Page 1

Иосиф Гольман Любовь заказывали? (отрывок)

Нет, жалеть ее еще рано! Кошка! Точно кошка! Одним длинным движением скинула с себя и блузку, и юбку, прижалась к Глебу всем телом, и... мир поплыл! Остановился он только минут через пять. Они лежали в расстеленной постели, застланной нежным, шелковым, привезенным Томкой бельем («Все предусмотрела!» — мелькнула мысль), курили одну на двоих сигарету. — Ты мой милый, — шептала Томка. — Ты — мой, никому не отдам. — А где водитель? — вдруг спросил Глеб. Они ведь даже дверь не закрыли входную. — Нет водителя. Я сама за рулем. — Как — сама? — поразился Глеб. — Ты же никогда на дальние расстояния не ездила? — Значит, когда-то надо начинать, — улыбнулась жена. — Ну, ты даешь, — покачал головой Глеб. — Полторы тысячи километров! — Ничего страшного, — озорно махнула головой Томка. — Вчера днем выехала, машина — автомат, дави себе на педали. — А если б сломалась в дороге? — Новые «лендкрузеры» не ломаются, — даже слегка обиделась Тамара. — У тебя новый? — удивился Железнов. — Ага. Просто того же цвета. Я ведь теперь богатая. — С чего бы это? — недоверчиво хмыкнул Глеб. По тону Томка поняла, о чем он подумал. — Слушай, Глебка, — серьезно сказала она, сев на кровати. — Ты прости меня. Я ведь больше никого не люблю. Только тебя. Я с ним больше ни разу не виделась, как ты ушел. — Имя не называлось, но и так все было понятно. Глеб молчал. Докуривал сигарету. — Мне больше никто не нужен, — тихо сказала Томка. — Только ты. А деньги — по новым заказам. Это только моя работа. Никто не помогал. Ты не веришь? — испугалась она. — Верю, — тихо ответил Глеб. Томка попыталась еще раз приласкать мужа, но, не


почувствовав встречного влечения, как ни в чем не бывало начала приводить себя в порядок. — Сейчас мы чайку попьем, — сказала она, смешно выговаривая звуки — в зубах держала две длинных шпильки, — и поедем. — Чайку попьем, — согласился Железнов. Они сели за деревянный стол, сколоченный — и красиво сколоченный — лично Еремеичевым, и приготовили себе чай. Чайник, правда, в домостроевский стиль не вписывался — обычная бытовая электроника из магазина «колониальных» товаров. Зато варенье было Майкино, сваренное на домашней плите из вручную собранных ягод. Правда, Глеб благоразумно воздержался от манифестации этого факта. Про стол — сказал, а про варенье — нет. — Вкусно, — невольно похвалила Томка соперницу. — Ага, — подтвердил Глеб. Теперь он чувствовал себя немножко неловко, причем — перед Майкой. Хотя, с другой стороны, половая близость с собственной женой нигде преступлением не является. А Томка ему жена, даже в паспорте зафиксировано. — Здорово тут, — сказала Тамара. — Дышится легко. — Бревна сам выбирал, — похвастался Глеб. — Да, у тебя оказалось много скрытых талантов, — согласилась жена. И вдруг, без перерыва: — Поехали домой, ладно? — Как? — опешил Глеб. — Встаем — и сразу едем, — объяснила она. — Паспорт только с собой возьми, если ночью останавливаться придется. — Ну, ты даешь! — еще раз оценил стиль Томки Глеб. — Я не могу взять и уехать. — Почему? — Ну, потому что здесь моя работа, — начал перечислять Глеб. — Она и останется твоей! — горячо заговорила Томка. — Я действительно заработала кучу денег. Выкупим у твоего партнера равную долю, наймем менеджеров. — Здесь мой дом. — Будем приезжать сюда на лето. — Заметив недовольство, добавила: — И зимой можно, на лыжах кататься. Дом очень хороший. А хочешь, — вдруг загорелась она, — его можно разобрать и перевезти в Подмосковье. Участок купим, какой сам выберешь. — Ты как ребенку игрушки сулишь, — беззлобно улыбнулся Глеб. — Но я уже не ребенок, Томка. У меня у самого тут дети, — неожиданно добавил он. — Какие дети? — насторожилась жена. — Настоящие. Двадцать семь человек. А было двадцать восемь, — горько вздохнул


