Page 1

©Дарья Радиенко (Dasisa/Дазиза) И ЗНАКОВ ЖДЕШЬ, И ТРЕБУЕШЬ ПРИМЕТ... Книга II Это продолжение книги «И знаков ждешь, и требуешь примет...» Я решила писать его отдельно – поскольку, на мой взгляд, предыдущая часть выглядит завершенной. Если рассматривать эту книгу как документальную хронику событий, то, естественно, она не будет завершена до тех пор, пока продолжаются эти события. А именно, пока я жива. Но писать дальше я бы хотела с новой страницы.

ЧАСТЬ 1 I Этой ночью я не надеялась на «переход»: засидевшись за работой, легла в начале седьмого утра. В таких случаях сознание отключается полностью – и использует время сна просто для отдыха... Но, уже засыпая, я внезапно почувствовала: «Да. Сегодня». И не ошиблась! Та лихорадочная дрожь, которая когда-то сопровождала «переход», уже давно исчезла. Вернее, превратилась в один мощный разряд очень высокой частоты, мгновенный рывок, сотрясающий тело и сливающийся со звоном в ушах. Само отделение от тела тоже давно происходит по-другому: вначале меня как бы выносило из него, вздымало вверх, словно на гребне волны. А теперь я выхожу сама, осознанно. Для этого нужно просто встать... Как всегда, я вышла через окно. И оказалась не на улице, а в другой комнате! Обычная комната в городской квартире, стандартно обставленная в стиле восьмидесятых. Окно напротив было распахнуто, теплый летний ветер шевелил легкие занавеси. Честно сказать, я была поражена... Куда я попала? И почему? Но мне не хотелось ни раздумывать об этом, ни рассматривать окружающее. Бегом пересекла комнату, вскочила на подоконник - и увидела внизу крышу другого дома. Цементная плоская крыша, с башенками вентиляционных шахт, кое-где в трещинах и зеленоватых лужицах воды... До нее было метров десять. Плавно приземлившись туда, я огляделась по сторонам.


Вокруг были высотные дома, застройка советских времен, - я не могла бы определить, мой это город или чужой. Может быть, даже какойнибудь киевский район, где я никогда не бываю... Интересно, но почему я все-таки оказалась здесь?! Если Он сможет прийти – непременно спрошу его об этом! Только я собралась мысленно сосредоточиться и произнести Его имя, все вокруг внезапно начало тускнеть, как бы становиться плоским: неизменные признаки возвращения в тело... Пытаясь противостоять этому, я судорожно схватилась за ближайшую стену, стала приглядываться к плитам облицовки. Когда-то, так же стремясь отдалить миг возвращения, я крепко обняла Его, неотрывно смотрела в глаза – словно это могло помочь удержаться. И тогда это отчаянное усилие действительно на миг отсрочило мой уход... Теперь я бессознательно сделала то же самое – и взглядом, и руками цепляясь за этот мир, который мне так не хотелось покидать, в исступленном порыве утопающего. Но мне не суждено было узнать, окажется ли такой метод успешным на этот раз. Какая-то противоборствующая сила, навалившись мне на ноги, неумолимо тянула меня назад! Рванувшись, я невольно сосредоточила внимание на этом препятствии – и оно стало проявляться все ощутимее, вещественнее, обретая больший вес и мощь... А все, что вокруг, исчезло окончательно. Неодолимая сила, увлекшая меня в земной мир, воплощалась в лице кота. Он любит по ночам приходить в мою комнату и лезть на постель. И однажды уже «вытащил» меня в тело таким же способом... Да, иной мир каждый раз преподносит все новые сюрпризы. Ясно, что я попала в другое время, - там было лето, а сейчас зима. Или, может быть, я вообще оказалась в каком-то другом измерении? Существуют ли так называемые параллельные миры? Возможно, тот мир внетелесного бытия, который называют загробным, - тот, где пребывает Он, - не единственная из областей, доступных духу в его путешествиях «по ту сторону»? Или наоборот – один и тот же мир проявляется по-разному, в бесконечном множестве вариантов? И до конца ли его познают те, кто пришел навсегда – или этот мир таит в себе нечто неведомое и для них? *

*

*

*

*

Еще несколько дней без встречи... Я решила погадать: скоро ли увижусь с Ним? И мне почему-то пришло в голову использовать метод, к которому я не прибегала уже давно: «алектриомантия», гадание по буквам. Считается, что можно гадать двумя способами: или открывать буквы до тех пор, пока не получится что-то похожее на осмысленный ответ, или заранее установить число попыток. Сейчас я применила первый способ. Получилось: LEGE! «Читай»?! То есть, мне говорят, что Он сейчас не может уделить мне время, и советуют провести это время за чтением? Я истолковала ответ именно так... Что же мне следует читать? Безусловно, совет если и не был дан непосредственно Им, то с его ведома. Наверное, это должно быть чтонибудь такое, что одобрил бы он? (Разумеется, я никогда не стала бы читать ничего, что способно вызвать его осуждение. И, говоря «одобрил», имею в виду то, что заслуживает его похвалы). Что-нибудь о Риме? Да, впрочем, это я выбрала бы и сама! Хотя, кажется, прочла уже все. Конечно, не все, что было написано, - думаю, это вообще невозможно, - а все, что можно отыскать в интернете, библиотеках и книжных магазинах: и труды самых древнеримских авторов, и более поздние исторические работы. Правда, мне нравится и перечитывать


знакомые книги: во-первых, со временем они забываются, а во-вторых, при этом все равно можно открыть что-то новое. Или обратить внимание на то, что прежде прошло незамеченным, или по-новому взглянуть на то, что уже известно… «События искаженные, неузнаваемые, исчезнувшие восстают из мрака и принимают жизнь и форму от долголетнего, постоянно возобновляемого, упорного созерцания их исследователем.» Это сказал Георг Нибур, историк, посвятивший себя изучению древнего Рима. И, по-моему, сказано очень верно! А самой первой книгой о Риме, которую я прочитала в своей жизни, - лет, наверное, в тринадцать, - стал «Спартак» Джованьоли. Правда, я восприняла ее довольно необычно. Поскольку не могла дождаться - когда же римляне наконец разгромят армию рабов?! Казалось бы, автор сделал все, чтобы реакция читателей была прямо противоположной. И, наверное, был бы изумлен, узнав, что его книга вызвала у кого-то такие чувства... Я стала читать Тита Ливия, - раз, наверно, в пятидесятый. Вначале хотела посмотреть только одно место, а потом, как всегда, не смогла оторваться... «При описании древних событий – я не знаю, каким образом, – и у меня образ мыслей становится древним». Это он говорит о себе. А я могла бы сказать, что испытываю то же при прочтении его «Истории»... Но мне все же хотелось найти и что-нибудь новое. Может быть, мне посоветуют, что именно стоит прочесть? Я снова обратилась к алектриомантии, на этот раз прибегнув ко второму способу – то есть, загадав, что посмотрю три буквы, которые укажут мне имена авторов. Результаты были следующими: S, L, M. Я зашла в «латинскую библиотеку», thelatinlibrary.com – где размещены произведения древнеримских писателей в оригинале. На букву «С» нашлись Саллюстий, Сенека, Светоний, - все это я читала. (И, кроме Сенеки, остальные два автора не произвели на меня впечатления...) А вот это было мне незнакомо: Силий Италик, «Пуника» - поэма о второй Пунической войне. Правда, с именем автора точно связано чтото такое, что некогда расположило меня к нему... Я попробовала вспомнить, где о нем говорится, - у Сенеки? Нет: в письмах Плиния Младшего. Открыв «Письма», я сразу нашла нужное место. Силий Италик был почитателем Вергилия. Отмечал его день рождения с большим благочестием, чем свой собственный, и посещал его гробницу, как храм... «Пуника» оказалась потрясающей вещью! Читать я, правда, начала с восьмой книги. Потому что использовала свой обычный метод: искала, есть ли в тексте какое-нибудь упоминание о Нем... Я делаю так всегда: «правка» - «найти на этой странице» - и ввожу в строке поиска Его имя. Ведь если в книге сказано хоть несколько слов о том, кто мне дорог – для меня она безусловно стоит прочтения полностью. Здесь рассказывалось об одном из Его потомков, носивших то же имя. Вернее, всем известно, что эти люди не были его прямыми потомками, - они принадлежали к плебейской ветви рода, - но то, что они из желания породниться со славой приняли его имя, побуждало их самих к славным деяниям... «Сцевола, достойный своего предка, чей устрашающий подвиг был изображен на его щите. Пламенеет огонь алтаря, и Муций стоит посреди вражеских рядов, обратив свой гнев против себя самого; здесь было запечатлено это деяние жестокой доблести. И Порсенна – когда он, пораженный таким зрелищем, получив грозный урок, прекратил войну и обратился в бегство от его пылающей десницы...» Потом я узнала, что поэма до сих пор еще не переведена на русский. Тоже мне, - переводят всякую муть, а такую вещь обошли вниманием! Читая римлян на их родном языке, я, тем, не менее, всегда хотела бы видеть и перевод на свой – просто потому, что люблю его, можно


сказать, страстно. Я разделяю мнение Ломоносова о его «красоте, величии и силе», о том, что русский язык соединил в себе «великолепие испанского, живость французского, нежность итальянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость латинского и греческого». И только русский я ставлю наравне с латынью, - а с этими двумя языками, на мой взгляд, не может сравниться больше ни один. Поэтому мне всегда интересно, смог ли переводчик выразить дух оригинала, во-первых, так, чтобы сохранялась и «буква», а во-вторых - так, чтобы это звучало достойно и русского, и латинского языка. Надо сказать, большинство существующих переводов действительно очень хороши... Я прочитала «Пунику» за несколько ночей. Потом перешла ко второй указанной мне букве – «Л». Ливий, Лукан, Лукреций... Последнего, «О природе вещей», я тоже читала – и не могу сказать, что мне очень понравилось. То есть, в какой-то мере впечатлило, но не слишком. А Лукан до сих пор оставался для меня неизвестным... «Фарсалия», поэма о гражданской войне. Что сказать, - современным романам ужасов до нее очень далеко! Но, на мой взгляд, все натуралистические описания здесь оправданы, - иначе не изобразить чудовищный облик войны. Ведь, наряду с величием и героизмом, есть и это. И, читая о таком, я всегда думаю: ведь это видел и Он... Понимаю - это, наверное, странный выбор для женщины, но мне всегда было интересно читать о войне. А Овидия и Катулла - «про любовь» - честно говоря, не смогла осилить, да и вообще показалось как-то противно... Хотя здесь, у Лукана, тоже есть строки, посвященные любви. Но не той, которая называется этим словом у Овидия, а настоящей. Той, которая сильнее смерти. Славен твой пол не оружием битв, не блюденьем законов, – помощью мужу в беде... Стыдно, тебя потеряв, лишь от скорби одной не погибнуть! Я решила подробнее узнать об авторе – еще и потому, что недавно мне где-то встречалась его нелестная характеристика. Да, личностью он был довольно противоречивой. Но, в общем, и пишут о нем все по-разному. А перед лицом смерти он вел себя достойнее многих... В одной статье цитировалось стихотворение, написанное по просьбе его вдовы: Стаций, «На день рождения Лукана». Ты же, – где бы ты ни был, – там, над миром, где несутся на быстрых колесницах души лучших, молвою вознесенных, и смеются над дольними гробами... Отзовись, умоли богов безмолвных уступить хоть денек! Порой врата их позволяют мужьям вернуться к женам.


Не обманом вакхических заклятий возвращает она тебя на землю, нет, к тебе самому она взывает, сохраняя твой образ в самом сердце. В примечаниях говорилось, что строка о «вакхических заклятиях» - это аллюзия на миф о Протесилае и Лаодамии. Греческой мифологии я не знаю: по правде сказать, культура древней Эллады, которой восхищаются столь многие, всегда казалась мне какой-то неинтересной. Я не смогла дочитать до конца ни «Илиаду», ни «Одиссею»... Но этот миф сейчас решила найти, - ведь он, судя по всему, рассказывает о том, что близко мне самой. Да, это так. Это история о женщине, которая вымолила у богов свидание с погибшим мужем. А после того, как он вернулся в царство смерти, поняла, что не сможет пережить повторной разлуки, и ушла следом за ним – бросившись в костер... Не знаю, решилась бы я избрать такой страшный способ? Наверное, нет. Но если бы мне было позволено - как бы я хотела прийти к Нему сама, до предсказанного мне срока! Оставалась буква «М». Марциал, - читала. Минуций – апология христианства (причем, на мой взгляд, очень неубедительная: вопреки стараниям автора, его произведение скорее дискредитирует христианскую религию, показывая всю ее нелепость. Прочитав этот опус, можно лишь убедиться в том, что «один добрый римский язычник стоит шести дюжин пресмыкающихся ничтожных отбросов общества, ударившихся в фанатичную иноземную веру!») Марцеллин – византийский историк, неинтересно... Может быть, вот это? Марк Манилий, «Астрономика». Книга посвящена астрономии, или, точнее, астрологии. Эта тема до сих пор не очень занимала меня, но в изложении автора - увлекла всерьез... Во-первых, интересно, что каждому знаку Зодиака автор приписывает бога-покровителя из римского пантеона. По его утверждению, Весам соответствует Вулкан. И это мне очень понравилось: по-моему, знать, что тебе покровительствует бог огня и оружия – немалая честь! Я всегда не доверяла астрологии, может быть, еще и потому, что мне абсолютно не подходит общепринятая характеристика знака Весов: утонченные эстеты, любящие роскошь, изворотливые дипломаты - «и нашим и вашим». (Недостатков у меня, конечно, хватает, но они прямо противоположны: именно отсутствие дипломатических качеств не раз создавало проблемы и мне, и окружающим. А к дорогим вещам – хорошо ли это, плохо ли - я попросту равнодушна.) Здесь же о нас говорилось совсем другое: «внемлют лишь собственным суждениям... Имеют одно сердце, верное и преданное, узы дружбы их нерушимы... Они заново запишут таблицы законов и установленное право, легко изображая знаками мудрые слова; они знают, что дозволено и какое наказание следует за какой виной... Любое спорное дело, требующее мудрого арбитра, решат дети Весов.» «Благословен родившийся под коромыслом Весов! Как судья он будет решать в пользу жизни или казни, подчинит мир власти своих законов. Города и царства будут трепетать перед ним.» Это я, конечно, никак не могу отнести к себе, да и вовсе не жажду такого могущества. Но все же было приятно читать, что Луна была в созвездии Весов, «когда основывался Рим, ныне владеющий миром, решающий судьбы брошенных на весы народов, карающий и награждающий...»


Автор показался мне истинно мудрым человеком. Конечно, не за лестное суждение о моем знаке – тем более, все-таки высказанное не обо мне лично, – а за эти слова: «Кто после этого усомнится в существовании уз между небом и людьми, которых в желании возвысить Землю до звезд природа наделила даром речи, сознанием и крылатым умом, к кому единственно явился Бог, в ком он живет и ищет себя самого?... Ум человеческий способен, покинув родные ему места, подняться до высочайших сокровищ небес... Рожденные звездами, мы поднимаемся к звездам... Не удивительно, что мир может познать человек, вмещающий в себе мир и являющий собой образ и пример божества». «Надо обойти мир, чтобы найти бесценный камень, жемчуг не добудешь, не овладев морем. Ежегодно творит молитвы и дает обеты крестьянин, и сколько же милости дает ему за это предательское поле! В поисках выгоды мы следуем за ветром, и за Марсом – в поисках добычи. Так мы ценим приходящее достояние... Что же дать небу? Какова цена Вселенной? Человек должен отдать себя целиком, чтобы Бог поселился в нем». «Вселенная сама зовет наши души к звездам, желая открыть, а не скрыть свои установления... Не умаляй же сил своего, может быть, малого по размерам мозга: они огромны... Не думай о плоти, но познай силы, которыми обладает не тело, а разум: разум все побеждает».

Но это все я прочитала потом. Всего в книге пять частей. А главное – то, что я искала, хоть и не очень надеялась найти – встретилось мне в первой... Там, где говорится о Млечном пути: «Или плотная толпа звезд соединила тут свой свет, и он тем более ярок, что происходит от соединения многих светил? Или души героев, освободившись от тел и покинув Землю, поднимаются ввысь и на небе, которого они достойны, живут в веках?... И воины Рима - их больше других в небесной выси... Там место богов и тех, равных богам, добродетелями своими достигших божественных высот.» Среди имен римских воинов было и Его имя, - упомянутое одним из первых. И в четвертой книге еще раз сказано о Нем. «Невозможно ни поторопить, ни отвратить судьбу мольбами; каждый получает свое. Ибо, если бы закон Судьбы не правил миром...» дальше перечисляются самые великие события в истории Рима. И снова в числе первых назван Его подвиг: «...погасил бы Муций огонь своей кровью, вернулся бы победителем в город?» Я вспомнила наш разговор о судьбе... Как Он говорил тогда? Стать ее воином, сражаться в ее рядах. Следовать за ней, как за полководцем, ведущим в бой, который даст тебе понять, чего ты стоишь! И еще другие слова вспомнились мне. «Лишь злая судьба открывает нам великие примеры... Я говорю о тех, кого фортуна прославила, истязая...» *

*

*

*

*

Я не виделась с Ним уже неделю. Были только разговоры с «потусторонними собеседниками». Один из них - немецкий офицер, погибший в Первую мировую. Но он рассказывал не о войне, а о годах учебы в кадетском корпусе... А сегодня со мной говорила женщина из Белой Церкви. Ее юность пришлась на годы революции. Как всегда, рассказ представлял собой и воспоминания, и как бы видение всего ее глазами – той, прежней, которой она была в то время... Чаще всего и сам рассказчик, и его жизнь очень далеки от меня. Но слушать – или смотреть? – всегда интересно! Может быть, именно потому, что это совершенно другая жизнь, другой человек. И его образ предстает совсем не так, как если бы читать о нем в книге или


смотреть фильм. Даже не так, как если бы просто слушать чей-то рассказ в реальности: через восприятие «глазами другого» все, что иначе было бы мне чуждо, на тот момент становится понятным и близким. Ты словно проживаешь еще одну жизнь... *

*

*

*

*

Под утро привиделся гнетущий, муторный сон. Как будто я нахожусь в здании вроде огромного склада, - множество темных коридоров, лестниц, пыльные закоулки, загроможденные каким-то оборудованием... И там, в этом здании, я встречаюсь с теми людьми, о которых мне очень тяжело думать. Не потому, что они сами по себе чем-то плохи, - обычные люди... Просто это – те, кто знал меня в далеком прошлом. В реальности я не виделась ни с кем из них уже многие годы. Лет десять-одиннадцать. И не знаю – постаралась бы я избежать встречи, заметив кого-то, скажем, на улице? Не знаю. Может быть, и нет. Как бы ни было трудно решиться – я, наверное, все же окликнула бы, подошла, начала разговор. Они ведь знают о том, как я отношусь к своему прошлому. И о том, что я тогда сделала с собой – насколько мне известно, знают тоже... Сейчас, во сне, я поступила именно так. Но мне отвечали неохотно, - можно сказать, на ходу. Вообще вся обстановка была какой-то суетливой. А может быть, просто деловой: все сновали туда-сюда, озабоченные своими хлопотами, не обращая на меня внимания... Увидев Д., я поздоровалась с ней. Она с недоумением ответила: «Здравствуйте»... Я улыбнулась: «Не узнаешь?» Присмотревшись ко мне, она чуть ли не ахнула – и в странном замешательстве молчала несколько секунд. Потом задумчиво произнесла: «Да, ты очень изменилась!» И, сделав вид, будто кого-то заметила на лестнице, поспешила прочь. Было очень ясно, что ей просто хочется избежать общения со мной... Потом я встретила И. Но она, по своему обыкновению, резко бросила: «Я занята». И тоже поторопилась уйти... Помню острое чувство сожаления: как же так? Ведь времени остается мало, и больше я никогда не встречусь с этими людьми! (Это я знала точно). Неужели я не смогу узнать, что они обо мне думают? Конечно, я не стала бы спрашивать напрямую, просто поняла бы из разговора... И почему они уходят, - разве это так трудно, поговорить со мной? Я не думаю, что этот сон что-то значил. То есть, в нем вряд ли стоит искать некий символический смысл. Пожалуй, он всего лишь отображал ту ситуацию, которая существует в реальности: ведь я понимаю, что эти люди и вправду не хотели бы со мной общаться. Не из-за того, что было, а из-за того, как я к этому отношусь. Кому захочется грузить себя обществом такого напряжного человека? Ну и, конечно, все они действительно заняты своей жизнью, а обо мне если и вспоминают, то мельком... А я? Я помню об этом все время – в том смысле, что никогда не прощу себя. Но это не значит, что я должна превратить свою жизнь в бесполезные стенания по поводу прошлого! Тот, кого я люблю, сказал мне: «ты должна быть сильной». И он же сказал: «довольно однажды»... Я наказала себя – и каждый день вижу наглядное подтверждение этому. Если мне будет дана возможность окончательно искупить прошлое смертью – я приму ее с радостью. А пока я жива – пусть оставшееся время будет посвящено мыслям не обо мне самой, а о том, кто мне дороже жизни, и обо всем, что связано с ним.


Что же касается этих людей... И то, какой я была, и то, какой стала – это всегда останется только моим. Я сделала все, чтобы они узнали, и, думаю, они знают. Но сделать, чтобы они поняли все обо мне так же, как я сама – это не в моей власти. Да и не нужно. Разве я живу ради них? Все, что было в моей жизни, на самом деле было только между мной и жизнью. Между мной и моей совестью. Между мной и моей судьбой, которую я творила сама, делая тот или иной шаг. Между мной и теми, кто смотрит на нас свыше. А не между мной и другими людьми... Что они думают обо мне – я рано или поздно смогу узнать, придя туда, где все тайное становится явным. Если только, пребывая там, я еще захочу это знать. Ведь я понимаю: по-настоящему это не имеет значения. Важно лишь то, что думает обо мне Он и те, кто выше нас. А они не судят меня по прошлому, поскольку знают: во мне нет ничего от той, кем я была много лет назад... *

*

*

*

*

«Если боги сами нам и не показываются, то разве не проявляют они свою силу во всем?...» Я часто вспоминаю эти слова Цицерона из книги «О дивинации». И другие, сказанные Сенекой: «Для бога все настежь! Он присутствует в наших душах, проникает в наши замыслы. Я сказал «проникает», будто он когда-нибудь отлучается...» Прежде я склонна была считать, что боги не вмешиваются в частную жизнь обычного человека, – «пекутся о великом, малым пренебрегают». Но с тех пор я не раз получала отклик на свое обращение к ним – в виде знаков, посланных свыше. А главное – драгоценный дар, способность «перехода», данная мне после воззвания к высшим покровителям... Они снизошли до моих просьб, даровали мне возможность видеться с тем, кого я люблю больше жизни! Это ли не проявление их могущества и милосердия? Я благодарю их за это каждый день. Помню об этом каждый миг... Все плохое, что было в моей жизни, происходило только по моей вине. Да и то: перед такими поступками, о которых я могу сказать, что, не будь их, «и солнце светило бы мне по-иному», я получала предупреждающие знамения. Мне очень ясно давали понять: не делай этого! (Пример: перед самым выходом из дома порезала палец, и кровь из пустякового пореза текла долго, не останавливаясь. Казалось бы, есть причины – и время - задуматься: надо ли идти? Ведь в душе я и так сомневалась, а теперь получила подтверждение: да, останься! Но, хоть и с опозданием, я все же пошла. И этот шаг... Да что теперь говорить...) Было и еще: я никак не могла отыскать учреждение, куда устраивалась на работу, – мне все время указывали неверный путь. Но я все-таки упорствовала – и пришла, и устроилась. В первый же день работы произошла крупная неприятность по моей вине. Все говорило: уходи отсюда, пока не поздно! А я осталась... И это был еще один поступок, стоивший мне долгих лет раскаяния. Только справедливо, что я так долго и тяжело – всю последующую жизнь – расплачивалась за свое пренебрежение к советам свыше... И тем более удивительно, что боги все же были милостивы ко мне. Во многих ситуациях, которые могли закончиться довольно-таки скверно, от меня словно отводили беду. А бывало, что я вела себя просто по-идиотски, рискуя совершенно без всякого смысла. Не знаю, зачем, – как будто назло самой себе. Но даже в таких случаях выходила сухой из воды... Правда, может быть, и недаром сказано: quo timoris minus sit, eo minus periculi esse, – чем меньше страх, тем меньше опасность, – поскольку я не боялась. (Думаю, это нельзя назвать смелостью: ведь смелым заслуженно считается тот, кто преодолевает страх. А если ты его просто не испытываешь – в чем же здесь заслуга? Мне не


приходилось как-то превозмогать себя: просто в опасные моменты я как бы воспринимаю все разумом, а чувства словно выключаются. Но так происходит само, без усилий с моей стороны...) Как бы то ни было – меня словно всегда кто-то хранил. Боги? Или Он? Ведь не напрасно были сказаны эти слова ясновидящей: «у нее очень сильный дух-покровитель!» Много раз я точно знала, что это Он защищает меня: и при нападениях на улице, и в том случае с бутылкой, брошенной из окна. Он тогда задержал меня на несколько секунд, не дав пройти несколько шагов до места происшествия… Теперь я понимаю: надо во всем полагаться на высшие силы. Принимать их волю – не рабски подчиняясь ей, а следуя осознанно. Прислушиваться к их знамениям – поскольку они всегда указывают верный путь. И следовать по этому пути – чтобы хоть на шаг подняться до той, лучшей части самого себя, которая создана по образу и подобию Высших! Уходя на верную смерть, Он сказал: «если помогут боги»... Ему не помогли исполнить первоначальный замысел, но помогли осуществить сам его смысл, цель: спасти Рим. И вера в себя, в то, что он выступает за правое дело под покровительством свыше, дала ему силы выстоять. Дала мужество перед лицом смерти и презрение к боли. Все то, что сделало Его равным богам... *

*

*

*

*

Как бывает часто, перед сном – в самый момент засыпания – я услышала чей-то голос. Это говорил не Он, и вообще голос был незнакомым... «Ключ к твоей смерти – в руке умершего». На первый взгляд фраза показалась мне непонятной. Если имеется в виду Он – то ведь он не властен над моей жизнью и смертью. А главное, ведь мне указали мой срок. И если я потороплюсь прийти сама – мне не суждено будет встретиться с Ним... Что же значат эти слова? Может быть, то, что «ключом» к моему восприятию смерти стала именно любовь к Нему? Я никогда не боялась смерти, но желанной она стала для меня лишь с тех пор, как в моей жизни появился Он. С тех пор смерть обрела для меня смысл - так же, как жизнь... *

*

*

*

*


Ночью я услышала знакомый дрожащий звон в ушах. Звуковая волна накатывала с нарастающей силой, сотрясая тело неудержимым рывком – как бывает в момент «перехода»... Но только это всегда происходило во сне, вернее, в момент пробуждения. А сейчас я еще не спала! Попробовать встать? Я так и сделала. Хоть и понимала, что на самом деле встаю в телесном облике... На миг мне даже стало смешно: сейчас выпрыгну из окна, воображая, будто умею летать, и...! Шаря впотьмах, я запуталась в занавеске, и эти несколько секунд окончательно убедили меня отказаться от нелепой идеи. Я снова легла в постель. И только тогда осознала с потрясающей ясностью, что «переход» все-таки был! Я вставала, отделившись от тела. А сейчас, наоборот, вернулась в него... Просто непривычные обстоятельства – отсутствие предварительного сна – помешали мне до конца поверить в успех! Вот это и вправду смешно: будучи бесплотным духом, не распознать, что ты уже там – «по ту сторону»...


Звон в ушах и дрожь еще не прошли полностью – я ощущала их в виде слабого отголоска. Попробовала усилить, и это получилось сразу! Теперь я встала, ясно понимая, что нахожусь вне тела. Чувство было захватывающим: мне впервые удалось выйти, пребывая в полном сознании, полностью контролируя весь процесс «перехода». Подбежав к окну, я взялась за створки, выглянула наружу. Как бывает чаще всего, зрение не появилось сразу: сосредоточившись на том, чтобы начать видеть, я сперва различила во тьме только огни соседних домов. Но через несколько секунд мрак, застилавший глаза, рассеялся - и, стоя на подоконнике, я увидела серое, тускло светящееся небо городской ночи. Вдохнула свежий прохладный ветер, - так воспринимался моим призрачным телом пятнадцатиградусный мороз... Я не стала приземляться, а сразу начала полет - как всегда, упиваясь волшебным чувством свободы. Тем более неожиданным было препятствие, возникшее на моем пути. Взмахнув руками, я почувствовала на запястьях чью-то цепкую хватку! Промелькнула мысль, что это ветви дерева. Но, подняв взгляд, я увидела прямо над собой – в воздухе – темную фигуру... По виду это существо напоминало общепринятое изображение смерти, разве что без косы: силуэт в темном плаще с остроконечным капюшоном, нависающим на лицо. Самого лица не видно, - просто черная пустота... Я что есть силы рванулась прочь. Мне было скорее неприятно, чем страшно: я каким-то образом поняла, что эта сущность не намерена причинить мне вреда – просто забавляется, зная, что я спешу, и решив подшутить надо мной... Еще миг, и «оно» отпустило мои руки. Тем не менее, настрой, нужный для полета, несколько сбился. Я спланировала на землю и продолжила свой путь пешком. Интересно, что же это было?! До сих пор мне еще не приходилось встречаться с потусторонней нечистью, да я и не слишком верила в ее существование. Хотя Он когда-то сказал, что иной мир населен не только тенями умерших людей: там есть и другие обитатели. Значит, сегодня мне довелось столкнуться с одним из них... Ночной мрак перемежали полосы света от фонарей. Быстро завернув за угол, я оказалась на сумеречной улице, мощеной неровными каменными плитами. Факел на столбе освещал возвышение из нескольких широких ступеней, которые вели к большому камню, обтесанному в форме овальной чаши. Жертвенник?... Отсветы падали на листву ближайших деревьев, и она вспыхивала яркой зеленью на фоне прозрачно-синего вечернего неба. А дальше деревья темнели сплошной массой, сливаясь со смутными очертаниями домов... Улица была пустынной. Только один человек шел мне навстречу. Он снова решил встретить меня в своем городе...


II Он снова встретил меня в своем городе. И снова, пройдя рядом с ним по вечерней улице, я вошла в дом, где уже была однажды. ...Выйдя за порог, я не увидела двора, по которому мы шли. Свежая, шумная ночь, мокрый асфальт с отблесками огней. Ярко освещенная витрина, рядом, у двери – желтый плакат с рекламой каких-то батареек. Тот же город. Только через две тысячи пятьсот лет... Внезапно улица стала как бы таять, редеть. Признаки возвращения в тело? Мгновенно собравшись, я отчаянным усилием воли попыталась противостоять этому. И в следующий миг все снова обрело четкость и глубину – как будто настроилось изображение на экране. Но теперь окружающий пейзаж был совсем другим! Он словно проступал сквозь прежнюю картину, которая продолжала исчезать на глазах... Еще миг – и очертания улицы рассеялись окончательно. Было светло, – похоже, раннее утро. Пыльная дорога, клочок травянистой земли, поодаль какие-то ворота, распахнутые настежь. Я увидела все это мельком и не оглядывалась вокруг – поскольку смотрела на то, что происходит прямо передо мной. Сражались двое: Он и другой парень его возраста. Не могу объяснить, как, но у меня возникло уже знакомое чувство мгновенного понимания происходящего. Позади – война, победа, разграбленный и сожженный сабинский город. Вернулись с хорошей добычей, много скота и рабов. Он и этот другой воин –


они не были товарищами, но хорошо знали друг друга – поспорили из-за пленницы. Чем бросать жребий, лучше решить спор поединком – до первой крови... Все это пронеслось в сознании и перед глазами, как несколько кадров, – быстрее, чем я рассказываю сейчас. Так что я не могла бы описать ход схватки в деталях. Только видела – или, лучше сказать, чувствовала, – что оба сражаются с равным умением, но противнику приходится труднее из-за непривычки защищаться справа: ведь Он держал меч в левой руке. В конце концов тот пропустил удар, лезвие рассекло предплечье и скользнуло по ребру, темной струей брызнула кровь. Зажимая рану, побежденный мотнул головой, не со злостью, а скорее с досадой: ну ладно, что ж, если так!... Растрепанная девушка – мне она не показалась особенно красивой – сидела на земле возле какой-то изгороди. Она смотрела на все без страха, – если можно так сказать, с сумрачным любопытством... А потом все исчезло. Не так же постепенно, как проявлялось, а сразу. Я стояла на той же ночной улице современного города, и Он был рядом со мной... Обернувшись к нему, я поняла: конечно, он знает, что я видела. – Это было здесь, – где мы сейчас? – Недалеко. – А почему вы не спросили, как хочет она сама? – А не все ли равно? Да, вопрос был наивным до глупости. Но почему-то в тот момент я подумала именно так: ведь можно было спросить! И по усмешке, промелькнувшей в его глазах, поняла, насколько нелепой ему кажется эта мысль – что такое вообще могло бы прийти в голову... Наверно, я увидела все потому, что Он сам вспомнил об этом в тот миг? Ведь здесь, на земле, иногда случайно вспоминаешь что-нибудь такое, что не было для тебя самым важным. Наверное, так же и «там»... Что ж, война есть война, и право победителя существовало всегда. Ведь это написано о том времени: «И убитых было больше, чем пленных, и пленных убивали без разбора, и даже заложников не пощадила жестокость войны. Вожди были обезглавлены, остальные проданы в рабство, город разрушен, земля пошла с торгов»... «Мечом и огнем истребляется все вокруг, и со всех сторон римляне везут добычу. После себя они оставляют врагу не только опустошенные поля, но и пепелища крепостей и поселений». Все это было частью его жизни. Да нет: это и была его жизнь. Он прожил ее, сражаясь, и отдал в бою. Что может быть достойнее для мужчины, чем такая жизнь и такая смерть! Интересно, а когда это произошло? Что война была с сабинами, я поняла точно. Стала читать у Тита Ливия: оказывается, римляне воевали с ними и в 505 году – вскоре после войны с Порсенной, – и в 504, и в 501. И в 499, перед самой Латинской войной, на которой Он погиб... «Жить – значит воевать». Вся Его жизнь заключалась в этих словах. *

*

*

*

*

Сегодня прочитала в интернете очередную статью о татуировках и прочих способах «модификации тела». Все это интересует меня уже давно, и, можно сказать, знаю я об этом не так уж мало – как в теории, так и на практике. Но такого до сих пор не слышала: «некоторые


пары заказывают себе клеймение раскаленной на огне матрицей в виде колец на пальцах - таким образом они доказывают друг другу свою любовь и верность...» Да, в этом что-то есть. (Только, на мой взгляд, такие поступки совершаются не для того, чтобы «доказать» свою любовь, а для того, чтобы ее выразить.) Но мне кажется, что моя идея – выжечь на себе Его имя – все-таки гораздо лучше! Уже почти два года я ношу на себе это имя, выжженное раскаленным железом. Год и десять месяцев... Помню, тогда сильно переживала: вдруг не получится так, как я хочу? Ведь и рабов клеймили специально обученные люди, а не кто попало! Прочитав о методе клеймения («брэндинга») все, что нашлось в сети, я еще больше убедилась в том, что дело это непростое. Сами мастера – которых вообще очень немного – категорически предостерегают: ни в коем случае не экспериментируйте сами!... К тому же, для любых видов «нательной графики» надо обладать хотя бы зачаточными способностями к рисованию. Я, правда, собиралась делать не рисунок, а надпись, но ведь и пишу от руки отвратительно... Поэтому вначале я решила обратиться к профессионалам. Но в городе ни нашлось ни одного салона, где предлагались бы такие услуги. Этим занимаются только в Москве. На поездку туда у меня в то время не было средств... Правда, потом я все же подумала, что это к лучшему: ведь в салоне вряд ли согласятся делать без анестезии. А для меня был важен не только результат, но и сам процесс. С обезболиванием это просто потеряло бы смысл... В общем, я приступала к этому с трепетом, - наверное, так чувствует себя не слишком умелый ювелир, которому поручили огранку бриллианта. Не потому, что я так дорожу своим телом, а потому, что это Его имя. И я бы не простила себе, если бы это имя, начертанное моей рукой, выглядело недостаточно хорошо. Вдруг вообще получится непонятно что? А ведь исправить будет уже нельзя! В повести «Законом боли земной», где я отобразила свой опыт, весь процесс описан немного проще. На самом деле я, конечно, вначале сделала эскиз и нарисовала его на теле маркером. А перед тем долго выбирала инструмент... В конце концов я решила использовать то орудие, которое и упоминается в книге, - обычный нож, только поменьше. И выжигала не лезвием, а скосом, который в несколько раз шире. Потом кое-где, по краям, подправила лезвием... Боль, - не знаю, что сказать о ней. Сильная, да, но выдержать вполне можно. А главное – она воспринималась как-то особенно. Потому что была желанной. Потому что была посвящена Ему... Сразу «после», глядя на выжженные линии, я подумала: хорошо! Даже лучше, чем можно было рассчитывать, зная мою неспособность к любым видам ручного творчества... Правда, потом – в течение нескольких месяцев, пока ожог заживал, меняя форму – я начала сомневаться в успехе. Одно время мне казалось, что нужно вообще все переделать заново. Только через полгода, когда шрамы начали светлеть, надпись приобрела свой истинный вид – как сейчас... И тогда я окончательно поняла: да, хорошо. Именно то, что надо. Тогда я размещала фотографии на Flickr.com. (Потом удалила свою учетную запись: сервис и тогда казался не очень удобным, а с введением некоторых новшеств разонравился мне окончательно.) Конечно, я поместила там и фото, отображающие результаты «клеймения». С кратким пояснением – в честь кого это сделано. И была очень удивлена, когда мне на почту пришло сообщение о чьем-то комментарии... Я не участвую ни в каких формах сетевого общения, поскольку для себя считаю его бессмысленным: с какой стати обсуждать что-то с людьми, которые не знакомы мне лично, более того - о которых мне ничего не известно? Но тогда я как-то не подумала о том, чтобы отключить возможность комментирования. Поэтому сам факт этого отклика удивил меня, пожалуй, не меньше, чем его содержание: «You're very brave, especially for doing it yourself.» - «Ты очень смелая, и особенно потому, что сделала это сама.»


Если уж комментарий есть – оставлять его без ответа, я считаю, невежливо. Я поблагодарила за такое лестное мнение обо мне, но объяснила, что на самом деле особой смелости здесь не требуется. Это ведь и правда так. Я не могу сказать, что испытывала какую-то запредельную боль. А главное – ведь я делала то, что мне хочется, по доброй воле! И была только рада, что мне дано сделать хоть что-то в Его честь – и что это получилось хорошо. Я ведь тогда не смела даже помыслить, что придет день, когда Он сам скажет мне о том, что для него это тоже что-то значит... «Я еще не встречал таких, как ты»... Конечно, я согласна с мнением, высказанным в статье: глупо делать такие вещи ради внешнего эффекта. Мне кажется, прежде всего нужно задать себе вопрос: стал бы я это делать, если бы точно знал, что об этом никогда никому не будет известно? И только в том случае, если сможешь честно ответить «да», приступать к реализации своей идеи... Да ведь так же и во всем: то, что делается напоказ, немногого стоит. А вот если что-то само по себе обладает ценностью в твоих глазах – тогда, по-моему, его стоит и показать другим! То есть, на мой взгляд, принципиальная разница именно в этом: ты делаешь нечто потому, что ценишь возможность показать результат окружающим - или, наоборот, делишься с другими тем, что ценно для тебя самого... Но что может быть более ценным, чем то, что сделано в честь твоего кумира? Наверное, по этой же причине все, кто написал картину, поэму или симфонию, посвященную любимому человеку, не скрывали их у себя дома, а делали доступными публике. И если возводили дворец или храм в его память - то не в каком-нибудь потайном месте, а там, где мимо них люди будут ходить каждый день! Конечно, все это не становится более значимым оттого, что выставлено на всеобщее обозрение. Просто, создав то, что для тебя важно, ты хочешь, чтобы оно существовало не только для тебя. И дело не в том, сколько людей воспользуются возможностью его увидеть, а в том, чтобы такая возможность была. По крайней мере, я понимаю это так... *

*

*

*

*

Снова выдалось несколько свободных дней, - вернее, работа была, и даже большая по объему, но не требующая никаких усилий: перевод с украинского на русский. Я уже давно заметила, что и с заказами у меня получается – «словно по заказу». То есть, в то время, когда мне очень хочется заняться чем-то другим, для себя, работы не присылают. А если и появится что-нибудь – то такое, как сейчас... Остается только благодарить богов за то, что они благосклонны ко мне даже в малом! Это время я снова решила провести за чтением. Только уже не использовала тот метод, с буквами, для выбора авторов – поскольку в «латинской библиотеке» не осталось неизвестных мне произведений. Разве что Гораций: я, конечно, читала некоторые его стихи, но знакомиться ближе нет желания. Может, он и великий поэт, но для меня это как-то затмевается тем фактом, что на войне он, бросив щит, бежал с поля битвы... Я стала читать Плутарха: это единственный из греческих писателей, который мне нравится. Правда, до сих пор я читала только его «Жизнеописания» и «Римские вопросы», а других книг нигде не могла найти. Сейчас они неожиданно встретились мне на одном сайтов, все, что было переведено на русский язык. Никогда не думала, что окажется так интересно! Первым я прочитала трактат «О суеверии». Как он правильно говорит о безбожнике: «отрицать богов ему нужно затем, чтобы не бояться их...» Я еще ни у кого не встречала такого мнения, а между тем, сама всегда думала так же. По-моему, в основе неверия в какие-либо


высшие силы лежит именно скрытый страх перед ними – и желание облегчить себе жизнь, убедив себя, что бояться нечего. Меня всегда удивляла мысль, что «верующим легче живется». По-моему, наоборот: «легче» – в смысле, проще – жить, не веря ни в богов, ни в существование души, ни в загробную жизнь. Потому что знание о том, что все это есть, - я говорю не «вера», а «знание», исходя из собственного опыта, - с одной стороны, дает надежду встретиться после смерти с тем, кого любишь, а с другой – налагает ответственность. Если ты знаешь, что рано или поздно окажешься там, «где в подлинности голой лежат деянья наши без прикрас, и мы должны на очной ставке с прошлым держать ответ», - там, где всем известно все обо всех, не только на уровне поступков, но и на уровне мыслей, - ты невольно стараешься соизмерять с этим каждый свой шаг. И если «там» есть кто-то, чье мнение для тебя важно, ты думаешь: как же я посмотрю ему в глаза при встрече?... Вот что, по-моему, самое главное. Правда, это не страх, а стыд. Или - вернее сказать - страх стыда. Боязнь устыдиться самого себя перед тем, кто тебе дорог. Ну, а многие, наверно, больше страшатся просто быть наказанными за грехи, подвергнуться адским мукам. И стараются уверить себя в том, что ни бояться, ни стыдиться не нужно – живи как хочешь... «Хорошо ли изречение «живи неприметно»? Прочитав заглавие, для себя я ответила на этот вопрос сразу же. Тем более хотелось узнать, как отвечает на него автор... И тут наши мнения снова сошлись. Только, конечно, я бы не смогла высказаться так же хорошо, как он: «Разве само изречение не постыдно? «Живи неприметно». Словно гробокопатель? Неужто жить - это настолько позорно, что мы должны друг от друга скрываться? Я полагаю, что и самая жизнь, и, шире, существование и причастность к рождению даны человеку божеством для известности... Ведь рождение - это путь не к существованию, как утверждают иные, а к известности о существовании.»

Тут мне, пожалуй, даже добавить нечего: он сказал все, что нужно, и так, как нужно. Могу разве что повторить, что согласна с ним полностью. Мне всегда казалось странным – во всяком случае, непонятным: как человек может смириться с тем, чтобы прожить жизнь, не оставив никаких свидетельств о том, что жил? Как допустить, чтобы все, бывшее для тебя важным, - да и сам твой образ, - исчезло из этого мира вместе с тобой, ненадолго оставшись разве что в памяти двух-трех человек, знавших тебя лично? А ведь таких - «живущих неприметно» и довольных этим – немало. Если не большинство... Конечно, выставлять напоказ только то, что изображает тебя в выгодном свете – это просто тщеславие. И правда, лучше прожить в безвестности, чем создавать для других свой ложный образ, отретушированный, как снимок в фотошопе. Я считаю, что следует поступать так, как сказано здесь: «Даже прожив позорную жизнь, не старайся этого скрыть... Откройся, чтобы не остаться бесполезным, если ты добродетелен, или неисцеленным, если у тебя есть пороки.» «О злокозненности Геродота». Интересно, в чем же заключается его злокозненность?! Геродота я не читала, – только знаю, что это автор книг по истории. Да и в будущем, скорее всего, не стану читать – поскольку события, описываемые им, мне малоинтересны. Так что не берусь судить, насколько справедливо мнение Плутарха о том, что он искажает истину, представляя облик событий и людей в ложном свете. Но ведь мысли, высказанные по этому поводу, верны сами по себе – вне зависимости ни от эпохи, ни от конкретных лиц и обстоятельств: «Ясно, что нет недостатка в зависти и злокозненности у тех, которые склонны объяснять славные дела и похвальные подвиги низкими побуждениями и, чтобы очернить исторических деятелей, без всякого основания подозревают их в том, что они, совершая эти подвиги, втайне преследовали недостойные цели...


Злокозненность может иметь место и в случае неправильного освещения побудительных причин: когда, например, писатель заявляет, что то или иное деяние не стоило совершившему его никакого труда, или когда говорят, что тот или иной исторический подвиг был делом не разума, а счастливого стечения обстоятельств... Этим он подтверждает правоту тех, которые утверждают, что зависть и злорадство имеют один и тот же источник - низость души.»

Да, это, безусловно, так. Я и сама замечала: чем дряннее человек, тем более охотно он верит тому, что выставляет других в неприглядном свете – и особенно если эти другие выше его. Такой человечек всегда рад услышать заявления, якобы разоблачающие тех, кто его превосходит. И это вполне объяснимо: ведь ничтожество не может возвыситься иначе, как попытавшись опустить кого-то до своего уровня! Например, есть люди – хоть их и меньшинство, – которые сомневаются в реальности Его подвига: якобы это вообще невозможно. Или думают, что он обладал какой-то способностью не чувствовать боль. В общем, судят по себе... Если бы кто-то сказал такое в разговоре со мной – или при мне, – то я бы, разумеется, ответила. Только не словом, а делом – поскольку лишь такие доводы чего-то стоят. Наглядно показала бы, что можно жечь свое тело огнем, не дрогнув, не выказывая боли ни словом, ни взглядом! Конечно, я далеко не равна Ему. Но ради Него – конечно, смогла бы это сделать... *

*

*

*

*

Мне снилось поле черной пшеницы, – иссиня-черной, сверкающей на ветру, как металл... В древности, наверно, сказали бы, что это предвещает страшные бедствия – и, скорее всего, не личного, а более масштабного характера. Если не на мировом уровне, то на государственном точно! Но я думаю, что в данном случае этот сон все же не означал ничего зловещего – именно потому, что он привиделся мне, человеку, который абсолютно безразличен к внешним событиям. Что бы ни происходило вокруг – меня это никак не может затронуть, поскольку я не ценю свою жизнь; а другие... с ними все равно произойдет лишь то, что должно произойти. По-прежнему со мной почти каждую ночь говорят «оттуда». Женщина из Йемена. В шестнадцать лет она вышла замуж за богатого – по их понятиям – вдовца. И сейчас вспоминала семейную жизнь, отношения с мужем и пасынком. Когда-то мне уже пришлось разговаривать с жительницей Пакистана, и, хоть я человек не слишком впечатлительный, ее воспоминания показались мне сплошным кошмаром. Но в рассказе этой женщины не было ничего похожего. А в ней самой – ни намека на рабскую задавленность. Подчинение мужу – да, но ведь это совсем разные вещи! Если он достойный человек и настоящий мужчина (а он таким и был), то, по-моему, женщина и должна себя вести именно так... Еще мне довелось общаться с помощником итальянского мафиози, - его рассказ относился приблизительно к семидесятым годам. Последним из моих собеседников был актер разъездного театра (Россия, конец XIX века.) Может быть, стоит писать подробнее? Но рассказ каждого из этих людей мог бы превратиться в отдельную повесть. А ведь книга все-таки посвящена другому, - человеку, которого я люблю, и всему, что связано с ним. Да и потом, они ведь обращаются ко мне, не ожидая, что я буду где-то описывать их жизнь. Просто, наверное, им хочется поговорить с кем-нибудь из земного мира, - с тем, кто способен их слышать... *

*

*

*

*


Этой ночью я долго не могла заснуть. И вдруг – нарастающая звуковая волна, разряд дрожи... Пора вставать? Как и в прошлый раз, я словно не верила до конца, что могу совершить «переход» только благодаря сознательным усилиям, - чувствовала себя так, будто встаю, находясь в физическом теле. Но, поднявшись и сделав первые движения, я поняла, что, конечно, все-таки «вышла»! Впрочем, я еще заранее решила, что в случае сомнений смогу развеять их простым способом: получится открыть окно или нет? Ведь оно заперто наглухо. А я, хоть уже и научилась проходить насквозь, все же чаще пользуюсь иллюзорным открыванием: мне легче оказаться снаружи, осознав, что я совершила для этого какое-то действие. Наверно, так будет еще долго – пока сознание хранит память о земной жизни... Я рванула створки, и они подались сразу. Зрение настроилось почти мгновенно. Лиловый, тихий утренний полумрак... На крышах был виден золотистый отблеск солнца, но здесь, перед домом, оно появляется позже: окна выходят на север. Я полетела направо, потом, развернувшись, налево. Как уже случалось несколько раз, время было другим: лето или весна. Улица освещена ярким солнцем, тепло... Спустившись на землю, я почувствовала под босыми ногами нагретый шершавый асфальт, мягкую траву на обочине. «По ту сторону» все


ощущения, в том числе и тактильные, воспринимаются с необычайной остротой, - я уже писала об этом, но не могу не повторить снова. Как будто чувствуешь все самим мозгом! (Хотя, в принципе, это так и есть...) Добежав до перекрестка и оказавшись в толпе прохожих – которые, разумеется, меня не видели, - я снова решила полетать. Вообще удобнее начинать полет, бросившись с какого-нибудь возвышения. Но можно взлетать и с земли, - для этого надо подпрыгнуть как можно выше и почувствовать, как тебя подхватывает воздушный поток. Сейчас это получилось отлично: меня словно взмело ввысь мощной волной... Я стремительно полетела вперед, над проспектом – как всегда, сосредоточившись на одной мысли: «хочу туда, где Он!» Вскоре неуловимое чувство подсказало мне, что нужный момент настал. И, приземлившись на пешеходном мосту, я сошла на другую сторону улицы - в пасмурный вечер над площадью. Это был не Его город. То есть, не его времени: разве что название осталось прежним... Не знаю, как, но я безошибочно поняла, что снова нахожусь в современном Риме - хотя до сих пор, посещая его, бывала в других местах. Эту площадь я видела впервые. Посредине – прямоугольный фонтан с зеленоватой водой, похожий на небольшой бассейн. Дома вокруг - очень старые, как будто средневековой постройки: узкие окна, готические украшения над дверьми. А может, и не готические, я в этом разбираюсь слабо. Впрочем, я не рассматривала все в деталях, - мне было не до того... Его я увидела еще издалека. Он стоял в окружении нескольких человек, - в основном молодежь, - и что-то рассказывал. Еще прежде, чем он взглянул на меня, я уловила его мысленный отклик: «Я знаю, что ты здесь». Когда я подходила, кто-то мельком обернулся ко мне. Все эти люди... если они видят Его и меня, значит, они – тоже?... Хотя это было ясно и так: Он разговаривал со своими современниками. На миг меня охватило чувство невероятности происходящего. Оно возникает всякий раз во время пребывания «по ту сторону», но порой проявляется особенно сильно. Я стояла среди молодых людей своего возраста – и почти ровесников города, которому две тысячи семьсот лет... Правда, они-то знают о том, что на самом деле времени не существует... Они были совсем не таковы, какими обычно представляют жителей древнего Рима, - ведь у большинства при этом возникает в воображении облик римлянина имперской эпохи. В тогах были всего несколько человек, и не в белоснежных, ниспадающих множеством искусно уложенных складок: эта одежда напоминала просто свободный плащ, не белый, а скорее бесцветный. Остальные – как Он, в туниках и коротких плащах. И у всех тоже длинные волосы, почти до плеч. Мечи у пояса - так же привычно, как сейчас носят барсетку... Если бы кто-то из прохожих увидел это собрание, то, наверно, решил бы, что снимают кино. Только обо мне, пожалуй, ничего такого бы не подумали: одежда у меня обычная, а хождением без обуви сейчас никого не удивишь... Но, конечно, люди, изредка проходившие мимо, не видели ни меня, ни своих сограждан из другой эры. Мой приход не вызвал какого-то пристального интереса, скорее был воспринят как должное. Я сразу почувствовала: все знают, что я пришла – и почему. А сама, в свою очередь, так же улавливала их мысли. Вернее, как бы ощущала мысленный облик каждого и знала, кто есть кто. Например, двое стоящих рядом парней были братьями... Все это промелькнуло в сознании, не мешая сосредоточиться на главном: что говорит Он. Отвлекать его, пока он занят беседой с другими, я бы не стала ни за что, - смешно даже вообразить такую нелепость. Да и потом, мне самой было интересно, о чем идет речь!


Он говорил на своем родном языке, и, как всегда, я понимала все сразу. Но, едва начав слушать, мгновенно вернулась в тело. Не было даже предварительных признаков возвращения, - я не успела ничего понять. Просто все вмиг исчезло, и я осознала, что лежу в постели, среди ночной тишины и темноты... Вернуться туда, как можно скорее!... Я попробовала настроиться на «переход». Видимо, сознание еще отчасти пребывало там, за гранью – поскольку мне удалось выйти сразу же. Снова подбежала к окну... На этот раз переход состоялся в режиме реального времени: встав на подоконник, я увидела ночь, тускло белеющие деревья в снегу. Как же попасть туда, где я была только что?! Взлетев, я закрыла глаза и попыталась максимально точно восстановить в памяти образ этого места. Но через несколько секунд меня словно выбросило назад – в постель... Еще одна попытка: выход из тела, рывок к окну, полет. По-прежнему была зима, но светло. Пролетев немного над улицей, я решила выйти на прежний маршрут, к проспекту: может быть, возвращаться нужно той же дорогой? Заснеженная улица была незнакомой – и вела в необозримую даль. Над горизонтом пламенел закат. И в стремительном полете навстречу заходящему солнцу я вдруг поняла, что сегодня уже не вернусь туда. Это осознание было очень ясным. Как будто кто-то сказал мне: «у этого мира свои законы. И не досадуй на то, что он иногда любит пошутить!»


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 2 I

Выходя из метро, я увидела плакат с рекламой выставки самоцветов. Был предпоследний день экспозиции. Может, пойти? Это недалеко, и у меня как раз есть свободное время... Последний раз мне пришлось побывать на этой выставке осенью. До того я посещала ее не однажды – просто потому, что люблю смотреть на минералы. Но тогда ходила с конкретной целью: мне хотелось приобрести черный кварц, морион – поскольку я прочитала, что он


помогает выходить на связь с загробным миром... Не знаю, вправду ли этот камень обладает такими свойствами, но для меня его эффект оказался нулевым. (Вернее, можно сказать, что он все же подействовал, но совсем не так, как ожидалось: положив его под подушку, на ночь я отключалась полностью, погружаясь в глубокий сон без сновидений.) Потом я купила еще лунный камень, «для вещих снов». И флюорит, - считается, что он помогает в умственной деятельности, улучшает память и т.д., но мне он понравился просто из-за внешнего вида. Не могу сказать, что эти камни как-то проявили себя: вещие сны я продолжала видеть не чаще, чем прежде, а память и работоспособность остались на том же уровне - который, если судить объективно, и так достаточно высок. В общем, никаких разительных перемен не произошло... Правда, считается, что с камнями нужно «работать», а не просто ожидать результатов от самого их присутствия. Но, во-первых, я не представляю себе, в чем должна заключаться эта работа. А во-вторых – мне все-таки кажется, что, если вещь обладает неким действием, она будет действовать сама по себе. Может быть, все дело в конкретном человеке? Если так - то, наверное, я просто из тех людей, которые невосприимчивы к таким явлениям... В общем, на этот раз я решила посетить выставку просто ради развлечения – и вначале не собиралась ничего покупать. Но в итоге, конечно, все же не ушла с пустыми руками! Не то чтобы мне вдруг что-то очень понравилось, - просто, увидев на одном из лотков аммониты, я вспомнила, что когда-то хотела купить такую древнюю ракушку. Давно, еще в институте. Но тогда у меня не было денег. А сейчас я могу заплатить такую цену, не задумываясь, - каких-то полсотни... Может, стоит исполнить свое давнее желание? Как говорится, лучше поздно, чем никогда! Все аммониты на прилавке были отшлифованными, сувенирного вида. Только один оставался таким, каким его извлекли на свет: ржавосерый, весь в шершавых наслоениях извести. Но я выбрала именно его: он выглядел более настоящим. По-настоящему древним. И, если можно так сказать, даже живым... Конечно, я понимаю – это всего лишь окаменелая раковина. Но, взяв его в руки, я на миг испытала странное чувство: соприкосновение с чем-то таинственным, живущим своей жизнью. В нем было нечто притягательное и, пожалуй, мрачноватое. Как будто ощущаешь спиной чей-то пристальный взгляд... Осознав это чувство, я едва не рассмеялась вслух: смотришь на мертвую ракушку, облепленную известкой, и выдумываешь черт-те что! Пока я разглядывала аммонит, к прилавку подошла еще одна девушка. Вынула список и стала обстоятельно расспрашивать продавца, есть ли у него тот или иной камень. Я видела, что разговор обещает затянуться надолго, но прерывать его не стала бы из принципа: ведь другим я не позволяю перебивать меня или лезть без очереди, а значит, тем более не должна позволять этого себе! Но, подождав минут пять, я начала терять терпение. И подумала: а может быть, мне таким образом подают знак? «Тебе это не нужно, это не твое, уходи...» Да ну, смешно. С чего бы меня стали предостерегать от покупки такой безобидной вещи? Я дождалась своей очереди, отдала продавцу деньги и забрала аммонит. Но, придя домой, все же решила посмотреть в интернете, что вообще известно о его свойствах... Вся информация, которую мне удалось найти, была сугубо положительной. И, более того, привлекательной для меня лично: «Аммонит как талисман помогает людям, связанным с историей. Они смогут более ясно видеть прошлое, иначе чувствовать время, ощущать свою связь с ним...


В древности верили, что обладание аммонитами приводит к пророческим снам. Шаманы и колдуны использовали аммонит для связи с иным миром и для усиления предвидения. Греки клали аммонит в изголовье на ночь и верили, что они увидят грядущей ночью хороший сон...» В общем – все то, что является для меня самым важным. История, связь с прошлым и с потусторонним миром, сны... Разве «там» могли бы отговаривать меня от такого полезного приобретения? Не следует видеть во всем знак свыше! Ночью, перед сном, я приложила аммонит к середине лба – в том месте, которое называют областью третьего глаза - и попыталась сосредоточиться на главном: «Хочу, чтобы сегодня был «переход»! Пусть мое сознание проникнет в иной мир, и я увижусь с человеком из далекого прошлого, - с тем, кого я люблю. Или хотя бы увижу его во сне»... Потом я положила аммонит под подушку. И легла спать. Такой тяжелой ночи у меня не было уже давно. Нет, я не могу назвать эти сны кошмарными. Но, по мне, лучше любой кошмар, чем такое! На меня словно навалилась тягостная, давящая муть без просвета. Если аммонит и вызвал «связь с прошлым», то это прошлое было не так уж отдалено во времени – поскольку ограничивалось пределами моей собственной жизни. Все самое неприятное, то, о чем обычно стараешься не думать, прорвалось из глубины памяти и представало передо мной поочередно, как в калейдоскопе. Такое впечатление, что аммонит действовал с «черным человеком» на пару... Правда, все столкновения завершились моей победой – полной и безоговорочной. Пьяного отца выгнала прочь из квартиры. (Вместе с собутыльником – дедом, который занимает в моих воспоминаниях едва ли не худшее место.) Одного подонка прибрала к рукам, хитростью завладев каким-то документом, где была его подпись, и угрожая обнародовать эту бумагу. А уроду, нахамившему мне на улице лет шесть назад, вообще свернула шею – одним приемом, как спецназовец... В реальном конфликте с этими людьми я, правда, тоже не терпела поражения – но, конечно, и не могла нанести таких сокрушительных ударов: все сводилось к ничьей. И сейчас в каждом из случаев я испытывала ликующее торжество, а попросту сказать, злорадство: получай, сволочь!... Помню, даже смеялась вслух и говорила что-то вроде этого. Но после пробуждения оставался только мерзкий осадок – и чувство беспомощности от того, что вся эта дрянь насильно вторглась в мое сознание. Мне не нужна иллюзорная победа над прошлым, я хотела бы забыть его вообще! Забыть и не вспоминать никогда, так, словно его нет! С этим чувством тоскливого отчаяния я просыпалась всю ночь. А потом снова проваливалась в сон, и передо мной, как по вызову, появлялся очередной ненавистный образ. Не помог даже «ловец снов», который до сих пор работал исправно. Как видно, аммонит оказался сильнее... Утром я сразу вынула эту пакость из-под подушки и отложила подальше, решив выбросить при первом же выходе на улицу. Потом вспомнила морион... Что же я за человек, если на меня все действует не так, как надо?! Интересно, хоть кто-то еще сталкивался с таким необычным эффектом? Я снова открыла интернет. Стала набирать в поиске: аммонит, зло, кошмар, память, отрицательная энергия... На всяких эзотерических сайтах по-прежнему встречались только хвалебные отзывы, - талисман


для хорошего сна, символ благополучия и успеха, и т.д., и т.п., - что с оглядкой на минувшую ночь можно было воспринять разве что как издевательство. Но потом, пройдя по одной из ссылок, я прочитала вот такие слова: «В девонский период на земле только что зарождалось сумеречное сознание, жестокое, лишенное малейших признаков человечности. Тусклый мозг панцирных рыб был тогда преобладающим. Эта зачаточная психическая энергия сконцентрировалась в моллюсках-аммонитах. Окаменелыми аммонитами буквально насыщены пласты девонского известняка. Каждый аммонит - маленький мозг того периода и заключает в себе огромную и злую психическую энергию...»

Это был фрагмент из книги «Золотая роза», автор – Константин Паустовский. И процитированные слова принадлежали реальному человеку, бывшему геологу, которого писатель знал в жизни. Правда, этот человек был душевнобольным. Но ведь иногда и бред основан на верной идее, которая выглядит нелепо лишь потому, что доведена до абсурда! Так было и в этом случае, - дальнейшая логика его рассуждений выглядела уже по-настоящему параноидальной. А вот исходная гипотеза, по-моему, вовсе не лишена смысла. Но, конечно, в те времена – СССР, тридцатые годы – уже само предположение о какой-то «психической энергии» воспринималось как бред сумасшедшего... Но если это и правда – я все же не думаю, что аммонит послал мне свою собственную «энергию зла». Скорее он вытащил всю негативную информацию из моего подсознания, сконцентрировал ее в себе, как линза, и вернул мне с удесятеренной силой... Возможно, кто-то сказал бы, что это полезно: сталкиваться лицом к лицу со своими внутренними демонами, «прорабатывать» или «отрабатывать» психологические проблемы. Но я этого не хочу: негатива мне с избытком хватило в реальной жизни. Да и потом, смысл? Прошлого не изменить, те люди или мертвы, или умерли для меня. Никого прощать я не собираюсь. Не потому, что «не могу» простить, а потому, что не хочу! У меня нет даже мысли об этом. Мстить никому я не стала бы – но только потому, что мне слишком противно хоть как-то соприкоснуться с этими людьми. Раньше я желала им рано или поздно оказаться в аду, если он есть. Не в том, где черти с вилами и котлы с кипящей смолой, а в таком же аду, в котором пребывала из-за них я сама. Чтобы они прочувствовали все то же, что чувствовала я, на собственной шкуре! Но потом я поняла, что и это ничего не изменит. Ведь никакая расплата не отменит тех, прошлых поступков, и не заставит меня примириться с этими людьми – ни при реальной встрече, ни в душе. Они вправе раскаиваться или не раскаиваться, как им угодно, – это их личное дело, их выбор, пусть они с этим и остаются. Так же, как я остаюсь при своем праве – прощать их или не прощать, - и выбираю последнее. Поэтому теперь я хотела бы только одного: забыть о них раз и навсегда. Просто забыть... *

*

*

*

*

Через несколько дней я была в гостях у Г.П., - как всегда, в воскресенье. Это давно стало традицией, и совсем не потому, что мы родственники: просто нам интересно общаться друг с другом... Конечно, я рассказала ей об аммоните. - А почему же в древности все-таки считали, что он приносит добро? Ведь не просто так? Я ответила, что, наверно, такое мнение сложилось случайно. Просто среди людей, использовавших аммонит «для сна» или в качестве талисмана, оказалось больше тех, у кого нет тяжелых воспоминаний. Иначе говоря - в их памяти не было тех залежей отрицательной информации, которые аммонит способен разворошить и поднять на свет...


- Разве так может быть? По-моему, таких людей вообще не найдешь! С каждым случалось что-нибудь плохое. - «Что-нибудь» - конечно. Но чтобы вся прошлая жизнь состояла только из таких моментов... Это, наверное, встречается не так часто. - Я думаю, просто не все люди так сосредотачиваются на плохом. Если что-то и было, они не вспоминают об этом всю жизнь. - Почему? - Ну, во-первых, с годами все немного стирается из памяти. Как говорится, время лечит... - Знаешь, по-моему, это неправда. Вот мне все вспоминается так, как будто было только что! - Но это у тебя так. А многие люди просто живут в настоящем. И находят в себе силы прощать... Силы?! Меня очень удивила такая постановка вопроса. Ведь, по-моему, наоборот: прощение – это слабость. Сдача позиций. Это значит поступиться своей гордостью, изменить самому себе! Конечно, лелеять обиды из-за всяких пустяков – это мелочная вздорность. Но тут и прощения как такового не требуется: достаточно просто осознать, что на самом деле у тебя нет причин чувствовать себя оскорбленным. А если кто-то действительно хотел тебя оскорбить, унизить, причинил тебе реальное зло – то, отказываясь простить этого человека, ты только отвечаешь на зло справедливостью! Сила же требуется скорее в тех случаях, когда ты должен признать свою неправоту и попросить прощения у кого-то. Но не для того, чтобы простить самому... - Почему – силы? - Потому что это трудно сделать. Разве нет? По-моему, нет. Труднее всего жить, испытывая постоянную ненависть и презрение. Те, кто этого не выдерживает, «прощают» - чтобы облегчить себе жизнь. Снять с души груз, который не имеют сил нести дальше. Но при этом им хочется красивее выглядеть в своих глазах. И они находят удобный способ, чтобы не презирать себя за душевную немощь, а, наоборот, видеть в ней повод для самоуважения: прощаю не потому, что бессилен ненавидеть, а потому, что я такой высокодуховный, поступаю по-христиански... А главное - сама заповедь о всепрощении была предписана слабым человеком для слабых. Поскольку тот, кто завещал «любить врагов», никак не являл собой пример духовной силы! «Да минует меня чаша сия», «Отец мой, зачем ты меня оставил...» И на допросе, и перед палачами, и во время казни этот человек вел себя так же, как всю жизнь до этого: недостойно звания мужчины. В чем его достоинство, - в том, что он не ползал на коленях и не просил пощады? Разве следует брать точку отсчета так низко? Молчал, - но это вовсе не то гордое и презрительное молчание, в котором чувствуется превосходство. Можно молчать так, что противник будет чувствовать себя как оплеванный, а можно – что называется, «в тряпочку». Безропотно и смиренно. И, по-моему, в данном случае было именно так... Конечно, тогда, в разговоре, я высказала это в гораздо более мягкой и вежливой форме. Ведь Г.П. все-таки как будто относит себя к христианам. Правда, как я понимаю, чисто формально: если человек не молится, не читает библию, не соблюдает постов и вообще никаких обрядов, даже не носит крест, а в церковь заходит разве что на пасху – «потому что так принято», - насколько он может считаться верующим? Церковный календарь у нее, правда, есть – хоть и висит рядом с изображением домового... Так или иначе, это все ее личное дело, а для меня важно другое: что она - совсем не тот человек, которого мне хотелось бы обидеть. Поэтому я передала только сам смысл того, о чем пишу здесь, избегая резких выражений. И она неожиданно согласилась со мной: - Да, ты в общем правильно говоришь... Хоть я так и не думаю.


Я не совсем поняла, что она имеет в виду. - Ну, я понимаю, что такие люди, как ты... Они, конечно, будут так на это смотреть. И это для них правильно. Но только, понимаешь, я сама никогда не думаю о таких вещах. Вот это все: кто победил, не поддаться, слабость, сила... Это для тебя главное. А для меня все такое неважно. - Как это? Я, конечно, знаю, что все люди разные. Но просто мне в тот момент показалось невероятным: как такое может быть? Ведь, по-настоящему, и сама жизнь представляет собой только ответ на вопрос, «кто победил»: ты или тебя. Если «жить – значит воевать», то чем же еще измеряется жизнь, как не победой – ее или твоей? Просто это проявляется на различных уровнях, от малого до великого. Но суть именно в этом... - Но ведь это и есть главное! Что же еще? - А любовь, например? Любовь... Да, конечно, - и это правда. Ведь и моя жизнь обрела смысл только с тех пор, как в ней появился человек, которого я люблю. Но ведь я полюбила Его именно потому, что для него все эти понятия являются главными! Потому, что Он сам, как никто, воплощает в себе все эти черты: сила духа, гордость, воля, мужество, самообладание. Ну, и еще... не знаю, как сказать, чтобы прозвучало верно... еще потому, что мне было его жаль. Но ведь и это – именно потому, что Он такой, как он есть. Как бы именно потому, что он не нуждается в сочувствии. Он – тот, о ком сказано: «никогда не жалей доблестного мужа, ибо он может иногда казаться достойным жалости, но не может им быть». Вот в чем дело! Ни до тех пор, ни после я не могла представить, чтобы рассказ о ком-то вызвал у меня слезы, чтобы мне хотелось взять его боль на себя. Именно потому, что таких людей, как Он, больше нет... *

*

*

*

*

Конечно, в тот день мы не все время разговаривали на такие серьезные темы. Потом речь зашла о житейских делах, обо всем, что происходило за эту неделю, пока мы не виделись. Г.П. рассказала о своем участии в очередной политической акции. Поговорили и о том, что наконец пришла настоящая весна, и о связанных с этим планах: будем снова ходить в парк, может, и на озеро выберемся как-нибудь... Затем разговор снова коснулся церкви, но уже в совершенно другом контексте: Г.П. рассказывала о встрече с бывшей коллегой. Та несколько лет назад обратилась в веру, причем серьезно – так, что живет чуть ли не по монастырскому уставу. Даже собиралась уйти в монастырь, но пока священник не благословил. Каждый день ходит в церковь, часами молится, все время постится, ездила в Иерусалим... «Ну, я на это смотрю так: хорошо, что человек нашел в жизни что-то свое, главное. То, ради чего ему хочется жить. Правда?» Я согласилась. Ведь это и правда так. Это единственное, что придает жизни смысл: когда в ней есть что-то, что для тебя важнее тебя самого. И я понимаю эту женщину, - хоть и не понимаю ее убеждений, но понимаю ее саму... - Конечно, она очень строго к вере относится. Как по-моему, так даже немножко слишком! Говорит, что ни в коем случае нельзя ходить во Владимирский собор... - Почему?!


Меня это просто поразило. Как верующий христианин может говорить такое? Ведь это, в общем-то, главная церковь в городе, - после Лавры... Может, я что-то не так поняла? - Ну, как же. У них ведь, - у тех, кто так строго верует, - считается, что это ненастоящая церковь. Не истинная. Потому что там служат не по обряду... По-моему, так. - Да ну. Быть этого не может! - Я тебе говорю, как считается. Это еще что, - вот на одной акции какой-то дед вообще говорил, что они от бога прокляты, там, в Михайловском. И все, кто к ним пойдет, тоже. «Проклятые раскольники, сгорите в аду!» Так распинался… - Подожди. Во Владимирском, ты хотела сказать? - Да нет. Та акция была возле Михайловского монастыря, на площади. Вот он поэтому и завелся. Потому что те тоже... Как их называют, филаретовцы. Мне-то все равно: по-моему, церковь и церковь! Но вообще – считается так. Что они... не узаконены, что ли. Действуют незаконно. - А как же – подпольно? Мне казалось, что эти заведения функционируют вполне открыто... - Ну, я точно не скажу, как там и что. Просто знаю, что так говорят. А ты что – правда никогда не слышала, серьезно? - От тебя слышу впервые! - Надо же. Ну, это понятно. Ты же такой человек, - как говорится, не от мира сего... Придя домой, я сразу открыла интернет. Мне было очень интересно узнать обо всем этом! Слово «раскольники» для меня до сих пор ассоциировалось только со старообрядчеством. А загадочное «филаретовцы» вообще не приходилось слышать... Конечно, я во многом человек невежественный. А во всем, что касается церковных дел – тем более. Два года назад, во время своего отречения от христианства – когда надо было произносить слова перед алтарем – я столкнулась с непредвиденной трудностью, поскольку не представляла даже смутно, ни где находится этот самый алтарь, ни как он выглядит. Наугад остановившись перед блестящим столом в передней части храма, я решила, что, очевидно, это он и есть. И произнесла все, что полагалось. А уже потом, изучив вопрос, убедилась, что моя догадка была верной... В тот день я посетила православную церковь впервые за тринадцать лет, - в первый раз после крещения. И церковь была той же самой: Владимирский собор. Вот почему сейчас меня так заинтересовало услышанное! Все, что я прочитала теперь, было для меня абсолютно внове. Я не имела понятия ни о «расколе церквей» в 1992 году, ни о том, что существует какой-то Киевский патриархат отдельно от Московского, ни об анафеме патриарха Филарета, - признаюсь, даже о нем самом. Так же, как не знала, что главой церкви является митрополит Владимир - и чем это звание отличается от патриарха. Темный человек, что и говорить! «...На вопросы читателей отвечает Блаженнейший Владимир, Митрополит Киевский и всея Украины, Предстоятель Украинской Православной Церкви. - Пожалуйста, напишите, каким образом сейчас принимают в лоно Православной Церкви людей, крещеных в «филаретовской» церкви?


- Прежде всего, необходимо сказать, что с точки зрения православной экклезиологии (учение о Церкви), то, что именуется «филаретовской церковью», церковью не является, а всего лишь новообразованным в 1992 г. и зарегистрированным в государственных инстанциях религиозным объединением, которое к исповедуемой нами в Символе веры Святой, Соборной и Апостольской Церкви никакого отношения не имеет. По существу, это раскольническое от Украинской Православной Церкви объединение, назвавшее себя «Киевским Патриархатом», который не признается ни одной из Поместных Православных Церквей не только как патриархат, но и как православная церковная организация. За организацию раскола его инициатор и основатель М. Денисенко, на основании церковных правил, лишен не только всех священных степеней и монашества, но и отлучен от Церкви. Поэтому все его действия (которые он кощунственно именует таинствами) и действия его подчиненных к Церкви Христовой никакого отношения не имеют. Они не только безблагодатны, но и кощунственны. На сегодняшний день «крещеные» в «Киевском Патриархате» принимаются в Православную Церковь через Таинство Крещения, не перекрещивания, а именно Крещения, поскольку то, что совершают раскольники, Таинством не является.»

О филаретовской церкви он говорил и еще в одном интервью. Так же однозначно и прямо: «...это все равно что электропровода без электроэнергии. Таинства, совершаемые раскольниками, - недействительны!» Значит, я могу считаться некрещеной?! И, выходит, мне можно было не отрекаться от христианской веры – поскольку на самом деле я никогда и не принадлежала к ней? Я никогда не исповедовала эту веру в душе. Но знаю, что с точки зрения церкви это не главное. Считается, что обряд крещения навеки привязывает человека к христианству и не имеет «обратной силы», - расторгнуть эту связь нельзя ничем! Однажды мне пришлось прочитать слова священника, сказанные именно по этому поводу: что, отрекшись от веры, человек считается просто вероотступником – и все равно будет судим как христианин... Конечно, это несправедливо: ведь многие люди были крещены в младенчестве, по воле кого-то из взрослых, а не в результате сознательного выбора. Или насильственно, под угрозой смерти – как при Киевской Руси. Или с помощью обмана и подкупа, к которым не брезговали прибегать миссионеры: за новую рубаху, а то и за бутылку водки. (Реальные случаи...) Ну, а даже если человек крестился по собственной воле, но по причинам, весьма далеким от обращения в веру, - как я, - разве можно считать его христианином?! И тем не менее, это так. Если священник трижды окропил водой и сказал: «во имя отца, и сына, и святого духа» - крещение считается действительным, вне зависимости от мотивов... Не могу передать, как я сожалела об этой глупости, которую совершила в шестнадцать лет! Мне предложили быть свидетельницей на венчании у подруги. По правилам, для этого надо быть крещеной. Я знала, что и сама подруга, и ее парень, и вся ее семья, в общем, неверующие, - просто решили устроить венчание, отдавая дань моде. Но солгать все равно считала для себя невозможным. И подумала: значит, надо окреститься - чтобы все было по-честному... Христианская религия мне не нравилась и тогда, но я решила, что это все равно: ведь я не принимаю веру, а просто соблюдаю формальность. Как если бы нужна была справка от врача или из милиции... Ясно, что такой дурой нельзя быть и в шестнадцать лет. Но я была такой, что скрывать! (Конечно, несусветную дурь я вижу не в том, что не стала лгать, будто крещена, - я и сейчас считаю, что это было бы недопустимо, - а в том, что мне даже не пришло в голову задуматься: можно ли проходить обряд, свидетельствующий о принятии той или иной религии, по таким мотивам?) В церковь я пришла одна. Обряд, как это сейчас заведено, был поставлен на конвейер, - крестились одновременно человек шесть. Я заплатила в кассу деньги, купила самый простой крест, и мне сказали: «ждите вон там». Потом подошел священник, лет сорока, и повел всю


группу в какую-то комнату. Почему-то он торопился и выглядел очень недовольным – напомнив мне одного Деда Мороза, который спешил с одного школьного утренника на другой... Войдя в комнату, он сказал, что, поскольку «Символа веры» никто из присутствующих все равно не знает, он прочтет его сам, а все должны только повторять за ним последние слова. Потом каждый по очереди подходил к большой чаше со святой водой, священник окроплял его, мазал елеем, читал молитву и надевал крест. Только мне сказал, чтобы я надела сама: у меня были распущенные волосы, и, наверное, прикоснуться к ним считается грехом. (Я тогда просто не знала, что в церковь надо приходить в платке.) Помню, еще он предупредил всех, что сутки нельзя мыться - но я не стала соблюдать этот запрет и вечером приняла душ, как обычно. А больше мне ничего не запомнилось. И, честно говоря, все происшедшее казалось каким-то ненастоящим. Даже не знаю, почему, но чувство было именно таким... Никакого свидетельства о крещении не выдавали, а крест я сняла сразу же, выйдя из церкви – просто потому, что не собиралась его носить. И положила где-то дома, но куда он делся впоследствии – не помню совершенно... А родственникам даже не сказала, где была в тот день. Не потому, что считала это тайной, просто – с чего вдруг рассказывать о своих делах? Потом, через несколько лет, мельком упомянула в разговоре, - пришлось к слову. Это не вызвало ни расспросов, ни какой-то эмоциональной реакции: в семье относились к церкви безразлично. Без симпатии, но и без воинствующего атеизма. А главное, быть свидетельницей мне тогда не пришлось! Я даже не побывала на самом венчании - по не зависящим от меня причинам. То есть, все вообще было зря... Я и тогда верила в загробную жизнь. Но мне казалось, что моя посмертная судьба не будет зависеть от крещения, поскольку оно было принято не из-за веры. «Ведь я не стала поклоняться христианскому богу, значит, и я ему не нужна!» Конечно, дико так рассуждать, но я почему-то не сомневалась в своей правоте. Мне не пришло в голову, что крещение само по себе является этим актом поклонения богу, - что, крестившись, ты навечно отдаешь себя в его власть! К тому же, я знала очень многих людей, которые были крещены в детстве, но вели жизнь, совершенно далекую от церкви, и вообще не интересовались никакими религиозными вопросами. «Какое дело богу до них, если они сами не хотят иметь с ним дела?» Вот так. А ни одного верующего человека – или просто настолько осведомленного в вопросах религии, чтобы мог мне все объяснить – в моем окружении не было. И книг я тогда не любила читать... Потом я, конечно, все же узнала правду. И оставалось только смириться с неизбежностью: после смерти я предстану перед судом бога, которого не уважаю и вообще не хочу знать. Я не боюсь наказания – но согласна была бы понести его, признав авторитет судей, а не подчиняясь насилию! Ведь к тому времени – став старше всего на несколько лет - я окончательно поняла, насколько чужда мне эта вера, сама ее суть. Вера, основанная на унижении и страхе, на подавлении всего лучшего, что есть в человеке: достоинства, разума, воли, умения свободно мыслить. «Что в людях высоко, то есть мерзость пред Богом...» Религия покорных и запуганных рабов, религия овечьего стада, тупо бредущего за пастырем. А история церкви?! Крещение Руси «огнем и мечом». Уничтожение античной культуры – когда разрушали храмы, разбивали статуи и сжигали книги, оскорбляя имена древних богов, оскверняя чужие святыни, объявляя красоту «поганой» и «нечестивой», а знание и мудрость – «дьявольскими». И те долгие века, когда пытали и сжигали заживо людей, обвиненных в ереси и колдовстве. Я имею в виду не только католическую инквизицию: так же было и у нас, на Руси. Материалов достаточно...


Разумеется, все это стало мне известно не из брошюр типа «религия – опиум для народа»: я прочитала и древнерусские летописи, и «Молот ведьм», и постановления церковных соборов, и писания «святых отцов» - от Августина до Иоанна Кронштадтского. Ну и, конечно, саму Библию: и Ветхий, и Новый завет. (Хотя мне стоило больших усилий одолеть текст, лишенный малейших признаков логики - где на каждой странице одна строка противоречит другой, а нагромождение нелепостей выглядит попросту бредовым...) Но мне хватило бы и одной страницы из всех этих книг, чтобы понять: с этой религией я не хочу иметь ничего общего! Но самый последний, решающий довод пришел позже: когда в моей жизни появился Он, тот, кого я люблю. Во-первых, это религия тех, кто оскорблял Его веру, святыни Его народа. Во-вторых... Ни «Страшный суд», ни ад не были страшны для меня сами по себе. Но теперь: ведь если меня будут судить по законам христианской веры и отправят в ад, подвластный христианскому богу – это значит, что я никогда не увижусь с Ним! Как не увиделась бы и в раю...

Я решила узнать: может быть, существует хоть какой-то выход? Неужели надежды нет? Но, прочитав все, что посвящено данному вопросу, убедилась лишь в одном: крещение – это навсегда. И аннулировать его невозможно никакими действиями: «Даже отречение не снимет с вас благодати таинства Крещения. А значит, ответственность на Страшном Суде вы будете нести именно как христианин, согрешивший богоотступничеством.» Лев Толстой публично отрекся от веры. А Ленин, еще будучи подростком, сорвал с себя крест и бросил на землю. Неужели они все равно считаются христианами, просто «заблудшими»?! Абсурдно, но факт... Да, церковь считает так: все эти отречения и «раскрещивания» - просто символический акт, который что-то значит разве что в восприятии самого человека. Получается, божеские законы несправедливее земных: ведь если кто-то сменил гражданство – он подлежит юрисдикции той страны, гражданином которой является на данный момент... А может, и «там» это все же в какой-то степени применимо? Ведь я не просто отвергаю христианство, а перехожу в другую веру – под покровительство иных, не менее могущественных сил! Неужели они не заступятся, если бог христиан захочет предъявить на меня права? Или, может быть, там существует некий закон, по которому одно ведомство не вправе вмешиваться в дела другого? Все же я решила, что, даже если отречение и не поможет мне выйти из-под власти христианского бога – важно, что я сделаю этот шаг со своей стороны. А тем более, я должна так поступить, если собираюсь обратиться к иным силам. И произнести обет верности тому, кого я


люблю, перед теми богами, которых чтил Он в своей земной жизни... То есть, я совершу все, что зависит от меня. Я не вправе ожидать, что Он ответит на мою любовь – и так же не могу повлиять на решение Высших. Но сделать то, что могу, я должна – а дальше пусть решают они... Я изучила все известные примеры, где говорится о вероотступничестве. Так, в житии одного святого упоминается о юноше, который дал расписку: «добровольно отрекаюсь от Христа и от крещения». За это сатана исполнил его заветную мечту. А сам молодой человек, получив желаемое, резво побежал к святому отцу и стал умолять спасти его душу. (Не гнида?!) Дальше описывается борьба святого с сатаной. Последний справедливо заметил, что расписка была дана добровольно, и что он, со своей стороны, честно исполнил условия договора. Разумеется, предание гласит, что молитвы святого угодника заставили сатану отступить. Я думаю, он просто плюнул на это дело и отступился сам, решив, что такая гнилая душонка ему не нужна... Но важно тут другое: что слова «отрекаюсь от крещения» все-таки имели силу! Ведь эту формулировку предложил именно сатана. А он, надо думать, понимал, что к чему... Но я-то не собираюсь договариваться с сатаной. Отрекшись от христианского бога, я хочу предать себя во власть других богов. Зачем мне чье-то посредничество? Да и потом, ведь сама вера в сатану тоже является частью христианской религии! В древнем мире такого понятия не существовало вовсе. Потом я прочитала об императоре Юлиане Отступнике, который возрождал языческие традиции. Он «был посвящен в элевсинские мистерии. Это было как бы крещением новообращенного, иными словами, ритуальным актом отпадения от христианской Церкви. Скверну христианского крещения Юлиан смыл кровью жертвенного быка...» Понятно, что совершить что-то подобное у меня нет никакой возможности. Но в одной из средневековых летописей говорится о том, как крещение смывали обычной водой, а не кровью. Латвия, XII век: «...вероломные ливы, выйдя из обыкновенных бань, стали обливаться водой в Двине, говоря: «Тут мы речной водой смываем воду крещения, а вместе и самое христианство; принятую нами веру мы бросаем и отсылаем вслед уходящим саксам.» Похожие обряды практикуют и современные язычники, - родноверы и иже с ними. Я прочитала описание одного из таких ритуалов. Там все происходит сложно: волхвование у костра, обрубание «энергетических связей с христианским эгрегором» заговоренным топором, «подключение к эгрегору язычества»... В общем, все как у них принято: смесь эзотерики в стиле нью-эйдж с былинными «гой еси». Конечно, если им так нравится – на здоровье. Но мне весь этот маскарад всегда казался немного смешным. А главное, ведь эта церемония выдумана в наше время – самими же современными «волхвами». И поэтому нельзя утверждать, что все должно происходить именно так, а не иначе... В общем, я поняла, что какого-то единого и общепризнанного ритуала на этот случай просто не существует. Следовательно, каждый вправе изобретать его сам для себя? «Смыть крещение» по примеру древних латвийцев тоже не представлялось возможным: была морозная зима, на озере лед. А для этой цели, как мне кажется, подходит только природный водоем. В ванной – это уже будет просто комедия! Да и потом, мне хотелось, чтобы церковь – пусть она и не признает самого обряда - была хоть как-то в нем задействована.


Вскоре я нашла описание подходящего ритуала. Вернее, это просто текст, который произносится перед алтарем. Я слегка модифицировала его по-своему – так, чтобы текст отречения был максимально точным и полным, касаясь всех аспектов религии. Долгая практика работы с юридическими документами научила меня тому, что в любых договорах следует ставить все точки над «i». Высказываться конкретно, однозначно и четко, расписывать все до мелочей - учитывая все возможные «если», не допуская никаких недомолвок и разночтений. Так, чтобы ничего не оставалось между строк! Да, на мой взгляд, и жить следует только по таким правилам... С одной стороны - «там», конечно, знают мысли человека и понимают все верно, даже если это не выражено словами. Но ведь недаром существуют и канонические тексты молитв, и тот же «Символ веры», который при крещении обязательно произносится вслух! Наверное, дело в том, что высказанное как бы начинает существовать где-то еще, - как будто записывается на невидимый диск. И поэтому я посчитала, что просто сказать «отрекаюсь от Христа и от крещения» будет недостаточно. Да, это главное, но ведь есть еще много других понятий: святая троица, божий суд, вечная жизнь... Ныне я отрекаюсь от бога Иеговы, отца, отрекаюсь от Иисуса Христа, бога-сына, отрекаюсь от бога-духа святого и от девы Марии, божьей матери. Отрекаюсь от церкви Христовой и от всех ее святынь. Отрекаюсь от всякого священного христианского места и от места своего среди рая, от всякой христианской мысли и деяния, от всякой милости христианского бога. Ныне я снимаю с себя печать крещения, данного им. И пусть никогда не ступлю я на дорогу, ведущую к вратам его царства, и душа моя для него навсегда исчезнет, и не услышит он более голоса моего. Такова моя воля и да будет так отныне и в вечности! Договорив последние слова, я неожиданно для себя самой испытала чувство свободы – как будто оборвалась невидимая привязь. Домой я летела, как на крыльях! Это еще раз доказывает, что любое «раскрещивание» действует прежде всего на чисто психологическом уровне: ведь освобождаться мне было не от чего. Просто потому, что я и так не была связана... Но, наверное, этот шаг все же имел значение и сам по себе. Не для того бога, от которого я отреклась – поскольку для него я и так оставалась чужой, – а для тех, кому я решила поклоняться впредь. Видимо, если человек действует по неведению, будучи искренне убежден,


что поступает верно – «там» судят намерение, а не сам поступок... И через несколько дней я получила знак, свидетельствующий, что мои слова были услышаны. Все, что произошло с тех пор, как будто подтверждало еще раз: «ты свободна». Ведь если бы христианский бог по-прежнему имел надо мной хоть какую-то власть – как бы я могла выходить на связь с иными силами? А главное, как мне удалось бы общаться с Ним? И все же порой я думала: а вдруг все это так, только пока я здесь... Да, Он сказал, что в ином мире мы будем вместе. И, конечно, ему я верю безоговорочно. Но кто знает – вдруг «те» все-таки попытаются предъявить на меня какие-то права, и начнется спор? Мне просто очень хотелось бы не создавать даже минимальных проблем тому человеку, которого я люблю, и тем богам, которых я почитаю. Еще не хватало, чтобы им пришлось разбираться с другим ведомством из-за меня! Не скажу, чтобы эти мысли как-то довлели надо мной, но и избавиться от них полностью я не могла. И всякий раз, когда они появлялись, меня охватывало чувство тоскливого сожаления: если бы я была вообще некрещеной! Как было бы хорошо... И сейчас я снова вспомнила те слова священника, некогда прозвучавшие для меня как приговор: «Даже отречение не снимет с вас благодати таинства Крещения.» Значит, все дело в этой самой «благодати», - насколько я понимаю, это некая магическая сила, которая делает печать крещения несмываемой? Но, как сказал митрополит Владимир, «таинства раскольников безблагодатны!» То есть, лишены этой силы вовсе. И поэтому - как сказал он же - недействительны! Конечно, мнение митрополита является более чем авторитетным. Ведь он, как никто другой, имеет право выступать с такими заявлениями - если и не от имени бога, то от имени церкви! Но я просто из интереса посетила еще сайты самых значительных храмов и монастырей, а также самых высокопоставленных церковных деятелей. В разделах «статьи» и «ответ на вопрос» все священнослужители высказывались на эту тему совершенно однозначно: «Владимирский собор стал раскольничьим с июня 1992 г. Все таинства, в том числе и крещения, совершенные до этой даты в соборе – действительны. А сейчас все, что там и вообще в храмах раскольников происходит – это театральные представления, совершаемые артистами в ризах... Киевский Патриархат не признан ни одной из канонических православных церквей, составляющих Вселенское Православие. Если Вы и Ваш сын были крещены в УПЦ КП, значит как такового таинства не было. Теперь нужно креститься законно у настоящего священника в любой законной Православной церкви.» «Это раскольники, сознательно - по политическим соображениям - отделившие себя от Единой Церкви, Единой Веры, Единого Бога. Поэтому, если говорить просто, то таинства у них не совершаются. Человек, над которым проводили обряд крещения в этих организациях, членом Церкви Христовой не является.» «Таинства Киевского Патриархата не признаются не только Украинской Православной Церковью Московского Патриархата, но также и всеми Поместными Православными Церквями в мире.» «То, что во Владимирском соборе нельзя венчаться и совершать другие обряды — это понятно, ведь он давно в расколе конфессий. Священников, которые там служат, мы считаем просто ряжеными мирянами. В Киевском патриархате с точки зрения Православной церкви отсутствует благодать священства, а значит, все обряды, которые происходят в таких храмах, считаются недействительными.»


«Киевский патриархат» - это искусственное образование Денисенко-Кравчука и к Церкви Христовой не имеет никакого отношения, подтверждением чего является непризнание их ни одной Православной церковью. В соответствии с православными канонами «митрополита Филарета» за тяжкие смертные грехи, а затем – за совершение раскола, лишили сана и запретили в священнослужении. Однако при поддержке Кравчука он создал новое юридическое лицо – «Киевский патриархат», чтобы сохранить за собой часть церковной недвижимости и средств. Но через государственную регистрацию Церковь не создается и Благодать Духа Святого не нисходит, поэтому все священнодействия «Киевского патриархата» не действительны, и человеку нужно обращаться в каноническую Украинскую Православную Церковь для Крещения, Причастия, Венчания...» «Таинства Церкви совершаются Духом Святым при священнодействии каноническим священником, а поскольку «филаретовские» священники т.н. «Киевского патриархата» находятся под запретом или незаконно рукоположены, то при их «службах» нет действия Духа Святого. А значит, «Таинства» не действенны, и после их «священнодействий» нужно по-настоящему Крестить, Венчать, Рукополагать и т.д... Такова позиция нашей Церкви с Благословения Ее Предстоятеля Блаженнейшего Митрополита Владимира.» «Церковь Христова, являясь единственным вместилищем освящающей благодати Божией, не признает благодатными и действенными «таинства», совершаемые в раскольнических сообществах, включая крещение.» «В «УПЦ КП» отсутствует главное условие правильного совершения таинств – апостольская преемственность, таинство священства, поскольку основатели раскола были лишены сана Архиерейским Собором Поместной Церкви, от которой приняли рукоположение и епископами которой являлись, и по этому вопросу изначально существует всеправославный консенсус». «Киевский Патриархат», будучи лишенным благодатных даров Святого Духа, которые из поколения в поколение передаются через преемство от апостолов, стал на путь превращения в неопротестантскую секту с внешним лицедейным сохранением православного обряда. ...поскольку на основании уже приведенных выше священных канонов эти «иерархи» лишены сана, то все чинопоследования «священнодействий», совершаемых ими, являются недействительными и представляют собой лишь форму, не наполненную содержанием. Таким образом, вместо Таинства Крещения, которое вводит нас в Церковь, происходит купание...» «По святым канонам те, кто дерзают иметь общение в молитвах с отлученным от церкви (а это и священники-филаретовцы, и миряне - их прихожане), тоже отлучаются от церкви. А так как благодати у Филарета нет, то и таинства УПЦ КП недействительны, поскольку священнослужители этой «церкви» не имеют благодати священства. Это значит, что люди не крещены, не венчаны, на исповеди им не прощены грехи, а умершие не отпеты. Поэтому те, кто «принял» какие-нибудь «таинства» в УПЦ КП, должны обратиться в каноническую церковь и получить эти Таинства заново, а кроме того, принести покаяние, как отлученные от церкви.» «Для Вселенской Церкви Христовой «Киевский патриархат» есть фальшивая монета, имитация Православной Церкви, раскольническое сообщество «extra muros» («вне стен»), т.е. вне видимых границ Церкви; это партикулярная организация, незаконно получившая правовую светскую «прописку», но отнюдь не всеправославное признание... Символ православной веры свидетельствует, что есть только «едино Крещение во оставление грехов». Но таковое крещение с оставлением грехов, согласно святоотеческому Преданию, совершается только в Теле единой, святой, соборной и апостольской Церкви Христовой. В сектах же, находящихся «extra muros» Церкви, и в «самочинных сборищах» имеет место только формальная, внешняя «правильная форма» церковного таинства (чтение положенных молитв, водное погружение), но отсутствует главное - невидимое спасительное действие божественной благодати.»


«Духовной властью совершать Таинства Крещения, Миропомазания и другие, по Божественному установлению, обладают преемники святых Апостолов (священство канонической Православной Церкви). Теперь, что касается филаретовцев и «иже с ними». Являются ли они Апостольскими преемниками? К сожалению, нет. Апостольское преемство можно утратить через впадение в ересь или раскол (непослушание церкви). С филаретовцами, к несчастью, последнее произошло... Вот как об этом говорится в одном из обращений епископата канонической Украинской Православной Церкви, возглавляемой Блаженнейшим Митрополитом Киевским и всея Украины Владимиром (Сабоданом): «...создана новая неканоническая «Церковь» – Украинская Православная Церковь «Киевский патриархат». Богослужения и Таинства, совершаемые «епископатом» и «духовенством» Украинской Православной Церкви «Киевский партиархат», безблагодатны и неспасительны». Итак, все таинства и обряды, совершаемые филаретовцами, не действительны, и, конечно, тех, кого они окрестили, нужно перекрещивать. А если кто-либо скажет, что раскольническое крещение можно принимать как крещение, совершенное мирянами, то ответ такой. По церковным правилам, мирянин может совершить крещение только в смертном случае, то есть, когда некрещеный человек умирает и рядом нет священника. Кроме того, мирянин, совершающий крещение, должен сам быть членом святой Православной Церкви. Филаретовцы – это миряне, которые, к сожалению, не являются членами святой Православной Церкви, а если учесть еще и тот факт, что они крестят не «ради страха смертного» и что часто поблизости есть канонические священники (преемники святых Апостолов), то абсолютно ясно, что крещения, совершаемые филаретовцами, ни в коем случае нельзя считать действительными.» «Таинства, совершенные в Киевском Патриархате, решением синода Украинской Православной Церкви Московского Патриархата (УПЦ МП) не признаются. Вам нужно обратиться в любой храм канонической (т.е. законной) УПЦ МП и креститься там.» «Очень печально, что многие верующие люди, прихожане храмов «киевского патриархата», считающие себя крещеными православными христианами, таковыми на самом деле не являются. Если, конечно, они не были крещены до раскола (1992 г.) в храмах Канонической Церкви. «Священнослужители» «киевского патриархата» не являются благодатными священниками, и их «священство» не признается ни одной поместной Православной Церковью мира... Соответственно, что отлученный от Церкви человек не может крестить другого человека, так как сам к Церкви уже не принадлежит.» «Киевский патриархат – это отколовшаяся 20 лет тому назад от Единой Истинной Матери Церкви группа наших братьев и сестер. К сожалению, целью своей духовной жизни они сделали не познание Бога, достижение спасения через покаяние и духовное возрастание, а относились к Православию, как к средству достижения своих национально-политических целей... Другие Канонические Автокефальные Церкви Вселенского Православия не признали Киевский патриархат как Истинную Церковь. Отлучили от Церкви «патриарха» Филарета и его сподвижников. Соответственно, все «таинства» и «священнодействия», совершаемые в этой церковной структуре, признаются недействительными, а также они не были признаны ни в одной Православной Церкви мира. Например, когда Ваш сын вырастет и захочет посетить Святую Землю, Иерусалим, Грецию, Афон или другие Святые места, когда он там захочет причаститься, то если узнают, что он был крещен в УПЦ КП, его к причащению не допустят, т.к. он будет считаться некрещеным.» «На территории Украины Украинская Православная Церковь Московского Патриархата является единственной канонической благодатной Церковью. В ней все Таинства и священнодействия совершаются благодатью Духа Святого, который преемственно от самого Иисуса Христа через святых апостолов передавался от поколения к поколению через возложение рук (хиротонию) и дошел до нашего времени. Таинства (крещения, венчания, рукоположения), совершенные в храмах Московского Патриархата, признаются во всем Православном мире. Православный священник УПЦ МП может беспрепятственно служить в Иерусалиме у Гроба Господня, в монастырях Святой Горы Афон, в святых местах Грузии, Болгарии, Румынии и других православных странах, а православный мирянин, принадлежащий к Церкви УПЦ МП, может причащаться у всех этих святынь. Тогда как представители Киевского патриархата – епископы, священники, миряне – не признаются другими мировыми Православными Церквями. Им запрещено участвовать в Богослужении, причащаться, т.к. во всем Православном мире их сан считается незаконным и крещение - недействительным.»


«К сожалению, не могу Вас утешить, т. к. крещение, принятое в храмах, не принадлежащих к канонической Православной Церкви, не считается Святым Таинством. Этот безблагодатный обряд является не действенным и не действительным. Вашему супругу необходимо принять Таинство крещения в одном из храмов УПЦ.» «Вы ошибаетесь, считая, что вопрос Церковного раскола - всего лишь политические или финансовые несогласования. В основе разделения, которое произошло в 1992 году, мир, единство и каноническая традиция Церкви были принесены в жертву политической конъюнктуре и персональным амбициям бывшего предстоятеля УПЦ МП - митрополита Филарета (Денисенко)... За учиненный раскол бывший экзарх Украины был лишен сана и отлучен от Церкви. Все его священнодействия признаются безблагодатными. Все рукоположенные им «епископы» и «священники» не были признаны каноническими священнослужителями. Это решение Архиерейского Собора РПЦ было подтверждено остальными четырнадцатью автокефальными Церквями мира. В настоящее время «патриарх» Филарет, его «епископы» и «священники», посещая Иерусалим, Афон, монастыри Греции, Грузии, Болгарии, Румынии и других православных стран, не могут служить в храмах и святых местах тех стран, т. к. в мире священнослужителями их нигде не считают. Также все «священнодействия» и «таинства», совершенные ими, считаются безблагодатными, незаконными и не признанными другими Поместными Православными Церквями. Таким образом, Ваша старшая дочь, «крещеная» в храме КП, не считается крещеной. Вы согрешаете сами и подвергаете опасности душу Вашего ребенка, причащая ее без канонического Крещения. Слава Богу, что Господь вразумляет Вас... На вопрос: «как быть?» - советую Вам покаяться в грехе святотатства, а также в ближайшее время постараться окрестить Вашу дочку в храме канонической Церкви.» «Хочу Вам сразу заметить, что так называемую УПЦ Киевского Патриархата не признает не только РПЦ, но и все остальные поместные Православные Церкви. Православная Церковь не признает раскольнические Таинства, и это нужно четко понимать.» «Когда люди из киевского патриархата покидают свою религиозную организацию и приходят в Православную Церковь, то им нужно начинать все с начала – с Крещения. Возможно, вы окрестили своего ребенка в филаретовском храме по незнанию, но сейчас нужно, помолившись, направиться в Православную Церковь, чтобы совершить действительное Таинство Крещения.» «В канонической Церкви признается одно крещение, которое было совершено священником, находящимся в евхаристическом единении с Вселенской Православной Церковью. На Украине это одна-единственная Церковь: УПЦ МП.» «Так называемый Киевский Патриархат - это не Церковь. Так что Ваша девушка еще не крещена. Обращайтесь в храм канонической (т.е. законной) Православной Церкви, чтобы ее окрестить.» «Таинства, совершаемые в раскольнической церкви, недействительны и не признаются в церковном православном мире... По правилу церковному молящийся с раскольниками может подвергнуться отлучению.» «В Православной Церкви одной из основных канонических норм является правило, согласно которому любой священник, запрещенный в священнослужении или тем более лишенный сана, не может совершать ни Божественную литургию, ни какое-либо иное священнодействие. А здесь человек, не только лишенный священного сана, но и вовсе отлученный от Церкви, служит «литургии»... Разве это не попрание всех норм канонического права? Разве вероучение Православной Церкви гласит, что любой человек, надевший на себя «правильные» священные одежды и произносящий правильные слова, может совершать Таинства?... Для того, чтобы священнодействовать, нужны полномочия от Церкви.»


«Церковь не признает и не может признать благодатными и спасительными никаких «таинств» в расколе, включая крещение... Говорить о «признании таинств» раскольников, пребывающих вне Церкви и не имеющих с ней общения, невозможно и бессмысленно.» «Обряды, совершаемые «священниками» Киевского Патриархата, имитирующие Таинства Церковные - Таинствами не являются! Есть соответственное постановление Синода Украинской Православной Церкви Московского Патриархата.» «Киевский Патриархат не признан Церковью ни одной из существующих поместных православных Церквей. Это своего рода коммерческое предприятие, организующее шоу с переодеванием в православные богослужебные одежды и имеющее своей целью удовлетворение чувств политически-националистического характера.» «Нужно понимать, что таинства в УПЦ КП не совершаются. И если Вы играли роль крестного на профанации таинства этих лицедеев, то теперь приложите усилия, чтобы со временем ребенок действительно был крещен в Церкви Христовой, в любой из канонических поместных православных церквей, т.к. ребенок остался не крещеным...» «Да, действительно, [Михайловский] собор принадлежит так называемому Киевскому патриархату и таинства, совершаемые в нем, таковыми не являются. Постарайтесь хорошо выяснить, к какой юрисдикции будет относиться тот храм, в котором вы будете принимать Крещение, чтобы снова не попасть к раскольникам. Бог в помощь!» «Самозваный Киевский патриархат просто не является Церковью. Эта организация не признана Всемирным Православием. Считайте, что над Вашим сыном артисты в церковных костюмах провели представление. Крещением оно не является. Так что обращайтесь в любой храм канонической (другими словами, законной) Украинской Православной Церкви - там Вашего ребенка действительно крестят в первый раз.» «В УПЦ КП таинства не совершаются. Грубо говоря, это своего рода ЧП по оказанию ритуальных услуг церковного типа. Соответственно, и крещения, как Таинства рождения в новую жизнь со Христом и соединения с Церковью, не было. Таинство произойдет только при совершении крещения священником канонической (церковно законной) Церкви. Украинской, русской, греческой, японской или какой другой - это уже не имеет значения.» «Нужно пойти и выяснить у священника, какой патриархат. Если же окажется, что "киевского", то, поскольку там таинства не действенные, ребенок не крещен. Обратитесь в каноническую Церковь, чтобы его окрестить.» «Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата (КП) не признана ни одной из поместных церквей, составляющих Всемирное Православие, и не состоит с ними в общении. КП - это раскольники. Соответственно, «таинства» и требы (крещение, венчание, отпевание и т.д.), совершаемые ими - не признаются.» «Представим такую ситуацию: Вам нужно себе во двор провести водопровод. Вы заказали услугу у строительной фирмы. Они вырыли котлован, поставили колонку, насосную станцию. Но когда Вы захотели использовать колонку по назначению, включили, то воды в ней не оказалось. Недобросовестные водопроводчики не сделали самого главного – не провели к колонке воду. Внешне все правильно, красиво и добротно, но самого главного – воды нет... Такая же ситуация и с «таинствами», совершаемыми в Киевском патриархате: форма соблюдается правильно и безукоризненно, но из-за отсутствия благодати нет самого главного – духовного содержания и наполнения.»


Да, мне повезло, что я тогда пошла креститься именно во Владимирский собор! А сделала так по самой простой причине: это была единственная известная мне церковь, расположенная не очень далеко от дома... За изучением церковных сайтов я провела всю ночь. Цитаты, приведенные выше, представляют собой лишь малую часть найденных материалов, которые я скопировала в отдельный файл, - всего получилось сто восемь страниц. Честно говоря, никогда не думала, что священники могут выражаться так... эмоционально! Но, разумеется, для меня Московский патриархат ничем не лучше Киевского или наоборот, – к «истинно православным» священнослужителям я отношусь так же, как к тем, кого они называют «артистами в ризах». Для меня важно только одно: что они служат законно признанной церкви и выражают ее позицию. Наверное, кто-то сказал бы, что «для бога не имеет значения, кто как крещен», что все это – «человеческое», «политика»... Но, следуя такой логике, пришлось бы допустить, что для бога ничего не значат и любые обряды вообще, и церковь, и священство. А разве такое возможно? Тогда это был бы уже не христианский бог, а какой-то другой! Ведь не может быть, что на самом деле «бог един», как предполагают некоторые? На мой взгляд, это звучит просто нелепо. Как же тогда объяснить, что существующие религии настолько разнятся между собой, вернее, противоречат друг другу? И образы богов, и предание, и заповеди – все абсолютно разное! Поэтому я уверена, что на самом деле существуют все боги, которым поклонялись народы земли от начала времен. Просто каждый обладает полнотой верховной власти для своих подданных. И вправе вершить суд только в пределах своей юрисдикции... По крайней мере, точно знать всего этого мы не можем. А то, что доступно нашему знанию – это каноны церкви, ее постановления, зафиксированные в официальных документах. И, следовательно, говоря о религии, только это можно воспринимать как непреложную истину. Теперь, если кто-то спросит, я с полным правом могу даже не упоминать о том, что произошло пятнадцать лет назад, а просто говорить, что не крещена вообще! Все эти годы я мечтала о такой возможности. Вернее, не мечтала, а сожалела, с болью и отчаянием в душе понимая, что она утрачена безвозвратно. И вот – сбылось... Как будто мне снова решили подтвердить то, в чем я убеждалась не раз: никогда нельзя отчаиваться – поскольку возможно все. Даже то, что казалось совершенно невероятным! Ведь мы считаем что-то невозможным только потому, что не можем представить, как это могло бы произойти. И поэтому те желания, которые кажутся неосуществимыми, исполняются самым неожиданным образом. «Не бывает так, чтобы все стало, как было...» – «Не бывает, вы говорите? Это верно. Но мы попробуем.» А ведь я могла узнать правду намного раньше, - если бы хоть немного интересовалась окружающей жизнью... Но, значит, зачем-то было нужно, чтобы все произошло именно так.

II Сны, – таких тяжелых, как после аммонита, больше не было, но почему-то они приобрели откровенно бредовый характер. При этом очень реальные и отчетливые, как наяву. Тягостное ощущение от этого бреда усиливалось еще тем, что он запоминается так ярко, во всех подробностях... Да, похоже, «ловец снов» перестал действовать. Разрядился, что ли?


«Перехода» не было уже давно. И во сне Он тоже не говорил со мной. Я уже знаю, что такой перерыв может быть, и к этому надо относиться спокойнее. Но знать – это одно, а... Каждый день наполнен только одной мыслью: когда же я снова увижусь с Ним?! Или хотя бы услышу Его голос... День за днем, - сплошная серая муть без просвета. С утра – ожидание ночи. А ночью – такой же муторный и гнетущий сон. Сколько еще будет таких дней и ночей? Или в моей жизни больше ничего не будет, кроме этого? Если так, я молю богов об одном: чтобы она прекратилась скорее. Завтра. Сегодня!... «Часто, пробудившись от беспокойного сна, мы чувствуем облегчение; такое же облегчение мы почувствуем однажды после смерти...» Только бы это было так. И, если так – только бы скорее. Тогда, осенью, перерыв длился около месяца. И нельзя сказать, что я выдержала это испытание с честью, - в конце концов я поддалась отчаянию, думала, что Он оставил меня... А потом, когда мы встретились, Он сказал мне: «Ты должна прийти сюда сильной. Для этого тебе и дано твое время». Научиться властвовать собой, подчинять себе свои мысли и чувства. Может быть, меня снова испытывают – желая посмотреть, как я справлюсь на этот раз? *

*

*

*

*

Читая все те материалы на церковную тему, я нашла статью одного православного богослова о католицизме. Разумеется, автор утверждал, что это ложная религия, попросту говоря – ересь. Для меня нет никакой разницы между православием и католичеством, - и то, и другое я не приемлю в равной степени, - но сама информация, приведенная в статье, показалась интересной. Речь шла о мистическом опыте святых. «Святая Мария Алакок выжгла на своем теле имя Христа». До сих пор я никогда не встречала упоминания о подобном поступке… Ведь я сама сделала так же, - выжгла на себе имя человека, которого люблю! Конечно, я не понимаю, как можно влюбиться в Иисуса: по-моему, в нем просто нет таких качеств, которые могли бы привлечь к нему как к мужчине. И стоит ли надеяться на какие-то ответные чувства со стороны того, кто в земной жизни избегал женщин? Но это ее дело. А сам поступок мне, конечно, очень понятен и близок… Дальше рассказывалось о святой Екатерине, - как она «обручилась с Христом». В видении он надел ей на палец кольцо и назвал ее своей невестой. Да, значит, и другим знакомо все то, что было со мной… Ведь тогда, в самый первый раз, когда Он привиделся мне, было именно так: кольцо из белого, словно расплавленного металла, обжигающее руку. Мгновенное видение, на грани сна и яви, было донельзя реальным, - очнувшись, я еще несколько секунд продолжала чувствовать и видеть, как на моей руке пылает это кольцо. Но я не смела до конца поверить, что это произошло не просто в моем сознании, что Он вправду явился мне... А потом, раскрыв одну книгу, увидела эти слова: «встречал ее водой и огнем», - описание древнеримского свадебного обряда. И поняла, что мне дают знак. И через несколько дней, - в тот январский день 2010 года, - придя на старое кладбище, совершила то, с чего начинается эта книга. Поклялась Ему в верности и сказала, что буду любить Его вечно. До сих пор я все же не решалась писать об этом видении. Мне казалось, что я не вправе позволить себе такую дерзость – рассказывать о том, из чего следует, что я значу для Него так много... Ведь о том, кто я для него, имеет право судить только Он, а не я! И за все время, что


мы общались, я никогда не заговаривала с Ним о той ночи и о кольце. Именно потому, что... Не знаю, как объяснить лучше... Пусть это остается со мной – таким, как было для меня, а с Ним – как было для него. Пусть каждый из нас помнит то, что помнит. Но рассказать об этом – теперь, после всего, что было - думаю, все-таки можно. В конце концов, ведь и Екатерина не хранила в тайне то, что произошло с нею? Иначе откуда бы это стало известно? Правда, если говорить обо всех этих девушках и объекте их любви, я не могу понять одного. Если такие видения являлись многим, и каждая из них могла считать себя избранницей И.Х., надеясь на встречу с ним после смерти – значит, на небесах им всем придется делить его внимание между собой? Конечно, верующие посчитали бы мои слова богохульством, но я говорю так вовсе не из желания кого-то оскорбить. Просто действительно не понимаю: ведь если называть вещи своими именами, это нельзя назвать иначе, как многоженство. Наверное, в ответ мне сказали бы, что в этом случае «брак» и «любовь» не следует понимать буквально, что речь идет о духовном единении. Но в том-то и дело, что их общение с «небесным женихом» носило отнюдь не чисто духовный характер! Там, где они сами рассказывают о своих видениях, об этом говорится вполне ясно. Настолько, что это никоим образом нельзя понять как-то иначе… Но, опять-таки, их отношения с возлюбленным – это их дело. А сама суть явления, - любовь к человеку, пребывающему в ином мире, и встречи с ним, - близка и понятна мне, как никому другому. И, читая об этих девушках, я почувствовала как бы духовную общность с ними хотя, казалось бы, между нами нет ничего общего. Мы верим в разных богов, и, более того, наши веры отрицают друг друга. И тем не менее, это так: мы на разных полюсах – но на одной оси... Конечно, кто-то сказал бы: как ты смеешь равнять себя со святыми! Но, во-первых, я не провожу никакого сравнения в том, что касается личных качеств. И, говоря об «общем», имею в виду чувства, а не праведность. А во-вторых... В чем их святость? В том, что они посвятили себя любимому человеку? И я тоже. В том, что они готовы были умереть за него, претерпеть любые пытки? Я тоже. В девственности? Да, этим я не могу похвалиться. Но я смыла с себя грязь прошлого, как могла – не слезами раскаяния, а азотной кислотой. Я содрала с себя эту грязь вместе с отмершей плотью, которую срезала лезвием с сожженной груди, молча, думая только одно: если сдохну от заражения крови – так мне и надо, поделом! Да, я не святая. Но и греха на мне нет. Я имею право так говорить. Я заплатила за это право, - боги знают, какой ценой... Я уже писала здесь, в книге, что порой вижу в рассказах других людей явное сходство со своим опытом. То есть, понимаю, что они испытывали то состояние, при котором дух отделен от тела. Пока это не было знакомо мне самой, я не обращала внимания на такие рассказы и не задумывалась об их истинном смысле. А теперь часто думаю: значит, и этот человек совершал «переход»?! Может быть, и не всегда мои догадки оказывались верными, но сейчас я убеждена, что не ошиблась... Это слова из откровений святой Терезы: «Душу зовет Возлюбленный таким пронзительным свистом, что нельзя этого не услышать. Этот зов действует на душу так, что она изнемогает от желания...» По-моему, ясно, что не он сам призывал ее свистом. Просто она не могла иначе описать этот звук, который возвещает о начале «перехода»: оглушительный свист в ушах, словно пронзающий мозг. И затем – волна неудержимой дрожи, извлекающая дух из тела, как вихрь... «Нахожусь ли я в своем теле? Мне кажется, что я умерла и прощаюсь с этим


миром. И я не знаю точно, где я сейчас, в своем теле или нет». «Лодку души моей подымает как бы огромный, неистово бушующий вал», «все мое тело подымалось так, что уже не касалось земли…» Да, все так. Я сама не смогла бы выразить эти ощущения лучше! Но ведь и им видения являлись далеко не каждую ночь. Может быть, и вообще - всего несколько раз в жизни. И они дорожили памятью об этих драгоценных минутах, были благодарны за то, что довелось испытать, и не требовали большего... Ну, а я – разве я требую? Разве я не благодарю судьбу за прошлое счастье? Я только надеюсь и жду, так же, как они... *

*

*

*

*

Я давно не была на кладбище: таял снег, все размыло так, что не пройти. А теперь решила сходить. Раньше я часто бывала там. И после этого всегда становилось легче... Но сегодня я не смогла успокоиться и здесь. Хотя кладбище считается заброшенным, вокруг почему-то все время мелькали люди. Да еще и специфического вида, как на подбор: то пьяные, то явно не в себе. Какой-то мужчина долго бродил среди памятников и что-то бормотал, причем по тону никак не было похоже, что он молится или поминает усопших. Затем я увидела девушку, которая прохаживалась от одной могилы к другой, словно выбирая место. Мы случайно обменялись взглядами... и все поняли друг о друге. Честное слово, это было так! Настолько очевидно, как если бы прозвучало вслух: «а, и ты тоже?...» То есть, она явно собиралась совершать некий обряд. Конечно, не думаю, что жертвоприношение, как я: сейчас многие увлекаются магией, и, скорее всего, это была какая-нибудь кладбищенская порча или приворот. Но что она пришла с этой целью – и поняла кое-что обо мне, а также увидела, что я, в свою очередь, разгадала ее намерения, - в этом я могу поклясться! День был очень пасмурный, быстро смеркалось. Пробираясь к выходу кружной дорогой, я увидела краем глаза несколько темных фигур, безмолвно застывших в стороне. Выступая из серой мглы, они чернели возле могил, как стражи. В следующий миг я, конечно, поняла, что никакой мистики здесь нет: это были венки, стоящие у свежего надгробного холма. Высокие, в человеческий рост. На этом кладбище очень давно не хоронят, но разрешено захоронение в могилу к родственникам, - видимо, так было и здесь... Рядом – массивный памятник с рисунком и длинной стихотворной эпитафией... Интересно, зачем все это, - роскошные венки, мраморные плиты? Неужели и правда думают, что человеку не все равно? Ведь в глазах того, кто смотрит «оттуда», все это не имеет никакой цены – даже если он при жизни ценил внешний декор и богатство. Или люди делают это для себя? Наверное, так. Чтобы почтить чью-то память, достаточно положить на могилу один цветок, а не заваливать венками. А можно и просто вспомнить, молча, про себя. Там услышат сразу. Ведь там слышат каждую мысль... Но прежде всего, глядя на свежую могилу, я подумала не об этом. А о том, что приходит мне в голову всякий раз при известии о чьей-то смерти: повезло... Почему этот человек, почему не я? Если бы можно было поменяться с каким-нибудь безнадежно больным! Ведь большинство из них до последней минуты цепляются за жизнь. А мне она не нужна совсем, я не хочу больше жить, не могу. Почему нельзя сделать так? Это же было бы только справедливо: честный обмен, каждому свое. Наверно, под впечатлением от всего этого, возвращаясь домой, я вспомнила недавно прочитанную статью из интернета... Советы на тот случай, если кто-то умер. В таком ключе: выражайте свои эмоции, поскольку подавлять их очень вредно. Хочется биться в истерике –


пожалуйста, это ваше право. Не слушайте тех, кто призывает вас «быть мужественным», «держаться»... Вот как, значит: чтобы не причинить себе эмоционального вреда, можно вываливать свое горе на окружающих. Достойный совет, ничего не скажешь! Если бы кто-то вздумал так вести себя на моих похоронах – клянусь, я бы встала из гроба только ради того, чтобы велеть ему заткнуться. Но, к счастью, в моем окружении таких людей нет... А вообще, если честно, я просто не понимаю, как человек может не стыдиться выказывать боль – физическую или душевную, все равно. И в таких случаях не знаю, что говорить: сочувствия не испытываю, а слова вроде «возьми себя в руки» не подействуют. Поэтому от таких особей мне всегда хочется оказаться подальше... Ну неужели правда не стыдно? Ведь ты же все-таки человек, а не жидкий шлак. Что ж ты растекаешься, как дерьмо в оттепель? Да, сейчас модно считать, что ни к чему стесняться выражать свои чувства, и так же модно цацкаться со всякими ущербными: чуть что – это душевная травма, невроз, депрессия, нужен психолог! А по-моему, привселюдно жевать сопли – верх распущенности, потакать этому – значит, способствовать вырождению человеческого рода в сборище ничтожеств. Только и всего... Если человек не способен или не желает владеть собой, чем же он отличается от животного? Разве что в худшую сторону. «Как же не плакать, если у человека такое горе! разве можно не стонать, когда так болит! еще бы тут не кричать, тут любой разнервничается!» Но где критерий, позволяющий считать ту или иную ситуацию достаточно серьезной, чтобы такие реакции были оправданы? Ведь здесь возможны только субъективные оценки. И если рассуждать так, то любой получает индульгенцию, чтобы впадать в истерику при любых обстоятельствах, которые сочтет нестерпимыми для себя. «Меня просто довели!» Ничто и никто не может вывести человека из равновесия, если он сам этого не допустит. «Боль такая, что невозможно сдержаться!» Если считать ее такой – конечно, она такой и будет. Не потому, что она такова на самом деле, а потому, что сам человек признал ее сильнее себя. «Мне плохо, мне страшно!» Ну и чего вы так боитесь? Самым худшим, что может произойти, люди считают смерть. Но ведь на самом деле и смерть не страшна. Конечно, другим не стоит призывать ее и ждать, как я, но и бояться не нужно. В крайнем случае, она положит конец вашим страхам перед всем остальным... Чего вы боитесь – не доесть, не допить, не досмотреть еще одну серию мыльной оперы? Или вас пугает неизвестность? Но ведь она касается только сроков, а не самого факта: каждый из вас все равно знает, что рано или поздно это произойдет! Так перестаньте бояться того, что считаете самым страшным. И поймете, что все остальное не страшно тем более... *

*

*

*

*

С каждым днем все труднее ждать... Может быть, обратиться к Людмиле, как тогда? Похоже, у нее и вправду настоящий дар. Осенью она предсказала мне встречу с Ним – и это сбылось в ту же ночь. Да и вообще она все говорила верно! Но к ней на две недели приехали родственники, полон дом народу... Пойти к какой-нибудь другой гадалке, или, как принято говорить сейчас, ясновидящей? Я взяла «Энеиду», – вдруг мне ответят хоть что-нибудь... «Стоит ли обращаться за предсказанием?» И для себя береги прорицанья свои! Честно говоря, я не ожидала такого ответа. Не могла представить, что он будет настолько совпадать с вопросом... Чаще всего слова из книги приходится истолковывать в переносном смысле. А сейчас – ведь здесь идет речь именно о прорицаниях! Только вот как понять ответ? Мне указывают, что так я должна отнестись к гадалкам, – мол, пусть оставят свои пророчества при себе? Или, наоборот, я должна


выслушать их и «сберечь?» А может, мне советуют заняться гаданием самой, – «для себя», – и доверять своим результатам? Ведь до сих пор мне удавалось получать верные ответы. Пусть не всегда, но часто! Что-то подсказывало мне, что правильным будет первый вариант. То есть, отказаться от этой идеи. Но вся строка в книге звучала так: «И для себя береги прорицанья свои! Продолжай же...» Может, все-таки имеется в виду, что я должна исполнить задуманное? То, что произошло дальше, отнюдь не говорит в мою пользу. Но в этой книге я пишу все, как есть, так что расскажу и о своей глупости... Расспросив знакомых, я в итоге получила адрес гадалки, которая «видит всех насквозь и все как на ладони». И на следующий день отправилась к ней. Женщина лет сорока с лишним провела меня в полутемную комнату, разложила карты – не таро, обычные... Я не стала спрашивать ничего конкретно: если она ясновидящая, значит, сама должна понять, что меня интересует! - В сентябре этого года тебя ждет встреча. Чернявый молодой человек, как-то связан с медициной... У вас будет дружба, а потом любовь... Тут я все же сочла нужным возразить. - У меня есть любимый человек! И у него светлые волосы. Она сориентировалась в один миг: - Ну да, ну да... Червовый король, кто-то у него сильно болеет в семье... Но это не твоя судьба. – И дальше что-то о пиковой девятке или десятке. – Это не тот, с кем ты свяжешь свою жизнь... Я воздержалась от комментариев – поскольку, услышав эти слова, потеряла к гаданию всякий интерес. Что бы она ни говорила еще, ясно, что прислушиваться не стоит! - Работа у тебя будет всю жизнь та же, что сейчас... Но вскоре появится еще одно дело. Не для заработка, а для души. Что-то ты будешь делать руками, очень удачно. И еще – будет учеба, но с перерывами... А через шесть лет тебя ждет дальняя дорога. Ты уедешь жить в другую страну. Вообще у тебя интересная карта, очень интересная! Я слушала молча. Потом сказала: «все понятно», положила деньги на стол, кратко попрощалась с ней и ушла. Говорить «спасибо» не принято, но тут явно и не за что было благодарить... И в главном, и в мелочах – как говорится, пальцем в небо! Никуда поступать учиться я не собираюсь, это уж точно. В свое время не могла дождаться, пока закончу институт, и, бросив его, была только рада, что наконец избавилась от этой повинности. Что касается «занятия для души» – я бы могла сказать о себе разве что словами из анекдота: «все, что вы делаете руками, вы делаете плохо»! Пожалуй, трудно встретить человека, столь же не способного – и не склонного – к любым видам ручного творчества... Ну, а остальное уже само по себе звучит как анекдот, причем скверный. Сказать, что Он – не моя судьба?! Впрочем, ясно, что она говорила наобум: взять хотя бы эту чудную фразу о «болезни в семье», выдуманной для большего правдоподобия... А узнав правду, наверно, вообще свалилась бы со стула! Ну и ясновидение: даже не заподозрить, что речь идет о том, кого нет среди живых... Конечно, весь этот убогий набор прорицаний был основан на ее стандартной практике, - ведь к ней приходят совсем не с такими проблемами, как у меня. Приходят те, кого интересует земная жизнь и отношения с обычными людьми. Только я-то зачем пошла, что надеялась услышать?!


Да, оракул тот еще. Пифия русановского разлива... Относительно предсказанной встречи – я вполне допускаю, что некий молодой человек может проявить ко мне интерес в сентябре, как и в любом другом месяце. Похоже, я обречена притягивать мужское внимание, хотя, видят боги, делаю все, чтобы этого избежать. Хожу ненакрашенная, в длинной юбке, глаза в пол, - а вот, поди ж ты! Даже изуродованная грудь не помеха... Но если этот тип и замаячит на горизонте, то будь он хоть чернявый с медицинским оттенком, хоть серо-буро-малиновый в клеточку, хоть из чистого золота – он будет послан очень далеко. В такую дальнюю дорогу, что ему и не снилось! А насчет отъезда за границу – тоже полный абсурд. Во-первых, я этого не хочу, во-вторых – через шесть лет, надеюсь, уже буду близка к другому переселению. Об этом мне сообщали не раз, и источник был гораздо более достоверным... Этот путь, лежащий вне земных границ, приведет меня к тому, кого я на самом деле могу назвать своей судьбой. К тому, с кем моя жизнь будет связана всегда. И сейчас, и после так называемой смерти. Ну что ж, честно признаться себе, что ты ведешь себя по-дурацки, и сделать из этого выводы на будущее – тоже своего рода успех! Теперь я могу точно сказать, что больше никогда в жизни не обращусь за такими услугами. А избавиться от иллюзий, сваляв дурака... разве это не повод, по крайней мере, для усмешки? По дороге домой я заметила, что улыбаюсь, хотя еще утром мне было совсем не до того. Ну ведь, действительно – смех да и только! Как у Ильфа и Петрова: «карты предсказывали то конец света, то прибавку к жалованью, то свидание с мужем в казенном доме»... Хотя вообще-то мне больше вспоминалась фраза из другого произведения: «Клянусь, если бы меня сейчас ктонибудь выпорол, я бы заплатил за это червонцев пять!» Меня ведь предупреждали яснее ясного: не ходи, тебе это не нужно. Оставь этих прорицателей самим себе. А я уперлась – и что в итоге? Потратила время, деньги, потащилась в чертову даль, еще и вставать пришлось в семь утра... Посмеялась, правда. Но, если уж цитировать классиков – «над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» *

*

*

*

*

Почему я перешла на другую сторону улицы – оставалось загадкой. Вернее, это могло бы показаться загадочным кому угодно, кроме меня самой. Я-то знаю себя! Шла, задумавшись, не замечая ничего вокруг – и так же бессознательно спустилась в подземный переход. А опомнилась, только выйдя наружу... Я часто действую так, «на автопилоте». Но уже не раз убеждалась в том, что такие поступки оказываются верными: меня словно приводили в нужное место! Так было с тем кольцом «крепкой стали». Или когда я нашла на улице того металлического дельфина, - тоже знак от Него. Да и большинство знаков, пожалуй, встречались мне именно тогда, когда я шла наугад – случайно зайдя в какое-нибудь помещение, свернув на ту улицу, по которой вначале не собиралась идти... Наверное, это объяснимо: ведь в такие моменты включается подсознание – именно тот канал, по которому передают сигналы «оттуда». И теперь я решила прислушаться. Раз уж меня привели сюда – значит, не просто так? Не выходя из того же отрешенного состояния – пустота в мыслях, взгляд «сквозь», - я осмотрелась вокруг... Автобусная остановка, серая толпа, грязь, жлобье с семечками и пивом. Все как обычно: то, что видишь каждый день, то, что можно возненавидеть до темноты в глазах если не помнить, что это, к счастью, не навсегда... Реклама с очередной мерзкой харей, - какое-то гламурное чмо, из тех, у кого на


принадлежность к мужскому полу указывает разве что фамилия. Рядом – две размалеванных шалавы, бомж с кульком, в котором угадываются пустые бутылки, и несколько малолетних ублюдков, чередующих мат с плевками на тротуар. Выше, над проезжей частью – плакат в цветах национального флага, с патриотическим призывом... В общем, все слагаемые повседневной жизни. Непонятно только одно: что мне хотели показать здесь – если все то же самое можно увидеть повсюду? Бетонная ограда, покрытая белесой ракушечной накипью от смытых объявлений... Поверх уже было налеплено несколько новых листков. Сдам, сниму, продам, куплю... Неужели меня привели сюда ради этого? Нижняя часть стены была покрыта граффити. Среди цветных рисунков чернела одна-единственная надпись, выведенная по трафарету: WHO IF NOT YOU? Кто, если не ты? *

*

*

*

*

Когда-то, стремясь установить контакт с иным миром, я думала, что для этого существует некая специальная техника. И перевернула горы книг в поисках метода, который позволял бы достичь желаемого. Но, конечно, все попытки оказывались безрезультатными – пока я не поняла, что дело совсем в другом! Важны только два условия. Во-первых, чтобы тот, кого ты призываешь, желал с тобой общаться. А вовторых, чтобы ты сам мог его слышать... Да, пока сознание не настроено на «потустороннюю волну» - любые методы окажутся лишь бессмысленным набором действий. Конечно, людям всегда было свойственно надеяться на чудо. Верить, что стоит только раздобыть некий волшебный предмет или сказать волшебное слово - и все исполнится... Но это не более чем иллюзия. Главное заключено в самом человеке, это я поняла уже давно. Первый «переход» был после того, как я принесла жертву богам и обратилась к ним с просьбой о помощи, - и в ответ мне была дарована встреча с Ним. Но ведь мне помогли именно потому, что я была способна принять этот дар? Во время прошлого перерыва я так же металась в поисках некоего чудодейственного средства, которое вернет мне способность совершать «переход». Судорожно цеплялась то за одно, то за другое: морион, лунный камень... Теперь вот пошла к гадалке... А ведь мне ясно сказали: надейся на себя! И, видя мою непонятливость, повторили снова: КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ? Кто и что поможет тебе, если ты сама не веришь в свои силы? Но, может быть, дело не только в вере? Я ведь осталась такой, как прежде. Во мне ничего не изменилось с тех пор, как мы виделись последний раз. Что еще я должна совершить, чтобы мне вновь открыли доступ «за грань»? *

*

*

*

*

Я обратилась к Высшим. «Прошу вас, ответьте! Что я должна сделать? Что значили эти слова – «кто, если не ты»? сколько трудов он вынес суровых... – Я готова вынести все. Скажите только, что мне следует делать? и в сраженьях неутомимы.


С кем я должна сражаться? Или с чем? Вообще-то настоящий враг у меня только один. Мой «черный человек»... – Я должна сражаться с тем, что во мне самой? пророческий смысл. Значит, и правда так... Но как это может быть связано с переходом за грань? И почему раньше эта способность была мне дана просто так, без всяких «трудов» и «сражений»? Да вот, наверно, затем мне ее и дали, чтобы показать: видишь, это возможно. А теперь – если хочешь получить это снова – работай над собой! Так?... Но я все равно не пойму, зачем нужна эта борьба! То есть, зачем она нужна высшим силам? Дазиза, необорная в сраженьях... Ведь это Он назвал меня так. Может, дав мне такое имя, Он и хотел сказать именно об этом? Что я должна победить своих «внутренних врагов»? Ты должна прийти сюда сильной, – это ведь тоже Его слова! Можно только удивляться, как я не поняла всего до сих пор... Или все-таки нет? Может, я должна трудиться над самой способностью? Как-то настраивать сознание, «сражаться» за результат? Да, наверное, вот что имелось в виду! Я поблагодарила Высших за ответы. Принесла им жертву... – Да будет по воле вашей. Я сделаю все, что смогу. И ты... если ты слышишь меня, пожалуйста, скажи мне только одно! Ты будешь ждать, пока я смогу прийти снова? Ты не забудешь меня? Как всегда, я совершила возлияние кровью. И увидела, что капли, растекаясь по черному дну пиалы, слились в странную фигуру. Она напоминала силуэт девушки, коленопреклоненной, словно в молитве. Я помню ее очень ясно... Был ли это знак, что мои слова услышаны?


*

*

*

*

*

На столе рядом с компьютером лежала флэшка. Раза в полтора больше моей – в длину как сигаретная пачка, – отделанная под перламутр, она переливалась разными цветами: красноватый, лиловый, зеленый... Я не удивилась ее появлению. Чувство было таким: во-первых, я точно знала, что на ней записана очень важная для меня информация, именно то, что мне нужно! Во-вторых – так же ясно понимала, что ее «скоро заберут». И поэтому надо спешить... Быстро подключив флэшку к компьютеру, я увидела, что на ней четыре разных папки. В каждой из них было множество архивов RAR. Я хотела сразу скопировать все, но тут же поняла, что не успею: времени остается очень мало. Значит, надо посмотреть хотя бы что-нибудь! Я открыла первый архив и первый файл, - это был документ в формате Word, - и прочитала первые строки. Ушедшие испытывают нас молчанием. И мы должны ждать в молчании души, в белой одежде. После этого я проснулась. Светало, часы показывали пять. Нашарив в полутьме блокнот и ручку, я записала эти фразы. Хотя была уверена, что и так не забуду их никогда, - слова продолжали стоять перед глазами, как наяву... «Ушедшие испытывают нас молчанием». Вот и ответ. Он сам принял такое решение – или это происходит по воле Высших? Как бы то ни было, ясно одно: там хотят посмотреть, как я справлюсь на этот раз. Впаду в отчаяние, как уже было однажды, поддамся своему «черному человеку» – или найду в себе силы спокойно ждать? «Ждать в молчании души». Что это может значить? Наверное, именно то, что ожидание должно быть спокойным. Без лихорадочного нетерпения, без душевной смуты и суеты. «В белой одежде»... Мне вспомнилась та фотография, запечатлевшая видение в стеклянном шаре: две тени, идущие рядом. Мужчина и женщина, словно закутанная в белую шаль. Его спутница. Он сам однажды назвал меня так... Может быть, и здесь скрывается тот же смысл? Мне дали понять: чтобы прийти сюда, в мир теней, и быть рядом с Ним, ты должна стать такой... Конечно, это не следует понимать буквально: имеется в виду одеяние души, а не тела. И сейчас мне снова хотели сказать, что время ожидания – это не повод, чтобы носить грязное отрепье, слепленное из тоски, озлобленности, навязчивых мыслей. Наоборот, нужно одеться во все лучшее – как перед поклонением святыне. Чтобы, когда тебя позовут, быть готовой сразу же встать и идти... Я понимаю все это. Но мне не сказали главного: как научиться «молчанию»? Откуда взять эту «белую одежду», если ее нет?


*

*

*

*

*

Вечер, городская окраина. Справа от шоссе – улицы предместья: частные дома, несколько унылых пятиэтажек барачного типа. Слева – травянистый пустырь с вышками электропередач. Металлические опоры и провода блестели в лучах заката. Сонная тишина... Резкий звук, донесшийся с пустыря, заставил меня вздрогнуть. Он напоминал то ли оглушительный вой, то ли скрежет – и усиливался с каждой секундой. Обернувшись, я увидела, что вышки дрожат, словно готовые вырваться из земли! Их шатало из стороны в сторону, и по всей длине конструкции пробегали яркие сполохи – как разряды молний... Замыкание?! Страха я не испытывала. Просто стояла и любовалась этой невероятной картиной, - действительно было очень красиво. Помню только отчетливую мысль: а ведь погибнуть так – совсем неплохо! Куда лучше вмиг превратиться в пепел, чем истлеть на больничной койке. Может быть, мне просто дают шанс?! Но я осталась невредимой. Постояла там еще немного, а затем пошла прочь - слыша за спиной нарастающий гул и рокот, чувствуя, как под ногами дрожит земля... На улице за дорогой уже собиралась толпа людей, привлеченных шумом. Над крышами, поодаль, виднелись несколько высотных домов. И, взглянув туда, я увидела, как верхние этажи оседают в облаке взрыва! Клубы дыма и пламени распускались, как цветок. Я смотрела, не отводя взгляда, завороженная этим зрелищем. У меня не было мыслей вроде «какой ужас, там же люди!» Только преклонение перед грозной красотой и мощью взрывной стихии. И ясное чувство, что вскоре погибнут все: и здесь, в этом городе, и вообще повсюду. Но так и должно быть. Еще несколько секунд – и новый взрыв сотряс стены ближайшего дома. Неодолимая сила отшвырнула меня в сторону, повлекла прочь вместе с вопящей толпой... Обломки падали на улицу, на кровли домов. Грохот, крики, смятение. Мне удалось как-то выбраться из людской


толчеи. Стало очень темно, в мутном воздухе кружилась пыль. Взрывы гремели то дальше, то ближе, все время что-то рушилось, сквозь тьму мерцали вспышки огня... Потом я увидела, что все куда-то бегут. И услышала или просто поняла – не помню, – что остался только один выход из города. Все пути закрыты, можно пройти только в этом месте – через какую-то трассу... Люди валили сплошным потоком, толкая друг друга, сбиваясь с ног. Я отбежала в сторону, подальше. Не хочу быть среди них, мерзко! Надо же, как спешат - думая, что где-то можно спастись... Но так даже лучше: пусть это стадо пройдет, а я останусь здесь и умру одна. Это были не какие-то философские мысли, а просто невольное отвращение к толпе, - то, что я всегда испытываю в реальной жизни. Сколько себя помню, мне были ненавистны эти слова: «все», «как все», «вместе со всеми»... Нет, я не ненавижу людей. Единственное, чего я от них хочу – это чтобы они были отдельно, а я отдельно. Сама по себе. Этот апокалипсический сон привиделся мне на следующую ночь после того, с флэшкой. И вначале я не придала ему значения: похоже, просто очередной бред... Ясно, что этот сон никак не может быть вещим: войны не предвидится, терактов здесь не бывает – во всяком случае, таких масштабных. Вообще удивительно, почему такое приснилось мне? Ни телевизор, ни кино я не смотрю, так что сон не мог быть навеян какими-то впечатлениями. И все же... Этот сон почему-то вспоминался мне снова и снова. Не тускнел, стираясь из памяти, как бывает обычно, а все время всплывал в сознании – оставаясь таким же ярким и отчетливым, как наяву. Наверное, это не просто так? Может быть, мне указывают, что я должна обратить на него внимание, что-то понять? Но что? Вся информация, которую можно извлечь из этого сна, известна мне и так... Я не боюсь смерти и не стала бы бежать от ситуаций, грозящих гибелью, - понятно, почему. Равнодушна к чужим несчастьям – да, это свойство моей натуры, и я признаюсь в этом честно. Избегаю толпы, предпочитаю ходить одна, а не строем, и не в ту сторону, куда валит публика, - но и здесь для меня нет открытия. Все это я знаю сама. А может, в этом и заключается разгадка? Ответ на тот главный вопрос, который я задала накануне: как научиться «молчанию души»? Может быть, мне хотели сказать: ответ – в тебе самой. У тебя и так есть то, что тебе поможет, и ты должна только увидеть это! Как говорил Он: «принять то, что тебе дано»... Если я не страшусь смерти и готова в любой миг покинуть этот мир – как меня может волновать что-то здешнее? Не все ли равно, как я отбуду свой срок, – ведь в любом случае осталось недолго! Я раздражаюсь из-за других людей, возмущаюсь чьими-то поступками, беспокоюсь о том, что обо мне кто-нибудь подумал или сказал... Но если на самом деле я уже давно нахожусь в стороне от них – вернее, даже по другую сторону, – то как меня может волновать что-то, связанное с ними? К тому же, рано или поздно произойдет то, что было во сне: умрут все – и я, и они. И все эти земные дела, которые сейчас кажутся важными, и память о них – все исчезнет. Так что же я отдаю свою жизнь таким ничтожным вещам? «Ждать в белой одежде»... Но ведь белый – это, в общем-то, и есть цвет молчания. В нем нет ничего лишнего: только спокойствие и отрешенность. Свобода «от вражды и от молвы, от зла и от добра». Ровный и холодный свет тишины... Значит, я должна побеждать «черное» «белым»? Пропускать через этот белый фильтр все мысли, воспоминания, чувства. Каждое движение души! Пусть в ней живет только любовь к Нему и верность Высшим. А все остальное я буду поверять одной меркой: это связано с тем, что для меня важно? Нет? Значит, для меня это не существует...


*

*

*

*

*

Я возвращалась домой на маршрутке. И, как это со мной бывает, пропустила свою остановку... Поскольку сейчас шофера не останавливают по требованию, ничего не оставалось, как ехать до следующей. В полутемном салоне было всего несколько человек. Подойдя к двери, я встала рядом с женщиной средних лет. Она внимательно посмотрела на меня. И, улыбнувшись, проговорила многозначительным тоном: - Из всех твоих украшений вот это – самое лучшее. Она указывала на браслет, который я ношу на правой руке. Его подарок... - Да, - он для меня просто не имеет цены! Ответив так, я вдруг осознала странность ситуации. Откуда незнакомая женщина может знать обо всем?... Может быть, это сон? Ну конечно! Со мной уже давно не бывало этого осознания во сне. И сейчас, поняв, что происходит, я ощутила трепетный холод восторга: ура, получилось! Ведь сон, в котором удается сохранить ясность сознания – это дорога, ведущая в иной мир... Двери открылись, и я вышла из маршрутки. Был поздний вечер, почти совсем темно. Свернув с улицы вглубь дворов, я сосредоточилась на одной мысли: «Хочу увидеть Его!» И окружающая местность на глазах стала меняться... Куда бы я ни взглянула – все было другим. Ясное вечернее небо, отблески заката на стенах домов. Деревья, покрытые нежной зеленью, как в мае. Этот город напоминал тот, где я уже была однажды – вместе с Ним. В такой же светлый вечер, как сейчас... В отдалении я увидела людей: парень и две девушки. Они разговаривали между собой и не смотрели в мою сторону, но, проходя мимо, я почувствовала, что они знают о моем присутствии... Дома вокруг были необычными – из светлого камня, похожего на мрамор, с окнами из множества отдельных стекол, в которых дробилось заходящее солнце. Я точно знала, куда идти. И, подойдя к одному из домов, ступила в открытую дверь, полукруглую, как арка. За ней было полутемно, красновато-лиловый сумрак, пронизанный свежестью, как после дождя... Еще миг – и, подняв взгляд, я увидела, как Он идет мне навстречу.


«Никогда еще два призрака – дух умершего и тот дух, что живет в каждом из нас, – не взывали друг к другу столь страстно...» Но и эти слова – как бы они ни были правдивы – не могут передать все. Ведь не только страсть влечет и привязывает меня к нему. Да, мы общаемся, как люди из плоти и крови, но помимо этого есть еще и другое – чего не мог бы мне дать больше никто. Он для меня не только любимый мужчина, но и друг, покровитель, защитник. А о том, кто для него я – конечно, судить не мне. Могу только сказать, что мне бы тоже хотелось быть в его глазах не просто девушкой, которая его любит, но и другом. Это – высшее, чего можно желать. Когда-то Он сказал – «спутницей»... Это высокая честь, – пусть я не заслуживаю ее, но постараюсь сделать все, чтобы быть достойной этого слова.


Я дословно помню весь наш разговор... «Как ты высоко ценишь то, что стоит так дешево!» Я без объяснений поняла, что Он имеет в виду. То, что часто занимает мои мысли: поведение других людей, воспоминания эпизодов из прошлого, беспокойство, как я выгляжу в чьих-то глазах... В ответ я попыталась объяснить, почему все это меня так волнует. «Разве ты не понимаешь? Ведь это...» «Задевает твою гордость?» Он, как всегда, выразил мою мысль лучше меня самой. «А разве ты сам не ценишь гордость превыше всего?» «Я вижу ее в другом. В том, чтобы никто не смог тебя унизить». «Ну так ведь я и говорю об этом!» «Нет». Как бывает часто, я увидела проблеск усмешки в его глазах... «Унизить – значит, заставить тебя поступить низко. Так, как ты считаешь для себя недостойным». И так же ясно мне запомнились его последние слова: «Ты все делаешь сама. При чем же здесь другие?» За широким окном без стекла дымился закат. В сумерках был виден как будто берег реки, равнина, озаренная множеством огней. Дома словно светились изнутри, сливаясь с деревьями, которые тоже прозрачно мерцали сами по себе. Все это как бы состояло из света и тени – как отблески на дне реки или в сердцевине кристалла. Я не смогу описать лучше. Просто этот город не был похож ни на один из земных городов... Но это не главное – как было там. Главное, что Он был со мной. И что бы ни случилось, через что бы мне ни довелось пройти на земле – эти краткие встречи останутся в моей памяти, как свет, затмевающий все. Я была свободна и счастлива, Он был со мной. «Одна минута блаженства, – разве этого мало на всю жизнь человеческую?»


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 3 I Первые дни после встречи я всегда думаю только о ней. Разговоры с другими людьми, дела, которым приходится уделять время – все это мелькает в сознании, как блеклый фон, ни на миг не затмевая памяти о главном. Так было и сейчас. Стоило закрыть глаза – и то один, то другой миг всплывал передо мной с ослепительной четкостью... «А ты? Ты вспоминаешь меня?» И, словно в ответ, сквозь шум толпы донеслись слова, смешанные со звуками гитарных аккордов: Свет проходит сквозь меня, и я свободен вновь... Это прозвучало так неожиданно, что я на миг замерла на месте. Я очень люблю эту песню, как и все творчество «Арии». Но главное – она нравится и Ему! Именно эта песня дважды стала откликом, посланием от него. В то время, когда мы еще не общались так, как сейчас... Пройдя несколько шагов вперед, я увидела исполнителя: он стоял под стеной подземного перехода, парень лет семнадцати. Девушка его возраста ходила рядом, держа в вытянутых руках ярко-голубую шапку. Я дослушала до конца, а потом медленно пошла дальше, с сожалением вспомнив, что у меня при себе только сотни. (Конечно, так бывает далеко не всегда, - просто я возвращалась из банка.) - У тебя есть пять рублей? Резко обернувшись, я увидела двоих ребят, проходивших мимо: они то ли рассчитывались между собой, то ли собирались что-то покупать. Конечно, после этого я достала кошелек. И, порывшись во всех отделениях, обнаружила пятерку – хотя совершенно не представляю, как она оказалась там, куда я обычно не кладу деньги. Но в тот момент меня это даже не удивило: скорее было бы удивительно, если бы она не нашлась... *

*

*

*

*

Вчера я проходила мимо того места, о котором не раз писала здесь, в книге. Это место, куда однажды привел меня ловец снов. Место, где Он во сне показал мне «грань между мирами», а наяву – незримо присутствовал рядом со мной. Здесь я видела те лики среди облаков и слышала потусторонний звук, напоминающий смех. И здесь же я принесла жертву Высшим в тот осенний вечер, накануне первого «перехода»...


Теперь я увидела, что это место обнесли высоким забором. Будут что-то строить. Но, как ни странно, это не огорчило меня. Я сама удивилась, что не испытываю даже легкой досады. Просто у меня почему-то возникло чувство, что все правильно. Все так, как должно быть... Возможно, это место как бы выполнило свою миссию (по отношению ко мне)? Я приняла от него все, что оно может мне дать – и поэтому мне подсказывают, что не стоит жалеть, расставаясь с ним? Да и потом, ничто ведь не исчезает бесследно. Когда-то здесь был лес, позже - поселок, затем – пустырь. Но я думаю, сама природа места оставалась неизменной – и так или иначе проявлялась всегда. Может быть, в древности оно считалось священным. А сейчас... Интересно, что будет на этом месте сейчас? Вряд ли жилой дом: территория прилегает к институту, значит, построят еще один корпус или лабораторию. Но если само место сохранит свои загадочные свойства – то, наверно, людей, которые будут проводить время в этом здании, ждет немало приключений! Ну, а главное - какой смысл расстраиваться из-за того, что все равно нельзя изменить? То, что было, навсегда останется со мной: в моей памяти, на фотографиях. И знание, что все это было, важнее, чем то, что этого больше не будет. Думаю, именно такого отношения от меня и ждут... Вспомнив, как мне отвечали с помощью алектриомантии, я решила испытать тот же способ. - Правильно ли я понимаю, - об этом не стоит жалеть? ЛТУЧШБЕ «Лучше относиться к этому именно так»? А может быть, ответ заключал в себе и более широкий смысл: все, что ни делается, все к лучшему? Или, как говорил Он: «помни – с тобой может происходить только хорошее. Плохо лишь то, что меняет тебя в худшую сторону». Для Него это не просто слова, – он доказал их всей своей жизнью. А я, конечно, не вправе высказывать такие мысли от своего имени: мне до этого еще очень далеко... Но стараюсь всегда помнить, что Он говорил так. Я давно поняла: ничто не бывает случайным, ничто не происходит против воли Высших – ни в великом, ни в малом. Но после разговоров с Ним мне стало ясно, что у высших сил другие понятия о добре и зле. Ведь им доступно знание обо всем, что будет, о самых отдаленных последствиях того, что для нас является настоящим. Мы не можем постичь их замыслы – и не можем судить, почему было нужно, чтобы получилось так, а не иначе! Мы видим только ограниченный участок пути, по которому проходим в данный момент. И расставляем на нем таблички: «хорошо», «плохо», – которые не всегда соответствуют истинной сути событий. Она известна лишь тем, кто смотрит с высоты – и может охватить взглядом весь путь... *

*

*

*

*

Снова начались разговоры с «потусторонними собеседниками». Советский летчик, погибший в Отечественную войну. Бывший белогвардейский офицер. (Он назвал мне свою фамилию, но я не уверена, что вправе ее разглашать. Может быть, у него есть потомки, и им не понравилось бы такое упоминание?) Жизнь этого человека была интереснее любого приключенческого романа! После революции он


эмигрировал за границу и работал в одной из иностранных разведслужб. Несколько раз чудом избежал смерти, в войну остался в живых после массового расстрела... «Перехода» по-прежнему не было. Хотя он для меня, конечно, важен только как средство, а не как цель: ведь через осознание во сне можно перейти в иной мир точно так же. Об этом когда-то говорил и Он, - неважно, какой именно путь приведет «за грань», важно лишь умение идти до конца... Да, главное заключено в самом человеке, и не стоит надеяться на какие-то внешние средства. Но ведь все же и они существовали испокон веков: различные ритуалы, заклинания, магические знаки... Просто это всего лишь вспомогательные орудия, бесполезные для тех, чье сознание не настроено на контакт с «той стороной». Но если человеку дана эта способность – наверно, такие средства могут ее усилить, сделать так, чтобы она проявлялась лучше? Никакие травы и т.п. я не стала бы использовать из принципа: в этом уже есть что-то искусственное. Не осуждаю тех, кто применяет подобные методы, но не приемлю этого для себя. Вот, например, камни – другое дело. Правда, до сих пор представители царства минералов явно не хотели мне помогать... Может, попробовать в последний раз? Общепризнанным магическим средством – для ясновидения, для управления снами и связи с иным миром – считается горный хрусталь, или прозрачный кварц. Я решила, что куплю его на ближайшей выставке самоцветов. Через несколько дней я отправилась на выставку. Первым словом, которое я услышала, едва войдя в зал, было «Плохо!» Это произнесла рядом со мной – очень эмоционально – девушка, говорившая по мобильному. Остальное можно изложить двумя фразами: купила кварц. Результат нулевой. Через несколько дней я вынула его из-под подушки и отдала Г.П, - она любит камни, так что подарок пришелся кстати. Теперь лежит у нее возле аквариума... «Плохо!» Мне кажется, в этом звучало не столько осуждение, как ирония над моей непонятливостью. «Учили тебя, учили, а ты опять за свое? Когда наконец усвоишь, что хватит заниматься ерундой?» *

*

*

*

*

«На Южноукраинской АЭС в Николаевской области оборвалась высоковольтная линия в 20:16 в понедельник, из-за разрушения изолятора основного трансформатора блока № 2, сообщает пресс-служба МинЧС. В результате обрыва сработала аварийная защита энергоблока, который впоследствии был выведен на минимально контролируемый уровень и отключен от объединенной энергосистемы Украины». «В ночь с понедельника на вторник на улице Проектируемый проезд, расположенном возле парка Нагатинская пойма, обрушилось строящееся семиэтажное здание. Площадь обрушения составляет 2,5 тысячи кв. метров. Монолитное здание разрушено полностью, а толщина завалов составляет 10 метров».


Эти сообщения я увидела в новостной ленте, - они следовали одно за другим, так, как приведено здесь. Мне сразу вспомнился тот недавний сон: городская окраина, вышки высоковольтных передач и то, что я восприняла как «замыкание» - сполохи электрических разрядов, вибрация, скрежет... А потом – рушащиеся дома, дрожь земли, груды развалин. Стоит ли считать это совпадением? Может быть, я действительно увидела образы двух будущих событий - хоть и не связанных между собой, но близких по времени? Правда, аварии на АЭС, как таковой, не произошло. Но кто знает, насколько она была вероятна? *

*

*

*

*

Ночью, прежде чем заснуть – в том состоянии между сном и бодрствованием, когда появляются образы, - я увидела перед собой экран компьютера. Открытый документ, пустая страница. И только два слова на ней, напечатанные прописными буквами: ДОБРАЯ ПОМОЩЬ Что это может значить? Вернее, я не сомневалась в значении самих слов, - ведь мне помогают все время! Неужели «там» посчитали, что я хоть на миг способна забыть об этом? Или, может быть, наоборот: мне подсказывают, что я могу просить о поддержке в случае необходимости? Обращаясь к Высшим, я всегда говорила только о том, как благодарна за все. А просить о чем-то самой, я считаю, было бы проявлением неблагодарности: ведь они лучше знают, что мне нужно! Не в смысле – «чего мне хочется», а в смысле – что пойдет мне на пользу. И поэтому пусть будет так, как угодно прежде всего им, а не мне. Но, наверное, сейчас мне сказали: «Проси, если нужно. Тебе рады помочь»... Днем я была в торговом центре. Стоя на лестнице, пересчитала деньги – и увидела, что на последнюю покупку не хватает гривны. Досадно: придется возвращаться домой, а потом идти снова... Мелочь, конечно, но жаль, - сегодня просто нет времени бегать туда-сюда. А завтра у меня вообще другие планы! Но и отложить покупку нельзя: я обещала это другому человеку. «Пожалуйста, помогите мне, если можно!» Сойдя на одну ступеньку ниже, я увидела две гривны. Купюра лежала, свернутая в трубочку, под самой стеной, - наверно, поэтому ее до сих пор не заметили. Впрочем, кто знает, когда именно она появилась там? Добрая помощь... Дописывая первый абзац предыдущего раздела, я услышала, как на улице кто-то сказал: «сегодня нет времени». Слово в слово – та фраза, которую я напечатала секунду назад! Наверное, мне хотели объяснить, что именно это было сочтено уважительной причиной для помощи? «Ты попросила о том, что действительно нужно». А может быть, просто дали понять: мы слышим тебя и сейчас! Не помню, кто это сказал: щедрость – значит, дать подходящему человеку подходящую вещь в подходящее время. Но ведь, и правда, лучше не скажешь...


Эти дни стояла прекрасная погода. В такие дни хочется часами бродить по улице. А сидеть дома и ждать заказов совсем не хочется. «Дали бы мне миллион сестерциев вышние боги!» Например, как хорошо найти кошелек с деньгами... Ведь я не прошу о том, чтобы кто-то его потерял. А о том, чтобы, если уж кому-то суждено его потерять, то мне было суждено найти! Конечно, я не высказывала эту просьбу вслух, но – если честно – на какой-то миг втайне от самой себя понадеялась: вдруг мою мысль услышат? Через несколько минут на обочине, среди прошлогодних листьев, мелькнула купюра. По расцветке я вмиг узнала 500 гривен. Свершилось?! Фантик в виде денег, - реклама кредитов... Не прошло и пяти минут, как, перейдя на другую сторону улицы, я увидела прямо перед собой две монеты. 25 копеек, стертых как будто наждачной бумагой, и 50 – изогнутые под прямым углом. Похоже, над ними кто-то старательно поиздевался. Ну что ж, я очень ясно поняла, что мне хотели всем этим сказать! И вспомнила, как Он когда-то иронизировал над моим желанием выиграть джекпот: «богатства не меньше троянских»... Да ведь, в общем-то, я и сама не знаю, зачем мне большие деньги? Моего заработка хватает для той жизни, которую я веду, а другой я не хотела бы. Дорогих вещей просто не люблю, они меня как-то напрягают. А безделье, о котором иногда хочется помечтать... Не думаю, что оно понравилось бы мне в действительности. Через несколько дней я заказала через интернет одну книгу. Вскоре на сайте службы доставки уже появилось сообщение о том, что она пришла. И под вечер я отправилась на склад фирмы, - он находится в соседнем квартале... Выйдя из подъезда, я услышала слова: «Мы не успеваем!» Это сказала женщина, говорившая по мобильному. Мне часто передают сообщения именно таким способом, - в этой книге уже записано немало примеров... Конечно, я решила не идти: странно было бы не прислушаться, если тебя предупреждают так ясно! И, конечно же, прислушаться стоило: явившись на склад к полудню следующего дня, я узнала, что посылку доставили сюда только утром. Оказывается, вчера ее по ошибке прислали на другое отделение, № 43 вместо 40. А я еще думала: почему же «не успеваю», ведь склад работает до девяти?... Добрая помощь... А я ведь ничем не заслужила того, чтобы ко мне были внимательны даже в таких мелочах... *

*

*

*

*

«Обратись хотя бы к предкам: у них довольно досуга»... Автор «Писем к Луцилию» был прав во всем, но здесь, к сожалению, ошибся: «там» далеко не всегда располагают временем, чтобы общаться с кем-то из мира живых. Или, по крайней мере, не все. Может быть, кто-то и предпочитает спокойный досуг, но только не Он... Но ведь он с самого начала предупредил меня, что может быть занят. И даже в такие моменты все-таки иногда находит время, чтобы кратко ответить мне! Я очень благодарна за это. Конечно, я понимаю, как важны те дела, которые требуют его участия. Конечно, и после того, как я приду в тот мир навсегда, Он не будет со мной постоянно. Я все понимаю, но... Как же все-таки трудно ждать!...


Работы в эти дни не было, и я занялась чтением. Перечитала «Размышления о причинах величия и падения римлян» Монтескье. Потом неожиданно нашла в сети еще одну очень интересную книгу - «Портреты античности». Там собрано более трехсот скульптурных изображений. И среди них есть все герои ранней Республики: Брут, Коклес, Публикола. Есть даже царь Порсенна. Правда, нельзя быть полностью уверенным, что это прижизненные портреты, но все равно интересно! А вот Его изображения нет. Вряд ли оно не сохранилось, я думаю, скорее Он просто не хотел быть увековеченным в мраморе или бронзе. Как Катон Старший: «Мне больше по душе вопрос «почему нигде не стоят твои статуи?» нежели – «почему они стоят?» Насколько я могу судить, Он должен был относиться к этому именно так... Правда, есть одна древняя скульптура, – я видела ее не в этой книге, а раньше, – но она не передает портретного сходства: просто символический памятник, воин, держащий руку над пламенем. А статуи и картины позднейших времен – лучше бы их не было вообще! Все художники изображали Его очень по-разному, но только не таким, как на самом деле... Когда я смотрела книгу, зашла Ирина. Я не думала, что увиденное ее так заинтересует, вернее, даже поразит. «Какие они... современные! Только одежда другая, а вообще... Просто такие же люди, как сейчас!» В ответ я объяснила ей, что римские мастера – в отличие от греческих, создававших некий идеализированный образ – считали, что нет нужды приукрашивать внешность: римлянин достоин уважения сам по себе. И как гражданин великой державы, и благодаря своим личным качествам - как доблестный воин, мудрый и справедливый политик, умелый оратор. Поэтому его образ должен быть запечатлен для потомков таким, как есть. А максимальная точность, конкретность и внимание к деталям были свойственны римлянам во всех сферах жизни, следовательно, и в изобразительном искусстве. Вот почему люди на древнеримских портретах и вправду предстают перед нами, как живые... - Стоп, подожди! Не перелистывай! Вот это кто? - Марк Антоний. - Бог ты мой... Как на Николаевича похож!... (Рабочий, занимался ремонтом в частном доме ее знакомого). - Нет, ну надо же: просто одно лицо! Мы посмеялись, конечно. Ну, а ведь вообще-то... Почему бы не предположить, что это его дальний потомок? В принципе, ничего невозможного в этом нет! Сколько было внебрачных детей у Марка Антония – исторической науке, разумеется, не известно. И вполне может быть, что какой-нибудь из его правнуков служил в римском легионе, стоявшем в провинции Мёзия – на территории южной Украины! Листая книгу, я почему-то вспомнила выражение: memoria vitae. Память жизни. Это сказано об истории. Только на самом деле, оказывается, эти слова запомнились мне наоборот: правильно - vita memoriae, - жизнь памяти. Хотя, пожалуй, верны оба варианта... *

*

*

*

*

«Собеседник». Археолог, не профессиональный, любитель. Занимался и поиском кладов, и спелеологией. Его приобщил к этому отчим, за которого мать вышла замуж, когда он сам был подростком. Во многих поездках он был со своей девушкой, Наташей. Рассказывал мне о том, как они побывали в Уральских горах. Я по своему невежеству не знала, что там есть пещеры, - а оказывается, есть, и еще какие! Там они заблудились. Каменный лабиринт, ледяное дыхание


тьмы... Судя по всему, там было что-то вроде аномальной зоны: им пришлось столкнуться со странными явлениями. В темноте ощущалось прикосновение невидимых рук. Потом у девушки начались галлюцинации: как будто багровый спрут нападает на нее сверху. После этого с трудом приходила в себя, - головная боль, судороги... Еще он рассказывал о своих товарищах, с которыми вместе ходил в экспедиции. Последняя картина - озеро, берег, усыпанный галькой. Сверкающая холодная вода. Вся компания на берегу... А погиб он не в экспедиции. Разбился на мотоцикле. Обычно моими собеседниками бывают люди из не очень дальнего прошлого. Самым далеким был XVIII век, - те двое беглых крепостных. Но сегодня мне впервые пришлось беседовать с человеком из средних веков... Жаль, что я плохо знаю историю этого времени! Рассказчик сын небогатого французского дворянина - вспоминал, как в пятнадцать лет его пригласили в замок к сеньору. Как всегда, рассказ был похож на фильм, который я смотрела его глазами. Только пересказать не смогла бы из-за своей неосведомленности: ведь я не умею правильно назвать многое из увиденного, как это мог бы сделать историк... *

*

*

*

*

Все это время я помнила завет о «молчании» и «белой одежде». И старалась следовать ему постоянно. Вернее, стараться мне не пришлось – поскольку усилия здесь как раз не нужны. Требуется только внимание: чтобы следить за своими мыслями и сразу же отбрасывать прочь все лишнее... Обычно всякие навязчивые мысли проявлялись с особенной силой во время ночной бессонницы – возникая в сознании в виде образов прошлого, чьих-то слов, вспышек воспоминаний. Но теперь я стала как бы набрасывать на них белый покров. Представлять себе этот цвет тишины, поглощающий все. Не яркая, сияющая белизна, - это будет только раздражать, - а такая, как снег в пасмурный день. Как туман. Как матовое мерцание стали. По ощущению – то же, что всегда слышалось в Его голосе: ровное, холодное спокойствие. И все ненужные мысли исчезают очень скоро... В эту ночь – как бывало прежде – у меня возникла необъяснимая уверенность, что сегодня состоится «переход». Пожалуй, я и сама не могла бы хорошо описать, в чем заключается это чувство, но узнаю его сразу. Легкость во всем теле и в голове, ощущение невесомости, накатывающее волнами, поющий звон в ушах... Все это чувствовалось то сильнее, то слабее – и сопровождало меня до самого момента засыпания. Впрочем, я не спала по-настоящему: просто начала погружаться в то зыбкое состояние на грани сна и яви, когда разум еще не отключен полностью... И внезапно тело охватила знакомая дрожь. Звенящий гул в ушах словно пронизывал каждую клетку, проникая до мозга костей, превращая позвоночник в вибрирующую струну. «Переход»! Наконец-то!... Я рывком вскочила с постели. Светало, в комнате стоял синеватый полумрак. Шагнув к окну, я хотела взяться за створки... и в тот же миг поняла, что окна нет. Привычная обстановка комнаты исчезла, вокруг было полутемное пространство без четких границ. Свет лился сквозь отверстие в потолке, похожее на квадратный люк. Как в кровле атриума, - впрочем, тогда мне почему-то не пришло в голову такое сравнение...


Приглядевшись, я увидела, что люк застеклен. На литом стекле была выдавлена спираль. Меня все это не удивило, - иной мир преподносит и не такие сюрпризы, - но, конечно, привело в замешательство. Как же выйти наружу?! О том, что можно элементарно пройти насквозь, я также не вспомнила, - наверно, от радости, что «переход» наконец удался... Подпрыгнув и зависнув в воздухе, я уцепилась за края люка и с силой толкнула стекло. К счастью, оно подалось сразу! Крышка откинулась, и я вылезла наверх. Передо мной расстилалось все то же сумрачное пространство, - оно напоминало огромное помещение, похожее на соты. Пол состоял из стен, около метра шириной, пересекающихся под разными углами. Между ними темнели провалы. Пройдя немного вперед, я решила спуститься. И, спрыгнув со стены, оказалась в комнате. В своей комнате... А через несколько секунд все стало расплываться, таять. И я осознала, что лежу в постели... Такое бывало и прежде, - далеко не каждый «переход» завершался встречей с Ним. Часто я возвращалась в тело почти сразу, как сегодня. Но сейчас было очень трудно отнестись к неудаче спокойно. Ведь «перехода» не было уже около месяца. И вот он произошел – но так, что радоваться нечему... Но ведь все-таки произошел, вот что главное! Значит, сама способность никуда не исчезла. Пусть она не всегда проявляется с одинаковой силой – главное, что мне это дано!

II


Ночью я зашла на сайт, посвященный античной нумизматике. (Прочитала у Цицерона упоминание о речи Лелия об авгурах, где тот описывает принадлежности культа: изогнутый жезл, жертвенные сосуды с ручками, - и, зная, что эти вещи изображались на монетах, решила посмотреть, как они выглядят в таком изображении). Когда-то я приобрела римские монеты, чтобы заплатить Харону. Ведь все же недаром существовало это поверье! И я думаю, там, в царстве Орка, все так и есть... Но, конечно, была и еще одна причина. Да, я понимала: это вещь не Его времени. В те годы, когда Он жил на земле, в Риме вообще не было монет, - только слитки из необработанной меди или бронзы. Даже слитки с печатью появились позже. А первые монеты стали чеканить лет через двести – между III и IV веками до новой эры. Поэтому нельзя романтически предполагать, что, «может быть, когда-то Он держал их в руках...» И все же тогда я ощутила неодолимое желание прикоснуться к такой монете – как к частице чего-то, что связано с Ним. Пусть не с его временем, но – с его родным городом. А значит – с тем, что было главным в его жизни, с тем, за что он был готов отдать жизнь! И пусть этот кусочек металла не сохранил на себе отпечаток Его руки, но... для меня это в какой-то мере так же, как если бы... Часто можно прочитать или услышать, что, взяв в руки старинную вещь, человек испытывает чувство соприкосновения с прошлым, с историей, с древностью... И я сама тогда написала об этом так. А потом поняла, что просто высказала банальную фразу, которая не выражает моих настоящих чувств: на самом деле было совсем по-другому. Ведь все дело в том, что для меня это – не история и не прошлое. Наверное, странно, но события, происходившие в то же время в любой другой стране, кажутся мне очень далекими: действительно, глубокая древность! И даже не столь давние времена – скажем, СССР, в котором пришлось родиться мне самой – я воспринимаю как что-то совершенно чуждое, как другую цивилизацию. А Рим – хоть его и называют «древний» – для меня уже давно стал как бы своим. Близким. Так же, как латынь: она мне ближе, чем любой из современных иностранных языков, которыми я занимаюсь по профессии. Английский, немецкий, испанский – я владею ими свободно, но они всегда были и останутся для меня чужими. А язык Древнего Рима словно врос в мое сознание, стал понятен мне на каком-то более глубоком уровне, чем просто слова. Так, будто я понимаю его не только умом, но и сердцем, не знаю, как сказать лучше... Впрочем, что же во всем этом странного? Ведь я общаюсь с человеком, который родом оттуда... Наоборот – пожалуй, было бы странно, если бы оказалось по-другому! Сейчас, просматривая сайт, я вдруг увидела в разделе «продажа монет» хорошо знакомое изображение: «Римский легионер выводит из хижины варвара-пленника»... Когда-то я уже видела фотографию такой монеты. А потом она внезапно вспомнилась мне после одного разговора с Ним – как бы отобразив саму суть того, о чем Он говорил тогда. Речь шла о том, как относиться к окружающим людям, вернее, к человеческому отребью, которое сейчас представляет собой большинство (или, по крайней мере, более заметно). Ведь порой, выйдя на улицу, задыхаешься от ненависти и отвращения: «все мерзостно, что вижу я вокруг», - пьяные хари, кривляющаяся шпана, убогая речь с матом через слово, внутреннее уродство, прущее наружу... А Он попросту объяснил мне, что ненавидеть их – много чести! Уделяя им хоть какое-то внимание, я тем самым ставлю себя вровень с ними. А они вообще не стоят ни малейшей реакции: ни слова, ни взгляда, ни мысли.


«Оставь их самим себе». И, размышляя над Его ответами, я вспомнила этот рельеф на монете, заключающий в себе зримый образ сказанного. Римский легионер и варвар – ничтожный безобразный человечек, вполовину ниже его ростом. Конечно, это несоответствие в размерах должно было символизировать, насколько римлянин превосходит своего противника. Варвар мог ранить его или убить в бою, но все равно оставался в его глазах недоразвитым ублюдком. Разве хоть один римский солдат снизошел бы до того, чтобы возмущаться скотским обликом и поведением этого дикаря? Ему бы такое даже не пришло в голову. Именно потому, что он осознавал разницу между собой и грязным полуживотным... Может быть, тогда это воспоминание тоже возникло у меня благодаря Ему? То есть, Он передал мне эту мысль, желая наглядно изобразить то, о чем говорил? Думаю, так... С тех пор эта картинка всегда присутствовала в моем сознании, неразрывно связанная с Его словами, как фон. Этот образ воплощал в себе Его взгляд на такие вещи, - взгляд сильного человека, настоящего мужчины, патриция, римлянина! И теперь я подумала: может, купить эту монету? Как что-то, связанное с Ним, со всем, что было, с тем, что для меня важно... Она стоила достаточно дорого. Но ведь вообще-то «дорого» и «дешево» - понятия относительные: то, что по-настоящему нужно, не может быть слишком дорогим. А «нужно» - тоже понятие субъективное. Мне, например, не нужны ни дубленка, ни шуба, ни айпод или айфон, ни евроремонт в квартире, ни отдых на Кипре, ни какие-нибудь серьги с бриллиантами – даже если бы мне предлагали их даром. В те периоды, когда зарабатываю больше, я могла бы себе это позволить, но у меня просто нет желания иметь такие вещи. Сейчас, правда, как раз не лучшие времена, - заказов было мало из-за праздников, и денег остается в обрез... Конечно, не стоит идти на поводу у каждой минутной прихоти. И я не могу сказать, что монета мне так уж необходима: ведь это не именно та, увиденная мной в первый раз. Просто аналогичное изображение. Да и потом, ведь для меня важен только сам смысл того, что на ней изображено, - символ, а не его материальное воплощение в кружке металла! Потом я все же решила, что в данном случае будут верны слова: лучший способ избавиться от искушения – это ему поддаться. Куплю монету, и вопрос будет закрыт. А деньги, в конце концов, заработаю – не сейчас, так потом... Но, написав продавцу, я на следующий день получила ответ, которого никак не могла предвидеть. Он живет в России, а пересылать такие монеты за рубеж, оказывается, по закону запрещено. Ну что ж, – то, что человек решил не нарушать законы, я вполне приветствую: сама принципиально никогда не стала бы делать ничего подобного. Перефразируя древнеримскую поговорку, я бы сказала так: inepta lex, sed lex, – даже если закон дурацкий, его все равно следует соблюдать. Впрочем, поскольку меня интересует, в общем-то, не сама монета, а то, что на ней изображено – решение напрашивается само собой! Я отпечатала фотографию реверса и вставила ее в брелок. Так у меня будет именно то, что мне нужно. И именно так, как нужно: всегда перед глазами...


*

*

*

*

*

На выходных погода стояла отличная, а заказов не прислали - так что можно гулять хоть до ночи... И, конечно, в первый же день я решила пойти на Аскольдову могилу. Проходя через подземный торговый центр, я заглянула в магазин, где продаются разные сувениры в индейском стиле. Вдруг среди них встретится ловец снов? Тот, прежний, я разобрала, - он почему-то перестал действовать. А недавно прочитала в одной статье, что, оказывается, такое бывает. Вернее, это обязательно происходит со временем: ловец как бы разряжается, утрачивая силу из-за того, что задержал на себе слишком много плохих снов. И его надо просто «почистить», выставив на ночь на открытый воздух... Жаль, что я не узнала об этом вовремя! Ведь все-таки, наверное, лучше, чтобы он у меня был. Да, я понимаю: это тоже лишь вспомогательное средство. Но вначале он действовал вполне успешно, - я в этом убедилась на практике! Даже если все дело в самовнушении – какая разница, что именно помогает настроить сознание так, как надо? Главное, что это работает...


Конечно, лучше всего делать «ловца» самостоятельно. Но с моими способностями к рукоделию такой подвиг не осилить. Тогда я еще както смогла собраться, а сейчас... Попробовала начать – и сама устрашилась тому, что получается. Вот уж действительно, «все, что вы делаете руками, вы делаете плохо!» Может, и покупной будет работать, если поговорить с ним и объяснить задачу? В магазине нашлось несколько «ловцов». Но не понравился мне ни один... Во-первых, почти все были большими, а мне такое решето ни к чему. Тот, прежний, был размером с широкий браслет, и я хотела бы такой же... Во-вторых, выглядели они как-то слишком гламурно: бисер, крашеные перья, увешаны цацками, как новогодняя елка. Я просто не люблю ничего такого, навороченного. Один ловец, правда, был поменьше – именно такого размера, как мне нужно, - но разукрашен всякими бирюльками еще больше, чем остальные. Да к тому же – розовый!... А главное, нет отверстия посередине, через которое должны пролетать хорошие сны... Как же он будет работать? Несколько минут я стояла в нерешительности. Может, все-таки не обращать внимания на эти нюансы и купить то, что есть? Но тогда все равно подожду, пока уйдут другие посетители: не люблю говорить при посторонних о чем-то, что для меня важно... Ожидание обещало быть долгим, - две девушки прилипли к стенду с украшениями и явно не собирались уходить. А продавщица начала громко разговаривать по мобильному. «Володь, а Володь! Ты ей дай чего-нибудь покушать, разогрей там картошку»... Этого мне оказалось достаточно, - я вылетела из магазина пулей. Ненавижу такие разговоры. Разумеется, я не считаю еду чем-то низменным, но, черт побери, всему свое время и место! И я точно знаю, что, если бы сейчас купила «ловца», он бы ассоциировался для меня только с этой кулинарной беседой... Наверное, мне просто хотели подсказать, что покупать его не стоит? И, зная меня, выбрали для этого наилучший способ!


Там, как всегда, было очень тихо. И никого вокруг. Только полевые мыши с черной полоской на спине сновали прямо у меня под ногами, среди прошлогодней листвы... Я не услышала тех призрачных голосов, как прошлым летом. Но порой слышался едва различимый звук, похожий на тихие-тихие шаги или дождь, - как будто трава пробивается из земли... И снова все время было это чувство, словно на тебя смотрят. Словно кто-то невидимый, глядя из светлой тишины, спокойно говорит тебе о том, что важно, о самом важном. А все остальное кажется очень далеким - и таким мелким, как оно есть... Я вспомнила фразу, однажды прозвучавшую в сознании. Это было еще до


разговоров с Ним, - в одну из тех ночей, когда я смотрела в черное зеркало, надеясь увидеть Его образ. Так и не знаю, кто сказал мне тогда эти слова: «Всегда слушай тишину, в ней голос бога»... Как всегда, я прошла по всем знакомым местам. Спустилась по старой лестнице, посмотрела на Днепр. Побывала возле развалин, - останки сооружения, похожего на склеп. Старинная кирпичная кладка, темные остовы стен, покрытые мхом. Внизу чернел каменный лаз, который я прежде не замечала в сумерках. Очень узкий, - пробраться туда мог бы разве что кто-то моей комплекции... Я посветила внутрь фонариком: сырые камни, темнота, низкий сводчатый коридор. Вот бы залезть и посмотреть, что дальше! Но, конечно, одежда на мне неподходящая. И юбка, и босоножки после таких приключений вряд ли останутся в том виде, чтобы можно было ехать по городу... В прошлый раз, когда мне хотелось исследовать здешний водосток, вышло так же. Я тогда решила, что как-нибудь оденусь по-другому и пройду до конца. Но ни джинсов, ни спортивных штанов, да и каких бы то ни было, у меня нет, - не покупать же их специально? Очевидно, таких мелких диггеров, как я, не нашлось: вход был затянут паутиной. Она трепетала от холодного ветра, доносящегося изнутри, как чье-то ледяное дыхание... Я поняла, что, наверное, этот лаз - ответвление той же дренажной системы. Но, может быть, она проложена на месте более древнего подземного хода? Ведь под городом их множество! Я опустила туда то, что взяла с собой для жертвоприношения Высшим... И через несколько минут услышала рядом громкий шорох в земле, - вернее, из-под земли. Почва колебалась, как живая. Иногда казалось, что невидимое существо вот-вот вылезет наружу: обломки камней и куски коры приподнимались очень явственно. Я долго следила за траекторией его передвижений - довольно сложной и извилистой. Конечно, я думаю, это был крот. Но я никогда не видела живого крота, и было бы очень интересно посмотреть, как он вылезет из норы! Он так и не пожелал мне показаться. Просто все время присутствовал рядом, - как будто кто-то откликнулся на мой приход... И, мне кажется, я услышала еще один отклик. Этот тихий звук, донесшийся из глубины подземелья, чем-то напоминал те потусторонние голоса. Только тогда я слышала именно речь, людской говор, а сейчас - как будто очень далеко звучало пение на одной протяжной ноте: «аа-а»... Что это не был шум воды, могу сказать точно! Вслушавшись в дрожащий, монотонный звук, я уловила, что по тональности он напоминает призыв, - так, как если бы кого-то окликали по имени, и эхо донесло только слабый отголосок... Мне вдруг представился ночной лес, мелькающие огни и этот тревожный зов в темноте. Не знаю, почему, - просто одна из тех мгновенных картин, которые часто возникают у меня в сознании. Вообще-то из летописей известно, что здесь, в этом лесу, однажды ночью заблудился киевский князь Мстислав. Но есть ли тут какая-то взаимосвязь – я, конечно, не могу судить...


Время там течет странно, – его просто не замечаешь. Посмотрев на уличные часы, я осознала, что провела на Аскольдовой могиле полдня. На прощание я поблагодарила тех, к кому приходила в гости, - за все. Когда-то я закрепила связь с этим местом, оставив на дереве прядь своих волос. И, может быть, те, кто незримо пребывает здесь, также способствовали тому, что я смогла совершать «переход» и видеться с Ним во сне? Во всяком случае, «собеседники» стали проявляться точно благодаря им. Ведь со мной начали так часто говорить оттуда именно с той ночи полнолуния, после «закрепления связи». И эти беседы с людьми, ушедшими в иной мир, делают жизнь гораздо интереснее... Был седьмой лунный день, - время, когда любое пожелание, высказанное вслух, непременно сбудется! И я обратилась к хозяевам места: «Прошу вас, будьте благосклонны ко мне и впредь. Пусть мне всегда будет дано то единственное, что для меня важно: встречи с тем, кого я люблю. Через «переход», через сны – так, как вам будет угодно. Вы же знаете: больше мне ничего не надо!» В аллее, ведущей к выходу, уже сгущалась вечерняя тень. Лишь кое-где по замшелым камням скользили золотистые отблески от последних лучей солнца, проникающих сквозь листву... Что-то ярко вспыхнуло на земле, в нескольких шагах от меня. Невольно посмотрев в ту сторону, я увидела ключ. Маленький ключик из белого металла. Подарок? Знак? На миг меня охватило странное чувство – словно кто-то взглянул на меня с молчаливой усмешкой. Так, как смотрит Он...


Дома, зайдя на знакомый сайт, я открыла страницу с буквами. Я не задавала вопрос вслух и даже не формулировала его дословно. Ведь те, кто дает ответы, все понимают и так... ЕТДША Вначале я увидела в этом наборе букв только «Да». А в следующий миг осознала, что читаю свое имя: «Даше». Мне стало слегка не по себе. Похожее чувство – не по силе, а по ощущению – я испытала когда-то, видя, как кольцо на алфавитном круге указывает Его имя...

*

*

*

*

*

Я знаю, что ключ издавна считается магическим символом. Его использовали при различных обрядах, упоминали в заговорах, более того – считали атрибутом божественной власти! Янус – бог всех начал, покровитель входов и выходов – владеет ключами от небесных врат. Римляне называли его Clusius или Clusivius, «замыкающий», и Patulcius, «отворяющий». А Геката – богиня перекрестков и дорог, спутница теней, «связующая два мира» – носит ключи от подземного царства... Ключ - это символ открытия, познания, обретения. Доступа к сокрытому и сокровенному. И, наверно, те, кто сделал мне этот подарок, вкладывали в него именно такой смысл? Мне словно ответили: «Да. Будет так. Тебе открыт путь в иной мир, подвластный нам, - мир теней и ночных видений, мир, где ты можешь встретиться с тем, кого любишь...» *

*

*

*

*


В ту ночь я не встретилась с Ним. Но сны видела всю ночь! И по своей природе это были не совсем сны: скорее то, что можно назвать видениями. Медная табличка с буквами. Латинский алфавит по начертанию выглядел очень древним, - тот, похожий на этрусский. Я повернула табличку, и на свету блеснули слова: …IAM PATRES… «Даже предки», «даже отцы»? Или, может быть, «отцы-сенаторы»? Конечно, по двум словам нельзя судить, что имеется в виду. А прочесть больше я не успела... Потом мне снилось, что кто-то говорит на латыни. Но дословно я не запомнила, поэтому не смогу воспроизвести. В памяти остался только смысл: «Мужество – это если человек готов к испытаниям, но есть надежда спастись. Того, кто готов претерпеть боль, но надеется ее избежать, и готов к смерти, но надеется выжить, следует называть мужественным. А бесстрашие – это идти навстречу опасности, зная, что она неотвратима. Бесстрашен тот, кто готов встретиться с неизбежной болью и идет на верную смерть». Не знаю, насколько правильной можно считать эту мысль. Но что-то в ней есть... - Рим существовал до тех пор, пока была жива Республика. Не помню, кому я сказала эти слова. Вернее, конкретного собеседника и не было, - просто, зная, что меня слышат, я выразила свою давнюю мысль... И так же, словно из пустоты, получила отклик: - Ты говоришь – «существовал». А разве сейчас его нет? Я поняла, что мне хотели сказать. Речь шла не о современном городе, который носит то же имя. А о том, который продолжает жить вне времени, вне земных границ. Ведь я сама была там не раз... Мрак, пустота. И дверь, смутно виднеющаяся в темноте, - скорее я даже не видела ее, просто знала, что она есть... Кто-то снова говорил со мной из темноты: «Имеет значение только последнее слово, сказанное тобой. Когда ты откроешь дверь, отделяющую этот мир от иного, неважно, что осталось за дверью, - важно, с чем ты войдешь». Ощущение было таким: что именно от этого, «с чем ты войдешь», зависит то, что ты увидишь за дверью. Все, что тебя ожидает потом. Сейчас мне вспомнился разговор с Ним, около года назад, - Он ведь тогда говорил именно об этом? Он тогда передал мне саму мысль, как бывает чаще всего. Но словами ее можно выразить так: «Здесь имеет значение только тот, последний образ, в котором человек перешел за грань. Эта точка, достигнутая им в последний миг, становится решающей и окончательной. То, с чем ты придешь сюда, растянется на вечность»...


А потом я все же увидела Его! Он шел по берегу вместе с другим воином, - оба были в доспехах, при оружии. О чем-то разговаривали. Я видела их мельком, наверное, долю секунды, но этот мгновенный кадр врезался в память – и сейчас предстает передо мной так же ясно и зримо, как тогда... *

*

*

*

*

На следующую ночь я легла уже под утро. И подумала, что сегодня «перехода» точно не будет, - обычно в таких случаях сознание использует время сна просто для отдыха...


Длинный полутемный коридор. Я долго брела по нему, затем на ощупь открыла какую-то дверь и оказалась в пустой комнате. Здесь было немного светлее. На полу лежал ворох бумаг, - тетради и просто отдельные листы, исписанные от руки. Я присела рядом и взяла одну из тетрадей. Почерк был неразборчивым, кое-где буквы почти стерты, и в полутьме мне удалось прочитать лишь несколько строк. Это были чьи-то записи о контакте с «той стороной». Неизвестный автор рассказывал о своих спиритических сеансах. Сообщения духов, записанные им, зачастую состояли из отдельных слов или фраз, лишенных смысла, а иногда представляли собой просто набор букв, - насколько я знаю, при таком способе общения это нередкий результат... Перелистнув страницу, я внезапно поняла, что дальше речь идет обо мне! Было указано мое имя: Дарья. И написано о моих отношениях с Ним... Это были не откровения духов, а рассуждения самого автора записей. «Она не только любит его, как мужчину, но и преклоняется перед ним, как перед богом. Что ослепило ее: блеск воинских доспехов или тот огонь, который прославил его имя?» (Уверена, что писавший был мужского пола, - иначе откуда бы взялась такая зависть!) И дальше: «он явился ей, блистающий, как Люцифер». Прочитав этот бред, я не смогла сдержать смеха. О боги!... Надо же такое родить... Внезапно меня охватила резкая дрожь. Та самая, которая вела к «переходу» в первое время: не единый рывок, а именно дрожь, как будто очень сильно бьет током. И в тот же момент я почувствовала, как неодолимая сила влечет меня вверх. Стремительная волна, порыв ураганного ветра, – как описать мощь этой силы, пронзающей насквозь? Дыхание безграничной тьмы, простершейся вокруг, вздымало меня все выше, несло в черную даль, полную грозового гула. Вспышки слепящих огней, оглушительный рокот ветра, - все было мне знакомо, все как должно быть... Закрыв глаза, я, как всегда, сосредоточилась на мысли: «Хочу туда, где Он!» И через несколько секунд полета ощутила, как сквозь веки проникает свет. Алый закат на все небо. Пустынный берег реки, озаренный мягким вечерним сиянием. Влажный песок розовел под солнцем, по воде бежали светлые тени... Я точно знала, что нахожусь где-то в окрестностях Рима. Это был тот же берег, на котором я прошлой ночью увидела Его. Он тогда шел здесь вместе с товарищем. А сейчас – один. Шел мне навстречу. И, замирая от счастья, огромного и сияющего, как это небо над головой, я подбежала к Нему...

III Сегодня произошел один из тех случаев, которые можно назвать... Странными? Невероятными? Необъяснимыми? Все эти названия, пожалуй, будут верны. То есть, верны для другого человека. А мне то, что случилось, кажется просто удивительным. Ведь привыкнуть к таким вещам все равно нельзя – даже если они стали частью твоей жизни... Я просматривала фотографии, сделанные за последние несколько месяцев: природа, городские пейзажи. Эту папку я не открывала довольно давно. И внезапно мне бросилась в глаза необычная подпись под одним из снимков. А через несколько секунд – еще под одним. Подпись, которой не было раньше!


Да, для любого стороннего слушателя это прозвучало бы дико. Вернее, любой сказал бы, что все объясняется проще простого: конечно, ты сама переименовала фотографию, а потом забыла об этом. Но я-то знаю, что это не так! С памятью у меня все в порядке. А главное, я никак не могла бы сохранить файл именно под таким названием. Могу поклясться! Первая фотография: темная аллея, свет фар приближающегося автомобиля. Дата снимка: 20 октября прошлого года. Я тогда не стала переименовывать это фото, и оно было сохранено просто под номером: PIC_6945. Теперь название выглядело так: PIC_6945_G. Вторая: дерево в осеннем парке, узор ветвей напоминает форму сердца. Дата не сохранилась, поскольку я обрезала фото в графическом редакторе IrfanView, а он удаляет все метаданные. Но помню, что эта фотография была сделана приблизительно в одно время с первой... Раньше снимок назывался «tree». Теперь: tree_G.


Заглавное латинское «G» в конце. Обе фотографии не ассоциировались у меня ни с чем, что могло бы так отобразиться в названии файла. И вообще я не придавала им какого-то особого значения: просто два видовых снимка, которые показались мне удачными, не более того... Конечно, эта буква в первую очередь связана для меня с Его именем. Но даже те фотографии, которые имеют непосредственное отношение к Нему, - те, где так или иначе отображен Его облик, - я сохраняла просто под номерами! Только «световую картину» назвала по дате снимка: 8_02... Если есть несколько фото, объединенных одной темой или похожих (например, один и тот же вид, снятый под разными ракурсами или при разном освещении), я просто добавляю к цифрам, составляющим название файла, порядковый номер: _1, _2... А если – реже – это и бывают латинские буквы, то только маленькие: a, b, c! Не заглавные! И я ставлю их сразу после цифр, без знака «_». Наверно, у каждого человека есть свой «почерк» в таких случаях. А ко мне это относится больше, чем к кому бы то ни было: я всегда следую заведенному порядку. И если что-то делаю определенным образом, то это, можно сказать, железно и нерушимо! (Данное свойство проявляется как в серьезных вещах, так и в мелочах, которые, может быть, этого и не стоят. Но я просто не могу иначе...) А у этих фотографий вообще нет «двойников», так что обозначать их таким способом было не нужно. Но все это – те соображения, которые я высказывала бы кому-то другому. А мне самой они ни к чему: просто я точно знаю, что не добавляла эту букву «G»! Как это произошло? И что это может значить? Объяснение у меня только одно. И в контексте всего, происходившего до сих пор, оно не кажется сверхъестественным. Для той жизни, которой я живу уже несколько лет, это вполне в порядке вещей... А послания через компьютер я получала от Него уже несколько раз: внезапная перезагрузка или выключение, связанные с темой разговора, то исчезнувшее письмо, тот звук в наушниках и голос, прорвавшийся сквозь слова песни... Но то, что для меня ясна сама природа случившегося, не делает яснее его смысл. Значение этого поступка по-прежнему остается для меня загадочным. Что Он хотел этим сказать? Что ему нравятся эти фотографии? Что они чем-то важны для него? Снимок с машиной, - он сделан в то время, когда у меня на душе было очень скверно. Тогда, осенью, я долго не общалась с Ним. И начала думать, что Он оставил меня... Эта фотография как нельзя лучше отображает мое настроение в те дни: глухой мрак. Все сужающийся просвет надежды среди сплошной черноты. И мысли о том, что хорошо бы броситься под любую из проходящих машин – если бы только знать, что сразу... А потом, когда мы встретились, я хотела сказать Ему, что думала так: он больше не желает меня знать, все кончено, - и, едва взглянув на него, поняла, какой ерундой он считает все эти мысли. Никогда не забуду, как он тогда посмотрел мне в глаза, и все это стало понятно без слов... А снимок с «деревом-сердцем»... Тогда я просто бродила в парке под вечер. И, взглянув на этот сердцевидный узор ветвей, подумала: «интересно, замечал ли это еще кто-нибудь, кроме меня?» И дальше промелькнула смутная мысль: может быть, мне показали это не просто так? Может быть, мне дают понять, что не стоит отчаиваться? «Все будет хорошо. Вы будете вместе». Конечно, я понимаю, что сентиментальная символика вроде сердечек – это отнюдь не в Его характере! Но ведь Он – или другие, кто подал мне этот знак – обращаются ко мне на том языке, который понятен для меня. То есть, знают, как я реагирую на те или иные вещи. А я, при всей своей «железности», все-таки женщина. Просто все женские качества – или, если угодно, слабости – проявляются у меня только в том, что


касается Его... И жалость, и нежность, и то чувство, – не знаю, как сказать? – когда ощущаешь себя слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. Все это отдано Ему – и если бы не Он, я бы никогда не узнала, что на все это способна... Да, можно сказать, что эти два снимка все же в какой-то мере связаны с Ним. С мыслями о Нем. В той же мере, как и все остальное, что происходит, все, что я вижу вокруг... Мне часто вспоминаются эти слова из «Грозового перевала»: «Что для меня не связано с нею? Что не напоминает о ней?» Так говорил герой книги о любимой женщине, которую помнил всю жизнь. Так же могла бы сказать и я о том, кого люблю. Когда я прочитала эти слова впервые, они показались мне романтическим преувеличением: как это можно думать о человеке все время? А ведь это правда. Я не могу сказать, что бывают хоть какие-то моменты, когда Его образ не присутствовал бы в моем сознании. Всегда и повсюду меня сопровождают мысли о нем. Да, я могу уделять внимание каким-то другим делам, думать о том, что происходит в данный момент, о прочитанной книге, о разговоре с кем-нибудь, - но все это как бы скользит по поверхности, не занимая меня всецело. А та, главная часть сознания все равно отдана Ему. Где бы я ни была - Он остается со мной... *

*

*

*

*

Ночью, в момент засыпания, я уловила мысленным слухом эту фразу. Я запомнила ее дословно: «Лучшая помощь – это сделать так, чтобы человек был способен помочь сам себе». Это сказал не Он, – мужской голос был незнакомым. Такое происходило уже много раз... Кто обращается ко мне в таких случаях? Я все же думаю, что это тот из богов, к которому я взываю в молитвах: Орк, Диспатер, Аид – владыка обители теней. Ведь именно он для меня является первым из Высших... Да, подобную мысль можно встретить во многих книгах. И я встречала ее не раз. Но до сих пор она оставалась для меня просто словами, – я как бы не понимала ее настоящего смысла. А сейчас вдруг поняла очень ясно, так, будто мне показали воочию: «вот, видишь, в чем суть?» А ведь однажды (примерно год назад) Он тоже высказывал именно такую мысль. По поводу моей привычки – пылать ненавистью к каждой мимоходом встреченной швали. Ввязываться в какие-то словесные баталии на улице и в транспорте, а потом часами раздумывать: не удалось ли кому-то меня «победить»? вдруг я ответила недостаточно, вдруг кто-то подумал, что я опасаюсь с ним связаться?! Мне всегда вспоминалось слово «безответный» – и была нестерпима сама мысль о том, чтобы это слово, синоним слабости, кто-нибудь мог применить ко мне! Это постоянное пребывание «на взводе» порой ощущалось, как тяжкий груз. Но я привыкла тащить его с идиотским упорством... А даже если никто не задевал меня лично – обращала внимание на все, что происходит вокруг. Например, помню, как парень, стоявший возле машины, громко выругался матом – разумеется, не в мой адрес, просто беседуя со своей девицей на доступном им обоим языке, – и я еще полчаса, вспоминая это, осыпала его проклятиями: «ненавижу, урод, скотина, чтоб ты поскорей гробанулся на своей тачке!» А заметив гденибудь очередного «писающего мальчика», тут же начинала желать, чтобы орошаемая им стена обрушилась и погребла его под руинами. Или чтобы к ней был подведен ток, вольт этак в 6000!


При этом я, конечно, понимала, что – пусть и только в мыслях – опускаюсь до уровня какой-то сварливой мегеры, вроде «чумы-Аннушки» из Булгакова. Но поделать не могла ничего. Просто привыкла считать каждый выход на улицу пыткой, чем-то таким, что надо перетерпеть, стиснув зубы... «Неужели я обречена так жить до конца дней? Да, – тут не поможет никто и ничто!»... И Он спросил меня: А ты сама хочешь себе помочь? Тогда я не уловила истинного смысла этих слов. Вернее, они показались мне какими-то невероятными: ведь все дело именно в том, что я не могу справиться с этим сама! Но если Он говорит так – значит, и правда все зависит только от меня?... Потом мы еще несколько раз говорили о том, как следует воспринимать все вокруг. Если послушать Его, все просто: ничто внешнее не может затронуть твой дух, если ты этого не позволишь. Быть смелым – это значит, «делать и претерпевать сильное», а не отбрехиваться от каждой шавки! Защищаться нужно только от действий. А реагировать на словесные провокации – хоть вслух, хоть мысленно – значит, иметь хилую душонку, которая трепыхается от любого толчка. Как курица: чуть что мелькнет рядом – и раскудахталась, захлопала крыльями! Впрочем, слабой женщине это простительно, – что с нее возьмешь? После этих разговоров во мне и правда что-то изменилось... Конечно, не в один миг – но перемена была налицо. Именно потому, что Он ясно дал мне понять, как выглядит мое поведение в его глазах! Слабость, – что может быть позорнее? Я всегда презирала слабых людей. Вернее, вообще не считала их за людей. Но если я допускаю, чтобы окружающее влияло на меня против моей воли – значит, оно сильнее меня? Ну уж нет. Этому не бывать!... Теперь, хоть я порой еще реагирую на что-нибудь так, как прежде – но далеко не так часто, как прежде. Не по десять раз в день – и даже не каждый день! А в большинстве случаев все-таки успеваю вовремя вспомнить, что мелкий скот не стоит сильных эмоций. Он заслуживает ровно столько же внимания, как грязь под ногами: лишь бы не вступить. Но даже если нечаянно вступишь – видеть в навозной куче образ врага, по меньшей мере, смешно. И уж тем более глупо вести «войну в пустоте» – затевая мысленный конфликт с теми, кто об этом и не догадывается! Когда-то мне встретилось упоминание о сюжете фантастического рассказа: что какие-то пришельцы оставили на Земле «волшебный камень». Когда люди узнали о его свойствах, к нему началось массовое паломничество. А через некоторое время на планете не осталось почти никого: после визита к камню люди совершали самоубийство. Почему? Потому, что там каждый узнавал свое будущее... Ни автора, ни названия рассказа в том тексте не было, – просто излагалась сама идея. И, помню, впечатлила она меня сильно. Конечно, здесь есть преувеличение: большинство людей слишком боятся смерти и не решились бы покончить с собой по такой причине. Но то, что после этого им не хотелось бы жить – да, это, пожалуй, правда... Хотя, разумеется, любой успокаивал бы себя так: «теперь-то я предупрежден, значит, не допущу, чтобы со мной все это произошло!» А потом, когда все сбылось, нашел бы обычную отговорку: «Ну, значит, так суждено. От судьбы не уйдешь»... Почему это вспомнилось мне сейчас? Просто всплыл в памяти еще один наш разговор... Он ведь тогда говорил о том же. «Только сам человек создает все, что с ним происходит. Все и всегда». Да, все эти кивки на судьбу – утешительная ложь. А правда в одном: каждый получает только то, что способен взять. И пока ты остаешься тем же – получать будешь все то же. От любой ситуации, от любых обстоятельств. Может быть, в разной упаковке, но с одним содержимым


– равным тебе самому. «Вот если бы не то-то, все могло бы сложиться иначе»... Не могло бы – пока ты сам не разберешь себя и не сложишь по-новому! Это бывает очень тяжело. Очень. Но другого пути здесь нет. И пройти его за тебя не сможет никто, – «ни бог, ни царь и ни герой». Единственное, чем тебе могут помочь – это то, о чем говорил Он, то, о чем мне было сказано сегодняшней ночью: сделать так, чтобы ты сам осознал необходимость этого шага. Но это и есть главная и лучшая помощь. Как от врача, дающего направление на операцию... *

*

*

*

*

Надолго оставшись дома одна, я совершила жертвоприношение Высшим. Как всегда, задернула шторы, отключила телефон – чтобы ничто не могло отвлечь... «Hoc age!» – «Делай это!» Так говорили в Древнем Риме, обращаясь к участникам любых священнодействий, – напоминая о том, что следует всецело сосредоточиться на обряде. Непременным условием была «тишина» – то есть, отсутствие любых внешних помех. Вот и я соблюдаю эту тишину во что бы то ни стало. Hoc age! Едва все было завершено, в дверь кто-то позвонил. Звонок был долгим и настойчивым, - пока я дошла до двери, он повторился несколько раз. Я вообще не люблю чужих визитов (нежданных – особенно). А настырности не люблю еще больше. «Да иду, иду... Что, горит, что ли?» На пороге стояла соседка с пятого этажа. Я, как обычно, продемонстрировала своим видом, что занята, – в меру вежливости, но так, чтобы это было понятно сразу. - Дарья! Там горит!... - ?... - Под домом... Выйди посмотри! Может быть, можно как-то потушить? Или звонить в пожарную? Зная, что эта Н. – человек довольно суетливый (почему я ее и не переношу), я не придала значения ее словам. Но, конечно, все же решила выйти посмотреть... Зрелище, и правда, впечатляло. За углом дома, возле самой стены, полыхал огромный костер в человеческий рост сложенный из выломанных дверей, оконных рам и матрасов. Очевидно, какая-то сволочь делала ремонт в квартире и вынесла все это прямо под окна – чтобы не ходить далеко. А подожгли, скорее всего, малолетние ублюдки, которые недавно носились тут со спичками... По улице плыл густой дым, искры летели на ближайшие балконы. Но хуже всего то, что огонь был разведен под самым газовым вентилем. Какая же это мразь так постаралась?! - Ой нет, уже не погасишь, пойдем! Надо звонить в ЖЭК? Или пожарным? Я все же решила, что для начала нужно попробовать справиться своими силами. Побежала домой, набрала два ведра воды... Всего их понадобилось, наверное, двадцать два. Разумеется, я не подсчитывала, сколько раз металась с ведрами в дом и обратно, как, черт возьми, раненая рысь, - но не меньше десяти, это точно! Люди наблюдали с интересом, - я бы не удивилась, если бы кто-нибудь стал снимать на мобильник. Правда, меня это не раздражало: несмотря на праведный гнев по поводу тех, кто устроил такую пакость, смешно было представлять себя со стороны в роли огнеборца. В конце концов залила, естественно...


Этот бытовой эпизод сам по себе не стоил бы описания, - мало ли что происходит! Примечательным мне показалось другое. Меня отвлекли уже ПОСЛЕ того, как я завершила жертвоприношение, – ни секундой раньше! Как будто специально получилось так... Да, впрочем, почему – «как будто»? Ведь случайным не бывает ничто. И там, конечно, знают, как я отношусь к обрядам... Мне часто вспоминался пример, описанный и Ливием, и Плутархом: когда в первый год после изгнания царей консул Гораций должен был освящать храм, а недоброжелатели пытались ему помешать. В самый ответственный момент церемонии кто-то сообщил консулу, что его сын, находившийся в военном лагере, внезапно умер. (По закону, человек, у которого в доме траур, не мог совершать такие обряды). Но консул остался непоколебим – и, по-прежнему держась рукой за дверь, как того требовал обычай, промолвил только: «положите труп, где хотите, – печали нет доступа ко мне». А после этого договорил молитву и освятил храм. Вот это, я понимаю, верность долгу! На мой взгляд, только так и следует поступать... Если бы что-то заставило меня прервать обряд, я бы переживала сильно. Конечно, потом провела бы его снова с самого начала – как будто тот, неудачный, просто не считается. В Риме делали именно так, и когда я узнала об этом обычае, он мне очень понравился: по-моему, это единственно верное решение в таких случаях. Но повторить обряд сразу возможно не всегда. А сегодня у меня точно не хватило бы времени... И те, к кому я обращалась, знали об этом. *

*

*

*

*

В эту ночь у меня снова появилась уверенность, что сегодня будет «переход». Так и произошло. Мгновенная вспышка дрожи, всплеск звона и света, - все ощущения слились воедино, как бывало прежде, и накатили сплошной волной. Все это было мимолетным, а потом я просто встала с постели. Но, как уже случалось несколько раз, у меня возникло ясное чувство, что я встаю в физическом облике! Просто невозможно было поверить, что это не так... Конечно, через несколько секунд я поняла, что к чему. Может быть, даже из-за остроты ощущений: каждое прикосновение к окружающим предметам словно воспринималось всем естеством, проникало в самый мозг, - так бывает лишь «по ту сторону». Я привычно распахнула окно и бросилась вниз. Свежая ночь, полет, «хочу туда, где Он!» И внезапно чей-то громкий разговор стал затмевать все вокруг. Здешняя реальность проявлялась все отчетливее, а потусторонняя неумолимо меркла с каждой секундой... Еще миг – и я осознала, что лежу в постели, прислушиваясь к телевизору у соседей. Надо же ночью включать на полную громкость! Подобные случаи происходили уже не раз: внешние раздражители, вклиниваясь в сознание, обрывают эту ниточку связи с иным миром. И заставляют вернуться в тело... Ну что ж, бывает. Пока живешь на земле, нужно мириться с такими вещами. В свое время я приду «туда» окончательно, и тогда уже ничто не сможет вернуть мой дух в этот мир! А пока - ничего не поделаешь... Настроившись так, я смогла успокоиться и заснуть. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дрожь снова выдернула меня из сна. Но, встав, я испытала еще большую уверенность, что «переход» не состоялся, - теперь-то я точно пребываю в теле! И даже не стала подходить к окну: зачем совершать явные глупости? Конечно, можно было хотя бы проверить, лежит ли на постели мое тело. Но я была настолько убеждена в его отсутствии, что мне это просто не


пришло в голову... Набросив халат, вышла из комнаты, - сама не знаю, ради чего. Едва начинало светать. Кот, дремавший на стуле, резко вскочил и уставился на меня, вытаращив глаза. Наверно, его удивило, что я встаю в такую рань?... Я прошла на кухню. Взяв со стола стакан с водой, отпила несколько глотков. Прикосновение холодного стекла и воды было необычно ярким, словно пронизывало насквозь. Как бывает «по ту сторону»... Потом я вернулась назад, открыла дверь своей комнаты. Здесь было темнее, - окно задернуто шторами... Чье-то дыхание рядом со мной, слова, сказанные жарким быстрым шепотом, и прикосновение, полное властной и уверенной силы, как всегда, - все это поразило меня, как удар молнии. Понимаю, что сравнение банальное, но иначе не скажешь! Он обнял меня, рывком привлекая к себе... Через несколько мгновений, начав замечать окружающее, я увидела, что обстановка совсем другая. И, несмотря на полутьму, сразу узнала место. Я уже бывала с Ним здесь. В его доме. Однажды, выйдя с Ним за порог этого дома, я оказалась в современном городе. Так было и сейчас. Перешагнув рубеж веков, мы вышли в росистый утренний парк. Фонари уже погасли, цветущие деревья смутно виднелись в предрассветной мгле. Несмотря на ранний час, в аллеях мелькали силуэты людей, слышался говор и смех. Наверно, в Риме принято гулять по ночам... Он сказал, что часто ходил здесь. И, как бывало не раз, я на миг увидела это, - словно картина, промелькнувшая в его сознании, передалась мне... Знойный полдень, земля выжжена солнцем. По каменистой дороге среди деревьев идут несколько человек: Он, еще двое мужчин и подросток лет двенадцати (я поняла, что это сын одного из них). А потом все исчезло, вновь сменившись пейзажем двадцать первого века... Вокруг текла обычная земная жизнь, и мы, две тени, шли сквозь нее. Вблизи от людей – и бесконечно далеко. Рядом, но по другую сторону. И со мной был человек, ушедший из этой жизни двадцать пять веков назад, - тот, кто для меня дороже и ближе всех, живущих на земле... Я обернулась к Нему: - А ты видишь все так же, как я? - Сейчас – да. - А вообще? - Можно смотреть по-разному. Как всегда, Он не объяснял свою мысль словами: я просто сразу же поняла, о чем он говорит. Вернее, прочувствовала. Все вокруг оставалось тем же, но восприятие стало другим. Я видела все как бы в чередовании света и тьмы: набегающая сумеречная волна, мерцание по контурам каждого объекта, - так, будто все очерчено световыми линиями. А затем это сияние становилось размытым, превращаясь в блики дрожащего света, затопляя предметы полностью, так что они словно светились изнутри. В следующий миг сквозь этот свет проступали волны скользящих теней, и он начинал меркнуть, – так гаснут лучи на закате. Все это постоянно было в движении, как зыбь на воде, как отблески солнца среди трепещущей листвы. И Его я видела так же – то словно сотканным из света, то превращенным в тень. А Он, значит, так же видел меня?


*

*

*

*

*

Пребывание «за гранью» закончилось во время этих световых эффектов. И, как всегда, внезапно... Все в очередной раз стало гаснуть, застилаясь тьмой, но ей на смену не пришел свет, - сумрачная пелена в глазах становилась все гуще. Миг – и я оказалась в постели, в своей комнате. Уже почти совсем рассвело. Молочно-белый свет пасмурного утра... Несколько минут я лежала, вспоминая все. И думала, что ни одна женщина никогда не была так счастлива, - ни здесь, на земле, ни «там». Ни в одном из миров. Затем я начала засыпать, уже в полусне привстала на постели, чтобы лечь удобнее... И то, что я увидела, заставило меня вскинуться, как от удара током. На белой подушке виднелись буквы, - темно-красные, словно начертанные запекшейся кровью. Его имя. Вернее, первая часть его полного имени: преномен и номен. GAIUS MUCIUS. Слова, написанные угловатым старинным шрифтом, проступали ближе к краю. Я прикоснулась к буквам. Потом перевернула подушку. С другой стороны, тоже у верхнего края – на уровне первой надписи, – было продолжение: когномен и агномен. CORDUS SCAEVOLA.


Теперь надо, чтобы никто ее не увидел. Ни за что не буду ее стирать! Просто положу где-нибудь, подальше от чужих глаз... Но в тот же миг я уловила неслышный ответ: эта надпись никогда не исчезнет. Ее не смыть ничем. Ткнувшись лицом в подушку, я прильнула губами к этим багряным письменам, - от них веяло жаром, как от углей, - и несколько мгновений лежала так. А потом открыла глаза. Увидела перед собой белую ткань, - конечно, без всяких надписей. Да, сон... Но, при всей своей фантастичности, реальный, как наяву! Очевидно, сознание, недавно испытавшее «переход», еще не полностью освоилось в земном мире - и преподносило такие сюрпризы... Легкий, светлый сон окутывал меня, как облако. Я проснулась только в час дня. Вспомнив, как не смогла распознать «переход», я только поражалась своей непонятливости. И ведь это уже не первый раз! Впрочем, мне приходилось читать, что и после физической смерти человек иногда не сразу понимает, что произошло. Да наверное, это даже не редкий случай: ведь та матрица, на которой записаны все земные чувства, продолжает создавать иллюзию телесного бытия. Мне, например, долго казалось невозможным проходить сквозь стены, да и до сих пор я еще не овладела этим навыком как следует... Наверно, тот, кто перешел «за грань» навсегда, осознает это, лишь столкнувшись с чем-то таким, что явно не свойственно земной жизни. Но такое надо еще поискать! Память сознания, - как говорил Он, «единственное, что остается», - способна на очень многое. Хоть и не всесильна, - как оказалось, когда мы не видели своего отражения в зеркале... А когда я пила воду? Ведь ощущение было абсолютно реальным. Даже реальнее, чем в обычной жизни... Возможно, традиция оставлять поминовение на могилах основана именно на этом, - потому что в древности люди знали или догадывались, что тени могут отведать принесенные яства? Не в смысле материального процесса еды или питья, а по восприятию? Да, ясно, почему кот так отреагировал на мое появление. Ведь животные способны видеть духов. Еще бы ему не удивиться, что я пребываю в таком непривычном облике! «Вроде бы она – а вроде бы и не она». Наверно, он думал именно так...


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 4 I Иногда мне вспоминались слова, которые Он сказал в то время, когда мы только начинали общаться мысленно. «Я не умею любить»... И всякий раз, всплывая в памяти, эти слова поражали меня до глубины души. Ведь все, что было, опровергает их полностью. Все, что было, любая женщина может об этом только мечтать! Прежде мне казалось несбыточным счастьем уже то, чтобы Он просто не отверг моей любви. Принял мое поклонение, позволил быть рядом. Разве я смела помыслить, что будет – так?... А сейчас кажется просто невероятным, что когда-то я услышала от Него эти слова: «не умею любить». Тогда я ответила примерно так, как написала в предыдущих строках: что буду счастлива, если он позволит мне любить его – и стать для него той, кем он хочет меня видеть. И это было правдой. Но почему Он вообще мог сказать о себе такое? Для меня давно стало очевидным, что он знал многих женщин. Конечно, я никогда не говорила об этом с Ним, - мне просто все равно. Когда-то меня волновал только один вопрос: был ли он женат? Ведь это совсем другое! И Он ответил, что нет. Хоть я и не стою именно таких слов, которыми Он заверил меня в этом... (Но Он, наверное, просто понимал, что я – с моим характером – окончательно успокоюсь, только получив клятвенное подтверждение). Ну, а все остальное – это его дело, но никак не мое. А главное, ведь то, что было, говорит только в его честь! Как и все, что было в Его жизни... Я помню эпизод с той сабинской пленницей. Так и должен поступать мужчина: доказать свое право на обладание женщиной - чтобы она сама была рада покориться ему, признав его превосходство и власть... Но так же ясно я поняла и то, что ни одна для него много не значила... Это не потому, что мне хотелось бы льстить себе, - просто есть вещи, которые понимаешь безошибочно. То, что читается «между строк». Он видел в них только развлечение или, лучше сказать, необходимую часть досуга. Но, может быть, и ни одна из них не любила Его так же, как я? Однажды, взглянув на свое имя, выжженное на моем теле, Он сказал: «я еще не встречал таких, как ты». Наверное, Он имел в виду именно это, - что в земной жизни рядом с ним не было женщины, которая поступила бы так? Хоть это и не бог весть какой поступок... Я действительно считаю, что это малая малость, - просто я ведь больше ничего не могу сделать. И сделала то, что могла... «Не умею любить». А ведь я сама могла бы сказать так о себе – до тех пор, пока в моей жизни не появился Он. *

*

*

*

*


Я не хотела бы побывать на Форуме. Видела очень много фотографий: развалины как развалины, - не думаю, что они бы впечатлили меня больше в реальности. И тогда, когда «переход» впервые привел меня в Рим, я сказала Ему, что хочу только посмотреть на Тибр. Это единственное, что хоть в какой-то мере осталось тем же. А мертвые камни... не в них живет память о прошлом. Но эта статья мне показалась занимательной. Здесь рассказывалось о поверьях, связанных с Форумом: будто бы там есть особые места, обладающие магической силой. Правда, неизвестно, насколько давние эти приметы, - может быть, они выдуманы уже в наши дни. Но ведь все равно интересно! Для исполнения желаний нужно бросить монету на место Курциева озера, Lacus Curtius. Насколько я поняла, поверье связано с тем, что при императоре Августе в озеро ежегодно бросали монеты «за здравие императора». Мне понравился этот древний обычай, - по-моему, в нем что-то есть... Само «озеро» теперь представляет собой просто небольшую площадку под навесом, выложенную камнями. А ведь когдато здесь разверзлась бездна, грозившая поглотить весь Город! Пророчество гласило, что боги требуют то, в чем главная сила Рима – и если принести это в жертву, римское государство будет стоять вечно. Молодой воин Марк Курций сказал согражданам: «есть ли у римлян чтонибудь сильнее, чем оружие и доблесть?» – и верхом на коне, в полном вооружении бросился в провал. После этого земля сомкнулась, и на месте пропасти образовалось озеро... Правда, я, если честно, не совсем понимаю, зачем он погубил вместе с собой коня? Ведь это ничего не добавило бы ни к его доблести, ни к жертве. Почему он не мог сойти туда один? Может быть, из-за того, что с древних времен существовал обычай – хоронить коня вместе с воином? Наверное, так... Я, конечно, верю, что все так и было. То есть, не поступок самого Курция, - в этом нет никаких сомнений, - а все сопутствующие обстоятельства. Думаю, это объясняется так, как я прочитала в одной книге: расщелина появилась в результате землетрясения, и возник оползень. А потом трещина закрылась от другого подземного толчка, который заодно обрушил в нее несколько близлежащих зданий и сровнял ее с землей... Возле «озера» - барельеф августовских времен, изображающий всадника в доспехах. И несмотря на то, что пропасть не изображена, как-то понимаешь, что это порыв навстречу гибели, - во всем его облике видно и мужество перед лицом смерти, и обреченность, вернее, жертвенность. Я вспомнила Его слова: «Мне не хотелось умирать. Но это было для меня неважно»... Да, потому Рим и выстоял, не побежденный никем, и существовал больше тысячи лет, возвеличивая свое имя. Пусть не вечно – вечным не бывает ничто, – но двенадцать долгих веков. До тех пор, пока держался такими людьми. А на холме Яникул, насколько мне известно, нет никакого памятного знака. Могли бы и поставить, – ведь это место, где Он совершил свой подвиг, принесший Риму свободу и славу! Правда, одна из римских улиц названа в Его честь... Потом рассказывалось о «храме божественного Юлия». На то место, где было сожжено тело Юлия Цезаря, постоянно кладут живые цветы. Интересно, кто это делает – администрация или какой-то его поклонник? (Или поклонница?) Хотелось бы верить в последнее. Не потому, что мне нравится Цезарь, - как раз наоборот, - но просто... так было бы лучше. Для обретения богатства следует положить монету в храме Сатурна, где когда-то хранилась римская казна. А чтобы подчинить себе человека, надо поставить его напротив арки Тита, воздвигнутой в честь победы над Иудеей. Что ж, во всем этом есть своя логика!


Последней я увидела фотографию Via Sacra, - «Священной дороги», ведущей к арке Тита. И этот снимок показался мне немного похожим на тот, который я рассматривала недавно: тот, с машиной, где была Его подпись... Конечно, смешно сравнивать этот великий путь, по которому въезжали в Рим триумфаторы и самые почетные гости, с аллеей возле моего дома. Но ведь я и не сравниваю, - я говорю о самих фотографиях, а не о том, что на них изображено! По ракурсу, по цветовой гамме и настроению они и правда чем-то похожи... Вечерняя дорога, уходящая вдаль, черные стены деревьев, сужающийся просвет закатного неба. Может быть, Он имел в виду именно это сходство? Знал, что я в будущем найду эту фотографию, и дал мне понять, что для Него в этих двух снимках тоже есть нечто общее? Эта дорога существовала уже в Его время. Да и потом, наверно, Он смотрел на нее не раз...

Через несколько дней я снова хотела найти тот сайт – главным образом для того, чтобы дать на него ссылку, если буду публиковать фотографию здесь, в книге. Ведь я разрешаю использовать фото с моего сайта только при условии ссылки, значит, и сама должна поступать так же... Но название мне не запомнилось. А по ключевым словам, как ни старалась, так и не смогла отыскать. Если бы не эта фотография – впору сомневаться, был ли он в действительности! Мистика, честное слово... *

*

*

*

*


Сегодня я приносила жертву Высшим. Я всегда стараюсь делать это где-нибудь на открытом месте, если есть возможность. Или на кладбище, или в лесу. Собиралась так поступить и сегодня, но с утра полил дождь... К счастью, дома больше никого не было, и я смогла исполнить задуманное. В комнате было темно, пасмурный свет едва проникал сквозь щели в задернутых шторах. Как всегда, я зажгла свечи. Как всегда, совершила возлияние кровью. Орку, властелину подземного царства. Гекате, покровительнице ночных видений. И последнее – в Его честь... Едва я произнесла Его имя, в лицо мне метнулась тень. Она промелькнула прямо у меня перед глазами, и я ощутила мимолетное трепещущее прикосновение... Ночная бабочка. Светлая, небольшая, как мотылек. Мгновенно пронесшись рядом, она скрылась из глаз – словно растворилась в темноте. Хотя обычно они ведь летят на огонь? Она появилась снова через несколько минут – блеснув над пламенем, как маленькая сверкающая звездочка в полутьме. И снова задела меня крылом по лицу, а потом так же стремительно исчезла. И снова это произошло в тот самый миг, когда я произносила Его имя. Больше я ее не видела. Непонятно, куда она могла деться в закрытой комнате. Разве что вернулась туда, откуда пришла... Я вспомнила ту бабочку, прошлым летом. Вспомнила и то, что узнала впоследствии: почти у всех народов, с самых древних времен, они считались воплощением духов умерших. Тогда я написала об этом здесь, в книге: «Может, и правда так. Все может быть...» Что тут еще скажешь? Я сама – да, я верю, что это так. *

*

*

*

*

Я собиралась поехать к Г.П. За полчаса до того времени, когда я должна была выходить из дома, она позвонила мне и сказала, что встреча отменяется. Обстоятельства сложились так, что она не сможет меня принять. Ну что ж, бывает... Встретимся на следующей неделе. Обычно я очень хочу с ней пообщаться, но сейчас мне почему-то не было жаль, что это не удалось. Более того – промелькнула мысль вроде «ну и ладно, так даже лучше»! Я сама удивилась своей реакции. Но, подумав, нашла ей естественное объяснение: просто я не высыпалась всю неделю, а ночь накануне не спала вообще. Так что собеседник из меня все равно никакой. И хорошо, что, если уж так получилось, есть возможность лечь... Вечером, открыв «Яндекс», я увидела заголовок новостей: «в Киеве дотла сгорела маршрутка». Не могу сказать, чтобы это меня заинтересовало очень сильно: каждый день что-нибудь происходит, но мне, собственно говоря, какое дело? К тому же, журналисты в погоне за сенсацией любят преувеличивать: недавно так же написали, что «сгорела дотла» станция метро, а там всего лишь обгорел потолок, и то не полностью. Наверно, и здесь – много шума из ничего... В общем, я все же посмотрела новость. На этот раз я ошибалась: с маршруткой произошло именно то, о чем было написано в заголовке. Сгорела. Дотла. Это произошло под мостом на проспекте Палладина, - на том месте, которое я всегда проезжаю по пути к Г.П. И примерно в то время, когда я должна была ехать к ней. Конечно, нельзя утверждать на 100%, что я села бы именно в эту маршрутку, - но, учитывая, что они ходят редко, такая вероятность была высока... Впрочем, людей водитель успел высадить, так что обошлось без жертв. Следовательно, даже если бы я оказалась там – мне бы ничего не угрожало. Разве что неприятные эмоции от пребывания в толчее и чужих эмоциональных проявлений... Нет, я не хочу сказать, что мне не было бы страшно находиться в горящей маршрутке. Смерти я не боюсь, но все же, конечно,


предпочла бы уйти из жизни не таким жутким способом. Но и орать, и давить всех, пробиваясь к выходу, конечно, не стала бы. (Похожий случай со мной был, поэтому так и говорю). Так или иначе, ничего хорошего здесь нет... А если бы мне еще, боги праведные, какой-нибудь гад помял одежду? А если бы порвал?! За это я сама готова кого угодно порвать в клочья! Вообще я могу вспомнить немало таких примеров – когда удалось избежать столкновения с чем-то неприятным, а то и опасным. И всегда – именно так, как сегодня: что-то изменилось в последний момент, ушла раньше или пришла позже, чем собиралась, пошла другой дорогой... Везение? Можно назвать и так – только ведь не сам ты себя «везешь»! А правильнее будет сказать, как та ясновидящая: «у нее очень сильный дух-покровитель»... Кто хранит меня в таких случаях, – Он или боги? Я думаю, в разных ситуациях – по-разному. И я тем более благодарна высшим покровителям за помощь, поскольку понимаю, что ничем этого не заслужила. *

*

*

*

*

Светло-пасмурный день с легким теплым ветром. Почему-то в такие дни зелень кажется еще зеленее, приобретая густой темный оттенок, как бутылочное стекло. А то, что лишено ярких красок - бледная изнанка листьев тополя и вербы, светлые хрупкие сережки на деревьях, светлая пыль на дороге – видится резче и объемнее. Наверное, просто этот ровный свет бессолнечного неба проявляет истинный облик вещей. Как матовый фильтр, убирающий лишний блеск и тени... Этот день у меня был свободным, и я пошла в парк возле института. Долго сидела на лугу, бездумно наслаждаясь уединением, покоем, глядя, как по небу бегут облака и под ветром колышутся травы... Вокруг было безлюдно. Только однажды я увидела человека, - он проходил по тропинке в нескольких шагах от меня. Посмотрел. Остановился. Подошел. Молодой парень в ярко-желтой футболке, - у меня невольно промелькнула мысль: «цыпленочек». И по окраске, и по возрасту. Очевидно, кто-то из здешних студентов... Как всегда в таких случаях, мне стало смешно от ощущения нелепости происходящего. Да, я понимаю, что не выгляжу на тридцать лет. Ну, пусть на двадцать пять. Но не на двадцать же!... И тем не менее, такое происходит постоянно, - чем-то я привлекаю этих младенцев... «Девушка, что вы такая грустная?» В ответ я проговорила вслух то, о чем подумала: «ну почему никогда нельзя посидеть спокойно, так, чтобы никто не подходил?» Юноша оказался вменяемым: «ладно, не буду мешать». Вопрос, заданный им, мне приходилось слышать, наверно, сотни раз. Не только в такой ситуации, как сегодня, но и вообще. Стоит задуматься, и обязательно кто-то спросит: «Почему ты грустная?» Меня всегда это удивляло: а что, надо все время улыбаться, что ли? Или пританцовывать на ходу, или болтать без перерыва? Почему задумчивость и молчание люди принимают за грусть?! Мне правда было бы интересно узнать ответ... *

*

*

*

*

Сон был долгим и запутанным, со множеством действующих лиц и событий. Но, проснувшись, я не могла вспомнить почти ничего. Сохранилась только последняя картина: я бреду по длинному темному туннелю. Потом выхожу на свет, в красивый безлюдный парк. И


вижу, что в руках у меня большой черный лист, напоминающий рентгеновский снимок... Такое уже снилось мне однажды. Тогда на этом снимке были просто смутные тени, похожие на чьи-то лица. А сейчас на черном фоне отчетливо проступали две фигуры, очерченные линиями пепельного цвета. Это были Он и я. Изображение было схематичным – просто силуэты, – но в то же время абсолютно узнаваемым. Так, как если бы рисовал талантливый художник, способный передать облик человека в карандашном наброске, в нескольких линиях. Этот неведомый художник запечатлел нас идущими рядом: Он – на полшага впереди, справа от меня. Мы смотрели в одну сторону... Был ли это просто сон? Или еще одно пророчество о той, другой жизни, где мы будем вместе? Или просто отражение того, что есть сейчас? Ведь Его образ все равно остается со мной всегда. «Чем ярче свет, тем чернее тьма»... Да, – после каждой встречи «за гранью» или разговора во сне, после безграничного счастья – так же сильна и беспредельна тоска по Нему. Одна мысль: когда же снова?! Я повторяю себе, что надо оставаться спокойной. «Ждать в молчании души»... Раньше к этим чувствам примешивалась еще и тревога: вдруг я больше не смогу выходить на связь с иным миром, – слышать Его, совершать «переход»? А если смогу – то вдруг не скоро? Но ведь мне дали понять, что сомнения напрасны. Тот ключ, найденный мною на Аскольдовой могиле, - ответ на мое обращение к Высшим, знак, что я должна верить в свои силы и в милость богов... Я верю. Я надеюсь. Я жду. Но просто - как трудно ждать... Как я хочу прийти к Нему навсегда! «Суицид» – у этого слова латинское происхождение, но в Древнем Риме не говорили так. Говорили – mors voluntaria, добровольная смерть. И относились к этому иначе, – правильно. Вскрыл вены со словами: «я совершаю возлияние Юпитеру Освободителю!» – и, не выказывая ни боли, ни страха, ждал, пока придет смерть... Об этом рассказывается у Тацита, - рассказывается с восхищением. Там умели и жить, и умирать, и отдавать дань уважения таким поступкам. А сейчас?... Окружающее жлобье будет только сплетничать за спиной у родственников, а то и выспрашивать напрямую - перебирая все варианты, доступные пониманию этих одноклеточных: несчастная любовь, беременность, СПИД, долги по кредиту... Ну и, конечно, найдется универсальная причина - сумасшествие. Мне наплевать на мнение посторонних людей, если бы оно касалось только меня. Но навлечь такой позор на тех, кто рядом со мной – это было бы просто подло. Есть то, что называется «честь семьи». Может быть, это выражение и устарело, но само понятие никто не отменял... А главное – ведь мне указали мой срок. И если я уйду из жизни до срока ради того, чтобы быть с Ним, то именно в этом мне будет отказано навеки! Добровольная смерть, которую со стороны нельзя однозначно расценить как самоубийство... Когда-то с этим было проще (правда, и то – лишь мужчинам). Завидую тем, кто подставлял себя под выстрел на дуэли. Или, как в романе «Смерть героя»: поднялся из окопа, под автоматные очереди... Думаю, в каком-то подобном случае «там» не считали бы, что я нарушила запрет. Ведь это просто ситуация выбора. Если ты и так стоишь перед последней чертой и просто делаешь шаг вперед... Для меня этот шаг объединил бы в себе два поступка, ставших моей мечтой: окончательно искупить свое прошлое – и прийти к Нему. Но у меня нет возможности так шагнуть навстречу смерти...


II Ночью кто-то сказал мне: - Ты закончила первый семестр. А он – третий курс. Я поняла, что речь идет о Нем. И так же ясно поняла, что, конечно, говорится в переносном смысле, - на языке понятий, доступных мне... Эти слова и удивили меня, и, честно говоря, насмешили. Какая учеба имелась в виду, - нечто вроде духовного развития? Насчет себя я, допустим, согласна. Согласилась бы, даже услышав, что я вообще в первом классе начальной школы. Но разве Ему нужно учиться чему бы то ни было? По-моему – если уж пользоваться предложенной терминологией – Он прошел все свои «университеты» еще здесь, на земле! «Стойкости некуда расти, также как и надежности, правдивости, верности. Что можно добавить к совершенному? Ничего». Это сказано в одном из «Писем к Луцилию». В том письме, где говорится о Нем... Наверное, это был просто обычный сон. Ну, а если нет – остается только предположить, что в этом учебном заведении курсов всего три! И, наверно, подразумевалось именно то, о чем подумала я: что Он закончил их во время своей земной жизни. Правда, все равно получается нелепость: выходит, что я отстаю от Него не так уж намного? Смешно даже подумать такое! Хотя, правда, неизвестно, как измеряется этот «учебный процесс» в том исчислении. Думаю, там разница между каждым «семестром» и «курсом» намного больше, чем в наших вузах... *

*

*

*

*

«Переход». Как уже случалось – и как было в прошлый раз, - я снова не смогла понять, что пребываю вне тела! Те же самые мысли и чувства: «да нет, конечно, не получилось. Я встала в физическом облике, нечего себя обманывать»... Я прошлась по комнате. Зашла в ванную. Там почему-то горел свет, но я решила, что его просто забыли выключить. Взглянула в зеркало напротив двери... Мой облик был очень необычным! Бледное, как будто бескровное лицо, темные глаза, словно состоящие из одного зрачка без белков, с каким-то воспаленным взглядом. И, несмотря на бледность, ощущение горячечного жара, пылающего внутри, – так, будто лицо плавится, как воск... Я шагнула ближе, вглядываясь в этот странный образ. И тут же мне вспомнились Его слова, сказанные, когда мы, глядя в зеркало, не видели своих отражений: «Иногда, если смотреть долго... Можно увидеть что-то другое». Значит, «переход» все-таки произошел! Но в ту же секунду – едва осознав, что это так – я вернулась в тело. Полутемная комната, подушка под головой... Вспоминая этот эпизод, я подумала: а ведь мой вид, в общем-то, напоминал призрака – какими их обычно представляют люди... Может, эти представления основаны на реальном опыте? То есть, если бы кто-то был способен увидеть меня во время моего пребывания «по ту сторону», – мой дух, отделенный от тела, – то я бы предстала ему именно такой? И, может быть, поэтому Он не являлся мне в земной жизни, когда я еще не умела переходить в его мир? Он присутствовал рядом со мной незримо, а являлся только во сне, – вернее, в видениях на грани сна и яви... Возможно, Он не хотел, чтобы я видела его в каком-то подобном облике? Думал, что я из-за этого разлюблю его, что ли?!


Да нет, даже говорить смешно, – ведь Он знает меня. Знает все мои мысли. А я считаю, что, если любишь, такие вещи просто ничего не значат... Впрочем, это все вообще мои домыслы. Может быть, все и совсем не так. *

*

*

*

*

Влажный пасмурный день после дождя. Огни мягко светятся в дымчатых сумерках. Прохладная тишина. Я возвращалась из магазина, находящегося в центре города. Снова выдался свободный день, можно было никуда не спешить, и я пошла от метро до трамвая пешком. По пути села отдохнуть в сквере, - я не бывала здесь очень давно... Все скамейки у фонтана были заняты, - в основном, матери с детьми. Я увидела только одну свободную лавочку в конце сквера. Очень хорошо: пустынная аллея, никто не мелькает перед глазами, слышно журчание фонтана... Вскоре подошел мужчина лет тридцати пяти. «Я вам не помешаю, можно присесть?» Что тут скажешь? «Да, конечно». Я отодвинулась на противоположный край – не демонстративно, но так, чтобы не сидеть рядом. Хотя уже понимала, что спокойному отдыху пришел конец... Он достал сигареты. «Если я закурю, вам не будет мешать?» «Пожалуйста». Ну, казалось бы, чего тебе еще? Но нет... «А вы не знаете, этот фонтан давно работает? Или вы не киевлянка?» О боги!... Киевлянка. Насчет фонтана – не знаю. «Хорошая погода сегодня, правда?» Я чуть не рассмеялась вслух, - вспомнилась сцена из «Мастера и Маргариты». Не хватало только слова «определенно»... «А если не секрет, что означают ваши татуировки?» Несмотря на досаду, меня еще больше разобрал смех: что ж вы все такие одинаковые?... Хотелось ответить именно так, но, конечно, на этот стандартный вопрос я дала свой обычный ответ: «они имеют значение лично для меня». «А... Понятно. А можно узнать, как вас зовут?» Вот елки-палки, стоило вежливо ответить – и уже не отвяжешься. Неужели сразу надо посылать к черту?! Так хотелось посидеть одной!... В этот момент у него зазвонил мобильник. «Да... Да ну, ты что?! А ты с нашими созвонился? Все, тогда бегу!» И еще какие-то подробности о встрече... Когда он стал прощаться, на радостях я даже сказала ему: «всего хорошего». И пожелала этого от души! Так же искренне, как прежде желала провалиться ко всем чертям. Случайность? Я бы и сама считала так, если бы не то, что произошло минут через пять. Мимо меня проходили парень с девушкой, первые, кто возник в поле зрения за все это время. Разговаривали, смеялись. И я услышала обрывок беседы: - Попробовал его делитнуть. Без проблем! Насколько я знаю, это слово – от английского «delete» – на жаргоне компьютерщиков означает «удалить». Ликвидировать... *

*

*

*

*


Кладбище. Удивительно, почему многие считают это место каким-то мрачным или пугающим? По-моему, это одно из немногих мест, где можно по-настоящему отдохнуть. Тихо, спокойно... Меня там всегда охватывает то чувство, которое можно назвать словом «умиротворение». Может быть, потому, что там находишься как бы по другую сторону от всего... Странно, что, хотя поблизости находится шумная улица, здесь шума не слышно. На Аскольдовой могиле так же, но там это объясняется реальными причинами: парк большой, и, зайдя вглубь, можно действительно удалиться от городской суеты. А здесь... Не знаю, почему так. Просто глубокая тишина сгустилась на этом небольшом пространстве, охраняя покой ушедших.


На всем кладбище не было никого. Сегодня я пришла не ради жертвоприношения, - просто так. Побродила среди могил, посидела в высокой траве. Солнце, огромные деревья и медленно плывущий тополиный пух в воздухе, - все было заполнено светом, пронизанным этими сверкающими искрами... Как всегда, я отчетливо уловила отклик тех, кто пребывает здесь. Они любят, когда я прихожу. И сейчас словно кто-то говорил мне: «Мы ждали тебя. Мы рады, что тебе нравится у нас в гостях». Вернувшись домой уже под вечер, я легла спать. Когда-то после посещения кладбища мне приснилось, будто я снова пришла туда. Так было и сегодня. Я стояла среди прозрачного света, под сводом ветвей, и сверкающие пушинки плыли с высоты. Все выглядело так же, как несколько часов назад, но по ощущению – иначе. Вернее, я испытывала то же чувство светлого покоя и единства с чем-то «иным», просто оно было намного сильнее. Словно звучит неслышная музыка, омывающая тебя, как волна... И вдруг я увидела, как вокруг меня вырастают стены! Они были полупрозрачными, - то есть, я продолжала видеть сквозь них все окружающее, - но в то же время виделись очень отчетливо. Как ярусы огромного здания, - если хоть с чем-то сравнить, по очертаниям похоже на Колизей. Оно уходило ввысь, в бесконечность. Плавно взмыв вверх, я начала подниматься к невидимому куполу этого здания... И в тот же миг поняла, что сплю. «Осознанные сновидения» по-английски называют очень верно: lucid dreams, прозрачные сны. Никаким другим словом нельзя лучше передать это чувство – когда полностью сохраняешь ясность сознания, понимаешь, что можно подчинить течение сна своей воле, и в то же время с интересом ждешь, что будет дальше. Эти два слоя восприятия не перекрывают, а скорее дополняют друг друга. Как при просмотре фильма, – но с той разницей, что здесь ты сам участвуешь в сюжете. И поэтому не только ни один фильм, но и ничто в реальной жизни не может сравниться с волшебным миром «прозрачных снов»! Так же, как нельзя с ними сравнить обычные сны... Помню, как во время самого первого опыта я сказала Ему: «Ведь это уже не сон, правда? Это что-то совсем другое! Просто сюда можно войти из обычного сна...» «А потом вернуться. Когда не возвращаешься, это называют смертью». Как всегда, я сразу пожелала встретиться с Ним, но этого почему-то не произошло. А стены здания, сотканные из света и теней, вдруг стали темнеть и сдвигаться, становясь все более материальными. И превратились в обычные серые стены, сложенные из камня, похожего на песчаник. Может быть, он называется и не так, не знаю. Но это были стены, как в Его доме. Да, это был Его дом... Я по-прежнему не присутствовала там, а видела все как бы со стороны, понимая суть происходящего. Очень раннее утро. Первый день после того, как Он был в лагере этрусков. Он вернулся домой недавно, на рассвете. В атриуме было много людей, - только мужчины. Время от времени кто-то выходил, с улицы приходили другие. Все разговаривали, расспрашивали его. Он отвечал кратко, – не столько из-за усталости и боли, сколько из нежелания говорить о деле, исход которого до сих пор неясен. (Я поняла, что Он еще не знает о намерениях царя заключить мир). Когда я смотрела на Него... Да что писать? Понятно и так. Все это время в Его сознании присутствовала одна мысль, – я уловила ее очень ясно. «Если отец видел меня тогда – я не посрамил его память». Он еще прежде рассказывал мне об отце. Тот с детства приучал его к оружию, научил всему, что умел и знал сам. Они потом воевали вместе. И, придя в иной мир, Он первым встретил отца. Наверно, так бывает всегда, если этот человек тебе дороже всех?


Как хорошо иметь отца, которого можно уважать и любить... Мне это незнакомо, и я всегда была рада за Него – что у него в жизни было так. Но, конечно, тут и отец вправе гордиться сыном, как никто другой. *

*

*

*

*

Волна звона в ушах, стремительная дрожь... На этот раз, встав, я не заблуждалась по поводу происшедшего: ясно понимала, что нахожусь вне тела. Легла я около четырех, и теперь должно бы уже светать, но в глазах было темно. Не настоящая темнота, а тот сумрак, который иногда застилает зрение в первые минуты пребывания «по ту сторону»... Обычно я начинала видеть, сосредоточившись на этом усилием воли. Но сейчас получилось по-другому. Ощущение пелены перед глазами внезапно стало очень отчетливым, материальным – как будто это что-то такое, что можно снять. Я непроизвольно сделала движение рукой, словно сдвигая с головы капюшон. И в тот же миг тьма рассеялась, и я увидела, что уже совсем рассвело... Шагнув на подоконник, я вдохнула свежий ветер, льющийся из открытой форточки. Взялась за створки... и, только собравшись их распахнуть, осознала, что уже нахожусь в воздухе! Мне удалось пройти сквозь окно – что получается далеко не всегда. Яркий ветреный день, полет над улицей... Я не успела подумать: «хочу туда, где Он!» Как и в позапрошлый раз, помешали внешние раздражители, – фраза, громко произнесенная за стеной. И я тут же оказалась в постели... Переживать из-за неудачи мне не пришлось: почему-то я мгновенно провалилась в сон. И – тоже, как было в позапрошлый раз – через некоторое время очнулась от нового «перехода». Вокруг снова было темно. Только теперь я отчетливо поняла, что это не моя иллюзия, не пелена, застилающая взгляд: просто сейчас ночь. Все виделось именно так, как при ночном освещении. И, встав с постели, я так же ясно осознала, что нахожусь не дома. Это было безошибочное чувство, подсказанное всем вокруг: вместо ковра под ногами - прохладный каменный пол, другие очертания комнаты, даже сам воздух другой! Через несколько секунд глаза привыкли к темноте, я стала лучше различать окружающее. И убедилась в том, о чем догадывалась с первых мгновений: это Его дом... А в следующий миг я почувствовала сзади шаги и услышала голос. Хоть я всегда этого жду, это всегда происходит внезапно. И сейчас – эти слова и прикосновение обожгли меня, как будто темнота вспыхнула огнем. Он обнял меня. Подхватил на руки. Я уткнулась лицом в его волосы... Я почти не видела Его в полутьме – и в то же время видела ясно, как всегда. Видела тем зрением, которое доступно лишь там, «по ту сторону», – ощущая весь его облик. И внешние черты, и мысли, и чувства. Правда, я думаю, что и здесь, в земной жизни, у нас было бы так... Наверно, глаза души открываются всегда, если любишь.


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 5 I Разговор с Г.П. Она недавно была на кладбище, на могиле родственников. - Подумала, может, тебе будет интересно... Видела там надпись на памятнике, - вот, я списала, чтоб не забыть. Я вечности не приемлю. Зачем меня погребли? Мне так не хотелось в землю с моей любимой земли! Я сказала, что стихи хорошие – в отличие от большинства стихотворных эпитафий, которые выглядят довольно убого. Хорошие, в смысле, по качеству. Ну, а по содержанию... - По-моему, звучит просто абсурдно. Почему те, кто написал это на памятнике, берут на себя право высказываться от имени ушедшего? Да, живя здесь, человек мог относиться к этому так: бояться смерти и думать, что после нее уже ничего не будет... Но, оказавшись в ином мире, никто не стал бы так рассуждать. «Не хотелось в землю», – но ведь он туда и не ушел! Похоронили не его самого, а только тело. И что значит – «не приемлю вечности»? Перейдя в вечную жизнь, недоволен тем, что она есть, и желает небытия? - Да нет! Тут имеется в виду, что человек не хочет навеки уходить из этой жизни. Земной... Именно потому, что не верит в загробную. - Но он мог бы так говорить перед смертью, а не после нее. Не в прошедшем времени! Откуда он это вещает, - из могилы? Если загробная жизнь есть – то он пребывает не под землей, а в совсем других сферах. Если допустить, что нет – как думают авторы эпитафии, – то тело, лежащее в земле, не способно сожалеть о своей участи. - Ну, это же просто в переносном смысле говорится... Образно. Как всегда в стихах. Разве ты не понимаешь? - Конечно, я понимаю, что они хотели выразить. Но считаю, что... да ведь я уже сказала. А если тебе сами стихи понравились - они, и правда, звучат красиво. - Я не потому, что звучат красиво! Просто меня очень затронуло. Я сама часто думаю так... Как страшно умирать! Как это ужасно, что тебя не будет - совсем. Навсегда уйдешь в темноту. И даже темноты не будет, а вообще ничего! - Но, послушай... Ведь мы уже говорили об этом, помнишь? Я тогда еще сказала тебе: «ты же знаешь о том, что происходит со мной. И знаешь, что все это правда...»


- Я помню. Но я тебе снова скажу, как тогда: понимаю, что для тебя это так. И для других, кто верит. Он ведь сам тебе говорил: главное – вера! Там каждый получает то, чего ждет. А я не жду, что для меня после смерти может быть что-то еще. И даже если это «что-то» есть – все равно не хочу... Просто боюсь и не хочу умирать. - Тогда тем более – зачем об этом думать сейчас? - Да я и не думаю. Так, иногда бывает... Наверное, даже не «иногда», а «часто», как она сказала вначале... Я давно заметила: она очень боится всего, что связано со смертью. Раньше я думала, что она придерживается материалистических взглядов, но, как недавно выяснилось, это не так: на самом деле она верит в существование души, в призраков, в спиритизм. И действительно не подвергает сомнению мои рассказы... Но как же при этом человек может думать, что его собственная жизнь закончится со смертью тела? Вот чего мне не понять! Мне жаль, что это так. Жаль, что кто-то – тем более, человек, мне не чужой – испытывает страх перед тем, чего бояться не стоит. И мне хотелось бы избавить ее от этого страха. Но, похоже, это не в моих силах... Я только сказала: - Когда мы встретимся там, я напомню тебе, что говорилось сегодня! А если получится – явлюсь раньше, пока ты еще здесь. Ты ведь не будешь пугаться, если поймешь, что это я? - Постараюсь... Я знаю, как ты стремишься «туда», но мне будет тебя очень не хватать. Правда. Хотя, знаешь, я как-то думала об этом... И решила: если это случится – я буду помнить, что вышло так, как ты хотела сама. И что теперь ты с человеком, которого любишь. - Правильно. Так и надо! Я была очень рада услышать такие слова. Тем более, что не ожидала услышать их от нее – с ее отношением к смерти... Ведь людям обычно свойственно желать другим добра в своем понимании. (По-моему, это свойство – едва ли не основная причина всех конфликтов, но они просто не могут иначе). Как хорошо, когда кто-то понимает тебя, не пытаясь навязать свои взгляды! Впрочем, наверное, поэтому я и рассказываю ей обо всем, что для меня важно: она умеет принимать человека таким, как он есть. Многим ли посчастливилось иметь таких друзей? *

*

*

*

*

Я уже давно приучаю себя хранить спокойствие – и по большей части мне это удается. Но сегодня... Рано утром – только легла, – разбудил телефонный звонок: срочный заказ. Едва продрав глаза, четыре часа подряд сражалась с гигантской таблицей в Ворде. Жара: в квартире – как в душегубке, на улице – как в духовке. Проходила через парк – какой-то ублюдок сделал попытку познакомиться (я вначале не расслышала, что он сказал, – просто прошла мимо, не глядя. Только потом звучание фразы как бы оформилось в мозгу). «Красотуля»... Ах ты гад!... Конечно, в этих словах не было ничего оскорбительного, – потом, проанализировав свою реакцию, я поняла, что меня взбесило другое: сам факт, что человек позволяет себе лезть к незнакомой девушке, которая его не трогает. А то, что этой девушкой была я, и фамильярный тон обращения – уже второстепенные факторы... Но ведь в таком случае злиться тем более глупо! Просто примитивное мурло ведет себя


соответственно своему уровню развития. На уровне рефлексов. И вообще – сколько уже передумано и переговорено на эту тему, неужели все зря? Как я могу допустить, чтобы меня задевало поведение недоразвитых существ? Нет, все, что мне говорил Он, не прошло даром. Чаще всего я успеваю напомнить себе о том, что не должна реагировать на окружающий сброд. Но сейчас почему-то достало... Конечно, я сорвалась только из-за общего плохого настроения. И очень ненадолго. Но все же были эти несколько минут, когда я поддалась прежней привычке: «сражаться с пустотой» и извергать проклятия в адрес ничтожества, которое вообще не стоит ни слова, ни мысли. Награждала это чмо такими красочными эпитетами и пожеланиями, которых оно не в состоянии было бы понять, даже услышав: ведь одноклеточные существа воспринимают только простейшие выражения, на родном для них «суржике». А я изощрялась, как смесь Баркова с Шекспиром, и выплетала такие фигуры речи – посильнее, чем «Фауст» Гете!... Потом я все же постаралась взять себя в руки. И обратилась к высшим покровителям, – к тем, кого я чту под именами древних богов, и к Нему. «Прошу вас, дайте мне силы оставаться спокойной!» Еще несколько секунд – и мне стало стыдно уже за это воззвание. Весомый повод, чтобы просить о помощи, ничего не скажешь... Те, к кому я обращалась, наверно, смотрят и думают: да, безнадежный случай. А Он?!... Он – тем более! Может, мне иногда специально посылают такие ситуации – чтобы посмотреть, как я справлюсь? И надо бы только радоваться, что меня испытывают на таких мелочах! Но, видя, как я на них реагирую, «там» скажут одно: «Даже это ей не по силам»... Я представила картину: чертоги Орка. Повелитель загробного царства обращается к Нему: «Это та, которая хочет быть твоей спутницей». Спокойно-ироничное замечание не предполагает ответа, – только информация к размышлению. Как говорится, без комментариев... А Геката, наверно, просто усмехнулась молча. И подумала то же самое: «Эта нервная и злобная барышня – та, кому ты дал имя Дазизы. «Непобедимой»... Когда-то Он сам сказал, что с меня «спрашивается больше, чем с кого-нибудь». И это большая честь. Разве я не понимаю этого? А веду себя так, будто не понимаю! Я пошла дальше. Настроение по-прежнему было отвратительным – но теперь уже из-за злости на себя. Навстречу мне шли двое парней. Громко разговаривали, – точнее, один что-то рассказывал другому раздраженным тоном, почти орал. Ругательства сыпались, как из рога изобилия: не мат, но такая лексика, которую не пропускала цензура в советских книгах (и, на мой взгляд, правильно). И я услышала слова, которые сама мысленно произносила несколько минут назад... Надо сказать, словосочетание было не таким уж распространенным, даже редким, – так что это явно не простая случайность! Ну что ж, я очень хорошо поняла, что мне хотят объяснить... То самое, о чем говорил Он: если ты уделяешь внимание ненужному, возмущаешься тем, что видишь и слышишь – ты присоединяешься к этому. Вовлекаешься в «мутный поток» и способствуешь тому, чтобы он следовал за тобой. Тогда Он передал мне эту мысль в образной форме, так я ее и запомнила... А потом был еще один разговор – когда Он сказал мне, что все в мире взаимосвязано. И мысленный мир взаимодействует с материальным по принципу подобия, – проще говоря, на что настроишься в мыслях, то и имеешь вокруг... Вот мне и продемонстрировали эту истину очень наглядно. Показали, что мое внутреннее содержание проецируется вовне – и предстает передо мной, как отражение в зеркале. «Ты хочешь жить в таком мире? Хочешь, чтобы и в тебе, и вокруг были только грязь и злость? Так получи свое!»


Уже подходя к дому, я внезапно бросила взгляд направо. Так, словно что-то толкнуло: посмотри! На серой двери трансформаторной будки была выведена черным маркером крупная надпись: Даша, ты сегодня злая как собака.

Обычно я обращаю мало внимания на окружающее, но все же – не до такой степени! И точно могу сказать, что еще утром этой надписи не было. Если бы не мое имя – я бы, может, и посчитала это совпадением. Но когда к тебе обращаются лично!...


После этого я успокоилась. В смысле – поняла, что хватит пережевывать ситуацию. Мне высказали все прямым текстом, – впрочем, как там говорят всегда. Я осознаю, что была неправа, и признаю, что обо мне можно сказать только так. В будущем, разумеется, постараюсь еще больше следить за собой, чтобы исключить такие срывы. (Или, по крайней мере, свести их к минимуму). Ну и все – проехали! Как говорил Он, «довольно однажды». Ну, и еще, пожалуй, меня успокоил сам тон замечания. Да – осуждение, но высказано так, что есть еще один повод убедиться: «там» юмор в цене... Вечером, только легла спать: пьяные вопли, хохот, матерщина. Несколько парней с девками, – довольно далеко, в конце улицы, но слышно на весь квартал. Район пролетарский, и такие явления всегда были не редкостью, но вообще их не случалось уже давно. Пожалуй, с тех самых пор, как я стала внушать себе спокойное отношение к этим вещам... Здесь и правда прослеживалась какая-то закономерность: когда я перестала так бурно реагировать, пространство начало очищаться само. Невероятно, но факт! И вот сегодня... Конечно, я поняла, что мне решили устроить проверку. После недавнего обещания следить за собой – дают шанс показать, насколько оно было искренним. «Если ты наша, значит, оправдывай это на деле! Веди себя так, чтобы иметь право считать нас твоими покровителями. Ты ведь хочешь быть достойна своего имени, Дазиза?» Хочу, видят боги!... А что для этого нужно? Просто отключить эмоции и включить разум. Посмотреть на все трезво. Если бы там мычало стадо скота или лаяла стая собак, разве я стала бы злиться? Да ну, смешно. А с какой стати злиться на это двуногое отребье? Оно занимается тем, что ему и положено. Глупо было бы желать, чтобы они вели себя таким образом, который для них недоступен, – то есть, как цивилизованные люди. Все равно что ожидать от помойной кучи, чтобы она запахла розами или хотя бы не источала вонь... Кривляние, мерзость, скотство, больше они ни к чему не пригодны. Вот и играют ту роль в спектакле под названием «Жизнь», на которую их приняли! Кто-то должен исполнять и роли ублюдков, раз уж они все равно задуманы драматургом. Ну и потом, ведь и в Древнем Риме патриций не мог приказать плебею не орать на улице? Он мог распоряжаться только своими рабами. А от свободных граждан был вправе требовать лишь того, чтобы они не досаждали ему лично. Но этого бы не допустила и я. А так... В конце концов, они не у меня дома. Ну и пусть дальше копошатся в своей клоаке! Им наплевать на других, а я буду уделять им внимание? Не много ли чести? Как говорил Он: «оставь их самим себе». Каждому свое... Закрыв глаза, я легла поудобнее – и отключилась сразу. Последним, что я уловила уже в полусне, была абсолютная тишина. Похоже, их убрали, как только я «сдала экзамен»... На следующий день я отложила работу на ночь, пошла в парк. На лугу – ни души. Высокая трава скрывала меня полностью. Я принесла жертву Высшим, поблагодарила за недавний урок. Конечно, «там» понимают все и без слов, но мне иногда хочется обратиться к ним вслух... Я сидела долго – пока не догорели свечи. Шум деревьев, свет солнца в травяных зарослях, отблески заката на каменном алтаре... Как только вышла с луга, навстречу мне попалась девица, злобно орущая по мобильному сплошным матом. Ну что можно сказать? Жаль, что люди проводят в этом свою жизнь, и ничто другое для них не существует... Впрочем, это их выбор. Каждому свое! Это оказалась последняя проверка. Все последующее время вокруг снова было чисто – как до того дня накануне.


*

*

*

*

*

Умер кот. Самый старший из троих. Умер от старости, спокойно и тихо – во сне... Уже месяц он ничего не ел, все время лежал, почти не двигаясь. Только неслышно мурлыкал, если погладишь. Я долго сидела возле него по ночам, разговаривала с ним. Но в последнюю ночь он уже не реагировал на мой приход. А потом просто перестал дышать... Я накрыла его простыней и оставила там, на кухне. Утром позвоню в службу кремации животных. А пока... Больше я ничего не могу сделать, да и не нужно. Сидеть рядом ни к чему: ведь это уже не он! Такое чувство я испытывала всегда, глядя на чье-то мертвое тело – человека или животного, все равно. Ясное ощущение, что это уже не тот, кого я знала, а что-то совсем другое... Конечно, жаль. Очень. Но и такой долгой и счастливой жизни, которую прожил он, и такой смерти можно пожелать любому коту. И я надеюсь, что когда-нибудь еще увижу его. Ведь у животных тоже есть душа! Однажды мне уже явился умерший кот, – я писала об этом здесь, в книге.... Вот только интересно: они попадают в тот же мир, что и люди? И как там все устроено для них, – так же, как для людей? Ведь у животных все-таки другое сознание. Они не обладают воображением, а мыслить хоть и способны (я уверена, что способны), но посвоему. Впрочем, как знать... Ведь это только наши представления о них. Может быть, мы считаем их проще, чем они есть? Я думала об этом, сидя в своей комнате. Мной овладела не то что грусть, а какая-то тупая тоска. Да, все смертны, и прожил он долго, и умер легко, и я верю, что увижу его когда-нибудь... Но все равно... Около четырех утра, поняв, что наконец можно попытаться заснуть, я легла в постель. Я еще не спала, даже не начала засыпать. Просто лежала, закрыв глаза. И внезапно увидела, что кот рядом. «Увидела» – поскольку это было именно то, знакомое мне состояние, когда видишь сквозь веки... Он сидел рядом со мной, возле стены, и был отчетливо виден в предрассветной полутьме. Такой, каким он был еще несколько месяцев назад: вполне здоровый, с ясными, широко открытыми глазами. Глядя на меня, он подошел чуть ближе, и я ощутила на лице легкое прикосновение. Так, будто меня коснулась паутинка. Так бывает и в жизни, когда кот заденет лицо усами... Все длилось, наверное, несколько секунд. А потом исчез и он, и все вокруг, – в глазах снова стало темно. Приходил попрощаться? Вернее, сказать «до свидания»?... Я знаю – это не показалось мне, не пригрезилось, не приснилось. Это действительно было так. *

*

*

*

*

Неожиданно возникла серия житейских проблем, которые здесь не стоит описывать, – обычная муть бюрократически-бытового характера. Но, чтобы разрешить ситуацию, усилий требовалось немало: поездки по учреждениям, деньги, время... Как это все некстати! Денег именно сейчас не хватает, значит, придется брать у кого-то взаймы – что само по себе унизительно. И времени тоже в обрез: прислали срочных заказов на несколько дней вперед. Конечно, я справлюсь, но напрягает все это сильно!


Да, вот что хуже всего: мое отношение к происходящему. Дело не в том, что предстоят муторные хлопоты, а в том, что они будут меня раздражать. Финансовый вопрос, поездки в жару, чиновники, очереди, спешка – хоть что-нибудь да выведет из себя! А я хочу всегда действовать так, как говорил Он: отрешенно. Без эмоций. Отринув все – кроме знания, что делаешь то, что нужно... Но удастся ли? Не знаю – сильный я человек или слабый? Наверно, и то, и другое. Сильный – поскольку всегда решала все свои проблемы сама. И никогда, никому, ни за что не покажу, что у меня хоть что-нибудь не так. А слабый – потому что мне далеко не всегда удается сохранять спокойствие в душе. Ведь истинная сила духа проявляется именно в этом! Ночью я обратилась к Высшим и к Нему. «Пожалуйста, помогите мне. Я знаю, что могу проявить слабость, поддавшись раздражению. Я постараюсь этого не допустить, но все же не могу за себя ручаться. Прошу вас, если можно – сделайте так, чтобы я нашла в себе силы оставаться спокойной вопреки всему. Пусть ничто вокруг не сможет затронуть мой дух!» И вдруг я увидела Его. Нет, конечно, не рядом с собой, – то есть, не посреди реальной обстановки, – но так же явственно, как будто он стоял рядом. Просто его образ возник перед внутренним зрением, так же ясно и отчетливо, как наяву... И я уловила ответ. Это были не слова, а мысль, образ мысли – как бывало при наших разговорах во сне. Но, если изложить словами, этот ответ выглядел примерно так: «Конечно, тебе помогут. Для свершения великих дел, и правда, нужно собрать все силы!» Я так ясно увидела его усмешку... И в следующий миг мне самой стало смешно. Да уж, – лучше не скажешь! Ну действительно, чего так напрягаться-то? Как будто меня и впрямь ждет какой-то подвиг! Ведь это, если подумать, такая все ерунда... Просто по милости богов мне до сих пор не суждено было встретить настоящих испытаний. Вот я и снаряжаюсь, как на битву, для встречи с пустяками. Разве все это вообще стоит хоть каких-то чувств? Ну и потом – находясь где бы то ни было, разве я стала бы раздражаться, будь Он со мной? Конечно, нет. Но Он ведь и так всегда может быть со мной. Даже если не всегда рядом – то в моих мыслях. Значит, я просто буду думать о Нем, а не о том, что вокруг. Ведь о чем мне думать – выбираю только я сама! С таким настроением я легла спать. А наутро, едва проснувшись, узнала, что никаких действий от меня не потребуется. Проблема разрешилась сама собой – так, что все, к чему я готовилась, оказалось ненужным! Я никак не могла ни предвидеть, ни даже предположить такого исхода событий. Мне просто сделали незаслуженный подарок... Может быть, потому, что я обращалась за духовной поддержкой, а не просила об избавлении от трудностей? Но мне бы и в голову не пришло просить о таком. Не потому, что это было бы дерзко и неблагодарно – хоть, и правда, было бы, – а просто... Не знаю. Просто не пришло в голову, и все. И, может, поэтому – видя мои намерения – «там» решили, что без испытаний на практике можно и обойтись? *

*

*

*

*

За это время было много «собеседников»...


Женщина из Венгрии, жила в конце ХIХ века. Рассказывала, как познакомилась с будущим мужем. Пасмурный ветреный день в порту на Дунае. Муж тогда был студентом, изучал астрономию. Еще он был страстным поклонником Наполеона. Потом стал довольно известным ученым, – она назвала фамилию, но, конечно, я не буду ее разглашать. У них было шестеро детей... Римский таксист. Вспоминал одну дождливую ночь, когда сидел в машине и буквально проклинал жизнь. Тогда у него наступила «черная полоса»: безденежье, проблемы в отношениях с женой, которая была беременна первенцем. Он рассказывал обо всем этом как бы с усмешкой: такими мелкими и незначительными выглядят все эти дела теперь... Деревенская девушка – ирландка (насколько я могу судить, она жила в XVII или XVIII веке). Рассказывала об их поверьях, обрядах, – очень интересно! Русский. Он был истинно верующим. Молодой мужчина, около тридцати лет. Страдал глазной болезнью, в конце концов почти ослеп. Но в одном из монастырей его исцелила молитва св. Василию. С того дня он стал видеть, как прежде... Потом мне стало интересно: он просто почитал этого святого больше других – или знал, что именно его нужно молить об исцелении? Мне он этого не объяснил, а спросить не пришло в голову – да и потом, я ведь обычно только слушаю, ничего не говоря в ответ... Я решила посмотреть информацию в интернете. Да: оказывается, при глазных болезнях помогают даже два святых с таким именем. Василий Блаженный и князь Владимир, в крещении Василий. Интересно, кто действовал в этом случае? Когда-то Он сказал мне: «Настоящая вера становится волей Бога». Поэтому, я думаю, правильна и та мысль, что чудеса случаются с теми, кто в них верит. Не в том смысле, что это самообман или самовнушение, а в том, что человек должен быть готов принять этот дар. Всецело довериться Высшим, веровать в их могущество и полагаться на их волю... «Оттуда» говорят только правду, это само собой, – но я и раньше не считала христианские рассказы о чудесах выдумкой. Просто христианам эти явления посылались от их бога. Ведь естественно, что человеку помогают именно те высшие силы, которым он предан! С тех пор, как я начала так общаться с духами – или, вернее, они начали общаться со мной, – прошел почти год. И среди моих собеседников были самые разные люди. Разной национальности, веры, с различным жизненным опытом и убеждениями... Я всегда думала: наверное, просто они рады поговорить с кем-то из мира живых – и поэтому готовы не обращать внимания на такие различия, как вера? Ведь здесь, в земной жизни, это часто оказывается неодолимой преградой для общения. Разъединяет людей, а то и делает врагами. Но, может быть, «там» это просто ничего не значит? Ну и потом, я ведь готова общаться с человеком любых религиозных взглядов – хоть там, хоть здесь. Главное, чтобы он был мне интересен как человек. И еще – чтобы не затрагивал моих убеждений и не навязывал своих. Просто это, последнее, здесь встречается редко... *

*

*

*

*


«Переход»! Все было так, как происходит чаще всего: внезапное пробуждение, волна дрожи, звон в ушах... Помню, когда-то мне встретилось в старинной книге слово «разымчивый». В примечаниях пояснялось, что это означает: сильнодействующий, возбуждающий, пьянящий и т.д., – так говорили о вине или о музыке. Но я часто думаю, что, пожалуй, именно таким словом можно лучше всего описать этот дрожащий, тягучий звон, сопутствующий «переходу». Он проникает до мозга костей, в каждую клетку, словно разнимая тело на части и извлекая из него дух... Я не открывала окно – просто прошла насквозь. Бросилась вниз, чувствуя, как свежий утренний воздух омывает меня волной, – я очень люблю эти первые секунды! Но полет длился недолго, всего-то до конца улицы. Как бывает часто, помешали проявления внешнего мира: лязг открывающейся двери, голоса и топот на лестничной клетке... Акустика в этом доме отличная, ничего не скажешь. Я уже давно приучила себя спокойно относиться к таким вещам. Какой смысл расстраиваться из-за того, что нельзя изменить? Пока живешь на земле, ясно, что здешние явления могут вернуть твой дух в тело. Рано или поздно я уйду отсюда навсегда и бесповоротно. А до тех пор нужно быть благодарной за то, что мне вообще дана эта возможность – хоть изредка проникать сознанием в иной мир! Мысль о том, что каждый прерванный «переход» – это несостоявшаяся встреча с Ним, только добавит ненужных переживаний. Но стоит ли думать так? Ведь на самом деле встреча ждала меня далеко не каждый раз во время пребывания «по ту сторону». У того мира свои законы. И вполне возможно, что в тех случаях, когда я почти сразу возвращаюсь в тело – как сегодня, – больше все равно ничего бы не было. Может, Он занят. Ведь это бывает часто...

II Я не общалась с Ним уже давно. Каждый день перечитываю эти записи. Вспоминаю все. И жду ночи... А ночью – только сны. Довольно странные, но при этом яркие и отчетливые, как наяву. Удивительно, почему сознание преподносит такие сюрпризы? Когда-то мне запомнилось высказывание Мишеля Жуве, знаменитого исследователя сновидений: «Кто откроет тайну сна, тот познает тайну мозга». До этого, по-моему, еще очень далеко... Разговор с Г.П. Мне часто снится, что кто-либо ведет себя совершенно несвойственным для него образом. Неправда, что во сне проявляется истинная сущность человека, – вернее, бывает и так, но не всегда. И тут, похоже, всего-навсего отобразился тот давний эпизод, когда я подумала, что она не верит моим рассказам о Нем... На самом деле я точно знаю, что это не так – поскольку всегда понимаю, что человек (тем более, хорошо мне знакомый) думает в действительности. А она, со своей стороны, знает об этом. Да и вообще, у нее есть очень ценное качество: не кривить душой. Она всегда высказывает свое истинное отношение к чему бы то ни было, – мягко по форме, но однозначно по сути... Но сейчас мне снилось, будто она вдруг намекнула, что не верит мне. Причем говорила какими-то недомолвками: «ты же сама понимаешь» и т.п. Я это ненавижу. Есть что сказать – говори прямо, а нет – молчи!


«Ну, договаривай! Ты имеешь в виду вот что. Я выдумала себе иллюзию, с которой легче живется, так? Иллюзорную любвишку. Успокоительное средство. Вроде таблеточек валерьяночки». (Я точно запомнила все свои слова). Она улыбнулась: «Ну... в общем, да». Неожиданностью, конечно, были не сами эти слова, а то, что они сказаны ею. Ведь я прекрасно понимаю, что есть какой-то процент людей, которые воспринимают меня именно так. Считают или сумасшедшей, или лгуньей, а то, о чем я рассказываю в этой книге – соответственно, или бредом, или вымыслом. Ну и что? Любому из таких людей, вздумай он высказать все это мне, я ответила бы только одно: «а почему вы думаете, что меня должно интересовать ваше мнение?» И такой ответ был бы абсолютно искренним – поскольку это посторонние люди, на которых мне действительно наплевать. Ну что ж, – значит, теперь я буду так же относиться и к ней. Просто когда человек, которого ты считал своим другом, переходит для тебя в разряд посторонних, этот процесс нельзя назвать безболезненным... Интересно: значит, она и хотела, чтобы мы перестали общаться? Ведь, зная меня достаточно хорошо, она не может не понимать, что это единственный возможный исход! В тот же момент я вдруг отчетливо поняла, что сегодня покончу с собой. Вскрою вены. Просто ведь меня действительно больше совсем ничего не держит здесь... Помню очень ясную мысль: «еще до того, как она узнает об этом, я уже буду с Ним». Туберкулезная больница. Меня держат здесь насильно. Я не хочу лечиться! Но убежать невозможно. Правда, сон закончился хорошо, – то есть, хорошо в моем понимании. Этому способствовали реальные ощущения, то, что часто бывает по ночам: нарастающий хрип в груди, потом неудержимый приступ кашля. Обычный бронхит, из-за которого я когда-то думала (вернее, надеялась), что больна туберкулезом... Увидела, как на руки льется кровь, – ее теплое прикосновение было очень явственным. Мысль: «Ну, вот все и кончилось. Меня все-таки не смогли удержать!» Проснулась... Уже светало. У меня на руках авиабилет за границу. В одну из южноамериканских стран, где я бывала на самом деле. Через час нужно ехать в аэропорт... И вдруг я понимаю, что мне этого совсем не хочется. Просто эта поездка мне не нужна. Но ведь билет уже куплен, оформлена виза, – все стоило немалых денег! Представляю, как начнут изумляться окружающие: родственники, знакомые. Скажут, что я сама не знаю, чего хочу, так поступать нельзя... Ну и что?! Разве я должна делать то, что считаю ненужным, им в угоду? Или быть заложницей собственных прошлых поступков? Да – раньше я думала, что хочу ехать. А теперь поняла, что это не мое настоящее желание. Так и хорошо, что я поняла это вовремя! Неужели надо по инерции продолжать тот путь, который был избран ошибочно? И какая разница, сколько я вложила средств? Можно подумать, меня купили этими деньгами... Да, получится, что я истратила их напрасно. Выбросила на ветер. Ну и пусть! Пусть будут потеряны только деньги, а не время и эмоции. Я не обязана тратить саму себя на то, что «не мое»! А мнение других людей... Никто и ничто не может оказаться для тебя важным, если ты сам этого не позволишь. Когда-то Он сказал мне именно так: «Все это есть только в твоих мыслях. Если ты не выбрасываешь его прочь – это твой выбор». Я порвала билет и визу в клочки. Чувство свободы было упоительным, волшебным. Как будто развязался какой-то узел, сковывавший и тело, и сознание...


На улице, возле дома, ко мне пристала грязная растрепанная бабка полунищенского вида. Орет, что я громко включаю музыку по ночам. (Когда-то действительно было так, но с тех пор прошло очень много времени...) И я объясняю в ответ, что она ошиблась: такого просто не может быть. Я всегда слушаю музыку только через наушники, у меня даже колонок нет! Но она, не обращая внимания на мои слова, продолжает бесноваться. Рядом с нами стоит мужчина в черной форме, с дубинкой, – вроде бойца ОМОНа. Я понимаю, что он готов вмешаться и наказать того, кто на самом деле не прав... Но ведь мне самой точно известно, как обстоят дела. Почему я должна тратить время и усилия, что-то доказывая невменяемому человеку? Снова оборачиваюсь к старухе: – Если у вас слуховые галлюцинации – это ваши проблемы. Я не намерена брать их на себя. Все, конец связи! И, отвернувшись от нее, хочу идти дальше. В тот же момент «омоновец» подступает ближе и замахивается на нее дубинкой: а ну, пошла отсюда!... Прогнав старуху, он смотрит на меня с мимолетной усмешкой. И я вдруг замечаю у него на рукаве белый логотип группы «Ария». Моя любимая группа, – вернее, вообще единственная, которую я слушаю... Значит, он с самого начала был на моей стороне?! Просто, наверное, хотел убедиться, что я поступлю правильно. Если кто-то видит меня не такой, как я есть, и упорно желает верить в свое собственное представление обо мне – какое мне до этого дело? Главное, что я сама знаю правду... Мне вспомнилось, как Он однажды сказал именно об этом, – о других людях, знавших меня прежде: «Пусть они помнят, что хотят. И понимают, как могут». Зыбкий, прерывистый сон на рассвете. Мне казалось, что я проснулась. И отчетливо увидела, как из угла комнаты вылетают бабочки – «павлиний глаз», только маленькие, как мотыльки! Они порхали вокруг меня, необычайно красивые, с прозрачными крыльями, – как я подумала, «новорожденные». Значит, там где-то прячутся куколки? Я встала, отвернула отстающий край обоев. И увидела большую мохнатую гусеницу, длиной в палец! Вспомнила, что Ирина их боится, и решила ее слегка попугать... Держа гусеницу на ладони, я вышла в соседнюю комнату. С кухни доносился шум льющейся воды, и я направилась туда. Но еще не успела дойти до порога, как увидела, что гусеница уже величиной с пол-руки! И выглядит по-другому: зеленая, гладкая, из отдельных сочленений. Мне она казалась очень красивой, но, зная отношение Ирины, я подумала, что это будет уже чересчур. Тем временем существо, шевелящееся в моих руках, менялось с каждой секундой. Еще миг – и оно превратилось в огромную ящерицу вроде игуаны! Если Ирина ее увидит, с ней будет просто шок. Я крикнула на кухню: «Не входи сюда!» И лихорадочно раздумывала – куда же деть ящерицу? Выпустить? Жалко, на улице она погибнет. Отвезти в зоопарк? Ящерица била хвостом, вырывалась, – удерживать ее становилось все труднее. Выскользнув из моих рук, она побежала по ковру, расправляя крылья – складчатые, как у птеродактиля... «Это же дракон!» Меня охватило ликование, изумленный восторг: значит, они правда существуют?! Он метнулся в открытую балконную дверь, сел на перила. А потом расправил крылья и взмыл ввысь. Я только успела увидеть, как он промелькнул над соседним домом – и скрылся из глаз... Но мне и не хотелось его удерживать. Я понимала, что он должен улететь. И оставалось только то же радостное чувство: «Как здорово, что я его видела! Даже если никто не поверит – я-то все равно буду знать, что это было!»


Не знаю, стоит ли искать в этом сновидении какой-то смысл. Может быть, и нет. Просто мне захотелось его описать... Пустыня. Огромная толпа людей, – я вижу их со стороны, будто сквозь прозрачную стену. Все они выглядят ужасно: оборванные, в серых лохмотьях, с такими же серыми изможденными лицами. И кто-то говорит мне, что их ожидают только несчастья – чем дальше, тем хуже... Это был в буквальном смысле «голос свыше», – он доносился до меня с высоты, и я понимала, что со мной говорит кто-то очень могущественный. Всезнающий и всесильный. Я спросила: но за что же наказывать этих людей, ведь им и так плохо?! Я не запомнила ответ дословно, но смысл был таким: это не наказание. Они просто получат то, что им причитается. «Почему?» Потому, что они не умеют радоваться. Они позволили себе быть несчастными, следовательно, получат то, что считают своим. Это не наказание – это закон... *

*

*

*

*

Мне очень хотелось бы вспомнить, из-за чего я прочитала этот рассказ. Но нет – забыла напрочь... Что-то искала в интернете и нашла его по одной из ссылок. А вот по какой, совершенно не отложилось в памяти! Тургенев. Этого писателя я не люблю: проходили в школе «Отцы и дети», скука невыносимая... С тех пор больше никаких его произведений я не читала. А этот рассказ называется «Призраки». И он показался мне очень интересным. Да не то слово – захватывающим! Потому что, читая, я с первых же строк испытала чувство узнавания, которое уже возникало у меня не однажды. Да – это написано о «переходе!» Я понимаю: с тех пор, как это вошло в мою жизнь, я стала смотреть на все сквозь призму данного явления – и, возможно, порой вижу связь с ним там, где ее нет. Но все же несколько раз я безошибочно чувствовала, что не ошиблась. Так и сейчас. Это нельзя придумать, – так может писать лишь тот, кто познал «переход» на собственном опыте! Тот, кто действительно пребывал вне тела, за гранью земной жизни, в мире духов – как один из них... Герою рассказа явился призрак умершей. (Вернее, это он думал о ней так, – а может, это был дух живой женщины, просто путешествующей по иному миру, как я?) Перед ее появлением, ночью, он пребывал в полусне. И вдруг услышал протяжный звук, будто звенит струна... Прочитав об этом, я сразу подумала: «значит, дальше – все правда!» «Спустя немного я заснул – или мне казалось, что я заснул». Да, именно в этом состоянии, на грани сна и яви, и случается «переход»... «Мне чудилось, что я лежу в моей спальне, на моей постели – и не сплю и даже глаз не могу закрыть». Понятно, – он уже видел все зрением духа, не открывая телесных глаз... «Вот опять раздается звук». Потом об этом упоминалось еще не однажды – как и обо всех остальных явлениях, так хорошо знакомых мне. «И снова вихрь, и мрак, и головокружение», «Высокая нота, та же нота, все звенела и не переставала звенеть...» Дальше описываются их встречи. Ночные полеты над землей, – можно было перенестись в любую страну, в любую эпоху. В общем, все, как и бывает «по ту сторону»... Правда, рассказчик использовал эту возможность на редкость бездарно. И прежде всего потому, что оказался трусом. Увидев древний Рим и Юлия Цезаря, он сразу начал стонать: «не надо мне Рима, грубого, грозного Рима!» – поскольку его испугал и


«железный, громовый крик легионов», и, как видно, вообще сама встреча с ожившим прошлым. Но и в этой сцене есть одна очень достоверная деталь: чтобы вызвать Цезаря, нужно было трижды произнести его имя. Ведь это закон того мира, – если хочешь встретиться с человеком, надо или очень хорошо сосредоточиться на его образе мысленно, или звать по имени. Я убедилась в этом еще при самом первом «переходе» – когда призывала Его... Во всем повествовании было еще много деталей, свойственных иному миру. Это такие моменты, которые, наверно, для любого читателя пройдут незамеченными. Да и я сама прежде не обратила бы на них внимания. Но теперь они сразу напомнили мне о том, как все происходит! Ну, например: «Вдруг я почувствовал, что кто-то тесно обнял меня сзади»... «Что-то разом обняло и подхватило меня... Я почувствовал ее щеку на моей щеке, кольцо ее руки вокруг моего тела». Эта подробность вызвала у меня в памяти наши встречи, – ведь Он почти всегда появлялся рядом со мной именно так! Я чувствовала Его прикосновение, словно пронзающее насквозь – а потом оборачивалась к нему... И то, что для мгновенного перенесения в пространстве нужно было закрыть глаза. Ведь это тоже один из законов потустороннего мира, непременное условие для того, чтобы попасть в другое место... И чтение мыслей: «Я уже не в первый раз мог заметить, что она почти всегда знала, о чем я думаю». А это описание, как возникают картины прошлого: «воздух заструился и потемнел... как будто трепет пробежал кругом, как будто отхлынули и расступились какие-то громадные волны...» Да, так и бывает. Лучше не скажешь! И слова призрачной спутницы о том, что она не может видеть при дневном свете... Ведь Он когда-то сказал мне: «мы лучше видим вас ночью». Я тогда еще спросила: «но ты же видел меня и днем?» – «Так могут не все». Потом я не раз вспоминала этот разговор. Мне самой тоже удается видеть в любое время суток. Я думаю – это потому, что сама способность «перехода» была дарована мне ради встреч с Ним. Потому, что в ином мире я нахожусь под Его покровительством... Очень хотелось бы узнать две вещи. Первое: все это происходило с самим автором? Или он написал рассказ со слов кого-то другого, кто поведал ему о своем опыте? Во-вторых – случайно ли я прочитала «Призраков»? Может быть, кто-то решил, что мне стоит это прочесть? В таком случае – спасибо. Мне действительно было очень интересно! *

*

*

*

*

Моя родственница уезжала в Крым, и я проводила ее на вокзал, – просто чтобы помочь донести сумку. По пути – у одного из соседних домов – увидела вынесенный из подъезда гроб и толпу людей, рядом стоял автобус с надписью «Ритуальные услуги»... Само по себе это не показалось бы мне дурным предзнаменованием. Но через несколько минут, спустившись к трамвайной остановке, я услышала возле турникета разговор женщины-контролера с каким-то парнем: – Наша соседка из квартиры сорок восемь... Номер моей квартиры... Разумеется, если бы это касалось только меня, я бы не сочла такой знак нежелательным. Как раз наоборот! Но со мной живут и другие люди, в том числе – и эта родственница... В таком смысле можно назвать ее и моей «соседкой по квартире». Правда, ведь эти слова не были сказаны именно в тот момент, когда я увидела похороны. Значит, не нужно связывать между собой два эпизода, разделенных во времени и пространстве? Или...


Конечно, я понимаю: произойдет лишь то, что должно произойти. Какова бы ни была воля Высших – я приму ее. Только хотела бы знать, к чему готовиться? Вернувшись домой, я открыла «Энеиду». И прочитала ответ: Многое времени труд изменяет, многое может день исправить один. Если уж тебе соизволили подать знак свыше – его надо принять таким, как есть. А не отмахиваться из-за того, что он на первый взгляд кажется непонятным... Не дошло сразу – значит, думай, разбирайся, что к чему! «Исправить»... Но если ей вправду грозит опасность, разве я могу на это повлиять? И при чем здесь «один день»? Что я должна сделать?!... Отношения у нас с ней, в общем, были плохими. И если разобраться – по моей вине. Сейчас я вдруг поняла это очень ясно... Я относилась к ней предвзято, цепляясь к каждой мелочи, заводя ссоры на пустом месте – наверно, из-за полуосознанного желания отплатить за прошлые обиды. Да, в моем детстве и юности были моменты, связанные с ней, которые не хочется вспоминать... Но ведь и хорошее было тоже! Какникак, именно она взялась меня воспитывать – хотя вовсе не обязана была это делать. И, говоря откровенно, со мной ей действительно приходилось нелегко. Даже если она порой и действовала жесткими методами – то лишь потому, что не могла иначе: частью из-за несдержанности, частью из-за искреннего убеждения, что так и надо, частью просто из-за сволочной жизни. Кто знает – возможно, я выросла «с характером» именно потому, что вынуждена была его проявлять? Из тех, с кем цацкаются в детстве, как правило, получается слабовольная гниль, – разве я бы хотела быть такой?... А главное, ведь все это давно прошло! Многое времени труд изменяет… Теперь я взрослый человек. А она – старый. И одинокий, и беспомощный – как все старики, даже если они в добром здравии и окружены родственниками. Только я до сих пор как-то не понимала этого... Сегодня я, правда, решила, что буду сдерживаться. Все-таки она уезжает, надо хоть попрощаться по-человечески, не портить настроение перед дорогой! И мне это удалось. Так что расстались мы «на хорошей ноте»... А ведь правдивы эти слова: «Скажи мне при выходе из дому: «Может быть, ты не вернешься», скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше»... Как бы я вспоминала обо всем, зная, что уже никогда ее не увижу – и что обидела ее, видя в последний раз? Многое может день исправить один... Да, мне указали главное, самую суть – как всегда! Конечно, эта похоронная процессия на пути была не случайной. Мне просто показали то, что в любой день может произойти с каждым из нас. Просто напомнили о том, о чем забываешь среди житейской суеты... Измерять все единственно правильной мерой – sub specie mortis, «с точки зрения смерти». Помнить, что она всегда рядом, как с тобой, так и с другими. Осознавая, что ты можешь расстаться с человеком в любой миг, воспринимать каждый миг, как последний. Ценить это краткое время, отведенное нам для общения здесь, на земле, и не позволять, чтобы мелочи затмевали понимание главного... Я помнила об этом. Все время ее отсутствия, – почти месяц. И накануне ее приезда постановила себе, что больше ни разу не сорвусь, не скажу и не сделаю ничего такого, что могло бы ее обидеть. Прежде мне казалось, что сдержаться просто невозможно. Но ведь и здесь, как всегда, причина только во мне, в моем собственном восприятии! Если порой ее слова и поступки меня раздражают – то ведь она ведет себя


так не нарочно для того, чтобы меня достать. А просто потому, что она такова, как есть... Разве у меня самой нет таких качеств, которые могли бы раздражать другого человека? Предостаточно! И самое интересное, что – если вдуматься – именно эти свойства бесят меня в ней. Может, это просто фамильные черты? Ведь мы все же кровные родственники. И даже внешне слегка похожи. А по характеру, выходит, точь-в-точь. Как две капли воды... Ну так что же я злюсь на свое собственное отражение? Разумом я все это понимаю. А вот смогу ли следовать своему решению на деле? Как всегда, я обратилась к Высшим. «Я постараюсь держать себя в руках. Но не знаю, хватит ли у меня сил... Вы знаете, что я могу проявить слабость, повести себя недостойно. Прошу – дайте мне силы противостоять этому! Вернее, помогите мне найти их в себе самой!» И после этого случилось чудо, – я не могу подобрать другого слова. Мне не пришлось бороться с собой, не пришлось прилагать вообще никаких усилий... Едва начав общаться с ней, я вдруг осознала, что все те прежние чувства просто исчезли. Мне не нужно было подавлять раздражение: я перестала его ощущать. Совсем. Так, словно я увидела ее как-то по-новому, увидела в ней то хорошее, чего не хотела замечать раньше. Более того: я неожиданно для себя поняла, что это интересный человек, с которым мне нравится быть рядом! Сейчас, когда я пишу это, прошло уже много времени. И все по-прежнему так же... И я до сих пор воспринимаю это как чудо. Мне послали такую помощь, о которой я не смела даже просить! Не вооружили меня на борьбу с «внутренним врагом», а просто избавили от него. Я и представить не могла, насколько это облегчит жизнь мне самой... *

*

*

*

*

Почти весь свободный день я провела в парке. Лежа в траве, читала книгу, недавно подаренную Г.П.: Марк Аврелий, «Наедине с собой». Каждая строка вызывала в душе мгновенный отклик: «да, правда! все верно!» И это чувство было знакомым, – так уже звучали для меня слова двоих людей, несравненно более умных и достойных, чем я. Луций Анней Сенека – тот, кто, как и Марк Аврелий, исповедовал учение стоицизма. И Он, – тот, кто просто жил согласно этому учению. Как сказано о Нем у Сенеки: «человек неначитанный, не вооруженный для борьбы со смертью и болью никакими наставлениями, но укрепляемый лишь воинской стойкостью»... Или, как сказал мне когда-то Он сам: «я не думал об этом, но для меня это было так». Я же сама могу сказать, что «для меня это так», только в одном смысле: что я всецело признаю правоту этих слов. Принимаю их разумом и сердцем – и очень хотела бы следовать им на деле. Но пока это получается далеко не всегда... День прошел незаметно. Я опомнилась и поняла, что пора идти, только увидев, как солнце прячется за верхушками деревьев... По пути домой меня продолжала занимать мысль, не раз приходившая во время чтения: «Интересно, понравилась бы эта книга Ему?» Дома я почти сразу пошла к себе. В соседней комнате включили телевизор, – я его никогда не смотрю, но часто слушаю, или, вернее, слышу... И до меня донеслась фраза из какого-то фильма:


– Я вам сейчас скажу мое любимое изречение Марка Аврелия. «Не событие это является несчастьем, а способность достойно перенести его – счастьем». Стоит ли еще как-то это комментировать? По-моему, нет...


*

*

*

*

*

На этот раз я взяла с собой в парк «Энеиду». Но, прочитав несколько страниц, отложила книгу и стала смотреть на медленно плывущие облака... Было очень жарко и тихо. Только изредка зашумят деревья под ветром, прожужжит пчела – и все снова утопает в дремотной тишине. Я не общалась с Ним уже очень давно. Больше двух недель! Конечно, я понимаю: если так, значит, Он занят. И ведь, несмотря на это, Он все равно помнит обо мне, отвечает мне с помощью знаков – как вчера... Стоит ли говорить, как это ценно и дорого для меня? Просто... Просто я очень жду. Разве я могу не ждать?! И сейчас, когда я читала о сражениях, каждая строчка напоминала мне о Нем. «С тобой все было так же!» Через несколько секунд после того, как я отложила книгу... Или нет, – пожалуй, отложить ее меня заставило именно это. Прямо рядом со мной, слева, внезапно послышался трепещущий звук. Я резко обернулась. Черный дрозд завис в воздухе, где-то в полуметре от моего лица, и быстро-быстро перебирал крыльями, как колибри. Потом приземлился и стал смотреть на меня. Он был совсем близко, так, что можно дотянуться рукой... Я замерла, чтобы его не спугнуть, но он, похоже, совсем не боялся. Наоборот – смотрел так, будто я его чем-то очень заинтересовала. Может быть, ждет угощения? Но я находилась в глухом месте парка, где люди бывают редко. Да и потом, дрозд вообще птица довольно дикая, они не ведут себя так. По крайней мере, мне никогда не приходилось такого видеть... Прошло, наверное, около минуты. Затем он вспорхнул и перелетел на дерево, стоявшее справа. Посидел на качающейся ветке. А потом снова подлетел ко мне! И снова так же завис в воздухе на уровне моей головы, быстро махая крыльями. И через несколько мгновений снова опустился на землю рядом со мной... Выше я написала, что «замерла», но тут даже это слово не подходит, – теперь я просто оцепенела. Он смотрел на меня очень внимательно. И, могу поклясться, с юмором. Словно хотел сказать: «ну как тебе?» Потом он улетел. Я машинально провожала его взглядом, пока он не скрылся в глубине парка. И, помедлив, открыла книгу... «Это был знак от тебя?» В роще у стен городских. Я хотела открыть книгу еще раз. Часть страниц, выскользнув из-под моей руки, перелисталась с вибрирующим звуком – как шорох крыльев... птиц пернатое племя


*

*

*

*

*

Он всегда знает, о чем я думаю. Слышит каждую мысль. Но меня поражает не это, - ведь, если общаешься с человеком «оттуда», так и должно быть. А то, что такой человек, как Он, может быть так внимателен к женщине – тем более, настолько неравной ему! «Он присутствует в наших душах, проникает в наши замыслы. Я сказал «проникает», будто он когда-нибудь отлучается...» Эти слова из «Писем к Луцилию» я читала не раз. Только там говорится о боге. А я могла бы сказать так же о Нем, - о том, кого я люблю, как человека, и почитаю наравне с богами.


Правда, Он – пусть боги поймут меня правильно – в чем-то выше их. Именно потому, что он был человеком, смертным, способным испытывать боль – но сумел подняться над человеческой природой, не устрашиться ни боли, ни смерти. Богам это недоступно. Они властвуют над миром, но им не дано достичь главной победы – над самим собой... *

*

*

*

*

В ту ночь я не встретилась с Ним. Очень ждала: а вдруг?!... Но, значит, пока нельзя... Произошло только одно событие – или, лучше сказать, явление. Незначительное, но все же... Я легла под утро. Сон был поверхностным: едва задремав, я тут же просыпалась снова. Время от времени ощущались слабые признаки «перехода» – звон в ушах, волна дрожи, – но все это угасало, едва проявившись... В один из таких моментов пробуждения я взглянула на дверь, смутно белеющую в полутьме. И увидела, как на ней проступает черный знак, похожий на астрологический символ Льва! Он был большим, приблизительно с человеческую голову, и виднелся очень отчетливо – как будто нарисованный краской... Конечно, я сразу поняла, что просто вижу сквозь веки, – такое происходит очень часто, и я уже привыкла к этому явлению. Чаще всего бывало именно так, как сейчас: я вижу реальную обстановку комнаты, но с какой-то несуществующей деталью. Например, горящая свеча на столе. (Почему-то она появлялась почти всегда). Я переместила взгляд к противоположной стене: все как обычно. Потом взглянула на стену рядом с собой... Все это я делала, не поворачивая головы и, разумеется, не двигая телесными глазами – просто направляя мысленный взгляд в разные стороны. И все, что я видела, представало передо мной очень явственно, в мельчайших деталях! Я могла рассмотреть каждую складку обоев, каждый из разводов на столе, – все то, чего не замечаю в реальности. Восприятие было донельзя обостренным, как бывает после «перехода». Но ведь сейчас я по-прежнему оставалась в теле! До сих пор эти «прозрения» бывали только спонтанными. Просто я вдруг видела какой-то участок окружающего, а затем картинка исчезала – так же внезапно, как появилась. Но управлять этим осознанно мне удалось впервые... *

*

*

*

*

Пещера желаний. Она и называлась так. Я помню ее очень ясно, – небольшая, темная, прохладная пещера, без всяких подземных красот, которые привлекают туристов. Как я туда попала, мне не запомнилось. Но я точно знала, что любое желание, загаданное здесь, непременно сбудется! Проверено... Едва проснувшись, я сразу полезла в интернет. Вдруг этот сон действительно что-то значил? В смысле – что такое место существует в реальности, и мне указывают, что я могу там побывать? Оказалось, что почти в каждой из известных пещер есть места, которые считаются исполняющими желания. Правда, все они расположены очень далеко от меня: американский штат Вирджиния, Турция, Пермский край... Потом мне встретился снимок из Софиевского парка: «Пещера желаний»! Я решила узнать об этом подробнее, – да, там есть такое место, только по-настоящему оно называется «грот Калипсо». «...Недалеко от входа на правой стене остались выдолбленные в стене две строчки на польском языке, которые принадлежат Станиславу


Потоцкому: «Забудь тут память о несчастье и прими счастье выше, если же ты счастливый, так будь еще счастливее». Согласно преданию, нужно потрогать медную надпись, а после обойти вокруг стоящего посредине огромного камня трижды, после чего загадать желание...» В Софиевке я не была. Некогда собиралась поехать, но, узнав, что дорога занимает около пяти часов, оставила эту идею: ведь, чтобы добраться хотя бы к полудню, надо вставать ни свет ни заря. А если мне приходится рано встать, то день, считай, пропал, – я просто так и не смогу проснуться окончательно. Сова есть сова... Теперь, правда, я прочитала, что маршрутка идет всего два с половиной часа. Но мне кажется, все-таки это не то место. Ведь «предание», очевидно, придумали туристы: оно не может быть древним, поскольку самому парку чуть больше двухсот лет. Да и грот создан искусственно. А такими свойствами, я думаю, могут обладать только природные места! Ну, а что бы я загадала, оказавшись в настоящей «пещере желаний»? Если допустить, что желание может быть только одно... Встречаться с Ним каждую ночь? Но это невозможно, поскольку Он сам не всегда может уделить мне время. У него есть другие дела, так и должно быть. Он не тот, кто бросит все ради женщины, – так и должен поступать мужчина. Ведь я и полюбила Его потому, что он такой, как есть... Поскорее прийти к Нему навсегда? Но мой срок предопределен Высшими. И, обращаясь к ним, я только всегда прошу, чтобы было так, как мне предсказали однажды: «в тридцать восемь лет по земному времени»... Чтобы они не изменили своего решения... А каким способом мне будет суждено перейти в иной мир – это ведь тоже решают они. Я хотела бы только одного: чтобы здесь был задействован и мой выбор. То есть, чтобы я оказалась в такой ситуации, где можно выбирать между жизнью и смертью. Например, узнав о болезни, сознательно отказаться от лечения. Это будет значить, что я смогла сделать хоть что-то сама: и ради окончательного искупления своего прошлого, и ради встречи с Ним. Но если они рассудят иначе – смешно было бы думать, что какое-то загадывание желаний может повлиять на их волю... Да, наверное, вообще так загадывать бессмысленно. Никакое место, никакой предмет или ритуал не могут быть волшебными сами по себе: ведь ничто не происходит против воли Высших. И, если чего-то хочешь по-настоящему, можно только обращаться к ним: «Исполните мою просьбу, если вам будет угодно. А если нет – я приму вашу волю, какой бы она ни была»... *

*

*

*

*

Сон был кошмарным, – иначе не скажешь! Мне снилось содержание моих ранних книг (если можно так назвать эту макулатуру). Смесь латиноамериканского сериала с подражанием другим авторам, донельзя убого и фальшиво... Но это еще ладно. Хуже другое: во сне я находилась там, как действующее лицо! Хотя в этих произведениях главной героиней была девушка, я не изображала в ней себя, – наоборот, этот образ воплотил в себе большинство черт, которые мне глубоко чужды. Я «не люблю пролетариата» и не приемлю социалистических идей. Равнодушна к собакам и детям. Испытываю отвращение к грязи, неряшеству и бескультурью – в любых проявлениях. Не терплю шумного веселья, болтовни, развязных манер. А также ценю в людях прямо противоположные качества: цивилизованность, выдержку и интеллект! И уж никак не могла бы полюбить такого человека, как главный герой-люмпен, шляющийся по кабакам, – люди этого типа были столь же неприятны мне на момент написания тех «книг», как и сейчас... Все эти сюжеты и образы стали просто отголоском чужих произведений, которые впечатлили


меня в то время. Потребность писать у меня была всегда, – пожалуй, с самого детства. А вот сказать было нечего. Не было за душой ничего своего, настоящего, чем хотелось бы поделиться. Потому и вышел такой продукт: пусть не полный плагиат, но и... не мое. В общем, можно сказать с полной уверенностью: любой, кто знает меня лично, не обнаружил бы во мне ни малейшего сходства с этой героиней. Почему же мне приснился такой бред?! Может быть, дело в том, что, создавая образ литературного героя – даже такого, который тебе не близок – на тот момент перевоплощаешься в него? «Мадам Бовари – это я»... Но вряд ли этот принцип действует применительно к подобной писанине, далекой и от настоящей литературы, и от жизни! Во всяком случае, тогда я не ощущала ничего похожего. Да, сон был неприятным лишь по одной причине: он напомнил о том, что я предпочитаю не вспоминать. Ведь сейчас я только сожалею, что тратила время на написание всей этой чуши. Да еще и стремилась ее издать, о боги!... Успокаивает, правда, то, что вряд ли хоть один умный человек пожелал бы тратить время на ее прочтение... Интересно: я называю те произведения «ранними» – хотя они не так уж отдалены во времени от написания других моих книг. И тем не менее, для меня они принадлежат другой эпохе. Той глупой жизни, когда я не была собой – настоящей. Той жизни, в которой я не смогла бы написать эти три повести о Нем. Мне нравится, как сказал Ричард Олдингтон: «сколько-нибудь стоящая книга всегда возникает прямо из жизни, и писать ее надо собственной кровью»... Это и правда так.

III Может быть, и ни к чему лишний раз упоминать о собственной глупости. Но в этой книге я пишу обо всем, как есть, – и о своих ошибках в том числе. Иначе мне самой будет просто не интересно... Ну, и потом, ведь что было – то было! В общем, я узнала из разговора о женщине, которая гадает по руке – да так, что действительно «видит все как на ладони». Даже называет имена... В памяти еще были достаточно свежи впечатления от прошлого визита к «ясновидящей». Тогда, наслушавшись откровенного бреда, я дала себе зарок: больше никогда в жизни не обращусь за такими услугами! Но сейчас, услышав отзывы об этой Н., я невольно начала думать: а вдруг правда... Ну ведь просто интересно, что она скажет!... Понимаю: суеверие, бабская дурость. Я сама говорила себе именно так. (Правда, клиентами всех этих специалистов очень часто бывают и мужчины, – просто они в этом не признаются... Случай, заставивший меня уверовать в могущество Н., как раз произошел с мужчиной. Друг моей знакомой, которому она выдала архиценную для него информацию). «Выбрось дурь из головы!» Но, сколько я ни твердила это себе – искушение оставалось. В конце концов я решила позвонить ей и записаться на прием... Дома больше никого не было. Сидя на кухне, я пила кофе. Потом встала и пошла к телефону... Первым, что я увидела, войдя в комнату, были кровавые следы на полу. Брызги и потеки свежей крови. «Что-то с котом?!» Кот сидел чуть поодаль, живой и здоровый. И очень довольный. Еще бы! Рядом с ним, на ковре, усеянном перьями, лежал труп голубя. Целый, только аккуратно перегрызено горло. Ну, Оригамушка!... Конечно, я сказала, как всегда: «молодец, настоящий охотник, я тобой


горжусь». Было очевидно, что он ждет похвалы – впрочем, вполне заслуженной... Ему всего четыре года, и с виду совсем не богатырь, – маленький серенький котик с невинным выражением лица. А между тем, это уже третий голубь за его недолгую жизнь! Он ловит их на балконе. Интересно бы только посмотреть, как? Вскочив на перила? И главное, абсолютно бесшумно, – я не слышала хлопанья крыльев, никакой возни. Прирожденный хищник, что и говорить... Да и вообще его талантов не счесть! Подобрав крошечного дистрофичного котенка, сидевшего под дождем на крышке канализационного люка, я даже не предполагала, что приношу в дом такое сокровище. Это происшествие на какое-то время отвлекло меня от мыслей о звонке. Пока вынесла «добычу», пока вымыла пол... Едва я завершила уборку, телефон зазвонил сам. Из магазина сообщали, что заказ доставят завтра. (Именно на следующий день я хотела записываться к Н.) Значит, пока все равно придется отложить эту затею... Хотя нет, позвонить-то можно. Запишусь на другое время, раз уж так! Я набрала номер... В трубке долго звучала пошлая песня, – тошнотворная попса. Если человек поставил себе на мобильный такую мелодию, это уже характеризует его в моих глазах... Потом начались гудки, – абонент сбросил звонок. Но, повинуясь бессмысленному упрямству, я нажала кнопку повтора. Не успела даже сказать «алло», – раздраженный женский голос ответил на «суржике»: «Я зара' не в Києвi, звонiть послє десятого». И сразу пошли гудки. Ну что ж, все это в совокупности можно назвать одним словом: жлобство. И на 100% можно предсказать, что я никогда не стану общаться с таким человеком! Наверно, об этом меня и предупреждали? Ведь такое бывало уже не раз! Да что там, – это происходит постоянно. Просто надо уметь вовремя прислушаться. Два непредвиденных случая подряд, которые явно препятствуют исполнить задуманное... Разве это может быть просто так? А то, что для предупреждения избирают оригинальные способы, для меня не новость! Тот случай, когда мне затянуло юбку в эскалатор, стоит сегодняшнего эпизода с котом... Вечером я открыла «Энеиду». Вдруг мне скажут что-нибудь о происшедшем? – Мои высшие покровители! Верно ли я поняла вашу волю, – вы дали мне знак, чтобы я не ходила к этой женщине? ...не верили ей, по веленью бога. В этих строках речь идет о Кассандре. Поэтому вначале я не совсем поняла: мне говорят, чтобы я не верила гадалке – или что ее все же стоит считать вещей, как Кассандру? – Вы хотите сказать, что она не заслуживает доверия? и того ты, безумец, не слышишь? Я взяла другую книгу: Луций Анней Сенека, «Письма к Луцилию». недоговоренные мысли, речи, прерывающиеся раньше, чем ожидаешь, темная краткость. Исчерпывающее описание для любой «ясновидящей»! Именно так они и ведут себя всегда... все для того, чтобы выколотить побольше налогов. – А если бы я все-таки пошла, вы бы разгневались на меня за это? дикость и неразумный порыв.


– Да, я уже и сама понимаю, как это глупо! еще упорна во мне извращенная привычка... И правда, иначе не скажешь. Умом понимаю все, а тянет делать глупости, – как еще это назвать? мне ясно, что ты сам говорил себе все, о чем прочтешь здесь. *

*

*

*

*

Бродя в интернете, я встретила упоминание о книге: Владимир Дмитренко, «Разведка и другие тайные службы Древнего Рима и его противников». Там же было приведено содержание. Как мне захотелось ее прочитать!!! Разумеется, прежде всего потому, что в книге есть глава о Нем. Во-вторых – потому, что мне интересно все, связанное с Древним Римом. Ну, а помимо этого, меня всегда привлекала тема разведки и спецслужб как таковая, – если я прочла и не все, что об этом написано, то, думаю, большую часть... Я зашла на сайт, где можно осуществить поиск по всем книжным магазинам Киева. Но эта книга не нашлась нигде. Попробовать заказать по почте, через интернет? Узнав цену, я несколько расстроилась. 600 с лишним гривен, – именно сейчас я просто не могу потратить такую сумму на что-то, кроме насущных потребностей. Заработок за июнь должен быть неплохим, и даже очень, но его переведут только в следующем месяце! Вот бы найти эту книгу в электронном варианте... Но, сколько я ни искала – безуспешно. Значит, ее просто нет в сети. Ночью мне снилось, что я читаю ее. Текст проплывал перед глазами, как на экране... Проснувшись, я не смогла вспомнить ничего: осталось только смутное общее впечатление. Конечно, сам по себе сон не показался мне удивительным, – ведь он просто отображал то, о чем я думала в реальности... Странно только, что текст книги был на украинском. Может быть, это подсказка, что существуют какие-нибудь украиноязычные материалы о ней? Статья, рецензия, что-нибудь такое? Но разве они будут мне так уж интересны?... Я все же решила проверить – как подумала сама, «просто так». Ввела в поиск интернета название книги на украинском... И она нашлась сразу же. В виде электронной версии, которую можно приобрести за очень небольшие деньги. Конечно, я купила ее в тот же день. И прочитала, не отрываясь, за два следующих дня и ночи (там семьсот пятьдесят страниц)... Да, – если бы все же пришлось покупать бумажную книгу, она безусловно стоит таких денег! Если сказать просто: человек знает то, о чем пишет, и это чувствуется в каждой строке. Автор – офицер военной разведки, участник войны в Афганистане, специалист по анализу военной, политической и экономической информации. Но и в своих знаниях о Древнем Риме он, по-моему, превосходит многих профессиональных историков! Я только не поняла: книга была изначально написана на русском и переведена на украинский – или наоборот? В украинском издании нет данных о переводчике, значит, наверное, это и есть оригинальный текст... Могу сказать абсолютно точно: мне никогда не пришло бы в голову искать эту книгу на украинском. Ведь я просто не подозревала, что такой вариант существует! Значит, кто-то видел, как мне хочется ее прочитать. И дал мне подсказку. Тем же способом, как говорил со мной часто, – во сне... Ему эта книга, наверно, нравится тоже?


*

*

*

*

*

Выйдя из вагона метро, я поднялась на эскалатор. Парень, обогнавший меня, бросил заинтересованный взгляд, потом подошел к девушке, стоявшей на несколько ступенек выше, и что-то сказал ей вполголоса. Было ясно, что они едут вместе. В течение нескольких последующих минут я еще два-три раза чувствовала, как они смотрят на меня, – вполоборота, украдкой... Потом парень оглянулся и посмотрел уже в открытую – с пристальным любопытством. Уставился прямо мне в лицо. Я продемонстрировала недоумение, вроде «мы знакомы»? И отвернулась со снисходительной усмешкой, которая в таких случаях появляется у меня сама собой... Понятно, как все было: первой меня заметила девушка. И сказала ему – «вот, посмотри на нее» или что-то в этом роде... Честно скажу, мне это не очень понравилось. В чем дело?! Ну, допустим, во мне есть что-то, привлекающее внимание, – те же татуировки. И, когда смотрят на них, меня это вовсе не раздражает: во-первых, надо понимать, что татуировка неизбежно остановит на себе чей-то взгляд. Во-вторых – хоть я и делала их прежде всего для себя, но, конечно, отчасти хочется и продемонстрировать. Да я и сама, бывает, с интересом рассматриваю чью-то нательную роспись... Но вообще татуировкой сейчас никого не удивишь, тем более, такой, как у меня: гораздо более впечатляющие образцы встречаются сплошь и рядом. А главное, я была в футболке с рукавом, так что татуировки были видны лишь частично. По крайней мере, не бросались в глаза! Шрамы на груди? Это, конечно, тоже привлекает любопытных. Но и в таком случае чужой интерес не доставляет мне неприятных эмоций: ведь я этого не скрываю. Наоборот – одеваюсь так, чтобы было видно. Я ведь тогда сделала с собой то, что считала нужным, и так же считаю сейчас. Постыдна только грязь. А то, как я смыла ее с себя, – чего же здесь стыдиться?... Но на шрамы смотрят совсем не так. Не с таким выражением, как смотрел этот парень. Это я могу сказать точно! Тем более, сегодня они тоже были видны незначительно, – «страшное» скрывал ворот. А если учесть, что эти двое не стояли рядом со мной в вагоне... Разглядеть все вышеперечисленное издалека, сквозь толпу, при неярком освещении, и при этом впечатлиться увиденным до такой степени? Очень маловероятно. Да и вообще – я просто всегда понимаю, что именно заинтересовало человека. А сейчас это было какое-то странное любопытство, которое вызвало не что-то во мне, а моя персона как таковая. Вот что меня и удивило. Очень не люблю непонятных вещей!... Оставалось предположить только одно – что девушка меня действительно знает. И мне вдруг пришло в голову: может, она видела мое фото в интернете? На моих сайтах? Конечно, я не думаю, что у меня миллионы читателей. До сих пор я вообще как-то не задумывалась о том, сколько их – тысяча, сто или десять, да хоть бы и один... В своих книгах я хочу рассказать о том, что для меня важно. И не сомневаюсь, что это может показаться интересным кому-то еще, – ведь любая книга находит своего читателя. Но разве дело в их количестве? Даже если это и вправду будет всего один человек – ну и прекрасно! Ведь все-таки пишешь прежде всего для себя. Дело автора – предоставить другим людям возможность ознакомиться с его творчеством. А воспользуются ли они этой возможностью – и как воспримут прочитанное, – это уже их личное дело... Но если рассудить объективно – думаю, тех, кто знает меня как автора, не так уж много. И вряд ли в многомиллионном городе я могла столкнуться именно с кем-то из них... Хотя, конечно, совпадения бывают самыми невероятными!


*

*

*

*

*

Да, знакомая история: чем дольше без общения с Ним... Я уже столько писала об этом здесь, в книге, – зачем повторять одно и то же? Нет, сейчас я уже не думаю, как когда-то – что Он мог оставить меня... Просто очень жду. И ждать очень трудно. Я решила погадать на монетах: скоро ли? И получила ответ: «да». Но вот насколько – об этом гадание умалчивало... Очень скоро или не очень? Ведь для меня имеет значение каждый день! Интересно, а чем я стану заниматься «там», когда Он не сможет или не захочет взять меня с собой? Ведь ясно, что у Него все равно будут какие-то дела, в которых я не должна участвовать... Он назвал меня своей спутницей. Но даже если я буду достойна этого слова – отсюда не следует, что мне позволено, попросту говоря, липнуть к нему и ходить следом, как тень! Значит, все равно придется расставаться, хотя бы на время... Правда, там, я думаю, можно найти себе занятие по душе. Ведь в ином мире человеку доступно и все то же, что на земле, и еще очень многое, чего нет здесь... Ну, а если бы мне было суждено стать Его подругой тогда, в земной жизни? Он как-то сказал, что мало времени проводил дома. Но даже если бы не сказал – это ясно и так... А в те времена женщина тем более не могла бы находиться рядом с ним где-то еще. Должна была только ждать, пока он вернется. Да, это давалось бы мне нелегко!... Честно говоря, я вообще не представляю – как это можно выдержать? Ведь сейчас я просто жду встречи, но знаю, что с Ним ничего не может случиться. А тогда? Каково это – ждать с войны? Мне кажется, можно просто сойти с ума... *

*

*

*

*

Сделав татуировку с Его именем, я решила, что на этом остановлюсь. Всего на моем теле семь изображений: этрусский орнамент – слева на бедре и на запястье, справа на щиколотке, на бедре и на плече. И на предплечье – надпись, как браслет: Его имя. Потом я добавила под этой надписью еще одну, шрифтом поменьше: Ubi tu Gaius ibi ego Daria... Это было два с половиной года назад. Но с тех пор у меня постепенно созрела идея: сделать еще одну цветную татуировку. Именно одну. Все черные, а одна в цвете, – по-моему, будет интересно! К тому же, есть конкретный символ, который мне хотелось бы запечатлеть на себе: Феникс. Он нравился мне с детства. (Помню, как я искала издательство, чтобы опубликовать свои книги. И, найдя то, которое устраивало меня по всем параметрам, была очень рада, что оно еще и называется так...) Я решила изобразить его на левом плече. Перед тем нарисовала – хотя, наверное, применительно ко мне само это слово звучит издевательски, – и принесла в студию «эскиз», объяснив, что, разумеется, имею в виду только саму конфигурацию рисунка. Ну, то есть, что он вообще должен выглядеть как-то так! А воспроизводить его именно таким, конечно, не надо... Мастера я знаю давно, – это по-настоящему талантливый художник. Но теперь я заподозрила, что он еще и обладает телепатическими способностями. Иначе не объяснишь, как он смог настолько верно угадать мою идею, – ведь не исходя из моего, с позволения сказать, творчества?! Эскиз, созданный им, в точности отображал именно то, что я хотела видеть.


Работа заняла часа два. Наверное, это слегка странно, но мне нравится и сам процесс... Боль сама по себе настолько незначительная, что ее можно просто не замечать, – я так и делала, погрузившись в свои мысли. Но в те моменты, когда специально сосредотачиваешься на ней, получаешь своеобразное удовольствие. А результат просто превзошел все ожидания! Да, Андрей – Мастер с большой буквы...


Домой я отправилась пешком, – оттуда можно дойти минут за сорок. Это уже стало традицией: после татуировки почему-то чувствуешь прилив энергии, которую тянет выплеснуть в движении. Ну и – конечно – хотелось покрасоваться «на людях», не без того! На мне все заживает быстро, и свежая татуировка всегда выглядит красиво, без всяких воспалений – так что ее можно сразу демонстрировать публике... Чтобы не жариться на солнце, я пошла в тени, дворами. И по пути со мной произошло это. Я шла по заасфальтированной дорожке между домами. Заметила, что шагах в десяти от меня, за оградой давно заброшенной стройки, горит небольшой костер – высотой примерно с двухлитровый пакет сока. Ярко-оранжевое пламя виднелось очень отчетливо: вокруг не было ни травы, ни каких-то предметов, просто голая темная земля. Что именно там горит, я не разглядела. Только подумала: значит, кто-то поджег и ушел... Конечно, это не показалось мне настолько интересным, чтобы останавливаться или подходить ближе. Я на миг отвела взгляд. Всего на три-четыре секунды, не больше, – это я могу сказать совершенно точно, поскольку прошла вдоль одного сектора ограды! А потом снова машинально взглянула туда... Огня не было. Он исчез совсем. Не стал меньше, не догорал, – просто исчез. Вокруг по-прежнему не было ни души. Не было и ветра, способного загасить пламя: стояла знойная тишь, лист не шелохнется. Как это могло произойти?! Если бы посмотреть ближе... Подойти туда было невозможно. В бетонной стене, ограждавшей небольшой пустырь, были проемы – сквозь них я и увидела пламя, – но пролезть внутрь нельзя никак. Подступив вплотную к ограде, я долго приглядывалась к тому месту. Ничего. Пустота. Что там нет никаких обгоревших остатков, я видела очень ясно! А угли и пепел, даже если они были, сливались с черной землей... Но как костер может погаснуть так внезапно, не оставив даже тлеющей золы? Потом я обошла весь забор по периметру, надеясь отыскать лазейку. Ее не нашлось. Непонятно, как кто-то мог развести этот огонь? Перелез через ограду и тут же скрылся? Потом мне пришло в голову, что, возможно, горела бумага. Она действительно сгорает очень быстро, и ее могли просто перебросить через забор. Но только место просматривалось издалека, и, подходя, я не видела поблизости никого! В общем, это так и осталось загадкой. Еще одно из необъяснимых явлений, которые встречаются мне постоянно. Может быть, кто-то снова дал мне знак? После того, как я изобразила на себе символ огня – решил наглядно показать, что одобряет мою идею? А также, наверно, оценил и ее исполнение... В ту же ночь я увидела сон. Сумрачное темное пространство, уходящее в необозримую даль. Из земли стремительно тянутся пылающие ростки, похожие на огненные перья. Они светились жарким оранжевым огнем, как тлеющий пепел, и трепетали на ветру... Как это было красиво!...


*

*

*

*

*

Две недели стояла жара под сорок градусов – и закончилась только вчера. Прошел дождь, сразу стало свежее. Первая ночь, когда можно нормально заснуть... «Переход». Встав с постели, я стояла посреди комнаты, в предрассветной мгле... И внезапно все вокруг исчезло! Вязкая белая муть. Как туман. Я ткнулась туда, сюда, – выбраться было невозможно... Черт возьми, да что же это такое, почему так?! Я стала громко звать Его по имени. Если бы я находилась в телесном облике, мой крик разбудил бы весь дом! Но сейчас казалось, что голос тонет в этом мутном пространстве, проваливаясь в него, как в вату. Белое безмолвие...


Иной мир часто проявляет такие неожиданные свойства. Но бороться с этим бесполезно, – или, может быть, я не знаю, как делать это правильно... Поэтому я сказала себе: «ладно, хватит трепыхаться» – и решила вернуться в тело. В отличие от «выхода», возврат всегда происходит без каких-то особенных ощущений: надо только сосредоточиться на своем физическом теле, почувствовать, в какой позе оно лежит. И через несколько секунд уже понимаешь, что ты снова в нем... Но, к счастью, я не успела этого сделать. Туман внезапно начал клубиться, наплывать на меня клочьями, сквозь которые словно просачивалось свежее дыхание ветра. Еще миг – и мощная сила оторвала меня от земли, понесла вверх и вперед, навстречу этой бурлящей стихии! И я увидела, что лечу среди облаков... Они рассеивались, пропуская свет – такой, как бывает во время грозы. Белая облачная кипень чередовалась с темными тучами, и все это стремительно неслось прямо на меня, кружилось в бешеном танце света и теней. Ветер овевал меня со всех сторон, бил в лицо, трепал волосы... Мне уже давно не приходилось летать. И сейчас это чувство полета вновь наполнило мою душу светлой, безудержной радостью. Как хорошо!... Я невольно завопила во весь голос. Просто без слов: «И-и-и-э-э-эх!»... А потом – еще и еще... Вихрь свистел в ушах, и мой крик сливался с его грозовым шумом, и сама я была словно частью бури – ее дыханием, слепящей вспышкой света, сгустком летучей тьмы! Внизу ничего не было видно, – лишь на мгновение мелькнула рыжая, потрескавшаяся от зноя земля с редкими клочками травы. Она была далеко, но, взглянув, я увидела ее крупным планом – как бывает часто. А главное, во время этого полета я уловила Его мысленный отклик! Он сейчас не мог встретиться со мной, – мысль звучала так: «Меня ждут в другом месте». Но знал, где я, видел меня в тот миг – и я знала об этом...


*

*

*

*

*

На следующую ночь меня снова ждал «переход». Я уже давно заметила: почему-то он часто бывает сериями, несколько ночей подряд... Волны звенящей дрожи следовали одна за другой, все нарастая – и вскоре одна из них оказалась достаточно сильной, чтобы я легко смогла встать. Место было незнакомым. В полутьме виднелась обстановка деревенского дома: беленые стены, окно с частым переплетом. Под ногами дощатый пол, нагретый за день... Мне все это не показалось удивительным – «по ту сторону» бывает и не такое, – а просто понравилось. Пройдя через темные сени, где воздух был жарким и плотным, я вышла во двор. Белая полная луна в черном небе. Трава в саду серебрилась, отливая сухим соляным блеском. Очень громко звенели цикады – как на юге... Ночь дышала зноем. В ее ровном недвижном свете, похожем на чей-то пристальный взгляд, в замершем воздухе, звенящем, как натянутая струна, в металлическом шорохе травы ощущалось исступленное ожидание. Жажда раскаленной земли, томительно и покорно ждущей, пока ее напоит дождь... Я быстро пошла по тропинке, ведущей вглубь сада. И через несколько секунд почувствовала то, чего ожидала каждым нервом, каждой клеткой. Подойдя сзади, Он еще на ходу рывком притянул меня к себе, обнял с силой, до боли. «Крепкой стали это кольцо»... Как всегда, я стремительно обернулась к Нему. Он произнес на одном дыхании: «Хорошая моя». А потом сказал, что ждал встречи. Он очень редко говорит что-нибудь такое. Но сейчас – сказал вслух... Когда я вернулась в этот мир, здесь уже рассвело. Утренняя тишина. Я стояла посреди своей комнаты. Невольно прикоснувшись к пылающим губам, взяла с полки зеркало... И не увидела своего отражения – как уже было когда-то. Вернулась, но не совсем! Осознав это, я обернулась к постели. Мое тело лежало лицом к стене. А в следующий миг стена возникла у меня перед глазами, – я слилась со своей физической оболочкой, едва взглянув на нее. Связь с телом, единственная преграда между двумя мирами... Когда-нибудь она оборвется, эта привязь. Создав ее, боги были милосердны – поскольку не сделали ее вечной.


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 6 I Я пошла в банк за переводом. И на полпути вдруг обнаружила, что забыла сумку! Ну ладно, понесу деньги в руках... Хотя нет, – ведь мне их просто не выдадут без паспорта. Как же это я так?... И почему я иду так рано?! Ведь еще даже не рассвело... В тот же миг я осознала, что сплю. И, оглядевшись, увидела, что все вокруг изменилось. Очень красивая местность, – парк или лес. Прохладный утренний воздух, свежая роса на траве... Я стремительно полетела невысоко над землей. Светлело на глазах, в небе расцветала заря. А слева, на западе, небо было еще темно-синим. И там, над горизонтом, сияла огромная переливающаяся фигура овальной формы – то ли памятник, то ли фонтан... Ее колеблющееся мерцание словно вобрало в себя все краски рассвета. Взглянув на нее, я уже не могла отвести глаз, смотрела и смотрела, как завороженная. Такой красоты я не видела еще никогда! Сделав крутой вираж, я устремилась к ней, к этой сверкающей фигуре. Но она все не приближалась, хоть я и летела очень быстро, – блеск росистой травы подо мной сливался в одну радужную полосу... Это было последнее, что я помню. Свежий утренний ветер, полет в синюю даль, над землей, озаренной рассветом, и манящий призрачный свет вдали. *

*

*

*

*

Очередной «собеседник». Девушка из маленького городка, при немцах работала машинисткой в комендатуре. В общем, ее воспоминания сводились к одному: работы было много, но начальник хороший, относился по-человечески... Да, наверно, бывало и так. Разумеется, это не оправдывает фашизм и не перевешивает тех зверств, которые творили другие – не такие «хорошие начальники». И, конечно, таких других было большинство. Но я не делаю каких-то глобальных выводов из этих историй, рассказанных людьми, ушедшими в иной мир. Просто мне интересно их слушать – и ценно то, что они делятся со мной. Этих рассказов хватило бы на отдельную книгу... Может, когда-то я и соберусь ее написать? *

*

*

*

*


С той, последней встречи прошло пять дней. Больше мы не общались. Я снова жду. Как всегда... *

*

*

*

*

Теплый, тихий, светло-пасмурный день. Конец лета – начало осени. Терраса на втором этаже загородного дома, покрытая черным толем. Окно и застекленная дверь во всю стену, серая краска на рамах. Ветки старой груши нависают над головой... Я вспомнила то место, где виделась с Ним в прошлый раз. Может быть, это именно тот дом? Тогда я была только внутри, на первом этаже, а есть ли там второй – не увидела. К тому же, все происходило ночью... Но сад я, наверно, узнаю! Подойдя к краю террасы, я взглянула вниз... И в то же мгновение все вокруг стало меняться. Вернее, просто исчезло. Я по-прежнему стояла на твердой поверхности, но ощущала себя как бы в пространстве, вне конкретной обстановки. А картина, которую я увидела, развернулась прямо передо мной – как на экране. Травянистая ложбина среди пологих холмов. Римские воины, человек тридцать, может, больше. Они расположились там на привале, по пути домой. Война была тяжелой и долгой, но они победили! Я поняла это так же, как всегда: и просто осознавая суть происходящего, и из разговоров, которые тоже слышала, как всегда – сразу понимая смысл. На все это я смотрела со стороны, – если можно так сказать, находясь рядом, но не с ними. Как в то утро, когда Он вернулся из этрусского лагеря. И сейчас Он тоже был здесь, среди других... *

*

*

*

*

Помещение вроде заброшенного склада. На ящиках сидели двое мужчин лет под сорок, с виду типичная пьянь. Когда я проходила мимо, один из них, особенно мерзкий – лысоватый, с испитым лицом и мутными глазами – приобнял меня за бедра. «Убери руки!» Он ухмыльнулся и прижал меня еще крепче, с издевкой глядя мне в лицо. И все это – молча. Второй, тоже не говоря ни слова, наблюдал за происходящим... Я рванулась, подумала, что не успею выхватить из сумки нож. Плохо, что их двое!... К счастью, руки у меня оставались свободными. Обхватив врага за голову, я воткнула пальцы ему в глаза, – первое, что постаралась бы сделать в реальности. Но мои усилия не возымели никаких результатов... Мне казалось, что я вдавила его поганые зенки в самый мозг (если допустить, что таковой наличествовал). А он по-прежнему молчал и, так же издевательски ухмыляясь, не выпускал меня. Даже не пошевелился! Его приятель, будто посочувствовав мне, вяло пробубнил: «да ладно, пусти ее, хватит»... Это разъярило меня больше всего. Снизошел, видите ли! Но понять, что это сон, меня заставила не фантастическая неуязвимость противника. Просто, как уже было когда-то, я вдруг осознала: это невозможно! Ведь Он всегда защищает меня. Он никому не позволит меня тронуть. А если не так... Значит, я сплю!... *

*

*

*

*


Получив оплату за июнь, я подумала: может, съездить в стрелковый клуб? Я не бывала там уже очень давно. Интересно – совсем растеряла все навыки или, может, хоть что-то осталось? Все-таки стрельба требует практики. Жаль, что удовольствие это не из дешевых! Правда, дело не только в деньгах. Ехать очень далеко. В будний день я не могу надолго уйти из дома, чтобы не пропустить возможный заказ. А в выходной на стрельбище, как правило, полно народу... В понедельник и вторник клуб закрыт, значит, ближайший день, когда можно поехать – среда. Впервые я тоже приехала туда в среду. Долго сидела в холле, глядя на аквариум... Пришли инструктора. Я спросила: вы сейчас идете на полигон? «А, вы, наверно, с охотниками приехали?» – «??? Я одна... Просто хочу научиться стрелять». «Хочу научиться» – это слабо сказано: с детства при виде оружия у меня начинало учащенно биться сердце. И теперь, когда я впервые взяла в руки винтовку и сделала свой первый выстрел... Нет, это чувство нельзя передать! Просто в оружии действительно есть что-то такое, чем не обладает больше ни одна вещь на земле... Успех был таким, которого не ожидали ни я, ни окружающие. Вообще-то я и не думала, что опозорюсь: ведь все же у меня есть навык попадания в цель. Просто мне с детства нравились любые занятия, где нужна меткость – от стрельбы из самодельного лука и дартса до метания ножей, – и все это мне удается очень неплохо. (А может, и нравится именно потому, что удается?) Конечно, с огнестрельным оружием сам принцип действий заключается в другом. Но настрой, пожалуй, необходим тот же: как бы не стараться слишком сильно, а просто знать, что попадешь в цель – так, словно иначе не может быть... Благодаря этому или чему-то другому, но я попадала в «десятку», и не один раз! Правда, стрельба стоила мне физических усилий: управляться с винтовкой было не очень легко из-за ее размера и массы, отдача едва не сбивала с ног. Для женщины быть миниатюрной – на мой взгляд, преимущество. А для стрельбы оно неожиданно оказалось недостатком... Можно было, конечно, взять оружие полегче, но я просто влюбилась в СВД. Дома я сделала муляж винтовки – из палки такого же веса и длины, – установила на нем «прицел», тоже из подручных средств, и часами тренировалась, отрабатывая стойку для стрельбы с рук. До одури, день и ночь – в буквальном смысле. (Это ведь сказано обо мне: «втемяшится в башку какая блажь – колом ее оттудова не выбьешь...») И всего через неделю таких занятий стало ясно, что физические данные – не главное. Главное – упорство и практика! Приехав на стрельбище снова, я обнаружила, что от былых проблем не осталось и следа. Легкость в обращении с винтовкой была такой естественной, словно она стала частью меня самой... Один из инструкторов, видя мой интерес, принес мне книгу «Искусство снайпера». Было приятно узнать, что я делаю все так, как надо, словно по наитию: ведь специально меня этому никто не учил! Помимо самой стрельбы, мне, конечно, были интересны и правила обращения с оружием. Я научилась разбирать и собирать автомат «на ощупь», за несколько минут. Это продолжалось в течение одного лета. До тех пор, пока у меня оставались деньги, полученные за большой перевод... Во вторник вечером мне что-то попало в глаз. Вернее, просто было такое чувство – поскольку ни соринки, ни ресницы я там не обнаружила. Легла спать. А на следующий день... Слезы текут ручьем, резь в глазах. Причем в обоих. По всем признакам – конъюнктивит! Когда-то со мной уже была такая гадость. И тянулась, наверно, недели три, если не больше!


Конечно, к врачу я не пошла бы ни за что, – это даже не обсуждается. Платное обслуживание мне не по карману, а бесплатное – не для моего характера: все равно при малейших признаках неуважения к себе я сразу хлопну дверью. Буду лечиться сама... Кое-как просмотрев несколько медицинских сайтов, узнала, что лучше всего подойдут капли «Ципромед». Нашла их через аптечную справку. Но как же их купить, вот в чем вопрос?! За ними придется ехать, – в ближайших аптеках препарата нет. Да хоть бы и был – все равно я не могу в таком виде выйти на улицу! Идти с воспаленными красными глазами, вызывая любопытные взгляды прохожих? Да, я спокойно воспринимаю чужой интерес, но не в таких случаях! Если смотрят на татуировки или на шрамы – это одно дело. Но сейчас... Кто-то будет усмехаться про себя, кто-то, возможно, посочувствует, что еще хуже. И вообще я не могу допустить, чтобы меня запомнили такой, пусть даже посторонние. А самое главное, ведь можно подумать, что я плачу! Вот это уже полный абзац. Я бы умерла от стыда, если бы кто-то так подумал обо мне. А думать, конечно, будут... Еще, может, и спросит кто-нибудь: «что случилось?» Позорище!... В общем, я попросила Ирину, чтобы по пути с работы она купила «Ципромед», – ведь она все равно едет через вокзал, как раз мимо этой аптеки. И еще – пусть купит мне темные очки! Старые я выбросила, в чем теперь горько раскаивалась, а приобрести новые по своему вкусу пока не успела. Но сейчас дизайн – не главное, лишь бы стекла были зеркальными и побольше... До семи часов вечера я безвылазно сидела дома, не выходя даже на балкон. Слушала «Арию». Читать невозможно, смотреть на себя противно... Еще меня, конечно, угнетала мысль, что Он видит меня такой. За это, пожалуй, можно и вовсе разлюбить! Правда, «там» на все смотрят иначе, но все равно... К чему лицемерить: для девушки внешность имеет первостепенное значение. Я понимаю, Он ценит во мне и еще что-то. Но смотреть на такой кошмар неприятно любому мужчине! Впрочем, может быть, сейчас Он занят, и ему не до меня? Единственный случай, когда я бы обрадовалась, узнав, что это так... Обращаться к Высшим я не стала, – молитвы об исцелении кажутся мне просто бессмысленными. Ведь они и так знают обо всем, что происходит со мной! И знают, как должно быть. Если им будет угодно избавить меня от болезни – то не раньше, чем они сочтут нужным. Мои подсказки им явно ни к чему. А сам факт просьбы – тем более: в отличие от христианского бога, они не нуждаются в чьем-то низкопоклонничестве. Тем, кто истинно велик и славен, чуждо тщеславие: им не надо дополнительно самоутверждаться, как мелкий чиновник, видя другого в роли просителя... Мое дело – лечиться. Это отнюдь не противоречит тому, что я вверяю себя решению богов: ведь они изъявляют свою волю именно через земные дела. «У бога нет рук, кроме твоих!» Если медицина поможет, то по их воле – и уж во всяком случае, не вопреки ей. Потом наконец пришла Ирина. Моя спасительница, – так я ей и сказала! Я щедро налила в глаза капель, нацепила очки... До этого разговаривала, отвернувшись в сторону: если не хочется представать в таком виде перед незнакомыми людьми, то перед человеком, который тебя знает – тем более! «Ципромед» подействовал сразу: уже на следующий день стало лучше. Как узник, вырвавшийся на волю, я отправилась гулять до вечера. В очках уже не было такой необходимости, но хотелось их поносить, – оказалось, что они мне очень идут! Еще через день все почти прошло. А через два – прошло полностью. В принципе, можно ехать стрелять...


Но теперь я поняла, что не поеду. Уже не раз меня предупреждали так, – взять хотя бы недавний эпизод с «ясновидящей»! И сейчас явно было то же самое... Вначале я подумала, что меня хотят предостеречь от поездки, поскольку она обернется для меня чем-то нежелательным. Но потом поняла, что это было не предостережение, а скорее предупреждение. Мне дали возможность подумать, прислушаться к себе. И увидеть, что на самом деле мне это не нужно! «Нельзя дважды войти в одну реку». Да, когда-то я страстно увлеклась стрельбой. И смогла взять от этого увлечения все, отдавшись ему сполна. То лето стало для меня одним из немногих хороших воспоминаний... А если теперь я просто побываю на стрельбище один раз, это не даст мне ничего. Может, я не могу этого объяснить – но для себя поняла очень ясно. Ну, а если после долгого перерыва окажется, что я стреляю не так хорошо, как хотелось бы – значит, я тем более не успокоюсь, пока не «восстановлю форму». Буду одержима одной этой мыслью, – я-то знаю себя! И стану делать все в угоду навязчивой идее: что-то доказать неизвестно кому, возвеличиться в глазах мифического недоброжелателя... У меня есть такая черта: оглядываться на каких-то воображаемых врагов. «Пусть они знают!» А кто эти «они», что они должны знать и почему для меня это так важно – я бы сама не смогла ответить. Но ведь я уже поняла: делать надо или то, что необходимо, или то, что важно для тебя само по себе, как цель, а не как средство. А все эти доказывания – это путь в никуда, уже хотя бы потому, что им нет предела! И если я пока еще не всегда могу от них удержаться, то, по крайней мере, не надо ставить себя в ту ситуацию, которая может спровоцировать такой настрой… Я думала обо всем этом в ночь со среды на четверг – в самом разгаре заболевания. Легла спать, и эти мысли пришли неожиданно для меня самой. Но, несмотря на то, что я пребывала на грани сна и яви – а может быть, именно поэтому? – в голове была полная ясность. Такая, какой не бывает даже наяву. Чувство прохладного спокойствия и абсолютной, кристальной ясности – как в прозрачный день после дождя... Это чувство, необычайное по своей остроте, мне довелось испытать всего несколько раз в жизни. Словно смотришь в чистое стекло, сквозь которое все видно как есть. Конечно, я верю в силу современных лекарств. Но все же... Может быть, мне удалось выздороветь так быстро еще и благодаря тому, что я осознала, зачем мне послана эта напасть? И ее убрали, как только она выполнила свою миссию... Да, болезнь пошла мне на пользу. Уже не говоря о том, что написано выше – я стала обладательницей прекрасных темных очков каплевидной формы. Они понравились мне так, что не хочется снимать. Интересно, что сама я таких нигде не могла найти! *

*

*

*

*

Очередной сон на тему «арест, казнь, палачи», – он повторяется со мной всю жизнь, в разных вариациях... Полутемный подвал, группа людей. По виду они напоминали сотрудников НКВД. Главный – плюгавый мужичок в гимнастерке, с погонами майора – объявил, что я приговорена к расстрелу, и «нужно учредить состав исполнителей». В смысле – что это должна сделать я! Сама должна назначить тех, кто будет приводить приговор в исполнение. Странные порядки, ну, да не все ли равно... Я только заметила: «У вас даже на это не хватает интеллекта?»


Он шагнул ко мне, замахнулся. Я бросила: «Превышаете полномочия, гражданин начальник!» (Тогда это почему-то казалось мне необычайно язвительным). И наугад ткнула в троих: «Вот эти». Меня отвели к стене. Те стали напротив, вскинули винтовки. Мысль: «Ну вот, сейчас...» И еще: «Какие же идиоты! Вы думаете, что я должна бояться? Думаете, что вы можете меня убить? Вы способны умертвить только мое тело, но не меня!» – Семь черных шагов. Это произнес кто-то рядом со мной. Что за чушь!... Как в армейской шутке: «сигнал к атаке – три зеленых свистка»... Меня разобрал неудержимый смех. Глядя на своих палачей, я смеялась им в лицо. Они как-то засуетились, задергались в злобной растерянности. И я вдруг поняла, что, пока смеюсь над ними, они не в силах сделать со мной вообще ничего... На первый взгляд сон был, конечно, бредовым. Раньше я просто не обратила бы на него внимания. Но в последнее время для меня стало очевидным, что практически в каждом сновидении есть смысл! Стоит начать анализировать – и ты понимаешь, в чем заключался урок... *

*

*

*

*

В воскресенье я пришла к Г.П. И она сразу стала рассказывать о недавно просмотренной телепередаче. – Как называется, не помню, – я не с начала включила... Там звезды рассказывают о своих снах, о пророчествах, что-то в этом роде. Все как один, оказывается, ясновидящие! Ну, я думаю – по большей части вранье, конечно. Просто сейчас это модно, вот и давай каждый выдумывать... Но один говорил – знаешь, так интересно! Именно о таком состоянии, как у тебя. Что сначала всего трясет, а потом попадаешь в другой мир... Я сразу вспомнила твои рассказы! – А кто это говорил? – Да я его не знаю. Вроде сказали – из «Агаты Кристи». – А, Самойлов... Такой? – я изобразила пышные кудри вокруг головы. – Нет... Такой, – она показала «ирокез». – Значит, Глеб, а не Вадим... Ну, и что он говорил? Расскажи подробнее! – Я уже не очень-то помню. Жаль, надо было записать! В общем, что началась сильная дрожь, он подумал, что умирает – так же, как ты тогда... А потом он тоже научился переходить сам, – говорит, это совсем несложно! «Надо только смотреть на руки»... Вот это я, правда, не поняла: почему? – Не знаю... А что с ним было в ином мире? – Говорит – общался с мертвым человеком. – Так и сказал? – это меня рассмешило. – Но если общался, значит, того нельзя назвать мертвым! «Умерший», еще ладно... – Может, он и так говорил. Не помню. Но суть в том, что все точно как у тебя! Знаешь, если бы не твои рассказы – я бы ни за что не поверила... Подумала бы: ну, сочиняет! А так поняла, что все правда. Просто я раньше никогда не могла вообразить, что такое возможно! – Да я и сама не могла.


Вечером, придя домой, я первым делом полезла в интернет. Было очень интересно – вдруг найдется запись или стенограмма этой передачи? Я не так уж надеялась на успех, тем более, что не представляла, как ее искать. Стала вводить в поиск все слова, имеющие хоть какое-то отношение к данной теме... И неожиданно нашла искомое почти сразу. Передача называлась «Русские сенсации». Я с трудом досмотрела до того фрагмента, где было интервью с Самойловым, – явно вымышленные и претенциозные откровения «звезд» на тему оккультизма мне не интересны, как и их жизнь вообще. Да и стиль самой передачи мне не понравился: какой-то отрывочный, так, что ничего толком не поймешь. Но наконец начался интересующий меня рассказ... Да, безусловно, он говорит правду! Это нельзя выдумать, – можно только испытать самому. Все признаки «перехода»: неудержимая дрожь, охватывающая все тело, мысль о смерти... И то, что он назвал: «темнеет небо», – наверно, та же тьма перед глазами. А может, то явление, когда пространство внезапно меняет свои свойства, и свет чередуется с тьмой, – такое со мной уже бывало... Загадочный смысл фразы о руках объяснялся просто: это известная техника для осознания во сне. Посмотрев на руки, вспомнить, что спишь. Удивительно, как я не догадалась сама! О «мертвом человеке» он сказал именно такими словами – что, на мой взгляд, все-таки неправильно... Но, в общем, это мелочь: ведь не все люди придают такое значение словам, как я. К тому же, такова сложившаяся традиция, – и в литературе, и в фольклоре можно найти много упоминаний о «свидании с мертвецом», «браке с покойником» и т.д. Мне это кажется просто нелогичным: ведь общаешься не с мертвым телом, а с духом человека, который бессмертен. Я бы даже сказала, что в ином мире люди еще живее живых! Мне всегда бывает очень интересно узнать, что кто-то испытал то же, что я. До сих пор я несколько раз встречала такие рассказы в книгах: Вергилий, «Призраки» Тургенева, откровения святых... А это был первый раз, когда я услышала подобное от своего современника. Значит, нас – совершающих «переход» – не так уж мало! Хотя, конечно, тем, у кого нет такого опыта, все это покажется просто бредом или выдумкой. Я это понимаю – и отношусь к этому спокойно: ведь иначе и не может быть... *

*

*

*

*

Перед сном наступило обычное для меня состояние, которое я в детстве называла – «смотреть картинки». Эти образы часто появляются и наяву, а при засыпании – практически всегда... Одно время я начала их записывать, но потом бросила: получился бы целый фолиант. К тому же, я не могу никак истолковать эти видения и не знаю, имеют ли они хоть какой-то смысл. Фантастические пейзажи, лица незнакомых людей, странные существа и предметы, которые я даже затрудняюсь описать... Все это видится быстро, так, что нельзя рассмотреть в деталях. Но сегодняшние «картинки» были явно не лишены смысла... Черная веревка, у самого конца завязан узел причудливой формы, с множеством переплетений. И кто-то говорит мне (вернее, я просто уловила эту мысль сознанием, как единый образ): «Не нужно пытаться его распутать или изменить. Он уже завязан так, как сложился. Но дальше можно завязать следующий узел – такой, как хочешь. Главным станет тот, который окажется последним»...


А потом я увидела, как снимают изоляцию с провода. И в тот же миг он превратился в змею, которая сбрасывает кожу! Старая шкура слезла с нее мгновенно, и она появилась на свет, сияющая ослепительной гладкой чешуей. Символ возрождения, обновления? То же, о чем говорил предыдущий образ? «Не нужно зацикливаться на прошлом. Жизнь продолжается. Иди вперед!» И эта мысль, про узлы... «Главным станет тот, который окажется последним». Ведь об этом мне уже сказали однажды. «Неважно, что осталось за дверью, важно, с чем ты войдешь!» А еще прежде об этом же говорил Он. Суть мыслей, которые Он передавал мне в том разговоре, около года назад, была именно такой: «То, с чем ты придешь сюда, растянется на вечность»... *

*

*

*

*

На следующий день я продолжала вспоминать эти образы. Вправду ли они имеют такое значение, которое я приписала им? Или это просто случайные картинки, в которых не стоит видеть какой-то символический смысл? В конце концов я решила спросить. Открыла «Энеиду». И, полистав книгу, взглянула на указанную строку... Так говорил он – и вдруг появилась змея из гробницы.

II Я легла еще затемно, часа в четыре. Едва начав засыпать, ощутила «предпереходное» состояние невесомости – как будто сливаешься с пустотой. Значит, меня снова ждет встреча с иным миром... Надеюсь, и с Ним?! Вскоре стали проявляться признаки «перехода»: дрожь, звон в ушах, – но они были очень слабыми, еле заметными. А заснуть по-прежнему не удавалось. В общем, ни туда, ни сюда... Наконец сон прошел окончательно, и я решила встать. Мое вставание совпало с одной из волн дрожи, но она, как и предыдущие, была едва ощутимой, – ясно, что все равно ничего не получилось бы! Вспомнив, что хотела посмотреть одну вещь в интернете, я подошла к столу, пошевелила мышью. Компьютер загудел, выходя из «спящего» режима, экран засветился в полутьме. Я на мгновение оперлась о стол. Со вчерашнего дня опять началась жара, и соприкосновение с прохладным деревом было очень приятным, словно пронизывало разгоряченное тело… Пока компьютер загрузится, я решила пойти умыться. Из крана шла только горячая вода, – обычные фокусы! Я все же ополоснула лицо и руки, долго снимала волос, зацепившийся за кольцо. Все ощущалось с необычной яркостью и остротой, – впору подумать, что «переход» состоялся, если бы не знать точно, что это не так… Потом я вернулась в комнату. Лезть в интернет мне уже расхотелось: лучше все-таки попробую заснуть, вдруг удастся? Я легла. И тут же на меня что-то набросилось, – сгребло в охапку и поволокло к себе! Задыхаясь под тяжестью, я рванулась что есть силы... По-прежнему было полутемно, но я все же разглядела очертания этого существа. Даже не знаю, как его описать? Нечто среднее между акулой и пауком, – вытянутое мощное тело с вывороченными конечностями. На ощупь оно было таким же омерзительным: какое-то


заскорузло-задубевшее. Но при этом чувствовалось, что оно обладает сознанием, сродни человеческому. Из него так и перла садистская злоба! Страшно мне почему-то не было, только противно. Тоже мне, демон-искуситель... Собрав все силы, я отшвырнула его от себя. И громко крикнула: «Великие боги и богини, помогите мне! Именем Орка и Гекаты – сгинь, изыди!» В тот же миг что-то словно утащило его прочь. Я очень ясно почувствовала, как неодолимая сила затягивает этого гада обратно, в то пространство, откуда он явился. И так же ясно ощутила его бессильную злость оттого, что он вынужден уйти против воли... Несколько минут я лежала, приходя в себя. Поразительным было не само это нападение, – «по ту сторону» может случиться все что угодно! Меня просто ошеломила мысль: ну как же я снова не смогла распознать «переход»? Ведь, казалось бы, я уже имею какой-никакой опыт в этом деле. И все равно это периодически случается: пребывая «за гранью», будучи бесплотным духом, я уверена, что нахожусь в телесном облике... Потом я услышала, как открывается входная дверь, – пришла с ночной смены Ирина. Значит, сейчас около шести... Подойдя к моей комнате, она стала в дверях. И, видя, что я подняла голову с подушки, начала рассказывать что-то о своем начальнике, потом о статье, которую прочитала в интернете... Меня это слегка удивило: все-таки можно понять, что, если я лежу в постели, то намерена спать, а не общаться! Но я не сказала этого вслух. Ну, бывает, захотелось человеку поговорить. К тому же, она, скорее всего, просто решила, что я еще не сплю... Только услышав, что она говорит на тему, которая никак не может интересовать ее в реальности – что-то о защитниках Химкинского леса, – я осознала, что это сон. Открыла глаза, увидела пустой проем двери перед собой... Что за чертовщина, когда же я смогу нормально заснуть?! Сна как не бывало. Ладно, раз уж так – запишу свои впечатления... После каждого «перехода» я стараюсь делать записи сразу, чтобы ничего не забылось. А сегодняшняя встреча с нечистью, хоть и была неприятной, все равно стоит описания: ведь это тоже опыт! Я взяла с полки блокнот, предназначенный именно для таких записей, и, как всегда, сделала краткий набросок, на основании которого потом буду излагать все в этой книге. Потом, желая просмотреть написанное, бросила взгляд на страницу... Текст был абсолютно нечитаемым. Да, у меня отвратительный почерк, и часто я сама не могу разобрать свою писанину. Но сейчас там были просто какие-то непонятные значки, да еще и расплывались перед глазами! Тогда я наконец поняла, что сон продолжается. Но, открыв глаза, еще долго не могла поверить, что теперь уже проснулась понастоящему... Все это вымотало меня до крайности. Нераспознанный «переход» и сон, неотличимый от яви, казались тягостными, как бред – именно потому, что я принимала их за земную реальность. Такие многослойные сны, когда раз за разом не можешь проснуться, погружаясь все глубже, утомляют больше любого кошмара! Впрочем, кошмар мне тоже привиделся – сразу вслед за этим. Я за границей, у меня украли все документы и деньги, и не на что купить билет домой. А в посольстве только ухмыльнулись мне в лицо: «это ваши проблемы»...


*

*

*

*

*

Днем я посмотрела календарь: может, сейчас полнолуние? Такие вещи обычно происходят со мной именно в этот период... Нет, наоборот – новолуние. Первый день лунного месяца. Неожиданно мне пришла в голову мысль... На первый взгляд она казалась абсурдной, но – ведь все может быть! Накануне был день рождения моего покойного папаши. Возможно, это он злится, что его никак не помянули, и устраивает такие пакости? В Древнем Риме считалось, что умершие могут мстить за пренебрежение к ним, превращаясь в злых духов – ларвов. И существовал даже специальный обряд, когда от этих духов откупались подношением и заклинали их уйти... Но я точно не буду делать ничего такого: много чести! И поминать его только потому, что «так принято», не буду тоже. Это было бы просто лицемерием, – у меня нет ни одного доброго воспоминания об этом человеке. Как жил, так и умер – от запоя. За что я должна быть ему признательна? За сам факт своего появления на свет? Хорошая мысль, связанная с ним, у меня только одна: какое счастье, что я ничем на него не похожа! Хотя, наверно, если бы это были его происки – он бы привиделся мне сам. А может, и нет... Раньше я очень часто видела его во сне. Таким, как был в реальности: пьяное ничтожество, отравляющее жизнь всем вокруг. Но потом, научившись «осознанным снам», я стала сразу же понимать: если вижу его – значит, сплю! И с тех пор он не являлся почти никогда... Вообще я редко думаю о нем. А если порой и вспоминаю, то равнодушно. С некоторых пор все, на кого я была зла, перестали вызывать у меня какие-либо чувства... То есть, конечно, мое отношение к этим людям осталось тем же – но на уровне суждения, а не эмоций. Я не простила их и не собираюсь прощать, – это совсем другое! Просто поняла, что ненавидеть их – тоже, попросту говоря, много чести... Пока человек способен внушать тебе отрицательные эмоции, значит, в выигрыше он, а не ты. И позволять, чтобы кто-то, досадивший тебе в прошлом, владел твоими чувствами – это обыкновенная слабость. Раньше я и в этом случае принимала слабость за силу. Видела здесь некую принципиальность и – смешно сказать – считала себя словно обязанной испытывать гнев и отвращение всякий раз, едва вспомню об этих людях! Пока не осознала, как глупо тратить энергию на «войну с пустотой». Но это – как и многое другое – я осознала только благодаря Ему. Ведь мы говорили об этом не раз... *

*

*

*

*

Болото в глухом лесу. Я пробиралась по кочкам почти на ощупь: их не было видно из-за тумана. Оступишься – и мгновенно затянет вглубь! А помощи ждать неоткуда... Но, даже наступая на кочки, нужно было соблюдать осторожность, – они могли провалиться в трясину. Приходилось идти легко, как бы утратив вес. Правда, я умею ходить так в реальности. Наверно, поэтому смогла и во сне... Несмотря на опасность, мне это даже нравилось. Помню то ощущение собранности, которое всегда появляется в рискованные моменты: ледяное спокойствие, замораживающее все чувства, так, будто видишь все со стороны, и вместе с тем острый холодок азарта: «вывезет – не


вывезет?!» В этом есть какая-то притягательная сила, – именно ради этого ощущения я совершала в жизни много поступков, которые нельзя назвать иначе как дурацкими... Но сейчас я пробиралась не просто так: в самой глубине болота была цель, которой я должна достичь. Тогда я осознавала эту цель очень ясно. Но теперь помню только в общих чертах... Как ни смешно звучит – там, на островке посреди болота, был штаб, «центр», где я должна что-то выяснить. Подписать какие-то бумаги или, наоборот, получить документ с чьей-то подписью. И это было связано со словом «освобождение». Но от чего? Я уже не могу вспомнить... Не знаю, стоит ли искать здесь какой-то символический смысл? Что мог значить этот сон? Что я, пусть медленно, но все-таки продвигаюсь к главной цели, – к освобождению души от страстей, ложных мнений, ненужных мыслей? И каждый неверный шаг может затянуть в болото заблуждений, из которого нелегко выбраться? Впрочем, тогда, во сне, я все же не брела наугад, не блуждала вслепую. Я точно знала, куда идти! Думаю, это также отображает реальное положение дел. Ведь на этом пути я не одна: у меня есть учителя, которые всегда дадут верный совет... *

*

*

*

*

Вечером, придя домой, я открыла интернет. Г.П. просила меня узнать одну вещь – не для себя, а для знакомой. Той самой, которая стала верующей и собиралась уйти в монастырь. Вопрос касался одного из киевских храмов и носил чисто информационный характер: когда у них проводится так называемая «отчитка»... Я всегда с удовольствием ищу что-то в интернете – как для себя, так и для других. Но была бы так же рада оказать эту услугу, если бы, скажем, храм находился возле моего дома, и меня попросили зайти туда за сведениями. Да, я отрицательно отношусь к христианству, но отсюда вовсе не следует, что я должна шарахаться от церкви, «как черт от ладана»! Если надо что-нибудь там узнать или даже купить для другого человека – всегда пожалуйста. Вот освящать кулич или подавать записки я, конечно, не стала бы: ведь это будет нечестно по отношению к тому, кто попросил о такой услуге. По крайней мере, я предупредила бы его о том, что являюсь «язычницей». Думаю, тогда истинно верующий христианин вряд ли счел бы возможным прибегнуть к моему посредничеству... Я сразу нашла сайт церкви и посмотрела нужную информацию. На этом сайте я уже была не так давно – когда интересовалась вопросом о «крещении» филаретовцев. Оказалось, что этот вопрос занимает далеко не меня одну... И, соответственно, ответ на него был дан священниками не один раз: крещение, совершенное в церкви Киевского патриархата, нельзя считать настоящим. (Надо ли говорить, как меня, некогда «крещеную» в филаретовской церкви, обрадовали эти слова!) Сейчас я просто из любопытства заглянула в раздел «Вопрос священнику». Даже не знаю, зачем: как я всегда думаю в таких случаях, от нечего делать... И меня сразу привлек текст одного вопроса. Женщина спрашивала, как ей быть, – переехав в новую квартиру, она начала видеть «страшные сны». А еще у нее по ночам стали появляться странные ощущения: «будто меня бьет током и я просыпаюсь в конвульсиях!» Конечно, священник посоветовал освятить квартиру, молиться и регулярно окроплять постель святой водой... Правильно: он, со своей стороны, и должен ответить только так. Но мне, честно говоря, стало жаль, что женщина обратилась не по адресу. Ведь то, о чем она пишет


– это явные признаки «перехода». Сильная дрожь, напоминающая электрический разряд... Значит, я не ошибалась, предположив, что нас – «переходящих» – не так уж мало! Правда, я сомневаюсь, что здесь поможет святая вода. Разве что благодаря самовнушению. Если эта женщина настроена видеть в данном явлении какую-то «бесовщину» и начнет упорно с ней бороться, то вполне возможно, что в конце концов все пройдет... Нет, я, конечно, не стала бы агитировать ее за контакт с потусторонним миром. Но если бы нам было суждено пообщаться – просто рассказала бы ей о том, что это такое и чего можно ожидать. Перенестись в любую страну, в любую эпоху, испытать реальный полет. А главное – встретиться с дорогим тебе человеком, ушедшим в иной мир! Пусть все это удается не всегда, важно, что такой шанс есть. Конечно, если бы она все же решила видеть здесь бесовские козни – это ее право. (Хотя мне кажется, за таким мнением скрывается обычный страх перед неизвестным...) Но простой принцип справедливости гласит: «всегда выслушай и другую сторону!» Человек имеет право на выбор – но прежде всего имеет право на информацию. Именно для того, чтобы делать этот выбор с открытыми глазами... *

*

*

*

*

Я узнала очень интересную вещь! Оказывается, в Риме существовало гадание по камням. Вернее, по камню. «Он назывался «вещун» и добывался со дна глубочайшего колодца, был черного цвета, обросший зеленой твердой слизью. Камень мыли в росе, собранной с чертополоха, и хранили под запором за несколькими замками. Перед гаданием по этому удивительному камню гадающий постился несколько дней: воздерживался от питья вина, приносил в жертву богам дары, не ходил на публичные собрания, в театры, цирки, увеселительные заведения, удалялся от женщин. Камень зашивали в лучшую шелковую ткань и во все время поста носили на груди, а на ночь клали под подушку; утром на восходе обмывали росой. После таких особых приготовлений камень делался «говорящим» – мог предсказывать судьбу человека. Гадающий вставал утром с восходом солнца, шел к реке, к морю или пруду и, держа камень в руке, становился на крутом берегу. Когда он замахивался, словно бы бросая камень в воду, камень издавал звук. Тогда камень спрашивали о своей судьбе, и камень точно и ясно говорил, что произойдет в будущем с тем человеком, у которого в руках он находился и который носил его на шее, приготовляясь к гаданию...»

Честно говоря, я даже не знаю, что об этом думать. Неужели правда?! Хотя, конечно, все может быть... Но понятно, что достать такой камень у меня нет никакой возможности. Колодцев в округе не имеется, кроме канализационных, а хоть бы и были – как я туда полезу? Из римских обычаев мне, конечно, всегда еще были очень интересны ауспиции – гадание по небесным явлениям, полету и голосу птиц. Но, чтобы иметь право совершать эти обряды, нужно было быть жрецом-авгуром. Или, по крайней мере, патрицием. И в любом случае – мужчиной! А иначе это будет просто профанация таинства. Я слишком уважаю Древний Рим, чтобы позволить себе такое глумление над обычаями, которые считались священными и незыблемыми. Думаю, и Ему бы это вряд ли понравилось... Судя по сложности приготовлений и по пиетету, с которым относились к камню, его следовало спрашивать только о жизненно важных вещах. Так сказано и в статье: «к подобным гаданиям прибегали воины, отправляясь на битву, а также путешественники перед далеким путешествием...» Правда, ведь ясно, что камень служил только инструментом, посредством которого дают ответы свыше. Недаром на латыни прорицание называется divinatio: запрос, обращенный к богам, познание божественной воли! И если не совершать «дивинацию», а просто «гадать», ожидая ответа непонятно откуда, это занятие просто бессмысленно – в лучшем случае. А в худшем – тебе вполне могут


напророчить ерунды какие-нибудь духи невысокого полета, любящие подшутить над смертными. Ведь если ты сам понимаешь, что твой вопрос не заслуживает внимания Высших, и задаешь его «просто так» – то естественно, что тебе или не ответят совсем, или ответят, но вовсе не боги...

III Рентгеновский снимок. Я держала его на весу, на ладони вытянутой руки, и увидела, как из-под него проступает кровь... Интересно: этот сон повторился потому, что он действительно важен – или просто отобразил впечатление от того, прошлого сна? Тогда я так же держала снимок в руках. И слышала чьи-то слова: «зная истинную природу смерти, иначе воспринимаешь все». Тогда, почти год назад, я начала думать, что больна туберкулезом. Наверно, смешно так истолковывать симптомы обострения хронического бронхита. Но, с другой стороны, как отличить? А тем более, если хочется принимать желаемое за действительное... Да – мне бы этого хотелось. Узнав о болезни, которая без лечения является смертельной, и отказавшись лечиться, я окончательно рассчитаюсь с прошлым. Смою с себя ту давнюю грязь. Правда, Он сказал, что я смыла ее и так... Но все равно это будет окончательным искуплением. Я не стану ждать до конца: просто пойму, что боги дают мне знак – «можно уходить». И сделаю это сама. Зачем ожидать исхода, если он все равно известен? Раньше мне хотелось, чтобы люди, знавшие меня в прошлом, как-то узнали об этом. Хотя я понимаю, что это невозможно: вероятность, что они узнают сами, крайне мала, а оповещать их намеренно – это уже просто комедия. Причем недостойная. «Я собираюсь искупить свое прошлое добровольной смертью и ставлю вас в известность»? Невольно напрашивается вопрос: ну и что дальше – ждешь аплодисментов? Или надеешься, что тебя начнут слезно просить: «нет, пожалуйста, живи»? Мне все это как раз не нужно, я вообще не нуждаюсь в каком бы то ни было диалоге на эту тему. Просто хотела, чтобы они знали. И не стремилась бы узнать их реакцию – наоборот, постаралась бы исключить возможность получения ответа. Но, тем не менее, понимаю, что мое сообщение восприняли бы именно так... Это было раньше. А потом, когда Он сказал мне: «Ты все делаешь сама. При чем же здесь другие?» – я поняла, что Он прав... Дело не в других людях. Разве я живу ради них? Разве имеет значение, поймут ли они обо мне хоть что-то? Главное, что я сама поняла все – уже очень давно. И осудила себя так, как этого не мог бы сделать никто другой. И знаю, как смотрит на меня тот единственный человек, чье суждение действительно важно. Все, что было в моей жизни, было только между мной и жизнью. Все дело в том, какую роль играла я сама! А статисты и декорации – не все ли равно, попались эти или другие? И не все ли равно, что им станет известно обо мне теперь, если они знали только ту, прежнюю? Ту, которая никогда не была мной – настоящей... И, осознав это, я решила: если богам будет угодно, чтобы те люди все узнали – пусть будет так. А каким образом это исполнится, уже не моя забота: то, чему суждено произойти, совершается самыми невероятными способами... Ну, а если нет – значит, нет. Впрочем, ведь это все вообще мои фантазии. Никто не обещал мне болезнь, тем более – именно такую.


И все же после этого сна я решила погадать. Выбрала геомантию, – этот способ до сих пор всегда оказывался верным. Хотя, конечно, дело не в способе: если мне пожелают ответить, то сделают это с помощью любых средств... – Какой будет моя смерть? Тюрьма. Конечно, вряд ли следует предполагать, что меня ожидает смерть в тюремной камере! Это символ ограничения, преграды. «То, о чем ты спрашиваешь, закрыто от тебя». По правилам, считается именно так: если данная фигура выпала первой – это ясный отказ отвечать. И указание, что ты спросил о недозволенном. Я помню о пророчестве, к тому же, повторенном не однажды – что мне суждено умереть в тридцать восемь лет... И каждый раз, обращаясь к Высшим, прошу, чтобы они не изменили своего решения. Вот и теперь решила спросить: – Есть ли вероятность, что моя земная жизнь продлится после тридцати восьми лет? Малая удача. Этот символ может означать небольшой успех, но также и проигрыш. И сейчас я поняла ответ как отрицательный. «Нет. Шансы на это очень невелики»... Наверное, кому-то показалось бы странным, что я все время помню о своей смерти, более того, жду ее – но при этом не пребываю в какомто угнетенном состоянии духа. Могу с увлечением заниматься разными делами, а главное – даже радоваться некоторым вещам, любоваться всем прекрасным, что вижу вокруг... А для меня самой здесь нет никакого противоречия. Смерть для меня желанна, поскольку она – и окончательный расчет с жизнью, и встреча с Ним. Но пока мне суждено оставаться на земле, я благодарна богам за красоту мира, за все блага, ниспосланные ими. Если ты ждешь переезда в другую страну, разве это повод, чтобы до тех пор не замечать ничего хорошего рядом? Воля богов – в том, чтобы человек умел радоваться жизни, даже вопреки всем ее тяготам, а не проклинал ее. А среди моих объективных жизненных обстоятельств нет ни одного такого «вопреки». Порой я могла бы даже сказать, что мне нравится жизнь. Просто я не ценю ее превыше всего... *

*

*

*

*

Снова сон на тему «допроса и палачей»... Интересно, сколько раз я видела его за свою жизнь? Вернее, с тех пор, как он начал мне сниться, с ранней юности? Впрочем, суть этого сна давно изменилась, – только сама тема остается той же. Раньше он всегда был для меня мучительным: ведь неизбежно наступал момент, когда я, на какой-то миг поддавшись страху, начинала просить пощады. А потом – еще там же, во сне – испытывала страх и отчаяние уже не из-за предстоящей пытки, а из-за осознания, что унизилась перед ними. Это чувство, что я проявила слабость, трусость, и теперь уже ничего не изменишь – ведь они навсегда запомнят меня такой! – было невыносимо тягостным. Проснувшись, я еще долго думала: значит, и в реальности я бы повела себя так?! Хотя в моей жизни, с самого детства, не было ни одной ситуации, когда бы я перед кем-то прогнулась. Но ведь и таких экстремальных обстоятельств не было тоже! А если бы они наступили? Неужели я бы оказалась таким дерьмом? И потому этот сон угнетал меня хуже любого кошмара...


Последний раз так было года два назад. С тех пор я еще не однажды встречалась во сне с «палачами» – по-прежнему разными, в различной обстановке, – но никогда не просила о помиловании. Наоборот, мне удавалось одержать психологическую победу над ними. Интересно, что это должно означать? Какие-то реальные изменения в сознании? Сегодня время и место действия снова было непонятным. Я только знала, что в стране правят захватчики. И на допросе от меня требовали, чтобы я назвала имена людей, чем-то провинившихся перед «новой властью». Не помню, в чем именно состояло их преступление и откуда мне стало об этом известно, – помню только, что это были старые мужчина и женщина... «Участок», куда меня привели на допрос, располагался в бывшем деревенском доме – впрочем, оборудованном вполне современно. Я отказалась отвечать. Меня отвели в тесную полутемную комнату, сырую, как погреб, и передали палачу. Крепкий пожилой мужчина, лет пятидесяти, с наголо бритым черепом... Вид чьей-то лысой башки всегда вызывает у меня отвращение сам по себе, а тут просто доконал! Вообще он выглядел весьма неопрятно, – сказать попросту, занюханное чмо. Его потное лицо было невыразимо мерзким, отображало все возможные пороки: злоба, подлость, трусость, хитрость пополам с тупостью – все в одном флаконе! Разговаривал он в елейно-садистской манере, сопровождая каждое действие издевательскими прибаутками. Типа «что ж ты так плохо себя ведешь, придется тебе сделать больно»... Я молчала, никак на это не реагируя. Он включил паяльник и стал жечь мне руки. Боль чувствовалась, как наяву, я видела черные обугленные полосы. И отчетливо помню, что в тот момент подумала о боли: да, насколько она бывает разной!... Когда я выжигала на себе Его имя, ощущения были сродни экстазу. Я не «терпела» боль – наоборот, хотела прочувствовать ее сполна, слиться с нею. Потому что принимала эту боль во имя Его. И ни за что не согласилась бы ее избежать... А сейчас и боль, и тело, которое ее испытывает, были моими врагами, сообщниками палача. И я так и смотрела на них – как на врагов. Это тело все равно когда-то сожгут в печи. Так не все ли равно, что ты чувствуешь сейчас, будущая падаль? Посмей только вякнуть, тварь!... Это чувство было не новым, – оно знакомо мне с самого детства. Ледяная ненависть к болящему телу, как к чему-то постороннему и чуждому, и такая же холодная радость от осознания, что я сильнее его... Понимаю: наверно, у меня мозги повернуты не так, как у других людей. Но просто это еще раз доказывает, что любая боль на самом деле воспринимается мозгом, сознанием, а не телом! Пусть ее нельзя отключить – восприятие выбираешь ты сам. Помню еще одну мысль: «Ведь это только начало. Но я выдержу все, что будет дальше, так же, как то, что сейчас!» Я знала об этом точно. И с усмешкой посмотрела в глаза палачу... Он опешил, – в лице промелькнуло что-то похожее на злобную растерянность. И потом неожиданно заговорил со мной – уже не в такой издевательской манере, как прежде. Если бы я писала художественную книгу, то постаралась бы передать стиль его речи, но здесь буду приводить только смысл. «Ты что, «того», – ничего не чувствуешь?» – Просто мне на это наплевать. «Ого, какая. А с чего так?» – Потому, что для меня есть что-то важнее. Вам такие понятия недоступны, не тратьте времени. Делайте свою работу.


Я знала, что он из местных, но на службе у врагов. И в тот момент почему-то отчетливо поняла, что он не палач по призванию – просто стал служить захватчикам из трусости, чтобы спасти свою шкуру. А эта злоба вызвана как бы стремлением отомстить за осознание собственной мерзости. Тяжело нюхать, как воняет твое гнилое нутро, вот и хочется унизить других, смешать их с такой же грязью... Все это я сказала ему вслух. И видела, что его по-настоящему достало! В это время распахнулась дверь. В камеру ворвался свежий ветер, и вошли те, кто освободил меня. Захватчики были побеждены, – войска освободителей разбили их наголову. Несколько человек, которые вывели меня из камеры, были солдатами этих войск. Я разговаривала с главным, «командиром»: молодой парень, лицо помню смутно... Он посмотрел на мои руки, я снова сказала то же, что говорила несколько минут назад: «Наплевать». Мы вышли наружу. Хотя до этого мне казалось, что действие происходит где-то в провинции, вокруг был явно большой город. Величественные монументальные здания смутно проступали из полутьмы. Последний час ночи перед рассветом... *

*

*

*

*

Скоро ли я увижусь с Ним?! Погадала – «Большая удача». Геомантия обычно говорит правду... Если бы еще точно указывала время!... Конечно, я понимаю: если Он со мной не общается, значит, занят. И занят чем-то важным, – это ясно само собой. «Обратись хотя бы к предкам, у них довольно досуга»... Да, наверно, в ином мире многие проводят время – вернее, вечность – вполне спокойно. Но только не Он! *

*

*

*

*

Это произошло на следующий день, вечером. Я нашла в интернете очень интересную подборку фото и видео. То, что называют аномальным: явления призраков, святых, в общем, жителей иного мира. Все материалы прошли экспертизу, так что подделка исключена... Конечно, это заинтересовало меня прежде всего потому, что у меня тоже есть такие фотографии! Та «световая картина», «живопись огня». «Видение в хрустальном шаре», – Он и та, кто стала его спутницей. И Его силуэт в парке... Эти материалы на сайте, конечно, были удивительными. Но если в твоей собственной жизни постоянно происходят такие вещи, ты уже не воспринимаешь это, как нечто «сверхъестественное». Просто осознаешь: да, такое возможно... Разумеется, привыкнуть к этому нельзя: каждый раз, получив Его отклик, я испытываю трепет от соприкосновения с чудом. Так, как если бы это случилось впервые. Но в то же время понимаю, что для них-то здесь нет ничего необычного! Это нам все, что проявляется «с той стороны», кажется аномальным. А там идет своя жизнь, столь же естественная для них, как для нас – земная. И эти два мира на самом деле постоянно соприкасаются между собой, – как сказал Он, «все время рядом»... Но несмотря на то, что иной мир находится так близко, люди не способны ощущать его присутствие – и относят каждый мимолетный контакт с ним к разряду чудес. А то и вовсе не верят, что он существует, пока не встретятся с ним вплотную...


В общем, то, что я увидела на фотографиях, показалось мне очень интересным, но не невероятным. Единственная странность, на мой взгляд, была не в самих изображениях, а в их интерпретации. Если на окладе иконы проступил лик святого или под куполом церкви возникла сияющая фигура в форме распятия, конечно, эти явления нельзя истолковать как-то иначе. Ну, а в других случаях, когда ни место, ни характер происшествия не были связаны с христианской верой? Например, «образ Иисуса» из света и тени, проявившийся на фоне деревьев. Да, там отчетливо видно лицо мужчины, но откуда такая уверенность, что это именно он? Может быть, это призрак кого-то, убитого в лесу. Или, наоборот, разбойника, промышлявшего в этих местах! Судя по выражению лица, я лично склонилась бы к последней версии... То же самое я думала, просматривая раздел «Фотографии ангелов». Несколько снимков, где виден светящийся силуэт. У некоторых фигур проступают очертания крыльев, – ну, допустим, это и вправду те, кого в христианской традиции называют ангелами. А остальные? Скорее всего, просто духи людей, ушедших в иной мир. Призраки, тени... – Одни ангелы! Эта фраза донеслась из другой комнаты, где был включен телевизор. Совпадение? Я уже много раз писала, что, на мой взгляд, «случайных совпадений» не бывает вообще. Так что не буду повторяться... Он уже дважды передавал мне сообщения таким способом. Впервые это произошло в тот вечер, когда Он защитил меня на улице. Мне тогда хотелось как-то поблагодарить Его, я купила цветок. Подумала: конечно, смешно дарить мужчине цветы, но я ведь больше ничего не могу сделать! – и, мысленно сказав это Ему, услышала в ответ фразу: Мне больше по душе живая красота цветов. И недавно – когда я читала Марка Аврелия и, подумав: «понравилась бы эта книга Ему?» – получила ответ: Я вам сейчас скажу мое любимое изречение Марка Аврелия. «Не событие это является несчастьем, а способность достойно перенести его – счастьем». В обоих случаях телевизор был включен непосредственно накануне, – самое большее за минуту до того, как произнесли эти слова. Как будто именно затем, чтобы я могла их услышать... Так же было и сейчас. А главное – рассматривая эти фото, я снова вспоминала о Нем. Вернее, представляла, что Он рядом, и все мои мысленные рассуждения были обращены к Нему: «А ты как думаешь?» Так бывает всегда, – что бы я ни делала, что бы ни происходило вокруг, Его образ присутствует в моем сознании. И, прочитав что-нибудь, я прежде всего думаю: что бы сказал на это Он? Вот и сейчас снова услышала ответ. Разумеется, я не восприняла это, как подтверждение «ангельской» интерпретации снимков. Такие иронические комментарии мне приходилось слышать от Него далеко не однажды! В подобном стиле Он когда-то ответил на мой вопрос о подлинности египетского призрака, «всадника смерти». И так же прокомментировал эпизод, который я посчитала знамением, сулившим мне выигрыш в лотерею... *

*

*

*

*


Две недели стояла жара под сорок градусов. Спать невозможно, а если и приходит сон – то какой-то тяжелый, липкий, не приносящий отдыха. Может быть, это тоже влияет на «переход»? Наверно, сознание просто не способно на него настроиться, если тело испытывает такой дискомфорт... Эта ночь была такой же душной и жаркой, – кажется, что сидишь в медленно остывающей печи. Я легла около четырех и подумала, что и сегодня, наверно, ничего не получится. Попыталась просто заснуть... Но, едва закрыв глаза, еще до всяких признаков наступления сна я ощутила явственные признаки «перехода»! Волны поющего звона и дрожи накатывали одна за другой. На пике одной из этих волн я легко поднялась с постели. Как бывает чаще всего, «переход» сразу привел меня в другое место: обстановка была незнакомой. Зрение полностью появилось через несколько секунд, и я увидела, что нахожусь в просторной полутемной комнате, ничем не похожей на мою. Впрочем, все окружающее я заметила лишь мельком... Дело в том, что, еще не начав видеть как следует, я машинально сделала шаг к окну – и ощутила на лице


прикосновение легких занавесей. А в следующий миг, уже «прозрев» окончательно, рассмотрела перед собой высокий проем двери! Он был задернут этой полупрозрачной тканью. Вот тогда, оглянувшись, я и увидела сзади комнату, смутно проступающую во мгле... Из-за занавеси лился свежий ночной воздух. Откинув ее, я вышла на широкую лоджию. Едва начинало светать, в чуть побледневшем небе еще виднелись звезды. Но и это не остановило на себе мой взгляд: то, что ворвалось в сознание, было как ослепительная вспышка, ярче любой звезды, как удар тока, пронзающий насквозь. Так бывает всегда, когда я ощущаю Его присутствие. И сейчас – еще не обернувшись в ту сторону, я уже знала, что Он стоит рядом. Справа от меня. Там, «за гранью», время течет совсем по-другому. А вернее, его ведь там нет вообще... Но сейчас, как уже было однажды, мне казалось, что прошло много часов. Интересно, где мы встретились на этот раз? В земном мире или в одном из тех мест, которые существуют только для нас, – в пространстве, созданном энергией мысли? Ведь бывало и так, и так... Уже взошло солнце. Яркий луч скользил по Его волосам, – как будто льется металл, расплавленный добела... Поймав мой взгляд, Он, как всегда, понял, о чем я думаю. И, увидев отблеск усмешки в его глазах, я также уловила его мысль: «Тебе надо увидеть все воочию? Только так и поймешь?» И правда, смешно, что, пребывая вне тела, я все еще поддаюсь ограничениям, которые налагает земная жизнь в телесном облике. Ведь для духа нет преград, – можно видеть на любом расстоянии, можно проникать сквозь стены, можно все! Но я по привычке продолжаю открывать двери и окна руками, а чтобы увидеть что-то, должна подойти и посмотреть – как сейчас... Я шагнула к краю лоджии, выглянула наружу. Улица была залита утренним светом, поток машин и прохожих плыл далеко внизу. А впереди расстилался вид города, уходящий вдаль. Но, едва я перевела взгляд на этот пейзаж, он стал стремительно расплываться перед глазами... Еще миг – и я ощутила, что лежу в постели. У себя дома. Наверно, это был Рим? Ведь мы уже не однажды встречались в Его городе! И в древнем, и в современном...


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 7 I

Я долго шла сюда. Шоссе, сверкающее в последних лучах заката, тянулось вдоль пустынной окраины, – по пути мне не встретилось ни души... Потом я свернула под автомобильный мост и, пройдя сквозь туннель, еще долго брела вниз, по каким-то полутемным закоулкам. И наконец оказалась на месте – в широкой болотистой ложбине. Надо сказать, болото вовсе не кажется мне унылым или зловещим: я люблю бывать в таких местах. Там ощущается что-то колдовское, манящее, древнее, прелесть тайны, – как тогда, в Сырецком лесу... Конечно, оказаться посреди непролазной трясины мне не хотелось бы, но я никогда не видела ее и наяву. А вот такой вечер, когда стелется туман, заходящее солнце поблескивает в озерцах, деревья чернеют во мгле, пряно пахнет травами, и в камышах свистят болотные птицы, и ты совсем одна, наедине со всем этим, – хорошо!


Смеркалось быстро, я едва могла разглядеть все вокруг... Из полутьмы смутно проступали деревья и очертания полуразрушенных зданий. Эти развалины имели странную форму: грубо отесанные камни выложены по кругу, с узким проемом – как вход в лабиринт. Впрочем, я не стала тратить время на созерцание окружающего, – надо было спешить! Я успела пройти всего несколько шагов по сырой траве, пружинившей под ногами. Внезапно послышался громкий лай, и откуда-то из окрестных кустов прямо на меня выкатился темный клубок. Две собаки, сцепившись, с остервенелым рычанием грызли друг друга... Куда бы я ни шагнула – они метались рядом, преграждая путь. Наконец мне это надоело: что, так и буду топтаться на месте из-за двух шавок?! Когда они в очередной раз завертелись прямо передо мной, я со всей силы пнула ногой по мельтешащим телам. Раздался визг, и они, разбежавшись, скрылись в темноте... Едва двинувшись дальше, я услышала шорох – и заметила краем глаза мелькнувшую тень. Огромный черный зверь, вроде пантеры, стремительно прыгнул ко мне! Я шарахнулась прочь, упала, откатилась в сторону. Зверь, оскалившись, вновь подобрался для прыжка... Кошек я как раз очень люблю – и обычных, и больших. И мне всегда очень жаль, если с ними что-то случается. (Помню, я и тогда подумала об этом). Но сейчас выбора нет: или я, или она! Был бы под рукой хоть камень... Шаря в траве, я внезапно увидела большую ветку, – настоящая дубина! – и, схватив ее, выставила перед собой. В тот же миг зверь обрушился на меня всей тяжестью... Я треснула его палкой по башке, он на миг отпрянул, и мне удалось как-то вырваться. Он все же зацепил меня то ли клыками, то ли когтями: разодранное плечо пронзило болью, я чувствовала, как течет горячая кровь. Все было реальнее реального. Только бы не потерять сознание, – тогда он меня вмиг прикончит!... Зверь кружил совсем близко, снова готовясь напасть. Я перехватила свое оружие, шагнула вперед – будь что будет! – и заорала во всю мощь легких. «А-а-а, убью!»... Это его, похоже, слегка ошарашило. Но он все же сделал еще один рывок в мою сторону, который я так же успешно отразила дубиной. Хрясь!... Я не поняла, что это хрустнуло – то ли палка, то ли его череп. Но звук слышала очень отчетливо... Присев, хищник попятился от меня, затем повернулся и исчез во тьме. Победа! Я уже не ощущала боли, – вернее, просто забыла о ране. Как будто ее и не было. В голове оставалась только одна мысль: скорее, надо спешить!... И в этот момент рядом появился человек. Молодой мужчина, лет тридцати, в обычной рубашке и джинсах. Он мне сразу не понравился: во всем его облике было что-то хитровато-наглое, с оттенком приблатненности... Видя, что я не успею подбежать, он схватил лежавшую на траве сумку. Мою сумку, – объемистую, вроде рюкзака. До того я тащила ее за плечами, а потом бросила в пылу сражения... – Тебе это нужно? – я с усмешкой взглянула на него. – Ну тогда неси, если сможешь! Я сказала это не просто так. Его тут же начало корчить, как будто сумка давила его непосильной тяжестью или обжигала тело. В следующий миг он отшвырнул ее от себя и резво, не оглядываясь, побежал прочь... Самое интересное – я сама понятия не имела, что в сумке! Но точно знала, что нести ее могу только я... Это были не последние гости той сумрачной долины. Вслед за парнем явились существа, в которых не было совершенно ничего человеческого. Трое, огромного роста, они... Можно сказать, что они напоминали монстров из фильма ужасов – но ни телевизор, ни кино я


не смотрю уже очень много лет. И ни в одном из тех немногочисленных фильмов, которые мне довелось видеть, не было ничего похожего! Но я знала, что они «на лицо ужасные, добрые внутри». То есть, их не стоит опасаться: наоборот, они посланы, чтобы проводить меня... Так и получилось. Они передали мне мысль: «следуй за нами» – и вскоре мы оказались в том месте, куда я так спешила. Это был дом на высоких сваях, стоящий на островке посреди болота. «Избушка на курьих ножках»! Но тогда, во сне, такое сравнение не пришло мне в голову. Я просто поднялась по лестнице, зная, что там меня ждут. И вошла в открытую дверь. А что за ней – уже не успела увидеть... Раньше, увидев такой сон, я бы посчитала его просто бредом. Но сейчас мне кажется, что в нем явно был некий смысл! И еще этот сон, весь его образ в целом, как будто напоминал мне что-то знакомое. Вспомнив книгу Сарангэрэл «Зов шамана», я перечитала раздел о «шаманских путешествиях» в «нижний мир». Да, по-моему, определенное сходство есть... Но как же истолковать эти образы? Два дерущихся пса, преграждающие мне путь, – возможно, это те самые мелочные хлопоты, ненужные дела, житейские дрязги, которым я порой уделяю слишком много внимания? Я уже давно стремлюсь напрочь вымести весь этот сор из головы, но порой он все же напоминает о себе, отвлекая меня от того, что действительно важно... И, наверное, сон еще раз указал мне, как следует поступать со всей этой ерундой. Отбрасывай ее прочь, не позволяй, чтобы она вставала на твоем пути! А черный зверь, жаждущий моей крови? Думаю, это несомненно был тот самый «черный человек», – мой единственный настоящий враг. Тот, кто подкрадывается так же внезапно и терзает душу, не выпуская ее из своих цепких когтей... Раньше я сдавалась ему без боя, поскольку признавала за ним право мучить меня. Думала, что это и есть моя совесть, и я не вправе сопротивляться ее атакам... Но потом я поняла, что это неправда. Совесть – это яркий свет, при котором ты видишь самого себя как есть. Осознаешь свои ошибки и стремишься сделать все для их искупления. Этот свет может причинить боль, но – так, как при выходе из темноты. Как лазерный скальпель, снимающий пелену с глаз. Так, как говорил Он: «довольно однажды!» Этот свет зовет идти вперед, отринув все прежнее. А то, что принуждает человека жить только прошлым, ввергает в беспросветную тьму, гонит по кругу одних и тех же мыслей – это не совесть. Это злобная и подлая тварь, которая жрет твою душу... Правда, еще мне пришло в голову более прозаическое объяснение. Возможно, это был просто телефон? Я его тоже порой называю «врагом номер один»... А ведь правда, похоже: черный, «нападает» – звонит – так же внезапно. И ничего хорошего от него не жди! Прерывает досуг, отрывает от дел, пожирает время... Я стараюсь соприкасаться с ним по минимуму: сама не звоню практически никогда, на чужие звонки отвечаю предельно кратко, – но все равно он, проклятый, здорово мешает жить! Порой я испытываю просто-таки неодолимое желание повергнуть ненавистный аппарат наземь и разломать вдребезги. (Разумеется, речь идет о стационарном телефоне. Мобильного у меня нет вообще – по той же причине...) Насчет неудачливого вора – даже не знаю, что сказать. Что это за уникальный груз, который под силу нести только мне? И как истолковать то, что им хотел завладеть кто-то другой? Единственное в моей жизни, что представляет ценность для меня самой – то, о чем я пишу здесь, в этой книге. Возможность общаться с тем человеком, которого я люблю. Контакт с иным миром – только потому, что там пребывает он. «Переход»... Может быть, кто-то и позавидовал бы этой способности: проникать «за грань», еще живя на земле, соприкасаться с обителью духов... Но ведь эта способность – не


моя заслуга. Ее даровали мне, как милость, видя, что вся моя жизнь подчинена одному стремлению: быть с Ним! За один миг встречи с тем, кого люблю, я готова была уйти из жизни в любой миг, обречь себя на вечное небытие или вечные муки – и говорила об этом не раз. А когда «переход» произошел впервые, я и думала, что ухожу навсегда... Если ты связан с «той стороной» – это не может стать просто развлечением, дополнением к обычной жизни. Ты осознаешь: прежней жизни больше не будет! Потому, что, отдав себя под покровительство высших сил, ты тем самым даешь обет следовать их воле. Принимать их волю, какой бы она ни была. Прислушиваться к тому, что тебе говорят «оттуда», и стараться оправдать это звание: «ученик Высших». А для меня – еще и другое: «Его спутница»! Я не могу сказать о себе, что достойна всего этого. И далеко не всегда поступаю как должно. Но очень хочу быть такой, какой меня хочет видеть Он – и те, кто выше нас... Для меня это – не тяжкая обязанность, а высокая честь. Единственное счастье и смысл моей жизни. Но, наверно, для кого-то связь с иным миром стала бы только обузой, тяжелой ношей – именно потому, что она налагает ответственность. Человек, пожелавший испытать это просто ради забавы или из любопытства, не захочет нести обязательств перед кем бы то ни было – и поспешит бросить свою затею, пока не поздно. Так, как и случилось во сне... Трое моих спутников, вернее, проводников, – вообще непонятно... Почему они имели такой неприглядный, даже чудовищный облик? Правда, я помню мысль, пришедшую именно тогда, во сне: «Это ведь я, с точки зрения человека, считаю их страшными. А в их мире они, может быть, слывут за красавцев!» Возможно, главным было именно это? Указание, что «все относительно», и прежде всего следует видеть не внешний облик вещей и событий, а то, что за ним? Ну, а этот дом, конечная цель моего пути? Совсем недавно мне уже снилось, что я пробираюсь по болоту на остров, где меня ждут. И тогда я тоже выполняла какую-то миссию. Но в том сне для меня осталось неясным, кому было больше нужно, чтобы я пришла: тем, кто меня ждал, или мне самой... Помню, что мой приход означал «освобождение». Только чье, – мое собственное или кого-то другого? И сейчас я также не смогла этого понять. Просто знала, что обязательно должна прийти. Интересно, что же все-таки ожидало меня там, за дверью?! *

*

*

*

*

Мир духов рядом, дверь не на запоре, но сам ты слеп, и все в тебе мертво. Умойся в утренней заре, как в море, очнись, вот этот мир, войди в него. Как бывает часто, эти строки я прочитала «случайно» – в том смысле, что не ожидала их встретить. То, что я искала в сети, вовсе не было связано ни с поэзией, ни с духами, ни с размышлениями на эту тему. А самое интересное, что я – опять же, как часто бывает в таких случаях


– совершенно не помню, что хотела найти! Увидев эти стихи, сразу скопировала их в компьютер. Но на каком сайте их встретила и в каком контексте – забылось начисто... Эти слова принадлежат Гете. Хоть я и изучала немецкий язык в институте, с творчеством великого поэта не знакома. Даже «Фауста» не читала, – а эти стихи взяты именно оттуда... Они меня поразили. Так, как бывает всегда, когда встречаешь что-то созвучное твоим собственным мыслям. Ведь именно об этом я и думала, и писала не раз! Да, тот мир всегда рядом, – стоит лишь обернуться к нему. И чтобы общаться с ним, не нужны ни заклинания, ни особые ритуалы. Важно только одно: расслышать, что тебе говорят. А для этого нужно просто прислушаться. Научиться «молчанию души» – чтобы ничто ни вокруг, ни в тебе самом не заглушало отклик, посланный из иного мира... Кажется, последний раз я писала об этом здесь, в книге, совсем недавно... И вот – встретила подтверждение своим мыслям. Так, как будто мне сказали: да, все верно! Впрочем, почему – «как будто»? Просто кто-то явно решил, что мне стоит это прочесть... *

*

*

*

*

Была у Г.П. Сегодня мы не вели таких философских разговоров, как в прошлый раз, – беседовали о житейских делах. Она упомянула о своем начальнике, который попал в аварию, но обошелся без травм: повредил только машину, и то слегка. Одна из коллег тут же посоветовала ему «сходить причаститься». Г.П. рассказывала об этом со смехом... Затем речь зашла о хорошо известном мне факте – что в ее собственном доме постоянно случаются какие-то неполадки. То с водопроводом, то с электричеством, то с отоплением, – аварийная служба приезжает чуть ли не каждый день, траншеи на улице не успевают засыпать. Какая-то из соседок сказала, что дом «проклятый»... «Глядишь, еще и попа вызовет, чтобы освятить!» Услышав все это, я снова подумала, что Г.П. вовсе нельзя отнести к христианам. Разве верующий станет так говорить о главных понятиях своей религии? А недавно она сама призналась, что верит «просто в какую-то высшую силу над всем, но не в какого-то бога конкретно»... Когда-то она вообще высказывала атеистические взгляды. Потом, когда стало принято по праздникам ходить в церковь и держать дома календари со святыми, последовала этому обычаю. Точно так же, как переняла бы внешнюю атрибутику любой другой религии, вошедшей в моду... Я понимала все это и раньше, но сейчас, услышав подтверждение, все-таки порадовалась лишний раз. Возможно, тут как-то повлияли и разговоры со мной? Я никогда не пыталась ее переубедить: какая мне разница, во что человек верит, если это никак не сказывается на наших отношениях! Просто, когда приходилось к слову, высказывала свои взгляды – хоть и в максимально корректной и вежливой форме, но вполне однозначно... К тому же, она читала мои книги, а там я выражаюсь на эту тему гораздо более резко. Может быть, все это в какой-то мере ослабило ее увлеченность христианством? Не говорю «веру», поскольку от истинной веры человека не способно отвратить ничто. А если под влиянием чего-то извне он отвернулся от своих богов – значит, по-настоящему не верил им никогда... *

*

*

*

*


Гадание жреца Тутанхамона... или нет, как-то не так... в общем, забыла, ну да неважно! Там используются знаки шумерской клинописи. Правда, на сайте говорилось, что сам гадательный ритуал не известен – и, скорее всего, не существовал вообще... Но ведь символы здесь настоящие, древние, и их значение установлено точно. Может, стоит попробовать? Конечно, я помню то, о чем сама писала недавно: любая гадательная система – это всего лишь инструмент, посредством которого тебе отвечают свыше. Если же ты сам осознаешь, что твой вопрос не стоит внимания богов, и ждешь ответа непонятно откуда – то и верить гаданию нет смысла... А из тех вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответ сейчас, ни один нельзя назвать жизненно важным. Я понимаю, что они интересуют меня только из-за суетного любопытства. И все-таки!... Вдруг гадание поможет узнать правду? В общем, я решила, что в данном случае «лучший способ избавиться от соблазна – это ему поддаться». Ведь все равно эти вопросы, как бы они ни были мелочны, продолжают интересовать меня! Зачем лицемерить перед собой? Лучше честно признать: да, я еще нахожусь на том уровне развития, когда такие вещи могут занимать мой разум... Я решила гадать не в интернете, а по-настоящему: распечатала карточки с символами на бумаге. Записала все шестнадцать вопросов. И поздно ночью принялась за дело. Ответ на первый же вопрос был прямо-таки зловещим, – хуже не придумаешь! Он с неумолимой категоричностью возвещал именно то, что мне меньше всего хотелось услышать. Вытянула другую карточку... и увидела подтверждение: «да». После этого мне вмиг расхотелось гадать дальше. Но я, со свойственным мне упорством – и, как всегда, достойным лучшего применения, – решила идти до конца... Остальные ответы оказались просто туманными. При желании в них можно было усмотреть слабую связь с вопросом, но, в общем, по большей части они просто попадали «не в тему». Я перечитывала все толкования выпавших символов, пытаясь узреть в ответах хоть какой-то смысл – пока не осознала, что трачу время на полный бред. Смела карточки со стола и выбросила в ведро. Хватит забивать голову мутью! Впрочем, это следовало понять с самого начала. Да нет, раньше, – еще до того, как я собиралась задавать свои вопросы. Ведь я сама понимала, что ни один из них не стоит внимания Высших! И, едва начав гадание, чувствовала, что все «не по-настоящему». Когда тебе действительно дают ответы свыше, это чувство нельзя спутать ни с чем. Ощущение установленной связи, так, будто открылась дверь, будто ты слышишь чей-то отклик, – я писала об этом уже много раз, но, наверное, передать это на словах нельзя... Пожалуй, это и есть именно то, чем отличается настоящее прорицание, которое в Древнем Риме называли divinatio – «обращение к богам». Разве боги сочтут нужным снисходить до разговора о таких мелочах, как сегодня? И ведь я сама уже давно поняла: по-настоящему верен только взгляд sub specie mortis, – «с позиции смерти». Просто надо не забывать об этом. Начав размышлять о каких-то своих проблемах, прежде всего задавать себе вопрос: «а будет ли это волновать меня, когда я посмотрю на все «с той стороны»? Пребывая в обители теней, подвластной Орку, стану ли я оглядываться на земную жизнь? Придя навсегда в тот мир, куда ушел мой любимый, и находясь рядом с ним, неужели я смогу вспоминать о таких пустяках? Разве там для меня будут по-прежнему важны все эти вещи?!» По поводу 99% вопросов можно сказать, что нет. Там, «за гранью», они утратят для меня всякое значение... Так стоит ли уделять им внимание сейчас?


Интересно только одно: тот устрашающий ответ выпал просто случайно? Или, может быть, его подсунули какие-нибудь потусторонние шутники из разряда мелкой нечисти? Но и в таком случае это, конечно, произошло по соизволению Высших. Мне явно хотели преподать урок... Потом я все же открыла «Словарь латинских изречений»: – Мои высшие покровители! Прошу, скажите, стоит ли верить этому гаданию? Nullius nulla sunt praedicata. – «Нет никаких признаков у того, что не существует». – Да я и сама уже поняла, что это глупость... Hinc illae lacrimae. – «Вот откуда эти слезы», т.е., «вот в чем дело». – А вы осуждаете меня за то, что я занималась такой ерундой? Neminem laedit qui suo jure utitur. – «Никому не вредит тот, кто пользуется своим правом». Хочешь засорять мозг всякой мутью – дело твое! Вреда от этого никому не будет, кроме тебя самой... *

*

*

*

*

«Собеседники». Этого человека я потом назвала про себя «принц датский»: монарх одной из скандинавских стран. Мне он рассказывал о своем детстве и молодости, когда был наследником престола, – конец позапрошлого века. Как всегда, интересно было видеть все его глазами: «взгляд изнутри» на такие вещи, которые очень далеки от тебя! По-моему, это второй или третий раз за все время, когда со мной говорил человек, чье имя широко известно. Но в таких случаях я не считаю себя вправе разглашать подробности... Другой собеседник тоже вспоминал юность. Так бывает чаще всего: ведь «там» с человеком остаются самые яркие жизненные воспоминания, а они обычно приходятся на молодые годы... Он жил в России, время его рассказа относилось к началу прошлого века. Лето, дача, влюбленность в кузину, катание на лодке... Я, конечно, в какой-то мере представляла себе жизнь людей того круга, дореволюционной интеллигенции, – по книгам, по фильмам вроде «Дни Турбиных». Но, несмотря на то, что мы не так уж разделены во времени, и у нас один язык и, в общем-то, одна культура – весь их быт казался мне совершенно чужим! Читая писателей той эпохи – Куприн и т.д., – я часто думала, что никак не смогла бы общаться с этими людьми. Просто у них совершенно другие понятия обо всем... А сейчас оказалось, что это мое книжное представление не соответствовало действительности. Со мной говорил реальный человек из того времени, и, видя все его глазами, я воспринимала увиденное совсем иначе, – как «свое». Вот в чем главная ценность этих бесед с духами: ты смотришь на все с их стороны! При этом я не теряю ощущения собственной личности, все время осознаю, что слушаю чужой рассказ – но вижу все именно изнутри. Не так, как если бы смотреть фильм, а так, словно проживаешь еще одну жизнь...


Последней была моя современница, ушедшая в иной мир недавно. Получив известие о гибели мужа в Афганистане, она вышла замуж за другого. А потом оказалось, что тот жив... Она рассталась с новым мужем и вернулась к первому. Сейчас вспоминала именно этот день, когда раздался звонок в дверь, и она увидела на пороге того, кого считала погибшим. Такие ситуации, изображенные в книгах и фильмах, обычно относят к разряду мелодрамы. А жизнь – как ни банально это звучит – способна превзойти любой вымысел! Просто, когда рассказывает реальный человек, все выглядит совсем не так, как в книге... Я, правда, не могу понять таких поступков. Как это – после смерти любимого человека быть с другим? То есть, мне вполне понятно, почему многие женщины считают это возможным. «Жизнь продолжается, живые должны жить» и т.д. И я, конечно, не осуждаю их: для себя они правы. Просто я бы не могла так... *

*

*

*

*

«Там мы исполним все, что обещано – даже если здесь не сделали ни шага друг к другу». Я услышала это, как бывает часто, на грани сна и яви. Фраза звучала именно так, буквально. И тогда я вполне уловила смысл этих странных слов... «Обещано» – значило не обещание, произнесенное вслух, а как бы обязательство перед кем-то. Или, лучше сказать, что-то, что ожидается от тебя. Но это было обязательство, взятое не самим человеком, а налагаемое высшими силами, – их ожидания, которые ты должен оправдать... Меня очень удивили эти слова. Ведь я всегда думала, что в ином мире человек уже не имеет возможности довершить то, чего не успел здесь, на земле... Там каждый остается с тем, с чем пришел. И отношения с другими людьми тоже исправить нельзя. Иначе все было бы слишком просто! Земную жизнь надо ценить не потому, что после нее не будет другой, а, наоборот – потому, что за ней следует вечность, где ты уже не сможешь ни изменить результаты своих земных дел, ни измениться сам... Я думала так. А значит, и «там» еще можно исполнить задачу, с которой ты был послан в этот мир? Подняться до того образа, который хотят видеть в тебе Высшие – даже если ты не смог сделать этого здесь? *

*

*

*

*

Сегодня во сне со мной говорил Он. Я уже не раз писала здесь, в книге, о наших разговорах. Но, наверное, точно описать это невозможно. Ведь, во-первых, то состояние, в котором я слышу Его, нельзя назвать сном в привычном смысле. (А как назвать – не знаю. Может быть, это то, что называется «транс»?) Вовторых, мы почти не говорим словами. Он передает мне образы, заключающие в себе мысль, и я отвечаю ему, в основном, так же. Но при этом Его мысли как бы озвучены, то есть, выглядят как речь. Именно поэтому я всегда сразу понимаю, что это Он обращается ко мне, – потому, что слышу сознанием его голос, который узнала бы среди тысяч других... Правда, иногда Он произносит и просто слова – так, как


если бы мы вели разговор в обычной жизни... В общем, все это действительно очень трудно передать. Наверно, меня понял бы только тот, кто сам общается с кем-то «оттуда»! Сундук, огромный и тяжелый, как шкаф. В нем – то, чем заполнена жизнь человека, то, что он несет с собой, или, вернее, в себе. Отделения открываются по очереди. Все они пустые. «Мне часто хочется сказать это людям... Вы носитесь со своей пустотой, как с сокровищем. Сами придаете ей вес, да еще стонете, что тяжело. Зачем вы тащите этот груз, – лишь бы что-то пригибало вас к земле? Боитесь, что иначе придется посмотреть вверх?» Сказанное в какой-то мере относилось и ко мне, и он знал, что я это понимаю – но говорил, как бы имея в виду других... – Никогда не говори «не могу». Так можно сказать только о теле. Да и то – если говорит парализованный инвалид. Образ был таким: большое помещение, в открытую дверь медленно выходят люди – кто на костылях, кто вообще чуть ли не ползком. «Это те, кто действительно чего-то не может. Это дверь для них. А тебе – не сюда! Твой выход с другой стороны!» И дальше такая мысль: что во всех делах, зависящих от нашей воли, от нашего духа, мы вправе «не смочь» лишь одного – стать ниже себя. Здесь имелись в виду не только низкие, недостойные поступки, но и как бы действия вполсилы – когда человек не делает все возможное. В общем, пребывание ниже той высоты, на которую способен подняться наш дух. А вот это Он сказал именно так, дословно... – Ценность денег только в одном: они учат тому, что не все можно купить.

II Мы не виделись давно. Почти две недели... И Он больше не говорил со мной. Конечно, я понимаю: причина не только в том, что Он может быть занят. Ведь и «переход», и способность слышать Его зависят от моего сознания. А оно просто не может настраиваться на связь с иным миром так часто, как хотелось бы мне... Но все же мне так хочется пообщаться с Ним! Если невозможно увидеться – то получить хоть какой-то отклик, ощутить контакт. Пусть даже так, как было в первое время, когда мы разговаривали с помощью кольца в стакане... Ведь тогда мне хватало и этого! Да не то что хватало, – я была несказанно счастлива, что мне это дано. Правда, тогда я просто не могла представить, что возможно что-то другое. Но и сейчас – в то время, пока это «другое» мне недоступно – я была бы так же рада всему, что позволит хоть как-то соприкоснуться с Ним... Вот только Он больше не хочет общаться так, через кольцо. Наверно, Ему просто надоел этот метод? Конечно, такие понятия, как «давно», «долго», имеют значение только для меня. Там, где пребывает Он, времени не существует. Нет, там вполне понимают, сколько времени прошло здесь, но оценивают эти земные сроки совсем по-другому. В общем, им все равно, раньше или позже что-то произойдет: они ведь знают, что впереди вечность. Как говорил Он, «то, что не досказано здесь, доскажется там»... Когда-то я и


сама буду смотреть на это так же. И, наверно, мне будет смешно вспомнить, с каким трудом я переносила каждый день разлуки, как гадала: скоро ли? сколько еще?... *

*

*

*

*

Глядя на картины и скульптуры, изображающие Его, я всегда удивлялась: почему художники придавали ему такой непривлекательный облик? Что не похожий, это ладно: ведь они не могли знать, каким Он был в действительности. И возраст тоже: ведь у Тита Ливия написано «юноша» – хотя в Риме этим словом, adulescens, называли мужчин от 24 до 32 лет. Тех, о которых мы говорим «молодой человек». (У Катона prima adulescentia, «первой молодостью», вообще назван возраст до 36). А у других историков о Нем сказано – «муж». Поэтому объяснимо, что где-то этот художественный персонаж выглядит не старше семнадцати, а где-то – не младше сорока... Ну, а насчет непривлекательности – может, это только на мой взгляд так? Именно потому, что эти образы не похожи на Него. Ведь мне и в жизни мужчины никогда не нравятся на вид, - просто потому, что это не Он… Я сама, прочитав о Нем, не представляла его внешность отчетливо. Вернее, мне этого и не хотелось – поскольку я понимала, что мое представление может быть далеким от реальности. Такое чувство возникало у меня не только по отношению к Нему: я вообще всегда избегаю воображать внешний облик людей, портреты которых не сохранились. Мне это кажется каким-то нечестным, что ли. Ведь, возможно, человек на самом деле был совсем не таким – и был бы разочарован, а то и возмущен, увидев свой «портрет», созданный моей фантазией! По этой же причине я не люблю исторических фильмов: на мой взгляд, их авторы просто слишком много на себя берут, самовольно наделяя когда-то существовавших людей внешностью того или иного актера... Может быть, и странно так думать, но для меня это так. То видение, когда Он впервые явился мне, было кратким – но его облик запечатлелся в памяти зримо, как наяву. И с тех пор, стоило подумать о Нем, этот образ виделся мне столь же ясно и четко – так, будто Он вновь стоял рядом. Признаться, я была очень рада, что человек, которым я восхищаюсь как личностью, еще и хорош собой! Конечно, я люблю его не за это. Но, скажу честно, это тоже имеет значение... Эта картина – просто символическое изображение, в таком стиле, где заведомо не может быть портретного сходства. (Что мне и нравится). Но весь образ происходящего там передан верно... Она висит у меня над столом уже больше года, с тех пор, как я увидела ее в сети. Вчера я решила помыть стекло, сняла ее со стены, вынула из рамы... На стекле ясно проступал отпечаток изображения, – темные тени, в точности повторяющие рисунок! Я повернула стекло так, чтобы осветить его лучше, и еще несколько минут рассматривала увиденное. Да, здорово... Как это могло случиться? Среди тех фото и видео о «чудесном», которые я смотрела недавно, большой раздел был посвящен именно таким явлениям. Только там все примеры были связаны с иконами. В религиозной терминологии это называется – «нерукотворный образ»... И подобные случаи, в общем, не редкость: на одном этом сайте было не меньше десяти фотографий из разных церквей, где икона проявилась на стекле.


Я, правда, не стала усматривать здесь какое-то чудо. В связи с Ним в моей жизни хватает настоящих чудес, так что нет нужды гнаться за ними дополнительно, стремясь видеть что-то необычное сплошь и рядом! Нет, если бы на стекле проступил только Его облик – это, конечно, и вправду было бы удивительно. А здесь проявились все: и этрусский царь, и воины... Думаю, это все же объясняется как-то более прозаично. Но как? Конечно, я сразу полезла в интернет. По запросу «на стекле проявилась икона» нашлось множество ссылок, но те, которые вели на сайты церквей, я отвергла – хотелось узнать мнение незаинтересованной стороны... Вскоре отыскалась и нужная статья – с комментариями специалистов. Оказывается, данное явление хорошо известно реставраторам и сотрудникам музеев: причина в составе красок, содержащем свинец. И документально зафиксированы случаи, когда так же проявлялось изображение, совершенно далекое от церковных тем: например, портрет политического деятеля, вовсе не окруженного ореолом святости. (У меня, правда, не картина, а фотография, отпечатанная на фотобумаге. Но, наверное, состав краски для принтера тоже способен оказать такой эффект?) Понятно, что для верующих христиан все эти разоблачения – пустой звук. У них ведь своя логика: если «проявился образ» обычной картины – значит, и правда всего лишь химия с физикой. А если лик святого – пусть здесь и то же самое, но от бога! Впрочем, я больше уважала бы того, кто считает так, чем того, кто способен утратить веру из-за научного опровержения «чудес». Мне кажутся очень жалкими люди, чья преданность чему-то высшему держится на такой хлипкой основе... *

*

*

*

*

Прочитала статью о нескольких видах древних гаданий. Просто невероятно интересно! Гадание по крови, – уже впечатляет, правда? А также по оливковому маслу, по ветру, – тоже здорово... Конечно, я помню недавний эпизод с «шумерским прорицанием». Но ведь то гадание было выдуманным, потому, наверно, и напророчило мне всякую муть. А это – настоящее. И потом, ну ведь просто интересно! Да, ни один из вопросов, о которых я собираюсь гадать, не является вопросом жизни и смерти. Но мне-то все равно хочется узнать ответ! Только какой из способов выбрать? Все они привлекли меня в равной степени... Может, испробовать каждый поочередно? Я решила, что ночью так и сделаю. Кровь жертвенного животного, конечно, заменю своей собственной. Чашу набрать не удастся, но пару ложек – вполне... Оливковое масло тоже в наличии, да и нужно-то всего семь капель! Ну, а «аэромантию» – гадание по ветру – отложу на светлое время суток. Вот только если бы не этот голос... Он отчетливо сказал: «Не занимайся ерундой. Когда же ты наконец поймешь, что тебе пора вырасти из всего этого!» Конечно, я не слышала именно таких слов. Но их смысл звучал в сознании так ясно, как если бы говорил кто-то рядом со мной... Я снова вспомнила тот случай с «шумерским гаданием». Тогда я бессмысленно потратила время – поскольку задавала пустяковые вопросы, не стоящие внимания Высших. Но ведь сейчас вопросы остались теми же! Значит, мне точно так же не станут отвечать. Дело не в методах, какими бы интересными они ни казались. Дело только в одном: будут ли тебе давать ответ? Ведь «там» все равно, что


использовать! Все эти видимые и осязаемые проявления нужны только нам, привязанным к материи. И мы никогда не сможем постичь, как осуществляется связь высших сил с материальным миром. А они могут давать ответ в любой форме, которую мы в состоянии воспринять... Я удалила файл, где были записаны эти методы гадания. И после этого внезапно почувствовала себя так, будто избавилась от чего-то мешающего, лишнего. Словно вымели еще одну порцию сора из головы. Убрали еще часть песка из той песочницы, в которой меня иногда тянет возиться... *

*

*

*

*

«Собеседница». Ее рассказ был очень долгим и интересным! В то лето, на рубеже XIX и XX веков, ей едва исполнилось семнадцать. Она жила в провинциальном российском городке. Окончив гимназию, готовилась ехать в столицу, поступать на курсы... Вначале она просто вспоминала семью, подруг, рассказывала, как они проводили время. Помимо всего прочего, занимались спиритизмом! Конечно, больше ради забавы – как бывает чаще всего... Когда-то я мельком упомянула в разговоре с Ириной о том, что общаюсь с духами. Ее это не слишком удивило, – она меня саму называет «пришельцем»... Помню, она только была удивлена, что во время этих бесед я не пытаюсь расспрашивать о каких-то своих делах. А меня, в свою очередь, поразила сама эта мысль, – уж очень она была неожиданной! Мне такое просто не пришло бы в голову... Да, на спиритических сеансах вызывают духов главным образом для того, чтобы задавать им дурацкие вопросы о любовях, замужествах, экзаменах и лотерейных номерах. Но мне это всегда казалось совершенно нелепым! Во-первых, там знают далеко не все. Во-вторых, с какой стати предполагать, что потусторонних собеседников интересует весь твой житейский сор? Если и ответят что-нибудь, то разве что шутки ради – чтобы проучить за глупость, – и будут правы... Думаю, если им и можно задавать вопросы, то руководствуясь лишь тем критерием, о котором я писала недавно. А именно – осознавая, что ты обращаешься к людям, смотрящим на все «из-за грани». И спросив себя: «буду ли я по-прежнему придавать этому значение, когда сам уйду в иной мир?» Только такой взгляд позволяет отделить важное от шелухи... Я сама, правда, хоть и не спрашиваю «собеседников», часто пытаюсь гадать о всякой ерунде. А это, если разобраться, ничем не лучше! Но теперь я решила, что при гадании постараюсь рассуждать так: если бы сейчас существовал какой-нибудь из оракулов древности, вроде Кумской Сивиллы или храма Фортуны в Пренесте – стала бы я обращаться туда? Стоит ли мой вопрос того, чтобы отправляться в долгий путь к святыне и ждать прорицания от жрецов божества? Если нет – значит, он и вообще ничего не стоит... *

*

*

*

*

После этого ночного разговора я невольно вспомнила и свой опыт, – вернее, неудачные попытки. Когда-то, стремясь поговорить с Ним, я испробовала все возможные методы – в том числе и этот, с блюдцем. Тогда у меня ничего не вышло. Может быть, потому, что Он не желал общаться таким способом, может, из-за моего неумения, а скорее всего – по обеим причинам... Но, возможно, сейчас получится?


И при наших разговорах во сне, и, тем более, при встречах я не спрашивала Его о многом, что мне хотелось бы знать. Пусть все эти вопросы так или иначе связаны с Ним – но не так важны, чтобы тратить на них то время, когда доступно прямое общение. Вот если бы времени было сколько хочешь! Так когда-то будет, я верю. Но ведь мне хочется спросить Его обо всем этом еще сейчас, пока я здесь – и услышать ответ... Поздно ночью я нарисовала алфавитный круг, вместо блюдца взяла маленький металлический кружок, легко скользящий по бумаге. И обратилась к Нему. «Прошу тебя – если можешь, приди и поговори со мной!» Минут пять я сидела в ожидании. Потом, не уловив никаких признаков Его присутствия, решила включить свет... И, едва нажала на выключатель, лампочка вспыхнула и разорвалась, как снаряд! Так уже было когда-то. В точно такой же ситуации. Я вернулась к столу, освещенному дрожащим огнем свечи. «Ты здесь?» Хотя можно было не спрашивать: теперь я безошибочно ощутила, что это так. Словно неслышное дыхание рядом, словно невидимый взгляд... – Спасибо, что пришел. Я так рада тебе! Пожалуйста, ответь через книгу: ты хочешь говорить так, с помощью «блюдца»? Vel sine. – «Или без». Ответ в Его стиле... Конечно, все эти приспособления нужны только мне. Но что поделаешь, если я не могу без них обойтись? – Значит, ты не против? Hic locus, hic saltus. – «Здесь надо действовать». Я снова положила пальцы на указатель... И в тот же миг испытала знакомое чувство – как Он касается моей руки. Поговорить таким способом нам все же не удалось. Из-за меня. Но теперь я, по крайней мере, ясно поняла, что причина лишь во мне самой... Я чувствовала Его прикосновение к моей руке, но не могла все время поддерживать эту связь. Когда Он указывал первые буквы, я невольно начинала додумывать окончание слова: «наверно, Он хочет сказать это?» И так же непроизвольно сама делала движение к «угаданной» букве. А заметив это, заставляла себя остановиться. То есть, я могла подчиняться Его воле, только пока не было своих мыслей. Стоило включить сознание, начать анализировать – и все, стопор. Но не делать этого тоже невозможно: ведь ответы надо записывать или хотя бы запоминать! Вот если бы кто-нибудь другой следил за процессом... Но для меня такой вариант исключен, – разве я согласилась бы общаться с Ним при посторонних? РИМ. Он указал мне – то есть, я смогла прочесть под Его руководством – только одно это слово. Я просто видела, как движется моя рука, без всяких сознательных усилий с моей стороны... Но больше так не получилось. Не знаю, почему? Ведь другие успешно осваивают этот метод! Правда, тех, кто умеет «водить блюдце», я думаю, больше, чем тех, кто способен совершать «переход». А мне эта способность все же дана. Пусть она проявляется и с перерывами, и не всегда с одинаковой силой – все равно благодаря ей я испытала то, что доступно далеко не всем людям! Может быть, именно поэтому мне и не дается другое, менее важное? И, наверно, согласившись участвовать в этой затее, Он хотел, чтобы я сама убедилась: это не для меня...


Но все же – разве я могу назвать это неудачей? Ведь Он был со мной. А это самое главное. Я чувствовала, что Он рядом, ощущала прикосновение Его руки. Еще два года назад одно это было для меня недостижимой мечтой. Разве я смела поверить, что когда-то будет так? Но и сейчас – после всего, что было – это остается для меня таким же сказочным счастьем: просто знать, что Он рядом со мной... И это еще не все. Прощаясь с Ним, сказав: «до встречи!» – я внезапно увидела мелькнувшую тень. Она пронеслась прямо перед моим лицом, – маленькая ночная бабочка, вроде мотылька... Так уже было однажды. И тоже – в тот миг, когда я обращалась к Нему. Она исчезла так же внезапно, как появилась. И, как в тот раз, снова исчезла непонятно куда. Словно растворилась в темноте... До того я не видела ее в комнате, ни днем, ни в предыдущие вечера. (И после этой ночи не видела тоже). А в следующий миг я увидела, как перед глазами проплывает светлый огонек. Это не была искра от свечи: просто сверкающая точка в пространстве. Она медленно пролетела передо мной, справа налево, и погасла в воздухе... *

*

*

*

*

Потом я весь день вспоминала то, что было ночью. Каждый момент: как Он дал знать о своем приходе, как я чувствовала его присутствие рядом и его прикосновение. И то, как Он попрощался со мной... «Тенью такой человек после смерти витает»... А вспомнив свои манипуляции с «блюдцем», я невольно улыбнулась: да, спирит из меня никакой! Правда, тех, кто общается с духами мысленно, называют медиумами – и, на мой взгляд, это звучит лучше. «После смерти»... Он всегда упоминает об этом спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся. И, конечно, только так и надо. И я понимаю, что сама тоже должна – так. Ведь это лишь физическая смерть, а Его дух продолжает жить, и я общаюсь с ним, как с живым человеком... К тому же, Он ведь погиб не сейчас. Даже если бы ему было суждено жить дольше, то все равно – не до нашего времени! Он ушел из земной жизни двадцать пять веков назад. Прожил ее так, как хотел, и отдал в бою – во имя того, ради чего жил. И эта смерть, такая же славная, как жизнь, по милости богов была мгновенной: «словно молнии быстрой стрела»... Я все это понимаю. Но почему-то все равно каждый раз, подумав о Его смерти, чувствую себя так, будто узнала о ней только что... Просто не получается по-другому. РИМ. Что Он хотел этим сказать? Наверно, просто упомянул о том, что соединяет нас. О том, что было для Него дороже жизни, а для меня дорого потому, что связано с Ним. Ведь я тоже в каком-то смысле живу в этом городе, – в том, Его времени. Да нет: только там я понастоящему и живу...


*

*

*

*

*

Этот странный сон был очень реальным, – как наяву. Может быть, потому, что он оказался вложенным в другой: я была уверена, что проснулась... Я бродила по огромному зданию с множеством комнат. Оно принадлежало какой-то влиятельной организации, – «совету» или «комиссии». Заглянув в одну комнату, я увидела, что там идет представление. Два актера – один в форме, как охранник, другой в робе заключенного – разыгрывали сцену из лагерной жизни. Охранник сбил заключенного с ног и избивал с садистской жестокостью, тот, ползая по земле, стал закрываться руками, умолял пощадить... Присмотревшись, я увидела, что все по-настоящему, а не как в театре. И боль, и кровь, и, соответственно, все эмоции: тупая злоба – с одной стороны, животный страх – с другой. Кто-то сказал мне – или я осознала сама, не помню, – что здесь такие правила: если взял на себя эту роль, надо ее прожить, а не изображать.


Меня спросили: «а кем хочешь быть ты?» Я ответила, что эта игра не для меня: я хочу быть свободным человеком. «Нет, так не получится!» Мне не дали уйти. И объяснили: каждый, кто находится здесь, обязательно должен сыграть одну из ролей. Только по своему выбору... – Роль палача я не буду играть. Никогда. Не помню, кто говорил со мной. Помню только его спокойный тон: – Тогда будь жертвой. Не боишься так унижаться? В ответ я сказала, что эта роль может и унизить, и возвысить – смотря по тому, как сыграна. Если удастся сыграть так, как Он (я назвала Его полное имя) – это высокая честь. Почетный венец! «Ну что ж, ладно... Посмотрим». – Мысленный отклик, услышанный мной, по тону звучал именно так. – «Пока можешь идти»... *

*

*

*

*

Через две ночи Он говорил со мной. Городская улица, все видно как через тусклый фильтр. Внезапно эта пелена рассеивается, все становится очень ярким и четким. Так, как бывает «по ту сторону»... «Все зависит от твоего видения». Когда-то мы уже говорили с Ним об этом. «Есть только то, что ты принимаешь. То, что ты выберешь для себя, что признаешь настоящим». Сейчас Он как бы напомнил мне о том разговоре. «Ты уже знаешь, что «по ту сторону» это возможно. Но так же и здесь, на земле. Мир таков, каким он отражается в твоих глазах. Это только твой выбор»... Еще Он снова сказал мне о том, что уже говорил не однажды: не принимай слабость за силу. Не упирайся там, где не нужно, не борись с пустотой!... Да, это те истины, о которых мне стоит напоминать снова и снова. Я еще не могу следовать им всегда, но, по крайней мере, стала хотя бы видеть свое поведение со стороны, – только благодаря тому, что Он говорил мне об этом не раз... Это свойство – видеть проявления силы в дурацком упрямстве, злопамятности и т.д., – «вывих сознания». Он передал мне именно такой образ: как кость сустава, которая сместилась из-за того, что ее с силой гнут не в ту сторону. Затем Он показал мне такую картину: ночь, компания пирующих. (По виду – Его современники). Демонстрировали друг другу свою «силу» и «стойкость» перед алкоголем, – кто кого перепьет, – пока не рухнули вповалку и не заснули как убитые. Тот, кто проявил «слабость», отказавшись участвовать в соревновании, остался бодрствовать. Вышел наружу – и увидел с холма, что к усадьбе приближается вооруженный отряд. Успел поднять тревогу, разбудить всех в окрестности, они выступили навстречу врагам и отразили набег... Стена, увешанная картинами. Все они темные, словно покрыты налетом, как старые иконы. И только одна, внизу, сияет яркими красками, – очень красивый пейзаж в светлых тонах.


«Никогда нельзя смотреть так, будто черно все сплошь. Пусть все потеряно – что-то одно должно оставаться. Надо видеть только этот просвет и помнить, что он есть». В ответ я сказала: «Для меня это – ты». Потом та единственная светлая картина начала бледнеть, краски выцветали на глазах – так, что остался лишь смутный отблеск, как на засвеченном снимке... «Сам образ все равно остается здесь. Если его нельзя различить зрением – это не значит, что его нет. Просто он не виден тебе». Прекрасный город... Светлый закат, аллея, окаймленная прозрачными белыми цветами. Мраморная скульптура: на человека со всех сторон нападают звери. Они были изваяны с потрясающим мастерством, как живые, но не похожи на обычных животных, – словно какие-то мутанты. Мне запомнилось одно из этих чудищ, вроде гигантского волка... Все они изображали то, что в самом человеке. То, что терзает его и, одолев, пожрет без остатка. «А я, – ведь я же сражаюсь с ними?» «Так и надо. Главное, не расслабляйся». Как всегда, я передаю саму мысль, – она заключалась именно в этом. И название скульптуры Он тоже не сказал мне словами, но дал понять саму суть: «памятник победителю». Туда, в этот город, доступ открыт лишь тем, кто смог побороть своих зверей. Потому там и ценят такую победу превыше всего...

III Прочитала «Книгу духов», автор – Алан Кардек. Об этой книге я знала уже давно, но читать ее почему-то не хотелось. И теперь вижу, что не зря... Многие считают ее «библией спиритизма», излагающей истину о загробном мире. А мне, честно говоря, все эти откровения с того света показались просто выдумкой. Конечно, я понимаю: кто-то может так воспринимать и мое общение с Ним. Но я сама далека от того, чтобы считать подлинным только свой опыт! И часто, читая о чьих-то беседах с духами, сразу чувствовала, что это правда. А здесь... Всетаки очень похоже на вымысел. Во-первых, духи совершенно разных людей изъясняются одинаково – в стиле самого автора. И говорят одно и то же, буквально слово в слово! Насколько я поняла, все сообщения получены с помощью «автоматического письма». Может, это была и не сознательная мистификация, а просто самообман? Так или иначе, я не согласна с очень многим. Вернее, не согласна почти ни с чем! Например, утверждение, что человек не должен удаляться от общества, – выражаясь современным языком, обязан жить в коллективе. И при этом в книге не раз повторяется, что «богу угодно», чтобы человек радовался жизни, ценил красоту мира, созданного Творцом... Но я, например, могу любоваться природой только в безлюдных местах! И обращаться к Высшим тоже не могла бы на публике. Стоит появиться рядом еще кому-то, и чувства уже совсем не те... Даже если люди не ведут себя мерзко – что также нередкий случай, – их присутствие мне просто мешает. Ведь и в природе так: есть


муравьи, а есть раки-отшельники. И мне кажется, воля богов прежде всего в том, чтобы каждый жил согласно своей природе – если это не вредит другим и помогает самому человеку находиться в гармонии с миром... А особенно неверной мне показалась одна мысль. Якобы искупление грехов, состоящее в самоистязании или аскезе, ничего не значит: важны только «добрые дела»... Конечно, бывают случаи, когда это так: если ты виноват перед людьми – то и искупать вину должен перед ними же. Если невозможно возместить ущерб именно тем, кому ты его причинил, то хотя бы приноси пользу другим. Не можешь вернуть украденное хозяину – тогда жертвуй на благотворительность, работай для кого-то бесплатно. Не можешь восстановить чье-то здоровье, утраченное по твоей вине – иди, ухаживай за больными. Это правильно. А если человек не причинил вреда другим людям и виновен только перед своей совестью, – так, как я? С какой стати он должен заниматься филантропией? По-моему, настоящим искуплением будет лишь то, что подсказывает тебе совесть. Видя дымящиеся раны на своей груди, облитой кислотой, я чувствовала, что мне хоть отчасти удалось смыть с себя грязь. И потом, глядя на шрамы и зная, что не буду ни от кого их скрывать, что на вопрос, откуда они, всегда стану отвечать правду: «я сделала это сама» и, если спросят, объясню, почему, – я также осознавала, что расплачиваюсь по счету. Никакой другой поступок не дал бы мне этого чувства... Возможно, кто-то и в моем случае все равно считал бы, что лучше искупит вину, помогая другим, а не наказывая себя. И, опять-таки, этот человек был бы прав – поскольку следовал бы велению своей души. Но если такой душевной потребности у него нет? Ведь это будет просто лицемерие! Как можно заставить себя заниматься проблемами других людей, если эти люди тебе глубоко безразличны? Вернее, заставить-то можно, но что толку в таком принуждении, если относиться к ним ты будешь так же? А то и возненавидишь за то, что вынужден ради них насиловать самого себя... По-моему, это наихудший вид лжи – и перед людьми, и перед богом, и перед собой! Я с радостью вызвалась бы на любое дело, сулящее верную смерть. Была бы счастлива отдать жизнь сразу. Но тратить ее на кого-то в рассрочку – увольте! Если мне суждено прожить эти несколько лет, значит, я хочу прожить их так, как хочу. Занимаясь своими делами, а не чужими. Что я могу быть должна другим людям, если мне самой от них ничего не нужно? Помимо прочего, я не нуждаюсь и в том, чтобы кто-то думал обо мне хорошо. Пусть мне хоть триста раз скажут: «ты эгоистичный и черствый человек». Ну да, правильно, и что дальше? Да, я живу только для себя. А почему я должна жить для вас? Конечно, если бы мне представилась возможность спасти чью-то жизнь ценой своей – я бы сделала это тотчас же. Но не для самого этого человека, а по той же причине, из-за которой не стану лечиться в случае тяжелой болезни. В этом я видела бы двойную милость богов: мне позволяют и совершить окончательный расчет с прошлым, и поскорее прийти к тому, кого я люблю! Сделать этот шаг самой, не нарушая их воли, а входя в открытую дверь, – вот что было бы для меня высшей наградой... *

*

*

*

*

Мне снилось, что я на экскурсии. Нам показывали какое-то производство, – нечто среднее между шахтой и подземным заводом. Здесь работали заключенные, по приговору. Огромные унылые помещения, мрак, сырость, холод и лязг металла. Странные конструкции, вроде


гигантских остывших печей... Нашу группу провозили мимо всего этого на вагонетке. Я сама была удивлена, что оказалась среди экскурсантов, – это произошло не по моему желанию, просто само собой. Работающие люди, в основном, не обращали на нас внимания – как бы не видели. Но кое-кто, заметив, бросал враждебный взгляд. Помню свою мысль: как они, наверно, должны нас ненавидеть за то, что мы свободны! Но ведь не я же, в конце концов, загнала их сюда? Каждому свое... Что должен значить этот сон? Может быть, и не стоит искать в каждом сновидении скрытый смысл, но здесь, мне кажется, он есть. Сон был очень ярким, реальным – а такие сны, как правило, несут в себе какое-то «послание». В чем же оно заключалось на этот раз? *

*

*

*

*

«Собеседники». Сельские парень и девушка, жили в тридцатые годы. Он был местным хулиганом, считался «пропащим». О ней говорили – «умница». Вышла за него замуж наперекор родне и, можно сказать, перевоспитала его. (Я не люблю это слово, но в данном случае оно подходит). Потом он погиб на фронте... Мой современник. Молодой мужчина, пил по-черному. Алкогольный психоз. Тогда он находился в деревне, у своей тетки. Выгнал всех на улицу, изрубил все в доме топором и, запершись, поджег дом и сгорел заживо... Еще один парень из нашего времени. Был «копателем». Рассказывал так, что можно заслушаться! Хоть я и написала не совсем верно, поскольку не «слушаю», а «смотрю»... Они с товарищами исследовали аномальные зоны, древние языческие захоронения. Однажды со мной уже говорил один человек, тоже увлекавшийся этим. Наверно, они знают, что и мне это интересно? *

*

*

*

*

С нашей последней встречи прошло семнадцать дней. Я уже поняла – способность к тому, что я называю «переходом», иногда пропадает на время. Или, лучше сказать, бывают периоды, когда она не проявляется. Почему так, в чем причина?! Совершенно не могу этого понять, – впрочем, ведь и природа самой способности остается для меня загадкой... В первый раз, когда наступил такой перерыв, я ударилась в панику. Решила, что это навсегда. Чего только я не передумала за то время: и что у меня отняли этот дар за какую-то провинность, и что Он оставил меня! На самом деле, конечно, все объяснялось свойствами моего же сознания. Ведь «переход» зависит только от его настройки. А тогда я была завалена работой, приходилось недосыпать, – наверно, при этом мозг просто не в состоянии настроиться как надо?


Но тогда я этого не понимала. Вернее, не могла заставить себя так думать, поскольку поддалась своей склонности – всегда подозревать худшее. И, как будто забыв обо всем, что Он говорил мне, обо всем, что было до тех пор, решила: ну да, понятно, я Ему больше не нужна... Это отчаяние, нараставшее исподволь, наконец вылилось в приступ острой тоски – когда я была близка к самоубийству. От этого шага меня удержало только осознание его бессмысленности: ведь если Он больше не желает общаться со мной, пока я здесь, то так же будет и «там». А надеяться, что мне даруют небытие, я не вправе – поскольку те, кого можно было бы попросить об этом, указали мне срок моей смерти! И если я поступлю против их воли, придя раньше, они тем более не снизойдут до моих просьб... Я словно видела перед собой черную, бездонную пропасть, в которую погружаюсь все глубже. И, наверно, эта же сила отчаяния помогла мне совершить «прорыв», – так утопающего выталкивает на поверхность. В ту ночь я наконец встретилась с Ним. И поняла, какими глупыми были все те мысли... С тех пор прошел почти год. Мы встречались там, в ином мире, еще не раз. Такие перерывы, когда я не могу переходить «за грань», тоже бывали – но я в конце концов поняла, что они временны, и стала относиться к ним спокойнее. Ведь как бы ни было трудно ждать встречи, главное, что в конце концов она настанет! Если помнить об этом, каждый день, проведенный без Него, тоже обретает свой смысл – поскольку приближает меня к Нему... Сейчас было, как во время первого перерыва: очень много работы, бессонница. Наверно, дело именно в этом? *

*

*

*

*

Даже не знаю, как пересказать этот сон... Как будто написаны три книги о Нем и обо мне, – написаны не мной, кем-то другим, – и я вижу их, как фильм. Первая книга трилогии называлась «Дыхание». Я сразу поняла, что тут заключен многозначный смысл. То, что лишь благодаря Ему я смогла свободно вздохнуть – словно вырвавшись на волю из темной, тесной тюрьмы, в которой держала меня память о прошлом, и узнав, что такое любить и быть любимой, и что мое прошлое ничего не значит в Его глазах, потому что Он знает меня такой, как я есть сейчас – настоящей... И то дуновение, по которому я узнавала о Его присутствии.... И вообще то чувство, которое охватывает меня, когда Он рядом: ощущение свободы и силы – как порыв светлого ветра! Вторая книга называлась «Защита». Тут и пояснений не надо, – все ясно и так... Он – мой защитник и покровитель, этим все сказано. А название третьей, заключительной книги я забыла. Как не могу точно вспомнить и ее содержание. В памяти осталась только сама суть: произошло что-то такое, из-за чего я потеряла Его... Да нет, не «произошло», – это я повела себя так. Все разрушилось из-за меня! Что именно это было – я не помню. Конечно, не связанное с каким-то другим человеком, – об этом и подумать смешно, и упоминать, наверно, излишне... Вспоминается только одно: моя вина заключалась вообще не в действиях, а, если можно так сказать, во мне самой. В том, какова я сама. И потому, что я такая, как есть, мне не суждено быть с Ним... Правда, это происходило где-то в середине книги. А что будет в конце – осталось неизвестным. Я как будто спрашивала об этом, и мне ответили, что «все зависит от нее». Возможно, «она», то есть я, вовремя все поймет и сможет измениться, и тогда у нее снова появится надежда на встречу с Ним... Но сон прервался именно на этом: неизвестность, отчаяние, чувство опустошающей потери. Последнее, что я


видела: узкие улочки, словно в какой-то заброшенной деревне. Они заканчивались то тупиком, то грудами мусора, и я брела по ним, заходя все дальше в грязь и глушь... Я проснулась, словно от острой боли. И почувствовала, что задыхаюсь: тоска и ужас были нестерпимо тягостными, до темноты в глазах... «Но ведь это всего лишь сон!» «Но если такое приснилось – наверное, неспроста?» Неужели Он оставит меня? Но ведь Он сам говорил, что такого никогда не случится – ни в этой жизни, ни в той. Он никогда не станет говорить просто так, – каждое слово, сказанное им, это слово мужчины. Он назвал меня своей спутницей. Да, я не стою этого – и сама не посмела бы сказать о себе так, но ведь это сказал Он, а не я!... Правда, бывает, что человека можно разлюбить, взглянув на него другими глазами. Присмотревшись лучше. Но что же во мне такого, что способно отвратить Его при более пристальном взгляде? И почему мне под конец привиделась эта грязь? Он знает обо всем постыдном, что было в моей жизни. Но знает и то, как я сама ненавижу себя за прошлое, и как я делала все, чтобы очиститься от этой грязи! Я выжгла ее – не в каком-то переносном смысле, а в самом прямом. Неужели это совсем ничего не значит? Он ведь сам говорил, что я искупила все... Если я была чиста в Его глазах – разве может теперь стать по-другому? *

*

*

*

*

В таком состоянии хватаешься за любую глупость. По крайней мере, у меня это так... Я вспомнила о гадании, которое считается очень верным. Позволяет точно узнать, как человек к тебе относится. А сегодня как раз понедельник, – единственный подходящий день! Вечером я сорвала в парке еловую ветку. «Ложусь я, дева, в понедельник, а в изголовье моем ельник. Ужель не нравлюсь я тому, кто близок сердцу моему?» Перед сном надо сказать эти слова и положить ветку в изголовье... Я бы, конечно, так и сделала. Но, едва отойдя от ели, запуталась в магнитофонной ленте, брошенной кем-то среди травы. Да так, что не смогла сразу освободиться, – эта черная дрянь тянулась за мной, как приклеенная! «Брось заниматься ерундой, не засоряй себе мозги всякой мутью, когда же ты наконец это поймешь?» Намек был более чем ясным... Я выбросила ветку и пошла прочь. Я понимаю, как Ему, наверно, была смешна эта идея с гаданием. И как наивно было предполагать, что он сочтет нужным явиться на такой призыв... Не знаю, Он сам дал мне понять, что это глупость, или кто-то другой? Но той же ночью кто-то обратился ко мне. Так же, как Он, – передавая мысли в виде образов. Картинка промелькнула очень быстро: стена с множеством тусклых окон, то ли затянутых пленкой, то ли залитых дождем. И мысль прозвучала так: «Ты не видишь Его, потому что у тебя так же застланы глаза». *

*

*

*

*


Я не поняла, что мне хотели сказать. Вернее, истолковала сказанное в наихудшем смысле: мне не дано больше встретиться с Ним! Глаза, не видящие ничего из-за слез, блуждание вслепую – это, конечно, то, что было со мной в книге из сна. То, что ожидает меня в жизни без Него... Правда, ведь говорили не о том, что будет, а о том, что есть сейчас? Мне не сказали: «ты не увидишь его», а – «не видишь». Но ведь там нет понятия о времени, – и прошлое, и настоящее, и будущее существует одновременно... Да нет, все-таки это было сказано о настоящем! Но что во мне такого, что застит взгляд, не позволяя видеть Его? Что может отдалить меня от иного мира, затягивая в глухой и темный тупик на земле? Я открыла книгу. Словарь латинских изречений. Скажут ли мне хоть что-нибудь? «Прошу вас, ответьте!» не искать внешних жизненных благ. А я разве ищу?! Ведь я совсем не привержена ни к чему здешнему... Здесь нет какой-то моей заслуги, просто свойство характера. Деньги мне нужны лишь постольку, поскольку они дают возможность жить, не нуждаясь в необходимом, и помогать родственникам. А если в голову порой и приходят мысли, вроде «вот бы выиграть миллион» – то лишь в те периоды, когда устаешь от работы. Но я понимаю, что на самом деле это для меня неважно... А что важно? Карьера? Об этом вообще говорить смешно! Я работаю как фрилансер, без всякой официальной должности. Диплом и тот не захотела получать, – зачем мне эта бумажка, повесить на стену в рамке? Работодатели меня ценят и так... А признание в каких-то других областях, формальный почет от окружающих, мне тем более ни к чему. Даже если бы я совершила нечто выдающееся, то не могла бы этим гордиться – поскольку помню о другом, позорном... Любые мои поступки могут разве что засчитываться в погашение долга. Просто сравнять счет, уравновесить постыдное честным – вот что стало бы для меня высшей наградой! И, понимая, что это так, я не могу желать никаких почестей от других: ведь я-то все равно знаю, что они были бы не заслужены. Затем я и рассказала во всеуслышание о своем прошлом – потому что не считаю себя вправе его скрывать. Пусть люди знают меня такой, как я есть... Но ведь зависимость от внешнего – это не только страсть к вещам, не только погоня за деньгами или популярностью. «Пустота», о которой говорил Он, может быть разной. Неважно, чему именно из житейского сора ты придаешь вес, – главное, что это приковывает тебя к земле! Да, наверное, надо ставить вопрос иначе. Дело не в том, что является «благом» с точки зрения большинства людей, в общепринятом смысле. Главное, чего хочется лично мне! А я ведь и правда хочу этого. Порой прямо-таки жажду... «Как бы узнать, что думает обо мне такой-то, говорил ли он об этом с теми-то? А что думают они?» Подобные проблемы, насколько мне помнится, занимали главного героя повести Набокова «Соглядатай». Он был очень обеспокоен тем, что о нем думают другие люди: «есть только тысячи зеркал, которые меня отражают... и в них будет жить цепким паразитом какой-то мой образ». Этот персонаж был, как сказано в романе, пошловат и подловат, – да нет, это еще мягко сказано! Отвратительный тип, мерзкая, жалкая гнида. Но то, что волнует меня, очень точно описано в приведенной выше цитате... Что скрывать: я часто гадала на такие вопросы. Вернее, пыталась гадать – поскольку так и не смогла получить ясных ответов. И недавно, собравшись к той гадалке, хотела спрашивать ее именно обо всем этом... Может, потому меня и предостерегли – не ходи? Не только потому,


что она не сказала бы правды, но прежде всего из-за самих вопросов? Ведь и Он, и Высшие считают, что я должна вообще выбросить это из головы. Но как?! Наверное, вот как: Quid de te alii loquentur ipsi videant, sed loquentur tamen. «Что говорят о тебе другие, о том пусть думают они сами; говорить во всяком случае будут»... Да, всегда найдутся люди, которые увидят тебя в ложном свете. Будут истолковывать твои слова и поступки так, как им хочется, и судить о тебе по чему-то внешнему, временному, что никогда не было истинно твоим. Ну и что? Не все ли равно, что они отражают, эти кривые зеркала, если я сама знаю об их кривизне? Или я так уважаю этих людей, что их мнение должно представлять для меня ценность? Ведь нет же, – самое смешное, что нет! Никто из них вообще не достоин уважения в моих глазах. Какого же черта я ношусь с ними, как курица с яйцом? Иногда я так устаю от этих мыслей, что невольно начинаю сомневаться: можно ли вообще быть свободной от них? Можно! Ведь у меня всегда перед глазами пример человека, который свободен. Разве Он стал бы уделять хоть какое-то внимание вот таким мелочам?... Да ведь и у меня самой бывают моменты просветления, когда я вдруг понимаю, насколько все это ничтожно и глупо. Словно мне дали взглянуть сквозь прозрачное стекло... Но как сделать, чтобы оно оставалось незамутненным? Как настроить душу, чтобы это понимание вросло в нее навсегда? Раньше я думала, что смогу избавиться от всего этого только «там». Вот приду туда, к Нему – и все лишнее, как по волшебству, исчезнет... Но сейчас я вдруг поняла, что, наверное, это очень большая ошибка. Ведь и Он, и Высшие не раз говорили мне: то, с чем ты придешь, растянется на вечность. Оставь это за дверью – иначе все, что ты принесешь с собой, навеки останется при тебе! Да, это так... Переход в иной мир сам по себе не освобождает ни от чего. Наоборот: чтобы быть там, где пребывает Он, я должна прийти уже свободной. Очистить свою душу от ненужного сора еще здесь, на земле. Потому что там изменить ничего не удастся! Может быть, если я переступлю порог с этим грузом, он только обретет еще больший вес, прирастет ко мне намертво. И это будет для меня худшим наказанием: что я не смогу быть с Ним лишь из-за того, какова я сама. Только потому, что мои же собственные мысли и чувства держат меня в плену, отвращая от Него... «Я свободен». Он не однажды давал понять, что ему нравится эта песня. В ней выражено главное, единственно важное, к чему стоит стремиться. И, наверно, прежде всего Он хотел, чтобы я осознала: эта свобода не дается извне! Ее не даруют мне в награду свыше, – наоборот, только обретенная мною самой, она станет пропуском «наверх». Туда, где Он. А иначе... Что меня ждет иначе? Если тебе заказан доступ в высший мир – будешь шляться понизу. Бродить по грязным закоулкам, как было во сне. Единственное развлечение – явиться на какой-нибудь спиритический сеанс и отвечать на дурацкие вопросы, вроде тех, что занимают меня... Да, это и есть справедливость, – каждому свое! Как говорил Он: «только то, что ты выберешь для себя, что признаешь настоящим»... Если здесь человек сам выбрал что-то, как главное, и готов был видеть только это – значит, там он останется наедине со своим выбором. Все просто. И страшно... Конечно, я не могу сказать, что для меня вся эта ерунда является главной. Хотя – как посмотреть... Ведь главным следует считать то, что владеет тобой. А эти мысли и вправду имеют надо мной власть! Но как избавиться от нее? Мысленно задав этот вопрос, я открыла книгу еще раз... И прочитала ответ:


Необходима энергия в мужестве, дабы преодолеть преграды, которые противопоставляются приобретению знания как природною ленью, так и трусостью сердца. Трусость... Неужели это сказано обо мне?! Да нет, быть такого не может... Хотя – почему? Только потому, что неприятно звучит? Я всегда считала себя довольно смелым человеком. А сейчас мне дали понять: это не так. Или, по крайней мере, не совсем так. То, что я испытываю – та же трусость, просто другого рода! Ведь в основе моих переживаний лежит не что иное, как боязнь. Вдруг кто-то составит ложное представление обо мне, вдруг подумает то, вспомнит се, скажет это?... Но даже если и правда подумают и скажут – что здесь такого ужасного? Только то, что я сама способна думать об этом день и ночь, как о великом событии! Да неужели же мне больше нечем занять мозг? Почему я так раболепствую перед тем, что ниже и мельче меня самой? Сколько себя помню, я «не боялась ходить одна» – там, куда полезет не всякий мужчина. Не боялась жечь свое тело кислотой и раскаленным железом. И напугать меня не удавалось еще никому: ни человеку, ни зверю, ни призраку! А главное – мне не страшна смерть. Что же я испытываю страх перед такой ерундой, перед пугалом, существующим только в моем воображении?! Любой страх – это недоверие к воле богов. Я поняла это после разговоров с Ним. Он говорил: «с тобой может происходить только хорошее. Плохо лишь то, что меняет тебя в худшую сторону». А если ничто внешнее, связанное с другими людьми, не может сделать меня хуже – то чего бояться?... Доверять божественной воле – значит, осознавать простую истину: есть вещи, которые от тебя не зависят. Обстоятельства, люди, их поступки – все это лишь орудия высших сил. И все это будет применено к тебе так, как надо, так, как должно быть. Но чем это станет для тебя – зависит только от тебя самого... Я всегда помню, что Он говорил так. А сама, получается, следую этому только на словах! *

*

*

*

*

Этот сон я увидела следующей ночью... Моя школьная подруга. Я не вправе ни за что ее осуждать, поскольку сама была такой же. Да нет – пожалуй, еще и превзошла ее во всем том, что мне сейчас так тяжело вспоминать! Ведь я словно соревновалась с ней, желая вести себя еще похабнее – а как мне тогда казалось, «круче»... Мы не виделись уже очень много лет, и я понятия не имею, что с ней. Думаю, у нее все в порядке. Но сейчас, во сне, она выглядела как-то очень убого, – попросту сказать, по-жлобски: неряшливо и в то же время с претензией на дешевый блеск. При этом сама явно не понимала, какое производит впечатление... Весело обратилась ко мне, стала плести что-то о том, что собирается ехать в магазин за плеером, который стоит «полторы штуки баксов», и случайно увидела, что не хватает денег: «ты мне не подкинешь лавэ?»... Открыв кошелек, я обнаружила там только крупные купюры. Пусть ищет спонсоров в другом месте... Из мелких нашлось две по одной гривне, обе ветхие и рваные. «Вот, если хочешь – все, чем я могу помочь». Она торопливо выхватила у меня деньги: «Давай, ничего, я их заклею!»


После этого я хотела скорее попрощаться, но она еще долго не отставала от меня, продолжала что-то назойливо говорить... Потом, наконец расставшись с ней, я снова открыла кошелек – и увидела, что он пуст! Значит, я отдала ей все деньги, сама того не заметив? Как же так?! Я уже давно привыкла анализировать сны, – вернее, это получается само собой. И сейчас, как мне кажется, ясно поняла, что имелось в виду. Все то же – убогое, дрянное, никчемное, что лезет в мои мысли и требует внимания, которого не стоит! Конечно, я не считаю такой саму эту девушку: во-первых, как уже сказано, я не вправе ее судить, а во-вторых, может, сейчас она стала совсем другим человеком. Шестнадцать и тридцать лет – большая разница, что и говорить! Кто знает, почему все это воплотилось в ее облике... Но символика сна была очевидной. Мне кажется, будто я откупаюсь мелочью, отдаю лишь малую часть. А на самом деле стоит только открыть душу, впустить всю эту дребедень хотя бы на краешек – и она опустошит тебя полностью... Однажды Он сказал мне: «как ты высоко ценишь то, что стоит так дешево!» И сейчас, я думаю, мне еще раз показали это наглядно. За ночь я обычно просыпаюсь несколько раз – после сновидения. И сразу встаю, чтобы записать сны. Так же сделала и сейчас... А потом, едва начав засыпать снова, услышала Его. «Только движение приносит ясность». Этими словами можно лучше всего передать его мысль. А образ был таким: мутная, затхлая вода, как в илистом пруду. Светлый быстрый поток, ворвавшись в нее, разгоняет муть. «Не стой на месте!» Он ответил на тот вопрос, который я задавала себе накануне... Как избавиться от мысленного застоя, перестать копаться в мелочах, затягивающих меня с головой? Очень просто: шевелись порезвее! Не позволяй себе киснуть в этой тине, вырывайся из нее прочь! Едва почувствуешь, что тебя засасывает вся эта муть – двигайся. Не сиди над своими мыслями, встань, проветри мозги, влей в них чтонибудь новое вместо этой жвачки, – увидишь, как в голове прояснится! По крайней мере, я поняла это так... Больше Он не сказал ничего. А потом, на грани пробуждения, мне привиделось, будто я выхожу из дома. Напротив – красивое белое здание в два этажа, вроде старинной виллы. И я читаю на нем табличку: «Улица Марка Аврелия, 6». Надо же, – значит, нашу улицу переименовали так?... Проснувшись и вспоминая это, я невольно рассмеялась... Потом, конечно, взяла книгу – Марк Аврелий, «Наедине с собой». Шестой раздел начинался со слов: нежеланием заниматься пустяками. Воистину, эти три слова могли бы заменить собой те три страницы, которые я написала здесь, рассуждая о своей проблеме. Впрочем, Он всегда говорит так, – кратко и по существу... Что это было послание от него, я не сомневаюсь. Он ведь сам недавно сказал, что ему нравится Марк Аврелий!


IV Мы познакомились в парке. Как-то незаметно разговорились о том, о сем... Ему было лет за тридцать. Темные волосы и глаза, но лицо бледное, а не смуглое. В какой-то момент мне стало смешно, – вспомнилось дурацкое предсказание гадалки о том, что в сентябре меня ждет встреча с «чернявым молодым человеком». Как раз начало сентября... Так или иначе – предсказание никак не может сбыться в том смысле, который подразумевала она. У меня есть любимый, – тот, кто стал светом моей жизни, тот, за кого я была бы счастлива отдать жизнь. А все другие для меня просто не существуют как мужчины. Но даже если представить, что в моей жизни не было бы Его – этот парень все равно не мог бы меня привлечь. Если судить объективно, он был красив, но мне однозначно нравятся только светлые глаза и волосы, – вообще не представляю, как можно иметь дело с каким-то «чернявым»! Если бы он стал заигрывать, я бы сразу прервала общение – как делаю всегда. Но он разговаривал нейтральным тоном, без всякого намека на ухаживания. Просто было видно, что ему интересно со мной поговорить... Речь зашла о явлениях, которые называют непознанными, о контакте с потусторонним миром, – то, что для меня важнее всего. И он словно между прочим сказал, что обладает магическими способностями. Вернее, он не выразился именно так: просто упомянул, что ему дана сила, и он может многое... Я поверила, – почему бы и нет? После всего, с чем я столкнулась сама, меня трудно удивить чем-то из области «сверхъестественного»! Да и вообще, что-то подсказывало, что он говорит правду. Потом разговор переключился на меня. Он как бы невзначай заметил, что никогда не встречал такой девушки. При этом дал понять, что имеет в виду не мои женские качества, а личность, характер... Мне вспомнились слова, однажды сказанные тем, кого я люблю. «Я еще не встречал таких, как ты». Услышать от Него такое, – это было для меня высшей честью, наивысшей наградой! Но в Его устах это звучало совсем по-другому. А этот просто явно хочет польстить... Знает меня полчаса и уже так впечатлен? Чем, спрашивается? Словно угадав мои мысли, он сказал, что знает обо мне все. И сделает мне подарок, которого я достойна по праву: – Я могу исполнить все, что ты хочешь. Твою самую главную мечту. Моя единственная мечта – это быть с Ним, с моим любимым. Но исполнить ее могут только боги, которым я поклоняюсь. Великий Орк, властелин обители теней, и великая Геката, связующая мир загробный с миром живых. А этот... Даже если бы он мог что-то для меня сделать – я не люблю быть никому ничем обязанной! И я спросила просто из интереса: – А что ты можешь мне дать? – То, чего ты хочешь больше всего. В чем ты нуждаешься. Знание! Ты будешь знать все, что пожелаешь: кто как к тебе относится, что о тебе думает. Что известно тем, кто знал тебя в прошлом, как они это восприняли, обсуждали ли они это между собой... Тут он, в общем, попал в десятку. Прямо как дон Корлеоне, – «я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться»... Неужели он правда может это исполнить?! И я получу ответ на все те вопросы, на которые мне никогда не отвечали Высшие... – А что взамен? – Ничего. Только будь со мной. Он сказал именно так, но было понятно, что речь идет не о каких-то любовных отношениях. «Быть с ним» – не как с мужчиной, а в другом смысле. Как бы признать его правоту, следовать его воле, стать на его сторону...


– Другие, кто хочет быть верен мне, должны доказать это на деле. Но от тебя я этого не потребую. Только скажи словами. В тот же миг я увидела картину. Ночной пир. Множество гостей – очень разного облика: и в современной одежде, и в какой-то старинной, различных эпох. Пиршество длилось всю ночь. Единственное условие, поставленное перед гостями, было очень странным: нельзя пить воду! Яства вызывали нестерпимую жажду, которую не утоляет вино. Но тот, кто украдкой выпьет воды, обречен мучительной смерти... Я видела такого провинившегося, – мужчина средних лет, в одежде семнадцатого-восемнадцатого века. Он умирал от удушья, корчась в конвульсиях. Потом глаза остекленели, и из горла хлынула кровь. Мой собеседник приказал, чтобы все подставляли кубки под струю и пили. Кто подходил охотно, кто с опаской. Он смеялся, глядя на них: ну, что же вы, – мол, откуда такое чистоплюйство? «Боитесь пить кровь ближнего? Но ведь вы и так делаете это все время!» Эту картину показал мне не он, – наоборот, по его взгляду я поняла, что не должна была все это видеть. Так произошло явно против его воли... Но внешне он почти не выказал досады. Ободряюще улыбнулся: – Тебе не придется через это пройти! Только скажи: «я с тобой». Ведь ты интересна мне по-настоящему. Тот, кого ты любишь, – на самом деле ты ему не нужна. Почему он все время занят? Если бы он любил тебя, он бы спешил к тебе одной. А я буду уделять тебе внимание всегда... Говорить плохо о Нем?! Внешне я сдержалась и спокойно объяснила в ответ: если бы мужчина вел себя так – я не смогла бы его уважать. А значит, и полюбить не смогла бы. Потому что это, попросту говоря, не по-мужски: бросить все дела и бежать к женщине. Мне не нужен «мальчик по вызову»! – Он пренебрегает твоими желаниями. Тебе хочется знать все то, о других людях, а он считает это ненужным... – Если Он считает – значит, так и есть! Меня стало все больше утомлять общество этого парня. И очень не понравилось то, что я видела, – с кровью... – Слушай, все. До свидания. Я повернулась, чтобы уйти, но он шагнул следом, с неожиданной силой схватил меня за руку и потянул к себе: «Подожди, мы еще не договорили!» Как же от него отвязаться?! Однажды мне удалось прогнать какую-то нечисть, призвав на помощь Высших. Похоже, и сейчас самой не справиться... Отступив на несколько шагов, я крикнула: – Мои высшие покровители! Прошу, помогите мне! – и подняла руку в заклинающем жесте. – Именем великих богов, именем того единственного, кому я пребуду верна вовеки, повелеваю: уходи прочь! До сих пор я передавала наш разговор не вполне дословно – мне запомнился только сам смысл. Но это свое заклятие помню очень хорошо: я сказала именно так, слово в слово... Он как-то поник, словно потускнел. Так, что невозможно было поверить, будто этот человек обладает неким могуществом. Просто черноволосый парень с бледным лицом... Вначале в нем все же чувствовалось что-то необычное. А сейчас... Перемена была такой разительной, что я поневоле засомневалась: может, все это вообще неудачная шутка, розыгрыш? Наплел мне с три короба, а я и поверила. Да еще повела себя так по-дурацки, взывая к высшим силам, – как будто моих собственных сил не хватит, чтобы избавиться от какого-то мелкого проходимца!


Ну что ж, пусть гордится, что его приняли за такую величину, – если больше гордиться нечем... Я ушла, не оглядываясь. Этот сон тоже был очень ярким и запомнился во всех подробностях. Но я совершенно не пойму, что он значил. И значил ли что-то вообще... Кто был этот таинственный незнакомец? Если это представитель неких темных сил, то с чего бы ему заниматься мной, – разве я такая уж важная персона, чтобы моя душа имела для него какую-то ценность? *

*

*

*

*

Я была на выставке цветов. С собой пригласила родственницу, – О.А., с которой у нас, по милости Высших, чудесным образом наладились отношения. Если мне захочется сходить одной, то ведь я могу это сделать и в любой другой день. А она в одиночку не выберется. А я знаю, как ей будет приятно там побывать... Но дело не только в этом, – я сама хочу пойти вместе с ней! Недавно я так же предложила ей сходить на выставку травяных скульптур. И эта прогулка доставила нам обеим равное удовольствие. Мне одной было бы не так интересно! Фотографировались, смотрели на белок в парке, потом она показала мне дом в центре города, где в юности жила на квартире. А потом, в тот же день, показывала мне свои фотографии того времени... Я раньше как-то не могла представить, что ведь она тоже была молодой, и ходила гулять, и любила смеяться! Может, будь мы тогда ровесницами, мы бы подружились. Я почему-то даже думаю, что обязательно было бы так. И теперь только жалею, что не задумывалась об этом раньше... Возвращались мы пешком, мимо лавры. И я вспомнила прошлогоднюю выставку, – как тогда шла здесь одна. Впрочем, памятный знак того дня все время со мной! Плетеные четки, которые я ношу на левой руке, не снимая с тех пор, как надела – поскольку это был Его подарок... До того Он показывал мне этот предмет во сне. А тогда, подведя меня вплотную к витрине, дал знак уже яснее ясного: «Даша, может, ты хочешь что-нибудь купить?» Услышав за спиной эту фразу, я, конечно, тут же купила четки и надела, как браслет – они оказались точно по руке... Я и сейчас не знаю, почему Он пожелал этого. Наверно, просто как мужчина, выбравший для своей подруги украшение, которое ему приглянулось – к тому же, зная, что оно понравится и ей? Или, может быть, эти четки обладают силой оберега благодаря тому, как сплетены? Ведь о магических свойствах узлов известно с древности! А здесь узел какой-то особый, очень сложный. И, наверное, Он хотел, чтобы на мне была такая защита... Одно время я считала, что не должна ходить сюда, к лавре, – это будет нечестно и т.п. Ведь среди тех слов, когда-то сказанных мною перед алтарем, были и эти: «отрекаюсь от всякого священного христианского места». Значит, посетив такое место, я изменю своей клятве... Но потом я поняла, что так думать глупо! Ведь в чем заключался смысл этих слов? В том, что такие места никогда не будут для меня священными. Но это ясно само собой: поклоняться чужим святыням меня не заставит ничто. А побывав там, где они находятся, с другой целью, я никак не нарушу свой обет и не отступлю от своей веры! Так же, как на Аскольдовой могиле: несмотря на присутствие церкви, там меня встречали совсем не христианские хозяева. Именно они помогли мне укрепить связь с иным миром, общаться с духами людей, покинувших земную жизнь. (Думаю, что и дар «перехода» я получила тоже отчасти благодаря им...) Там, на ступенях старой лестницы, я слышала потусторонние голоса, и Он стоял рядом со мной. Там же я нашла ключ: ответ на мою просьбу о свиданиях с Ним, знак, что мне


дан ключ от двери, ведущей в иной мир! Ясно, что все это исходит не из христианского источника: ведь церковь, мягко говоря, не одобряет такие явления... Да и потом, те слова отречения от церкви, сказанные мною перед алтарем почти три года назад, были отчасти бессмысленны. Как язычник может отречься от того, с чем и так не был связан? Ведь тогда я просто думала, что являюсь крещеной. И видела в этом принуждение, так, словно меня держат на привязи: «хочешь не хочешь, а ты наша!» А потом узнала, что крещение в филаретовской церкви недействительно. Как говорят сами священнослужители, это «театральный обряд, совершаемый артистами в ризах»... Чтобы понять их правоту, достаточно простой логики и элементарных знаний: ведь все филаретовцы, во главе со своим патриархом, преданным анафеме, отлучены от церкви. Следовательно, у них отсутствует «благодать священства» – та самая сила, которая наделяет все таинства, в том числе крещение, сакральным смыслом. Что же тут отвергать, если мне и так ничего не навязывают? Против чего протестовать, если я свободна? *

*

*

*

*


Я проснулась на рассвете. Словно какая-то сила подняла меня с постели, – я вдруг осознала, что именно сейчас, в этот самый миг, должна встать и произнести эти слова: – Великая мать Геката! Я трижды повторила это по-русски и на латыни: magna mater Hecata! И ощутила чье-то властное присутствие. Передо мной заклубилось облако серого тумана, слоистого, как кружево. Одновременно послышался звук, напоминающий громкий хрустящий шелест. Он доносился как бы из всех углов комнаты, заполняя собой пространство... Миг – и туманное облако начало распадаться на хлопья. Они мелькали в воздухе, – похоже было, что кружатся бабочки или опавшие листья, – и стремительно засыпали все вокруг, ложились на пол, на мебель, устилая все ровным серым покровом... Приглядевшись, я увидела, что это пепел. Хрупкий, чешуйчатый серый пепел. Проснувшись уже по-настоящему, я еще несколько минут не могла поверить, что это был сон. Все происходило очень явственно, – можно сказать, реальнее, чем наяву! Думаю, это привиделось не просто так... Встав с постели, я обратилась к той, чье имя назвала во сне, и совершила жертвоприношение в ее честь. До сих пор великая богиня была милостива ко мне. Ведь это она – «покровительница ночных видений, госпожа перекрестков, связующая два мира» – дарует мне встречи с тем, кого я люблю! Она открывает для меня переход за грань, в мир посмертного бытия... Орку, всесильному властелину загробного мира, я возношу мольбы о том, чтобы он позволил мне быть с любимым, когда я приду в обитель теней навсегда. А пока я остаюсь в мире живых – уповаю на милость Гекаты, ведающей перекрестком между жизнью и смертью... Но почему видение было именно таким? Что оно должно мне сообщить? Пепел, – есть ли в этом какое-то символическое значение? «Все сгорело дотла»? Может, в других случаях смысл и был бы именно таким, – негативным. Распад, гибель, прах, угасший огонь... Скорбь, отчаяние, – «посыпать голову пеплом»... Правда, есть и другое выражение: «восстать из пепла». Так говорится о Фениксе – который нравился мне всегда и даже запечатлен на моем теле! Сама я однозначно чувствовала, что образ, явившийся мне, не заключал в себе ничего плохого. Было просто красиво. И вообще все чувство от этого видения было ярким, захватывающим, – я бы сказала, светлым. А ведь это главное! Я все же попыталась узнать, что символизирует пепел. Как всегда, открыла интернет, стала набирать в поиске слова, хоть как-то связанные с тем, что меня интересует. Пепел, образ, символ, видение, знамение... Везде упоминалась только та символика, которую я и ожидала встретить: смерть, бренность материи, траур, печаль... Но я все равно решила, что это явно не подходит. Ведь надо прежде всего доверять своим ощущениям. Тем более, я вообще очень многое воспринимаю не так, как принято! Неожиданно мне встретилась очень интересная информация. Правда, вроде бы не связанная напрямую с тем, что я искала. Хотя – как знать... Речь шла о гадании на пепле, – «сподомантии». Прежде мне никогда не доводилось о таком слышать. Я знала только о святочном гадании по тени от сожженной бумаги, но мне оно всегда казалось каким-то несерьезным. А здесь говорилось совсем о другом: оказывается, в древности существовал такой вид прорицания, когда «пишут указательным пальцем руки на пепле, рассыпанном на открытом воздухе, то, что желают знать; пепел остается на ночь на влажном воздухе, и на другой день, по изменившимся и уцелевшим словам, делают предсказания».


Я, правда, не совсем поняла, как это. Разве можно написать на пепле вопрос так, чтобы надпись выглядела разборчиво? К тому же, она займет много места. Каким же должно быть это место, – как пепелище сгоревшего дома? Но если такой вид гадания известен, значит, где-то есть и более подробное описание... По запросу в поиске: «сподомантия» – не нашлось больше ничего. Я решила искать на других языках, – уже не раз бывало, что по какому-то вопросу на русском сведений ноль, а иностранных материалов предостаточно. Начала, конечно, с английского: «spodomancy». И на первой же странице увидела множество ссылок! «Традиционный метод заключается в следующем: вопрос пишут либо символически изображают на пепле (или пеплом), который остался от ритуального жертвоприношения. Пепел оставляют на ночь на поверхности алтаря. Наутро, судя по изменениям надписи, совершают предсказание». «Этот исключительно древний вид прорицания, вероятно, возник в доисторические времена, когда люди узнали об огне и научились им управлять. Согласно учению «Великого востока Франции» (старейшая масонская организация в континентальной Европе, основанная в 1733 г.), «пепел следует расстелить толстым слоем в каком-либо месте под открытым небом и написать на нем кончиком пальца тот вопрос, на который требуется узнать ответ. Затем пепел оставляют на ночь; наутро буквы, оставшиеся различимыми, используют для предсказания... Вопрошающий должен задействовать свою интуицию, чтобы верно истолковать ответ по внешнему виду и расположению оставшихся символов». «Сподомантия – это древняя гадательная практика, которая была широко распространена во всем мире. Древнегреческий драматург Эсхил отмечал, что по золе, выпавшей из очага, можно прорицать будущее. Слово, фраза, имя или вопрос пишутся на пепле пальцем или прутиком. Затем гадающий ждет дуновения ветра, который смешает пепел, тем самым образовав новые слова или фразы и дав ответ на вопрос. Этим гадательным искусством владели немногие. Считалось, что пророческий дар переходит из поколения в поколения в некоторых семьях, и только членам этих семей было разрешено гадать по пеплу, оставшемся на жертвенном алтаре. В древних Фивах алтарь, посвященный Аполлону, был известен как «Аполлон из пепла» – не только потому, что сам алтарь был сделан из золы сожженных жертв, но и из-за того, что пепел, сдуваемый ветром с алтаря, использовался для прорицания. Этруски с итальянского полуострова также практиковали метод сподомантии, похожий на древнегреческий. Перуанцы в конце 19 века рассыпали пепел на земле в ночь после похорон. Наутро следы и прочие знаки, появившиеся на пепле, говорили о том, в какое животное перевоплотилась душа умершего, а также указывали направление, в котором его можно найти».

И наконец мне встретилось практическое руководство, в котором все расписано до мелочей: «Соберите пепел от костра или очага. Рассыпьте его на прямоугольном участке земли под открытым небом. Сосредоточившись на своем вопросе, напишите пальцем на пепле буквы «Y» и «N» [от «yes» и «no»], символизирующие возможные ответы. Затем оставьте пепел на ночь. Утром рассмотрите надпись. Если одну из букв уничтожили следы животных, ветер, дождь или какая-либо иная сила, уцелевшая буква станет ответом на ваш вопрос. Если исчезли обе буквы, значит, вам не дано получить ответ. Если обе буквы сохранились, вопрос также остается без ответа». *

*

*

*

*

Последний месяц мне не везло с гаданиями. Тот шумерский способ оказался просто ерундой. В другой раз – я сама поняла, что заниматься этим не стоит, поскольку мне не скажут правды. Ведь вопросы, которые я задавала или собиралась задать, были пустяковыми! Почти все они касались все той же темы: что думает тот или иной человек, кто кому что сказал, и т.д., и т.п. Тогда это казалось мне жизненно важным. Прямо-таки довлело надо мной, занимая все мысли...


Да, я поддавалась этому все больше. Чуть не «продала душу сатане» за это никчемное знание... Наверно, это и хотели мне показать те, кто послал такой сон: смотри, доиграешься! Ты придаешь значение пустякам, размениваешь свою жизнь по дешевке, отдаешь душу даже не за гроши – за черепки. А тем, кто «на темной стороне», только это и нужно! Но сейчас, – ведь сейчас у меня есть только один вопрос. По-настоящему важный. Единственно важный... И почему-то ведь мне было послано это видение. Может быть, мне и хотели подсказать этот способ? Указали, что так я смогу получить ответ?

Вечером я пришла в парк. Выбрала безлюдное место. Вообще оно посещалось людьми – об этом свидетельствовали следы от давнего костра, – но сейчас вокруг не было никого... Солнце давно зашло, и деревья казались черными, только ивы и тополя бледно серели в полутьме. Я развела костер, долго сидела в сумерках. Когда вот так смотришь на пламя, в нем словно сгорает весь сор ненужных мыслей, вся муть, затмевающая разум и душу...


После того как огонь прогорел и угли угасли, жаждущий пепел вином, омывая останки, залили... При взгляде на пламя и пепел мне всегда вспоминаются эти слова, – Он когда-то указал их мне через книгу. Вернее, два из этих слов: жаждущий пепел. Когда исчезли последние искры, мерцавшие в золе, я расстелила ее ровным слоем. И, глядя на серый покров, мысленно обратилась к Нему. После той ночи, с «улицей Марка Аврелия», Он больше не говорил со мной. А я все время помнила тот сон, в котором потеряла Его... Да, я поняла, что было причиной. Поняла, что может отдалить меня от Него – или Его от меня, в общем, что может разъединить нас. И решила, что никогда не допущу этого. Неужели такая ерунда, попросту сказать, дрянь, станет преградой между нами?! Да гори оно все огнем! Теперь мне это «знание» не нужно и даром. Пусть обо мне думают что хотят и понимают, как могут, пусть говорят, что взбредет на ум – если им больше нечего делать. А у меня есть другие дела. Мне не интересны ни вы, ни ваше мнение, ни что бы то ни было, связанное с вами! Я не считаю нужным узнавать, как выгляжу в чьих-то глазах. И не обязана никому ничего объяснять о себе. Я свободна... Но знает ли Он, что я наконец поняла все это? «Ты же слышишь меня, правда? Ты слышишь меня всегда. И всегда отвечаешь мне – только я порой не в силах это понять. И сейчас ты смотришь на меня, я знаю, – только я не могу тебя увидеть... Я так хочу скорее прийти к тебе, туда, где смогу видеть тебя и слышать так же ясно, как ты – меня! Я хочу, чтобы ничто здешнее не было преградой между нами! Чтобы все то, мелочное, пустое, не занимало даже частицы моей души – потому что она посвящена Тебе. Этот земной мир иногда затмевал мне зрение и слух, отвлекал ненужным, ничтожным. Но ты знаешь: понастоящему, в главном, этого мира для меня нет. Есть только Ты... Может быть, я сказала тебе все это слишком поздно? Хочешь ли ты по-прежнему, чтобы я была твоей подругой? Прошу, ответь мне! Дай ответ только одним словом – и я приму его, каким бы он ни был». Я зажгла бумагу, при свете огня начертила на пепле «Д» и «Н», – «да» и «нет». И ушла прочь. К тому времени уже совсем стемнело, на небе горели звезды. В парке было так же безлюдно. Я шла, едва различая дорогу, пробираясь среди кустов на ощупь. И, только свернула на тропинку, увидела рядом человека... Здесь было чуть светлее – темноту рассеивали тусклые отблески от институтских корпусов, маячивших за деревьями. Поэтому я разглядела его: мужчина как будто лет под сорок. Заметив меня, он двинулся в мою сторону и пробормотал что-то вроде «Давай провожу!» Я ускорила шаг. Краем глаза заметила, что он тоже пошел быстрее – явно намереваясь меня догнать. Этого еще не хватало!... До выхода из парка было далеко, но на этой дистанции горел единственный фонарь, – до него оставалось несколько метров. Я вынула из сумки нож и, оказавшись в полосе света, демонстративно выбросила лезвие. Мне самой понравилось, как оно сверкнуло, – прямо-таки киношный эффект! Нож хороший, «самурай»... Дальше я шла, держа нож наготове, но уже чувствовала, что в этом нет необходимости. Через некоторое время оглянулась, – да, и след простыл. «Ты ведь, наверное, боишься умереть? И боишься, когда тебе делают больно?» Я понимаю абсурдность таких мыслей – поскольку они далеко не всегда адекватны ситуации. Сама не знаю, отчего они приходят в голову. Но почему-то всегда думаю именно так: «ты всего этого боишься, я – нет»... А самая главная странность в том, что мне как бы весело так думать. Хотя чего уж здесь веселого – знать, что живешь среди нечисти, в том мире, где каждый встречный может обернуться упырем, где зло и грязь прут отовсюду?


Да нет, радует, конечно, не это. Просто – если уж приходится жить в таком мире, то приятно видеть, как очередной супостат поджал хвост, нарвавшись на неожиданность! Ведь это уже не первый подобный инцидент. Конечно, я вовсе не хотела бы возможных проблем с милицией, поэтому постаралась бы применить свое оружие только в самом крайнем случае, – если нет другого выхода. Но в таком случае применила бы, не задумываясь – насколько хватит умения и сил... Я-то знаю об этом, но они-то – нет! И вряд ли сам вид ножа в руке такой малявки действует столь неотразимо. Думаю, в этих ситуациях людей останавливает еще и что-то другое... Нет. Прежде всего – другое. То, что Он рядом со мной. Значит, так было и сейчас?! *

*

*

*

*

Ночью я открыла «Словарь латинских изречений». – Мои высшие покровители! Прошу, скажите: стоит ли верить тому, что я увижу завтра? Это действительно будет ответ от Него? Modus loquendi. – «Способ выражаться». Я открыла книгу еще дважды. И прочитала строки: ...в них ты найдешь ответы на некоторые свои сегодняшние вопросы. ...именно это и можно было извлечь из письма. *

*

*

*

*

День был ясный, тихий... Чем ближе я подходила к месту, тем труднее мне становилось идти. Вот сейчас увижу «нет» – и что тогда? Я ведь сама говорила, что приму ответ, каким бы он ни был. Конечно, я не стану больше докучать Ему: нет – значит, нет. Но мне-то самой тогда как же?... Неужели Он, если «нет», так и ответит? Наверное, – чтобы все было ясно сразу. Или, может, просто не даст никакого знака – показывая, что вообще не хочет говорить со мной? А если на этом месте уже кто-то побывал? И стер все – просто так, ради смеха. А то и напоганил там как-нибудь, – от людей ведь только этого и жди... Сделав последний шаг, я взглянула на пепел. Потом склонилась над ним. И присела рядом: мне хотелось смотреть на это, не отрывая глаз. «Н» изгладилась почти полностью, – если не знать, то и не поймешь, что она была. Только отдельные бесформенные штрихи. «Д» осталась точно такой, как я ее написала. Без всяких изменений... Хотя нет, не совсем! Рядом с нею появилась еще и другая буква – «А». Она была не начертана на пепле, а образована из него – более темными частичками на более светлых. ДА. Отведя взгляд от пепла, я посмотрела вверх, в светлое небо. И ясно услышала тот же ответ, который видела только что. Не в словах, а как бы через взгляд, когда все понятно без слов... Так бывало всегда, когда Он смотрел на меня.


*

*

*

*

*

В ту же ночь Он говорил со мной. Образ был похож на снимок с неровным освещением, весь из расплывчатых теней и смазанных бликов. «Тебе кажется, что между нами так». И следующий образ – ровный яркий свет. Это было то, как на самом деле. Вернее, то, как Он видит меня и мое отношение к Нему: без всяких непонятных оттенков, так, как есть...


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 8 I


Я снова была на том месте, где несколько дней назад смотрела на пепел... Тогда, уходя, я стерла все следы надписи. Не хотелось, чтобы их увидел еще кто-нибудь. Ведь все, что происходит между Ним и мной, касается только нас двоих! Что я пишу об этом здесь, в книге – другое дело: так люди воспринимают это не напрямую, а опосредованно, через мой рассказ. И, конечно, мне хочется рассказать о том, что для меня важнее всего. Но быть непосредственным свидетелем чего-то, что «наше», я бы не позволила никому... Вечерело. Обернувшись, я увидела, как в небе разгорается закат – едва ли не красивее всех, виденных мною в жизни! И вспомнила один из недавних фотомонтажей, которые делала для иллюстраций к этой книге. Там как раз был закат, – взятый из моих же снимков. Я люблю заниматься такими вещами: хотя фотошопа у меня нет, но и с помощью других программ, попроще, кое-что вроде бы удается неплохо... На той фотографии я наложила на закатное небо вид города, снятый несколько лет назад. И сейчас, едва я вспомнила об этом, такая же картина развернулась передо мной, во всю ширь небес, – только она была несказанно прекраснее! В ней была глубина, трехмерность – если можно так выразиться, стереоэффект. Хотя эти сухие термины, конечно, не передают ее красоты. Но ведь описать так, как было, просто нельзя – какие бы слова я ни пыталась найти... Все было живым: сияющие краски неба, дыхание облаков, игра городских огней. И все это словно плыло сквозь безбрежную даль, то проявляясь четче, то почти угасая в разноцветной дымке, то приближаясь ко мне, то удаляясь вновь... Я смотрела на небо, как зачарованная. А потом, на миг отведя взгляд, увидела, что в другой стороне – прямо у меня под ногами! – образовался проем. Крутой спуск вел к озеру. Оно виднелось вдалеке, как если бы смотреть с очень высокой скалы, но, присматриваясь, я могла видеть все крупным планом. Тихая водная гладь переливалась в сумерках, отражая свет угасающего неба, и по ней медленно плыл корабль – деревянный, похожий на большую лодку. А возле берега из-под воды проступало красное сияние – как будто там, в глубине, был спрятан драгоценный камень... В следующий миг я увидела, что это так и есть. Он медленно поднимался из воды, сверкая множеством граней, – огромный алый кристалл, напоминающий рубин! Я долго вспоминала этот сон... Меня поразила и красота увиденного, и то, как все появлялось – словно отзываясь на малейшее движение мысли. Стоило о чем-то подумать, и этот мимолетный образ, еще даже не оформившийся в моем сознании, порождал яркую, целостную картину – превосходящую все, что я могла бы вообразить сама! Думаю, там, «за гранью», это будет возможно всегда. И если так – я теперь знаю, чем стану заниматься, когда Он не сможет быть со мной...


*

*

*

*

*

Я вышла из дома поздно вечером. И, пройдя по темной улице, свернув в пустынный двор, оказалась перед высоким домом на сваях. Это была та «избушка на курьих ножках», из моего сна! Но, узнав ее, я не удивилась: было такое чувство, что все правильно – именно сюда мне и следовало прийти... Тогда я поднималась по лестнице. Но сейчас это было не нужно, и я сделала то, зачем пришла: открыла нижнюю дверь, шагнула в темное помещение, вроде предбанника. На ощупь протянув руку, сняла с балки связку ключей, – по-моему, их было три. Все это я делала, зная, что так надо: здесь ждали, что я приду за «своими ключами». Выйдя наружу, я почти сразу спустилась в подземелье. Вроде подземного перехода: длинный гулкий коридор, голые каменные стены, сырой полумрак. По всему ощущению здесь не было ничего ни романтического, ни даже таинственного: просто угрюмая, стылая нора... По обе стороны тянулись двери, – множество узких дверей, как от каких-то подсобных помещений. Я подошла к одной из них и отперла ее


ключом со связки. Внутри была полутемная каморка. И в ней, прямо на полу – большая емкость, похоже, из плотного картона. Она была запечатана, как пакеты с напитками. Взяв ее в руки, я услышала, как внутри глухо переливается жидкость. В ней было «мое плохое». Не знаю, как сказать лучше, так, чтобы было понятно: мое прошлое, память, информация, записанная то ли в моем сознании, то ли еще где-то, – в общем, все, отравляющее мне жизнь. Наверно, объяснить это нельзя, но чувствовала я очень ясно. И так же отчетливо понимала, что остальным людям, чьи сосуды с такой жидкостью хранятся за другими дверьми, заказан доступ в эти помещения. Его предоставили только мне – дав ключи от хранилища... Я распечатала пакет, с силой рванув за края. И, подняв его обеими руками, стала выливать жидкость на землю. Она была мутной, как прокисшее вино. Подождав, пока не выльется все без остатка, я пошла прочь. Что это должно было значить? Руководство к действию? То есть, мне показали, что всю эту муть, хранящуюся в моей памяти, я могу и должна удалить сама? Судя по всему, так... Но где взять эти «ключи»? *

*

*

*

*

Вернувшись домой, я вошла в свою комнату, подошла к столу... И замерла на месте. Кусок материи, которым всегда накрыта подставка компьютера, был сдвинут на стол – и лежал рядом с клавиатурой. Во время моего отсутствия комната была заперта на задвижку: я всегда делаю так, чтобы кот не вошел и не начал хозяйничать. (Хотя вообще это излишняя мера предосторожности – поскольку он и так давно не совершает никаких диверсий, тем более, не лезет на стол). И форточка была закрыта. И дома больше не было никого!... На этом куске ткани лежат разные памятные предметы. Хрустальная улитка, которую я купила на прошлой выставке цветов – в тот день, который напоминает мне о многом. Металлический дельфин, найденный на улице, – знак от Него. И ключ, посланный мне на Аскольдовой могиле, в ответ на мою просьбу к Высшим о свидании с Ним... Ключ! Именно то, о чем я думала в связи с вчерашним сновидением: «где взять эти ключи?» Ну так где же? Если мне дали подсказку, то я все равно не могу ее понять… Или это просто был знак, что я верно истолковала сон? Ведь каким был мой вывод? «Могу и должна – сама». Значит, и ключи при мне, – надо только взять их в руки и действовать? Тем более, ключ оказался возле клавиатуры, моего орудия труда… Но даже если здесь был такой смысл – «ключи у тебя», – ято все равно их не вижу… *

*

*

*

*

Великие боги, заклинаю вас и молю: во имя вашей безграничной власти во тьме, во имя вечного покоя обители теней и нерушимых границ ее...


Внезапно послышался то ли треск, то ли глухой гул. Он прозвучал очень отчетливо – как ответ на сказанное мною... Лишь через несколько мгновений я поняла, что звук издает один из тлеющих ароматических конусов. Он как бы надломился, и, видимо, в него попал воздух. Но все равно до сих пор мне не приходилось видеть ничего подобного!... Знак или случайность? «Ты еще сомневаешься?» Словно сказав мне так, пламя свечей – всех трех – резко поднялось вверх. И задвигалось из стороны в сторону. Не затрепетало, как обычно бывает со свечами, – нет, это было совершенно другое движение. Как будто развеваются огненные перья! Их быстрый и плавный танец, подчиненный единому ритму, чем-то напоминал движения маятника, но в нем чувствовалось нечто целенаправленное, веяние какой-то осознанной силы. Такого я тоже не видела никогда... Наверно, излишне упоминать, что сквозняка не было. Безветренная, тихая осенняя ночь. Сама я стояла неподвижно – в нескольких шагах от свечей. Да и вообще, никакое движение воздуха не могло бы вызвать такую картину! Значит, я скоро увижусь с Ним?! Ведь все это было ответом на мои слова. Дайте мне увидеться с тем, кого я люблю больше жизни, с тем, кому принесла клятву верности перед лицом вашим... *

*

*

*

*

В ту ночь, едва начав засыпать, я уловила признаки «перехода»: дрожь, звенящий гул в ушах... Вот, сейчас!... Наконец-то!... Знаю, что так нельзя: это лихорадочное нетерпение всегда приводит к неудаче. Надо просто спокойно вставать. Но, когда я осознала свою ошибку, момент уже был упущен, – я проснулась окончательно... Только не впадать в уныние! Главное, что перерыв закончился, мне снова это дано! Не удалось сегодня – значит, завтра. Я приложила все силы, чтобы настроиться так... Ведь и Он говорил: никогда не думай, что потеряно все. Что-то остается всегда, просто надо уметь это видеть. А когда не видишь – помнить, что оно есть. Но на следующую ночь не произошло ничего. Просто сон – и какие-то бредово-бытовые сновидения, не стоящие того, чтобы их запоминать... Может быть, я хочу слишком многого? Ведь даже самые известные медиумы, пророки и ясновидящие не пребывали в постоянном контакте с иным миром. Каким бы богатым ни был их опыт, он все равно заключался в отдельных эпизодах – тем более ценных, что они происходили не каждый день! «Мир духов рядом, дверь не на запоре», – да это так. Но отсюда не следует, что эта дверь открыта все время, и туда можно входить, как к себе домой. Если тебе дано хоть изредка заглянуть за грань, надо быть благодарным за это, а не роптать, что не дано большее... Но только ведь мне нужен не этот опыт сам по себе! Загробный мир влечет меня лишь потому, что это Его мир, и там я могу встретиться с ним. А иначе все вообще ни к чему... *

*

*

*

*


Еще несколько дней... «Перехода» не было, и во сне Он не говорил со мной. Со времени нашей последней встречи прошло чуть больше месяца, а мне кажется – вечность. Может быть, эти слова звучат банально, но я не могу подобрать других – потому что мне действительно кажется так! Он никогда не оставит меня, он хочет, чтобы я была его подругой, – это главное. И я понимаю: если Он не общается со мной, значит, на то есть причины. Но понимать – это одно, а... На днях я прочитала, что можно общаться с кем-то из иного мира через свечу. Смотреть, с какой стороны стекает воск, договорившись, что если справа – значит «да», слева – «нет». Странно, что мне никогда не встречалось упоминание о таком способе: ведь я читала, кажется, все, что написано на эту тему! Я вспомнила наши первые разговоры, через кольцо в стакане. Тогда мне явно казалось, что Он отвечает мне еще и посредством свечи. Да нет, не казалось: я точно чувствовала, что это так! И движения пламени, и таяние воска были очень необычными – и все это происходило в связи с разговором, в ответ на мои слова... Потом, вспоминая все, я невольно стала сомневаться: разве так может быть? И решила, что, наверное, просто мой настрой придавал всему такой феерический образ. Но, значит, я не ошиблась: это правда возможно! Может, Он и теперь захочет так пообщаться со мной?


Ночью я зажгла новую свечу. И, обратившись к Нему, сказала о прочитанном способе. «Если ты слышишь меня – пожалуйста, дай ответ! Ты хочешь так говорить со мной?» Те чудеса со свечами, о которых я писала несколько дней назад, – то, что происходило во время моего обращения к Высшим, – конечно, были впечатляющими. Но их все равно нельзя сравнить с увиденным сейчас... Едва я договорила, пламя свечи бурно взвилось вверх и в


стороны – расширившись, как огненный шар! Огонь охватил не только фитиль, а и верхние края свечи. Горящий воск плавился на глазах и стекал вниз, как лавина. Слева. Если это был ответ по условленной системе, то он означал не просто «Нет», а подчеркнутое, с восклицательным знаком. НЕТ! Почему Он ответил так? Что это была не случайность, а действительно Его ответ, я поняла безошибочно. Почувствовала, и все, – как чувствую многое, связанное с Ним... Если бы Он просто не мог говорить со мной, потому что занят, то не стал бы так подчеркивать свое «нет». А здесь было явно выражено нежелание: Он дал мне понять, что говорить не хочет. И сделал это так, чтобы я не сомневалась. НЕТ! Думаю, не стоит описывать, что я чувствовала, – ясно и так... Правда, здесь была одна деталь, которая не дала мне совсем отчаяться. Как ни странно – именно эта подчеркнутость ответа. Ведь если бы Он вообще не желал общаться со мной, то и не посчитал бы нужным так это демонстрировать. Когда человек тебе не интересен, ты просто смотришь на него, как на пустое место. Не обернешься, если он позовет тебя, не снимешь трубку, если позвонит. А так эмоционально сказать: «я не хочу с тобой разговаривать!» – можно лишь тому, кто что-то для тебя значит... Расплавленный воск лился по левому краю свечи, образовав уродливый нарост. Фитиль свернулся кольцом, как змея, и тускло мерцал, истончаясь до пепла. Пламя теперь было раздвоенным, синевато-желтым... Все это выглядело прямо-таки устрашающе. Я погасила свечу – как всегда, рукой, чтобы не оскорбить духов огня. Тлеющий воск прилип к пальцам, – вот и хорошо, так мне и надо! Хоть что-нибудь!... «Если ты не хотел со мной говорить, потому что я совершила что-то такое, что тебе не по нраву – прости. Пожалуйста, прости меня!» Почему Он не пожелал говорить со мной? Наверно, причина в каких-то моих поступках. Но что это может быть? Я открыла «Словарь латинских изречений». Конечно, Он сам не станет мне отвечать... – Мои высшие покровители! Великий Орк, великая мать Геката, – да будет позволено называть вас такими именами... Прошу, скажите: почему Он не хотел говорить со мной? Смотрим корректуру – и находим в предисловии, где мы взвесили каждое слово, просьбу изменить текст. – Ему не нравится что-то, что я пишу в этой книге?! ...находили даже, что у него очень большой талант. Ответ невольно заставил меня улыбнуться. Спасибо, конечно!... Было ли это сказано в шутку или всерьез? Думаю, где-то пятьдесят на пятьдесят... – А тогда что же? На другой стороне памятника – слова. *

*

*

*

*

«Взвесили каждое слово», «изменить текст»... Ну что ж, теперь я очень хорошо поняла, что имеется в виду! Да ведь, в общем-то, догадывалась и сама, – разве нет? «Текст», выданный мною сегодня, и правда звучал паршиво... «На другой стороне памятника», – так сказать, мой образ с изнанки. С темной стороны!


Инцидент произошел как раз при покупке свечей. Да, в последнее время такое со мной бывает редко – но, как говорится, метко! Мне не понравился тон продавщицы, – вполне обоснованно, – и я сказала ей, что если она будет обслуживать покупателей так, как у себя в деревне, то много не наторгует. Сказала очень вежливо и доброжелательно: «милая моя, это Киев»... Как и следовало ожидать, она была здорово уязвлена – именно потому, что явно была не сельской, а из киевских жлобов. Будь она действительно из села, я никогда не сказала бы так. (Впрочем, крестьяне никогда и не ведут себя так, как это жлобье). Ну, а дальше?... Разумеется, покупать свечи у нее я не стала: повернулась и ушла. Купила в другом киоске. И на этом все должно было бы закончиться. Но нет! Я поддалась своей давней привычке – проклинать того, кто мне не угодил. Думаю, по части проклятий любой ведьме до меня далеко... Пока в моей жизни не было Его, я считала, что имею полное право так себя вести – поскольку это касается только меня одной. Я сама, например, ничуть бы не расстроилась, узнав, что кто-то желает мне того же. Ведь что бы со мной ни случилось – это может произойти лишь по воле богов, а не из-за чьих-то пожеланий! И все мои эмоции точно так же не могут повлиять на других людей. Просто мне нужно выплеснуть гнев в мысленной «расправе с врагом». Но Ему, конечно же, неприятно смотреть, как его девушка превращается в смесь бешеной кошки с гремучей змеей! Какому мужчине такое понравится?! И ведь у меня все же мелькала мысль: «а если бы Он видел тебя сейчас и слышал все это?» Да почему «если бы», – ведь я знаю, что так и есть! Но остановиться не могла. Или не хотела, – в таких случаях это одно и то же... В общем, понесло. По большей части я цедила проклятия шепотом, но порой и вполголоса. А то и во весь голос! Да, что было, то было... Ярость овладела мной до такой степени, что я специально еще раз прошла мимо того киоска – и, ехидно усмехаясь, громко произнесла очень нехорошую фразу. Как бы в пространство, но так, чтобы не оставалось сомнений, к кому она относится. Еще и прикидывала, достаточно ли сказано: может, надо было загнуть покрепче! Но разве я не помню, что говорил Он? Ведь во время наших разговоров я поняла, как смотрит на все истинно сильный человек, знающий верную цену всему... «Это слабость – отзываться на все вокруг. А ты принимаешь слабость за силу». «Унизить – значит, заставить тебя поступить низко. Так, как ты считаешь для себя недостойным». Мне самой никогда не приходило в голову подумать так. И с тех пор я часто вспоминала эти слова, но сегодня они мне почему-то не вспомнились... Это моя давняя болезнь – видеть унижение там, где его нет и не может быть! Померещится, что кто-нибудь взглянул не так или сказал не то – и пошло-поехало. Вернее, я сама съезжаю ниже некуда, превращаясь в злобную гарпию. В хамку, попросту говоря... И разве я не помню тот образ, запечатленный на древнеримской монете? Легионер и варвар... Тогда, размышляя об этом, я написала здесь, в книге: «тот, кто был римским воином, тот, кто достоин звания римлянина, как никто другой, часто незримо сопровождает меня. Так стоит ли мне, идущей рядом с Ним, обращать внимание на варварский сброд вокруг?» И с тех пор я всегда ношу это изображение при себе, и стараюсь помнить эти слова, которые тогда пришли мне в голову. Вот только бывает, что они не вспоминаются вовремя. А стоит забыть хоть на миг, и стыда не оберешься! Он – патриций. Это очень много значит и для него, и для меня. Каково же ему было видеть, что я – его подруга – опускаюсь до уровня плебса, веду себя наравне с базарной торговкой? Пусть даже не на словах, а в мыслях, – все равно. Да ведь и вслух я тогда тоже сказала коечто, прозвучавшее совсем не достойно!


Разве я хочу быть такой? Разве я могу быть такой, – я, Его подруга, Его Дазиза? Но сегодня я была такой. И после всего этого еще думала, что Он захочет со мной говорить... Правда, раньше я вела себя так чуть ли не каждый день. А теперь – все реже и реже. Но все равно... Если такое происходит хоть изредка – все равно получается, что я побеждена собственным нравом! Во мне самой есть что-то, что сильнее меня. И я могу только просить Высших, чтобы дали мне силы противостоять этому. Хоть и стыдно, боги, как стыдно!... Давно ли я говорила: «клянусь, такое больше не повторится»? Не далее как этим летом! Может, не надо давать никаких зароков и обещаний? Просто в каждой ситуации спрашивать себя: «вот именно сейчас – что я выберу? Одну сторону или другую?»

II Чтобы увидеть во сне того, кого любишь, надо написать на зеркале его имя, а зеркало положить под подушку. Оказывается, есть такое поверье. Я прочитала о нем сегодня... И так же, как в случае со свечой, удивилась, что этот способ был мне неизвестен, – ведь в свое время я прочла довольно много книг о магии! Неужели он действует? И если да, то почему? Но, наверное, в этом что-то есть. О магических свойствах зеркал известно с самой глубокой древности. Их считали дверьми в потусторонний мир – и, видимо, неспроста! Да ведь и я сама упоминала об этом в своих книгах. «Боги запрещают смертным смотреть по ту сторону, взглянешь – и погибнешь! Но, читая слова, написанные на зеркале, можно войти туда, где есть тайна сна мертвого и сна живого, а в тайне – зримое и незримое. И познать то, что скрыто от людских очей... Что было, что будет...» Эти слова этрусской девушки, Его возлюбленной, отображали мои собственные мысли. Иначе и не могло быть: ведь в ее облике я изобразила себя. Проще сказать, она – это я... Только вот чем писать, здесь не было сказано. Может быть, лучше всего кровью? Она придает силу любым обрядам! Я сама не раз убеждалась, что это так. Ночью я написала на зеркале Его имя. Кровью, как всегда, взятой из безымянного пальца левой руки, – в древности верили, что там идет вена к сердцу... «Прошу тебя, во имя богов, тобою чтимых: явись мне, если можешь и если тебе угодно! Во сне, в видении – так, как захочешь. Явись мне, приди, я жду!» Я говорила так, глядя на зеркало. В нем отражался черный экран компьютера, и внезапно мне показалось, будто по нему пробежали красные огоньки. Конечно, это была просто зрительная иллюзия – из-за мерцающих отблесков на самом зеркале. Пламя свечей трепетало, как листья на ветру... В какой-то миг мне стало тревожно – сама не знаю, отчего. Просто, что называется, не по себе. Это необъяснимое чувство было мимолетным, но очень острым, как мгновенный укол... Погасив свечи, я положила зеркало под подушку и легла в постель. Уже близилось утро, но сон не шел. Полнолуние, – в это время мной обычно овладевает бессонница... Наконец все же удалось заснуть. Лучше бы не удавалось!


Сны, донимавшие меня в ту ночь, нельзя назвать кошмарными. Но я бы предпочла любой кошмар, с какими угодно чудищами: такое меня как раз не страшит. А эта муть... В общем, повторилась та история с аммонитом, которую я описывала здесь, в книге, полгода назад. Тогда я тоже надеялась, что увижу во сне Его, а увидела совсем других людей – тех, о ком хотела бы не вспоминать никогда. Так же было и сейчас... Именно то, что хочется забыть напрочь, представало передо мной, как по заказу. Пьяный отец, пьяный дед, – обычный набор! Правда, это еще не самое худшее, что можно вспомнить, но и этого мне хватило. Я проснулась с чувством ненависти и отвращения, сопровождавшим меня все те годы, когда этот кошмар был явью. Со временем это чувство слегка угасло в моей душе, но сейчас ожило вновь – и пронизало меня до яростной дрожи, до темноты в глазах... Проклятые алкаши, мразь, пьянь, испоганившая мне детство и юность, ненавижу вас, горите в аду!... Впрочем, я сразу же вспомнила, что говорил Он: бессмысленно «сражаться с пустотой». Прошлое мертво. «Если ты держишь его при себе – это твой выбор». Они и так испортили мне немало крови при жизни, – неужели я позволю, чтобы это продолжалось и сейчас? Пошли вон! Requiescate in pace aut in pice, – покойтесь с миром или в смоле, это уж как получится. А я буду жить – так, как хочу. И в моей жизни вам нет места! Я облилась прохладной водой, выпила кофе, пообщалась с котом, вышла на балкон проветриться. Вскоре от наваждения не осталось и следа, – память о минувшей ночи растаяла, превратившись в смутную тень, в почти бесцветный осадок. И вновь залегла на дне сознания, в той темной глубине, откуда она выступает порой – так, как сегодня. До следующего раза... Но зачем об этом думать сейчас? Мне хотелось узнать только одно: что я сделала не так? Почему обряд «на сон» – и с аммонитом, и с зеркалом – подействовал с точностью до наоборот? Ведь такое произошло уже дважды, значит, не случайно! Я открыла «Словарь латинских изречений». И, мысленно обратившись к Высшим, прочитала ответ: ...клочки воспоминаний. – Да, но почему именно после этого, с зеркалом?! в противовес божественной энергии. А больше мне не ответили ничего, - указали пустую строку... Что же из совершенного мною неугодно богам? Пролитие собственной крови в ритуальных целях? Но я делала так не раз. Часто возливаю ее в жертву Высшим – и в Его честь... И до сих пор это было принято благосклонно. Во всяком случае, мне никогда не давали понять обратного! Наверно, тут имело значение именно то, что кровь использовалась для обряда с зеркалом. Ведь кровь несет информацию о человеке, о его сознании. А зеркало способно аккумулировать эту информацию в себе – и отражать с многократной силой... Аммонит, по сути, то же «зеркало»: как я узнала тогда, он вбирает мысленную энергию, накапливает ее, как линза. И, соответственно, передает тому, с кем соприкасается. Вот и получилось, что эти предметы извлекли из моей памяти всю дрянь и муть, все зло, которое хранится там, как в архиве, и вернули мне... Да – виновата здесь, конечно, только я сама. «Не буди лихо, пока оно тихо»! Нечего играться с такими вещами, если в твоем сознании есть темный угол, куда лучше не заглядывать. Иначе оттуда и впрямь вылезет то, что очень далеко от «божественного»... Если бы я могла как-то избавиться от этого, – так, как было в недавнем сне с ключами и той мутной водицей памяти, которую я вылила прочь!


*

*

*

*

*

Я не спала нормально уже месяц, если не больше. Просто не могу. Вообще для меня это обычное явление, с самого детства, – можно сказать, мы с бессонницей родились вместе. Но последние ночи были уж слишком напряжными: фантасмагория со свечой и с зеркалом, а в промежутках, в краткие часы сна – сплошной бред... Эту ночь я провела вообще без сна. Пробовала обратиться к Нему, но он не ответил. Наверно, все еще из-за того, что было накануне, – изза моего поведения? Или просто занят? Я взяла «Словарь латинских изречений»... Memento servitudinem. – «Помни о рабстве». Sapienti sat. – «Умному достаточно». И правда, – ведь сказали яснее ясного... Пока ты рабски служишь своей «другой стороне», с Ним тебе не по пути! Я понимаю это разумом. Но еще часто выбираю ложный путь – по инерции. Поддаюсь тому, что ниже меня… Вот это и есть унижение. Только это, и ничто другое. Как мне научиться помнить об этом всегда? Может быть, все-таки имеет значение, что я уже осознаю все это хотя бы на уровне мыслей? Ведь когда-то такие мысли даже не приходили мне в голову. Я вообще не задумывалась о подобных вещах! Действовала на автомате, выдавая стандартные реакции на любой раздражитель – так, как сказал Он: «дергаешься на нитке, куда поведут»… А сейчас я порой веду себя так лишь в силу давней привычки. Но ведь от любой привычки можно избавиться – и создать вместо нее другую! Просто нужно время, чтобы образ мыслей стал образом жизни. Время – и, конечно, собственные усилия. Ждать, что все получится само собой, просто бессмысленно! Или, может, Он теперь вообще не захочет меня знать? Отвернется от меня, решив, что я никогда не смогу стать другой? *

*

*

*

*

Уже светало, но спать мне по-прежнему не хотелось. «Только движение приносит ясность»... И правда так. Я знаю по опыту: чтобы в голове посветлело, лучше всего побродить где-нибудь несколько часов. А еще лучше – весь день! Да, надо пойти развеяться. Обычно в будние дни я не ухожу из дома надолго: вдруг пришлют заказ? Но сейчас, даже если пришлют – подождет. Я пошла в парк. Серое, туманное утро, тишина, словно затаившая в себе отзвук недавнего дождя, влажное мерцание капель, – все, как я люблю... За дымчатой пеленой зелень казалась почти бесцветной, лишь кое-где мягко светились гроздья рябины и отдельные желтые листья. Сев на лавочку, я рассеянно смотрела на полосу деревьев, едва проступавшую из туманной мглы. Одно, покрытое шарами омелы, выглядело просто фантастически! Мне вспомнились слова из «Энеиды», где говорится о золотой ветви, открывающей путь в загробное царство: так блещет омелы побег, округлый ствол обвивая... В знаменитой книге Фрэзера, которая так и называется – «Золотая ветвь», сказано, что, скорее всего, это и была


омела. И правда, в этом растении, живущем между небом и землей, есть что-то загадочное. Недаром в древности его наделяли волшебными свойствами! Может, оно действительно способствует связи с загробным миром? Насколько я знаю, именно такого поверья не было. Считалось, что омела оберегает дом от пожаров – поскольку она сама появляется на дереве вследствие удара молнии и воплощает в себе силу огня. Помимо этого, верили, что она приносит удачу в бою и на охоте, защищает от колдовства, исцеляет раны и помогает при эпилепсии. И еще, кажется, что-то связанное со сном... Все это я когда-то прочитала в той же книге, «Золотая ветвь». Что же там говорилось о сновидениях? Как правило, я могу вспомнить прочитанный текст – особенно заинтересовавший меня – почти дословно. И сейчас в памяти ясно всплыла строка: «вызывает пророческие сны». Да, там было сказано именно так... Может, она способна вызвать не только вещий сон, а любой, какой хочешь? Вдруг эта «золотая ветвь» позволит мне увидеть во сне того, кого я люблю, – тем более, что его дух пребывает в обители теней? Ведь все-таки в поэме Вергилия именно она открывала живым доступ в загробный мир! А он бы не написал просто так: я уверена, что этот человек сам побывал «за гранью»... Впрочем, как бы то ни было, достать ее нереально. Дерево заросло омелой у самой верхушки. Приблизительно на высоте пятиэтажного дома... Ну и что? В свое время я лазила по деревьям лучше любого пацана. Да и уже будучи взрослой, продолжала следовать этой необъяснимой страсти: взобраться повыше, где только можно! Среди покоренных мною вершин были и деревья, и крыши, и даже скалы. Не Эверест, конечно, просто базальтовые утесы, но тем не менее... Все это был, что называется, соло-альпинизм, – свои восхождения я совершала в полном одиночестве. Мне ведь нравится только так... Он недавно сказал мне: «Никогда не говори – «не могу». Эти слова не для тебя». Да я и сама знаю: если мне загорелось что-то достать – оно у меня будет! Так что же я, собственно говоря, тут высиживаю? Вперед! Может, разве что пойти домой, поискать какие-нибудь штаны – поскольку своих у меня не имеется? А зачем? На тех скалах, несколько лет назад, я прекрасно действовала в юбке. Такой же, до щиколоток. Правда, в один особенно критический момент мне все же пришлось ее сбросить. И, конечно, тогда я была тем более рада, что вокруг ни души. А сейчас, глядишь, кто-нибудь замаячит поблизости... Ладно, для начала пойду на разведку: надо прикинуть, можно ли туда влезть вообще? Может, там внизу просто гладкий ствол и ни одной ветки? Тогда, конечно, никак... Я встала и пошла через луг, увязая в сырой траве. Нет, лучше обойти кругом: туфли – китайское тряпье – и так на последнем издыхании, а намокнув, просто разлезутся в прах... Впрочем, эта мысль была мимолетной. А почему мне на самом деле захотелось пойти в обход – не знаю... Просто захотелось, и все. Свернув на аллею, я резко остановилась. Буквально – не веря своим глазам! В нескольких метрах от меня, на обочине, стояло дерево, так же сплошь усыпанное омелой. Но на такой высоте, что ее, казалось, можно достать рукой... Подойдя ближе, я увидела, что, конечно, это все же не так: без каких-то вспомогательных средств не обойтись. Наверно, кто-нибудь повыше мог бы и вправду просто пригнуть одну из веток рукой. Подпрыгнув – точно... А мне, с моими 1,58 м роста, понадобится инструмент. Но лезть не придется!


И как мне повезло это увидеть? Ведь я собиралась идти в другую сторону. Туда, где, скорее всего, пришлось бы надрываться изо всех сил – а может, и вообще уйти ни с чем... Меня просто привели сюда. Можно сказать, подвели за ручку: «Вот, смотри, это тебе». И оставалось только сказать «спасибо»!


Я ненадолго вернулась домой. И вышла, снарядившись по полной программе: веревка, садовые ножницы... Захватила даже пилу: ну а что, мало ли, вдруг пригодится! Правда, в древние времена считали, что омелу можно только сбить с дерева стрелой. И непременно поймать ее в воздухе, причем левой рукой. А если уж добывать с применением металлических орудий – то не иначе как золотым серпом, в шестой день лунного месяца... Но все это, кажется, относилось к омеле, растущей на дубе. А мое дерево нисколько не напоминало ни дуб, ни падуб, описанный в «Энеиде». Какая-то разновидность клена... Конечно, использовать весь свой инструментарий я собиралась по нарастающей сложности. Для начала попробую справиться с помощью клюки. Обычной, пенсионерской, – дома таких нашлось даже две! В сумку они не поместились, и я несла их в руке, что несколько затрудняло передвижение. Не из-за тяжести, а из-за смеха, который одолевал меня каждые два шага – стоило представить свой вид со стороны... Как я и предполагала, задействовать остальной инвентарь не пришлось: хватило одной трости, той, что подлиннее. Нагнув несколько веток, я руками сняла с них роскошные кусты омелы. Просто отломила за стебель, так что они остались целыми, в своей первозданной красоте – три кудрявых зеленых шара с лунно-белыми шариками ягод... Взглядом кроны дерев обыщи и ветвь золотую рви безоружной рукой: без усилья стебель поддастся, если судьба призывает тебя; если ж нет – никакою силой ее не возьмешь, не отрубишь и твердым железом. Не знаю, как насчет судьбы, но я все же была рада, что смогла соблюсти это условие: «безоружной рукой». Ведь, наверное, так сказано недаром? Когда я наклоняла ветки, с них хлынул настоящий дождь. Меня щедро оросило водой – так, что она стекала с волос... За всю свою жизнь я никогда не видела омелу вблизи. И теперь она мне очень понравилась. Веточки с двумя листками на конце, выгнутыми в одну сторону – то как полумесяц, то как закругленная V, первая буква ее латинского имени: Viscum. А больше всего это полукольцо листков похоже на руки, протянутые для объятия. Именно так мне показалось прежде всего... Дома я украсила омелой всю комнату. И каждый угол, и карнизы для штор, и даже потолок – прицепив ветки на прозрачный плафон от люстры. Получилось невероятно здорово! Сразу, как войдешь, возникает ощущение свежести и покоя. Не только потому, что зелень: так действует именно это растение. Во всяком случае, на меня – точно. Время близилось к полудню. Внезапно я почувствовала, как меня накрывает сон. Впервые за много дней казалось, что стоит лечь, и вмиг заснешь – как будто кто-то мягко положил подушку под голову... Я отключила телефон и забралась в постель. И, уже закрыв глаза, внезапно услышала шорох. В тот же миг что-то коснулось моего лица.


Маленькая ветка, упавшая с люстры. Одна, отдельная веточка, – так, словно кто-то взял ее и отломил... Я собиралась положить омелу в изголовье постели – ведь это главное, из-за чего она была мне так нужна! – но в самый последний момент забыла. И мне об этом напомнили. Просто и ясно.

*

*

*

*

*

Сон был крепким, без сновидений. А потом – стремительно ворвавшись в мозг – меня охватила волна звенящей дрожи... «Переход»?! Легко встав с постели, я открыла глаза. Зрение проявилось сразу – такое же ясное, как свет, хлынувший навстречу. Солнечные лучи, льющиеся из окна, скользили по стенам комнаты. Я вмиг узнала ее, эту комнату деревенского дома. Прежде я часто думала, что если бы


придавала своей жизни какую-то ценность, то отдала бы полжизни, чтобы еще раз побывать там. Хотя, может, для меня – взрослой – этот дом моей прабабушки и не стал бы тем же, чем был тогда. Нельзя дважды войти в одну реку... Я назвала его деревенским, но на самом деле он находился в поселке. В предместье. Потом этот район присоединили к городу и стали застраивать. Когда дом снесли, мне было лет семь. Он остался для меня одним из очень немногих хороших воспоминаний детства – и главным из них... Там было... Не знаю, как описать? Многое казалось таинственным. Да нет, не «многое» – все! Все было захватывающим, манящим, обещало приключения и открытия. Маленький двор казался огромным – он был разделен на разные страны, даже разные миры. И в каждой шла своя особая жизнь. А дом, тоже небольшой и скромный, был похож на дворец, – однажды я и назвала его так, немало насмешив окружающих... Удивительно, что я так хорошо помню все: воспоминания более поздних лет во многом стерлись, потускнели, как выцветший черно-белый снимок. А это осталось явственным и живым. Но, конечно, я помнила все не так, как увидела сейчас: в мельчайших деталях, с той необычной остротой и яркостью, которая всегда бывает «за гранью»... В доме не было никого. Зная, что времени мало, я спешила обойти все комнаты, потрогать все руками, вобрать в себя – чтобы навсегда запомнить так, как вижу сейчас! И летний свет, лившийся из окон, словно омывал меня изнутри, и все вокруг было для меня таким же, как тогда, – так, будто мне снова шесть лет. Как будто, вернувшись в прошлое, мой дух видел его своими детскими глазами. Успею ли я выйти во двор?... Но, едва подумав об этом, я снова оказалась в теле. Все исчезло в один миг, свет померк так внезапно, словно кто-то нажал выключатель. Комната с занавешенными окнами, постель, подушка. И омела над головой... Это она, «золотая ветвь», сделала мне такой драгоценный подарок? Вернее – те, кто указал мне ее и помог добыть?


Был уже пятый час дня. Я посмотрела почту – нет, ничего не прислали. Да мне почему-то и казалось, что этот день будет полностью свободным... Значит, тогда вообще никаких занятий с компьютером! И я снова пошла в парк. Трава уже почти высохла, изредка проглядывало солнце. Я села на склоне, среди деревьев, и долго сидела так – ни о чем не думая, глядя на светлые тени облаков, скользящие по траве. Вспоминала свой «переход». Даже не вспоминала специально, – просто эта память мерцала в сознании, как тихий свет летнего дня, который зажгла передо мной «золотая ветвь». И тот утренний дождь, пролившийся с дерева, словно продолжал дарить мне свежесть, покой, прохладу...


Вокруг не было никого. Хотя нет, не так: Он был рядом со мной. Это случилось внезапно. И заставило меня оцепенеть, – как будто дыхание замерло между двумя ударами сердца. Как будто время остановилось в тот миг, когда я поняла, что Он рядом. Справа от меня. Я не смогу описать, как это было: просто в нашем земном языке нет таких слов. Сказать, что я только чувствовала Его присутствие, будет неверно. Потому что в то же время я видела Его – но не глазами, не телесным зрением. Как бы прозревала, что ли. Так уже бывало несколько раз, – например, в тот день на Аскольдовой могиле. Но так ясно, как сегодня – еще никогда... Несколько мгновений я не решалась двинуться – словно боясь, что все исчезнет, не смея поверить, что это правда... Он сам обнял меня и привлек к себе. Все было так, будто мы оба – люди из плоти и крови. Но, прильнув к нему, на это прикосновение тени отвечала тоже «тень», – мой дух, вне тела. То, что совершает «переход». Тело мое оставалось неподвижным, а я была с Ним – с тем, кто давно ушел из мира живых, с тем, за кого я была бы счастлива отдать эту земную жизнь. С тем, к кому я приду однажды такой, как была сейчас... Все длилось несколько минут, не больше. И закончилось так же внезапно. Просто я снова вернулась в тело и в этот мир, сидела на траве – глядя перед собой, руки на коленях, – и слышала вдалеке голоса проходящих людей. А Его больше не было рядом. Мне не хотелось оставаться здесь. Хотелось сохранить в памяти именно этот миг встречи – чтобы ничто не затмевало его. Я встала и пошла домой. *

*

*

*

*

«Ты пришел сегодня, ты был со мной. Я никогда не думала, что так будет, – после моих выходок...» вдруг сообразил, какое он незаметно для себя уже согласился взять обязательство. Я не поняла: Он напоминает о моих «обязательствах», которые я приняла на себя, став его подругой? Или говорит о себе, – о своем «обязательстве» меня воспитывать, так скажем? Но я не стала ничего уточнять... Ведь Он и так знает, о чем я думаю. И, может быть, следующий ответ прояснит все? откровенно признаюсь, что я не могу решиться из-за незначительных недоразумений потерять одного из тех немногих людей, кого я любил как друга в лучшем смысле этого слова. *

*

*

*

*

РИМ. Это слово Он указал мне недавно. Один из тех ответов, которые заключают в себе многое – и все это понятно мне сразу, как единая мысль... То, что я с Ним, с лучшим из римлян, и то, что лишь там, в этом городе, живу я – настоящая, та, какой я бы хотела быть для Него. И что этот город, память о нем – именно то истинное, главное, что соединяет нас, как бы мы ни были неравны друг другу. Он может назвать этот мир чести и славы своим, а я могу только видеть его издали, как свет из тьмы, сияющий на недосягаемой высоте. Но пока я смотрю в ту сторону, пока я помню, что он есть – этот мир, вся слава которого воплотилась для меня в Его облике, в отсвете того жертвенного огня, – пока я смотрю на себя при этом свете и меряю свою низость по этой высоте, наверное, все не так безнадежно...


Я очень хочу быть для Него такой, чтобы, если бы мы жили в Риме его времени, ему не пришлось за меня стыдиться перед друзьями. Ведь там точно так же были и прохожие, и приезжие, и рыночные продавцы, и плебс вел себя не лучше, чем здесь! Разве Он хотел бы иметь такую подругу, которую можно только держать взаперти – потому что она скандалит с каждым лавочником, ведет себя под стать уличной черни?! Да помогут мне боги... Но они дают человеку лишь то, что он готов получить ценой собственных усилий. И не занимаются переделкой души! «Воля богов – в том, чтобы каждый поступал по своей воле». Так когда-то сказал мне Он... Если ты избрал «путь наверх», к патрициям духа – этот выбор придется подтверждать снова и снова, каждый день, каждый час. Всю жизнь... Высшие силы помогут, освещая перед тобой этот путь – чтобы ты видел, куда идти. Но каждый шаг должен делать ты сам, – никто не будет нести тебя на руках! Я очень надеюсь, что для меня главной помощью станет память о Нем. И, если меня снова начнет одолевать вся эта дрянь, постараюсь помнить: ведь ты же – Его подруга. Его Дазиза. А вот это – не для тебя, не твое! Я очень хочу, чтобы было так...

III Тридцатого сентября был мой день рождения. Этот день совпадает с международным Днем переводчика, – мне повезло родиться в свой профессиональный праздник! Ведь я действительно могу сказать о себе, что «родилась переводчиком»: иностранные языки привлекали меня с самого детства. С тех пор, как я узнала, что они существуют. И можно только благодарить богов за то, что мне дано заниматься профессией, к которой лежит душа: ведь это удается далеко не всем! И не менее я благодарна за то, что этот двойной праздник могу отмечать так, как мне нравится, видя рядом только тех, кого хочу видеть. Так было и сегодня... Но сегодня – еще и другое. Этот «мой день» оказался поистине чудесным. Лучшим из всех. Первой из гостей пришла Г.П. «Пойдем, я тебе что-то расскажу». Мы уединились в моей комнате. – Ты знаешь, я человек в здравом уме. И галлюцинаций у меня не бывает. И вообще от всего такого потустороннего я стараюсь держаться подальше, – ты знаешь! Все это мне, и правда, хорошо известно. А также известно, что она на редкость правдивый человек – что я очень ценю. Ночью она проснулась оттого, что «в глаза как будто ударил свет». Взглянула в окно. В проеме между домами напротив виднелось красное сияние. (Те два дома есть у меня на многих снимках, которые стали иллюстрациями к этой книге, – такие великолепные закаты сфотографированы именно там). Ослепительно сияющий алый полукруг – «как солнце на закате, просто горит огнем!» – пылал на фоне ночного неба несколько минут. А потом стал медленно исчезать. «Только не погас, а как бы ушел в темноту. Так, вроде бы его куда-то затягивает, в какое-то другое пространство!» После этого ей уже не спалось. «Если честно, было немного не по себе»... Вскоре начало светать, и она решила пойти погулять с собакой.


Подарок для меня был уже упакован. Г.П. умеет все оформлять, как никто другой, – в ней просто погиб великий дизайнер! Она только подумала, что хорошо бы приколоть к открытке декоративный цветок или бабочку, но подходящих по цвету не нашлось... Бабочка сидела на ее почтовом ящике. Именно такая, как надо. Величиной с настоящую – и вообще как живая. «Да я и подумала вначале, что живая!» (Перед нашим разговором, рассматривая оформление подарка, я не могла отвести от нее глаз. Никогда таких не видела...) Она была сделана из тонкого полупрозрачного пластика. И прикреплена к ящику небольшим магнитом, который тут же отпал, едва Г.П. взяла ее в руки. Через несколько часов она купила для меня букет гвоздик. Все остальные цветы продавщица заворачивала в обычную прозрачную пленку. «Я точно видела, при мне покупали еще. А это... как-то не заметила сразу, что ли... Вышла из магазина, смотрю – !...» Упаковка гвоздик была сплошь разрисована бабочками. Точно такой же расцветки. – Понимаешь, я просто... Она не договорила, но все было понятно и так. «Не нахожу слов», – пожалуй, мысль заключалась именно в этом. Да я и сама не смогла бы сказать ничего другого. Только вспомнила ту бабочку, сопровождавшую меня все прошлое лето... И еще многое вспомнилось мне. Очень многое.


Она была цвета осени. Такая же, как этот сентябрьский день, когда рыжие листья светились в сером тумане. Она была пепельно-огненной: жар, охвативший ее крылья снизу, незаметно угасал и сливался с матовой белизной. Как пламя, тающее в хрупкой золе... *

*

*

*

*

Все эти дни была прекрасная погода, – как летом... И работы почти не присылали, что тоже хорошо: за сентябрь я и так заработала достаточно. Можно гулять!... Я уходила из дома на весь день. Побывала на осенней выставке цветов, и на Аскольдовой могиле, и в Сырецком лесу, и в Феофании. А в другие дни просто бродила в ближнем парке – который тоже очень красив, а кроме того, связан для меня со многим... От Него больше не было никакого отклика. Но я как-то сразу поняла, что он не может уделить мне время. Почему – этого мне, как всегда, знать не дано... *

*

*

*

*

Сегодня я возвращалась домой поздно вечером. И оказалась единственным пассажиром в маршрутке. Как всегда, села рядом с шофером, – мне нравится смотреть вперед, сквозь лобовое стекло... Любуясь видом ночного города, я не сразу сообразила, что мы едем по измененному маршруту: шофер свернул на другую улицу. Впрочем, так даже лучше!... Я все же хотела спросить его, в чем дело, но он, предугадав вопрос, кивнул назад: «там же не проедешь, все перегородили». Оглянувшись, я увидела в конце улицы несколько пожарных машин. Они отливали багровым блеском в отсветах пламени. Но их присутствие, похоже, было бесполезным, – пожар бушевал так, что не погасишь никакими силами! Горело именно то здание, мимо которого мне не хотелось проезжать. Моя школа. Все эти годы я избегала даже бывать поблизости, в том районе – не то что проходить мимо... Как я ее ненавидела!... Тюрьма, лагерь, плен – всем этим стала для меня она. Каторга, – вот так сказать будет вернее. А вернее всего – ад. С первого и до последнего дня. Самое интересное, что никто, наверно, не понял бы – почему. «Ты была двоечницей и боялась учителей? К тебе плохо относились в классе?» Ничего похожего не было и близко... Да, я училась скверно, но это был мой сознательный выбор: я и не пыталась учить ничего, кроме иностранных языков, которые давались мне сами собой. Все остальное было не интересно – и я не хотела тратить на это время. Даже не открывала учебники и не записывала в дневник задания, – сидела на «галерке» и занималась своими делами. Так что у меня были и тройки, и двойки за год, и даже «н/а» – «не аттестована», – по алгебре, геометрии и еще чему-то, уже не помню. (Школьный аттестат я порвала сразу же, едва получив его на руки после ухода из вуза). Но на учителей и оценки мне было глубоко наплевать! Помню, как я смеялась над этим «н/а»: надо же, и на двойку не хватает знаний... А с одноклассниками у меня вообще не было никаких отношений. Как будто между нами стояла стена: я – по одну сторону, они – по другую. Но эту стену возвела я сама: они были мне так же не интересны, и я старалась держаться от них как можно дальше. И дружила только с той девчонкой, которая так же, как я, была сама по себе. Только она вела себя так по другой причине, – потому, что представляла


собой «дурное общество» для всех этих мажорных деток. Впрочем, я и сама вскоре стала такой, даже перегнала ее – словно назло кому-то... А когда мне все же приходилось как-то с ними общаться, эти контакты носили вполне вежливый характер. Просто нейтральный. Через стену. Вот и не знаю, как объяснить, что вызывало у меня такую ненависть и отвращение? Вернее, объяснить-то я могла бы, но никто не поймет... Вся эта показуха, подарки учителям по каждому поводу и без повода, родители, лезущие вон из кожи, чтобы услужить директрисе – поскольку детки «идут на золотую медаль»! В результате таких стараний медаль получила почти половина класса, – одиннадцать учеников из двадцати восьми... Хамство, жлобство и тупость училок, не любящих детей и равнодушных к своему предмету... Только двоих я не посмела бы – и не позволила никому – назвать таким словом. Они были настоящими учителями! Одна преподавала историю, – именно она вела курс древнего мира, и про Киевскую Русь, и про Древний Рим. Другая – русский язык и литературу (впрочем, этот один урок в неделю тогда, кажется, уже назывался «зарубежным языком и литературой»). Разные, но в то же время похожи: обе молодые, красивые женщины и интересные люди. Но они обе задержались в школе ненадолго – всего на год или два. Понятно, почему... Что там было еще? Четыре ноги – хорошо, две – плохо. Украина – хорошо, Россия – плохо. Украинский язык – хорошо, русский – плохо!... При том, что все как один, и учителя, и ученики, вне уроков говорили по-русски... Я уважаю язык и культуру украинцев, как и любого другого народа, и мне нравится моя украинская фамилия, доставшаяся от неродного прадеда, – дедова отчима, погибшего на фронте в сорок третьем. А в роду у меня были и русские, и поляки, и цыгане, и даже немцы... Но родной язык у меня один – русский. Я думаю на этом языке. И считаю себя русской – в том смысле, как написано на памятном камне в Киеве: «отсюда пошла русская земля». И когда мне пытаются насильно промывать мозги, да еще и делают это из настолько фальшивых побуждений... Надо ли объяснять, как я презираю таких людей? Вранье, сплошное вранье во всем!... Еще надо было вступать в пионеры – и всех погнали, как стадо, повязывать на шею красную тряпку. Просто объявили: такого-то числа идем в ленинский музей. Так же, как если бы – «вам будут делать прививку». Я отказалась. Подняла руку, встала и сказала: «я не буду пионеркой». «Как это так?! Почему?!» «Потому что не хочу». Ох и шум поднялся, – даже папашу моего вызывали в школу, смешно вспомнить... Нет, конечно, я в свои девять лет не была настроена антисоветски: просто – а меня вы спросили, чего я хочу? В конце концов, разумеется, от меня отстали. А всего через два года Союз рухнул, и все те, кто возмущался моим поведением, тут же стали дружно хаять все советское – и пионерию в том числе. Вот это все... И просто необходимость быть рядом с другими, – пусть не в толпе, но рядом, – и смотреть, как молодые зверьки, каждый из которых, в общем-то, не плох сам по себе, тупеют и подлеют на глазах, стоит им объединиться в стаю... Начиная лет с тринадцати, я прогуливала школу неделями. Но иногда все же приходилось там появляться – и каждый раз это было возвращение в ад... Маршрутка еще стояла на углу, и я, по-прежнему глядя назад, могла любоваться дорогим сердцу зрелищем. Шумел, горел пожар московский... Струи воды, выпущенные из брандспойтов, смотрелись поистине жалко – как вялый ручеек. Ревущее пламя охватило все здание, и сквозь зияющие провалы окон было видно, как рушатся обугленные балки, как корчится почерневшая мебель. Красота!... Я точно знала, что внутри нет никого. Разве что сторож, но он, конечно, успел выбежать. Да мне бы вовсе и не хотелось, чтобы кто-нибудь пострадал. Ведь я ненавидела не кого-то конкретно, а все «это», все, о чем я написала только что, – если можно так сказать, сам дух школы.


И он воплотился для меня в образе этого здания, которое теперь обращалось в прах и пепел... Да нет, все это не заслуживает таких громких слов. Превращалось в головешки, – вот так будет верно! Прежде школа снилась мне часто. Как будто я снова там, снова должна отбыть свою каторгу. И вот теперь... Интересно, что значил этот сон? Просто отображал мои истинные чувства – «чтоб ей сгореть!» – или указывал, что это уже произошло? Конечно, не в реальности, а в переносном смысле: прошлое мертво. Сожжено, уничтожено, ушло навсегда. Все давно перегорело – и нечего оглядываться на пожарище, дышать чадом от развалин! Как поется в одной из моих любимых песен: «брось и уйди, пусть растает, словно дым»... Об этом же не раз говорил мне Он. «Все это есть только в твоих мыслях. Если ты не выбрасываешь его прочь – это твой выбор».


IV Мне снилось, что я стою в своей комнате, перед Его изображением. И держу в руке кипарисовую ветку. Я взмахнула ею, и все вокруг словно раздвинулось, пошло волнами – так, как бывает «по ту сторону», когда пространство начинает меняться... Это чувство очень трудно описать: похоже, что за тобой закрывается одна дверь, а впереди открывается другая. Или как будто свернутое «окно» в компьютере разворачивается на весь экран, и ты оказываешься там, – именно такое сравнение однажды мне пришло в голову. В тот день, когда я впервые была с Ним в Риме. Древнем, Его времени... И сейчас было именно так. Отчетливое чувство перехода между мирами. Перехода в другое измерение? Думаю, и так сказать будет верно... Это ощущение было таким ярким и сильным, что заставило меня проснуться. Едва начинало светать. Я долго лежала в темноте, глядя на тускло светлеющее окно, и вспоминала сон. Может, там было что-то еще, но в памяти остался только этот миг: я стою, видя перед собой Его образ, держа в руке кипарисовую ветвь... Что это должно значить? В Древнем Риме кипарис был связан со смертью, – его ветки ставили перед домом, где лежит умерший. Это я знаю давно. Когда-то прочитала и запомнила, просто как факт. Но с тех пор не вспоминала ни разу! И вообще никогда не думала об этом дереве: оно казалось мне каким-то неинтересным. Невыразительным, что ли. Потому я и решила, что, значит, такой сон был неспроста... Как всегда, я открыла интернет. Узнала, что «в кипарисовых ларцах римляне хранили самые ценные рукописи». Но вряд ли здесь это к месту! Потом я прочитала, что кипарис был атрибутом культа Плутона: по преданию, властелин загробного мира носил венок, сплетенный из его листьев. Плутон, Аид, Диспатер, отец Дит, великий Орк, – тот, к кому я обращаюсь в молитвах... «В то же время, как и другие вечнозеленые растения, он связывается с бессмертием и вечной жизнью: у дверей умершего вешали ветвь кипариса, а на могилах сажали молодые кипарисы. Из ветвей этого дерева делали также погребальные костры, на которых сжигались тела умерших. Кипарисовую ветку бросали в могилу, чтобы покойному в потустороннем мире сопутствовали удача и любовь...»


В парке было темно и холодно. Еще день назад я сидела здесь у костра, одетая по-летнему, а сегодня температура упала до плюс восьми. Пришла настоящая осень, с пронизывающим ветром и ледяным дождем... Тяжелые серые облака, темная вода в озере, мокрая бурая листва – все выглядело поистине мрачно. И тоже по-своему прекрасно.


Кипарисы чернели на фоне стылого неба, как обелиски. Удивительно, как я до сих пор не замечала их красоты?! В парке я знаю каждый угол, поэтому сразу вспомнила, где они. Правда, может быть, это туи? Но, как я прочитала в интернете, и специалисты не всегда различают эти два дерева. Значит, можно считать, что это кипарис... Я отломила три ветки. «Прими от меня то малое, что я могу дать тебе. Если это может быть зачем-то тебе нужно или угодно – я счастлива, что мне дано сделать для тебя хоть что-нибудь. Ты знаешь»... Все это время мне смутно вспоминалось еще что-то. Проскальзывало в сознании, как неуловимая тень, полузнание о чем-то важном... И это было связано со всем, что сегодня: со сном, с осенью, со смертью. Да, и с Римом. Может быть, мне просто кажется так? Но ощущение все усиливалось, – как будто все вокруг, все, что я вижу перед собой, напоминает об этом «чем-то»... Озеро, круглое, как чаша, свинцовый блеск воды, черные камни, мерцающие под дождем... И наконец я вспомнила. «Lapis manalis (на латыни: «камень манов») – был священным камнем у древних римлян. Он закрывал круглое отверстие в земле, именуемое «мундус», которое считалось входом в подземный мир. Фест называет этот камень «ostium Orci» – «врата Орка». Мундус был заполнен жидкостью – скорее всего, водой или вином. Камень торжественно отодвигали трижды в году, в те дни, когда благие духи умерших (маны) могли общаться с живыми. Такими днями были 24 августа, 5 октября и 8 ноября». Сегодня восьмое октября. Сон привиделся мне на третью ночь после «дня манов»... К счастью, врата загробного мира открыты не только три дня в году, – по крайней мере, для Него это так! Непонятно, почему существовало такое поверье? Если бы считалось, что в эти дни доступ в мир живых открыт для тех, кто пребывает в Тартаре, в преисподней – тогда понятно: должен же быть и для них какой-то просвет... Но злых духов называли ларвами, а «маны» – это именно души праведных. И они могут приходить сюда, как только пожелают. Возможно, эти три дня обладают какой-то особой силой, которая распространяется на все остальное время? То есть, как бы «включают» связь между двумя мирами, и она продолжает действовать на основе энергии, созданной в эти дни? В общем, как очередной запуск системы, – конечно, такое сравнение смешно, но ведь по сути может быть и так... А может, Он просто вспомнил обычай своего времени? И то, что происходило 5 октября, и то, что связано с кипарисом, – все, что Ему приходилось видеть не раз? Вот только хотелось бы знать, есть ли в этих обычаях какой-то скрытый смысл? Наверное, да. Ведь все древние обряды не выдуманы на пустом месте: если что-то совершалось именно так, а не иначе, тому есть своя причина. Этот истинный смысл ритуалов не всегда был понятен людям. Но он всегда есть... *

*

*

*

*


Сон, который я увидела на следующую ночь, был именно об этом. Кто-то говорил со мной, не словами, а в виде мысленных образов – как бывает чаще всего. И эти образы заключали в себе ответ на мой вопрос: в чем тайна этих трех дней? Почему они считались столь важными, и что происходит в эти дни на самом деле? Я поняла все. Но описать здесь не смогу: для этого нет нужных слов. Обычно мне удается как-то передать смысл того, что говорят «оттуда» – и Он, и другие. А сейчас, как бы я ни старалась, не удастся: в нашем мире просто нет тех понятий, которыми можно было бы выразить этот ответ. Могу сказать разве что одно: та моя догадка в какой-то мере оказалась верной. Конечно, только очень приблизительно – и все же сама суть именно такова: это дни обновления. «Нового света», «новой силы». Как бы прохождение через что-то... Пусть такие сравнения примитивны, но мне виделся образ вроде рентгеновской камеры – поскольку пройти через этот «свет силы» могут лишь те, в ком он не высветит ничего темного. А лучше объяснить нельзя... *

*

*

*

*

В один из этих дней я снова жгла в парке костер. И, сидя у огня, на миг ясно уловила Его отклик, – так, будто Он взглянул на меня, с этой своей мимолетной усмешкой в глазах... Внезапно огонь с громким треском взметнулся вверх и в стороны – как цветок из лопнувшей почки. Жар, полыхнувший в лицо, заставил меня отпрянуть. И, глядя на развевающееся пламя, я на миг увидела в нем... Показалось?! Может, и так. Но показалось очень отчетливо: прозрачный силуэт на фоне огня. Он был похож на то дрожащее марево, которое видно над костром в жаркий день. Но эта зыбкая пелена была не сверху, а как бы прошла мимо самого пламени, приняв очертания фигуры – и растаяла в воздухе... Огонь снова горел ровно – словно и не было этой вспышки секунду назад. И снова было очень тихо, – так, что я слышала, как бьется сердце.


*

*

*

*

*

Ночью, засыпая, я снова увидела на столе горящую свечу. Почему-то она появлялась почти всегда во время этих «прозрений» – когда видишь сквозь веки... Но еще никогда видение не было таким отчетливым: оно вспыхивало перед глазами, как мгновенный кадр. А сейчас я могла рассмотреть все в деталях, любовалась каждым движением огня! Потом все исчезло, – то есть, я просто перестала видеть. Но тут же восстановила зрение. Не знаю, как: желанием, усилием воли? Так уже было однажды. И сейчас в глазах снова проявилась комната, и пламя снова было близко, передо мной. Я смотрела, как по стене бегут колеблющиеся тени... И потом, уже во сне, эта картина являлась мне снова и снова. Может быть, это подсказка, что Он хочет общаться со мной так – на языке огня? *

*

*

*

*

Я всегда любила огонь. Но в последнее время начала еще и как бы чувствовать его, что ли. Так, словно между нами установилась какая-то связь... Прежде всего, я отчетливо поняла, что он никогда не причинит мне вреда, если я сама не пойду на это сознательно. Он – милостивый властелин, наделенный грозной мощью, но снисходительный к тем, кто воздает ему почести. Величественный зверь, который не потерпит панибратства, но не станет нападать исподтишка. При нашем общении возникало именно такое чувство, – что дух огня относится ко мне именно так. Подкладывая в костер ветки, я подносила руки вплотную к огню, и языки пламени касались их, даже обтекали пальцы – но, словно чтобы не успеть меня обжечь, отступали назад. Или сами, или от ветра... Потом я стала делать так уже намеренно: проводила рукой через пламя, с такой скоростью, чтобы не обжечься, но ощутить его упругое прикосновение. Действительно, как будто тебя лижет язык зверя... В этом есть что-то такое, – одним словом, захватывающее!... Я невольно представляла, будто огонь так же омывает меня всю, с головы до ног – не обжигая, а только на миг окутав трепещущей пеленой, и я вижу все сквозь него, изнутри. Его легкие, но ощутимые касания, полные скрытой силы, словно передавали часть этой силы и мне. А когда я мысленно обращалась к нему, он тянулся ко мне в ответ! Первый раз я посчитала это совпадением. Но потом убедилась – да, и правда так! А когда он догорал, мне нравилось брать тлеющие угли – быстро, конечно, – и перекладывать их в руках. Они вспыхивали, искрились, как драгоценные камни, хрустко звенели, оставляя на ладонях чувство мгновенного укола, и в этом тоже было что-то завораживающее. Ползущий огонек, укус саламандры... В эти минуты я чувствовала, что дух огня, еще не ушедший совсем, словно оглянулся на прощание – и наблюдает за мной с легкой усмешкой: ну поиграй, позабавься, если охота! Я никогда не думала, что может быть так. Что «живой огонь» – не метафора, а реальность. А сейчас прочувствовала это в полной мере. Уловила его характер, суть, естество – именно то, что называется духом. И ощутила, что мы близки. Конечно, я понимаю, что эта связь возникла не благодаря мне самой: все дело в том, что мне покровительствует Он. Quod dextra ignes hostium premit, – тот, кто попирал своею десницей огонь вражеского костра. Igne sepulto vulneribus victor, – победитель, погасивший огонь своей кровью...


*

*

*

*

*

Пламя свечи и пламя костра, конечно, выглядят и ведут себя по-разному. Но я не могу сказать, что интереснее: и в том, и в другом есть что-то свое, особое и неповторимое. Особенно когда в полной мере осознаешь эту тайну: что перед тобой один и тот же дух огня, одна и та же сущность, проявляющаяся в разных обличьях. Просто любоваться его красотой – и то хорошо. А когда начинаешь чувствовать его жизнь, вообще прекрасно... Ночью я зажгла свечу. Интересно, что я не знаю, откуда она появилась: просто недавно, разбирая ящик шкафа, в который не заглядывала месяца два, увидела ее там. Я не помню, чтобы покупала ее, – а с памятью у меня все в порядке! Да там, где я покупаю свечи, такие и не продаются. Золотистая витая свеча, высокая, торжественная – вроде венчальной... Глядя на пламя, я не думала ни о чем. То есть, не размышляла сознательно. Вспоминалось все, что было в последнее время, все, связанное с Ним, - то один эпизод, то другой... «Где бы ты ни был – да сопутствует тебе удача и милость богов!» И в этот миг, когда я вымолвила Его имя... В этот миг я почувствовала, что Он рядом. Но даже без этого чувства я бы поняла, что Он здесь: по поведению свечи. Я сидела при свечах очень много раз, поэтому точно могу сказать: обычно они так себя не ведут... И с этой свечой до сих пор ничего похожего не было и близко! Сейчас все происходило, как при нашем самом первом разговоре: пламя взвилось вверх, вытянувшись до невероятной длины – словно огненная полоса. И запылало мощными вспышками, как факел. И как тогда, в первый раз, в этом было что-то такое, от чего перехватило дыхание. Тогда Он тоже отвечал мне так, но я не понимала этого. Прислушивалась только к ударам кольца в стакане. А теперь – знала, что все правда! Мы разговаривали долго. Это была настоящая живая беседа, в ходе которой я видела реакцию на свои слова... Я понимаю, что раньше просто не смогла бы общаться с Ним так – потому, что мне было незнакомо это чувство связи с огнем, слияние с его сущностью, умение воспринимать то, что он говорит. Вернее, то, что говорит мне Он посредством огня. Просто мой разум не допускал, что такое возможно...


*

*

*

*

*

Он не был бы собой, если бы не добавил «завершающий штрих» – в своем стиле. Впрочем, даже если это сделал и не Он сам, а кто-то из тех, кто слышал наш разговор – почерк все равно тот же. Я не раз убеждалась, что «там» любят пошутить! Наутро, открыв почту, я увидела письмо. Реклама компании «Свечной мир». Адресованная мне лично: там был указан мой почтовый логин. Там же, в письме, говорилось, что электронный адрес «взят из открытых источников»... Я никак не контактировала с этой фирмой. Не обращалась к ним, не делала заказов, даже не заходила на сайт. А также нигде, никогда, ни с какой целью не оставляю свой адрес! Он известен только работодателям и очень близким людям. Ну и, конечно, тем, кто знает все... *

*

*

*

*

Суждено ли мне еще испытать «переход», снова встретиться с Ним, как бывало прежде? Надеюсь и верю, что да. Но даже если боги рассудят иначе, и в земной жизни мне больше не придется побывать «за гранью» – память об этих встречах останется навсегда, как неугасимый свет, как вечно звучащее эхо. И этот отблеск, этот отзвук всего, что было, будет сопровождать меня до последнего дня на земле, напоминая о том, что все это ждет меня снова – в конце пути. Там мы были вместе. И так же будет вновь, когда я приду навсегда. Я жду этого каждый день, каждый миг – и готова была бы претерпеть любую пытку ради того, чтобы это случилось скорее. Я буду благословлять даже самую мучительную смерть – потому что она станет моей проводницей к Нему. Но пока я должна оставаться здесь – я равно счастлива всему, что соединяет меня с Ним. Не могу судить о том, что «больше» или «меньше»: каждый знак, посланный Им, каждое Его слово, сказанное во сне или указанное в книге – все для меня ценно и прекрасно по-своему. А это общение через пламя словно наполнило мою жизнь еще одним лучом света, озарило ее еще ярче. В этом есть что-то, чего и правда нельзя передать словами. Как будто между нами протянуты огненные нити – от души к душе, – и эта связь воистину «крепче стали, острее меча»... *

*

*

*

*

Уже смеркалось. Но над подъездом одного из соседних с парком домов горел фонарь, и поэтому я смогла разглядеть двоих парней, стоявших там, у двери. А обратила на них внимание потому, что, проходя мимо, почувствовала на себе пристальный взгляд. Да нет, пристальный – не то слово! Оба пялились на меня с каким-то оцепенелым изумлением. Один подтолкнул другого и что-то прошептал. Потом, встретив мой взгляд, заулыбался с тем же странным выражением: смесь любопытства, подчеркнутого внимания и вместе с тем легкой заторможенности. В общем, черт знает что! Конечно, мне это очень не понравилось. В чем дело?! Цветы на мне не растут и узоры не нарисованы. А даже если нарисованы – ни одной из моих многочисленных татуировок сейчас не видно... Да, я всегда привлекала мужское внимание, хоть и сама удивляюсь, почему: ведь я


не обладаю какой-то ослепительной красотой, разящей наповал с первого взгляда. Хороша собой, допустим. Но не Елена Прекрасная, при виде которой «старцы встали»... И тем не менее, всегда было так: даже если рядом есть более красивые девушки, все внимание почему-то достается мне. Достает меня, вот так будет вернее! Все ваши дурацкие ужимки мне надоели до чертиков, как и вы сами, – иногда так и подмывает сказать это вслух!... Но сейчас – объективно – мой вид вовсе не мог кого-то привлечь. Темный платок, темная юбка до пят, плащевая куртка, резиновые сапоги. Бедная падчерица, посланная в лес. А выражение лица, как у мачехи: в ответ на такие взгляды у меня это происходит непроизвольно, само собой... Я быстро пошла дальше. Но случившееся оставило неприятный осадок... Может, у меня на лице след от золы? Завернув за угол, вынула зеркало: нет, все в порядке. Так в чем же, черт возьми, дело?! И тут я вспомнила... А вспомнив, рассмеялась вслух. Ведь я уже видела этих двоих, – около часа назад, в парке! Вокруг было совершенно пусто, и только раз мимо прошли люди. Эти самые. По тропинке в нескольких метрах от меня. Я, разумеется, их не рассматривала, и в памяти отложился только общий вид: красная куртка, волосы, стриженые ежиком, коренастые фигуры. Они застали меня как раз в момент «игры с огнем» – когда я проводила руки через пламя. И так же вылупились на меня во все глаза. Я демонстративно отстранилась от огня и выпрямилась – не глядя на них, но всем видом давая понять, что жду, пока они пройдут... Что их так впечатлило – я, правда, все равно не могу понять. Ведь то, что я делала, может каждый! Я имею в виду не «связь с огнем», а сами действия: провести рукой через пламя, быстро взять раскаленный уголь – что здесь сверхъестественного? Просто у других людей нет такого желания, а у меня есть. Только и всего... Теперь, когда ситуация разъяснилась, все мысли о ней вылетели из головы. Я пошла дальше. И через несколько минут, проходя мимо уличных лотков, услышала возле одного из них громко сказанную фразу: – Каждому свое! Это прозвучало прямо рядом со мной. Из уст продавщицы, беседовавшей с покупателем. Но мне все же кажется, что в какой-то мере эти слова касались и меня, – точнее, недавней ситуации и моих мыслей по ее поводу. Других людей удивляет мое поведение, а мне, в свою очередь, непонятно, чему они удивляются. Но так и должно быть: каждому свое! Ни Он, ни Высшие никогда не говорили мне именно таких слов. Но очень многое, что было сказано ими, заключает в себе именно эту мысль... Завтра я снова приду туда – на свидание с огнем. Снова ощутить его близость, почувствовать, как руки лижет жаркий язык зверя, как его чистое дыхание омывает душу, сжигая весь поверхностный слой, все лишнее, мелкое, дрянное... Может, и Он будет говорить со мной так – через пламя костра? Ведь это уже произошло однажды! И вчера... Просто было ясное чувство, что, кроме тех двоих парней, увидевших меня мельком, на меня смотрит еще кто-то. Смотрит все время, не отводя глаз.


©Дарья Радиенко. «И знаков ждешь, и требуешь примет...» (Книга II)

ЧАСТЬ 9 I ...а мы шагаем, сильные верой, через огонь и следы оставляем на тлеющих углях! Эти слова из «Энеиды» я вспоминала не раз. Они просто завораживают меня, как заклинание, до леденящего холода в крови! Однажды Он сказал мне, что вера – это главное. Только она придает всему истинную силу. Вера – это не желание: «хочу, чтобы так было», и не надежда: «вот хорошо бы», а непоколебимая уверенность: «да будет так!» Твердое знание, что будет только так, а не иначе... Все это Он передавал мне в виде образов мыслей. А потом сказал словами – которые я запомнила навсегда: «Настоящая вера становится волей Бога»... В этих строках Вергилия сказано именно о такой вере. И о прохождении через огонь здесь говорится не в каком-то переносном смысле, а в самом прямом: такой ритуал совершали этрусские жрецы. Хотя вообще-то он был известен, пожалуй, всем народам... Ирина однажды рассказывала, как была в Болгарии и видела нестинаров. Там предлагают зрителям тоже пройтись по углям, но, конечно, никто не отважился... Хоть я и не понимаю, почему? Ведь сам факт такого предложения говорит о том, что ничего страшного здесь нет! И тогда, во время разговора, я не могла скрыть удивления, смешанного с досадой: ну как же так? У тебя была возможность, и ты не попробовала?! На что она с таким же удивлением ответила, что ей бы даже не пришло в голову, – еще чего! Мне давно хотелось это испытать. Не ради каких-то доказываний, вроде «я могу», «я решусь» и т.д., – это мне в данном случае ни к чему. Преодолевать боль, в том числе причиненную себе добровольно, я и так умею неплохо – в чем убеждалась на гораздо более серьезных примерах. Просто интересно, каковы ощущения! И почему-то кажется, что будет здорово... Но где и как развести достаточно большой костер – такой, чтобы угли можно было расстелить на несколько метров?... Я обычно жгла костер из веток, а здесь нужны настоящие дрова, причем много. Конечно, где-нибудь в походе это не представляет сложности. Но я, со своей отшельнической натурой, ни за что не согласилась бы участвовать в таких мероприятиях. Любая мечта потеряет для меня свою прелесть, если ради ее исполнения надо терпеть общество других людей... Но теперь, после «игр с огнем», это желание стало просто неодолимым. И если исполнять его – то сейчас! Ведь скоро зима. А пока еще тепло, дни ясные, солнечные – как будто мне специально дают это время! Что все получится, я уверена. Во-первых, дух огня благосклонен ко мне. Во-вторых – если рассуждать с материалистических позиций, – когда-то я читала статью в «Науке и жизни», и там на основе расчетов доказывалось, что при хождении по углям температурой 500ºС


температура ноги будет всего градусов 60! Чистая физика... Конечно, я не поняла самих расчетов, но вывод запомнила. Да ведь недавно я и сама убедилась, что можно быстро взять тлеющий уголь, перекладывать из руки в руку и не обжечься: это был обязательный элемент моего «огненного ритуала»! Значит, точно так же можно и быстро пройти по углям. А в-третьих, даже если обожжешься – ну и что? Когда я выжигала на себе Его имя, боль от раскаленного железа была, конечно, сильной, но не какой-то чудовищной: выдержать вполне можно. И ожог был, если судить объективно, серьезным – таким, как я и хотела, – но все это воспринималось мною как-то спокойно. Без всяких эмоций – кроме радости от того, что я сделала хоть что-то в Его честь, и это удалось хорошо... *

*

*

*

*

За это время, конечно, были разговоры с «собеседниками». Американская девушка из бедного квартала, жила со своим парнем. Полубандит, садист, явно не в порядке с головой. Притом чем дальше, тем хуже. Измывался над ней, она все терпела. Только однажды, на грани срыва, сказала ему: «Со мной можешь сделать что хочешь, – я боюсь не за себя, а за тебя. Что ты или влипнешь куда-то, или окончательно свихнешься!» Произошло и то, и другое – именно в такой последовательности. Описывать не хочу: слишком все это было отвратительно... Голландец, его юность пришлась на время второй мировой войны. Под влиянием старшего друга стал на сторону нацистов. В числе прочего, рассказывал, как издевались над евреями. Он говорил вполне спокойно, без тени сожаления, – то есть, и сейчас уверен в своей правоте. Но вспоминал не только об этом: и о своей семье, и об отношениях с невестой, дочерью видного нацистского деятеля... В общении с «собеседниками» мне нравится еще и эта отстраненность. Оттуда все видится по-другому, нейтрально. И я рада, что мне рассказывают обо всем именно так. Если бы со мной говорил живой человек – то есть, живущий на земле, – от меня требовалась бы какая-то эмоциональная реакция. А я на нее не способна. Зачем притворяться лучше, чем ты есть? Я просто не умею сопереживать людям. Иногда приходилось говорить что-то вроде «да, ужас, как жаль!» – но, мне кажется, окружающие чувствовали фальшь... Ничто, связанное с чужими несчастьями – будь то увиденное, услышанное или прочитанное – меня не трогает. Вообще. Может, это какой-то сдвиг, – я бы не обиделась, услышав о себе такое мнение. Но так было всегда. Только однажды – единственный раз за всю жизнь – мне стало жаль другого человека. Хотя именно он в этом не нуждается: «никогда не жалей доблестного мужа, ибо он может иногда казаться достойным жалости, но не может им быть»... Это было, как острая боль. Только от боли я никогда не плачу, не могла бы даже представить такого. А тогда вдруг почувствовала на глазах слезы. Как будто все происходило передо мной, сейчас... «Если бы можно было как-то сделать, чтобы эту боль перенесла я – вместо тебя!» До сих пор не знаю, как Он отнесся к этому, – может, посчитал смешным. А может, и нет. Ведь после этого Он явился мне в том видении, на грани сна и яви, и я увидела на своей руке пылающее кольцо, словно раскаленное добела...


*

*

*

*

*

Я увидела очень странный сон, – вначале даже не хотела описывать его здесь из-за явной бредовости... Чтобы вызвать дух умершего, нужно взять березовый лист. Сказать: «призываю тебя, такой-то, приди!» – и потом произнести слова: «так мне скажут, так мне укажут». А затем поджечь лист. Если поджечь с верхнего края – можно задавать вопросы, касающиеся земной жизни. Если с нижнего – вопросы, связанные с загробным миром. А если сложить лист пополам и поджечь верхний край вместе с нижним, то будет еще что-то (что, я забыла). И как истолковывать ответы, мне тоже не запомнилось. Тогда, во сне, было понятно, а сейчас не могу вспомнить ничего... В общем, бред полный! Мне никогда не приходилось ни слышать, ни читать ни о чем подобном, – а поверий я знаю не так уж мало... Удивительно, почему такое приснилось: в реальности я не встречала никаких упоминаний о березе, чтобы они могли отложиться в сознании. Но, так или иначе, этому сну явно не следует придавать какой-то смысл! Вообще-то сам метод гадания по сожженным листьям – «дафномантия» – действительно известен: его использовали и древние греки, и даже древнеримские авгуры. Только, разумеется, не с березовыми листьями, которых ни в Греции, ни в Риме не найдешь в принципе. Для этого срывали листья священного лавра... И, конечно, любой вид прорицания – если этим занимаются всерьез, а не для забавы – тоже можно назвать общением с иным миром. Не зря на латыни это называется divinatio: вопрошание богов, познание божественной воли! Но чтобы существовал именно такой способ, как во сне – я все-таки сомневаюсь... А даже если это правда, меня бы он не привлек: по-моему, общаться так, как мы с Ним, – через огонь свечи и костра, – намного интереснее! Потом я все же попробовала узнать, известно ли что-нибудь похожее. Просто из любопытства. Набрала в поиске «Яндекса»: березовый лист, вызов умерших... Конечно, ничего такого мне не встретилось. Только упоминание о народном поверье, что «в Духов день (после Троицы) души умерших людей прилетают на землю и садятся на березовые ветки, воткнутые в наличники окон или поставленные на божницу»... И еще – о верованиях древних славян: «Некоторые признаки необычного вида березы (искривленная или сросшаяся с другим деревом) были свидетельством того, что под ней погребена невинно загубленная душа». Мне сразу вспомнилась та береза в парке. И искривленная, и сросшаяся с другим деревом. Я впервые заметила ее года два назад, с тех пор, как начала часто посещать парк. Кто-то постоянно украшает ее – то небольшим букетом цветов, то гроздью рябины... Я часто проходила мимо – не специально, а просто потому, что береза стоит возле тропинки, – и каждый раз видела на ней новые украшения. Было очень интересно, кто это делает и зачем? Неужели разгадка именно в этом поверье? Кто-то приносит жертвы «невинно загубленной душе»? Может, и так... Конечно, может быть, что там похоронено чье-то домашнее животное. Но ведь одно не противоречит другому... *

*

*

*

*


В подземном переходе, ведущем к метро – в углу, под самой стенкой – лежал кошелек. Позавчера я нашла в парке десятку. Такие суммы – «мелочь, а приятно!» – попадаются мне часто. Три раза находила даже по полусотенной... И вот теперь... Похоже, сбылось мое желание, которое я часто высказывала вслух? Всего полгода назад я так и написала об этом здесь, в книге: «вот бы найти кошелек с деньгами! Ведь я не прошу о том, чтобы кто-то его потерял, а о том, чтобы, если уж кому-то суждено потерять, мне было суждено найти!» Не могу сказать, что это было моей заветной мечтой, но все же такие мысли посещали меня нередко. Как и о выигрыше в лотерею... В общем, как сказано у древнеримского поэта: «дали бы мне миллион сестерциев вышние боги!» Правда, зачем – я и сама не могла бы ответить. Не знаю, чего бы мне хотелось такого, что можно купить за деньги? Разве что уехать на зиму куда-нибудь, где тепло... Толстенький рыжий кошелек, – неужели он набит деньгами? Вообще я, конечно, знаю, что с такими делами лучше не связываться. А может, его выбросил вор-карманник? Ведь очень подозрительно, что до сих пор его никто не поднял. Людей вокруг полно, час пик! Хотя, возможно, не поднимают именно из тех же соображений: да ну, только свяжись... Или действительно просто не заметили. А мне он сам бросился в глаза, – можно сказать, прыгнул в руки! Не глупо ли будет пройти мимо, если тебе делают подарок: «вот, возьми, это твое»? Я украдкой огляделась по сторонам: нет, точно никто не следит! Наклонилась, вроде бы поправить юбку, и быстро схватила кошелек. Спрятала в рукав, а затем направилась к двери с надписью «WC», – где еще скрыться от чужих глаз? В одном из отделений лежали купюры. Не миллионы, конечно, но и не гроши: очень приличная сумма... Ура?! Нет, не ура, а ...! В другом отделении, за прозрачной пленкой, была пластиковая карточка: водительские права. Светловолосый парень, вернее, молодой мужчина – одного года рождения со мной. На восемь месяцев старше... Да, вот тебе и сестерции. Кстати, а как там дальше? «Как бы я зажил тогда, как широко и как беззаботно!» – На смех и дали тебе боги, о чем ты просил...» Искать владельца я, конечно, не буду. Хотя это не проблема – на правах указан адрес, по «09» можно узнать телефон, – но встречаться с ним, что-то выслушивать, выяснять, объяснять – на черта мне эта головная боль? В сто раз лучше провести полчаса в милиции за составлением протокола! Кстати, против милиционеров как таковых я ничего не имею – и не люблю, когда говорят: «менты», «мусора»... