Issuu on Google+

Святой граф Медем Введение В марте 2012 г. на Хвалынских склонах Саратовской области, где собрались

отдыхающие с Поволжского региона и с других областей

нашей Родины преподаватель истории нашего колледжа встретила людей, которые рассказали ей о священномученике Александре Оттоновиче Медеме, который умер в Сызрани. Рассказ преподавателя заинтересовал нас, захотелось узнать больше о нем,

поделиться тем, что узнали, с

другими. Объектом исследования является дворянская семья графов Медемов с 1877 г. по 1931 г. Предмет исследования – жизненный путь графа Медема, изменения быта и духовной жизни семьи на протяжении 50 лет в условиях до - и послереволюционной России. Целью работы является исследование истории семьи графов Медемов в контексте общей истории России ХХ века. Цель определила следующие задачи: - показать влияние революции, гражданской войны, репрессий и социальной дискриминации на жизнь Медемов в Советской России; - показать участие Медемов в сохранении культурного и духовного наследия семьи; -

сформулировать

обобщения

и

выводы,

вытекающие

из

проведенного исследования. Волжская ветвь рода Медемов В родословии Медемов, вышедших из прибалтийского немецкого дворянства, переплелись многие известные русские аристократические фамилии: Нарышкины, Оболенские, Чертковы. Но главное – им был присущ тот врожденный аристократизм, что подразумевает непременное 1


благородство, силу духа, доброту и верность Родине и друг другу. Графы Медемы - это конкретные люди, чьи жизни тесно слились с историей России, которые ее любили, служили ей и умирали за нее 1 . Основатель ветви – граф Оттон Людвигович Медем был видным государственным деятелем. Он занимал посты воронежского вицегубернатора,

новгородского

губернатора,

сенатора

и

члена

Государственного совета. Долгое время он был предводителем дворянства в Хвалынске Саратовской губернии и единственный смог погасить холерный бунт, разразившийся в тех местах в 1892 году, - своим спокойствием

и

выдержкой,

бесстрашием

и

мужеством,

поразив

опьяневших от мародерств и пролитой крови людей 2 . Оттон Людвигович был честным и простым в общении человеком – равным образом приветливо он общался и с дворянином, и с крестьянином. Добрую память о нем хранили коллеги и сограждане, жители тех городов, где он губернаторствовал. Его переводы на другие места воспринимались как трагедия для остающихся. Сын Оттона Людвиговича, Александр, родился в Санкт-Петербурге в 1877 году. У него были еще два брата – Дмитрий и Георгий, и сестра Мария. Братья были совершенно не схожи собой характерами и привычками, однако каждый из них стал настоящей личностью, яркой и неординарной. Георгий воевал и снискал славу благородного рыцаря, а Дмитрий занимался сельским хозяйством. Детство Детство Александра проходило в основном в Саратовской губернии, где еще в 1874 году в Хвалынском уезде его родители приобрели земли, центром которых был хутор Александрия. Имение находилось в самой узкой части водораздела Волги и Терешки. Во владении Медемов были также перевоз и рыбные ловли на Волге с прилегающими островами. Со временем Александр полюбил ставшие для него родными поволжские края и деревенскую жизнь. С раннего возраста он проявлял 2


интерес к полю, а когда подрос, то ни одна сельскохозяйственная работа на хуторе не обходилась без этого живого, веселого, деловитого и сообразительного мальчика, принимавшего во всем самое деятельное участие. Все это способствовало приобретению им практических знаний по сельскому хозяйству, которые он в дальнейшем успешно применял. В воспитании и образовании Александра помимо тетки, Марии Голицыной, большое участие принимала также гувернантка — англичанка мисс Нина де Бернарди, благодаря которой он свободно владел английским. Кроме того, с ним занималась близкий друг семьи — А. М. Иванова, обучавшая его русскому языку и общим предметам до поступления в гимназию. Бывал Александр и у своих прибалтийских родственников под Ригой, где учил немецкий 3 . В мае 1893 года Оттона Людвиговича назначили Воронежским вицегубернатором. В Воронеже Александр поступил в гимназию. Там же состоялось знакомство