он. — А-а, ты про этих, — облегченно вздохнула Томка. И тут же поправилась: — Я не против помогать этим детям. — Им не деньги нужны, — сказал Глеб. — Да, жизнь им посвятить я не готова, — честно созналась Тамара. — Но ведь и ты не готов! А зима только начинается, и она здесь длинная! Они сидели, разговаривали, пили чай. Уже по третьей чашке. Уже не хотелось. Но Томка боялась услышать окончательное «нет», а Глеб боялся его выговорить: он отлично помнил про ее порок сердца. А может быть, дело не в Томкином сердце? — мелькнула мысль. Может, он тоже хочет оттянуть миг окончательного решения? Не такой уж и явный выбор между Москвой и Синдеевкой. А между Томкой и Майкой? «Ф-фу, аж голова устала». — День-то к концу идет, — заметил Глеб. Они вышли на крыльцо. Еще было светло, но солнце стояло низко, подкрашивая розовым облака на западе. Воздух был свежий, но не холодный. Обычно в это время куда холоднее. Приятно попахивало дымком из труб. — Придется тебе оставаться на ночь. Хочешь — здесь, хочешь — в гостиницу поселковую отвезу. — Нет, — тихо сказала Томка, решившись. — Уеду я сегодня. Сейчас. С тобой или без тебя. Но хочу с тобой. — Я тебя провожу, — сказал Глеб. Это и есть ответ. Лицо Томки огорченно скривилось, как-то сразу состарилось. На глазах появились слезы. Но не такова Томка, чтобы даже в такой ситуации сдаваться. — Ты, конечно, сам решишь, как тебе жить, — сказала она. — Тем более я так обидела тебя. Но сделай для меня малое одолжение. — Какое? — спросил Глеб. — Сядем в машину вместе. Выедем вон туда, — показала она рукой за деревню, — ты сам у себя спросишь. И сам себе ответишь. Остальное — дело техники. — Я думаю, не стоит, — сказал Глеб. — И на ночь глядя ехать тебе тоже не стоит. — Это уже мне решать, — мягко ответила Тамара. — Ты решаешь за себя, я — за себя. Сделай, как я прошу. Притворись, что уезжаешь со мной. И возьми с собой паспорт, это ведь не сложно. Глеб оделся, Томка тоже мгновенно собрала вещи. Через минуту огромный джип уже плавно пробирался по узким деревенским улочкам. Железнов не стал оборачиваться или смотреть в большие зеркала. Он и так знал,


что из детдома на темную в опускавшихся сумерках машину пристально смотрит как минимум один человек. «Лендкрузер» остановился прямо на пустынной дороге. Томка выключила мотор. От деревни — километр. От леса — десять метров: над дорогой нависал поросший сосняком и ельником высокий холм. — Ну вот, милый, — сказала Томка. — Решай. Неужели ты сможешь жить тут всю жизнь? Глеб обернулся. В избах зажглись желтые электрические светлячки. В дальнем конце деревни ярко светились окна детского дома. Ему вдруг и в самом деле захотелось пройтись по запруженной народом, ярко освещенной Тверской, спуститься в феерические катакомбы Охотного Ряда, оказаться в строгой роскоши Большого. — Поехали, Глебка! — взмолилась она. — Все плохое забудется. Мы останемся. Хочешь, я попробую тебе родить? — Тебе опасно рожать, — машинально ответил Глеб. Конечно, дело не в опасности. Жить тоже опасно, но живут же. — Придумаем что-нибудь! — на подъеме сказала Тамара. — Троих тебе рожу. Вот! Ну поехали, Глеб? — И, не дожидаясь ответа, включила мощный двигатель. — Нет, Томка. Я остаюсь, — сказал Глеб. Открыл дверцу, легко спрыгнул на снег. — Пассажир сошел, Томка.

Иосиф Гольман "Любовь заказывали?"  

Joseph Golman "Love ordered?"

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you