Page 1

Студенческое научное общество Кафедры философии и культурологии Востока СПБГУ

#GARUDAJOURNAL

№1| SEPTEMBER | 2015


НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ «GARUDA» №1, сентябрь 2015

Главный редактор – Ольга Ефимова

Над выпуском работали:

Дарья Крушинская

Шеф-редактор – Регина Шайхутдинова

Ольга Ефимова

Полина Соколова

Редактор – Никита Хазов

Регина Шайхутдинова

Наталья Болученкова

Дизайн – Серафима Шнурова

Никита Хазов

Надежда Аминова

Фото для обложки Марии Фроловой

Серафима Шнурова

Ольга Добротина

На фото: картина "Олень", Хэ Датянь

Алена Выхованец Юлия Торопова Татьяна Пальмова

© Авторы статей, 2015 © СНО Кафедры философии и культурологии Востока СПбГУ, 2015

garudajournal@gmail.com


Ольга Ефимова главный редактор

Регина Шайхутдинова шеф-редактор

Никита Хазов редактор

Дорогие друзья! Приветствуем вас на страницах журнала GARUDA! В последнее время тема Востока становится всё популярнее. Конечно, интерес к нему никогда не угасал, что связано как с географическим положением нашей страны, так и её историческим прошлым, во многом предопределившими связи с ним. Сегодня вектор российской внешней политики вновь направлен на Восток. В сложившихся непростых условиях на Восток смотрят с надеждой: там ищут партнёров и союзников, укрепляют и развивают связи. В то же время на Восток смотрят с опаской: активность террористических групп, политическая турбулентность после «арабской весны», экономическая и социальная нестабильность в регионе, проблемы миграции, наркоторговли, распространения экстремизма не сходят с экранов телевизоров, со страниц газет и журналов, социальных сетей и блогов. Очевидно, что сегодня нам необходимо знать, понимать и объяснять Восток. Стремление к этому и стало целью появления журнала, в работе над которым приняли участие студенты и аспиранты СанктПетербургского государственного университета и других российских вузов. Не претендуя на совершенство и полноту знания и понимания, а видя в них достойную цель, мы постараемся на страницах журнала разобраться в отдельных вопросах культуры и религии, политики и философии, что, возможно, сделает Восток чуть ближе и понятнее. Благодарим за проявленный интерес! Будем рады видеть вас в числе постоянных читателей! Искренне ваша, Редакция.


Традиции и современность: 3. Интервью с Марией Фроловой (СПбГУ) о выставке в «Этажах» Наталья Болученкова 5. Традиционная деревянная архитектура Китая — как, зачем и почему. Юлия Торопова 7. О некоторых аспектах культуры бусидо и ее влияние на менталитет японцев после революции Мэйдзи (1868) Татьяна Пальмова Дарья Крушинская Полевые исследования: 11. Место культа святых в жизни современных мусульман России Никита Хазов 15. Израильские друзы Ольга Ефимова Религия и общество: 17. Диалог Римско-Католической церкви и ислама в современной Западной Европе Алена Выхованец 19. Турецкие школы в Средней Азии: истоки и суть явления Ольга Добротина Литературная среда: 22. Отражение праздников в романе Цао Сюэциня «Сон в красном тереме» Полина Соколова 24. Проблема идентичности в творчестве Амина Маалуфа Надежда Аминова Образование и наука: 26. Интервью с Александром Шадовым (СПбГУ) о магистерской образовательной программе «Философские традиции Востока» Регина Шайхутдинова 27. Дни философии в Санкт-Петербурге Регина Шайхутдинова


ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ:

«

»

одной стороны я понимаю, что авторы имели в виду, когда придумывали заголовок. Они хотели сказать, что представленные работы - это не то традиционное искусство, которое мы привыкли видеть в российских музеях, но нечто совершенно иное. Более современное, более близкое нам, европейцам. Во многом организаторам это удалось.

Выставка «Современное искусство Китая: Освобождение настоящего от прошлого» – это совместный проект СПбГУ и Пекинского университета. С 3 по 23 сентября в «Этажах» были выставлены работы 37 китайских современных художников. Мы встретились с преподавателем кафедры философии и культурологии Востока Марией Евгеньевной Фроловой, и она поделилась с нами своими мыслями по поводу выставки. Н: Интерес к культурным событиям, связанным с Китаем, традиционно очень велик. 15 сентября в Государственной академической Капелле Санкт-Петербурга проходил концерт «Сердце великой реки», на котором музыканты Женского камерного оркестра народных инструментов провинции Сычуань «Красота и мелодия» исполняли китайские народные песни. Инструменты были весьма специфичными – бамбуковая флейта, китайская цитра гучжэн, трио жуаней. Мелодия, звучание – всё было непривычно для европейца. Тем не менее, зал был переполнен. На выставку в «Этажах» также пришло очень много людей. С чем связан интерес к культурным событиям, связанным с Китаем? Хорошая реклама? Схожие черты в искусстве?

Н: Всё больше китайских художников, как, например, Ай Вэйвэй или Цао Фэй, используют в названиях своих картин английские слова, включают фоном к своим инсталляциям европейскую музыку. Что это? Дань моде? Постепенная потеря индивидуальности? М: Сейчас идет некоторый сплав культур. Многие люди это тяжело переживают. Ай Вэйвэй, китайский художник и архитектор, очень тонко чувствует все эти изменения. Его творчество – хорошая иллюстрация того, что происходит на данный момент в Китае. Сейчас китайцы выражают своё мнение не в виде социальных выступлений, а в форме искусства, кинематографа, живописи.

М: Сейчас во вступительных речах к различным мероприятиям люди часто говорят о близости всего русского и китайского, я же не думаю, что это так. Для большинства людей интерес к Китаю – это лишь тяга к экзотике. Еще лет 5-10 назад попасть на подобное мероприятие было крайне сложно. О них мало кто знал. Теперь всё изменилось. Мне кажется, популярность культурных событий, связанных с Китаем, обеспечивают три аспекта: реклама, тяга к восточной экзотике, а также большое количество студентов, которые имеют время и возможность посещать подобные мероприятия.

Н: Многие работы современных художников в российских музеях выглядят довольно агрессивными, мрачными, депрессивными. Картины часто вызывают ощущение абсолютной безысходности. Картины же китайских авторов такого впечатления на зрителя не производят. Как Вы думаете, это связано с более позитивным мироощущением китайцев?

Н: Название выставки «Современное искусство Китая: освобождение настоящего от прошлого» является также и её девизом. Что имеется в виду? От какого прошлого хотят освободиться авторы? М: В представленных работах не было сильного отхода от традиций, так что название сыграло с организаторами выставки злую шутку. С

Му Боянь "Крепко", 2015 г.

3


М: Вы затронули интересную тему. Про позитивное отношение китайцев к жизни говорят многие. Опять же, вероятно, на это у них есть свои причины. В Китае за последние 20 лет жизнь очень сильно изменилась в лучшую сторону. Страна развивается, и развивается очень быстро. Люди видят это, и у них складывается ощущение, что всё будет хорошо. Н: Один из основных творческих мотивов китайского искусства является мотив гармонии между природой и человеком. Природа, а не люди и не бог в центре всего. Человек – лишь крошечная часть природы. Но времена меняются. Как Вы считаете, современная китайская живопись переняла западную антропоцентричность?

Му Боянь "Давай!", 2013 г.

люди. Контакты, информация, сохраненная на телефоне – всё разное. Да, китайское искусство наивнее, чем европейское, но от этого оно не становится хуже. Н: А что Вы думаете о символе выставки? Мальчик, перекатывающийся с боку на бок. Работа называется «Давай» ... что «Давай»? М: Этот образ похож на толстых розовых младенцев, которых так любят изображать на картинах няньхуа. Мы решили, что этот персонаж либо пытается встать, как, возможно, сейчас «встает» Китай. Либо же просто перекатывается с боку на бок и веселится, что хорошо вкладывается в концепцию позитивности современного китайского искусства.

Хэ Датянь,"Олень"

Данная выставка – самая крупная выставка современного китайского искусства за последние несколько лет. Одна из основных её целей – развенчание мифа о Китае как о закрытой и консервативной стране. Китайская культура сейчас активно заимствует достижения других культур, при этом сохраняет собственную индивидуальность.

М: Мне кажется, что всё как было, так и осталось. Очень редко человек фигурирует на полотнах современной китайской живописи. Я думаю, что данная выставка это хорошо иллюстрирует. Да, в скульптуре, в пластике, китайцы изображают людей, но не в живописи и не в рисунке.

Беседовала Наталья Болученкова . Н: Одна из работ – серия картин в виде квадратов, состоящих из яблок. Это – своеобразная отсылка к Малевичу?

Фото Марии Фроловой.

М: Вполне возможно. Нам удалось поговорить с создателем этого произведения. Мы узнали, что художник долгое время рисует яблоки, причем его работы всегда очень большого формата. То, что было представлено в «Этажах» - это, вероятно, вырезки из его картин. Именно поэтому квадраты разного размера. Трактовка образа яблока художником довольно любопытная. Яблоко - это символ аpple, или iPhone. Многим кажется, что яблоки одинаковые, но на самом деле они все разные, нет ни одного повторяющегося. Художник провел аналогию с айфонами – на самом деле они все разные, как и

Мэн Лудин "Скорость частиц 1201" 2011 г.

4


Как выглядит традиционная архитектура Китая, знают, наверное, все. Фотографии и изображения пагод, дворцов или беседок легко узнаются и часто используются в рекламе как образ Китая. Как правило, это деревянные здания, которые имеют сложные и изящные формы и изобилуют декором. Как же сформировались самые узнаваемые элементы китайского зодчества? Каким образом традиция оказалась столь устойчива, а элементы экстерьера и принципы постройки сохранились почти без изменения вплоть до конца XIX века?

дуб, бук, лаковое дерево, вяз и др.) позволило китайским зодчим широко применять этот материал. Дерево удобнее и дешевле камня, легко поддается обработке и упруго, это позволяет зданию устоять во время землетрясения.

Поначалу этому во многом способствовала сакрализация процесса строительства и почитание традиций. Основные принципы и типажи сформировались и были закреплены еще до нашей эры, в эпохи Шан-Инь (XVI – XII/XI вв. до н.э.) и Чжоу (XII/XI – III вв. до н.э.), и сохранялись таковыми на протяжении многих веков. Об этом можно судить по глиняным моделям дворов и ансамблей и по изображениям на стенах гробниц. Строительство было ремеслом, и знание передавалось по наследству внутри династий строителей, оставаясь в рамках традиции.

Нередко случалось, что в здание неоднократно попадала молния и оно сгорало, даже будучи недавно восстановленным. Дерево не так прочно, как глина, камень или кирпич, а потому постройки из дерева уступают в прочности. По этой причине множество зданий было утеряно, и сохранившиеся архитектурные памятники деревянного зодчества малочисленны.