Медемов с

влиятельным

дворянским родом

этого города - Чертковыми. В семье Чертковых воспитывалось двое детей — сын Михаил и дочь Мария. Мария Федоровна была очень красивой девушкой с большими синими глазами и черными густыми волосами, при этом очень застенчивая. Она получила типичное для того времени домашнее образование, свободно владела английским и французским языками, хорошо рисовала, была очень начитанна, обладала глубоким философски направленным умом. В 1896 году Оттона Людвиговича назначили Новгородским губернатором, и Медемы переехали в Великий Новгород. Там Александр окончил местную гимназию и в 1898 году продолжил обучение на юридическом факультете Петербургского университета. Александрия Семьи Чертковых и Медемов продолжили общение в СанктПетербурге. Александр Оттонович и Федор Дмитриевич стали большими 3


друзьями, а когда стало ясно, что Мария и Александр любят друг друга, состоялась помолвка, омраченная 28 ноября 1899 года неожиданной кончиной Федора Дмитриевича — сказалось больное сердце. Свадьба Александра и Марии была отложена до окончания траура и состоялась 5 мая 1901 года в Санкт-Петербурге. Для постоянного проживания молодожены выбрали Александрию. Главу семьи манили любимые с детства края со сверкающей на солнце прорезанной островами Волгой, займищами, бескрайними полями и дубравами, лугами с ароматными земляничными ягодниками. Александру Оттоновичу было в радость заниматься любимым делом — организацией и ведением сельского хозяйства. По свидетельствам современников, он знал каждого нанятого крестьянина и отбирал только лучших работников, лично объезжал владения и следил за ходом работ, мог и из одного котла с рабочими поесть, ходил в крестьянской косоворотке. Его дочь Александра позже напишет: «Отец привык легко общаться с людьми и всех располагать к себе. Сам всегда предпочитал общество простых людей (в частности, крестьян). Он умел держать себя соответственно в любом обществе, но не любил находиться в тех аристократических

кругах,

где

было много условностей». Все это в

сочетании

передовых

с

использованием

технологий

помогло

Александру Оттоновичу завоевать подлинную любовь и уважение во всей округе. В начале ХХ века в усадьбе начинается активное строительство. Возводится паровая мельница, сыродельня, амбары, силосная башня, деревянный ледник, оранжерея и прочие хозяйственные строения. На Волге работала хлебная пристань. Вводились все новейшие достижения агрономической науки и техники: на ферме — механические поилки, на 4


мельнице — силовая установка, были закуплены локомобили, паровая машина, молотилки. На берегу Нижнего пруда расположился каменный, в два этажа, с двумя террасами, балконом барский особняк, рядом были разбиты парки, аллеи, сады, цветочные клумбы и огороженные

невысокими

деревянными

заборчиками

палисадники с дубами и голубыми елями. В них расхаживали, распустив радужные хвосты, павлины 4 . Александрия стала образцовым имением с развитой инфраструктурой, особой усадебной культурной средой и гармоничными социальными отношениями. Здесь Александр Оттонович с Марией Федоровной строили свою счастливую жизнь, здесь же у них появились дети. Семья 25

июля

Александрии

в

1902

года

молодой

в

семье

Медемов рождается первенец — сын Федор, позже еще три дочери: 10 апреля 1904 года родилась София, 8 сентября 1908 года — Елена, а 14 мая 1911 года — Александра. Все они были крещены в Православие. Тяжелым крестом и неутешным горем для Александра Оттоновича и его жены была средняя дочь. Рождению Елены предшествовала холера у беременной Марии Федоровны. Болезнь и лекарства, которыми ее спасали, повлияли на здоровье будущего ребенка. Когда девочка появилась на свет, родители стали замечать, что она не развивается нормально. Елена не могла говорить, сознательно владеть телом и даже жевать. Но при всей 5


тяжести болезни у Еленушки, как ее ласково называли близкие, не было идиотского «Когда

