полное снаряжение, включая булатную кольчугу. Пусть не так обучен, как дружинник, но разбойничья кровь играет… Если сто на одно­ го, то не выстоит и русич, верно? Когда здесь вече проходит без драки, то и не вече, считай. – Вон там постоялый двор, – прервала она. Олег отмахнулся: – Там всегда грязно… А мясо недожаривают. Придержал коня, огляделся, привстав в стременах, решительно направил коня на широкую улицу. Ехали шагом – мимо часто на полном скаку проносились всадники, народ сновал озабоченно, с хитрыми лицами, детишки беспечно кувыркались на улице. По обе стороны проплывали хоромы – богатые, вызывающе наряд­ ные, с цветными стеклами. Гульча заметила, что даже мужчины ходят в сапогах на высоком каблуке. Откуда-то доносился мерный шум, словно тяжелые волны набегали на крутой берег. Гульча вытянула шею, оглядываясь удивленно: – Море близко? – Торг, – усмехнулся Олег. – Великий новгородский торг. Ишь, уже сюда добирается. Богатеет город! Не вздумай покупать чтолибо. – Плохие товары? – Отличные, но только новгородцы надуют обязательно! – Такие жадные? – Выручку пропьют или на баб спустят, но для новгородцев обжулить на торге – что для тиверца победить в кулачном бою. Улица вывела их коней на мощенную камнем площадь. Гульча решила, что это и есть знаменитое новгородское вече, но никто не дрался, все спешили в разные стороны – всего лишь перекре­ сток улиц. На дальнем конце высился терем – низ из серого кам­ ня, а второй и третий поверхи сложены из толстых бревен. Кры­ ша чешуйчатая из гонты, дощечки одна к одной, нарезаны ровно,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 167


выструганы чисто, блестят, хотя небо по-северному сумрачно. Они въехали во двор этого роскошного терема, что под стать королю, Олег набросил повод на крюк коновязи. Гульча соскочи­ ла, охнула – после долгой езды ноги затекли, огляделась: – Ты здесь уже бывал? – Отхожее место во-о-он за теми деревьями, – объяснил Олег с готовностью, предупреждая второй вопрос. – Дальше найдешь по запаху. Гульча сердито сверкнула очами, но пошла быстро, а от дере­ вьев даже побежала. Олег пошел через двор к терему. Возле крыльца стояла легкая коляска, запряженная тонконогими арабскими скакунами. По­ возка отделана серебром и золотом, на двойных рессорах, а кон­ ская сбруя блестит золотыми бляшками. И повозка и кони – за­ морские, а хозяин их явно подлаживается под новгородцев: нем­ цы не кичатся богатством, не тычут назойливо в глаза встреч­ ным, как хвастливые новгородцы. Олег поднялся по широким ступеням, перехватил бегущего стремглав молодого гридня: – Посадник в тереме? – В вечевой палате, – ответил гридень пугливо. Он высвободил плечо из железных пальцев незнакомца, добавил сердито: – Он никого не принимает! У него немецкие гости. – Немцы подождут, – решил Олег. – Иди и скажи посаднику, что прибыл Вещий Олег по делу неотложному. – У него немцы! – повторил гридень, повысив голос. – Разве они уже и здесь заняли земли? Он отпихнул гридня, вошел через широкие сени в палату – широкую, расписную, с резной мебелью по стенам. У дальних дверей, окованных железом и медью, стоял враскорячку дружин­ ник. В петлях висел пудовый замок, за дверью хранились грамо­ ты, договоры – их Новгород заключал с окрестными землями, заморскими купцами, князьями и королями. На втором поверхе Олег прошел мимо двух дюжих дружинни­ ков-русичей – оба подпирали стену, оба проводили незнакомца загоревшимися глазами: вдруг лазутчик, вдруг да можно подрать­ ся… За дверью, которую закрывали спинами, хранится казна все­ го Новгорода! Лесенка, уже истертая, привела на третий поверх. Олег пошел широкими шагами через горницу к массивной двери, возле кото­ рой скучал крепко сбитый гридень угрюмого вида. На поясе висел меч, гридень был в шлеме, несмотря на жару, и в кольчуге из мелких колец восточной выделки. Он еще издали начал сверлить приближающегося Олега острыми, как буравчики, глазами, сопел

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 168


со злобой, напрягся, вытянул вперед руку. Олег молча ухватил за пальцы, сдавил, услышал хруст, отодви­ нул побледневшего стража и ногой открыл дверь. Горница была даже не горницей, а горними покоями. Посадник сидел в широком кресле, перед ним стояли два немца, а третий, постарше, развалился, почти лег в широком дубовом кресле. Все четверо обернулись на стук шагов с одинаковым неудовольстви­ ем на лицах. – Желаю здравствовать, Гостомысл! – сказал Олег громко. Чуть повернул голову, бросил вежливо: – Вам тоже, гости заморские. Гостомысл всмотрелся, привстал, растерянно раздвинул руки: – Олег? Вещий Олег?.. Для меня честь… Но, святой пещерник, у меня сейчас важное дело. Я вот-вот закончу с гостями, дела есть дела, потом охотно поговорю с тобой. Вежливое внимание на лицах купцов сменилось иронией. Они начали перешептываться, бросая насмешливые взгляды на дере­ вянное ожерелье с оберегами на шее волхва. Олег сказал громким голосом: – Предрекаю! Новгород погибнет, ибо злато для него стало вы­ ше чести, совести! Придет рать из другого города, набросит ярмо на шею некогда вольного города, сбросит вечевой колокол оземь! И не быть вольностям, не быть сходу… Гостомысл побелел, как ужаленный змеей, простер дрожащие руки: – Погоди, вещий волхв! Не призывай беды, я стар и успел уви­ деть, что твои проклятия, на беду, слишком часто сбываются. Старики говорили, что сбываются и благословения, но чего не видел, того не видел… Дорогие гости, придется прервать нашу задушевную беседу. Вас проводят в отведенные для вас палаты. Я немедленно дам знать, когда освобожусь. Немцы переглянулись, старший из кресла бросил на Олега ог­ ненный взгляд. Олег стоял с каменным лицом, на миг что-то коснулось его мозга, словно пробежала туча муравьев. Он ощутил ощупывающие пальцы, но последние дни все время держал себя начеку, закрывался щитом и сейчас тоже оставил только жажду еды, пива, заставил громко звучать мысль, что устал, хочет спать и жаждет получить под пещеры пещерников Соловецкие острова, исконное владение Новгорода. Немцы попятились, поклонились. Старший сказал Гостомыслу с неудовольствием: – Понимаем, у каждого народа свои обычаи. Правда, мы не позволяем юродивым вмешиваться в сложные дела, потому не терпим поражений.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 169


– Подождите в палатах на втором поверхе, – сказал Гостомысл виновато. – Вам принесут еду, питье. Все заморское, вам привыч­ ное! В дверях появился страж, распахнул обе створки, выказывая великое уважение. На Олега метнул лютый взгляд, брови сшиб­ лись на переносице. На поясе теперь висел длинный нож, правую руку страж держал на рукояти и смотрел на Олега неотрывно. Когда за ними захлопнулась дверь, Гостомысл повернулся к Олегу: – Ты слишком крут, святой человек. Иногда зубки показывать надо, жмут и внаглую, но ты чересчур… Я понимаю, в пещере вежливому обращению не научишься. Олег сел в кресло, которое еще не остыло от задницы немца, изучающе вперил взгляд в Гостомысла. Одет посадник просто и всем видом похож на постаревшего древодела – крепок и широк в плечах, на руках вздулись толстые вены. Лицо старчески тем­ ное, изрытое морщинами, но кожа дубленая, обветренная. Поре­ дели и сильно побелели волосы, на макушке розовая плешь, так отличающаяся от темной кожи лица со старческими коричневы­ ми пятнами. Усталые глаза в набухших красных жилках, но властные, понимающие. Этот благочестивый старец в молодости водил ушкуйников, рубился с чужими купцами в открытых мо­ рях, грабил при случае, бывал в далеких странах, к тридцати осел, остепенился, занялся своенравным городом, ибо посадниками были дед, прадед, а такое непросто в Новгороде, где нет власти наследственной, а только выборная. Но в жилах Гостомысла тек­ ла кровь Колоксая, который сумел натянуть тетиву отцовского лука Таргитая-Геракла, а также кровь Скифа, чье потомство по­ трясало и рушило многие империи тысячу лет, кровь Славена, который свой народ снял с коня и посадил на землю, кровь Руса, который увел своих детей с Карпатских гор на зеленые долины… – Знаешь ли ты, – спросил Олег, – что творится в южных краях? Гостомысл двинул плечами: – Наверное, как обычно… Режут один другому глотки, умыкают невест, жгут села, продают своих же сородичей в рабы ромеям. Так? Или что-то стряслось еще? – Многое стряслось, – ответил Олег угрюмо. – Например, сыны Рыжего Волка перестали рвать друг другу глотки, теперь поперли на соседей. С этой стороны у них лишь племена сыновей Славена. Сыны Рудольфа бросили клич «Дранг нах остен», что означает – натиск на Восток. На нас то есть. А нам приходится драться на две стороны: с Востока прут неведомые народы, которых как песку на берегу моря. Но восточные чем отличаются от западных врагов? Ну-ну, ответь!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 170


Гостомысл подумал, пожевал старческими губами, сказал осто­ рожно: – Положим, не смогу назвать одно-единственное свойство… Ведь надо назвать одно? – Степняки налетят, пожгут, пограбят, уведут в полон, а потом о них ни слуху ни духу. До следующего набега. А вот западные… Западные остаются! Гостомысл посмотрел непонимающе. Олег объяснил: – Восточные уходят даже после полной победы, а западные закрепляются на любой пяди. Они не грабят, не жгут поля, не уводят в полон. Зачем? Ведь это уже их земли. Со скотом, нивами, рабами. Нет, даже не рабами… Германцы онемечивают покорен­ ный народ, заставляют кланяться своим богам, изгоняют местные языки. Я был в таком краю однажды… Через три поколения от племени не осталось и следа! – Вырезали? – не поверил Гостомысл. – На германцев не похо­ же. – Не вырезали, а онемечили. Правнук Святомира уже не знал, что он славянин. Считал себя не то готом, не то германцем. Все племя стало немцами. Говорит по-немецки, кланяется немецким богам, забыло о своем славянстве. Гостомысл раздвинул дряблый рот в улыбке, стараясь отогнать тревогу: – А не к лучшему? Германцы – хороший народ. Превратить растяп в ловких да умелых – разве худо? – Худо перебить всех зверей и птиц, дабы очистить землю для… скажем, коней или коров. Не окажется ли сегодняшнее добро тем камнем, что завтра потянет на дно? Я видывал, что народы-растя­ пы вдруг превращались в великие народы, как среди них появля­ лись – несть числа – герои, богатыри, мудрые пророки, маги!.. А великие народы, известные мудростью, силой, доблестью, вне­ запно исчезали! Ты же знаешь, что ни доблесть, ни мудрость, ни огромные армии не спасли владыку мира Рим от натиска славя­ но-германских отрядов! Как не спаслись от гибели некогда гроз­ ные и мудрые народы Востока… Так что существовать должны всякие народы. Мы не знаем, чего от нас потребуют боги завтра. – Ну, – пробормотал Гостомысл в затруднении, его глаза беспо­ койно дергались, пальцы сжимались в кулаки, – не знаю таких богов, которые бы желали уцелеть слабым да ленивым! – Кто знает? Может быть, в грядущей резне как раз ленивые уцелеют. Пусть лучше цветут все цветы. Мы не знаем, какой зав­ тра понадобится. Гостомысл звучно хлопнул в ладони. Щелкнуло, как сухие до­ щечки, дверь тут же отворилась. На пороге возник гридень, пре­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 171


данно уставился на посадника. – Вели принести яства, – распорядился Гостомысл. – И меду для пещерника. Только не хмельного! Гридень исчез, успев бросить на Олега выразительный взгляд: мол, вижу, какой ты пещерник, по ночам с кистенем под мостом сидишь, меду ему не хмельного – умру со смеху… Они молчали, пока принесли стол, подносы с едой, расставили на белой скатерти. Когда слуги вышли, Гостомысл повел рукой: – Не обессудь за скудное угощение. Но ты – святой пещерник, разносолов чураешься… Олег, тебя прозвали Вещим. Ты прозре­ ваешь будущее. Не может быть, чтобы ты пришел лишь смутить мою душу. Говорят, ты приходишь уже с решением. Они ели в молчании. Когда Олег напился меду, помыл руки, сказал медленно: – Было мне откровение, Гостомысл. Такие видения бывают раз в тысячу лет… Лишь в самые крутые моменты бывают! Боги ска­ зали, как спасти детей… если не всех детей Славена, то хотя бы детей Руса. А там, глядишь, и детям Славена можно дать защиту. Уже народился тот потомок Рода, который может объединить наши народы, положить конец резне. Он создаст такую могучую державу, что все западные королевства покажутся захолустными дворами! Лишь миг я зрел края нового царства – оторопь взяла. Даже древние империи – сколько о них говорено! – лишь плоды в ладони молодого велета, коим будет эта новая держава. Гостомысл подался вперед, морщинки чуть разгладились. Гла­ за заблестели. Олег выговорил потрясенно: – И еще, Гостомысл… Я видел и твое имя, высеченное в веках, ибо твоему родственнику суждено править великой страной. Правда, лишь в одной реке грядущего я видел это государство, а в других его не было. Но я хочу, чтобы мы поплыли по этой реке. Гостомысл со стуком опустил кубок, руки его тряслись. – Говори, говори! Кто он? Внезапно он побледнел, кубок выкатился из застывших паль­ цев, покатился по столу. Олег поймал, поставил, голос его был сочувствующим: – Ты угадал… Этот князь князей взял в жены твою дочь Умилу. Гостомысл вскочил, завис над столом. Глаза налились кровью: – Князь князей? Этот тать? – Успокойся, мудрый Гостомысл. Многие тати становились основателями царств, а Рюрик вовсе не тать. Он полянин, а поля­ не больше знакомы с воинским делом, чем с торговлей. Ты прези­ раешь новгородцев за торговые замашки, а ведь на белом свете надобны пока что и отвага, и торговля. Полно тебе, Гостомысл! То и другое приносит прибыль.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 172


– В набегах больше риска, – буркнул Гостомысл. – Иные торговые сделки куда рискованнее, – возразил Олег. – Мир разный, не пытайся причесать одной гребенкой! Лисья шку­ ра не всегда спасает, иной раз нужнее волчья. Гостомысл сел, обеими руками схватил кубок. Пальцы дрожа­ ли, он с силой вжимал их в серебряные бока, стенки начали про­ гибаться. – Он тать, – сказал посадник сдавленным голосом. – А ты кем был в молодости? Ушкуйник – это больше тать, чем купец. Гостомысл, беда в другом. Рюрику начхать на нас с высо­ кого дерева. Он со своей ватагой ушел на север. К нему присоеди­ нились изгои, отчаюги, сорвиголовы. Он был походным князем, а теперь стал родовым. Да-да! Они заняли большой остров в Север­ ном море, которое там зовут морем Руссов, отобрали у местных жителей непорочных дев… Нет-нет, не кипятись, все по чести! Взяли в жены. Как и Рюрик твою дочь Умилу. Местные сперва рычали, но затем увидели, что их дочкам утеснения нет, а Рюри­ ковы головорезы одарили родителей серебром-золотом – в похо­ дах награбили немало. Гостомысл слушал с мрачным видом. Голос Олега слабел, нако­ нец упал до шепота: – Рюрик доволен, Умила довольна, его войско русичей – теперь уже племя, народ – тоже счастлив. Рюрик намерен основать новое царство, стать отцом-прародителем нового народа на своем остро­ ве. – Мечта всех разбойников высокого полета, – буркнул Госто­ мысл. – У некоторых – сбывается. Так что у Рюрика нет причин поки­ дать остров! Чтобы его сдвинуть с места, надо призвать от имени Новгорода. С обещанными правами, денежной выплатой ему и войску. С клятвами на огне, мече, оберегах… Гостомысл, только ты можешь это сделать! Посадник вскочил, едва не опрокинув стол. Смятый кубок за­ гремел по полу. Олег успел подхватить, поставил на место. Госто­ мысл несколько мгновений испепелял его взглядом, потом сел и сказал мертвым, как камень, голосом: – Нет. – Рюрик сам не хочет, – сказал Олег несчастным голосом. – Там он князь, его чтут. Никому доказывать не надо, торговаться с вами, проходимцами, не приходится. Пойми, он не нуждается в Новгороде. Это Новгород нуждается в нем! Гостомысл сжал кулаки – сухие, с белыми острыми костяшка­ ми, но огромные, крепкие. Голос его был таким же мертвенноровным:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 173


– Новгород ни в ком не нуждается. Тем более проходимец не нужен мне. Оставалась моя любимица, мое утешение в старости. Теперь ее со мной нет… Этот ответ – окончательный. Он медленно поднялся, его глаза были непроницаемы и враж­ дебны. Олег вздохнул, встал. Их глаза встретились. Посадник смотрел не мигая, веки набрякли, вздулись желтыми прожилка­ ми. – Я зайду завтра, – сказал Олег. – Подумай еще, Гостомысл. Оставь личные обиды. Подумай об отечестве! Оно в опасности. – Завтра отвечу то же самое, – отрезал Гостомысл. – Не зарекайся, – предостерег Олег. – Боги этого не любят! Спи чутко. Сегодня ночью снятся вещие сны.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 174


Глава 14 Он вышел, уклонился от столкновения со стражем, что нары­ вался на драку. Вверх по ступенькам поднимался русоволосый парень, у него был румянец во всю щеку и дерзкие глаза. Едва разминулись, а на втором поверхе Олег прошел под прицелом враждебных взглядов немецких купцов. Они ели, пили, кто-то швырнул ему вслед обглоданную кость. На первом поверхе в палатах толпился народ, чего-то ждали, переговаривались тихими голосами. Гульча протиснулась на­ встречу, ее маленькие кулачки работали как веретена, расталки­ вая встречных. Лицо ее было красным от гнева. – Куда ты делся? – Ты уже? – удивился Олег. – Я думал, ты еще там, за деревьями. Смотри, как быстро обернулась. Случилось что?.. Ладно-ладно, не объясняй перед едой подробности. Есть хочется. Он крепко взял ее за плечо, вывел из терема. Гульча кипела от возмущения. Олег отвязал ей коня и помог вскочить в седло, подставив колено, чего она вовсе не заметила, приняв как долж­ ное. Тучи висели низко, солнце светило в щели между рваными тучами, но лучи оставались холодными. Они вихрем пронеслись по улице, пугая прохожих. Олег круто свернул в широкий проулок, и они влетели в раскрытые ворота. Огромный двор был заставлен телегами и подводами, половина из них была чужеземной работы. Несколько оседланных коней стояли у коновязи, остальные жевали сено под навесом конюш­ ни. Олег бросил монетку мальчишке, тот увел коней, а Гульча по своему обыкновению пошла следом, проследила, чтобы налили чистой воды, а овса насыпали полную мерку. Удовлетворенная, милостиво приблизилась к пещернику, тот терпеливо ждал на крылечке корчмы. Они отнесли вещи в отведенную комнату, спустились в ниж­ ние палаты, где трапезовали постояльцы. Олег подозвал отрока: – Малый ковшик квасу… Нет, большой. Это для меня! А для женщины… Что есть готового? Она не может ждать. Давай щи, кашу с мясом, губы в сметане, гуся с яблоками. Захлопни рот, она все съест. Ворона тоже маленькая, зато рот здоровый! От Гульчи шел пар, она исходила гневом. Олег сказал мирно: – Не сердись, печенку испортишь. Я малость перекусил у посад­ ника. Неудобно было отказываться. Старик мог обидеться. – Малость? – переспросила она ядовито. – За дружеской беседой нечаянно съел жареного быка, пару кабанов да дюжину лебедей?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 175


Для пещерника это малость, верю. Окажи честь, покушай со мной, хоть я и не посадник! – Зато в твоем роду семьдесят царей, – утешил он. – Ничего, ешь, не стесняйся. Тут такой шум, что никто твоего чавканья не услышит. Отрок поставил перед Гульчей глубокую миску с парующими щами, оглядел черноволосую девушку уважительно, исчез. Гуль­ ча сглотнула слюну, еще раз сердито сверкнула очами, но рука ее в нетерпении нащупывала ложку. Олег молча отхлебнул квас. В палатах шумно: в одном углу удалые молодцы затягивают песню, в другом стучат ковшами, требуя пива, мяса и женщин. Здесь торопливо договаривались о торговле – любой, добравшись до Новгорода, старается сразу взять быка за рога. За отдельным столом хмуро веселятся полочане – в кольчугах, булатных наколенниках, на поясах пристегнуты ши­ рокие мечи, неподалеку сидят сурожане, их заклятые враги, в звериных шкурах, насупленные, лица в шрамах, которые нано­ сит волхв в день совершеннолетия, руки до плеч обнажены, му­ скулы охватывают широкие железные браслеты. Еще дальше пьют и осторожно приглядываются к обществу бритоголовые свеи – настороженные, не привыкшие к разгулу, обычному для детей Славена. За дальним столом шустро работают расписными ложками двое таких черных, словно в саже вывозились – только глаза да зубы сверкают, как молнии в ночи. Старики, глядя на них, плюют украдкой через левое плечо, говорят: «Чур меня!», но потихоньку, дабы не обидеть хорошего человека, ежели то люди, а не порождение подземного мира, где, говорят, темно завсегда… Рим, сказал себе Олег мрачно. Но Рим пал… Не столько под ударами могучих варваров, как о том хвастливо кричат славяне и германцы, а от собственной слабости. Да и второй Рим – Царь­ град – чересчур быстро жиреет. Враги у него есть, их немало, и ежели падет такая мощь, то от своей неразумности. Станет ли Новгород третьим Римом? Строился и рос совсем так, как юный Рим, – собирал беглых, рабов, изгоев, за его стенами все станови­ лись вольными гражданами гордого Новгорода. Не попытаться ли посадить Новгород уже сейчас на голодный корм? Дабы мыш­ цы не обрастали жиром? Гульча с достоинством поднялась, сказала ледяным тоном: – Я отдала бараний бок с кашей каликам перехожим. Не при­ творяйся, что не заметил!.. Заглянем на конюшню? – Там в порядке, – сказал Олег. – Я иду в комнату. – А я посмотрю за конями, – бросила она упрямо. – Мы о себе позаботимся сами, а за ними кто?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 176


Она не появлялась очень долго. Олег покачал головой: за это время можно было накормить и напоить всех коней в конюшне. На другой день Гульчачак с утра пошла бродить по городу. Ее интересовали торговые ряды – так объяснила. Олег же помылся во дворе возле колодца, отправился в корчму. Несмотря на раннее утро, в корчме было дымно, чадно. Под стенами на треножниках жарились на угольях крупные куски мяса. Окна были широкие, но свет шел от больших масляных светильников. На полу под ногами глухо стучали кости, там же темнели пористые корки хлеба, блестела рыбья чешуя. Под стола­ ми рычали и дрались лохматые псы. Воздух был тяжелый, пропи­ танный запахами пива, рыбы и немытых тел. За столами ели, пили, орали, хвастались – но все же в корчме купцов было намно­ го больше, чем гуляк. Пили, но глаза на вроде бы пьяных рожах оставались трезвыми, вопросы таили второе дно, а ответы были под стать вопросам. В дальнем углу били по рукам, скрепляя сделку водопадами пива, а заодно – просто для памяти! – записы­ вали на бересте, пергаменте, а если чертами и резами, то на дощечке. Олег опустился за стол, выбрав место возле сумрачного мужи­ ка, заросшего до самых глаз рыжей кудрявой бородой. – Не помешаю? – спросил он резко. Мужик поднял голову от пустой кружки, глянул исподлобья: – А если скажу, что мешаешь? – Ну и черт с тобой, – буркнул Олег. Мужик смотрел мутными с похмелья глазами, облизал пере­ сохшие губы. Кулаки начали медленно сжиматься. – Летать не пробовал, святой пещерник? – Я пришел пить, а не драться, – ответил Олег. Он ухватил про­ бегавшего мимо отрока, бросил резко: – Пива! И не ползай, как весенняя муха. – Убери грязные лапы, – буркнул отрок. У него тоже были мут­ ные глаза. Похоже, подумал Олег, что все в корчме мучаются с похмелья, потому и рычат. Отрок кивнул на бородача: – И этому налить? – Почему нет, если плачу я? Отрок пожал плечами, вскоре принес большой кувшин, налил пива Олегу и в кружку бородачу, ушел, оставив кувшин посреди стола. Бородач припал к своей кружке, кадык задвигался вверхвниз. Выцедил до капли, со стуком опустил на стол, сказал все тем же неприятным голосом: – Поганое время выбрал. Что бы ни привез, все одно поганое. – Почему?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 177


– Воеводы возвращаются с остатками войска. Начнется вой и плач по всему городу! Балты на этот раз… А в прошлом месяце перехватили караваны, всех убили, товары забрали. Цурюпы со­ бираются, несколько окрестных весей сожгли, народ порешили. Бояре говорят о народном ополчении, так что будет не до торгов­ ли. Разве что оружие привез, но своего девать некуда. Олег отхлебнул пива, сморщился. – Эй, – крикнул он отроку, – пиво сварили из старых сапог? Отрок потемнел лицом, огрызнулся: – На этой улице еще две корчмы! Не нравится, топай дальше. С тебя полтина. Олег непонимающе смотрел на бородача: – Что за полтина? Тот налил себе пива, пена побежала через край кружки, отве­ тил равнодушно: – Половина рубля. – Гм… а что такое рубль? Бородач торопливо осушил кружку, поспешно налил еще, лишь тогда ответил, держа кружку обеими руками: – Ты что, из леса вышел? Рубль – это рубль. Серебряную гривну видел когда? Рубят на десять частей. Каждая отрубленная зовется рублем. – Фу ты, – сказал Олег с облегчением. – Я-то думал… Дороговато! – Перед войной цены растут быстрее грибов. Олег бросил на середину стола золотую монету. Отрок с недове­ рием покрутил перед глазами, попробовал на зуб, кивнул, опу­ стил в карман. На его ладони появилась горсть серебряных монет, он стал отсчитывать сдачу. Олег отмахнулся: – Принеси поесть мне и моему другу. Отрок исчез, бородач хмыкнул вслед: – Видал? У него в переднике монеты ромейские, греческие, франкийские, еще черт-те какие… Новгород! Олег цепко посматривал по сторонам. Бородач хорош, надо лишь не обращать внимания на грубость. Еще лучше – вести беседу в том же ключе. Люди со сладкими языками вредят. – Народное ополчение, – сказал он, – только для усмирения окрестных племен? Бородач прихлебывал пиво уже с расстановкой, любовно, уто­ лив жажду. Лицо его разгладилось, глаза чуть прояснились, а голос утратил жесткую хриплость. – С теми тоже. Но хуже – варяги. Недавно чуть было город не захватили, столько набилось под видом купцов. Они и были куп­ цами, да больно буянили, женок насильничали. Вот новгородцы и схватились за ножи… Потом три дня улицы от крови отмывали.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 178


Убитых навалили столько, что ступить было некуда. Берсеркеры аль не берсеркеры, а порешили всех, как кабанов. Теперь, грят, варяги в отместку наши ладьи перехватывают, с большим вой­ ском идут. Еще проклятые свеи грабят веси наши, аки волки лютые. С Псковом друг дружке юшку из носа пускаем. Да и с ижорой на ножах, с карелой в том месяце большая сеча была, поле устлали убитыми – ихними и нашими. Да и юрга пожгла наши посады. Грят, большое войско собрали… Олег сидел задумавшись. Мужик наливал себе, пил, наливал, а когда в кувшине показалось дно, придвинул жареный кабаний бок, вытащил из-за голенища острый нож. Олег вздрогнул, когда на плечо легла чья-то рука. Возле него стоял высокий парень, одетый чисто и очень нарядно. С сомнением глядя на поношен­ ную одежду Олега, сказал ясным чистым голосом: – Святой пещерник? – Так меня называют люди, – ответил Олег скромно. Глаза парня сказали отчетливо, как бы он точнее назвал обо­ рванного здоровяка с плечами борца с медведями, но вслух веж­ ливо произнес заученно гладко: – Великий посадник Новгорода просит пожаловать к нему на пир. Олег поднялся, кивнул бородачу: – Завтракай сам. Я перекушу в другом месте. Мужик растянул в усмешке щербатый рот: – Перекушу!.. С такой-то рожей! Гляди, другим не останется, если не поспеют раньше! Олег пошел вслед за парнем, что явно старался держаться не ближе чем на два шага – боялся вшей или клопов. Сердце Олега начало стучать чаще, кровь бросилась в голову. Что-то стряслось необычное, если Гостомысл послал за ним так быстро. Неужто в самом деле вещий сон? Конечно, если о чем-то напряженно дума­ ешь перед сном, то во сне боги часто подсказывают ответ. Народ это подметил, сказал по-своему: утро вечера мудренее. Вечером ломаешь голову, мучаешься, а утром просыпаешься с готовым ответом… Но если так, что за ответ пришел к Гостомыслу? Тот ли, к которому подталкивал он, Олег? Пути богов неисповедимы. Двор Гостомысла был заставлен расписными повозками – даже ободья из чистого серебра, кони гарцуют под шелковыми попона­ ми, на уздечках блестит золото. Завидев рослого Олега издали, с высокого крыльца поспешил тиун, сопровождаемый угрюмым стражем, теперь знавшим Олега в лицо. На лице кудрявого кра­ савца отразилось великое облегчение: все-таки сильно сомневал­ ся всю дорогу, что именно этого оборванца желает видеть посад­ ник Великого Новгорода… Никитин Ю. А.: Гиперборей / 179


Олега провели по широким ступеням, крытым расписным ков­ ром – хашеманским! – явно только что на верблюдах доставили. Холопы носились как пчелы, таская кушанья, размещая гостей. Со зваными приехало сотни две слуг, всех надо принять и накор­ мить, а коней развести по стойлам и тоже накормить. Гостомысл, судя по всему, созвал цвет города: бояр великих, знатнейших купцов, тысяцких, русичей, тиунов. Олег узнал всего два-три лица – самых старейших, давно не был в этом городе. В просторных сенях гостей встречал сам Гостомысл. При нем держалась густо нарумяненная племянница, имени ее Олег не знал. Гостомысл улыбался, кланялся, спрашивал о здоровье, ма­ новением руки препровождал в большую гридницу. На Олега Гостомысл зыркнул люто, лицо было землистого цве­ та, даже не улыбнулся, как другим гостям, подал знак, что погово­ рит позже, и Олег отправился в палату. Гостей была тьма, и он скромненько устроился в уголке. Люди тут беседовали уверенные в себе, оборотистые. Гостомысл не чтил тех, кто богатство обрел по наследству. Здесь собирались те, кто из-под стоячего подошвы выпорет, – быстрые, хваткие, сметливые и жестокие, если нужда будет. Один из таких – старик с серым волчьим лицом, косматый, глаз не видно под кустистыми бровями. В молодости был ушкуйни­ ком, грабил купеческие караваны, потом жажда нового занесла на край света через чужие страны до самой Индии. И дальше бы понесло сорвиголову, но потянулось бескрайнее океан-море, в котором, как объяснили сведущие люди, вода через сто верст становится как клей, корабли застывают, а из моря поднимаются чудища и жрут всех на палубе и в трюмах… Впрочем, вернулся из Индии с великой прибылью: нашел сокровища или ограбил кого – никто не ведает, но по его следам кинулись еще три ватаги бродяг. Вон тот также смутно знаком – древний, как сами палаты Го­ стомысла, русич рубился с варягами пятьдесят лет назад, доныне рубцы на лице не разгладились. Голос дребезжит, но спину дер­ жит прямо, а молодняку, что толпится возле, назойливо расска­ зывает о днях былой славы. Почти у входа на лавке сидит, широко расставив ноги, грузный седой мужик с угрюмым красным лицом. Большие бугристые руки уложил на гнутую рукоять трости, упер ее в дубовый пол. Рукоять трости и пальцы старца блещут драгоценными камнями, но сам старик одет вызывающе простецки, чуть ли не в мешкови­ ну. Олег все еще силился вспомнить, где его видел, когда по залу пронесся говорок, и все стихли, завидев Гостомысла.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 180


Посадник от самых дверей широко развел руки, провозгласил сильным приятным голосом: – Добро пожаловать, дорогие мои друзья, к столу! Он отступил, давая дорогу холопам, – те враз набросили на длинный стол узорчатую скатерть, сверху постелили голубую, затем – зеленую… Олег терпеливо ждал, пока дойдет дело до крас­ ной, думал – закончится, но после красной постелили темно-крас­ ную, коричневую, а уж в самом конце была снежно-белая. Другие холопы мигом уставили стол золотой и серебряной посудой – точенной и кованной лучшими мастерами: широкие братины, высокие чары и кубки на тонких ножках. Олега подхватили под руки, он усмехнулся – почетный гость! Так же под руки и с поклонами усадили за стол старейших бояр, тысяцких, русичей. Хороший обычай, отметил Олег про себя. Каждого сажаешь так, чтобы не поцапался с соседом. Холопы шли нескончаемой вереницей, подавая хмельной мед, брагу, пиво, заморские вина. Гостомысл занял свое место за сто­ лом – оказалось, сидел рядом с Олегом. Когда кубки и чары напол­ нились, Гостомысл взмахом руки остановил музыкантов, поднял­ ся, воздев чару: – За честь и славу Великого Новгорода! – За честь… славу… – прошелестело по палате. Гостомысл величаво испил до дна. Тем временем уже расстави­ ли блюда с белорыбицей, нежными карасями, стерлядью. За ры­ бой подали мясные блюда – Олег едва успел отщипнуть от бело­ рыбицы, затем в серебряном ковшике перед ним поставили уху, ее сменила мясная похлебка, сдобренная восточными специями. Перед ним поочередно появлялись рябчики, тетерки, болотные кулики, скворцы в кисло-сладких ягодах. Олег съел скворца, пе­ ред ним поставили миску с зайчатиной, справа – лебедя с гордо выгнутой шеей, нашпигованного яблоками, душистыми травами. Слева придвинули серебряную тарелочку с отделениями для чер­ ного и красного перца, горчицы, уксуса, укропа, соли. Гостомысл пытливо посматривал на пьющих и жующих, ловя нужный ему момент. Он чувствовал взгляд Олега, они сидели плечо в плечо, но не поворачивал голову, даже раздраженно по­ дергивал щекой, словно пещерника посадили здесь вопреки его воле. После третьей чары разговоры пошли не столь чинные, как вначале, хотя новгородцы вовсе не отличались чинностью, не в пример киянам или любечанам. Гостомысл медленно поднялся, чара снова была в его руке, оглядел гостей: – Здеся собрались самые мудрые и самые сметливые… Так кому ж еще поведаем печаль свою? Снился мне сегодня престранный

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 181


сон. Я, ваш посадник, не верю ни в сон, ни в чох, ни в бабье шептанье, но тут поверил сразу, что сон – вещий! У меня было семеро детей. Четверо сыновей, как вы знаете, доблестно погиб­ ли, защищая наш Новгород… Остались три дочери, но во сне я увидел только свою середульшую, Умилу. За столом была тишина, все уже опустили ножи и ложки, смот­ рели на Гостомысла. Посадник никогда не советовался с волхва­ ми, не читал знаки на небе – боги подсказывают только слабым, говаривал он, а сильные да умные сами выбирают себе дорогу, богам на радость. Ежели Гостомысл заговорил о вещем сне, то это точно вещий, еще какой вещий! – Из чрева Умилы вдруг выросло дерево, – продолжал Госто­ мысл. Лицо его слегка побледнело, глаза нездорово поблескива­ ли. – Огромное невиданное дерево! На каждой ветке повисли соч­ ные плоды, было веток столько, что покрыли огромный город – наш Новгород! – а дерево все росло, ветки простирались далее. Я смотрел на дерево, плоды, и мне было так сладко и радостно… Кто сумеет истолковать сон? За столом переглядывались, наконец один боярин сказал с со­ мнением и смешком: – Мне обычно снится, что здоровенный бык топчется по моему животу, но я люблю на ночь плотно поесть. Тебе снилось радост­ ное, снилась Умила, твоя скромница и умница… Древо из ее чрева – это мечта каждого отца! Она у тебя не заяловеет, Гостомысл! Старый воевода по другую сторону стола сказал веско: – Древо – это древо. Лесное или человеческое. Умила – твоя дочь, так что это и твое древо. Древо рода твоего. Боги посылают тебе на старости великую радость за твою тяжкую жизнь во благо Новгорода. Все помним, как доблестно стояли твои сыны за наш город, как сложили за него головы… Вместо погибших сынов боги тебе посылают множество внуков, правнуков! Рядом с ним закивали седые головы, голоса прозвенели один за другим: – Сон простой!.. Другого толкования нет, Гостомысл. – Быть твоим внукам и правнукам великими князьями, воите­ лями, радетелями… – Твой род не прервется, Гостомысл!.. – Мне бы такую участь… Двенадцать сыновей, а толку? – Твое семя прославится в веках… – Дети Умилы прославят твое имя, имя своего деда… Наконец один из самых старых и богатых знатных мужей ска­ зал старческим голосом, который, однако, перекрыл другие голо­ са:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 182


– Гостомысл, сон даже дюже прост. Чтобы даже ты, невера, не сумлевался. Не смог толковать как-то иначе. Олег покосился на посадника. Лицо у него было несчастное, явно хотел истолковать иначе, не получилось – прибег к послед­ ней попытке, рассказал на пиру, вдруг да кто-то повернет по-дру­ гому. Но как сговорились, талдычат одно и то же: дети Умилы будут в Новгороде, станут защитниками, укрывая от дождей, гро­ зы, одаряя плодами… – Быть по сему, – ответил Гостомысл с тяжким вздохом. – Толь­ ко не знаю, как это случится. Я думаю, сон говорит лишь о воз­ можности, а не о неизбежности. Рядом со мной сидит пещерник, который видит грядущее. Так вот их у него столько, сколько в лавке Спидмана штанов разных фасонов. Какое выберешь, такое и будет. Да и то еще не наверняка, ибо покупку по дороге могут отнять или украсть. Умилу ведь у меня умыкнул тать Рюрик, завез на остров Буян, держит в заточении. Сюда ему дорожка заказана! Он сел, уставился в цветную скатерть. Справа старый русич легонько толкнул его в плечо, сказал с укоризной: – Полно тебе, Гостомысл!.. Когда Рюрик вышиб из города варя­ гов, ты сам величал его героем. Цепь золотую на шею надел! Когда отогнал ятвагов и рассеял их дружины, он тоже был для тебя умелым воителем. А когда без твоего благословения взял спелую девку, сразу – разбойник, тать! Разговор за столом медленно возобновился, говорили теперь о вещих снах и видениях, вспоминали случаи. К Олегу обратился древний старец – старому хрычу возжелалось душеспасительной беседы, – заговорил с умилением о чудесах, предзнаменованиях, о милости богов, а сам весь трясся, слюни летели в тарелку. Олег извинился, мол, перепил с непривычки, встал и под стеночкой пробрался ближе к выходу. Между лопаток чувствовал пытливый взгляд посадника, но взгляд – еще не нож. На дальнем краю стола, где сидели менее знатные, говорили об оружии, конях, воинских походах. И разговаривали проще, без учтивого величания. – Сколько войска могут выставить варяги на этот раз? – выспра­ шивал молодой боярин. У него слегка дергалось красивое пра­ вильное лицо, от скулы шел глубокий рубец, прячась в негустую русую бородку. – Больше, чем изгнали, – уныло ответствовал крупный замате­ релый мужик с вытаращенными, как у рака, глазами, багроволи­ цый, с толстым перебитым носом. Он ел быстро, кости трещали на крупных зубах. – А ведь едва-едва вышибли из города!.. Треть наших положили. Как справиться?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 183


– С варягами можно сговориться, – перебил боярина слева ко­ стистый длиннорукий мужик с белой бородой и жесткими глаза­ ми. – Откупиться мира для! Пять тысяч гривен – и в город не войдут, поворотят обратно. А вот меря злобой пышет. Ей не моне­ ты надобны – наши животы! Когда отяжелели от еды, а питье едва не выплескивалось из ушей, один из знатных бояр поднялся, что-то прокричал, его не услышали за общим гвалтом, он вытащил огромный нож, ударил несколько раз по серебряному кубку. Зазвенело, на тонкой чекан­ ке остались вмятины, царапины. Несколько голов нехотя повер­ нулись к боярину, но тут же занялись своими разговорами. Бо­ ярин грохнул тяжелым кулаком по столу, посуда подпрыгнула, вино расплескалось по скатерти. – Слушайте все! – заорал боярин. Лицо его стало красным от гнева. – Мы пили за здоровье Гостомысла, желали счастья его древу, пили за его знаменитого пращура – посадника Атвинду, пили за героя земли новгородской Буривоя – отца Гостомысла, но не пили еще за Отечество!.. Только у нас, ильменских словен, возможно такое непотребие. Два ляха сойдутся – тут же пьют за Отчизну, а три – уже льют слезы о Великой Ляхетии… А мы же, мы!.. Лучшие люди клали головы, а мы все черт-те о чем!.. Пред­ лагаю наполнить кубки и чары, встать… и взглянуть, какая сви­ нья села своим поганым задом на мою бобровую шапку, которую я оставил где-то на лавке! Гости, что уже стояли с кубками в руках, начали смущенно оглядываться. Зазвенели кубки, вино полилось на одежды, на пол. Гостомысл встал, за спинами гостей прошел к Олегу, сказал горько: – Новгород!.. Даже говоря об Отчизне, каждый блюдет свой карман. Весь народ перевели в торгаши! – Всякие города нужны, – сказал Олег. – А сон-то был вещий? Гостомысл остро взглянул из-под насупленных бровей: – Нам-то что?.. Рюрик далеко. – Его можно призвать, – напомнил Олег. – Новгород сейчас без князя, а Рюрик бивал варягов! Его знают те и эти. И меря поутих­ нет, ярая слава Рюрика далеко простерла соколиные крылья. Они прохаживались взад-вперед в соседней палате. Некоторые гости, покинув стол, тоже шушукались кучками, остальные пиро­ вали по-прежнему, холопы носились со всех ног, таскали сладкое. Гостомысл сказал внезапно: – Вон к нам направляется Прибыслав, у него нюх на все новое. На днях его жена сбежала с хлопцем, который служил у него приказчиком.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 184


Прибыслав, осанистый мужик с разбойничьими глазами и серьгой в левом ухе с крупным диамантом, поклонился еще изда­ ли: – Гостомысл, что будем делать с твоим сном? – Счaстье тебе, Прибыслав, – ответил Гостомысл с достоин­ ством. – Слышал я, женка твоя сбежала с приказчиком? – Не жалко, как раз собирался его увольнять. Ты лучше скажи, будешь Рюрика звать на княжение аль нет? Твой сон ведет к тому! Гостомысл бросил на Олега многозначительный взгляд, и тот невольно восхитился купчиной, который так молниеносно вы­ строил цепь причин и следствий. – Не знаю, – ответил Гостомысл с напускным равнодушием. – А что? – Да вроде бы нам чужаки ни к чему, – сказал Прибыслав серди­ то. – Набегут всякие! С ними же совсем не будет жизни честным людям! – Так то честным… Тебе-то что? Прибыслав оскалил желтые зубы, однако сказал уже более мирно: – Но ежели чего, дай знать. Рюрик не совсем чужак, но с ним явятся чужаки. Я хочу знать заранее, это мой город! Он подмигнул хитро, быстро отошел в сторону. Гостомысл про­ водил его долгим взглядом, шепнул Олегу: – У него двенадцать постоялых дворов, тридцать две корчмы, табуны коней на выпасе, склады ломятся от овса… Да он за Рюри­ ка с войском обеими руками! Нигде выгоду не упустит. И с бабами везет старому черту. – Но… от него же сбежала жена? – В том и везение!.. Другую возьмет, получше. Если захочет. Гостомысл ухмыльнулся, на миг став похожим на удалого уш­ куйника, каким Олег его знал полста лет тому. – Отдыхай, отче… Ты ведь постарше меня? Я даже не пытаюсь узнать, на сколько – оторопь берет. Голова кружится, будто загля­ нул в бездну. Отдыхай, а я переговорю с боярами. Кого-то все одно придется звать на княжение: то ли киевского князя, то ли хазар­ ского кагана. Есть такие, что хотят немецких рыцарей, свеев. Нужна сила, дабы защитила Новгород! Внизу гулял и гремел весельем нижний поверх терема и даже весь двор. У Гостомысла ежели гуляют гости, то гуляют и холопья. Пляски, песни, веселые гудошники; кто-то вывалился на крыль­ цо, грубо ткнув Олега, пышущий румянцем, разгорячившийся от обильной еды, хмельной, начал шумно мочиться прямо с крыль­ ца. Олег дал по шее, и гуляка рухнул лицом в парующую лужу.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 185


Над головой выгибался купол темно-синего неба. Звезды горе­ ли частыми россыпями, кучками, словно далеко-далеко у поход­ ных костров собралось огромное воинство. Ворота были распах­ нуты, пьяный народ шлялся в обнимку. Орали песни, во двор заходили с улицы. Олег постоял на крыльце, неслышно отступил в тень. Он пока не знал, что не понравилось ему во дворе, но отодвинулся еще чуть, быстро присел. Сбоку сухо щелкнуло, в ухо больно ударила отлетевшая щепоч­ ка. Олег издал короткий стон, повалился через порог, высоко вскинув ноги. В тени сразу отполз, приподнялся на корточки, опустив ладони на рукоять ножа. В тереме играла музыка, на разные голоса орали песни. К крыльцу никто не бросился, даже не прошел вроде бы мимохо­ дом. То ли решили, что убит, то ли стрелок был непрост, знавал трюки. Олег напряженно вслушивался и всматривался, мышцы заныли от напряжения. Вдруг во дворе среди гуляк, разрисованных повозок, скоморо­ хов появилась маленькая женщина в мужской одежде. На широ­ ком поясе, подчеркивающем ее тонкую талию, висел узкий кин­ жал. Она огляделась, словно ища кого-то, быстро прошла к тере­ му. Олег отодвинулся глубже в тень, чтобы она оказалась на пол­ ном свету от масляных светильников. Она перешагнула порог, остановилась. Олегу показалось, что она шарит взглядом по деревянному полу, но нагнуться не реша­ ется. Ее лицо все еще оставалось в тени. Олег неслышно зашел с другой стороны, внезапно положил руку ей на плечо. Она резко обернулась, вскрикнула. Свет бил прямо в лицо, она побледнела, ее брови взлетели. Ему показалось, что в черных глазах промелькнул ужас. – Ты ждала кого-то другого? – спросил он быстро. – Как ты меня напугал… – прошептала она. – Разве ж можно так! – Так можно, – ответил он. – Или под тобой уже лужа? Он вывел ее на крыльцо, держа за плечи, кивнул на торчащую стрелу: – Дай-ка ее. Гульча с недоумением взялась за стрелу, дернула, потом дерну­ ла сильнее, негодующе фыркнула, ухватилась обеими руками, уперлась ногой в дверной косяк и рванула изо всей дури. Олег успел подхватить – кувыркнулась бы через спину. Она протянула ему стрелу, глаза ее были непроницаемы. Олег потрогал ногтем застрявшие в железных заусенцах древесные волоконца. Гульча могла притвориться, что дергает изо всех сил, но стрела действи­ тельно была пущена очень сильной рукой.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 186


Глава 15 Постоялый двор расположился, как водится, на перекрестке, а комната Гульчи и Олега была на третьем поверхе, под самой крышей. Погасив лучину, он сидел у окна, глядя на толпы народа на улицах. Этой ночью уже начали шляться с факелами, кое-где возникали драки. Уже все вроде бы признали, что над городом нависла опасность, а самим не отбиться. Надо нанять князя с его закаленными воинами, которые ни на что другое не пригодны, как только продать свои головы за звонкую монету новгородцев. Но к которому из наемных воителей обратиться? Надрывно звонил колокол, на главную площадь с боем проры­ вались сторонники одной группировки, их тут же вытесняли другие, но и тех с треском вышибали третьи. В ход шли рукавицы со свинчатками, колья. На утоптанной, словно камень, земле под ногами шелестели, как жухлые листья, изодранные клочья рубах, пояса, воротники, а от пролитой крови кое-где накапливались лужи. Каждая улица Новгорода жила своей жизнью – улица кожевни­ ков, улица оружейников, улица бондарей и прочие, – своими ин­ тересами, потому там часто собиралось малое вече. Новгород раз­ росся на пять концов, каждый держал своего посадника, каждый конец собирал свое среднее вече. Но все улицы и все концы города составляли единый Новгород, жили его жизнью, потому разноре­ чивые решения утверждали окончательно на общегородском ве­ че. Пока что драки шли в разных концах. На восточном конце решили после недолгой драки послать к арабам, просить выслать им князя. В Новгороде издавна водились мусульманские купцы, у них были свои склады, лавки. Торговля шла бойко, наладили дела с немцами, свеями, данами, мурманами – у тех тоже был свой конец. Постепенно ряды ислама множились, иные русские купцы приняли ислам, обратили детей и домочадцев, ислам при­ няли их работники. И скоро уже весь восточный конец Новгорода с его улицами, проулками, площадями был мусульманским. К тому же там осели гости из Булгара, недавно всем племенем при­ нявшие ислам, там же были дома торков – в Новгороде их звали черными клобуками, – берендеев, узкоглазых и с косичками. Южный конец издавна тянул сторону киян – в Киеве власть у Самовита была крепка, раздоров нет, и, хотя хазары показыва­ лись уже на другом берегу Днепра, он полян в обиду не давал, копил силу, чтобы освободить от хазарской дани северян и вяти­ чей.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 187


Северный конец склонялся к поискам князя за дальними моря­ ми – дабы не обрел силу от соседей. Славенская сторона, самая крупная, передравшись, все же решила звать на княжение непра­ ведно изгнанного Рюрика, гонителя варягов и прочих насильни­ ков. Олег чувствовал опытную руку, ибо еще пару дней тому здесь о Рюрике никто не вспоминал. Олег, пытаясь склонить чашу весов на сторону Рюрика, охрип в словесных баталиях, схватках, кулаки саднили – не всегда кон­ чалось криком, – на косточках кожа была сбита, текла сукровица. Горячие головы Славенской стороны рвались идти через реку на Торговую сторону, ломать и крушить, утверждая свою правоту. Посадники, бояре, воеводы и знатные мужи удерживали, обеща­ ли дать бой через два дня, в час новгородского веча. На Славенской стороне было три конца и три посадника, а от оружейников, кузнечного ряда, скорняков, кожевников обеща­ лись выставить надежных выборных, что не отступятся на бур­ ном общем вече. С южного конца обещались прислать двоих вы­ борщиков Рюрика, даже с восточного – исламского от края до края – один из шести должен был подать голос за призвание рюгенско­ го князя с его дружиной. Олег насчитал, что за Рюрика будет около трети голосов, другие же распределятся между князем от киевского владыки Самовита, хазарского кагана, исламских шей­ хов и немецкого короля. За них тянуло чуть больше двух третей новгородцев, так что, если настрой вольных новгородцев не пере­ менится, за Рюрика будет небольшой перевес. Крохотный, но все же… Олег последние две ночи провел без сна, встревал в любую уличную драку, молил судьбу, чтобы не сорвалось в последний момент, не переменилось, чтобы расстановка сил сохранилась до общего веча. В первый же день после пира у Гостомысла его остановил по­ среди улицы один русич, оглядел оценивающе: – Полгривны заработать хочешь? Олег сделал лицо как можно более простецкое, ответил с север­ ным говорком: – Хто ж откажется! – Будешь шататься по городу, – сказал русич строго, – как сейчас шатаешься, бездельник! Только ори громче: «Волим Рюрика с дружиной!» Понял?.. А будут спорить… У тебя кулаки для чего отросли? Олег заулыбался во весь рот: – Давно чешутся! Русич вытащил из калитки тоненький прутик серебра:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 188


– На! Это вперед за работу. А кормиться приходи во двор русича Тараса. – Премного благодарен, – ответил Олег радостным голосом. – Уж я возьмусь! Полгривны – это ж какие деньги! Теперь, оставив Гульчу на постоялом дворе, он шатался с десят­ ком добрых молодцев – они тоже тянули за признание Рюрика. На улице небезопасно, но на постоялом дворе скорее могут пыр­ нуть ножом, а здесь все-таки вокруг свои. Дрались вместе, срод­ нились. Ожерелье из оберегов он оставил на постоялом дворе, и теперь никто не признавал в нем волхва, а в глаза – мудрые и печальные – кто заглядывает в кулачном бою? В последнюю ночь перед всегородским вечем Гульча не спала, с отвращением наблюдала из окна кровавые драки, слушала кри­ ки, вопли, призывы. Пещерника не было, он показал свой звери­ ный нрав, ввязавшись в уличные драки, приходил поздно, сразу падал на постель и засыпал. В этот раз Гульча решила дождаться, однако ночь тянулась и тянулась, на востоке начало светлеть, а на улицах все так же мелькали факелы, пахло дымом, слышались яростные вопли. На­ конец-то она легла, укрывшись с головой, чтобы не слышать зве­ риного буйства, и почти сразу же за дверью послышалось шарка­ нье, кто-то тщательно вытирал подошвы. Она насторожилась, бесшумно нащупала свой кинжал. Дверь отворилась, Олег вошел, тихонько ступая, направился к постели. Гульча потянула носом, сказала удивленно: – На этот раз что-то новое… От тебя пахнет подземельем. Он тихо засмеялся, в темноте она не видела его лица. – Подвалы для заточения здесь именуются срубами. Ты чего не спишь? – Как бы я заснула, беспокоясь за тебя? – Вопросом на вопрос, – пробормотал он. Ложе заскрипело под его могучим телом. Она опустилась ря­ дом. От него в самом деле несло очень глубоким подземельем – она привыкла различать разные благовония в доме отца, – но еще крепким мужским потом. Гульча смочила чистую тряпицу, вы­ терла его грудь, перевернула на спину, принялась мять мышцы, в который раз удивляясь, что у пещерника такие массивные пле­ чи. Утром, в день общего веча, на мосту через Волхов дорогу заго­ родила толпа сторонников Самовита. Сшиблись, потеснили, но те быстро озверели, поперли дуром – впятеро; перила моста затре­ щали, народ гроздьями падал в реку, продолжая в воздухе хватать за горло, вцепляться в волосы, бить ногами.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 189


Олег держался в переднем ряду, валил кулаками замертво, но далеко не зарывался, дабы сбоку не пырнули ножом. Справа азартно гатил могучими кулачищами рыжеголовый парень с озорными глазами. Кликали его Васькой, а прозвище было Бусла­ ев – явно из киевлян, там полно Буслаевых, да и когда сами буслы летят к лесу, то закрывают широкими крыльями небо. Олег драл­ ся расчетливее, несколько раз спасал голову Буслаева от жерди или кола, сбрасывал таких в реку. Один ляпнулся в воду с диким воплем, забарахтался, крича: – Спасите!.. Спасите!.. Я не умею плавать! Васька Буслаев зло крикнул через обломки перил: – Я тоже не умею, но не ору же?! Другой наклонился, спросил: – Ты за кого руку тянешь? Утопающий изо всех сил бил руками по воде, захлебывался, кричал, глотая брызги: – За… кого скажешь… Доброхот разочарованно отвернулся: – Как петушок на палочке: куда ветер подует… Нам такие не нужны. Поклон рыбам! Прорвались по ту сторону Волхова, а там уже трещали лавки, народ ломал навесы, в грязь вываливались шелка, узорчатые платья. На вечевой башне неумолчно бил большой колокол – отчаянно, как на пожаре. Внезапно Олег увидел через распахнутые ворота одного терема троих всадников – один из них был миниатюрный, с распущен­ ными по плечам темными косами. Всадник чуть повернул голо­ ву, и Олег узнал Гульчу. Он сразу пригнулся, успев заметить, что Гульчу внимательно выслушивали оба всадника: костлявые, с хищными худыми лицами, хмурые, одетые словно для короткой, но злой сечи. Олег быстро проскользнул мимо ворот, прячась за спинами соратников, а на перекрестке снова ввязался в драку. Выборные от малых веч на площадь пробиться не сумели – драка, давка, над головами взлетают колья, дубинки, жерди. С трудом пробивался к вечевой башне и высокий русич на прекрасном породистом коне – в доспехах, лицо в шрамах, на поясе висел огромный меч, но могучий воин за рукоять не хватался: вокруг свои, новгородцы, не варяги. Олег кивнул Буслаеву, надо-де помочь, в четыре кулака проби­ лись к русичу, того мотало в грозной толпе, грозило выкинуть из седла. Жадные руки хватали за сапоги, троих гридней русича стянули с коней на землю, молча и остервенело топтали, сладо­ страстно хакая. Вдвоем с Буслаевым сумели отгородить от натис­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 190


ка лютой толпы, пропихнули к помосту. Русич смахнул кровь, заливающую глаз, сказал хрипло: – Благодарствую!.. С меня еще гривна. – Что? – не понял Олег. Засмеялся, узнав русича Тараса. – Непло­ хо, а? Русич в ответ весело рассмеялся. К помосту пробрались еще трое выборных, стали у вечевых ступеней, с которых должно прозвучать решение новгородцев. Отборные молодцы, нанятые служить лишь порядку и никому больше, работали дубинками, расчищая вечевую площадь, теснили озверелый народ, не разби­ рая, кто из них смерд, кто боярин. Крепкий ратник чуть не огрел Олега, тот перехватил дубинку, крикнул бешено: – Дурень, совсем очумел? На площадь, усыпанную воротниками, пуговицами, расцвечен­ ную пятнами крови, сквозь толпу протискивались растрепанные выборные – от каждого торгового союза, цеха, земледельцев, вол­ хвов. Толпа орала, улюлюкала, плевала вслед, бросала камни и палки, других же поощряли воплями. Внезапно колокол умолк. Крики начали утихать тоже, над пло­ щадью, словно огромная птица взмахнула крыльями, пронесся ветерок. На вечевую ступень медленно поднялся Гостомысл. Был он бледен, под глазами повисли темные круги, а двигался тяжело, словно нес на плечах гору. – Соратники Великого Новгорода! – сказал он негромко, затем голос его окреп, разнесся над толпой. – Люди вольные, люди непо­ коренные!.. В ваши руки отдаем будущее Новгорода, а с ним, как знать, может быть, всего народа нашего! Вам решать, призвать или не призвать князей, чтобы правили и володели нами, а если призвать, то кого. Об одном прошу – решайте мудро, без ребячьих обид, без сиюминутной корысти! Он говорил недолго, сила – в краткости, а за ним на вечевую ступень поднимались старшие бояре – из выборных, выборные тысяцкие, затем воеводы, знатные воины-русичи, которых сви­ стом и криками не сгонят, уважают за честь и совесть. В толпе снова вспыхнули драки, послышались нетерпеливые голоса: – Кончай языками чесать! Все ясно давно! Собирай голоса! Перепуганные подвойские раздавали полоски бересты выбор­ ным, боясь близко подойти к ревущей толпе. Несколько человек прорвали ограждение, ринулись к выборщикам. Едва перехвати­ ли, в воздухе замелькали дубинки. Кто-то убежал, зажимая ладо­ нями разбитую голову, а кого-то утащили за ноги. Выборные торопливо писали чертами и резами, а кто и подвя­ занными знаками, бересту бросали в широкую корзинку, что сто­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 191


яла на виду. Так же на виду шел подсчет голосов, и над площадью стоял сплошной рев. Олег ошалело смотрел на людское море: греки, что изгоняли равнодушных на выборах, здесь бы померли от зависти… Гостомысл вышел на ступень, сопровождаемый выборными, что вели подсчет, вскинул высоко над головой берестяной лист: – Соратники славного Новгорода! Большинством голосов реше­ но звать на княжение Рюрика, которого мы все знаем. От имени города составим грамоту-договор, дабы прибыл не сам, а со своим родом и дружиною. Нам нужен не залетный князь, а свой, новго­ родский. На этих условиях, буде примет, мы даем ему и его дру­ жине содержание, плату за службу, а его русичам еще и терема на главной улице. А он, буде примет, обязуется нас защищать, а новгородских вольностей не трогать. Ежели примет – милости просим! В толпе снова пошли крики, и на глазах народа договорную поспешно скрепили главной печатью Новгорода, затем печатями старших выборных от пяти концов города. Гостомысл поднял грамоту над головой, показал собравшимся, затем отступил на шаг, незаметно передал за спиной Олегу, который смиренно сто­ ял среди воевод, теребя на груди обереги. – Может, останешься на пару дней? – прошептал Гостомысл. – Снарядим как следует! Коней заводных дам, провожатых. – И так, может быть, уже опоздал, – ответил Олег тоже тревож­ ным шепотом. – До встречи! Он отступил за спинами в избу, спрятал договор за пазуху. В вечевой избе было пусто, все стояли на крыльце и на вечевой ступени. Он быстро перебежал через светлицу, бесшумно отворил окно. Показалось, что за спиной скрипнуло. Затаился, держа руку на рукояти ножа. Было тихо, и он спрыгнул на землю, задами выбрался на тихую улицу. Олег вбежал в горницу, схватил дорожную суму, уже собран­ ную, увязанную. Гульча подскочила, словно ее пырнули снизу шилом: – Ты куда? – Дела, – ответил Олег коротко. – Прощай! Тебе понравился этот город? Здесь такие лавки, такие торговые ряды! Он бросился к двери, услышал визг: – Ты не поедешь без ме… Хлопок двери оборвал ее крик. Олег сбежал вниз, прыгая через три ступени. На дворе быстро сгущались сумерки, вече затяну­ лось на весь день, хотя начали с утра. Олег пронесся, как бесшум­ ная тень, к конюшне, быстро оседлал коня, вывел из низких во­ рот. Конь взыграл, почуяв свежий ночной воздух. Олег приторо­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 192


чил дорожную сумку, а второй мешок и тюк пристегнул поверх седла заводного коня. Он отказался от мысли вскочить в седло и понестись галопом – грохот привлечет внимание, почти бегом повел коней в поводу. С крыльца, топоча каблучками, сбежала разъяренная Гульча. – Ты куда без меня? Что я буду делать в этом холодном городе? Олег бросил через плечо: – Я еду на север, к гипербореям! Там птицы замерзают в полете. Правда, зимой… Он вывел коней за ворота, повел по улице. Старался идти по земле – копыта меньше стучат, чем по деревянной мостовой. Когда миновал два перекрестка и впереди замаячили уже город­ ские ворота, сзади раздался звонкий цокот копыт. Гульча неслась за ним галопом на рыжем жеребце. Ее черные как смоль волосы развевались по плечам подобно струям подзем­ ной реки мертвых. За ней едва поспевал, жалко вздергивая к небу морду, запасной конь, привязанный чересчур коротко. На завод­ ном коне ни седла, ни потника, на первом – седло и Гульча. Олег выругался, запрыгнул в седло. Полгорода услышало кон­ ский топот – всего-то делов настобурчить уши того умельца, кото­ рый едва не пришпилил его к стене у Гостомысла. И его дружков, если не один: волки ходят стаями. Створки городских ворот были уже закрыты и даже подперты бревнами. Можно объехать с юга, там стену недавно разобрали на склады, но из сторожки как раз вышел грузный дружинник – потный, раскрасневшийся, распустивший пояс. Живот навис над ремнем, скрывая железную пряжку. Заорал с ходу, люто выкатив глаза: – Кто такие? Почему на ночь? Тати?.. Ворррюги? – Не ори, дурак, – сказал Олег с досадой. Он вытащил из-за пазухи свиток, облепленный печатями, весь в шелковых шнур­ ках, на которых тоже болтались тяжелые печати. – Видишь?.. Задержи еще малость – завтра с утра пойдешь вывозить навоз. Все понял, дурень? Толстяк заметно побледнел. Живот враз втянулся, а грудь вы­ гнулась. Он покосился на караульную пристройку – оттуда не­ слись разгульные песни, – строго посмотрел на Олега, гаркнул зычно: – Стража! Из домишка вывалились, роняя и подхватывая топоры, трое шатающихся мужиков. Все в подпитии, простоволосые, лишь один оставался в кольчуге – так и попер впереди всех, свирепо раздувая ноздри, сверля Олега взглядом василиска. Олег медлен­ но потянул из ножен меч.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 193


– Дурни! – крикнул старший гридень. – Ворота отворяйте! По важному делу гонец. Стражи заколебались, двое зачесались, повернули к воротам. Третий, который в кольчуге, мерил Олега и Гульчу недружелюб­ ным взглядом. – Дык ворота ж заперты на ночь? – Дурень ты, Мыкола, – сказал старший дружинник. – Слыхал, сегодня вече завершилось? – Слышал, – угрюмо ответил мужик. Он потрогал окровавлен­ ную скулу. – Вчера и позавчера был на сходке. Сегодня – чтоб на тебе Ящер воду возил! – мне дежурить. – Гонец к Рюрику, – ответил старший густым трубным голосом, у Олега сразу страшно зачесались руки размазать его по воро­ там. – Кончатся распри, ежели ничего не случится… – Когда еще у нашей козы хвост вырастет, – отозвался мужик с окровавленной скулой. – Разве что когда солнце задницей обер­ нется… Или хотя бы луна. Справа среди пристроек что-то мелькнуло. На миг Олег заме­ тил краем глаза остроконечный капюшон, надвинутый на глаза. Тень падала на лицо, мелькнул тяжелый подбородок. Олег мол­ ниеносно выхватил швыряльный нож, Гульча внезапно тронула коня, оказалась между Олегом и таинственным незнакомцем, и тот отступил за каменный угол. Старший дружинник посмотрел на Олега с открытым ртом, не понимая внезапного замаха, и Олег, сцепив зубы, сунул нож в чехол на поясе. От ворот донесся скрип, тяжелые створки медлен­ но распахнулись. Олег пришпорил коня, и под грохот копыт по отмостке они вылетели из города. Гульча неотрывно держалась сзади. Олег постоянно слышал за спиной стук подков ее коня и двух заводных. Городские стены все уменьшались, дорога тянулась ровная как стрела и широкая, укатанная тысячами и тысячами тяжелых подвод. Слева от дороги темнела Черная гора – массивная, словно оплавленная небесным огнем. Вершина блестела под яркой лу­ ной, ветры сдули пыль и грязь, дождь смыл – гора была почти голой, трава зацепилась лишь в неглубоких щелях, куда нанесло земли ветром. Сама гора не трескалась, не рассыпалась. Ходили слухи о несметных сокровищах в недрах. Олег всегда посмеивал­ ся над такими легендами. В каждой местности есть своя Черная гора – Лысая, Перунова, Гелонова, Дивова, – и везде жители весей при свете догорающей лучины рассказывают о несметных сокро­ вищах. Сколько Олег себя помнил, всегда рассказывали эти бед­ ные души, оставляя себе надежду, что когда-то при удаче доберут­ ся, попользуются. Иногда помимо сокровищ в недрах хоронились

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 194


мечи-кладенцы, кувшины с живой и мертвой водой, сапоги-ско­ роходы… В молодости Олег обижался, когда ему желали удачи. Удача – удел дураков и бездельников. Удача – то, что падает к ногам случайно, незаслуженно. Сильный да умелый рассчитыва­ ет на успех, а не на удачу. Пожелать ему удачи – не в лоб обозвать дурачком, который успеха не добьется, а может надеяться лишь на случай. По дороге встретили только одну подводу – тащилась в сторону города. Волы ступали сонно, мужик дремал, держа вожжи в огромном корявом кулаке. Олег крикнул на ходу: – Не спи, замерзнешь! Ворота закрыты. Мужик приоткрыл один глаз, оглядел Олега и Гульчу, ответил хриплым спросонья голосом: – Плевал я на ваш город с высокого берега. Мне и в моей веси жить терпимо. Тут же захрапел, перекосив рожу. Волы тащились мерно, без рывков, словно плыли в тяжелом перегретом воздухе. Олег огля­ нулся по сторонам: далеко справа изломанной цепью стояло не­ сколько бревенчатых домиков на крутом берегу Волхова. В лун­ ном свете поблескивали мокрые рыбацкие сети, развешанные на кольях для просушки, к воде в обрывистом берегу кто-то умело прорубил ступеньки, вымостил дощечками. – Бесстрашный народ, – сказала Гульча, впервые подав голос. – Они ж не защищены от нападений! Олег пришпоривал взмыленного коня, спеша уйти от города. Когда конь начал хрипеть, а пена падала желтыми клочьями, Олег свернул к ближайшей роще, велел: – Заночуем здесь. – Давно пора, – ответила она сердито. – Возможно, ты еще не заметил, что ночь давно наступила? Ты не сова, случаем? – Случаем, нет. Днем, в отличие от совы, я вижу тоже. Он пустил пастись расседланных коней, быстро собрал сухого хворосту. Гульча на ощупь обдирала бересту с ближайшей тол­ стой березы. Олег со смешанным чувством жалости и сочувствия посматривал на ее бледное лицо и беспомощно вытянутые вперед руки с растопыренными пальцами – она видела в темноте так же замечательно, как крот в ясный солнечный день. Он быстро разжег костер. Гульча торопливо села поближе, про­ тянула ладошки к едва трепещущему огоньку. Олег сунул ей в руки походный котел: – Раз уж ты отважно возжелала разделить со мной некоторые неудобства дороги… Вон там ручей! Только не зачерпни лягушек. Ее руки мгновенно отдернулись от тонкой дужки. – Там еще и лягушки?

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 195


– А чего ты боишься еще? – Пиявок, летучих мышей, леших, кикимор, упырей, сов… Олег молча пошел к ручью. Вода была ледяная, прогреться не успела, явно всего в двух-трех шагах выше бил ключ из глубин земли. Напившись, он разделся, постирал одежду и тщательно смыл пыль и грязь. Когда вернулся к костру, Гульча сидела у догорающего костра бледная и вся в слезах. Едва он появился внезапно в кругу света, взвизгнула от страха, спросила сиплым от негодования голосом: – Ты где был?.. Где ты был, спрашиваю? – Пещерники отчитываются только перед богом, – напомнил Олег. Он развесил мокрую одежду по веткам, а Гульча, все еще всхли­ пывая, начала прилаживать котелок над огнем, от пережитого волнения хлюпая водой на угли. – В кустах что-то возится… шуршит… подкрадывается… А тебя уже съели, наверное… Теперь придут и будут есть меня живую… – Ерунда, – возразил Олег, – если волки, то сперва раздерут. Ежели медведь, тот вовсе прибьет, затем забросает ветками, что­ бы труп малость размягчился, он любит есть с запашком. – Перестань! – Я думал, ты любознательная, как водится у миссионеров. Он бросил в кипящую воду мяса и кореньев, дождался навари­ стого запаха. Гульча сидела насупленная, смотрела исподлобья. Наконец не вытерпела: – Снимай, давно пора! – Гм, похоже, ты никогда не готовила… Семьдесят царей в твоем роду? – Зато ты только тем и занимался, что варил да ел в своей пещере! Олег зачерпнул ложкой, подул, попробовал: – Еще малость… Чего ты всегда такая голодная? Маленькая, куда в тебя столько влезает? Поев, она сразу заснула, свернувшись в комок и вжимаясь спи­ ной в его объятия, как улитка в раковину. Олег долго лежал без сна, прислушиваясь к лесным звукам, но слышал только тихое дыхание Гульчи. Ее лицо во сне было совсем детским, губы полу­ раскрылись. Олег наклонился, сказал медленно и властно: – Ты крепко спишь, но слышишь мой голос. Отвечай мне как перед своим богом. Где ты была сегодня днем, когда колокола зазвонили на большое вече? Ее губы слегка шевельнулись, но слов Олег не расслышал. Он повторил медленнее и еще торжественнее:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 196


– Где ты была, когда звонил большой колокол? Снова на неподвижном лице шелохнулись губы, на этот раз Олег услышал отчетливое: – Я провела весь день в своей комнате… Готовилась к отъезду. Олег отшатнулся, словно его ударили между глаз. В горле хва­ тило судорогой, он едва выдавил: – Спи крепко. Утром проснешься выспавшейся, бодрой. Ника­ ких снов, никаких вопросов не вспомнишь. Она удовлетворенно чмокнула – губы в первые же минуты сна распухли вдвое, – завозилась, устраиваясь удобнее, затихла. Олег сидел как истукан, боясь шевельнуть хоть пальцем. Спящего лег­ ко разговорить, пусть не с первого вопроса, все волхвы умеют. Олег получал ответы с первого же вопроса, но сейчас ударился о невидимый забор, поставленный умелым строителем-магом. Не забор даже – каменную стену. Хорошо, что сперва задал провероч­ ный вопрос: Гульча не видела его тогда. Была уверена, что он все еще дерется с Васькой Буслаевым, стервенея, превращаясь в зве­ ря, как положено северным варварам. Не видели его и те, кто поставил барьер, иначе придумали бы ложь поискуснее! Самое же важное, что не видели его и те всадники, с которыми она общалась! Явно же среди них был тот, кто воздвиг барьер. Иначе придумали бы серию ответов, в которых комар носа не подточил бы! Он трижды менял дороги, сбивая преследователей, ежели та­ кие есть, со следа. Правда, если уж врагами стали Семеро Тайных, то такие нехитрые уловки могут разве что самую малость отсро­ чить исполнение приговора. У них есть возможности. Хорошо бы прибегнуть к волховству, но тогда его услышат все волхвы, кол­ дуны и волшебники. А сейчас, как ни шуми, ни топай, уже за сотню шагов не слышно… Почему-то все, что касается магии, под­ нимает шум, сравнимый разве что с ревом днепровских порогов. Конечно, слышно лишь посвященным. Он сам, к примеру, чует, как в дальнем селе за две сотни верст старенький колдун пытает­ ся отогнать грозовую тучку от поля. Если сосредоточиться, что нелегко на скачущем во весь опор коне, то можно увидеть лица тех, кто собрался вокруг колдуна. Однако точно так же увидят и его, если он прибегнет к волховству! Олег вздохнул. Волховство неприемлемо – даже по этическим соображениям. Как втолковать Гульче, что, прибегая к магии, чувствуешь себя рабом этих сил? Гульча держалась услужливо, старалась быть полезной во всем. Даже ходила с котелком за водой, несмотря на обилие лягу­ шек. Олег снова пригрозил оставить в первой же веси, что попа­ дется. Гульча несколько раз настойчиво выспрашивала о цели Никитин Ю. А.: Гиперборей / 197


поездки. Олег смеялся, рассказывал о крае, через который едет, сравнивал с южными, называл птиц, что мелькали между ветка­ ми, учил отличать голубику от черники. По крайней мере, не прирежет его спящего, пока не узнает, куда и зачем едут. Конечно, Семеро Тайных могли сказать сами, но он уже серьезно сомневал­ ся, что она вообще знает о существовании Тайных и что послана именно Советом Семи. На стоянках Олег напряженно всматривался в пожелтевший пергамент. Это была подробная карта севера, ее дал в дорогу скре­ пя сердце Гостомысл. Придется пробираться через земли велико­ го множества племен, что постоянно воюют друг с другом, потом пересечь море и попасть на остров Буян – среди славян так зовут остров Рюген, заселенный славянами. Оба берега Среднего и Нижнего Немана и нижнее течение Дви­ ны, исключая устье, занимают балты – на пергаменте стоит «эсти­ и», как их именуют ромеи и греки. На побережье Русского моря, называемого также Варяжским, живут курши, их восточными соседями являются земгалы и жемайты, а в низовьях Немана – скальцы. В бассейне Вилии обитают аушкайты, на севере грани­ чат с латгалами. На запад от Нижней Вислы живут ятваги и мно­ гочисленные прусские племена. Если пойти юго-восточнее, то придется двигаться через обшир­ ные земли двух мощных объединений славянских племен – кри­ вичей, в которые входят восемь больших племен и восемнадцать малых, и словен новгородских – этих три великих племени и семь малых. Кривичи занимают земли верхнего течения Днепра, За­ падной Двины и Волги, а также берега реки Великой, то есть Смоленскую, Полоцкую и Псковскую земли. Словенам принадле­ жит озеро Ильмень и близлежащие земли – ядро Новгородчины. Это самая безопасная часть пути, хотя словене ильменские тоже дерутся между собой, особенно же ревнивы к чужакам – одиноко­ го странника, да еще с девицей, каждый постарается ограбить или обидеть. На пятый день дороги догнала гроза. Олег намеревался добрать­ ся до рощи – та уже соблазнительно зеленела впереди, но конь внезапно захромал, а тучи надвигались угрожающе, страшно гре­ мел гром, будто небо рассыпалось на куски. Гульча ехала озябшая, нахохленная, как маленькая птичка, спасаясь от порывов пронизывающего ветра. Когда над головой особенно страшно грохнуло, она спросила дрожащим голоском, который, по ее задумке, должен был звучать очень отважно и с дерзкой иронией: – Что происходит там, в небе? Мудрый волхв должен знать!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 198


– Наши боги поссорились, твой и мой, – ответил Олег досадли­ во. – Ехали вдвоем, вот как мы, спорили, что есть Истина. Потом слово за слово, сама понимаешь, как это бывает… Твой бог сказал что-то поперек, теперь Перун лупит его. Слышишь, как гремит? Она подняла личико к низким тучам – там гремело, летели длинные искры, печально вздохнула: – Так ему и надо. Пусть не связывается с грубиянами. За их спинами взвилась под ударами ветра дорожная пыль, а за ней следом протянулась между небом и землей сплошная сте­ на дождя. Олег и Гульча нахлестывали уставших коней, огляды­ вались на быстро настигающий ливень. Они были в сотне шагов от ближайших деревьев, когда в ушах загремело от потоков, падающих с небес, разом потемнело. Дере­ вья исчезли, Олег видел перед собой сплошную стену серого до­ ждя. Сзади что-то звонко верещала Гульча, сперва жалобно, по­ том счастливо. Когда ворвались под зеленую крышу, Олегу казалось, что хо­ лодный ливень просек их до костей, или, как говорят южные славяне, до мозга костей. Гульча без напоминаний бросилась со­ бирать хворост, и Олег крикнул вдогонку, что в лесу он ее все-та­ ки не бросит, старается зря. Отдаст только в ближайшем городи­ ще, да и то если человек случится хороший. В хорошие руки отдать не жалко. Она огрызнулась сердито, упоминание о хороших руках осо­ бенно бесило: заботливый!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 199


Глава 16 Они сменили пятерых коней до того, как въехали в земли лехи­ тов. Олег спешил, тратя золотые монеты направо и налево, поку­ пая лучших коней, отборный овес, одежду для себя и Гульчи. Ехали лесными дорогами, стараясь не привлекать внимания. Города и селения объезжали, и Гульча только издали глазела на странные замки, крепости. Олег на ходу объяснял, что именно здесь жил отец трех братьев: Леха, Чеха и Руса, давших начало крупным племенам. Теперь это область лехитов, именуемых так­ же поляками. Тот замок, на который она так загляделась, что едва не упала с коня, построил могучий богатырь из гигантских глыб, замок нынче в честь него называется Краковом. Крак, что означа­ ет ворон, был первым королем у лехитов, у него был сын, тоже Крак, убивший своего старшего брата, дабы стать королем. Умер в бесчестии, а правила затем Ванда, умнейшая и красивейшая женщина… Гульча зашипела, как раскаленная сковородка, на которую по­ пало масло, и они не разговаривали до ближайшего привала. У огня, поужинав, она подобрела, подластилась, стала просить рас­ сказать дальше историю народа, через земли которого они едут. Король алеманов, продолжал Олег, пытался силой взять в же­ ны Ванду, но она разбила его войско, и бедный король, потеряв надежду взять ее в жены, бросился на меч. А Ванда, которая втай­ не любила этого смелого короля, вернувшись домой, принесла жертвы богам и кинулась в реку… Гульча всхлипнула, слушать не захотела. Олег пытался уте­ шить: мол, давно все было, но она ответила, что он ничего не понимает, как все мужчины, хоть и зовется Вещим, а она хочет всласть поплакать о бедной Ванде. Так и сказала: всласть. Утром она проснулась ясная как солнышко, сразу потребовала продолжения рассказа. Он рассказывал и во время завтрака, и уже в седле, когда ехали мимо городов и сел лехитов. Со времен Ванды королей уже не было, выбирали только воевод. В те време­ на на их земли распространилась власть Александра Македон­ ского, его силе один златоткач противопоставил хитрость, его наконец лехиты избрали королем, дав имя Лешко, что значит хитрюга. Лешко помер, не оставив потомства… Потом был Лешко Второй, Лешко Третий, за последнего Юлий Цезарь выдал сестру Юлию, дав ей в приданое эти земли. Юлия родила сына, которому обрадованный дядя, Цезарь, дал имя Помпилиус… Но Цезарю под давлением легионеров пришлось взять эти земли обратно. Оби­ женный Лешко отдал и Юлию, оставив себе сына. Как водится у

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 200


славян, он взял многих жен и наложниц. От них у него было семнадцать сыновей, которым он дал приморские земли. Сыно­ вей звали: Болеслав, Казимир, Владислав, Вроцислав, Одон, Вар­ ним, Пшимыслав, Якса, Семиан, Земомысл, Богдал, Спицигнев, Збигнев, Себеслав, Вышимир, Чешмир, Вислав… – Ну и память, – сказала Гульча подозрительно. – В самом деле помнишь или все имена придумал? Он оскалил зубы, продолжал мерным голосом, в такт бегущему коню: – Помпилиуса, как первородного, Лешко назначил старшим. Полагают, что во время правления этого Лешко родился новый бог Христос, которому ныне уже присягнули на верность многие страны на Востоке и даже ряд королевств на Западе. Лешко умер в старости, а когда умер и Помпилиус, то начался разброд, кото­ рый длится и поныне… Несчастная земля! – Почему? – спросила Гульча. Лицо ее было серьезным. – После смерти Помпилиуша, так звали в Польше Помпилиуса, его братья избрали королем его малолетнего сына, нарекли Пом­ пилиушем Вторым, хотя могли бы сами претендовать на его трон. Но Помпилиуш Второй был подлейшим из королей. В доверше­ ние всех злодеяний он умертвил своих благородных дядьев, кото­ рые возвели его на трон, а трупы велел оставить непогребенны­ ми! Гульча содрогнулась. Она уже знала, что в этих краях непогре­ бенный обречен на вечные муки, скитания, на превращение в жуткую нежить. – Но явились огромные крысы, – продолжал Олег, – они стали преследовать его день и ночь, пока он не заперся в крепости Крушвице. Однако крысы отыскали его и там, загрызли… На сем прервался род, и земля долго жила под мелкими племенными вождями, проливавшими кровь друг друга на границах своих владений, а те были порой не больше засеянного поля. Наконец избрали простого мужика, отмеченного доблестью, – Пяста. Он правил мудро, а своему сыну Земовиту, который правит и сейчас, оставил довольно большое княжество – не королевство! – однако распри стали еще ожесточеннее. Так что нам надо держать ушки на макушке. – Причину распрей я понимаю, – сказала Гульча серьезно. – Их начали потомки тех братьев Помпилиуша, которых подло убил Помпилиуш Второй? Они ведь благородного происхождения, а Пяст был простым мужиком? Нынешний князь – сын мужика? – Да, потомки знатных родов отказались подчиниться Земови­ ту. Беда в том, что они тоже умны и отважны, их поддерживает простой народ, воеводы, русичи. Земовиты укрепились лишь в

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 201


Кракове, а все Нижнее Поморье – у Болеслава, Кашубия – у Кази­ мира, Сорабия – у Яксы… Словом, они вооружены до зубов, бьются брат с братом насмерть, а тем временем сыны Рудольфа захваты­ вают их земли! Гульча сказала рассудительно: – Не все равно, кто владеет землями? Лишь бы человек был хороший. Не так? Олег долго ехал молча, не зная, как растолковать простой вроде бы вопрос. Небо было синее, трава шелестела под копытами ко­ ней зеленая, сочная. Мелькали разноцветные бабочки. – Твоя одежда состоит из материи, – сказал он наконец, – желез­ ных пряжек, кожи, веревочек, шнурков, костяных застежек. Там и красный цвет, и желтый, и синий. Но могла бы ты ходить в сером? Не хочешь?.. Ни один народ на свете не настолько хорош, чтобы заменить все народы на свете, а остальные смести к китам. Или к черепахе. Даже твой народ, который ты именуешь богоиз­ бранным, не настолько хорош. Теряя даже малое племя, челове­ чество теряет что-то важное. Ты скулишь, потеряв простую пряж­ ку, шпору от сапог! Можно жить без них, но уютнее с ними, вер­ но? Поверь, я положил бы жизнь, чтобы спасти сынов Рудольфа от гибели. Я люблю его народ за его мужество, за трудолюбие, за непривычную при их свирепости чувствительность. Но не хочу, чтобы они по невежеству уничтожили своих братьев – беспечных славян, что пока дерутся между собой. Славяне – удивительный народ. Если они сгинут – будет большая потеря для всего людства. – Выживает сильнейший, – пробормотала Гульча угрюмо. – Сильнейший, – печально согласился Олег, – а хорошо бы – лучший… Всегда ли сильнейший – лучший? Да что я говорю, среди народов нет вообще лучших и худших! Сегодня худший, завтра вдруг расцветает, откуда и берутся герои, мыслители, по­ эты, музыканты, маги… Нельзя терять даже самый малый из на­ родов! Мы уже многих потеряли. А с ними – многие краски. Гульча молчала до самого вечера. И даже спать легла необычно тихо, а в его руках не вертелась, умащиваясь поудобнее, заснула сразу. Во всяком случае, лежала очень тихо. Чем дальше продвигались, тем холоднее становились ночи. Небо чаще было серым, низким, дул холодный ветер. Хорошо, что ночи на севере совсем короткие, а когда миновали земли лехитов, то удивленная Гульча однажды вовсе не дождалась ночи. Немыс­ лимо долгий вечер незаметно перешел в раннее утро. Небо было покрыто кровавой корочкой, потом закат тихонько сдвинулся по виднокраю, незаметно закат стал уже не закатом, а утренней зарей. Олег объяснил: – Заря с зарей встречаются… Середка лета! Никитин Ю. А.: Гиперборей / 202


– Ты бывал в этих краях? – спросила Гульча. – Даже этой дорогой проезжал… Вот здесь стоял огромный вет­ ряк – ветряная мельница. Сюда на помол привозили зерно из трех соседних племен. Гульча зябко поежилась, удивилась: – Ветряка уже нет, а ветер почему-то остался! Олег молчал, тревожно думая о Рерике – родине Рюрика, самом крупном городе-гавани славян на Русском море, которое звали еще Варяжским, Руянским, Балтийским. Рерик остался ближай­ шей гаванью славян у границ Франкской империи. Хедебю уже в руках датчан, Любек еще не играет важной роли, а Старград дале­ коват от крупных торговых путей. Так что Велиград, который чужеземцы попросту называют Рериком по имени проживающих там рериков, известных также как рюрики, рароги, руяне, – луч­ ший порт, откуда можно переправиться на остров Буян… – До Велиграда-Рерика легко добраться через Бардовик по пря­ мому пути. Кроме того, Велиград – стольный город племенного союза ободритов, союзных франкским королям. Все же соседство с франками не защитило Велиград от датчан: сперва требовали пошлину, затем, ровно пятьдесят лет назад, датский конунг Гото­ рик совершил первое нападение на Велиград, захватил франк­ ских купцов и увез на кораблях. Франкский король собирался принять ответные меры: Велиград для франков – единственные ворота для торговли с огромным славянским миром. Правда, обо­ дриты тогда сами годом спустя вторглись к датчанам и отомсти­ ли, уничтожив несколько городов, но давление датчан крепнет! На западе воротами к морю служит Старград – стольный город славянского племени вагров. Олег часто шарил мыслью по гряду­ щему, но почти везде Старград уже именовался по-немецки: Ол­ денбург. Конечно, были два потока грядущего, где Старград оста­ вался Старградом, более того – исконные немецкие города были переименованы на славянский лад, а немецкое население напо­ ловину истреблено, но Олег то грядущее не любил и не желал его торжества: в нем сами славяне были жестокими захватчиками. Гульча часто делала записи старинным квадратным письмом. От Олега не прятала в полной уверенности, что пещерник негра­ мотен и уж точно не знает ее письма. Олег не заглядывал в ее записи, заранее предполагал, что можно написать о племенах, через земли которых проезжали, а карту самой рисовать нелепо – проще купить у местных волхвов или христианских монахов, кое-где они уже появились как миссионеры-просветители. Гульча терпела, держалась, но когда они выехали к морю, была уже измучена до крайности. Олег смотрел сочувственно, заверил, что к утру будут в порту, а там дело лишь за короткой поездкой.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 203


Остров Буян лежит от материка близко, рукой подать. Рано утром они въехали в порт. Олег, не слезая с коня, быстро оглядел корабли. Несколько драккаров, пара нефов, но в боль­ шинстве кочи, баркасы, ладьи. Драккары быстроходнее, если бое­ вые, а не торговые, но только славянские ладьи позволяют вместе с грузом и людьми брать коней. Олег пустил коня вдоль причала, высматривая подходящий корабль. На языке викингов боевые корабли называются skeid, askr, bard, а поморяне-славяне называли свои боевые суда не ина­ че как корабль, наверное, от слова «короб». А тут как раз дозарезу нужен именно короб, дабы коней погрузить. Бросить не жалко, деньги на покупку новых еще остались, но каждый час дорог. Навстречу попадались люди, от них за версту несло морем: просоленные, обветренные, походка враскачку – привычка хо­ дить по качающейся палубе. Кто-то из древних сказал, что люди бывают трех родов: те, кто живы, которые мертвы и те, что нахо­ дятся в море. Олег поспешно отступал, давая дорогу крепкопле­ чим и дерзкоглазым морякам. Следом за одной группкой моряков шел так же вразвалочку низкорослый человек в сером плаще. Капюшон был надвинут на лоб, но под ним угадывался шлем, а из-под плаща выглядывали ножны меча. Человек покачивался, как и моряки, однако Олег насторожился – в походке было что-то нарочитое. Через мгнове­ ние уже увидел: человек лишь подражает морякам, его же кри­ вые ноги скорее привычны к степному коню, чем к качающейся палубе. Гульча что-то тараторила. Олег молча выехал из-за угла. Моря­ ки проходили мимо, а кривоногий вздрогнул, рука метнулась к рукояти меча, глаза в ужасе расширились: лезвие швыряльного ножа уже хищно блестело в ладони пещерника. Человек в капю­ шоне замер, видя, что Олег не двигается, медленно двинулся впе­ ред за моряками. Его спина напряглась, походка выровнялась. Конь переступил с ноги на ногу, звонко стукнув копытами, человек вдруг метнулся вперед, растолкал моряков и понесся вперед по причалу. Моряки орали вслед, потрясали кулаками. Один погнался, потом плюнул, остановился. – Ты его знаешь? – спросила Гульча быстро. – Немного. – Откуда? – спросила она еще быстрее, ее дыхание прервалось. – В одной пещере молились, – буркнул он, и Гульча сразу замол­ чала. Первые две ладьи пропустил: одна пустая, со второй пьяный рыбак сообщил, что отправятся через неделю, а раньше – ни за какие пряники. Кочи Олег сперва проходил мимо, не любил эти

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 204


корабли, потом начал присматриваться и к ним. На дальнем кон­ це причала спешно затаскивали мешки, тюки, связки мехов на объемную ладью-корабль, туда же по широким сходням опускали тяжелые бочки. Хозяин неприветливо буркнул, что отправляется на Рюген, а кому не нравится, пусть катится к Ящеру. – Узнаю северное гостеприимство, – сказал Олег обескуражен­ ной Гульче. – Это не ваша восточная халва с патокой! Хозяин, я плачу за двух коней и одну женщину. Собак нет. Хозяин ладьи бросил свирепо: – Так какого черта стоишь, глаза таращишь? Думаешь, кто-то другой твоих битюгов поведет на корабль?.. Бабу твою поведут, а коней… На черта они в море, если от русалок нет отбоя? Олег ухмыльнулся, взял коней под уздцы и повел на ладью. Гульча не успела перестрадать морской болезнью, как показал­ ся скалистый берег. Волны с грохотом били о темные скалы. Она с трепетом ожидала, что ладья пойдет прямо к отвесной камен­ ной стене, но моряки умело направили ее вдоль берега, и так плыли еще полдня, пока вдали над скалами не показался стран­ ный город. Олег смотрел на него со смешанным чувством. Аркона, знаме­ нитый город жрецов! Аркона, вся из храмов и высоких каменных столбов, центр политической и культурной жизни руян, жителей острова, хотя их стольный град – Ральсвик – находится далеко, в середине острова. Волхвы Арконы издавна были самыми богаты­ ми во всем славянском мире. Они получают треть добычи, кото­ рую привозят рюгенские славяне из разбойничьих набегов и во­ енных походов. Все это складывают в подземных хранилищах Световида. Олег однажды побывал там и теперь всерьез сомне­ вался, что датские конунги, которые в его смутных отрывочных видениях захватят через три столетия весь остров, сумеют в этих жутких подземельях и пещерах отыскать спрятанные сокровища. В последний месяц лета, напомнил себе Олег, в Арконе прохо­ дит праздник Световида. Сюда стекаются купцы, ремесленники, приезжают франки, датчане, викинги, даже иной раз прибывают арабы. В этой суматохе, всемирной кутерьме, ярмарке, где все продается и покупается, легче проскользнуть незамеченным. Или хотя бы затруднить работу соглядатаев Семи Тайных. Олег помрачнел, вспомнив могучих противников. Трудно по­ верить, что он стряхнул их со следа окончательно или хотя бы запутал. Не радостно, а скорее тревожно, что за все долгое путе­ шествие никто не попытался воткнуть нож ему в спину. Что-то замышляют… Или ждут ответа Рюрика? Вполне возможно, они, давно узрев страшную угрозу для своей власти от объединения славянских племен, умело препятствова­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 205


ли этому. При их мощи, зная тайные рычаги истории, это нетруд­ но. Когда же Олег наконец сообразил, как можно славян сплотить в один народ, начали вмешиваться, но – без спешки и вполсилы. Сейчас, похоже, выжидают. Если Рюрик откажется, а он скорее всего откажется, то оставят в покое. И Рюрика, и его. Отступника. Он так глубоко задумался, что вздрогнул, когда маленький ку­ лачок ткнул его в бок. – Чем ночью занимаешься, если днем спишь?.. Погляди, это его гнездо? На вершине горы над самым обрывом стоял освещенный захо­ дящим солнцем огромный, как гора, замок. Вокруг него толпи­ лись мрачные дома из серого камня, высокие башни. Замок был красив, как может быть красив дикий зверь – сильный и воль­ ный. Остров казался нагромождением камней, но Олег заметил сра­ зу, что вокруг замка на три полета стрелы не осталось ни крупно­ го камешка, ни кустика – мышь не подползет незамеченной. Кони, зачуяв близкий отдых, перешли на рысь. Замок вырас­ тал, и Гульча заметила с беспокойством, что стены замка словно нарочно сложены из огромных глыб, отесаны грубо, небрежно. По обе стороны накатанной дороги громоздились глыбы. Этот мир юн, поняла Гульча. Каждый камень блестит свежим сколом, острыми краями можно бриться – все здесь сурово, молодо. Волны не обкатали до гладких, как панцири черепах, поверхностей, а ветры и зимы не успели попробовать зубы на этих камнях. Когда подъехали ближе, стали заметны шрамы и выбоины от снарядов катапульт. Стена замка была в мелких царапинах от железных наконечников стрел, на крыше чернело пятно, словно там недавно бушевал огонь. Окна – скорее бойницы, все располо­ жены высоко над землей и забраны толстыми железными пру­ тьями. На каждом углу крыши замка – камнеметы, бочки и груды камней. Они миновали хмурые строения, откуда несло рыбой. Замок был отделен широким рвом, внизу негостеприимно плескалась морская вода. К воротам замка вел перекинутый через ров под­ весной мост, цепи провисали самую малость, чуть натяни – и мост поднимется, отрезая замок. Конь Олега брезгливо ступил на бревенчатый настил, где из щелей злобно щерились оскаленные рыбьи головы, бревна бле­ стели от склизких рыбьих внутренностей, а тучи зеленых мух, крупных как шмели, взвивались из-под копыт при каждом шаге. По обе стороны моста зачем-то шли тонкие перила высотой до колена.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 206


Ворота стены вокруг замка были из огромных стволов дуба, каждый ствол очищен от коры, просмолен, все вместе сбиты же­ лезными скобами толщиной в руку, словно замок строили не люди, а великаны. Олег, не слезая с седла, громко забарабанил в ворота. По ту сторону послышался звон цепей, грохот железного засова, скрип огромных петель. Но открылись не ворота – небольшое окошко. Мелькнула часть бородатого лица, на Олега уставился налитый кровью глаз, свирепый голос рявкнул: – Кто такие? – Посланцы из Новгорода, – ответил Олег мирно. – К великому князю Рюрику. – Ждите, – буркнул голос. Зазвенели цепи, на этот раз створки начали медленно раздви­ гаться. Олег быстро слез с коня, знаком велел спешиться Гульче, добавил натянутым голосом: – Войдешь – остановись и не двигайся! Сверху лучники наблю­ дают за каждым движением. Гульча смотрела непонимающе. Олег объяснил нетерпеливо: – Рюрик всегда был осторожен. Потому возвращался цел. В ворота протиснулись, ведя коней по одному, не позволяли створки ворот – внизу скрепляла толстая цепь. По ту сторону ворот высился, как врытая в землю скала, огромный и невероятно толстый воин, поперек себя шире: в шлеме, кольчуге, латах по­ верх кольчуги, в железных нарукавниках и наколенниках. На широком поясе, охватывающем огромный живот, висела баклаж­ ка, а из-за спины выглядывал самый огромный топор, какой толь­ ко Олегу приходилось видеть. Глаза глядели зло, с надеждой, что пришелец сделает неверное движение, даст повод показать чудо­ вищную силу. – Коней оставьте, – распорядился воин голосом, скорее похо­ жим на рев. – Меня зовут Асмунд, я старший русич князя, которо­ го ты величаешь великим. Старший русич, по-вашему – воевода. Коней отведут в конюшню, а вас – к князю… Но берегитесь, ежели дело окажется пустяковым! Он с волчьей усмешкой опустил огромную, как лопата, ладонь на пояс. Меча там не оказалось, но огромный кулак был с детскую голову. Когда Асмунд сжимал кулаки, Олег ясно услышал скрип толстой, словно шкура тура, кожи. Они прошли через внутренний двор – узкий колодец, вымо­ щенный камнем. Широкие двери выделялись на этой стороне высокого серого дома, но русич повернул к маленькой закопчен­ ной кузнице – оттуда вырывались клубы дыма, через крышу ле­ тели искры. Там громко бухали два молота, звонко рассыпал

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 207


дробные трели молоточек мастера. Асмунд вошел, наклонив голову, в кузню, Олег шагнул следом, Гульча осталась снаружи. Внутри стоял запах горячего железа, кож, крепкого мужского пота. Посреди высилась черная нако­ вальня, два молотобойца усердно лупили по брызжущей искор­ ками ковке. Сгорбленный мужик, еще крепкий, держал раскле­ панную поковку в длинных клещах, поворачивал, прикрикивал. Четвертым в кузнице был худенький парнишка, он подпрыгивал изо всех сил и дергал за ручку мехов. Огонь в горне полыхал жарко и мощно, освещая кузницу трепещущим алым светом. Асмунд с затаенной усмешкой поглядел на кузнеца, дюжих молотобойцев, громко проревел: – Исполать вам, добрые молодцы!.. Бог в помощь. Вот привел некого чужака… Глаголет, что послан к Рюрику из далекого Нов­ города. Оставить или повесить? Один из молотобойцев опустил молот, прямо посмотрел на Олега. Он был обнажен до пояса, если не считать кожаного на­ грудника. Широкие пластины груди вздувались от избытка силы. Он был мокрым, тело блестело, как смазанное жиром. На темном от загара лице ярко выделялись серые, цвета дамасской стали глаза. Волосы были как спелая рожь, щеки и руки чернели пятна­ ми сажи. – Кто послал? – потребовал он сильным мужественным голо­ сом. – Весь Новгород, – ответил Олег. – Всенародное вече. Он вытащил грамоту, Рюрик властно взял, сорвал печать. По мере того как читал, на суровом лице появлялось выражение недоверия, смешанного с изумлением. Дочитав, взглянул на Оле­ га: – Неужто там худо?.. Впрочем, поговорим позже. Асмунд, про­ веди гостя, святого волхва, в покои для гостей. Дай помыться, накорми, а я скоро освобожусь. Асмунд разочарованно хрюкнул, сказал безнадежным голосом: – Там еще девка… Тоже мне, святой пещерник! Ее куда? Рюрик снова взял молот, отмахнулся: – С ним! Кто знает, какие обеты взял на этот раз сей волхв-пе­ щерник? Асмунд пошел вслед за Олегом, бормоча зло: – В самом деле земля чудесами полнится… Святой пещерник! А я тогда кто? Пастушок? Эй, девка! Иди рядом с… гм… пещерником. Да не глазей по сторонам, мы лазутчиков не жалуем. А ежели жалуем, то лишь хоромами о двух столбах и с перекладиной сверху.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 208


Гульча оглядывалась, она никак не могла поверить, что могу­ чий подмастерье, который послушно выполняет приказы кузне­ ца, – князь. Пока Асмунд вел их через двор, Олег ловил на себе любопытные взгляды. Чтобы прощупать медведеподoбного Ас­ мунда, который был похож даже не на медведя, а на дива, спро­ сил: – Обнищал князь?.. Сколько ему платят за работу в кузнице? Гульча бросила предостерегающий взгляд, Асмунд же мгновен­ но рассвирепел, стал устрашающе красным, багровым, руки его раздвинулись, а костяшки на пальцах побелели. – Что? Повтори, что твоя поганая пасть мявкнула? – С мирными пещерниками так не разговаривают, – мягко уко­ рил его Олег. – Грех. – Но ты… – Князь будет недоволен, – сказал совсем кротко Олег. – В его доме! Обижают гостя! Святого пещерника… – В гробу я видел таких пещерников! – рявкнул Асмунд, все еще угрожающе багровый. – Я их сам душил, как мух… – Не кричи. Ребенка испугаешь. Гульча несказанно изумилась: – Меня? Да кого эта толстая копна, увешанная ржавым желе­ зом, испугает?.. За что обижаешь, святой волхв? Асмунд, рассыпая искры, как железная болванка, выхваченная из горна, свирепо толкнул ногой дверь, впустил Олега с Гульчей, с треском захлопнул следом, и слышно было, как яростно загре­ мел железный засов. Они очутились в большой горнице с низким потолком. Лестни­ ца с широкими каменными ступенями вела наверх, а в стене напротив были еще две двери, добротно сделанные. Уйти отсюда нелегко, но оскорбленный воевода гремел засовом лишь для устрашения да тешил раненую гордыню – они еще не пленники. Гульча сразу бросилась к бочке с водой, обнаружила зеркало из полированного металла, гребень восточной работы, скребок для чистки коней. Еще не успела распорядиться неожиданным богат­ ством, как появились двое холопов мрачного вида, принесли блюда с жареным мясом и рыбой. Рюрик появился, когда Олег уже отодвинул тарелку, а Гульча еще клевала, выбирая моченые ягоды. Князь легко сел к ним за стол, сказал весело: – Вот и хорошо. Я тоже недавно завтракал, а вина выпьем вме­ сте. Ты прости, но мед здесь редок, а хмельного меда местный люд не знает вовсе. Север! В комнату заглянул хмурый холоп, сказал в пространство: – Вино я поставил в большой палате…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 209


Рюрик поднялся, виновато развел руками: – Видите, какой я князь? Все мною распоряжаются. Ничего не поделаешь, придется идти в большую палату. Гульча облила Рюрика презрением, пошла рядом с Олегом, на­ морщив нос. Они поднялись в просторную палату – посреди зала стоял широкий стол на резных ножках. Холодные каменные сте­ ны сплошь закрыты толстыми восточными коврами, а самих ковров почти не видно под развешанными щитами, мечами, то­ порами, дротиками, кинжалами, саблями, булавами, шестопера­ ми, клевцами, оскерпами, швыряльными ножами… И все не про­ стое: булат лучших мастеров – синеватый узор на лезвии, пись­ мена и руны у основания, а рукоятки отделаны золотом и драго­ ценными камнями. Холоп поставил перед ними три широких кубка, отделанных золотом, сверкающих яхонтами. Гульча взяла свой в руки, паль­ цы коснулись дорогих камней, ее глаза заблестели, и она посмот­ рела на странного князя с любопытством и зачатками уважения. – Сколько шпионов нас слушает? – спросил Олег. Рюрик засмеялся, показав ровные белые зубы: – Здесь все друг друга знают как облупленных. Олег в сомнении покачал головой: – Ладно… Рюрик, я несколько дней ехал через поле, где трава не росла: кости лежат плотно, кучами. Человек стал страшнее зверя. Рюрик налил ему и Гульче красного вина, ответил равнодуш­ но: – Святой отец, тебя это волнует? Резня – дело вечное. Из-за баб, скота, травы. Разве ты поэтому приехал? – Соседние племена перестали рвать друг другу глотки. На юге из множества племен внезапно возник Хазарский каганат. На западе сыны Рудольфа уже создали империю. С востока славян теснят неведомые племена, что пришли на смену киммерам, ски­ фам, гуннам, обрам… Лишь на севере у нас море, забитое льдами, придется отступать во льды. – Обязательно? – Или покориться. Поляне и древляне уже платят дань хазарам. Да-да, тем самым, которые нашей тени боялись. Они объедини­ лись, Рюрик! Хазары объединились, не поляне. Рюрик смотрел прямо, в глазах появилось раздражение. Он бросил отрывисто: – Святой отец, я не умею разговаривать с волхвами… Своему воеводе сказал бы: телись быстрее! – Я не родился пещерником, так что понимаю разные языки. Рюрик, наши племена нуждаются в объединении. Ты – единствен­ ный, кто может связать воедино.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 210


Рюрик изумленно свистнул, отшатнулся, словно его лягнул в грудь боевой конь. Серые глаза широко раскрылись. Так же ши­ роко распахнулись черные глаза Гульчи. Олег сказал с ноткой отчаяния: – Рюрик, я заглядывал в будущее. Проверял разные дороги, по которым может пойти мир. Некоторые проследил так далеко, что сам перестал понимать, что вижу… Сейчас последний миг! Если не стряхнем сонную одурь, придут чужие народы и сожрут. Даже косточек не выплюнут. Он поднялся, упираясь кулаками в крышку стола, почти орал, обратив лицо к Рюрику. Тот отвел глаза, сказал угрюмо: – Почему я? – Ты правнук Пана, праправнук Кия, среди твоих пращуров – Рус, Славен, Скиф, Колоксай. Ты – потомок Таргитая, который первым вмешался в кровавые распри и прекратил их на долгие столетия! Потом новые народы создавали Колоксай, Скиф, Ван­ дал, Славен, Рус, а ты – их потомок. Их кровь – в тебе! Что сделали они, то можешь и ты. В раскрытую дверь уже заглядывали обеспокоенные громким голосом вооруженные стражи. Рюрик сделал знак, они исчезли, взамен внесли три кувшина вина. Когда все удалились, Рюрик сказал неохотно: – Мой отец был охоч до женщин. Двенадцать жен, сто налож­ ниц! Ты, Вещий, найдешь других потомков Таргитая, моих едино­ кровных братьев, если уж так нужен именно потомок Руса, Скифа и всех прочих героев в этой линии. Многие с радостью кинутся строить новое княжество, карать и миловать, ломать и строить. А у меня свое княжество! Малое, но надежное. Люди мне верны, дружина души не чает, смерды чтут за суд и право, соседи издали шапку ломают… Жена красавица, сын богатырь: орет так, что ворота ходуном ходят. Гульча переводила взгляд с Рюрика на Олега. Рюрик поднялся, внезапно оборвав себя на полуслове: – Отдыхайте. Вам отведут лучшие комнаты. Он ушел стремительными шагами. Гульча замерла, как мышь в подполье: лицо пещерника было страшным.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 211


Глава 17 Вечером в парадном зале слушали бардов, менестрелей – так в западных землях именовали певцов да гудошников. Слушать собрались, кроме князя и княгини, воеводы, знатные воины, бога­ тыри, ветераны старых войн. Менестрель гудел что-то о любви, Олег потерял нить с первых же строф – слишком вычурно, да и собравшиеся зевали, откровенно ждали второго барда, крепкого парня со шрамом поперек лица. Второй бард долго настраивал гудок, подтягивал струны, под­ кручивал колышки, вслушивался, порядком притомив зрителей, но, когда запел, даже Олег против воли заслушался. Бард, явно в прошлом воин, а то и русич, пел о святости меча. Не славянской секиры, не скифского топора, не копья, а именно меча. Мечу поклонялись скифы, гелоны, агафирсы, аланы, сарма­ ты. Благодаря мечу Арея, который Аттила нашел в степи, он при­ шел к вершинам власти, стал потрясателем мира. Сигмунд, сын Волсунга, получает меч по воле самого Одина – бога богов, выдер­ нув из ствола Мирового дерева, куда верховный бог с треском вогнал меч по самую рукоять… Сигмунд не уступил меч за меру золота, которая втрое превосходила вес меча… Олега заворожило искусное пение, в то же время он отметил, что певец очень точен в жизненных деталях, из-за чего его слу­ шают охотно. Хорошо сработанный меч в самом деле стоит до тысячи золотых динариев! А тысяча золотых динариев вдвое тя­ желее меча. Меч Сигмунда, продолжал певец, сломался лишь о копье само­ го бога Одина – тот влез в драку, – а затем из обломков был выко­ ван меч Грам для сына Сигмунда – Сигурда. Сигурд тем мечом сумел разрубить огромную наковальню, невесомую шерстинку, которую несло по течению реки, и даже победить дракона Фаф­ нира… А меч чудесного происхождения – Хрутинг? Клинок из булата, закаленного соком ядовитых трав, кровью! Этим мечом Беовульф сразил чудовище, и как жаль, что такой клинок растворился в ядовитой крови дракона! У каждого меча, как и человека, есть свой характер, привычки, даже причуды. Меч Тюрвинг убивает всякий раз, когда покидает ножны. Дайнслеф наносит незаживающие раны. Хвитинг пора­ жает врага, но исцеляет друга, если прикоснется плашмя. Атвейг поет от счастья, когда его выдергивают из ножен, с него капает кровь от горя, если бой идет вдалеке, а он – в ножнах…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 212


Олег начал постепенно стряхивать наваждение, когда вдруг бард, словно ощутив ослабление своей магии, запел о Роланде, верном паладине Карла Великого, и Олег восхитился умелым поворотом. Бард подметил, что Роланд влюблен не в Альду, неве­ сту, а в свою Дюрандаль – меч-спату и, погибая, оплакивает ее вдовство – вдовство спаты, а не Альды! – обещает ей верность и за гробом. Умирая, Роланд даже не вспоминает о прекрасной Альде – та, кстати, вскоре умерла от горя. Он видит не переливы ее локонов, а синеватые искорки на булатной Дюрандаль. Даже умирая, Роланд успевает закрыть своим телом возлюбленную Дюрандаль… Олег помрачнел, глядя на восторженные горящие глаза вяти­ чей и русичей. Их собралось около сотни в пиршественной пала­ те, и все верещат от счастья. Малые драчливые дети в телах зре­ лых мужчин! В палате стоял рев, были слышны одобрительные выкрики, звон оружия. Певец осушил кубок, запел о Жуаезе, чудесном мече Карла Великого, о его причудах и капризах, а Олег незаметно вышел из зала. Было горько знать, что у мужественного Рюрика есть любимый меч Ляк, который князь любит больше, чем пре­ красную золотоволосую Умилу. За Ляком ухаживает, ласкает его с какой-то неимоверной нежностью! Рюрик заметил исчезновение пещерника, вышел следом. Они оказались в малом зале с зарешеченным окном. Рюрик прикрыл за собой дверь, привалился к ней спиной, заговорил медленно, с непривычной для него нерешительностью: – Великий Олег! Ты видишь грядущее, где все предопределено. Мы ведь ничего не сможем сделать, так ведь? Олег прямо посмотрел в серые глаза молодого князя, ответил безрадостным голосом: – Мне бы самому хотелось… чтобы мы ни за что не отвечали! Увы, всегда есть выбор. В каком бы отчаянном положении ни находились, как бы ни клялись, что другого, мол, выбора нет… Ложь! Выбор есть всегда. Хуже того, сами отвечаем за свой выбор. Не боги, не судьба! Рюрик прижался затылком к металлической двери. С той сто­ роны донесся хор дюжих голосов, в зале приветствовали другого певца. – Как будто тысячу лет судьба спала, – сказал Олег мрачно. – Сейчас все века столпились за нашими плечами, дышат огнем в затылок! За считаные дни переделать то, на что судьба отпустила века… Рюрик, мне самому страшно. На твоих плечах… и моих тоже в самом деле лежит судьба всего людства. От твоего нынеш­ него решения зависит новая карта мира.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 213


Рюрик криво улыбнулся, в серых глазах мелькнула насмешка: – Я не честолюбив. – Рюрик, я вышел из пещеры и тем самым потерял свое бес­ смертие. Я был к нему близок! Я уже мысленно постигал природу богов… Рюрик помялся, спросил осторожно: – А разве ты не… Я слышал о тебе от своего деда. Он говорил, что всегда помнил тебя зрелым мужем. – Древние герои жили долго… если не погибали. Коло прожил тысячу лет, Скиф – семьсот, Славен – пятьсот, Рус – триста два­ дцать, Кий – двести сорок… Никто не знает, сколько бы они про­ жили, но они все погибли. Кто от меча, кто от стрелы между лопаток, а Скифа, как ты, наверное, слыхал, вовсе засыпало ка­ менной лавиной. Рюрик вздохнул: – Хотел бы я жить долго. Увидеть внуков, научить их ездить на коне! Олег потемнел лицом, опустил глаза. В зале, словно огромная хищная птица взмахнула крыльями, повеяло холодом. Рюрик ощутил недоговоренное, страшное, спросил дрогнувшим голосом: – Вещий… ты хоть краешком глаза видел судьбу моего княже­ ства? – Видел княжество, видел тебя. Где-то князем, в другом гряду­ щем – королем, великим музыкантом, где-то ты вел грозные рати на захват чужих земель, лил невинную кровь, сиротил малых детушек. Но почти все линии грядущего кончаются гибелью сла­ вянских народов. Все, кроме трех. Но когда мы подъезжали к твоему замку, мне было видение, что папа римский объявил кре­ стовый поход против славянских народов! Третья линия нашего грядущего почернела и обуглилась. Остались две, но одну из них я сам не жажду. В ней ты ведешь грозные рати на Запад, истреб­ ляя немцев. Рюрик покачал головой, глаза стали отсутствующие. – Нас, киечей, много. Еще больше русичей, славичей, скифичей, сколотичей… Они могут все, что могу я. Не поеду в Новгород, вещий человек! Вернемся к певцам, они растекаются мыслью и для нас. Не дослушав певцов, Олег потихоньку вышел из зала. Во дворе заприметил колодец – самое время освежиться ключевой водой, а то засыпает от усталости, мысли путаются. Из боковой двери на первом поверхе медленно и как-то настороженно вышли семеро воинов – крепкие, суроволицые, в кольчугах, надетых на теплые вязаные рубахи. Шлемы блестят, пояса затянуты. Олег подумал с одобрительной иронией, что Рюрик держит своих людей в готов­ Никитин Ю. А.: Гиперборей / 214


ности. Вдруг шаги его сами по себе замедлились. Олег встревоженно, даже со страхом смотрел на воинов, не понимая причины трево­ ги. Правда, здесь не должно быть столько воинов в полном воору­ жении, разве что Рюрик или его воеводы упражняют их, гоняя по лестницам. Во всем остальном – обычные воины, каких Олег насмотрелся в замке: с выбритыми подбородками, с мрачными лицами, в стоптанных сапогах. Он попятился, все еще не отрывая от них глаз. Сердце застучало чаще, усталый мозг очистился. Воины шли через зал прямо к двери, ведущей в верхние покои. Первым быстро шагал низкорос­ лый чернобородый человек с кривыми ногами. Олег узнал его мгновенно, едва тот повернул голову. Это с ним перекинулся взглядом в порту, когда отплывали на Рюген! Вожак вскинул голову, глаза его расширились в удивлении. Он начал поднимать руку, готовясь отдать приказ, как Олег рявкнул во весь голос: «Измена! Берегите наследника!» Он выдернул швы­ ряльный нож и метнул одним движением. Вожак раскрыл рот, но послышался лишь хрип – лезвие по рукоять вонзилось в горло. Олег перебежал под стеной к соседней двери, закрыл ее собой. Воины растерялись лишь на миг, Олег успел выдернуть меч из рук убитого и встал перед дверью. Тут же на него обрушился град ударов. Его меч едва успевал отражать сверкающий булат, чужое лезвие пропороло рукав, другой меч слегка задел плечо – Олег ощутил боль и увидел кровь на чужом мече. Сбоку ударили по голове, на миг помутилось перед глазами. Он смутно видел яростные лица, жутко сверкали мечи и топоры, потом вдруг стало легче: схватка распалась – в зале появились другие воины, с криком набросились на чужаков. Олег отступил за дверь, закрыл засов и побрел по коридору. Пальцы нащупали на затылке вздувающуюся опухоль, а когда поднес их к лицу, увидел кровь. Впереди трое воинов яростно рубились одинаковыми мечами. Все трое были в крови. Олег крепче сжал меч, прошел под стенкой мимо, не в силах понять, кто свой, кто враг. Миновав коридор, услышал звон мечей справа, а когда пробе­ жал десятка два шагов, увидел другую схватку. Не понимая, как могло столько врагов пробраться незамеченными, он в смятении помчался наверх, перепрыгнул через два трупа. Третий воин полз по ступенькам, за ним волочились кишки из распоротого живота, оставляя мокрый слизистый след. Дверь в покои княгини была сорвана с петель. Из спальни доносились звон оружия, хриплые выкрики. Олег ворвался, как взбешенный лось, – возле ложа, где Умила своим телом закрыва­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 215


ла маленького Игоря, отчаянно дрался Асмунд. На него наседали трое могучих воинов. Асмунд был уже прижат к ложу, деревян­ ный край уперся ему под самые колени. Олег на бегу метнул последний нож. Лезвие ударило одного из воинов в раскрытый в яростном крике рот. Жутко звякнули зубы о сталь. Воин дернулся, выронил меч и обеими руками ухватился за торчащую рукоять. Асмунд вместо того, чтобы выскользнуть, упорно стоял на месте, закрывая Умилу и ребенка. Он воспользо­ вался секундами замешательства, обрушил удар на воина слева. Тот парировал, но конец топора задел плечо, кольчуга лопнула, из крохотной ранки фонтанчиком брызнула кровь. Олег подбежал, Асмунд повернул к нему перекошенное яро­ стью и залитое кровью лицо, гаркнул страшно: – Не лезь! Один остался. – Двое, – возразил Олег. – Полтора, – прохрипел Асмунд, торгуясь, как новгородец. Он сделал выпад, полоснул острием топора чуть выше коленей, где заканчивалась кольчуга. Противник ахнул, глаза от боли побеле­ ли. Кровь полилась из глубоких ран. Асмунд заорал: – Один! Да и то надолго ли! Умила все еще прижимала к груди Игоря. Тот с блестящими глазами вырывался, ему было плохо видно кровавый бой. Олег зашел с другой стороны, едва протиснувшись между ложем и стеной, сказал почти грубо: – Ребенка задавишь. Умила посмотрела на него безумными непонимающими глаза­ ми, пугливо отвернулась от схватки. Асмунд уже теснил врага, обрушивая страшные удары. Тот лишь защищался, не в силах сделать хоть выпад – при всей медвежьей силе Асмунд оказался быстрым, как разъяренная рысь. Второй стоял на коленях, под ним растекалась лужа крови. Третий воин лежал на спине, во рту торчал нож, глаза остекленело смотрели в потолок. Олег выдернул свой швыряльный нож, вытер и бросил в чехол под полой. От двери раздался грохот: Асмунд оттеснил противни­ ка до самой двери, там обрушил удар на шлем, смяв, как яичную скорлупу. – Выпили, песни послушали, подрались, – сказал Олег буднич­ но. – День прошел нескучно. Я пошел! Он кивнул Асмунду, тот шумно дышал, и вышел из палаты. Чтобы сократить путь, из окна второго поверха выпрыгнул, побе­ жал через двор. На воротах лежали двое убитых, воины волочили в пристройку третьего. Олег крикнул: – Пришлите пятерых в замок! Надо обыскать щели.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 216


Несколько человек, заслышав командный голос, тут же по­ слушно бросились через двор к замку. Олег выбежал к конюшне, быстро оседлал коня и вихрем вылетел за ворота. Дорога от замка шла под гору. Конь разогнался так, что ветер свистел в ушах. Дважды Олег опасливо сокращал путь, пускал скакуна по узкой тропке среди громадных камней, наконец тот вынес его к Арконе, городу-храму. Площадь Арконы была вымо­ щена серым камнем, а посреди высился огромный храм Светови­ да. У Олега, несмотря на волнение, перехватило дух: храм стал еще краше – десятки раз перестраивался, украшался резьбой, се­ ребром, золотом. Со всех четырех сторон свод подпирают фигуры богов, умело вырезанные из кондового дерева, – в прошлый раз их не было. Правда, он был здесь последний раз лет девяносто назад. Он пустил коня шагом, уже напрягая плечи, готовый услышать свист летящей стрелы, шорох крадущихся шагов. Храм был окру­ жен невысокой оградой. Олег набросил поводья на заостренный кол, спрыгнул и быстро прошел вовнутрь. Извилистая дорожка белого песка привела к массивной двери. Он толкнул, дверь не поддалась, Олег торопливо ухватился за блестящее золотое коль­ цо размером с колесо, с силой постучал. В глубине послышались шаги. Появился волхв, высокий, благо­ образный, прямой, в белом, до пола балахоне. Голова красиво серебрилась, борода и брови были такими же серебряными, но выглядел крепким, как старое дерево, а красное обветренное ли­ цо меньше всего говорило о духовных заботах. – Мне нужен верховный жрец, – сказал Олег отрывисто. – Зачем? – спросил волхв резко. – Меня зовут Вещим Олегом. Он слышал обо мне. Волхв смерил его недоверчивым взглядом, задержал глаза на плече, с которого на пол еще падали капли крови, сказал осто­ рожно: – Все слышали о святом пещернике, который ищет путь для нас на небеса… Но откуда видно… Олег посмотрел прямо в суровое обветренное лицо, спросил с расстановкой: – Ты в самом деле хочешь увидеть? Волхв заколебался, поспешно шагнул в сторону: – Прости, Вещий… Я здесь недавно. Изволь пройти за вторую ограду. Они прошли за ровный частокол, тот тянулся между четырех столбов. Вместо стен в малом храме блистали расписные шелко­ вые занавеси. В самом центре поднималась гигантская, в два человеческих роста, фигура Световида. У него были четыре голо­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 217


вы: две глядели назад, две – вперед. Световид – вылитый русич: бороды на всех четырех головах чисто выбриты, волосы подстри­ жены. В деснице Световид сжимал исполинский рог из золота, платины и серебра, а шуйцей он надменно упирался в бок. На поясе висел меч чудовищной величины, ноги могучего бога до коленей погрузились в землю, не выдержав тяжести. Олег вздрогнул, когда из-за фигуры Световида появился седой сгорбленный старик. Редкие седые волосы падали на плечи, он опирался на палку, красные старческие глаза смотрели насторо­ женно. – Мир и слава, – произнес Олег громко, как разговаривают с глуховатыми. – Святой отец, я не торговец, не викинг. Я пришел по очень важному делу. Меня зовут Вещий Олег. Старец приблизился, всмотрелся в лицо Олега. Затем, к изумле­ нию младшего волхва, верховный жрец низко поклонился незна­ комцу: – Слава тебе, Древний… Благослови это место… Олег помог ему разогнуться, усадил на подставленную млад­ шим волхвом скамью с высокой спинкой. Тот смотрел на незна­ комца с великим почтением, внимал, превратившись в слух. – Ты знаешь, – сказал Олег, – я не выхожу в мир, если не насту­ пает великая беда. Сейчас же над славянским миром нависла угроза полного истребления. На Рюгене появились враги! – Рюген – открытый остров, – прошептал старый волхв безра­ достно. – Это не простые враги, – заверил Олег. – Их послали Семеро Тайных. Младший волхв смотрел непонимающе, а старик затрясся, во­ лосы встали дыбом. Мутные старческие глаза полыхнули неви­ данным огнем, с дергающихся губ брызнула слюна. – Семеро Тайных?.. Извечные наши враги!.. Так не постоим же… Сокрушим… Это ты, отступник, общался с ними, разнося заразу! С ними нельзя разговаривать, нельзя общаться… уничто­ жать… истреблять… огнем и железом… Живот положить за-ради для… Его трясло, лицо дергалось. Послышались тяжелые бухающие шаги: прибежал один из волхвов, поднес к губам старца чашу с темной жидкостью. Старец отпил, расплескивая на белые оде­ жды, прохрипел: – Они здесь… в Арконе? – На острове. Не сами Семеро, правда, только их наемники. Пытались убить наследника в замке. Возможно, где-нибудь сей­ час прячутся поблизости за оградой. Они искусны в убийствах, тайных заговорах… Но обезвредить нетрудно, если суметь обо­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 218


рвать связь с Тайными! Без них убийцы слепы и глухи. А связь оборвать можно. Нужно только завтра с утра начать жертвопри­ ношение Световиду! Старец, все еще трясясь от бешенства, возразил: – Жертвоприношение лишь через две недели. Так освящено испокон! По завершении ярмарки. – Обычаи меняются, поверь. Через две недели принесете боль­ шую жертву, а сейчас можно малую. Главное, чтобы жрецы день и ночь читали заклинание о пробуждении духа Световида! Пусть волхвы сменяют друг друга, но прерывать заклятия нельзя. Вы сразу увидите, кто из прибывших лазутчик. Старец в раздумье покачал головой, младшие волхвы смотрели на пришельца непонимающе. Внезапно сморщенное лицо старца пошло множеством мелких и глубоких морщин, став похожим на печеное яблоко. Показались желтые зубы. Глаза загорелись злой радостью. – Они ищут тебя?.. Вслушиваются, не упомянет ли кто твое имя? Тогда понятно, как их выявить всех до единого! У меня есть парни с лужеными глотками. Факелы гаснут от их воплей. Ящер на том свете дергается! Олег настороженно дернулся, заметив, как на светлеющем вхо­ де мелькнула тень. В руке молниеносно оказался нож. Старец кивнул младшему волхву, тот рявкнул зычно: – Влад, Желудь, Пивень! Неслышно ступая, из-за занавеси появились трое широкогру­ дых волхвов в белых одеяниях до пола. Олег кивнул: – Благодарствую. Вижу, глотки крепкие. – Это тебе спасибо, – ответил старец мстительно. – Убить не могу, зато сделаю их глухими на всю жизнь… А им слушать при­ дется, иначе упустят! – Обязательно выловите всех до единого, – повторил Олег на­ стойчиво. – Без Тайных они не знают, что делать, куда идти, как поступить. Они беспомощны в чужих краях. Пусть они пойдут в жертву Световиду! Он поклонился волхвам и быстро вышел. Конь заржал, завидев хозяина. Олег снял повод, запрыгнул в седло, и дорога понеслась навстречу. В замок он вернулся, когда во двор вышвыривали последние трупы. Бабы бегали с ведрами, отмывали лестницу от крови. Едва Олег зашел в отведенную для него комнату, как на пороге появил­ ся Асмунд, удовлетворенно хмыкнул: – Ты еще где-то успел? Ну, пещерник, пошли… Тебя желает видеть князь. Он в главных покоях.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 219


Асмунд не спускал с него пристального взгляда, огромная ла­ донь лежала на рукояти меча. Похоже, воевода теперь еще боль­ ше не доверял странному пещернику, который швыряет ножи так прицельно. В большом зале находились Рюрик, Умила, трое мужчин суро­ вого вида за дубовым столом – без доспехов, но все трое выглядели так, словно сидели на боевых конях в тяжелых латах. – Мои воеводы, – коротко сказал Рюрик. – Аскольд, Дир и Тарас. Четвертый, Рудый, отсутствует. В дверь просунул голову запыхавшийся гридень: – Рудого нигде нет!.. В корчме искал!.. В таверне!.. Рюрик спросил хмуро: – А дома не искал? – Дома? – переспросила голова ошарашенно. – Дома?.. Дверь захлопнулась, послышались быстро удаляющиеся шаги. Рюрик устало повернулся к Олегу: – Посиди с нами, святой пещерник. Похоже, сможешь что-то объяснить. – Я? – удивился Олег. – Нет, тех людей впервые видел. А ты, уверен, многих знаешь. Если не всех. Он сел за стол, положил руки на дубовую крышку стола. Напро­ тив сидел Асмунд, и глаза воеводы сразу округлились, брови по­ ползли вверх. Его руки тоже лежали на краю стола, но кулаки русича выглядели скромнее. Олег смиренно потупил глаза, убрал руки под стол. – Люди Синегура, – сказал Рюрик сквозь стиснутые зубы. – Дру­ зьями мы не были, но и не враждовали. Не понимаю… Он умелый воин, но князем был очень осторожным, хитрым. Допросить бы его каленым железом – Ящер его побери! – пал первым! Хотел бы я знать, какой удалец сумел воткнуть ему нож в горло. Я ж гово­ рил, он воин умелый… И еще хотел бы знать, как сумели пройти через крепостные ворота, миновали стражу у входа в замок. Олег почувствовал себя в перекрестье острых взглядов, будто на него смотрели, прищурившись, поверх направленных на него каленых стрел. – Не знаю, поверите ли… Нравится вам или нет, но сейчас вы – главный узел. Весь мир смотрит на вас. Асмунд с недоверием покачал головой, Аскольд и Дир откро­ венно оскалили зубы. Рюрик сидел неподвижно, от сдерживаемо­ го бешенства у него раздувались ноздри. – Существует Совет, – сказал Олег неохотно, – из Семи Тайных. Следит за развитием народов, за появлением новых царств, коро­ левств, империй. За передвижением племен и народов, за появ­ лением учений, религий, открытий… Их записи идут из глубины

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 220


веков. На основании тысячелетнего опыта предвидят, к добру или к худу образование нового царства, передвижки кочевого племени на земли земледельцев… Не верите? Но у Семи Тайных в самом деле достаточно сил, чтобы помешать возникнуть ново­ му царству или не дать образоваться племени. Вам страшно?.. На самом деле для этого вовсе не надо особых усилий. Нужно только вовремя убрать или подложить ма-ахонький камушек, чтобы обрушить лавину или вовремя ее остановить. В наступившей тишине гулко хохотнул Аскольд, сказал скеп­ тически: – Врешь, поди? Откуда знаешь? – Я был одним из Семи Тайных, – ответил Олег. От его размерен­ ного голоса в зале повеяло холодом. – В основном они делают нужное дело. Расскажу как-нибудь на досуге. Сейчас повторяю: вы оказались в центре событий. От вас зависит судьба всего мира! Здесь, на крохотном островке, даже не представляете всей огром­ ности мира, обилия племен, народов, царств, империй. Но их грядущее висит на лезвиях ваших мечей. Вы этого не знаете, мне не верите, но Семеро Тайных знают. И уже принимают меры. – Нынешнее вторжение, – спросил Рюрик, – задумали они? – Не последняя попытка! У них огромные богатства. Они владе­ ют магией, умеют подчинять королей и вождей. Кого пошлют в следующий раз? В зале висела гнетущая тишина. Над столом пронеслась огром­ ная тень, словно под потолком металась мохнатая птица. Под низкими сводами ухнуло, пламя свечей заколебалось. Рюрик вы­ говорил с трудом: – Не могу поверить, что ты прав… Неужто мы такие важные? Он поднялся, подошел к окну. Воеводы смотрели в ту же сторо­ ну, но их взгляды проникли дальше спины князя, охватывая весь остров – голый, малолюдный, негостеприимный, крохотный в огромном Варяжском море, песчинка… – Империи рушатся, – напомнил Олег. – Народы исчезают. Где могучие ассирийцы, филистимляне, парфяне, мидийцы?.. Взамен пробиваются новые ростки. Семеро Тайных издавна научились отличать слабых от здоровых. Воеводы переглядывались, наконец Асмунд спросил: – Мы… слабее? – Семеро Тайных считают вас не слабым народом, а… вредным. Ядовитым. Опасным для других, для человечества. Для себя. – Для человечества? – спросил Асмунд. – Да, для того, какое лепят. Рюрик зябко передернул плечами, вернулся к столу. Лицо его сразу постарело, серые глаза потемнели. Асмунд придвинул ему

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 221


кубок, заботливо наполнил. Рюрик раздраженно отодвинул, спро­ сил Олега: – Чем опасные? – Если объединить славянские племена, то образуется новый народ! Как в свое время слились воедино скифы и славяне, так должен будет слиться и ряд племен, которые… слишком разные. Много в характере этого нового народа намешается от трудолю­ бия сколотов, спокойной отваги славян, безрассудства и удали берендеев, ярости берсеркеров, покорности меря, готовности к риску скифов… В страх вогнало Семерых Тайных именно то, что они не могут понять душу будущего народа, не могут им руково­ дить! За столом беспокойно поерзал Дир, который доселе не раскры­ вал рта, сказал опасливо: – Может быть, они правы? Все-таки Мудрые, хоть и Тайные… Мало ли уже на свете народов? Дерутся, режут друг друга, как овец. Добро бы за дело: из-за славы или чести, а то подумать противно – из-за земли, скота, баб… Тьфу! Олег развел руками: – В чем-то этот народ и меня страшит, в чем-то внушает наде­ жду. Я тоже заглядывал в будущее! Ответственность еще в том, что земли нового народа раскинутся на пространства, которые немыслимо вообразить. – Какие? – спросил Рюрик живо. – Сравнивать не с чем. Все древние империи – захудалые кре­ стьянские дворики. – А как далеко ты заглядывал в будущее? – спросил Рюрик жад­ но. – На тысячу лет, – ответил Олег во внезапно наступившей ти­ шине. – Их земли все ширились. Долго молчали, наконец Асмунд с грохотом ударил кулаком по столу: – Понимаю, почему тревожились Тайные! Олег поднялся, поправил широкий пояс. Голос прозвучал мрач­ но, хотя Олег старался придать ему спокойный оттенок: – Завтра утром уеду. Вас оставят в покое, покушений не будет… если вы и далее пребудете на этих землях. Чтобы произошло объединение славянских племен, чтобы образовалось новое госу­ дарство, нужно, чтобы Рюрик прибыл в Новгород и принял кня­ жение! Он поклонился и ушел в полном молчании. Рано утром в горницу, где расположился Олег, вошел Рюрик. Князь за ночь еще побледнел, осунулся. Он раздраженно взглянул на полуголую Гульчу. Она томно выгибала спину, потягивалась,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 222


выпячивая и без того торчащую грудь. – Святой отец, я бы хотел переговорить наедине. – Это послушница, – ответил Олег. Сердце его колотилось, он опустил голову, притворно вздохнул. – Она ничего никому не передаст. Рюрик с сомнением осмотрел Гульчу. Та в самый последний момент удержалась, не показала молодому князю язык. Рюрик махнул рукой: – Ладно… Я не запомнил, что ты говорил о моем будущем. – Я вообще не говорил. – Так скажи! Олег заговорил скучным голосом дешевого базарного гадаль­ щика: – Проживешь на Рюгене в богатстве и довольстве. Под конец твоей долгой жизни признают королем. Будет полно внуков, уви­ дишь правнуков. Соседи будут чтить, враги – бояться, короли – искать твоей дружбы, в твоем дворце соберутся барды и художни­ ки… Лицо князя осветилось, словно выглянуло из-за туч солнце. Он сказал с радостным недоверием: – Слишком сладко! Так не бывает. Похожее нагадал один волхв, я его выгнал. – Зря, – ответил Олег. – Он выуживал монеты, верно, но угадал. Я могу зреть грядущее, помни! – Святой отец… Неужели правда? – До последнего слова. Огромный, широкий в плечах и тонкий в поясе, как девушка, Рюрик прошелся по горнице, едва не подпрыгивая. Он ударил кулаком по ладони: – Теперь только жить!.. Что еще надо?.. Кстати, а что бы ждало в Новгороде? Олег сделал вид, что не услышал, толкнул Гульчу в спину: – Пора седлать. Лучше выезжать пораньше. Гульча вышла, неплотно притворив дверь. В коридоре раздался грубый голос, что-то негодующе сказала Гульча, донесся перестук ее каблучков – даже в нем слышалось ее недовольство и раздра­ жение. Рюрик повторил нетерпеливо: – Что ждет в Новгороде?.. Впрочем, даже если корона базилевса, как называют греки императора, то не поеду все равно! – Те греки все еще зовут себя римлянами. – А мы их – ромеями, – согласился Рюрик. – Ты опять не ответил! – Зачем? Ты ведь не едешь? – Просто интересно… – Ну… корона базилевса тебя не ждет.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 223


– А что? – Зачем тебе знать, Рюрик? Ждет тяжелая работа. Здесь у тебя маленькое племя, но уже готовое. А на новом месте… Сам знаешь, славяне – народ упрямый. – Ты прав. Все-таки что еще я получил бы, кроме тяжелой рабо­ ты? И неблагодарной наверняка. Через раскрытое окно послышался цокот копыт, звонкий голос Гульчи. Олег поднялся, но Рюрик выбросил вперед руку, властно удержал его на месте: – Что еще, кроме работы? Ответь! Заклинаю богами. – Тяжкая работа, – ответил Олег со злостью. – Грязная, неблаго­ дарная, ты прав, непонимание и предательство друзей. Измены, оскорбления. Наконец – удар в спину отравленным кинжалом. Рюрик дернулся, даже свел лопатки, словно ощутил лезвие. Глаза расширились, налились кровью. Лицо, напротив, медленно бледнело, пока не стало мертвенно-бледным. Синие губы задерга­ лись. Он часто задышал, жутко скрипнул зубами, закрыл глаза. Голос был как у разъяренного льва, внезапно обретшего речь: – А ты меня зовешь… в Новгород? А ты… Погоди, сейчас… Я не берсерк отныне, я князь!.. Не берсерк, не берсерк! Святой волхв, ты не все сказал. Заклинаю богами, скажи всю правду. Олег шагнул к двери, Рюрик загородил путь. Вид князя был страшен. – Правда нехороша, – ответил Олег, отводя глаза. – От тебя не останется ничего, кроме имени… Даже имя останется племенное, а то, что тебя звали при рождении Соколом, а по-скифски Скилом, забудут. Твой дом сожгут. Умилу убьют, книги твои бросят в огонь… Сын твой останется слишком малолетним, править не сможет. Бледный, как выбеленное полотно, Рюрик прохрипел: – Продолжай. – Игорь взматереет, у него будет великая держава. Твои потом­ ки ее расширят. Когда земля Рюриковичей не сможет помещаться под одной рукой, она распадется на сотни королевств. Каждым королевством будет править Рюрикович, твой потомок. Самое малое из королевств будет в десятки раз богаче, сильнее, чем ты создал здесь. Рюрик смотрел исподлобья, взглядом велел продолжать. Со двора донесся нетерпеливый крик Гульчи. – Я зрел странные народы, что покорились Рюриковичам, – ответил Олег, его корчило от жалости к молодому князю. – Зрел диковинных зверей… На далеком юге, земле Рюриковичей, не знают зимы, никогда не видят льда, а на дальнем севере, тоже земля Рюриковичей, не знают лета. Чтобы достичь земли Рюри­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 224


ковичей от западного края до восточного, нужно скакать на коне день и ночь, день и ночь… знаешь сколько? Рюрик сказал хриплым голосом: – Месяц? – Три года, – ответил Олег тихо. – Не останавливаясь. По пря­ мой, не обходя горы и озера. Твои потомки дойдут до Великого океана, заселят бескрайние земли. Настолько бескрайние, что ты просто не сможешь их вообразить в этом игрушечном княжестве! Но даже Великий океан не остановит – переплывут на огромных кораблях, каких еще не строят, достигнут другого континента, о котором не знают ни в Европе, ни в Азии, построят там город-кре­ пость с гордым названием Росс… В коридоре раздался быстрый перестук каблучков. Дверь рас­ пахнулась. Гульча стояла на пороге, уперев кулачки в бока. Глаза ее прожигали в пещернике дыры. Олег хлопнул Рюрика по плечу, обогнул, как столб, и пошел к выходу. Рюрик вздрогнул, ошалело двинулся следом. В коридоре стра­ жа бодро стукнула рукоятками копий в каменный пол. Гульча пошла впереди, ее слух напрягался от потуг не пропустить ни слова из явно важного разговора. – Дети, – сказал Рюрик хрипло. – Для них все! Для себя ищем счастья, для коней – травы, для детей – будущего… Святой отец, ты посмотрел грядущее моих детей, что останутся на Рюгене? Они вышли на крыльцо. Посреди двора двое воинов держали под уздцы оседланных коней, еще по коню с вьюками стояли позади. Завидев Гульчу, гридни заулыбались, повели коней бли­ же к княжескому крыльцу. – Олег, – сказал Рюрик настойчиво. – Ты опять забыл сказать… Олег тяжело вздохнул: – Успокойся. Все хорошо, насколько может быть хорошо в этом мире. Твое королевство падет последним. – Что-что? Гульча сбежала вниз во двор, ухватила коней и бегом привела к крыльцу, боясь пропустить хоть слово. – Сыны Рудольфа, – объяснил Олег. – Разве я не говорил? Или это не тебе? В последнее время я так часто о них говорю, что уже сам забываю… Дранг нах остен! Сто лет тому Карл Великий вторг­ ся в земли короля лютичей Драговита, начав тем самым натиск на славян, стал захватывать их земли… Он нанес страшное пора­ жение этому племенному союзу, но главную крепость, стольный град, взять не сумел. Карлу помогали бодричи, другой славянский союз племен – те и другие ведут кровавые войны на истребление, как у нас, славян, водится… Вспомни, всего пятнадцать лет назад Людовик Немецкий пытался разгромить этот же союз бодричей,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 225


но не сумел. Увы, за сто лет кровавого натиска славяне отступят. Легко отбились бы даже в одиночку, но сами бьются друг с другом более люто, чем с немцами! Их покорят, они восстанут и перебьют немцев. Их снова покорят, захватят земли, они снова восстанут. И так будет много раз, пока славянские племена не уничтожат полностью, а их земли не станут навеки немецкими. Даже сла­ вянская река Лаба станет у них именоваться Эльбой. Но ты мо­ жешь гордиться, Рюрик! Твое королевство выстоит триста лет непрерывного натиска. Оно падет последним1. Гульча вскочила в седло, гарцевала подле крыльца, тесня Олега конем. Рюрик обнял Олега, на миг прильнув к широкой груди пещерника. – Увидимся ли?.. Или тебя увидят мои внуки?.. Постой-постой, триста лет простоит мое королевство? – Триста лет – большой срок, – ответил Олег тихо. Он понимал скрытый смысл вопроса. – Зачем тебе заглядывать дальше? Он вскочил на коня, подобрал поводья. Конь взыграл. Гульча ослепительно улыбнулась молодому красивому князю – для нее теперь это был могучий русич, а не подмастерье кузнеца, повер­ нула лошадь к воротам. Рюрик ухватился за стремя, удержал Олега: – Погоди… Хоть кто-то уцелеет? Олег покачал головой, ему было тяжело смотреть в наполнен­ ные мукой глаза князя. – Аркона будет уничтожена! Воронье разжиреет, убиты будут все, даже собаки и кошки. Ветер разнесет пепел от дворцов и собачьих будок! Как уцелеет кто-то из твоих потомков, если они, как их пращур, первыми пойдут в сечу? Руки Рюрика бессильно упали. Олег повернул коня. Гульча стояла в раскрытых воротах, нетерпеливо махала рукой. Он пу­ стил коня галопом, и они выехали из ворот, оставив замок поза­ ди. Дорога была узкая, но Гульча старалась ехать рядом, касаясь сапогом стремени Олега. Лицо пещерника было темным, как гро­ зовая туча, Гульча изнывала от жалости и сочувствия.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 226


Глава 18 Они видели верхушки мачт в порту, когда сзади раздался кон­ ский топот. Рюрик мчался простоволосый, за ним, как крылья, развевался красный плащ. – Провожу малость! – крикнул он. – Посажу на ладью! Когда еще свидимся… Олег придержал коня, пропустив Гульчу вперед. Когда поехали бок о бок с Рюриком, сказал настойчиво: – Возвращайся. Не рви сердце, триста лет – большой срок. Рюрик не отвечал, они въехали на причал. Гульча высматри­ вала ладьи и кочи. Рюрик сказал сдавленным голосом, словно чья-то рука держала его за горло: – Будущее для детей… Трава для коней, счастье для наших жен­ щин, а для детей – будущее… – Рюрик! – выкрикнул Олег. – Не терзайся. Триста лет – веч­ ность. Ветер с моря дул холодный, резкий. Рюрик дышал тяжело, лицо заострилось, на лбу блестели крупные капли пота. – Святой отец, – прохрипел он, – ведь ты приехал уговорить! Грамоту привез. Не поверю, что она легко далась. Новгород – город своевольный. Гостомысл меня ненавидит. Так почему же уезжаешь? Олег отворачивал лицо. Рюрик ухватил его за плечо, потряс. Конь под пещерником захрипел в страхе, застыл, дрожа всем телом. Рюрик смотрел в лицо волхва почти с ненавистью. – Рюрик… я усомнился, – ответил Олег, в голосе была мука. – У людей в крови – жертвовать крохотным личным счастьем ради большого счастья племени. Мы отдаем жизни, чтобы жило пле­ мя. Но когда увидел тебя, Умилу, маленького Игоря, увидел ваши счастливые глаза… Впервые подумал, не слишком ли большую цену платим? Благо племени – да, но мы, каждый сам по себе, – тоже ценность! Грудь Рюрика часто вздымалась. На щеках выступили красные пятна, серые глаза блестели. – Задержись, – попросил он вдруг. – Я поговорю с Умилой. Ты прав, мы – люди. Принуждать нас нельзя, но мы сами вправе отдать жизни… если волим. Подъехала Гульча, услышала, вытаращила глаза. Князь груст­ но улыбнулся ей – сильный, красивый, любимый воинами и жен­ щинами. Конь под ним беспокойно переступил, прянул ушами. – Я приеду сразу после полудня, – предупредил Рюрик. Олег поколебался, сказал с неохотой:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 227


– От судьбы не убежишь… Только никому не говори. Даже вое­ водам. Пусть в замке думают, что я уплыл. Рюрик бросил с гримасой, отъезжая: – Будь уверен. То побоище в моем замке кое-чему научило! Олег с Гульчей остановились в рыбацком домике. Хозяин тре­ тьи сутки был в море, женщины радостно приняли гостей – Олег тут же поднял забор, заменил подгнившие столбы, исправил во­ рот на стареньком колодце, поставил оградку, и женщины со слезами радости выпустили во двор уцелевших гусей. Гульча убрала отведенную им комнату, вымыла, вычистила. Когда Олег вернулся, закончив укреплять ворота, пол уже блестел чистотой. – Не взяли денег, – сообщила она довольно. – Говорят, еще тебе должны за помощь. Ты здесь неплохо заработаешь, святой от­ шельничек. – Купи у них гуся, – распорядился он. – Пусть зажарят, ты навер­ няка не умеешь. А за гуся заплати, ясно? Гульча сверкнула очами, у нее это всегда хорошо получалось, исчезла. Вскоре он услышал хлопанье крыльев, истошный пти­ чий крик, затем зашипело. Олег выглянул: Гульча поливала заре­ занного гуся кипятком, другой рукой драла перья. Олег наколол дров, помылся, дочь хозяйки, потупя глазки, по­ дала ему полотенце. Олег ожидал, что немедленно появится Гуль­ ча, она всегда появлялась рядом, едва в одной комнате с Олегом оказывалась эта смазливенькая пухленькая северянка, юная ры­ бачка, но с улицы донесся стук копыт, грубый голос, в ответ что-то крикнула Гульча. Вытащив меч, Олег стал за дверью. Заскрипели ступени, дверь бесшумно распахнулась. Через порог шагнул огромный человек в доспехах. От него пахло железом и крепким потом. Олег отло­ жил меч, спросил: – А где Рюрик? Асмунд резко обернулся, хватаясь за рукоять топора. Его глаза расширились, когда он увидел огромный двуручный меч. – Идет… С твоей послушницей задержался… – С послушницей или с гусем? В комнату вошел Рюрик, бросил хмуро: – Извини, я захватил Асмунда. Ему, впрочем, доверяю больше, чем себе. Асмунд прошелся по комнате, озабоченно выглянул в окно. Рюрик тяжело опустился на лавку. Лицо князя было землистого цвета. – Я говорил с Умилой. Она сказала: куда иголка, туда и нитка. Тяжко мне решать, святой пещерник… Ой как тяжко! Никитин Ю. А.: Гиперборей / 228


Гульча внесла на подносе искусно зажаренного гуся. Коричне­ вая корочка пузырилась, одуряющий запах наполнял комнату. Брюхо гуся раздулось, начиненное яблоками. Асмунд облизнул внезапно пересохшие губы, сказал горько: – Этот поморский народ, который умеет так готовить гуся, ско­ ро исчезнет?.. Невосполнимая потеря! Гульча поджала губы, но стерпела. Асмунд не понял, почему юная послушница стегнула его огненными глазами, пожал пле­ чами, потянулся к гусю. С женщинами ему не везет – усвоил давно. Даже не пытался понять их капризы. Когда от гуся остались только раздробленные косточки, муж­ чины откинулись от стола. Рюрик сказал как о решенном деле: – За неделю соберу дружину. Народ у меня на подъем легкий, обозы не таскаю. Война должна сама себя кормить, так считаю. – Сколько в дружине? – спросил Олег. – Три тысячи старших дружинников, русичей. А с младшими – двадцать тысяч. – Объяви полный сбор. Скажи всем, что через две недели вы­ ступаете в дальний поход. Куда, не говори. – Думаешь, не догадаются? Особенно если враг – Семеро Тай­ ных. – Если не пытаться держать в тайне, заподозрят неладное. А так начнут думать, как остановить войско в двадцать тысяч ме­ чей. Все-таки непросто! – Надеешься, что успеем проскочить хоть половину пути, преж­ де чем навстречу стянутся достаточно большие войска? Олег внезапно на цыпочках подбежал к окну, прислушался. Вернувшись, сказал уже совсем тихо: – Необходимости нет. Враг изготовится останавливать крупное войско, а мы проскользнем незамеченными. Рюрик удивленно вскинул голову: – Кто это мы? – Ты с Умилой и ребенком и я. Можешь взять Асмунда, если он готов. Рюрик смотрел с подозрением. Асмунд заворочался, лавка под ним завизжала, как придушенный поросенок. Олег объяснил: – Рюрик, как бы ни были храбры твои русичи, их остановить сумеют. Надо пройти земли лютичей и бодричей, а в тех племе­ нах на каждый твой меч поднимется сотня! Они свирепы, силь­ ны, воевать умеют – четыре сотни лет полыхает братоистреби­ тельная война! Чужаков не любят. Не придется даже натравли­ вать, сами кинутся, едва завидят чужие прапора. Рюрик медленно покачал головой. В глаза пещернику не смот­ рел.

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 229


– Я не стану покупать дорогу к престолу жизнями своих людей! Мне верят. Я скорее сам за них жизнь положу. Я – князь! Это значит, они мне доверили себя, я за них отвечаю. Асмунд одобрительно хмыкнул, на пещерника смотрел враж­ дебно. Олег сказал досадливо: – Думай сперва, а не потом. О твоем войске сразу забудут, едва выяснится, что тебя в нем нет. А Тайные поймут очень быстро. – Тогда за нами бросятся в погоню? Олег нехорошо улыбнулся: – Тоже не нравится?.. Но так мы успеем уйти далеко. – Не догонят? – спросил Рюрик настойчиво. – Говори, ты ведь все продумал. Не может быть, чтобы ты не продумал. – Всего сами боги не продумывают. У тебя выбор: пробиваться огнем и мечом со всем войском или идти беззащитными и тай­ ком через леса и реки. В первом случае ты будешь окружен отбор­ ными русичами, но о тебе узнает всякий и каждый, а если пой­ дешь впереди войска, то врагу нужно еще угадать, какой дорогой направился… Маленькую группку легче уничтожить, но ее нужно найти! А дороги мы можем менять. Мы поедем как купцы, как смерды, как погонщики скота… Выбирай сам. Они долго молчали, Асмунд первым нарушил тишину: – Если тайком, то лучше без меня. Я – воин! К тому ж я невезу­ чий. Если какая-нибудь ворона вздумает погадить на лету, то попадет мне на шлем! Рюрик через силу усмехнулся: – Асмунд! Помнишь, как я упал с высокого дерева, а внизу меня еще и змея грызанула?.. Разделим судьбу, какая б ни вышла. – Спасибо за доверие. Но я предупредил! Рюрик повернулся к пещернику: – Сегодня разошлю гонцов, дабы срочно собирали войско. Вре­ мя как раз для похода, никто не заподозрит подвоха: поля убраны, хлеб собран, свободных рук теперь много, как и свободных коней. К русичам примкнут охочие погулять в чужих краях, пограбить. А я ночью возьму Умилу с ребенком, приеду тайком. Асмунд тем временем подыщет ладью. – Стража тебя узнала, когда ехал сюда? Рюрик раздвинул губы в невеселой усмешке: – Представь себе, прятался от своих же людей!.. Мы с Асмундом перелезли через стену вдали от дороги. Асмунд внимательно посмотрел на сурового пещерника, го­ рестно вздохнул: – Чую, назад придется тоже… Это с моим-то пузом! Рюрик встал, Асмунд тут же браво подхватился, едва не опро­ кинув стол. Олег вышел первым, долго прислушивался. Асмунд

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 230


по его знаку тихонько выдвинулся во двор, надолго исчез. Олег сказал Рюрику тихонько: – Лучше пройти задворками. Асмунд уже ждет. Полдня прошли в тревожном ожидании. Мать и дочь рыбака ухаживали за мирным пещерником. Олег старался не показы­ ваться вне дома, к вечеру не выходил даже в крохотный дворик. Поздно ночью раздался стук копыт. Олег невольно схватился за меч: к дому подъезжали тяжело вооруженные всадники – ше­ стеро вместо троих. Гульча, глядя на него, потянула из ножен свою узкую саблю. Олег дунул на лучину, в полной темноте стал за дверью. Всадники остановились возле крыльца, громко звене­ ло оружие. Кто-то поднялся по ступенькам, скрипнули перила. Распахнулась дверь, мужчина шагнул через порог. Олег схватил его за горло, вмял затылком в дверной косяк. Острие меча упер­ лось под левое ребро. – Кто таков? Под пальцами задергалось, он чуть ослабил хватку, и человек просипел: – Я… воевода Рюрика… – Врешь. Где Рюрик? – Позади… В темноте Гульча задела Олега локтем, выскользнула. Олег держал незнакомца за горло, не давая шелохнуться, грозя сломать хрупкие хрящи. На улице послышались мужские голоса, затем негромкий голос Гульчи: – Рюрик здесь… Все хорошо. Олег толкнул незнакомца к столу, все еще вслушиваясь в шо­ рохи. На крыльце затопали, Олег зажег от светильника лучины, воткнул в щели между бревнами. В багровом свете увидел входя­ щих в комнату Рюрика, Асмунда. За ними вошли еще двое воору­ женных до зубов мужчин – немолодых, суровых, настороженных. Третий незнакомец уже сидел за столом, куда швырнул его Олег, обеими руками осторожно щупал кадык. За двумя мужчинами вошла статная женщина в плаще с надвинутым на глаза капю­ шоном. На руках у нее был спящий ребенок. Олег узнал Умилу. Гульча зажгла от лучин факелы, поставила в углах. Рюрик кив­ ком пригласил троих спутников сесть, мрачно поинтересовался у незнакомца за столом: – Рудый, опять полез поперед батьки? Незнакомец, которого Рюрик назвал Рудым, ответил хрипящим голосом: – Ты назвал его пещерником!.. Если бы я знал, что он знает такие молитвы, я бы зашел иначе. Никитин Ю. А.: Гиперборей / 231


Он бросил злой взгляд на Олега. Был он смугл, кареглаз, роста среднего, в кости неширок, но тугие мускулы подсказали Олегу, что этот человек очень силен, гибок и очень опасен. Очень. На нем меньше всего было доспехов, лишь тонкая кольчуга, – чисто выбритая, до синевы, голова блестела в багровом свете факелов, с макушки свисала длинная прядь черных как воронье крыло во­ лос. Пальцы Рудого растирали посиневшее горло, в глазах было обещание расквитаться при первом же удобном случае. Рюрик прошел к столу, с грохотом бросил на середину желез­ ные перчатки: – Святой отец, это мои воеводы. Аскольд, Дир и Рудый. Ты всех знаешь, кроме Рудого. Все крепкие, надежные русичи. Я оставляю войско на них. Сейчас с собой взял, чтобы ты видел, на кого я оставляю войско и весь наш маленький остров. Что-то не так? Олег сел на лавку, с безнадежностью опустил плечи. – Теперь что поделаешь?.. Ладья готова? – Асмунд устроил. Правда, драккар. – Тогда бежим. Мы задержались непростительно долго. Олег поднялся. Рюрик, не вставая, виновато смотрел на Умилу. Княгиня начала переодевать сына, он смеялся и прыгал на ее коленях. Воеводы стояли вдоль стен как истуканы, которых выте­ сали из старого дерева. Лишь Рудый злорадно скалил зубы. Олег нахмурил брови, сказал жестко: – Рюрик! В Арконе ты князь. В Новгороде будешь верховным князем. Но пока будем добираться, вождь – я. Рюрик кашлянул, развел руками, глядя на воевод с усмешкой: – Ты прав, Олег. Не хочется подчиняться – кому хочется? – но я не раз видел, что ты прав. Бери вожжи, Вещий. Он встал, обнял Умилу за плечи, что-то шепнул на ухо. Княгиня начала поспешно заворачивать сына в теплое одеяло. Воеводы глядели на Олега с неприкрытой враждой. Ухмылка Рудого стала шире. – О нашем уходе, – велел Олег воеводам, – даже женам ни слова! Готовьте войско, через две недели выступаете. Я обозначил доро­ гу, изучите получше. Рюрик кивнул Рудому, тот небрежно взял пергамент из руки пещерника. Карие глаза быстро пробежали по отметкам, линиям, надписям. Когда он поднял голову, лицо было серьезным. Глаза оценивающе глядели на Олега, прошлись с головы до ног. Он свернул пергамент в трубочку, похлопал по краю стола: – Не знаю, как хорош он в личине пещерника, но лазутчиком я бы его взял… При удаче пройдем через земли лютичей вовсе без потерь, а бодричей пронижем, как горячий нож кусок масла. До­ рогу этот… лазутчик нарисовал по краю леса, да в стороне от рек,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 232


где обычно селится народ. Мы встретим только веси да села, стычек будет мало… Только один пустячок, княже! Передай свое войско лучше Аскольду или Диру. Они хорошие воеводы, ты же знаешь! Рюрик с удивлением уставился на Рудого. Тот ответил широкой усмешкой, чересчур широкой, чтобы быть искренней. – В чем дело? – потребовал ответа Рюрик. – Я пойду с вами, – заявил Рудый. Он бросил взгляд на Олега, в карих глазах блеснула искорка. – Засиделся что-то! И люди в Ар­ коне начинают меня избегать. И по всему Рюгену. Смотрят как-то странно… Аскольд и Дир переглянулись. На их каменных лицах появи­ лось подобие улыбок. Рюрик удивленно вскинул брови, сказал саркастически: – С чего бы? Какие люди злые, недобрые! Ты ведь всего лишь жульничаешь в кости, лазаешь к чужим женам, устраиваешь драки на улицах, пьешь беспробудно, воруешь, врешь, сталкива­ ешь старых друзей просто ради своих шуточек… Рудый с неудовольствием развел руками: – Княже, у всех свои маленькие недостатки. Олег сказал резко: – Нас трое мужчин, этого достаточно. Все, выступаем. Он пошел к двери не оглядываясь. Воеводы с железным грохо­ том развернулись вслед. Рюрик пошел за Олегом, обнимая Умилу за плечи, крикнул: – Олег, погоди! Этого злодея лучше взять. Оставить его теперь, против его воли? Весь остров будет в опасности. Всех перессорит, обворует, кого-то просто зарежет… Ты заметил, он знает места, по которым идти войску. И нам тоже. И с оружием таков, что я не встречал! Рудый хищно улыбнулся Олегу. Олег бросил с безнадежностью: – Если нет другого выхода… Улыбка Рудого перешла в оскал. Он быстро поднялся, подмиг­ нул Гульче, оглядев ее плотоядно, и все гурьбой вышли в темноту. Асмунд и Аскольд крепко обнялись, долго хлопали друг друга по спинам. Дир подвел лошадей, но Олег сказал резко: – Коней – обратно! Коня князя знают, а мы должны уйти не­ узнанными. Аскольд вспыхнул от негодования: – Какой же князь без коня? – Асмунд знает, – бросил Олег. – Он нанял драккар, а на дракка­ ры не берут коней. Рюрик обнялся с остающимися воеводами, сказал успокаиваю­ ще:

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 233


– Будут у нас кони! Самые лучшие. Но – позже. Аскольд и Дир остались в ночи, не двигаясь с места. Четверо мужчин, спрятав под плащи оружие, неслышно двинулись по ночной улице навстречу неумолкающему шуму прибоя. Между ними держались две женщины – высокая несла ребенка. На фоне густо усыпанного звездами неба четко вырисовывался лес мачт. Единственным кораблем, готовым к отплытию, оказался ста­ рый драккар, видавший лучшие времена. Носил грозное имя «Гнев Вотана», но похоже было, что гнев грозного бога обрушился прежде всего на сам зачуханный кораблик. Рядом с ним стояла широкобортная ладья, на которой Олег прибыл на остров, все еще пустая. В гавани по-прежнему теснились нефы, караки, драккары, а также исконно новгородские кочи, карабасы, на которых мест­ ные ушкуйники готовились добраться до Царьграда, потом вый­ ти в Средиземное море. Волны тихо били в борта, корабли раска­ чивались, глухо стукались бортами. Асмунд отправился искать хозяина, а Олег искоса присматри­ вался к спутникам, особенно к Рудому. Вообще-то в старые време­ на руяне все брили головы и бороды, лишь недавно воины начали отпускать волосы, что позволялось раньше только жрецам. Киев­ ские волхвы, к примеру, как и новгородские, тиверские, вятич­ ские, хорватские, – длинноволосые и бородатые. Лютичи тоже щеголяют чубами, как их далекие предки фракийцы, что воевали под древней Троей, где погибли последние из эллинских героев… У германцев длинные волосы – признак свободного человека. Бритый – раб. Олег помнил, как осужденные в Новгороде к смерти викинги умоляли, чтобы не трогали волосы. Обритие волос у германцев – высшее бесчестие. Голова Рудого выбрита, но на макушке нарочито оставлен длинный клок. Олегу не надо объяснять этот древний символ побратимства с верховным богом, Родом. Первых чубоносцев встретил тысячи и тысячи лет назад на острове Хортица, куда его выбросило с двумя другими на остатках плота. С таким чубом был казацкий атаман – так он называл себя – Конан2 , его вольные дружинники-казаки. Чуб на обритой голове означал, что, когда мир заполыхает в мировом пожаре – начнет тонуть, доказывали другие, – Род вытащит верных ему побратимов за оставленные для этой цели чубы. Олег с беспокойством посматривал на чуб Рудого. Побратимы Рода, казаки, были свирепым народом, если их можно было на­ звать отдельным народом, ибо туда принимались все свободные, сильные, сорвиголовы, кто не страшился ни богов, ни Ящера, не верил ни в сон, ни в чох, ни в князя, ни в волхвов…

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 234


Хозяин драккара, огромный седой викинг, уже располнел, по­ грузнел, давно пережил возраст воина, но его полуголая зверопо­ добная команда выглядела как молодые дикие хищники. На драк­ каре вонь, на палубные доски налипли рыбьи внутренности, но­ ги с непривычки скользили по слизи. От ярла, так именовали хозяина драккара, несло пивом и рыбой с такой мощью, что Семе­ ро Тайных при желании могли бы отыскать их по запаху, если бы знали, где искать. Умила едва не теряла сознание, бледная, с вытаращенными глазами. Асмунд утешал: – Зато морские разбойники нас обойдут за версту!.. И морской дракон побрезгует. А уж Варг вовсе не станет искать здесь пре­ красную княгиню… На востоке наконец разгорелась утренняя заря. «Гнев Вотана» медленно отчалил от деревянной пристани. Обе мачты сразу на­ чали потрескивать, парус звучно хлопал, вздувался пузырем, бес­ сильно обвисал. Рюрик обеспокоенно пощупал ткань, скривился – вот-вот разлезется под первым же сильным порывом ветра. Драккар кряхтел, каждое бревно скрипело, как старческие суста­ вы. Далеко впереди между тучами и морем встала серая завеса дождя, драккар несло прямо на эту стену. Олег заплатил ярлу за нижнее помещение, и всемером сошли вниз. Умила выскочила с визгом, следом – Гульча. Асмунд и Рудый принялись воевать с крысами, причем Рудый, поглядывая на Олега, громко костерил крыс за отшельничество в трюмах, за их подлые нравы… Вскоре вернулась пристыженная Гульча, воин­ ственно выставила острый кинжал. Рюрик и Олег, подготовив место для женщин, поднялись на нос драккара. Дождь падал плотный, тяжелый. Олег надвинул капю­ шон на лоб – ветер бросал брызги в лицо. Рюрик зябко кутался, хмуро посматривал в серую мглу. – Жалеешь? – спросил Олег сочувствующе. – У нас с Умилой была счастливая жизнь, – ответил Рюрик просто. – А впереди… Даже не какая-то неопределенность, а – увы! – жуткая определенность. – А ты попробуй не верить. Иногда помогает. – Зря тебя нарекли Вещим?.. Страшно мне, Олег. Только тебе признаюсь. Голос его внезапно оборвался. Олег посматривал искоса: щеки князя блестели, но дождь ли? Драккар тяжело нырял в волнах, ветер крепчал. Тучи неслись, задевая мачты. Ярл вылез на палубу, пьяно посмотрел на темное небо, заорал на своих оборванцев. Те, такие же пьяные, неспешно подтянули парус с одного края, ослабили с другого, но даже Олег Никитин Ю. А.: Гиперборей / 235


не понял зачем. Драккар пошел тяжелее, волны захлестывали палубу, с шумом выливались через квадратные дыры для весел. – По крайней мере вымоет! – прокричал Рюрик на ухо Олегу, перекрывая ветер. – Загадят быстро, это они умеют… Но по крайней мере идем быстро. Доблестный ярл, как скоро будем у берега? Ярл смачно харкнул за борт, медленно покосился на тучи, еще замедленнее оглядел море, буркнул: – Мы все время идем вдоль берега. – Нет, мне нужен не Рюген, а берег материка! Ярл снова одарил море сочным плевком, пожал плечами: – Проголодаться не успеете. Или уже животы подвело? Он оглянулся: из единственного помещения на четвереньках со слабым стоном выползал очень бледный Рудый. Кое-как под­ нявшись, с остановившимся взором, он бросился к борту, одоле­ вая дождь и ветер. Ярл бросил вдогонку участливо: – Эй, смерд! Ты что-то совсем худой и бледный. С нами поешь или тебе обед отнести вниз? – Лучше сразу брось рыбам, – ответил Рудый умирающим голо­ сом. Он судорожно цеплялся за мокрый борт, с отчаянной реши­ мостью всматривался в серую пелену дождя. – Сколько осталось до земли? – Полверсты, а то и меньше, – ответил ярл. Видя, что Рудый с еще большей надеждой начал пялить глаза в завесу дождя, пояс­ нил: – До той земли, что под нами! Олег и Рюрик, промокнув, несмотря на плащи, спустились вниз, где Асмунд уже выгнал самых трусливых крыс, а смелых заставил временно отступить в щели между тюками. Комната была тесновата – два стола, четыре скамьи. Через щели сверху капала холодная вода, потолочные доски прогибались под тяже­ лыми шагами ярла и моряков, для них потолок был палубой. Пьяный рыбак принес вареную рыбу и кусок мяса. Олег кивнул Гульче, они первые вытащили ножи и приступили к еде. Явился ярл с двумя помощниками. На втором столе тут же появилось холодное мясо, рыба, кувшин пива. Ветер завывал, гудел на раз­ ные голоса – от жалобного до угрожающего. Звучно хлопал парус. Сидящие за столами наклонялись то влево, то вправо, лишь ярл сидел как часть драккара – неподвижно. Олег с хмурой иронией посматривал на бледные лица, даже он, Вещий, не мог предсказать, кто ринется наверх первым. Потом лицо Рудого обрело такой зеленоватый оттенок, какого Олег еще не видел за всю свою небедную жизнь. Драккар качнуло посильнее, и Рудый вскочил, бросился наверх со всей скоростью, на которую был способен. Ноги заплетались,

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 236


драккар прыгал, как игривый конь, – Рудый дважды промахнул­ ся, не попадая на лестницу. Наконец его ноги исчезли наверху, вскоре там послышался истошный вопль. Ярл и помощники об­ менялись непонимающими взглядами. Ярл пожал плечами, все трое разом осушили кружки с пивом. Гульча спросила дрожаще-слабеньким голосом: – Уважаемый ярл… такие драккары часто тонут? Ярл успокаивающе оскалил зубы: – Нет, конечно!.. Всего раз. Кусок мяса застрял у Гульчи во рту. Она закашлялась. Олег заботливо постучал по спине. Умила сказала отчаянно: – Я никогда еще не тонула… Правда, что вода в море очень соленая? Ярл отхлебнул пива, погладил себя по животу, рыгнул, лишь тогда буркнул недовольно: – Кому как. Думаю, в самый раз. Умила медленно поднялась, лицо ее было желто-зеленое. Рю­ рик заботливо повел жену к лестнице, но, пока медленно огибали стол, их обогнала Гульча – вихрем взлетела наверх. Ярл стукнул огромной кружкой о стол, наполнил пивом по венчик. Его лицо, как и у помощников, было выдубленное, багровое. Кружки в их руках не качались, драгоценная жидкость не расплескивалась. За столом остались Асмунд и Олег. Асмунд все присматривался к Олегу, сказал осторожно: – Святой отец, я все-таки вырос на море, к качке привык… Но неужто и в пещерах качает? Олег с удовольствием смотрел на ярла. Старый, как его драккар, но высится за столом неподвижный как скала, загорелый, креп­ кий, с пронзительно-голубыми глазами. Желтые с серебром воло­ сы падают на лоб, на плечи. Такая же серо-золотая борода опуска­ ется на грудь, закрывая верхний ряд кольчуги. На широком чер­ ном поясе болтается короткий нож, штаны блестят – толстая ло­ синая кожа, на сапогах звенят подковки. Он поднял кружку в тот миг, когда драккар взметнуло на гре­ бень чудовищной волны, – судно затряслось, качнулось и со­ скользнуло носом вперед и одновременно набок. Падало так дол­ го, что вот-вот должно было удариться о морское дно, но вместо этого врезалось в другую волну. Ярл поднес к губам полную до краев кружку, не пролив ни капли, осушил в два глотка, довольно крякнул. По лесенке вниз спустился Рюрик, придерживая за плечи блед­ ную Умилу. Асмунд встал, помог княгине сесть. Следующая волна швырнула драккар в другую сторону, блюдо с вареной рыбой ляпнулось на колени к Умиле и Рюрику. Княгиня лишь слабо

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 237


застонала, подняла прекрасные глаза кверху, но оттуда лишь ка­ пала грязная вода и слышался топот сапог. Рюрик с отвращением сбросил еду с одежды прямо на пол. – Надо ли ломиться в этот жуткий шторм? – спросил он зло. – Может, лучше переждать? Ярл от удивления едва не выронил кружку. Он и его помощни­ ки даже вытянули шеи, смотрели на Рюрика так, словно не вери­ ли своим ушам. – Шторм? – переспросил ярл, все еще глядя на Рюрика с недове­ рием. – Ты говоришь об этом ветерке? Или о том, что будет позже? – Боги, что-то бывает хуже? – Обычно всегда хуже, разве это буря? Вот на прошлой неделе шли в настоящую бурю. Волны – настоящие горы. Каждая саже­ ней в тридцать! Так и шли двое суток: тридцать саженей вверх и тут же тридцать саженей вниз, тридцать – вверх, тридцать – вниз, вверх – вниз… Лицо Асмунда с каждым словом ярла зеленело. Вдруг он вско­ чил, покарабкался наверх на палубу. Ярл проводил его уважи­ тельным взглядом, поинтересовался: – Твой гридень, несмотря на ветер, пошел ловить рыбу? – Пока только подманывать, – процедил Рюрик сквозь зубы. – Подкормкой. Он был белый, как парус на драккаре, выбеленный солнцем, ветрами, пропитанный солью. Голова Умилы лежала на его пле­ че. Глаза княгини были закрыты, на бледной шее часто-часто билась голубая жилка. Она простонала слабо: – Если это не шторм… то что вы… зовете штормом? Ярл задумался, задумались и его помощники. Они все осушили по кружке, наконец ярл сказал уважительно, с оттенком пережи­ того ужаса: – Самый жуткий шторм, какой мне запомнился… какой пере­ жил, был в тот злополучный день, когда я плюнул на пол, кото­ рый только что вымыла моя жена… Его передернуло, он побледнел и поспешно налил себе еще. Олег тоже налил себе и отпил из своей кружки, пиво отдавало плесенью. Ярл следил за его лицом, захохотал зычно: – Святой пещерник, ты привык к царьградскому вину?.. По глазам вижу, они у тебя не совсем брехливые, как у других вол­ хвов. Мы – простые рыбаки, пиво варим сами. Виноград в наших краях не растет. Пробуем редко, лишь когда ограбим кого! – Пойду взгляну на свою послушницу, – сказал Олег. Гульча сидела наверху посреди драккара, держалась за канаты. Мокрая, несчастная, как тонущая мышь. Дождь моросил слабо. Гульча неверными движениями пыталась натянуть капюшон на

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 238


голову, не замечая, что сидит на поле плаща. Лицо ее было жел­ тым с зелеными тенями. Она слабо повела на него очами, в них была бессильная ненависть: – Какой ты отвратительно веселый! – Я не веселый, – ответил он с симпатией. – Мое сердце рвется от жалости. Бедненькая… Опорожняйся, опорожняйся! Хочешь, подведу тебя к борту? – Я уже вывернулась наизнанку, – простонала она. – Потом еще раз, обратно. Потому я с виду такая невывернутая. – Тебе так кажется, – утешил он. – На самом деле выглядишь, будто раз двести вывернули, завернули и выкрутили. Он умолк, всматриваясь в темные тучи, что ползли, задевая верхушки таких же темных волн. Между ними мелькнуло белое. Олег подхватился, крикнул во весь голос, не отрывая глаз от белеющей точки: – Парус! Неизвестный корабль идет прямо на нас!

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 239


Глава 19 Гульча простонала: – Кому мы нужны такие… К нему выползли Рюрик, Асмунд и Рудый. На драккаре замель­ кали встревоженные лица рыбаков. Ярл рявкнул, замахал руками – парус поднялся выше, мачта затрещала. Олег увидел на лице могучего ярла откровенный страх. – Они нас не рассмотрели, – предположил Олег. – Увидят, пой­ дут своей дорогой. Если это разбойники, то им нет смысла напа­ дать на бедное рыбацкое судно. Ярл покачал головой, глаза потухли: – Я знаю этот драккар, там одни берсерки. Они хуже акул. Уби­ вают всех, им не важна выгода! Они наслаждаются, проливая кровь. Рюрик отвел Олега в сторону, сказал тихонько: – Это не могут быть… Семеро Тайных? – Вряд ли, – ответил Олег с сомнением. – Слишком скоро. Хотя не исключено, что они велели усилить разбои в тех краях, где мы должны проходить. Сшибут лбами племена, которые не воюют или уже замирились. Напрямую Семеро Тайных вмешаются поз­ же. Когда нащупают нас. Асмунд постоял, держась за канаты, сказал хмуро: – Я иду за своим топором. Рудый, ты можешь драться? – Я не отобьюсь и от воробьев, – ответил Рудый слабо. На его бледных щеках медленно проступали красные пятна. – Ты все-та­ ки захвати какую-нибудь щепку и для меня… Меч князя не забудь. Для святого пещерника захвати какую-нибудь палку. Я в нее больше верю, чем в его дурацкие обереги. Гульча сказала сердито: – Не нужна ему палка! Идите, за нас не тревожьтесь. Их догонял крупный боевой драккар. Очень длинный и узкий, с низкой и ровной кромкой бортов. Лишь на носу и корме борта задирались вверх к штевням, ровным рядом чернели квадратные дыры для весел. Гребцы, они же воины, уже изготовились к бою – свободные викинги сами сидят на веслах, не в пример развра­ щенным римлянам! Семнадцать дыр, сосчитал Олег, да на этой стороне семнадцать. Это тридцать четыре пары гребцов – шестьдесят восемь воинов да двадцать человек на палубе: ярл, конунг, или походный вождь, его личные берсерки, знатные воины… Уже видны были блестящие щиты и шлемы над бортом, мо­ крые бородатые лица. На носу чужого драккара стоял огромный

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 240


воин в железном шлеме с турьими рогами. Борода у него развева­ лась по ветру, огненно-рыжая, как пламя, а сам он казался могу­ чим обрубком дерева. Он медленно взял огромный топор, растя­ нул губы в широкой ухмылке, показал острые зубы. Корабли сближались, Олег видел голубые глаза берсерка, в них разгора­ лось безумие. Губы чужого вожака начали подрагивать, выступи­ ла пена. Ярл так и остался стоять обреченно с кружкой пива. Поредев­ шие капли дождя прибили пену, катились по его лицу. Рыбаки бестолково бегали по судну. Асмунд и бледный Рудый, оба воору­ женные до зубов, подали Рюрику меч и щит. Гульча вылезла позже – в своем легком доспехе, тащила тяжелый лук Олега и его колчан, набитый оперенными стрелами. – Бесполезно, – проронил ярл обреченно. – Их много, намного больше! Они все берсерки. Даже ярл у них берсерк. Повезет, кто из наших погибнет сразу. Пленных истязают долго! Драккар викингов был совсем рядом. Борта были почти на одном уровне, но волны подбрасывали выше то один корабль, то другой. С чужого драккара в воздух взвились веревки с железны­ ми крючьями. Рюрик, Асмунд и Рудый стали у борта – все трое в доспехах, злые, решительные. Олег и Гульча остались на другом конце корабля. Гульча присела у борта, в руке блестел кинжал. Олег поправил колчан за спиной, чтобы стрелы были под ру­ кой, крикнул ей: – Выводи Умилу с ребенком! Он прислонился плечом к мачте. Пальцы замелькали, хватая стрелы, натягивали тетиву, отпуская, снова хватая стрелы… Вся­ кий лучник должен держать в воздухе пять стрел, но Олегу стре­ лять приходилось почти в упор, первый крюк уже с хрустом заце­ пился за борт, на драккаре победно заорали, однако Асмунд силь­ ным ударом топора успел перерубить веревку. Каждая стрела находила цель: берсерки были полуголыми, же­ лезные острия проламывали кости, брызгала ярко-алая кровь, смешиваясь с холодным дождем. С этой стороны драккара он остановил натиск, навалив груду тел, но на том краю, где в уны­ лом молчании застыли Рюрик с воеводами, в воздух взвились десятка два крюков, зацепились, круша старое дерево. Асмунд и Рудый успели перерубить половину, однако борта сухо хрясну­ лись, сцепленные туго, на палубу начали прыгать с жутким воем, визгом обнаженные до пояса берсерки – мускулистые, осатане­ лые, страшные, с блестящими, как у морских зверей, телами. Стреляя, Олег постепенно перенес внимание ближе к той части корабля, где дрались русичи. Все трое встали спинами друг к другу, два меча и огромный топор Асмунда образовали сверкаю­

Никитин Ю. А.: Гиперборей / 241


щую завесу из булата. Каждый, кто прикасался к ней, пытаясь прорваться, падал с рассеченной головой, разрубленными плеча­ ми, на залитый кровью пол плюхались отсеченные кисти рук с зажатыми рукоятями мечей и топоров. Гульча почти силой вытащила Умилу наверх, та прижимала к груди плачущего Игоря. К ним с радостным ревом повернулись двое берсерков. Гульча отважно вскинула кинжал, но берсерки повалились ей под ноги. В затылках торчало по стреле. Рюрик увидел, закричал отчаянно, размахивая мечом: – Умила – назад!.. Нет, иди сюда! Гульча повернула голову к пещернику, тот властно кивнул в сторону кормы, и Гульча, не обращая внимания на крики княз