Оно относится к «мягким» материалам, что соответствует даосской идее «преодоления твердого мягким». Однако деревянные строения уязвимы к огню и влаге, подвержены гниению.

Самой узнаваемой частью китайских сооружений является, пожалуй, крыша. На ум неизбежно приходят большой вынос карниза над самой конструкцией здания и приподнятые, чуть загнутые углы. Есть две версии возникновения такого рода крыш. По первой, они вошли в применение под влиянием внешнего вида жилищ кочевников или же при естественном поиске архитектурно-декоративных решений. Вторая версия, которую высказывает Кравцова М.Е. в «Истории искусства Китая», кажется более обоснованной в связи с климатом южного Китая: такие формы «улучшают, с одной стороны, стекание дождевых потоков и, с другой, воздухообмен внутри жилища…». Загнутым углам можно

Гораздо позже, во времена династий Тан (618-907 гг.) и Сун (960-1279 гг.), стала складываться универсальная система норм и правил строительства — стандарт, закрепившийся на высшем уровне, который позволил контролировать и регламентировать строительство по единому государственному образцу. Основным материалом традиционного строительства было дерево, что имеет как плюсы, так и минусы. Разнообразие древесных пород (лиственница, сосна, кедр, ясень, клен, 5


найти и другое применение — по мнению китайцев, злые духи могут двигаться лишь по прямой траектории, а потому, наткнувшись на изгиб крыши, обязательно обойдут дом стороной. К тому же приподнятые углы визуально облегчают массив крыши и придают ей «летучесть», будто выводят взгляд за пределы здания и обращают его к природе. Неудивительно, что строить крышу именно такой формы начали по всей стране. Чтобы придать крыше такую форму, сооружалась особая несущая конструкция. На поперечных балках устанавливали невысокие стойки, на них клали поперечную балку, затем опять устанавливались стойки, на которые клалась более короткая поперечная балка, и далее в той же последовательности. Так с помощью постепенного укорачивания длины балок можно было создать необходимый угол наклона кровли. Этот многоуровневый карниз нашел применение и в каменной архитектуре, но стал просто декорацией. Правила сооружения подобных конструкций были официально регламентированы в трактате «Правила строительства» (营造法式, «Инцзао фаши»), работа над которым заняла не один год и закончилась в 1091-м году, эпоха Северной Сун. Это было первое официальное руководство по строительству в китайской литературе. Интересно понять, какие причины побудили сунских императоров заказать официальное руководство. Сам составитель, чиновник по делам строительства Ли Цзе, отмечал, что императора не устраивало многое. Главными требованиями к сочинению были внутренняя логичность, универсальность и возможность предотвратить обманы и расхищение государственного имущества чиновниками. В это же время труд ремесленников (в том числе строителей) стал оплачиваемым, и это повысило необходимость в единых и рациональных критериях оценки качества работы. Для этого в «Правилах строительства» была введена единая модульная система: каркас здания составляется из продольных и поперечных балок различных размеров. Они скреплялись с помощью пазов и выступов, и потому

не было необходимости использовать гвозди или иные крепежные средства. Чтобы расширить здание в высоту или длину, было достаточно просто сложить модули вместе, что позволяло возводить многоэтажные постройки, например, пагоды. Такой метод был очень практичен, и здание можно быстро собрать по частям или разобрать в случае необходимости. Именно поэтому многие культовые и дворцовые сооружения выглядят единообразно в плане конструкции, но при этом нормы строительства не ограничивали зодчих во внешнем оформлении, оставляя им простор для фантазии. Конечно, в трактате отражены идеализированные представления об унификации, так как развивались и местные, локальные традиции. Но благодаря официальному статусу и распространению «Правил строительства» по стране архитектура стала больше соответствовать общепринятым стандартам и сохранила свои легко узнаваемые особенности.

Автор статьи Юлия Торопова. Фото Юлии Тороповой.

6


Э Выставка «Самураи. 47 ронинов» Выставка о 47 ронинах в рамках проекта «Самураи. Art of war» является, пожалуй, самым лучшим способом погрузиться в атмосферу и ознакомиться с разнообразными аспектами самурайской культуры. Особый интерес вызывает зал с воинскими доспехами, отличающимися конструкцией и декорированием. Рядом с каждым экспонатом вы найдете подробное описание того или иного типа воинского облачения, информацию о процессе создания элементов костюма и об их функциях. Центральный зал выставки посвящен серии гравюр Утагава Куниёси «47 преданных самураев». Работы относятся к жанру муся-э, который пользовался большой популярностью в 19 веке во время политического упадка сёгуната. Чтобы усилить влияние властей на народ, появился своеобразный жанр пропагандистской гравюры, сочетающий в себе набиравший популярность среди народа сюжет о 47 ронинах и близкие простым людям изображения актеров, исполняющих роли самураев в театре кабуки. Ко всем 50 гравюрам прилагается исчерпывающий комментарий и краткая биографическая справка каждого ронина. При разговоре о самураях нельзя не упомянуть сэппуку – ритуальное самоубийство методом вспарывания живота (харакири). В отдельном зале вы сможете ознакомиться с орудиями, например, с традиционным кинжалом кусунгобу. Следует также отметить, что существуют специальные женские кусунгобу, которым обычно перерезали горло. Кроме кинжалов на выставке представлены ритуальные кимоно и предсмертные стихи самураев, написанные перед совершением сэппуку. В целом, выставка представляет собой очень удачное сочетание классических принципов представления экспонатов и интерактивной части, как-то: зал, воссоздающий традиционный японский сад камней, огромная медиа-стена с «ожившими» гравюрами, изображающими город Эдо. За отдельную плату можно облачиться в кимоно или доспехи самурая. Организаторы проекта попытались сделать из выставки целый клуб любителей японской культуры, где можно ознакомиться с историей и уникальными экспонатами, пройти многочисленные мастер-классы по каллиграфии, искусству оригами и икэбана, посмотреть фильмы в отдельном демонстрационном зале. Коллекции постоянно обновляются (в ближайшее время откроется второй зал эротического искусства сюнга), что привлекает новых посетителей. Поэтому данная выставка, несомненно, позволит составить объемное представление о самурайской культуре, истории 47 ронинов и Японии 17-19 веков.

Точно определить время появления в Японии сословия самураев не представляется возможным. Древнейшие письменные упоминания об этом военном сословии относятся к X веку, однако некоторые историки склонны считать, что появление данного класса следует датировать IV – V вв. С X века самураи неуклонно увеличивают свои земельные наделы, становясь все более влиятельными. К XII веку власть в стране постепенно перешла в их руки путем медленного вытеснения класса придворной аристократии. Со временем самураи оценили и восприняли классическую придворную культуру, постепенно превращаясь в покровителей изящных искусств. При сёгунах из дома Токугава (1603-1867), после объединения страны, объявления политики самоизоляции и наступления длительного мирного времени, самураи смогли приспособиться к новым условиям, взяв на себя и администраторские функции; однако осознание своей принадлежности к воинскому классу оставалось сильным. Официальной идеологией данного периода являлось чжусианство; согласно его принципам общество делилось на четыре строго разграниченных класса: сё – торговцы (не занимающиеся производящим трудом, а потому наименее почитаемые), ко – ремесленники, но – крестьяне, и си – воины, которые были самым уважаемым классом, имели ряд привилегий, в том числе – право носить мечи. Мирное время освободило самураев от необходимости заниматься тем, к чему они были приспособлены лучше всего – от борьбы, вынуждая приспосабливаться к новым условиям, когда их воинское служение оказалось невостребованным. Некоторым самураям удалось стать личными охранниками сёгуна или администраторами, однако многие, не найдя себе должного применения, оказались подвержены моральному разложению или даже переходили в более низкие сословия, в первую очередь, в торговое, которое в мирное время стало финансово процветать. В то время как класс самураи в целом переживали не лучшие времена, и все больший фактический вес приобретали богатые представители торгового сословия, исконно занимавшего низкое положение в государственной японской идеологии. Будущее самураев как класса, сохранение принципов их культуры, а в будущем – привилегированного положения, оказались под угрозой. Такое положение вещей, по-видимому, и дало толчок развитию внутренней культуры сословия. Подъем самосознания самураев, вероятно, связан главным образом с историческими условиями данного периода, когда социальная роль класса становилась все меньше – в период мира, процветания, активного развития торговли и производства. Именно в это время письменно фиксируется кодекс бусидо, «путь воина». В кодексе бусидо находят отражение романтизация военной силы и свирепости предыдущих эпох, раздираемых войнами, а также рассуждения о новой моральной и интеллектуальной ответственности.


В то же время в результате китайского влияния формируется новый идеал «универсального» самурая, который бы являлся и воином, и ученым. По-видимому, можно говорить о том, что бусидо – результат попытки самураев осознать свое место в изменяющемся мире. Впоследствии была выработана идея о том, что ученость и военная доблесть – две стороны одной добродетели. Естественным образом в среде воинов зарождалась своя, особенная культура, призванная формировать души совершенных воинов. Бусидо, очевидно, возникало на почве синтоизма и проникших в Японию из Китая и имевших большой успех буддизма, а также учений Конфуция и Мэнцзы. Обнаруживаемая в бусидо любовь к природе, стране и государю, почитание духов предков и вера в существование души свойственна синтоизму, традиционной религии японцев. Популярной школой буддизма являлся дзэн, также оказавший значительное влияние на формирование духовной культуры самураев в целом и возведение самоконтроля и самообладания в ранг самурайской добродетели в частности. Буддийское трепетное отношение к смерти и вера в следующие перерождения сочеталась с морально-этическими установками, пришедшими из конфуцианства, связанными с превознесением понятий чести, долга и верности в служении господину. Японская культура периода Токугава богата письменными памятниками, исследование которых позволяет приблизиться к пониманию духа того времени. Своего рода «священным писанием» для японского воина можно считать Хагакурэ, «Сокрытое в листве» (работа опубликована впервые в 1716 году), произведение Ямамото Цунэтомо (1659-1719) – самурая, после смерти своего господина ставшего буддийским священником. В самом начале своего трактата Ямамото говорит, что путь самурая обретается в смерти. «Когда для выбора имеются два пути, существует лишь быстрый и единственный выход – смерть. Это не особенно трудно. Будь тверд в своей решимости и иди вперед... Если, укрепляя свое сердце решимостью каждое утро и каждый вечер, человек сможет жить так, словно его тело уже умерло, путь будет для него свободен. Вся его жизнь будет безупречна…» Другим трактатом, признаваемым «настольной книгой самурая» является сочинение Дайдодзи Юдзана (1639-1730) «Будосёсинсю» («Напутствие вступающему на Путь Воина»). Начинается оно следующей фразой: «Самурай должен прежде всего постоянно помнить – помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги – он должен умереть». Готовность воина безропотно принять смерть проистекает, повидимому, в первую очередь из идеи верности своему господину, которая является еще одним основополагающим принципом бусидо. Князь-даймё должен был достойно обеспечивать жизнь самурая и его семьи, относиться к нему с должным уважением: «…все переходит к нему по милости господина. Семья, жена, дети и его собственные слуги – все они и их родственники – ни о ком из них нельзя сказать, что он не пользуется расположением своего господина. Твердо зная об этом, человек на службе у даймё легко расстается с жизнью, встретившись с врагами своего господина на поле битвы… получить милость и вернуть милость – вот в чем проявляется искренность самой сути человеческого ума».