выражения говорили

лица. строго,—

вспоминает ее младшая сестра,— она плакала, когда ласкали — она улыбалась. Улыбалась и радовалась появлению перед нею матери, реагировала на звук посуды, когда была голодна. Более всех детей она была похожа на мать: огромные синие глаза, черные брови и волосы, нежная кожа... У бедняжки бывали припадки судорог всего тела, и это было очень мучительно. Она кричала, и сердце родителей надрывалось». Еленушка нуждалась в постоянном уходе. Александр Оттонович и Мария Федоровна предпринимали различные меры для лечения дочери, возили ее на обследования к лучшим врачам не только России, но и Швейцарии. Болезнь не отступала. Тяжелые обстоятельства стали очередной ступенью в духовном росте Александра Оттоновича. По желанию супруги он закладывает в Александрии православный храм во имя святой Елены, небесной покровительницы Еленушки 5 . В 1910—1912 годах

каменная

однопрестольная

церковь

в

Александрии была возведена и освящена 17 октя��ря 1913 года. Осенью 1914 года в Петрограде погибает Александра Дмитриевна Медем. Потеря матери не подорвала нравственных сил Александра Оттоновича. Вскоре после семейной трагедии он принимает активное участие в поддержке русской армии, воевавшей на фронтах Первой мировой. В середине декабря 1914 года он сопровождает поезд с подарками для солдат некогда расквартированной в Саратове 47-й дивизии в Польшу. На фронте граф Медем встретил новый 1915 год, а 9 января вернулся обратно. 6


Ужасы войны еще более укрепили глубокие патриотические чувства Александра Оттоновича. Вскоре он вновь отправился на фронт, но уже в качестве начальника

санитарного

отряда

Всероссийского земского союза. В 1916 году с ним

случился

сердечный

приступ,

после

которого он вернулся в имение. В это время душевные

переживания

породили

в

нем

решительные мысли о переходе в Православие. Граф Медем от лютеранства пришел в России к новой вере — Православию. Политическая жизнь Октябрьская революция (а может переворот) 1917 года круто изменила Россию, а вместе с ней и судьбы миллионов людей. Не миновала горькая участь и семью Медемов. Из Александрии их провожали любившие и уважавшие их крестьяне и бывшие служащие, которые не только позволили им забрать с собой необходимую мебель и другие вещи (от рояля и столового серебра до занавесок), но и помогли погрузить все это в повозки и доставить в Хвалынск. Некоторые же из прислуги пожелали переехать с ними. В Хвалынске Медемы устроились на съемных квартирах. На первых порах семья и прислуга жили на «хуторские» запасы и имеющиеся в наличии средства. Служащие продолжали получать жалованье, которое со временем становилось все меньше и меньше. Эмигрировать удалось лишь отцу Александра Оттону Людвиговичу, брату Дмитрию и позднее сыну Федору. Второй брат Георгий — офицер Белой армии — погиб под Самарой. Самого Александра Оттоновича как бывшего «эксплуататора» и «буржуя» неоднократно арестовывали, чему предшествовали обыски в квартире. Его дочь вспоминала: «...В те годы искали оружие. И хоть такого 7


не находили, но отца забирали. В памяти: горящие ненавистью глаза человека в кожаной куртке, роющегося в наших вещах. Сопровождающие его берут руками со стола нарезанные к ужину куски вареного мяса и хлеб, жадно едят. Это для пришлых представителей власти мой отец был помещик и „классовый враг“. Местные коммунисты и рядовые люди, знавшие и любившие „графа“ как человека, не раз выручали его» 6 . Во время одного из арестов лета 1918 года Александра Оттоновича приговорили

к

расстрелу.

Уважающие

графа

люди

предлагали

организовать побег, но он отказался, опасаясь за семью. В ночь перед расстрелом

под

большим

секретом

Александру

было

разрешено

переночевать дома и проститься с семьей. Его выпустили без конвоя, под честное слово, с условием, что утром он вернется и не подведет отпустившего. Так Александр Оттонович с Марией Федоровной, просидев всю ночь на балконе снимаемой квартиры, приготовились к ужасной развязке, а на рассвете одна власть сменила другую — вынесшие приговор бежали, а добрый граф был спасен. Осенью 1918 года Александра Оттоновича вновь арестовали. За его освобождение у Марии Федоровны потребовали крупную сумму денег, которых у семьи не было. Тогда она обратилась к мулле, давно знавшему и уважавшему Медемов. Татарская община собрала необходимую сумму, и граф Медем был освобожден. В очередной раз Александра арестовали летом 1919 года по подозрению в проведении контрреволюционной агитации, месяц он просидел в хвалынской тюрьме, куда ему носили передачи Мария Федоровна с дочерьми. Отпустили, чтобы снова арестовать и конвоировать в Саратов, где ему по тому же обвинению пришлось отсидеть 4,5 месяца. В ноябре-декабре 1919 года Александра Оттоновича освободили. «Из губернского города Саратова,— вспоминала младшая дочь Дина,— он добирался кое-как, на попутных подводах. Он много рассказывал о своем житье и товарищах по несчастью. Говорил, что нигде так не молился, как в 8


тюрьме, где в дверь по ночам, бывает, стучится смерть, и чья очередь — неизвестно» 7 . Оба раза его освобождали за недоказанностью состава преступления. Александр Оттонович глубоко переживал, наблюдая за творившимся в стране мракобесием. Он пишет сыну в Германию письмо-напутствие, в котором ярко описывает свои духовные переживания: «Федюшок мой дорогой. На днях твое рождение — тебе исполнится 21 год, т.е. гражданское совершеннолетие. Буду особенно горячо за тебя, мой мальчик, молиться, чтобы Господь помог тебе достойно и возможно праведно пройти свой земной путь и душу свою спасти, дал тебе счастья, силу и душевную и телесную, смелость и дерзновение, и крепкую непоколебимую веру. Одна только вера, что не все кончается здесь земным нашим существованием,— дает силу не цепляться, во что бы то ни стало, за свою малозначащую жизнь и ради ее сохранения идти на всякую подлость, низость и унижение. Это мы наблюдаем на каждом шагу, и тошнит от этого всего до полного отвращения ко всем окружающим. Действительно свободным может быть только человек, глубоко и искренне верующий. Зависимость от Господа Бога — единственная зависимость, которая человека не унижает и не превращает в жалкого раба, а, наоборот, возвышает. Проповедник и наставник я плохой — но мне хочется тебе сказать то, что я особенно остро чувствую и для тебя желаю. Верь твердо, без колебаний, молись всегда горячо и с верой, что Господь тебя услышит. Ничего на свете не бойся, кроме Господа Бога и руководимой Им своей совести,— больше ни с чем не считайся; никогда никого не обидь (конечно, я говорю о кровной, жизненной обиде, которая остается навсегда) — и думаю, благо ти будет...» 8 . 23 августа 1923 года Александра Оттоновича вновь арестовали. «Аресту как всегда предшествовал обыск,— вспоминает младшая дочь Александра.— И снова — дом вверх дном. Затем папа попрощался, и его 9


повезли на пристань, чтобы пароходом отправить в Саратов. Мама с Софинькой поехали проводить». Однако

следственного

материала,

связанного

с

религиозной

деятельностью графа, было недостаточно, и обвинение развалилось. В октябре «за недоказанностью состава преступления» графа Медема освободили. Испытания закалили душу Александра Оттоновича. Его жена сообщает в одном из писем: «...За эти годы он необыкновенно вырос нравственно. Такой веры, такого мира и спокойствия душевного, такой истинной свободы и силы духа я в жизни не видела. Это не только мое мнение, могущее быть пристрастным,— все это видят, и этим мы живы — больше ничем, ибо самый факт, что мы такой семьей существуем, не имея ничего, кроме надежды на Господа Бога, это доказывает...» 9 . Аресты и тяжелый труд подорвали здоровье графа. В конце 1920 года стали нарывать пальцы. Долго мучаясь, дело закончилось ампутацией половины указательного пальца на правой руке, мизинца и безымянного на левой. Беда не приходит одна. В феврале 1925 года подкралось «самое большое горе семьи» — серьезно заболела Мария Федоровна. Летом из Германии пришла печальная весть о смерти Оттона Людвиговича. Он скончался 29 июня 1925 года в имении сестры Кронвинкль. К концу осени печальная развязка с болезнью Марии Федоровны стала ясна. Александр Медем писал сыну: «Дорогой мой мальчик. Сегодня уже восемнадцатый день, что мама скончалась, и я все не могу себя заставить тебе написать. Первое время просто от физической усталости я не мог писать (писал одно слово вместо другого), а теперь не могу собраться с мыслями и воспоминаниями, чтобы тебе все подробно описать. С началом октября ей стало значительно хуже — начался процесс в горле, она с трудом жевала, говорила шепотом. Каждый глоток в последнее время вызывал удушливый кашель. Часто она страдала спазмами в горле (это было самое мучительное). Исхудала она страшно и слабела быстро. 10


Особенно последние дни. Она ужасно, бедненькая, страдала. Несколько раз горько плакала, как маленькая, и говорила: «Хоть бы Господь меня пожалел и прекратил мои страдания». По ночам она спала иногда хорошо, благодаря наркотикам, но часто просыпалась и молилась. Часто говорила: «Господи! Тебе несу мои страдания». Я так молился о ее выздоровлении, с такой верой, что до последнего дня не допускал мысли, что мне Господь откажет. И в ней я поддерживал эту уверенность, и она верила... ...Последние двое суток я совершенно не спал, хотя она спала. В воскресенье я к обедне не пошел, так как не хотел ее оставлять (хотя и не верил, что это конец)... Часов в 5 вечера она отхаркиваться больше не могла, и тут только я понял, что Господь Бог мою мольбу удовлетворить не хочет. Я ей предложил послать за о. Петром, «чтобы помолиться». Она с радостью согласилась и пожелала причаститься. Часов в 8 он ее причастил, и она успокоилась и затихла. Я все время держал ее руку. Она позвала сначала Дину, благословила ее и затем прижала мою голову к груди, стала ее крестить и говорить: «Теперь я буду с детьми прощаться — Федюшенька мой, мальчик мой, благословляю тебя на счастливую жизнь, Христос с тобой, мой Федюшок. Потом Софиньку... Потом брата Мишу... Потом тетю Грушу. Потом Катю». (Я пишу, как она говорила). После этого она позвала по оч��реди тетю Мими и Зиновию Михайловну, Грушу и ее дочь и со всеми простилась. Еленушку она не позвала, а я не стал напоминать, предполагая, что она с ней не находит нужным прощаться, ожидая скоро с ней встретиться в лучшем мире. (Еленушка очень сейчас плоха — ждем ее кончины ежечасно). Сердце мое разрывалось, и я ей сказал, чтобы и меня Господь призвал скорее — «я не могу без тебя жить». Она крепко прижала мою голову и сказала: «Не плачь, мой милый,— я знаю, ты скоро со мной будешь». Глаза ее все время были устремлены на икону Божией Матери, которая висела на стене передней, и она молилась до последней минуты... Мне так ужасно захотелось еще ее услышать, что я не выдержал — обнял ее и сказал: «Манюшенька, скажи мне хоть одно 11


слово еще». Она крепко сжала мою руку и произнесла совершенно ясно: «Миленький мой, мне так хорошо, так хорошо — только тебя жалко». После этого она больше не говорила. В груди у нее клокотание все делалось тише, и после последних слов, не больше как через 5–7 минут, она скончалась. Такой чудной смерти я никогда не видел. В полном сознании и спокойствии духа. Действительно, «безболезненно, непостыдно и мирно». Насчет же «доброго ответа» сомневаться тоже не приходится. Видно, Господь не нашел возможным нашу просьбу исполнить. У меня сердце разрывается, но все же приходится сказать, что Господь лучше знает, что для нас нужно. Очевидно, это нужно и, очевидно, это лучше. Да будет воля Его...» 10 . Мария Федоровна умерла 6 декабря 1925 года в половине двенадцатого ночи. По два раза на дню служили панихиду по усопшей. Страдания бедной Еленушки закончились на первый день Пасхи 3 мая 1926 года. Похоронили ее рядом с матерью и бабушкой. После смерти жены и дочери Александр Оттонович почти каждый день ходил на кладбище к могилкам родных и на службы в монастырскую церковь. «Так молился, так молился... Во время богослужения иногда шмыгал носом — душили слезы, которые он смахивал культяпым пальцем»,— вспоминала Александра. 4 января 1929 года графа Александра Оттоновича в очередной раз арестовали. Официальной причиной стали поступившие в ОГПУ сведения о наличии у Медема огнестрельного оружия. Никакого оружия при обыске не нашли, явно, что искали совершенно другое — всего было изъято 32 предмета. В основном это переписка графа с дочерью Софьей, открытки, конверты с адресами знакомых и друзей, «американский журнал», и др. 13 февраля 1929 года уполномоченный вынес обвинительное заключение по следственному делу № 7. Выяснилось, что обвинение основывалось на устном материале — показаниях и доносах. 12


17 мая 1929 года особое совещание при Коллегии ОГПУ СССР, рассмотрев

следственное

дело,

постановило:

Медема

Александра

Оттоновича из-под стражи освободить, лишив права проживания в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, означенных губерниях, округах, Нижневолжском и Северокавказском округах с прикреплением к определенному месту жительства, сроком на три года считая с 10 января 1929 года. Запрет на проживание в Нижневолжском крае, в состав которого входил и Хвалынск, означало вынужденное расставание Александра Оттоновича с родными и любимыми местами, могилами близких людей и худо-бедно налаженной жизнью. Ссылка Налегке Александр Оттонович отправился в Сызрань. Благо, что город находился рядом с Хвалынском, и у Медемов там были знакомые. В Сызрани граф Медем был прихожанином

Сретенского

женского монастыря. Квартира, которую

он

занимал,

была

небольшая белая оштукатуренная хатка на два окна по улице Свердлова (Посадского), 87. На сегодняшний

день

дом

практически полностью сохранил свой исторический облик. Относительное благополучие семьи было недолгим. 11 декабря 1930 года Александра Оттоновича вновь арестовали. Младшая дочь Медема вспоминала:

«Часов

в 10—11 вечера

с

детства

знакомый

отвратительный стук. Ну, конечно, незваные гости ... и больше я отца не видела».

13


На допросах Александр Оттонович как грамотный юрист и порядочный человек держался благородно и достойно. Когда следователь спросил его, каких он придерживается политических убеждений и каково его отношение к Советской власти, подследственный

Медем

ответил:

«Определенных политических убеждений я не имею, поскольку я не занимался политикой. К существующему строю мое отношение лояльное. С программой коммунистической партии и Советской власти я не согласен». При попытке выявить «сообщников» графа следователь получил следующий ответ: «Знакомых в городе Сызрани, которых я посещаю или которые посещают меня, нет. „Шапочных“ знакомых, то есть лиц, которых я знаю по фамилии и в лицо, немного; также имеются в городе Сызрани такие лица, с которыми на улице при встречах раскланиваюсь, но их фамилии часто не знаю. Назвать тех лиц, которых я знаю по фамилии и в лицо, затрудняюсь, поскольку я их очень мало знаю и выставлять их в качестве своих хороших знакомых не желаю». Озадаченный таким ходом допроса следователь продолжил: «Так есть ли у вас люди, которых вы знаете в городе Сызрани?».— «Люди, которых я знаю в городе Сызрани, имеются. Назвать я их не могу, потому что я их не вспомню»,— ответил Медем. «Отказываетесь ли вы, гражданин Медем, назвать людей, которых вы знаете, или нет?» — не унимался допрашиватель. Александр Оттонович подтвердил, что отказывается, потому что не может их вспомнить. Ответы графа следователь подытожил: с одной стороны, люди, которых гражданин Медем знал, имелись, а с другой, он их не знал. Подтвердив выводы чекиста, Медем был вынужден дать следующую расписку: «Ниже подписываюсь в том, что мне со стороны ведущего дело было 28 декабря 1930 года объявлено о том, что я своим отказом назвать людей, которых я знаю в городе Сызрани, 14


препятствую выяснению всех обстоятельств дела и, таким образом, снимаю ответственность с сызранского отдела ОГПУ в соблюдении соответствующих процессуальных норм в части срока содержания под стражей». Далее следовала приписка: «Из лиц, которых я знаю по имени, отчеству и фамилии, я некоторых в данное время помню, но назвать и этих отказываюсь по той причине, что выдвигать людей, которых я случайно вспомнил, этим самым совершая к ним несправедливость,— не нахожу возможным» 11 . Смерть В начале 1931 года у Александра Оттоновича обострился давно беспокоивший его туберкулезный процесс в легких, что было связано с тяжелыми условиями заключения. 22 февраля его перевели в больничный корпус сызранской тюрьмы. А в начале весны к Софье и Александре пришли вести, что их отцу совсем плохо. Они приехали в Сызрань, где хлопотали о свидании. Наконец разрешили — на следующий день. «А когда мы явились в назначенное время,— вспоминала Александра,— оказалось поздно... Ответили: «Еще вчера схоронили». Где — не сказали». О том, где же похоронен сам граф Медем, сведений не было никаких. Известно, что он скончался 1 апреля 1931 года в больнице Домзака в Сызрани. Дочерям о месте его захоронения ничего не сказали. 3 апреля дело в связи со смертью заключенного прекратили. Сызранская кутузка не меняла места расположения с 1911 года. Переименованная в советское время в Домзак, она сохранила свой мрачный архитектурный ансамбль

начала

ХХ

века:

административное здание,

казематы,

больничный корпус. Теперь здесь находится ФГУ «Следственный изолятор № 2 Главного Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Самарской области». С улицы видны зарешеченные окна следственного изолятора, за которыми, возможно, производились допросы арестованных. 15


На

самый

волнующий

нас

вопрос: «Где же хоронили умерших Домзака?» Есть местечко «Кресты», что в полукилометре от тюрьмы. Именно

там,

возле

старого заброшенного кладбища, выкапывали ямы, куда на телегах подвозили и сваливали трупы заключенных. Никаких опознавательных знаков не ставили, а место тщательно маскировали, делая по соседству взрыхления — «обманки». Сейчас на этом месте кладбище, заросшее сиренью и бурьяном с ржавыми крестами и обелисками. Так, где же апрельской ночью 1931 года был похоронен святой граф Медем, неизвестно. в 1931 году хотя и заочно, но отпевали графа Медема в Казанском кафедральном соборе города Сызрань. Граф Александр Медем стал для многих образцом глубоко порядочного человека, чья жизнь была наполнена любовью к людям, к семье, к родной земле, верой в Бога.

16


Заключение 10 июня 1999 года Александр Оттонович Медем был реабилитирован. 20

августа

2000

года

решением

Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Александр Медем был прославлен в лике

святых

исповедников

в

Соборе

новомучеников

Российских.

День

и

памяти

мученика Александра был установлен на 10 ноября. 11 ноября 2007 года, в год 130-летия графа Александра Медема, был освящен храм во имя святых равноапостольных Константина и Елены в бывшей Александрии (ныне поселок Северный). Он был восстановлен по инициативе и при деятельном участии внучки Ольги Федоровны фон Лилиенфельд-Тоаль (урожденной Медем) в память о мученике Александре и

его семье. История семьи Медем во многом типична для значительной части российского дворянства указанного периода времени. Жизнь старшего и среднего поколения Медемов пришлась на переломный для России пери��д. Если бы дворян, подобных Медемам, в России было больше, возможно и разлом между верхами и низами общества не был бы таким

17


глубоким

и

антагонистическим,

а

жестокой

и

кровопролитной

Гражданской войны удалось бы избежать. На примере судеб членов семьи Медем, оставшихся в России, наглядно видно, что большевистский режим проводил в отношении дворянства террор. Не играли никакой роли ни заслуги перед государством и обществом, ни профессиональная востребованность, ни возраст, ни состояние здоровья, ни какие-либо другие факторы. На примере жизни и судьбы членов семьи Медем ярко проявился еще один феномен российской действительности. Медемы – семья, имевшая глубокие немецкие корни. Тем не менее, все ее члены, уважая традиции

предков,

одновременно

глубоко

восприняли

русскую,

православную культуру. Они не отделяли себя от России и были ее патриотами. Судьба русского святого заинтересовала моих одногруппников, а узнав, что он жил в Сызрани на улице Свердлова, многих привела в шок «Как, святой человек, у нас в Сызрани?» Я считаю, что сегодня на фоне растущего интереса моего поколения к своему прошлому возрастает и интерес к истории своего края, своей малой родины. Ярчайший пример этого - канонизация графа А.О. Медема Русской православной церковью в соборе новомучеников и исповедников. Изучая жизнь графа Медема, понимаешь, что это пример крепкой семьи, верности, любви, чести и достоинства, который так необходим нам сейчас. Исследовательская работа на этом не закончилась. Мы обратились к иеромонаху мужского Вознесенского монастыря о. Марку с вопросом как можно увековечить память этого человека в нашем городе. Попросили разрешения хозяйки дома Елены, где провел последние дни свободы граф Медем, сфотографировать, начать работу по увековечиванию памяти графа Медема табличкой. С осени начнем работать над установлением таблички на доме о том, что здесь проживал мученик святой Медем. 18


Библиографический список 1. Наумов А. В. Медем Оттон Людвигович // Энциклопедия Саратовского края. - Саратов, 2002. - с. 303-304 2. Сокольская О.Б. Сквозь тени времен. - Саратов: ИЦ «РАТА», 2010. – с.34 3. Сокольская О.Б. Сквозь тени времен. - Саратов: ИЦ «РАТА», 2010. – с.168 4. Наумов А. В. Земли хвалынской храмы /А.В. Наумов. - Саратов, 2004.с.142 5. Наумов А. В. Земли хвалынской храмы /А.В. Наумов. - Саратов, 2004.с.142. 6. Наумов А. В. Русский крест графа Медема /А.В. Наумов. - Саратов, 2007. – с.54 7. Наумов А. В. Русский крест графа Медема /А.В. Наумов. - Саратов, 2007. – с.54 8. Наумов А. В. Русский крест графа Медема /А.В. Наумов. - Саратов, 2007. – с.68 9. Наумов А. В. Русский крест графа Медема /А.В. Наумов. - Саратов, 2007. – с.72 10. Наумов А. В. Земли хвалынской храмы /А.В. Наумов. - Саратов, 2004.- с.142 11. Наумов А. В. Русский крест графа Медема /А.В. Наумов. - Саратов, 2007. – с.72

19


Содержание Введение………………………………………………………………….. 1 Волжская ветвь рода Медемов………………………………………….

2

Детство……………………………………………………………………

2

Александрия……………………………………………………………… 4 Семья……………………………………………………………………...

5

Политическая жизнь……………………………………………………..

7

Ссылка …………………………………………………………………… 13 Смерть…………………………………………………………………….

15

Заключение……………………………………………………………….

17

Библиографический список……………………………………………..

20

Приложение………………………………………………………………. 21

20


Приложение

Храм в Александрии. 1910-е годы

21


Граф Александр Оттонович Медем

22


Мария Федоровна Медем с детьми Федором и Соней. 1906 год

23


Святой мученик Александр Медем

24


Садово-парковый комплекс графа Медема

25


Садово-парковый комплекс графа Медема. Мельница

26


Садово-парковый комплекс графа Медема

27


Дом в Сызрани, где до ареста жил Александр Медем

28


Граф Александр Медем (фото из следственного архива)

29


Здесь хоронили узников Сызранского Домзака

30


Храм во имя святых равноапостольных Константина и Елены в бывшей Александрии.

31


Храм был восстановлен по инициативе и при деятельном участии внучки графа Медема Ольги Федоровны фон Лилиенфельд-Тоаль (урожденной Медем) в память о мученике Александре и его семье.

32


Александр Оттонович Медем