Выставка « Простота мысли и сила духа. Религия в жизни японского воина » Нельзя сказать, что самураи – только лишь воинское сословие Японии. В мировой культуре они выделяются своими моральными ценностями и духовными практиками. Если вы задаетесь вопросами, как самураи шли на смерть за своего господина, какое религиозное значение имеет самурайский меч, во что верили воины, ответы следует искать на выставке в Государственном музее истории религии. Считается, что мировоззрение самурая представляет собой синтез различных религиозных идей и этических учений. Прежде всего, это конфуцианство чжусианского толка, которое воплотилось в культе сыновней почтительности наряду с чувством беспрекословной верности даймё, то есть сюзерену. Идеи дзэн-буддизма повлияли на отношение к смерти и чувство страха, привнесли аскетизм и умеренность. В состав выставки вошли предметы из фондов музея, некоторые уже знакомы постоянным посетителям залов, посвященных восточным религиям, а также вещи из галереи японского искусства «Касугай». Пожалуй, главным экспонатом является доспех самурая 19 века, приобретенный музеем в 2014 году. Кроме того, на выставке представлены разнообразные виды оружия: ритуальный клинок 17 века, нож танто и коллекция цуба (элемент меча, напоминающий европейскую гарду, который выполнял защитную функцию). Можно сказать, что выставка «Простота мысли и сила духа. Религия в жизни японского воина» и выставка «Самураи. 47 ронинов» дополняют друг друга, так как первой не хватает зрелищности и интерактивности второй, тогда как вторая совершенно не затрагивает духовно-религиозную тематику культуры самураев. Экспозиция Кунсткамеры Классическая коллекция японского собрания МАЭ РАН начала формироваться еще с основания музея при Петре I, однако главное место занимает коллекция предметов, привезенных Николаем II из путешествия на Восток в 1890-1891 годах. В Японию будущий император приехал по личному приглашению правителя Мэйдзи Муцухито. Дары японского двора были распределены по музеям, и 268 единиц коллекции оказались в Кунсткамере. В основном это предметы искусства, традиционная японская живопись, лаки, музыкальные инструменты, элементы традиционного костюма, куклы и статуэтки, но особую ценность представляют доспехи, военное снаряжение и художественное оружие. Среди них три комплекта доспехов, два седла, два лука и колчан со стрелами и меч итомакино тати. Большинство из них маркированы фамильным гербом клана Токугава. В экспозиции представлен доспех в стиле сэндай-до, датируемый 17 веком, полный комплект украшен изображением демона и двенадцати циклических животных. Интересующимся культурой самураев стоит посетить Кунсткамеру не только ради доспехов и оружия, но и для того, чтобы познакомиться с бытом японцев, который окружал воинов в повседневной жизни: в экспозиции представлены предметы интерьера, изделия из бронзы, театральные костюмы, маски и веера. Отдельные витрины посвящены выращиванию чая и шелководству. Несомненно, японское собрание поможет воссоздать полную картину бытия самурая. Обзор подготовила Дарья Крушинская.


Согласно идеалам бусидо, совершенным воином считается тот, кто полностью отрекается от себя и своих интересов во имя высшей цели служения, тесно связанной и с понятием долга перед предками-самураями. Преданность ставится даже выше мастерства и таланта, ведь даже человек, «… ни на что не пригодный и чрезвычайно неловкий, будет надежным слугой, если только в нем есть решимость безропотно заботиться о своем господине. Само по себе наличие мудрости и таланта принесет лишь самую малую пользу». В качестве примера идеального следования еще не зафиксированного на тот момент кодекса бусидо можно привести события 1592 года, когда войска потерявшего свое былое могущество клана Такэда были полностью разбиты и уничтожены. Армия противника в десять раз превосходила силы ослабевшего клана. В то время как предводитель клана сбежал, а его войска были обращены в бегство, воин Цутия Содзо, долгое время бывший в немилости, один вышел на поле боя и погиб в сражении, исход которого был очевиден. Воин мог последовать в мир иной вслед за своим господином, желая служить ему и после его смерти. Одним из известнейших примеров является самоубийство прославленного полководца времен русско-японской войны, Ноги Марэсукэ (1849-1912), который совершил ритуальное самоубийство после смерти императора Мэйдзи (1852-1912). Интересно, что за Ноги последовала и его жена, так как построенное на принципе подчиненности и верности своему господину японское общество диктовало схожие требования и идеалы – супруга относилась к своему мужу не иначе как к «господину». Данный исторический пример наглядно демонстрирует, что следование принципам «истинного» воина, являющимися результатом идеалогических исканий периода Токугава, имело место вплоть до XX века. С закатом самурайской эпохи (в результате экономических перемен, усиления буржуазного класса, вмешательства в политику Японии извне и вынужденной модернизации – в том числе, заимствования новых видов вооружения) выработанные за века этические основы и принципы не исчезли, прочно укрепившись в сознании японской нации. В частности, отмечается особенная преданность и исключительная вера в искренность руководящих лиц и их способность принимать верные решения. Период Эдо (1603-1867) завершился, когда последний сёгун Токугава Ёсинобу вернул власть императору и подал в отставку в конце 1867 года; фокус устоявшихся отношений подчиненности неизбежно сместился, но их суть осталось прежней. Подчеркивается даже, что если в былые времена слуга был безотчетно предан своему господину, простому смертному, то его преданность императору, родственному богам, легко и естественно была доведена до той же крайности. В то же время с модернизацией армии (закон о всеобщей воинской повинности вступил в силу в 1873 году) начался приток молодых людей из отдаленных провинций, воспитание которых производилось правительством во многом на основе этических идей, выработанных за века существования класса самураев и оказавшихся чрезвычайно полезными в новых условиях. Бывших крестьянских детей учили почитать древние военные традиции, внушали им идею о том, что смерть на поле боя за императора – самая достойная для мужчины участь. Будущим солдатам прививали веру в «национальный дух». Все это казалось

необходимым для сплочения нации на фоне ощущения военного превосходства иностранных государств и со временем превратило среднего японца в фанатичного националиста, вырабатывая в нем безграничную преданность императору и своей стране. В умы японцев стала активно внедряться мысль о том, что Япония – страна воинов. Подобная идеологическая политика значительно определила политический курс Японии в этот период, а также в конце концов привела к вступлению страны во Вторую мировую войну. История Второй мировой войны богата явлениями истинно японского воинского духа, шокировавшего современников. При угрозе попадания в плен или при осознании неизбежности поражения не только военные, но даже гражданские лица часто совершали самоубийство: «от освященного веками харакири, совершавшегося многочисленными командирами… до упрощенных форм самоубийства младших офицеров, предварительно обезглавливавших собственных солдат; от индивидуальных самоубийств солдат, которые прижимали гранаты к своим телам и клали их себе на голову, до массовых самоубийств японских солдат и гражданских…». Широко известна практика использования солдатсмертников камикадзэ, ради выполнения военных задач отправлявшихся в бой без надежды на возвращение – вооруженные тяжелыми бомбами, они таранили вражеские крейсеры, с энтузиазмом принимая смерть во благо своей страны. После поражения Японии во Второй мировой войне народ тяжело переживал провал проводимой националистической политики. Однако воинские добродетели прошлого, согласно некоторым исследованиям, позволили японцем со всем рвением приступить к восстановлению разрушенной экономики, что сделало их неутомимыми и опасными конкурентами. Как показывает история, Японии удалось в рекордно короткие сроки восстановить свой статус в мировой политике. По сей день японское общество является довольно закрытым; жизнь среднего японца во многом напоминает жизнь члена военного клана далекого прошлого. Государство диктует, во что следует верить, объясняет, как должен вести себя человек, дабы выполнять свои обязательства и приносить наибольшую пользу обществу. «Обязанности японцев по-прежнему подчеркиваются, в то время как их права до сих пор ясно не определены». Примечательно, что и поныне японцы во многом продолжают следовать предписаниям, изложенным в кодексе воина. За многие века эти истины, как и продиктованный ими образ жизни, сформировали характер японцев, пропитав все слои общества и окрасив все стадии национального развития. Ценности кодекса бусидо, в свое время впитавшего в себя установки из разных учений, в частности, конфуцианства, все еще находят применение в японском обществе – несложно отметить, что ему свойственна иерархичность, существование четко разграниченных прав и обязанностей различных социальных групп по отношению друг к другу. Культурное наследие эпохи самураев имеет значительное влияние на облик современной Японии, образ жизни и мышление современных японцев. Существование контрастов лишь подчеркивает присущий японской культуре колорит.


Наиболее точно характеризуется это цитатой, приведенной в своей книге «Самураи» исследователями Оскаром Ратти и Аделем Уэстбруком: «За видимой любовью ко всему возвышенному и утонченному скрывается сильное пристрастие к пышности военных парадов и стремительности смертоносной атаки; точно так же, как сёгун старался продемонстрировать гражданам своей столицы чарующую картину безмятежного мира, хотя это была всего лишь декорация для обширных военных приготовлений, так и японцы всех времен любят переключать свое внимание от школы фехтования к икэбана, от поля боя к саду камней, получая удовольствие от опасностей и борьбы первого и в то же время наслаждаясь изяществом и спокойствием последнего». Самурайская тематика остается востребованной и в современном искусстве Японии. Письменное наследие культуры самураев также по сей день продолжает пользоваться большой популярностью среди японцев. В качестве примера можно привести известную «Книгу пяти колец» легендарного японского ронина Миямото Мусаси (1584-1645), не проигравшего в своей жизни ни одного поединка; данный трактат считается одной из самых важных настольных книг японского бизнесмена, так как изложенная в ней военная стратегия полезна для успешного ведения бизнеса. Автор статьи Татьяна Пальмова.


ПОЛЕВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ:

рассмотреть только один из его аспектов — «культ святых» и его место в современном российском исламе на примере Астраханской области.

Важнейшей частью современного ислама в России продолжает оставаться его народный вариант, так называемая, мусульманская «народная религиозность». Следует отметить, что в сознании обычного мусульманина нет никакого разделения на «официальный» и «бытовой» ислам, для него это все различные части единого религиозного пространства. И хотя первоначально термин «народный ислам» носил четко обозначенный пропагандистский характер (концепт «народная религиозность» отлично укладывался в господствующие тогда представления о постепенном отмирании религии), на данный момент мы вынуждены продолжать его использование за неимением более подходящего. Поэтому важно обозначить, какой именно смысл мы вкладываем в данное определение. Под «народным исламом», вслед за В.Н. Басиловым, Ю.Н. Гусевой, А.В. Сызрановым, мы будем понимать разнообразное (ритуальное, текстологическое, мировоззренческое) проявление синкретичного комплекса исламских и доисламских верований и представлений. Более конкретно мы постараемся

Для начала надо сказать пару слов о самом феномене мусульманского «культа святых». В сознании обывателя понятие «святости», «святого» неразрывно связано с христианством, либо с буддизмом и его пантеоном Бодхисатв, которые должны помогать человеку достичь просветления. Ислам богословов, ислам мечети, придерживаясь ключевой концепции таухида (единобожия), отказывает в поклонении кому-либо, кроме Аллаха. Аллах рассматривается как некий Абсолют, единый Бог: «Он – Аллах – един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!». Кроме того, ежедневно во время намаза каждый мусульманин подтверждает свою веру формулой аш-шахада. Придание Богу сотоварищей (шарик) именуется в мусульманской литературе словом ширк, что некоторые богословы грубо переводят как многобожие.Ширк, а  вместе с  ним и  культ святых 11


рассматривается мусульманскими богословами как явное отступление от норм ислама, покушение на его основу, на первый столп. Так, например, исламский богослов начала нулевых В. Полосин в  своей книге дает культу святых достаточно точное с  мусульманской позиции определение: «Таким образом, если в  сфере принятия решений, устанавливающих или изменяющих законы бытия, мыслятся, помимо Единственного Бога, еще некие субъекты принятия сверхъестественных решений — самостоятельно действующие существа, хотя бы и в подчиненном статусе, налицо язычество с его пантеоном вымышленных богов». Однако, как пишет исследователь народного ислама Средней Азии, С.Н. Абашин: «Специалистам хорошо известно, что ислам не дает однозначного ответа на вопрос, какие именно представления и нормы, за исключением небольшого числа догматов, нужно считать мусульманскими, а какие таковыми считать никак нельзя». Отсутствие в Исламе четкой «церковной» иерархии, вселенских соборов, известная свобода практик и культов, приводит к тому, что отдельные религиозные лидеры, представляющие ту или иную правовую школу, дают разные ответы по вопросу о приемлемости «культа святых». Так, например, самый распространенный в России ханафитский мазхаб, рассматривая в качестве одного из источников правовых предписаний урф — местный обычай, косвенно способствовал инкорпорированию доисламских религиозных практик.

• Позволитьчеловеку причаститься сакральному (получить от него исцеление); • Позволить человеку вступить в диалог с сакральным, что выражается в совершение личной молитвы-просьбы — дуа, подношениях, оставлении милостыни — садака. Невозможность личного контакта с Богом, представления о предопределении —все это приводило к тому, что культ святых с его возможностью соприкоснуться с сакральным, улучшить свою жизнь нашел благодарных последователей в среде простых мусульман. В советское же время с закрытием большинства мечетей ритуальная жизнь верующих перетекает именно к святым местам. Здесь проводят молитвы и получают основные знания об исламе.

Именно благодаря распространению на территории России, пожалуй, самого либерального мазхаба, а также влиянию суфийских школ — тарикатов — мы обязаны появлению и сохранению мусульманского «культа святых».

Надпись на стене могильного комплекса пос. Мошаик.

Однако какую роль «культ святых» играет в жизни современных российских мусульман? Чтобы ответить на этот вопрос, мне потребовалось провести небольшое полевое исследование мусульманских святых мест Астраханской области, которое было осуществлено летом 2013 года. Одной из причин, побудивших меня взяться за эту работу, стали участившиеся сообщения об отмирании этой традиционной формы религиозности на территории Нижнего Поволжья. Представляется совершенно очевидным, какое значение имел «культ святых» в средневековье и Новое время (культ святых позволил инкорпорировать ряд доисламских верований, что стало важным фактором в скорости его распространения), а также в период Советского Союза (в условиях тотальной атеистической пропаганды он позволил сохранить хоть какие-то исламские представления). Своей долговечностью культ святых, в первую очередь, обязан тем функциям, которые он выполняет. Все ритуалыи правила, связанные с поведением на могилах святых, призваны решать ряд первоочередных психолого-религиозных задач: • Разделить сакральное и профанное (на территории аулия (святого места) запрещена охота на определенные виды животных). Причем сакральным может являться человек или предмет, совершенно не относящийся к исламу богословия (например, карауче);

Однако после распада СССР верующие возвращаются в мечеть. Начатая в советский период борьба официального духовенства с «языческими пережитками» на новом этапевылилась в замалчивание феномена святых мест. Поездки к аулия не запрещались, но и не поощрялись официальным духовенством. Кроме того, открытие границ привлекло на территорию России множество

12


проповедников разнообразных радикальных форм ислама, в том числе и салафитов, выступающих против святых мест. Аулия стали забываться.

комплексе, что и Махмуд Афанди, были замазаны краской, а доступ к ним ограничен. То же самое происходит с татарским святым Нурмухамед-ата, казахскими и ногайскими святыми.

Из 31 святого места, существующего на территории Астраханской области, 9 оставлены полностью, и только 7 пользуются активным почитанием у паломников, остальные же носят сугубо локальный характер.

Хорошей иллюстрацией происходящего посмертного «противоборства святых» является пример двух аулий: Букей Хана и Сеит-бабы Хожетаевского, которые расположены в одном могильном комплексе в селе Малый Арал Астраханской области. Согласно преданиям, Сеит Баба понимал язык птиц и зверей. Однако не все люди верили ему, и тогда основатель Внутренней, или Букеевской Орды, Букей хан решил испытать святого и предложил пари: добраться до нового места ставки быстрее самого хана. Однако, как рассказывают местные жители, когда Сеит-баба утром проснулся, оказалось, что хан уже давно уехал. Тогда святой посадил свою жену в повозку и приказал ни в коем случае не открывать глаза. Жена не смогла утерпеть, и когда открыла глаза, увидела, что повозка мчится по воздуху, запряженная одним зайцем, благодаря чему святой оказался на месте раньше хана.

Эксклюзивные практики (например, вызывание дождя), которые раньше отличались значительными особенностями, связанными со «специализацией» святого, все больше принимают универсальный характер. Так, на всех аулия в первую очередь нас просили не разговаривать у могилы святого, не стоять долго, тем самым выражая «непочтительность», не произносить вслух просьбы к святому, не оставлять предметы. Мусульмане, как зачастую объясняли нам служители кладбищ, на которых распложены аулия, должны совершать обряд омовения и  зиярата, после чего только имеют право лично просить о чем-то святого. Более того, на комплексе аулия в поселке Мошаик, города Астрахани, мы обнаружили написанное от руки объявление, запрещающее рвать траву, брать землю, разбрасывать конфеты, а над ним — подробный порядок совершения зиярата. То есть мусульманское духовенство на данном аулия пытается ликвидировать все способы возможного «общения» со святым, допуская только физическое присутствие на могиле.

Таким образом, существовавшее еще при жизни святых соперничество в иной форме продолжилось и после их смерти. Долгое время (с 2000 до 2008) территория мусульманского кладбища в селе Малый Арал, где расположен могильный комплекс ногайского и казахского святых, находился под шефством благотворительного фонда «Сеит-бабы и Букей Хана». Показателен дорожный щит, который встречал приезжающих паломников. «Здесь покоятся мощи аулия. Сеид-Бабы.

В тоже время те святые, которые не забываются и сохраняют важное значение в религиозной жизни, перестают быть достоянием всех мусульман региона, а приобретают узкую национальную направленность. Так, могила Махмуда Афанди (дагестанский суфий, сосланный в Астраханскую область в XIX веке), хотя все еще привлекает паломников других национальностей, все-таки закрепилась только за представителями дагестанской диаспоры. Кроме того, таблички с именами местных святых, захороненных в том же могильном

Могила Букей Хана до и после реставрации 2011 г.

13


Ситуация изменилась после ликвидации фонда 1 октября 2008 года, которая положила начало новой реконструкции. В 2011 году при поддержке администрации Атырауской области Республики Казахстан были закончены работы по возведению нового мавзолея Букей Хана, который теперь превратился в архитектурную доминанту могильного комплекса. Открытие нового мавзолея привело к увеличению количества приезжающих к комплексу казахов, в то время как количество традиционных татарских паломников значительно уменьшилось.

Могила Сеит Бабы Хожетаевского до и после реставрации 2011 г.

Таким образом, своеобразная «война святых» и их трайбализация становится важным показателем происходящих изменений. Культ святых из общемусульманского приобретает национальный характер. В тоже время святые места начинают больше становиться национальными символами, чем местами религиозных практик. Автор статьи Никита Хазов. Фото Никиты Хазова.

14


(правда, согласно другим сведениям, мысль о том, что алХаким — самый что ни на есть Бог, пришла в голову его окружению). Новая доктрина, в центре которой был воплотившийся в человеке Бог, разрабатывалась Мухаммадом ад-Дарази. Однако в 1019 году проповедник пропал без вести. По одним данным, был убит, по другим — отправился в «сокрытие». Спустя два года то же постигло и халифа. Выехав как-то раз верхом на ослике на прогулку по ночному Каиру, ал-Хаким бесследно исчез в районе горы Мукаттам. Считается, что он ушел в «сокрытие», но однажды непременно вернется, чтобы установить вселенскую справедливость.

В наш век непрекращающейся болтовни, бесконечного стремления едва ли не каждого высказать мнение по любому поводу, навязать миру свои взгляды и убеждения, искренне удивляешься, когда встречаешь сообщества, в которых идеи и ценности, определяющие их жизнь, принято скрывать от досужих взоров. Так заведено у друзов — представителей одного из самых загадочных этноконфессиональных сообществ Ближнего Востока. Вот уже более десяти веков в глубокой тайне от всех они хранят, во что верят, кому и как молятся, передавая знание лишь посвященным. Кто такие друзы, разобраться не очень просто. В исламоведческих книгах, в энциклопедиях эта община рассматривается как ответвление исмаилитского ислама, что вполне соответствует исторической действительности. Однако от ортодоксального ислама и его традиций они ушли достаточно далеко (например, отказались от шариата, пятикратной молитвы, хаджа, запретили многоженство, уверовали в реинкарнацию), так что сами мусульмане их не признают в качестве единоверцев. Кроме того, и сами друзы, в частности, те, которые мне встречались, не считали себя мусульманами. Впрочем, здесь сложно говорить наверняка: не раз я слышала истории о том, как друзы клятвенно заверяли, что они мусульмане.

Дальнейшую работу по оформлению вероучения продолжили Хамза ибн Али и Баха уд-дин ас-Самуки. В 1043 году было решено не принимать в сообщество друзов новых членов. Отныне и до сих пор друзом можно только родиться. Волею судеб и стечением обстоятельств друзы оказались в ближневосточной Азии, на территории современных Ливана, Израиля, Сирии, Иордании. На Ближнем Востоке проживает подавляющая часть из почти двухмиллионного сообщества. После всех пертурбаций и трансформаций, на которые щедр был ХХ век, друзы оказались разделены границами, став гражданами разных, а порой и враждующих государств.

Из истории друзов Это религиозное движение зародилось в Египте в XI веке во время правления шиитской исмаилитской династии Фатимидов. К оформлению учения причастен проповедник Мухаммад ад-Дарази, в честь которого община и получила свое название. Впрочем, друзы яростно отвергают его в качестве основателя, считая его «отступником» и «еретиком».

Друзы в Израиле Так, одним из мест их проживания сегодня является Израиль, в котором находится более 100 тысяч представителей этой общины, расселившихся в 16-18 деревнях. Ряд друзских поселений доступны для посещения туристов и даже как будто для этого специально приспособлены.

К движению причастен и фатимидский халиф ал-Хаким, известный своим эксцентричным поведением и экстравагантными выходками. Одним из таких поступков стало провозглашение себя воплощенным божеством

Предвкушая поездку в селение Хурфейш, я была немного заинтригована. В голове не укладывалось, каким образом

15


члены этой достаточно закрытой общины устроили из святыни и селения «heritage village» и даже собираются что-то о себе рассказывать. Селение Хурфейш — место проживания порядка 4500 друзов — расположено у подножия горы Zvul. На самой горе до 1948 года находилось селение Сабалан, ныне не существующее. Сегодня на этой территории находится мемориальный комплекс, место почитания наби, или пророка Салабана. Кто он, когда жил и умер, какое отношение имеет к религии друзов и к этому месту, выяснить мне не удалось. Где-то в научной литературе встретилось: «Возможно, Сабалан — это библейский Завулон, сын патриарха Иакова». Ага, а возможно и нет. На мои расспросы друз лаконично ответил, что это наби, которого они почитают. Нам позволили войти в храм, состоявший из трех практически пустых комнат. В одной из них на стене висел портрет мужчины в белом головном уборе и темном одеянии. О нем я смогла узнать еще меньше, чем о таинственном «Завулоне», — то есть вообще ничего. В третьей комнате был спуск в крохотное помещение, напомнившее мне виденные прежде в этих местах гробницы. Эта комнатка, в которую ведет небольшая крутая лестница, как мы поняли, и есть «святая святых» храма. Ее строжайше запретили фотографировать. Войдя в нее, я поняла почему. (В этом месте мне захотелось побыть немного друзом и утаить от уважаемого читателя, что же было в загадочной комнате…) После посещения друзского святилища нас позвали присоединиться к чаепитию в комнате-маджлисе, находящейся в соседнем с храмом здании. По всей видимости, там проходят собрания религиозных деятелей. Сняв обувь, прикрыв плечи и головы платками, мы прошли в устланную коврами продолговатую комнату, вдоль стен которой стояли диванчики с подушками. На стене висели портреты опять же неизвестных религиозных деятелей. Здесь, в относительной прохладе, попивая чай-кофе с печеньями, мы продолжили этот странный диалог, к которому помимо местного гида присоединился «посвященный» друз. Задавать вопросы, заранее зная, что тебе на них не ответят или же скажут неправду — нетривиальная практика, скажу я вам. Бойкий друзэкскурсовод с хитроватым взглядом продолжил свое повествование, временами приправляя его уловками, выдумками и недомолвками. Посвященный друз сидел во главе стола и в основном хранил многозначительное молчание, лишь изредка прерывая его недлинными репликами.

Что же всё-таки удалось узнать из этого диалога? Друзы подтвердили нам книжные данные о том, что «основателя» Мухаммада ад-Дарази они не уважают и друзами себя не считают, предпочитая именоваться единобожниками — муваххидун. Поведали и о том, что общество разделено на непосвященных (джуххал), коих большинство, и посвященных (уккал) — меньшинство, которым доступно тайное знание друзов. Из числа последних выходят религиозные лидеры общины — шейхи. Джуххал может стать уккалом, для этого ему нужно пройти посвящение, состоящее из череды испытаний и последующего знакомства с вероучением. Женщинам это сделать проще, так как, согласно друзским представлениям, их души изначально в большей степени подготовлены к посвящению, чем мужские. — Главное в нашей религии, — сказал друз, — Разум. У нас нет мистики и чудес. Мы уважаем разум, логику и Аристотеля. Ещё мы верим в переселение душ, потому не ходим на могилы и не ухаживаем за ними. Что там делать? Человек умер и снова родился…друзом, разумеется. Он снова среди нас, а не там, в земле. Алкоголь, курение, наркотики друзы осуждают, ведь они затуманивают разум, который они так ценят. Осуждают и добрачные связи, а за брак друза с недрузом исключают из общины. Не приветствуются разводы. Правда, его процедура легка: как и в исламе, нужно лишь три раза произнести «Развожусь». Но цена этих слов высока: согласно друзскому обычаю, бывшим супругам до самой смерти ни при каких обстоятельствах нельзя видеться и общаться. Прошло больше часа, разговор петлял, временами возвращался к началу, в какой-то момент показался бессмысленным: ничего нового, того, что не написано в книгах, тебе не расскажут, в сокровенное не посвятят, где правда, а где вымысел, едва ли разберешь. Покидая макам Салабан, кто-то чувствовал себя обманутым, кто-то заинтригованным, кто-то недоумевал и негодовал — так по-разному подействовала на людей друзская скрытность. Впрочем, заключила я, может, это и неплохо, что в мире остаются недоступные любопытному и суетному уму тайны.

Автор статьи Ольга Ефимова Фото Ольги Ефимовой

16


РЕЛИГИЯ И ОБЩЕСТВО:

Несмотря на растущую секуляризацию общества в европейских странах, религия по-прежнему играет существенную роль в жизни людей, поэтому невозможно представить мирное взаимодействие и сожительство представителей различных культур без межрелигиозного диалога. Наиболее острая необходимость подобного диалога возникла в странах Западной Европы, где приток мусульманских иммигрантов значительно возрос за последние десятилетия.

общим для разных религий, «что ведет к их братству». Также декларация признает, что большинство религий имеют схожие ценности и стремления. Отдельная глава декларации об отношении церкви к нехристианским религиям посвящена основаниям для диалога с исламом. В ней говорится о большом количестве общих религиозных оснований, таких как вера в Единого Бога, почитание Авраама, Иисуса, пусть и не как Бога, но как пророка, почитание девы Марии. И, что также очень важно, схожесть религиозных практик, таких как молитва, милостыня, пост и моральных принципов, таких как любовь к ближнему. Католическая церковь также призывает забыть прошлые конфликты и разногласия и «искренне работать для достижения взаимопонимания, а также вместе сохранять и продвигать все то, что ведет к достижению социальной справедливости среди людей и их морального благополучия, а также мира и свободы».

На протяжении веков отношения между христианством и исламом были более чем напряженные, ввиду того, что обе религии являются эксклюзивистскими, то есть претендующими на обладание полнотой истины, и, следовательно, настаивающими на неистинности других. Тем не менее, эпоха глобализации потребовала от представителей обеих религий пересмотреть свое отношение к другим религиям. Первый, наиболее значительный шаг в сторону межрелигиозного диалога был сделан со стороны Римско-Католической церкви. Папа Иоанн XXIII в 1962 году созвал XXI Вселенский собор, целью которого было изменение курса РимскоКатолической церкви к обновлению и приспособлению ее к потребностям и реалиям современного мира. Завершил собор уже новый понтифик – папа Павел VI. Среди прочих документов, принятых на этом соборе, особый интерес для данного исследования представляют две декларации – «Dignitatis Humanae» (Декларация о религиозной свободе) и «Nostra aetate» (Декларация об отношении церкви к нехристианским религиям).

В последующее время римская курия прилагала немало усилий для развития христианско-мусульманского диалога. Огромную роль в этом сыграл Папа Иоанн Павел II. За годы своего понтификата он посетил десятки мусульманских стран и провел там сотни встреч. Он стал первым понтификом, который публично принес покаяние за грехи католической церкви и за века нетерпимости к мусульманам и иудеям. С 1964 года в Ватикане работают специальные учреждения для контактов с мусульманским миром. В 2001 году Иоанн Павел II посетил Сирию, где в Дамаске выступил перед 40 тысячами верующих, среди которых были как христиане, так и мусульмане. Кроме того, в Сирии он посетил мечеть Омейядов, где находится реликвия – усыпальница, в которой хранится голова пророка Яхьи, или Иоанна Крестителя, в равной степени почитаемого христианами и мусульманами. Иоанн Павел II стал первым папой, который вошел в мечеть. В ней христиане и мусульмане совершили совместное богослужение.

Декларация о религиозной свободе признает необходимость для человека выбирать или не выбирать религиозный путь согласно своей совести и своему разуму: «Настоящий Ватиканский Собор заявляет, что человеческая личность имеет право на религиозную свободу. <…> Кроме того, Собор заявляет, что право на религиозную свободу действительно зиждется на том достоинстве человеческой личности, которое познаётся и Словом Божиим, данным в Откровении, и самим разумом»

В 2007 году уже мусульмане являлись инициаторами диалога, с призывом к нему выступили 138 мусульманских ученых. Созданный в результате переговоров Католическомусульманский форум в ноябре 2008 года принял документ, касающийся двух тем: «Богословские и духовные основы сотрудничества»

Декларация об отношении церкви к нехристианским церквям призвана содействовать поиску того, что является 17


и «Человеческое достоинство и взаимное уважение». По мнению участников форума, основанием для диалога может стать любовь к Богу, которая, по учению обеих религий, воплощается в любви к ближнему. Отрицая по существу идеи «столкновения цивилизаций» и «всемирного джихада», участники форума заявили об отказе от любого «угнетения, агрессивного насилия и террористических актов», особенно совершающихся во имя религии. Декларация Католическо-мусульманского форума стала первым совместным заявлением, в котором были провозглашены свобода человека в деле совести и религии: «Особая любовь к ближнему предусматривает уважение личности, ее или его выбора в деле свободы совести и религии. Это включает в себя право индивидуалов и сообществ практиковать их религию частным образом и публично».

Католическо-мусульманский форум: «Особая любовь к ближнему предусматривает уважение личности, ее или его выбора в деле свободы совести и религии. Это включает в себя право индивидуалов и сообществ практиковать их религию частным образом и публично». Новый понтифик Франциск, избранный в 2013 году, также является сторонником позиции межрелигиозного сближения и диалога. Он обратился к христианам и мусульманам в конце месяца Рамадан, в течение которого мусульмане постились и молились. Папа разъяснил его значение, и затем призвал христиан и мусульман к взаимному уважению и «братской любви». Однако существуют сложности в вопросе межрелигиозного сближения со стороны мусульман. Причиной этого являются, во-первых, отсутствие иерархической структуры и единого духовного лидера в исламе, во-вторых, разнородность религиозных воззрений среди мусульманских общин. В священной книге мусульман – Коране – можно найти как основания для борьбы с иноверцами, так и основания для религиозной терпимости и толерантности. Вот что говорится в Коране по отношению к «Людям Писания», которыми для мусульман являются христиане и иудеи: «Мы уверовали в то, что ниспослано нам, и то, что ниспослано вам. Наш Бог и ваш Бог — один, и мы покоряемся только Ему». (Кор.29:46). Подобными принципами руководствуются либерально настроенные мусульмане, чьи лидеры, ссылаясь на пророка Мухаммада, отмечают, что мусульманам следует подчиняться законам страны проживания, если там не ущемляются их религиозные права и призывают соотечественников стать активными гражданами западного общества. Как и католики, они акцентируют внимание на том, что сближает обе религии, а также подчеркивают толерантность, свойственную исламу, который учит, что «нет принуждения в вере», и заповедует «соревноваться в добрых делах» с иноверцами. Подводя итоги, следует сказать, что проект межрелигиозного диалога достаточно активно реализуется в странах Западной Европы, его поддерживают как иерархи католической церкви, так и либеральные лидеры мусульманских общин. Конечно, существует ряд трудностей в этой сфере, в первую очередь связанных с разнородностью мусульманских общин и значительной степенью консерватизма в их кругах, в результате чего мы можем видеть, что инициатива межрелигиозного сближения по большей части исходит от христианских организаций. Кроме того, существует ряд трудностей взаимодействия между представителями ислама и христианства на бытовом уровне. Имеют место такие феномены, как исламофобия и добровольная изоляция мусульман в общинах, формируемых по национальному признаку. Тем не менее, решение проблем межрелигиозной коммуникации необходимо для современного общества в условиях глобализации и важность диалога христианства и ислама в странах, где совместно проживают представители различных культур, сложно переоценить. Автор статьи Алена Выхованец 18


С 90-х годов XX века в Средней Азии в условиях кризиса образовательной системы после распада СССР стали появляться турецкие учебные заведения. Их финансирование осуществлялось турецкими бизнесменами, в них преподавали учителя – выходцы из Турецкой Республики.

Влияние Ф. Гюлена в Турции столь велико, что во время правительственного кризиса рубежа 20132014 гг. тогдашний премьер-министр Турции Р.Т. Эрдоган назвал совокупность принадлежащих последователям Ф. Гюлена финансовых, образовательных структур и СМИ «параллельным государством».

Данные учебные заведения очень престижны, их выпускники занимают лучшие места в олимпиадах по различным предметам. Особый упор в них делается на преподавание английского языка. По последним данным (2013 г.), около 30 лицеев и один университет действуют в Казахстане, около 10 лицеев и один университет – в Кыргызстане, около 10 школ – в Таджикистане, один лицей и один университет – в Туркменистане.

Ф. Гюлен родом с консервативного северо-востока Анатолийского полуострова. Однако большую часть своей жизни он провел в Измире, выполняя обязанности имама в разных мечетях города. Его проповеди не всегда были проникнуты духом толерантности и диалога между культурами. Ещё в 1971 году Гюлен был осужден турецкими властями за высказывания, направленные против светских основ турецкого государства, и даже отбыл довольно продолжительное наказание за это. Вскоре после выхода Гюлена из тюрьмы вокруг него начала формироваться группа последователей. Примерно с 1980 года Гюлен стал участвовать в бизнес-проектах своих прихожан. Он не только находил финансовые средства для инвестирования в их предприятия, но и помогал им решать различные проблемы, возникающие при ведении бизнеса. Делать это он мог благодаря тому, что у него было немало сторонников в государственных органах власти.

Основатель Эти учебные заведения организованы последователями мусульманского общественного деятеля, бывшего имама Фетхуллаха Гюлена (род. 1941 г., Эрзурум). Он проповедует идеи «толерантности религий и цивилизаций», пытается сформировать образ мягкого ислама «по-турецки» и имеет множество сторонников, как в Турции, так и за её пределами, объединённых в общественное движение «Хизмет» (тур. «служение»). В экономическом плане множество его последователей также объединены в крупнейшую в Турции частную корпорацию – Конфедерацию Бизнесменов и Промышленников Турции (TUSKON). В ведении его сторонников находятся крупнейшие газеты, телеканалы и радиостанции. Стоит отметить также, что большое количество сторонников Ф. Гюлена включено в структуры государственного управления разного уровня.

Такая помощь способствовала притоку новых адептов из числа торговцев и фабрикантов. Бизнесменов, обращавшихся к нему за помощью, Гюлен убеждал отдавать своих детей в его школу. Идею создания образовательных учреждений для воспитания юношества в духе уважения к традициям и открытости последним достижениям науки Ф. Гюлен позаимствовал у своего 19


предшественника – Саида Нурси (1878-1960), автора очень популярного в Турции толкования Корана «Рисале-и-Нур». В молодости Ф. Гюлен был одним из ярких его последователей, позднее образовал свое собственное направление, но идею организации учебных заведений сохранил и воплотил. Образовательные учреждения «Хизмет» – детские сады, школы, лицеи, вузы – стали открываться в разных городах Турции, а теперь находятся во многих странах, где проживают мусульмане. В Турции большое распространение получили также студенческие общежития и «дома Гюлена», основой жизни в которых является так называемая «педагогика любви»: студенты старших курсов университетов (абилер – «старшие братья») своим примером воздействуют на младших учащихся в целях привития им навыков религиозной жизни и достижения больших успехов на пути социализации в современном обществе. К середине 1990-х годов в Турции был основан Фонд журналистов и писателей, председателем которого стал Ф. Гюлен, стамбульский университет «Фатих», а также ряд других структур, руководство и управление которыми стали осуществлять приверженцы Ф. Гюлена. Именно в это время он вышел «на международный уровень» – его образовательные учреждения начинают открываться в Центральной Азии. С 1992 по 2000 год по всей Центральной Азии открылось около сотни образовательных учреждений. Однако в 2000 году школы начали закрываться, в частности, в Узбекистане, равно как и в России, где школы Гюлена были объявлены вне закона из-за антигосударственного характера учредившей их организации. На «антигосударственность» указывали многие ученые и аналитики, наблюдавшие за развитием движения «Хизмет». Так, доктор П.Л. Уильямс, резюмируя выводы своих коллег, пишет, что школы Гюлена служат расширению «исламизации Турции и отуречиванию ислама» с тем, чтобы в конечном итоге создать мировой халифат, управляемый на основании исламского закона.

Гюленом, которому тот, в свою очередь, помог прийти к власти, поколебали уверенность в реальности планов турецкого проповедника по захвату мирового господства. По крайней мере, по отношению к Средней Азии. Так, ученый из парижского Центра международных исследований Байрам Балджи, ранее приписывавший Гюлену определенные политические интересы в регионе, впоследствии предложил разделять последователей Саида Нурси, объединенных в исламское движение «Нурджулар», занимающихся распространением классического учения «Рисале-и-нур» («Трактатов света»), и последователей Ф. Гюлена, просто вносящих вклад в «реисламизацию секулярного населения, испытавшего на себе 70 лет советской антирелигиозной пропаганды». Б. Балджи прослеживает следующий путь трансформации турецких школ в Средней Азии. Образовательным учреждениям Ф. Гюлена изначально было чуждо какое бы то ни было навязывание религиозных идей. Их образовательная программа строго контролировалась местными властями, стремящимися обеспечить укрепление светских основ государства в преподавании всех обязательных предметов. Вместе с тем органы власти не препятствовали организации школами внеурочной религиозной деятельности. Постепенно, с ростом недоверия среднеазиатских правительств к иностранным религиозным движениям, последователи Ф. Гюлена всё дальше отходили от религиозной составляющей своей деятельности. В конечном итоге сейчас турецкие школы и лицеи абсолютно секулярны, их организаторам пришлось пойти на сведение к минимуму религиозной компоненты для того, чтобы сохранить присутствие в Среднеазиатском регионе. Остаётся вопрос: почему для Ф. Гюлена и его последователей так привлекателен этот регион? Есть две наиболее распространенные версии ответа на этот вопрос.

«...школы Гюлена были объявлены вне закона из-за антигосударственного характера учредившей их организации. На «антигосударственность» указывали многие ученые и аналитики, наблюдавшие за развитием движения «Хизмет». Так, доктор П.Л. Уильямс, резюмируя выводы своих коллег, пишет, что школы Гюлена служат расширению «исламизации Турции и отуречиванию ислама» с тем, чтобы в конечном итоге создать мировой халифат, управляемый на основании исламского закона». Мнения сторонников Так было в 2011 году, но недавний правительственный кризис, разрыв Р.Т. Эрдогана с Ф.

Первой придерживается крупнейший исследователь движения Ф. Гюлена в Средней Азии, долгое время наблюдавший за его функционированием «в полевых условиях» Б. Балджи. 20


Он верит в искренность утверждений последователей Ф. Гюлена об их приверженности идеалам служения человечеству и считает, что деятельность «Хизмет» носит гуманистический характер. Исследователь проводит чёткую параллель между «Хизмет» и орденом иезуитов, образовательные организации которого смогли отойти от религии в пользу распространения просвещения. Доказательством этому является, по его мнению, отсутствие проповеднической деятельности в школах Ф. Гюлена. При этом исследователь не отрицает того, что движение Гюлена стремится к расширению своего влияния, в том числе и посредством формирования лояльной элиты, поддерживающей его в странах Средней Азии. Однако этот факт воспринимается им как нечто естественное и не вызывает опасений. Тем более что вовлеченность в «Хизмет» жителей региона не сравнится с их вовлеченностью в некоторые другие современные исламские течения. Мнения противников Вторая версия основывается на признании истинной целью Ф. Гюлена создания всемирного халифата. Эту точку зрения отстаивали российские религиоведы Р. Сулейманов и В. Иванов в бытность свою сотрудниками Российского института стратегических исследований. Последний в своей статье, посвященной деятельности Ф. Гюлена в Турции, утверждает, что целью организации Ф. Гюлена было и остается создание в Турции государства, основывающегося на шариате, и последующее включение в него других исламских стран. Общину сторонников Ф. Гюлена он определяет как «тоталитарное религиозное движение деструктивного характера», члены которого руководствуются исламским принципом «такийя», согласно которому для мусульманина приемлемо скрывать свои истинные взгляды и убеждения.

«Общину сторонников Ф. Гюлена он определяет как «тоталитарное религиозное движение деструктивного характера», члены которого руководствуются исламским принципом «такийя», согласно которому для мусульманина приемлемо скрывать свои истинные взгляды и убеждения». По всей видимости, российские власти разделяют такую позицию, о чем свидетельствует закрытие школ Гюлена на территории России и признание сторонников движения радикальными исламистами. На самом же деле, данная проблема неоднозначна. С одной стороны, контроль над иностранными религиозными организациями может быть продиктован вопросами национальной и государственной безопасности. С другой – объективная нехватка школ с квалифицированными преподавателями, дающих качественное образование, расширяющих культурные горизонты, прививающих уважение к другим народам и культурам, вполне очевидна, в связи с чем у этих школ может быть много сторонников. В высоком качестве предлагаемого этими учебными заведениями образования автор имел возможность убедиться лично, пообщавшись с выпускниками одной из кыргызских школ, организованных сторонниками Гюлена. Таким образом, возможно, стоит остановиться на компромиссном варианте: в целях предотвращения распространения радикальных идей государству при взаимодействии с такими учебными заведениями следует уделять чуть более пристальное внимание их образовательным программам и внутренней жизни. В этом смысле нам был бы полезен опыт государств Средней Азии. Автор статьи Ольга Добротина. 21


« «Сон в Красном тереме» (XVIII в.) - одно из самых знаменитых произведений в китайской литературе. Трагическая тема любви юноши Цзя Баоюя и девушки Линь Дайюй (林黛玉), глубокая мифологичность образов и отражение бытовых аспектов жизни всех классов общества тесно переплетаются между собой. Текст романа содержит много ценных сведений о различных календарных праздниках той эпохи. В произведении представлены такие китайские традиционные праздники, как Новый Год, Праздник фонарей, Праздник поминовения усопших, Праздник начала лета и Праздник середины осени. В этом году 27 сентября в Китае отмечается отмечается праздник Середины осени (Чжунцюцзе, 中秋節), тесно связанный с культом луны. В древности жертвоприношения луне осенью совершали императоры, впоследствии празднование Середины осени превратилось в обычай совместного любования полной луной. Люди читали лирические, грустные стихотворения, обратив взор на луну, именно чтение стихотворений и представлено в романе: «Мог ли я думать: всей жизни моей устремленье Душу все больше мне наполняет тоской. Грусть появилась, виски мои туго стянула. Ты, уходя, оглянулась и раз и другой. Сам же смотрю я, одну свою тень только вижу. Кто же подругой может мне стать под луной? Свет этот лунный, как будто желая ответить, Прежде всего засиял над ее головой!» Обратимся к другому празднику, описание которого можно увидеть на страницах романа. Традиционно Новый год назывался Праздником весны (Чуньцзе, 春节) это связано с тем, что люди отмечали конец зимы и наступление

» теплой весны. Подготовка к празднику начиналась еще 23-го числа двенадцатого месяца, а первое число первого месяца по лунному календарю считалось первым днем праздника Чуньцзе. В это время проходили праздничные гуляния и устраивались развлечения. После Нового года сразу же идет Праздник фонарей (Юаньсяоцзе, 元宵節), отмечающийся 15-го числа первого месяц по лунному календарю. В романе описываются фонарные загадки – непременный атрибут этих праздников. Обычно, отгадавший загадку, получал какой-то подарок от того, кто загадывал загадку, например: «Затем евнух вынул подарки, присланные в награду тем, кто отгадал загадку Юань-чунь. Каждый получил футляр для хранения стихов и щеточку» Также в тексте представлены и сами загадки, например: «Она с углами, как квадрат, Тверда, жестка собой она, Сама не может говорить, Но говорящим всем нужна. (Обиходная вещь)» Обряд Поминовения предков совершался в праздник Чуньцзе. Деревянные таблички с именами предков ставили в центральном помещении дома или в храме предков, вешали лубочные бумажные иконы, раскладывали предметы для жертвоприношений. В романе очень подробно прописано такое оформление оформление храма: «Незадолго перед Новым годом Цзя Чжэнь приказал открыть родовой храм предков, хорошенько подмести в нем все помещения и расставить утварь, необходимую для совершения жертвоприношений. Кроме того, он велел убрать одну из верхних комнат, чтобы развесить в ней портреты предков» В канун Нового года на двери обычно наклеивали картинки с изображениями духов-мэньшень (門神). Это традиция известная с давних времен. Изначально обожествлялись сами двери (ворота), в конце правления династии Хань (漢朝, 206 г. до н.э.-220 г. н.э.) появились духи дверей.

22


Помимо изображений духов-мэньшень на ворота наклеивались парные надписи, которые вели свое происхождение от предметов, издревле предназначавшихся для отпугивания злых духов. В древности люди верили, что духи боятся персикового дерева, и поэтому дощечки из персикового дерева прикрепляли к дверям своих домов. Цао Сюэинь с точностью отражает эту традицию: «В обоих дворцах развесили новые изображения духов-хранителей ворот и парные надписи; свежеотполированные заклинательные доски из персикового дерева блестели, как новые» В тексте большое внимание уделяется и описанию внешнего убранства улиц во время праздников: «По обе стороны главных ворот «сада Роскошных зрелищ» высоко сияли огромные фонари, все аллеи и дорожки в саду были увешаны маленькими фонариками». «И вот наступило пятнадцатое число. Матушка Цзя распорядилась к вечеру накрыть в главном зале несколько столов и устроить там спектакль. Она велела развесить побольше разноцветных фонариков и пригласить на пир всех своих сыновей и племянников, внуков и их жен из дворцов Нинго и Жунго» В заключение хотелось бы отметить, что достоверный материал в романе Цао Сюэциня позволяет более глубоко понять китайскую праздничную традицию. Автор статьи Полина Соколова.

23


Результатом осмысления писателем проблемы идентификации личности, идентичности и конфликтов, которые с ней связаны, стала его работа под названием «Les Identités meurtrières», что можно перевести как «убивающие идентичности» (идентичности, наносящие вред). В этой работе автор подробно излагает свою позицию по данному вопросу, приводя множество примеров, а также опираясь на свой личный опыт: «Сколько раз с тех пор как я покинул Ливан в 1976 году, чтобы жить во Франции, люди спрашивали меня с самыми лучшими намерениями, кем я чувствую себя больше – французом или ливанцем. И всегда я отвечал одно и то же: «И тем, и другим». Я говорил это не из чувства справедливости, а потому что любой другой ответ был бы ложью. Что делает меня самим собой больше, чем кем-либо другим, так это тот самый факт, что я балансировал между двумя странами, двумя или тремя языками и несколькими культурными традициями. Это действительно то, что определило мою идентичность».

«Что делает меня самим собой больше, чем кемлибо другим, так это тот самый факт, что я балансировал между двумя странами, двумя или тремя языками и несколькими культурными традициями. Это действительно то, что определило мою идентичность».

Во все времена важные социально-политические изменения в обществе находили отклик в художественной литературе, и сложная ситуация на современном Ближнем Востоке не является исключением. Многие писатели в своем творчестве обращались к этой злободневной теме, но среди их числа хочется особенно выделить имя Амина Маалуфа, обладателя многих престижных наград в области литературы, чьи книги популярны по всему миру. В своих произведениях Амин Маалуф обращается к чрезвычайно серьёзной проблеме современности, а именно этнической и религиозной идентичности человека. По мнению писателя, небрежное отношение к этническим принадлежностям личности неминуемо ведёт к кровопролитным конфликтам. Но в эпоху глобализации четкие ранее границы между социальными группами стираются, что приводит к распространению нового типа – композитной идентичности. Амин Маалуф сам является примером носителя нового вида идентичности. Будучи человеком, который родился во франкоязычной семье, провёл своё детство и юность в Ливане, а затем переехал во Францию в возрасте 27 лет, Амин Маалуф усвоил ценностные установки двух различных культурных пространств (восточного и западного), и, соответственно, прошёл сложный процесс идентификации, что безусловно нашло отражение в его творчестве. Амин Маалуф имеет четко очерченную позицию по этому вопросу и в своих книгах часто поднимает проблему идентификации личности, опираясь на свой собственный опыт, а также опыт своих предков.

Проблему собственной идентичности Маалуф решает просто: поскольку культура Востока, где он родился и провёл детство, и Запада, где он прожил долгое время, повлияли на него в равной степени и одинаково сильно, он не может сказать про себя, что принадлежит только к одной культурной традиции. Он считает, что его идентичность включает в себя обе эти принадлежности: «Значит ли это, что я наполовину француз, а на половину ливанец? Конечно, нет. Идентичность не может быть разделена. Ты не можешь поделить её на половинки, трети, или любые другие части. Я не обладаю несколькими идентичностями сразу, у меня есть только одна, смешанная из множества компонентов, которая представляет мою уникальность, также как идентичность других людей представляет их индивидуальность». Стремление свести идентичность человека к одной основной, глубинной принадлежности Амин Маалуф считает абсолютно неправильным и невозможным в современном мире. Даже в простых на первый взгляд случаях такой корень идентичности вывести нельзя. К примеру, человек, родившийся в Алжире от родителей-алжирцев и не покидавший никогда свою страну, тем не менее, сочетает в себе арабское, берберское, африканское и мусульманское влияние в равной степени. Исходя из идеи плюрализма идентичности, Маалуф предлагает особый взгляд на этот феномен, отличный от существовавших ранее: «Моя идентичность – это то, что мешает мне быть идентичным кому-либо другому. Подобное определение понятия «идентичность» точно отражает его сущность, поэтому теоретически не должно вызывать сомнения. Нужны ли последующие доказательства, чтобы доказывать, что нет и не может быть двух идентичных индивидов? Даже если в ближайшем будущем кто-то сможет клонировать человека, клоны будут в лучшем случае идентичны только в момент их «рождения», когда же они начнут жить, они станут отличными от оригинала».

24


Этот факт подтверждает, что идентичность не даётся человеку раз и навсегда. Она создается со временем и изменяется в течение всей человеческой жизни. Принадлежности индивида определяются, прежде всего, влиянием других людей, как тех, кто старается сделать человека одним из них, так и тех, кто исключает индивида из своего сообщества. В любом случае, человек не рождается с осознанием того, кем он является, он обретает идентичность, шаг за шагом продвигаясь по избранному им самим жизненному пути. Особенно важно на этом пути, в попытке подчеркнуть групповые различия, а значит и собственную индивидуальность, не прийти к мышлению стереотипами. Амин Маалуф утверждает, что несмотря на то, что христианин явно отличается от мусульманина, не существует двух таких мусульман, которые были бы идентичными. Идентичность каждого человека уникальна, хотя он и принадлежит к различным социальным группам, которым присущи определённые особенности. «Выбирая путь наименьшего сопротивления, мы объединяем абсолютно разных людей под одним заголовком. Выбирая путь наименьшего сопротивления, мы приписываем им коллективные убийства, поступки и мнения. Мы беспечно высказываем поспешные суждения о целых народах. И иногда это заканчивается кровопролитием. Я понимаю, что не реалистично ожидать, что все наши современники внезапно изменят свой образ мышления. Но я думаю, что важно для каждого из нас осознать, что слова имеют последствия: они могут помочь увековечиться предрассудкам, которые, как показала история, смертельно опасны».

принять свои множественные принадлежности, если они не могут примирить потребность идентификации с открытой и непредвзятой толерантностью к другим культурам, если они чувствуют необходимость выбора между отрицанием собственного Я и отрицанием других, тогда мы превратимся в легионы потерянных людей и кровожадных убийц». Новый тип идентичности, по мнению Амина Маалуфа, прежде всего должен отвечать следующей основной идее: каждый человек должен идентифицировать себя не только со страной, в которой он живёт, но и со всем современным миром и его всеобщим наследием, не замыкаясь на искусственном отделении себя от других, а принимая, в первую очередь, свою принадлежность ко всему человечеству и исторически накопленному духовному опыту человека. Но при этом «Каждый из нас должен принять свою непохожесть на других, понять свою идентичность как сумму всех разнообразных принадлежностей, вместо того, чтобы возводить только одну из них в статус наиболее важной. Люди должны быть способными принять двойственную принадлежность без серьёзных мучений. Это означает сохранение преданности их культуре происхождения без необходимости скрывать её, как будто это позорная болезнь, и в то же время принятие культуры другой страны». В то же время каждая культура должна принимать все принадлежности, повлиявшие на её становление, не делая их фиктивно равными, а признавая легитимность их влияния вне зависимости от размера его вклада в общую культуру. Автор статьи Надежда Аминова.

«В эпоху глобализации и постоянного ускорения темпов смешения различных элементов, в которые мы все вовлечены, новая концепция идентичности необходима и как можно скорее». Эти предрассудки вызвали немало конфликтов. История демонстрирует массу примеров противостояния разных народов и религиозных групп, проживающих на одной территории: между арабами и евреями, франкоязычными и англоязычными канадцами, католиками и протестантами, сербами и албанцами и т. д. Все эти конфликты были вызваны фанатичным пониманием идентичности, которая признаёт только собственную принадлежность и способна увидеть в других народах, социальных группах и конфессиях только своих врагов. Для пресечения таких конфликтов, основанных на предрассудках и стереотипах, необходимо новое понимание идентичности. «В эпоху глобализации и постоянного ускорения темпов смешения различных элементов, в которые мы все вовлечены, новая концепция идентичности необходима и как можно скорее. Мы не можем удовлетвориться принуждением миллиардов запутавшихся людей выбирать между чрезмерным утверждением их идентичности и её полной потерей, между фундаментализмом и разрушением. Это является логическим следствием преобладающего отношения к данному вопросу. Если наши современники не стремятся

25


ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКА:

ты прокомментировать их специфику? А.: Начнем, пожалуй, с индийской философии. У нас было много предметов по Индии. Мы изучили практически все наиболее значимые индийские школы мысли: йогу, санкхью, кашмирский шиваизм, ведантизм, вайшешику, ньяю, мимансу, джайнизм, буддизм... кроме того, мы коснулись локаяты и адживики, хоть такие курсы и не были указаны в программе. Кроме подобных предметов, связанных со школами мысли, мы разбирали различные отрасли индийской философии: этику, эстетику, философию языка, логику и т.д. Если подвести итог, то мы прошли почти по всем сферам индийской философии, правда, не всегда так подробно, как хотелось бы, но у нас появился

ИНТЕРВЬЮ С АЛЕКСАНДРОМ ШАДОВЫМ (СПбГУ)О МАГИСТЕРСКОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЕ «ФИЛОСОФСКИЕ ТРАДИЦИИ ВОСТОКА» На базе Кафедры философии и культурологии Востока реализуется магистерская образовательная программа «Философские традиции Востока». Не будет преувеличением сказать, что это уникальная программа, не имеющая аналогов в России, направленная на подготовку высококвалифицированных, конкурентоспособных специалистов в области восточной философии и восточных культур. Для разъяснения того, что представляет собой эта программа, мы решили взять интервью у аспиранта Института философии, выпускника магистерской образовательной программы «Философские традиции Востока», Александра Шадова. Р.: Саша, расскажи нам, как это было — учиться у нас на кафедре философии и культурологии Востока на экспериментальной программе? Какие итоги своего обучения ты можешь подвести? А.: На мой взгляд, кафедра прекрасная. Учиться комфортно. Преподаватели — прекрасные, добрые и интересные люди, знающие свое дело. Все курсы в достаточной степени проработаны. Для себя я извлек многое. До этого я и так увлекался философией Востока, потому знал множество обрывочных фактов и уже имел ряд любопытных наблюдений, но по итогам обучения я закрыл большую часть белых пятен, которые у меня были раньше. Теперь я имею достаточное количество общих и частных представлений о культуре, философии и жизни Востока, что для меня, безусловно, ценно. Р.: У нас представлены три основных направления, крупных неевропейских цивилизационных региона, которые обуславливают научную работу студентов. Это дальневосточный с центром в Китае, южно-азиатский с центром в Индии и афро-азиатский, т.е. современный мусульманский мир. Какую область охватывает твоя магистерская диссертация? А.: Вообще преимущественно я занимаюсь Индией, правда, для моей научной работы мне пригодились не только знания по индийской мысли, но и по китайской. Р.: Программа охватывает широкий круг дисциплин, мог бы

26

фундамент, который поможет нам разобраться практически с любыми частными проблемами, связанными с индийской традицией мысли. Китайскую традицию мы изучили так же достаточно хорошо. Все шесть школ мысли: даосизм, жу-цзя, иньян-цзя, мин-цзя, мо-цзя и фацзя — были рассмотрены как в общем ракурсе, так и подробно. Изучая даосизм, мы прочли множество классических текстов, что важно. Более того, мы читали тексты из конфуцианского канона. Как и в случае с Индией, мы занимались не только общими проблемами дальневосточных направлений мысли, но и разбирали различные отрасли китайской философии: эстетику и науку. Даже китайский буддизм не остался в стороне. Рассматривая традицию ислама, мы сначала погрузились в мир религии и теологии, а после вышли на различные философские и мистические направления мысли: суфизм, калам, фальсафа (восточный перипатетизм), исмаилизм и т.д. Искусство, магия и политическая мысль ислама так же не остались в стороне. Также мы ознакомились с этикой, эстетикой, рассмотрели некоторые особенности языков в тех или иных регионах, рассмотрели логику и здравый смысл той или иной цивилизации. Р.: Что бы ты хотел добавить в программу? А.: Мне не хватило Санджаи Белаттхипутты. Кроме того, очень жаль, что мы практически не познакомились с вишнуизмом, двайта-ведантой и кришнаизмом. В китайской философии, к сожалению, мне не хватило буддизма, а ведь ему можно было выделить отдельный дисциплину. Рассматривая мусульманскую мысль, хотелось бы обратить внимание на различные шиитские направления, ведь их было действительно много одной лекции на них недостаточно. А в целом хочется еще раз отметить, что все дисциплины были интересны и добавляли в копилку наших знаний что-то новое и необычное. Беседовала и фотографировала Регина Шайхутдинова.


ДНИ ФИЛОСОФИИ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ 21-22 ноября 2014 года в рамках Дней философии в СанктПетербурге прошла приуроченная 15-летию кафедры философии и культурологии Востока всероссийская научная конференция «Образование и культура в странах Востока», которая включала в себя три секции: «Традиции образования и учености в мусульманских странах и в России», «Индийские и тибетские традиции образования», «Дальневосточные образовательные практики». В рамках секции «Дальневосточные образовательные практики» были рассмотрены следующие вопросы: Кравцова Марина Евгеньевна (д. ф. н., проф. каф. философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ), выступила с докладом «Экзамены и поэзия: парадоксы китайской традиционной экзаменационной системы», раскрыла специфику экзаменов и поэзии, осветила парадигму придворной поэзии как особенность поэзии имперского Китая.

образности. Доклад Магамедовой Камиллы Гаджиевны (ст. преп. каф. НИУ «Высшая школа экономики», Москва) осветил «Роль и значение «срединности» (чжун) и «цельности» (чэн) в конфуцианской образовательной практике». Стрижак Ульяна Петровна (к. пед. н., доц., зав. каф. японского языка Института иностранных языков Московского городского педагогического университета) докладывала о «Синтоистской традиции как основе японского мировосприятия и обучения». В ходе доклада был рассмотрен процесс получения знания и отмечена важность его переживания, а не только лишь получения, результатом которого является озарение.

Зельницкий Александр Дмитриевич (к. ф. н., ст. преп. каф. философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ) выступил с докладом «Даосское или имперское? Об учреждении «Училища почитания сокровенного» (Чунсюань сюэ) в эпоху Тан». Рассматривалась ритуальная реформа Сюань-цзуна, императора эпохи Тан, которая была направлена на восстановление миропорядка, порядка жертвоприношений, и укрепление культа предка основателя династии. Бертова Анна Дмитриевна (к. ф. н., преп. Восточного института (Санкт-Петербург), асс. каф. философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ) рассказала о «Некоторых аспектах влияния христианства на формирование новых принципов образования в Японии в конце XIX – XX вв.» Особое внимание было уделено влиянию западной культуры, в силу политического и экономического усиления Америки и Великобритании. Япония находилась под влиянием христианской культуры Запада, причем во многом благодаря протестантским миссионерам. Протестантизм для японцев предстал как двигатель прогресса. Первым протестантским проповедником был Ниидзима Дзё. Реформа образования, разрыв шаблонов, изменение отношения к женщинам – то, что вызвало сильный резонанс по всей Японии в XIX в. Доклад Фроловой Марии Евгеньевны (асс. каф. философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ) был посвящен «Образу школы в китайском кинематографе». Отмечалась специфика кинематографа КНР согласно с конфуцианскими традициями уважения к учителям, а также изменение отношения к учителям и школе в КНР в зависимости от политической ситуации в стране. Были показаны кадры некоторых китайских фильмов: «Король детей» (1987), «Ни одним меньше» (1999), «Дорога домой»(1999), «Один и восемь»(1983). Комаровская Полина Антоновна (асс. каф. философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ) выступила с докладом «К вопросу о новых явлениях в китайском художественном образовании в ХХ в.», осветив сочетания китайской и западной моделей художественной

27

В этом году в рамках Международного научнокультурного Форума «Дни философии в СанктПетербурге – 2015», кафедра философии и культурологии Востока Института философии СПбГУ проводит конференцию «Санкт-Петербург и Восток: философия, религия, культура», которая пройдет 30-31 октября 2015 г. Приглашаем принять участие в ее студенческой секции «Запад и Восток: философия, религия, культура». Руководитель: Шайхутдинова Регина Рустямовна (3 курс, кафедра философии и культурологии Востока) Секретарь: Хазов Никита Константинович (4 курс, кафедра философии религии и религиоведения) Автор статьи Регина Шайхутдинова.


НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ «GARUDA» №1, СЕНТЯБРЬ 2015 Студенческое научное общество Кафедры философии и культурологии Востока СПБГУ © Авторы статей, 2015 © СНО Кафедры философии и культурологии Востока СПбГУ, 2015

garudajournal@gmail.com

GarudaJournal №1  

September 2015

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you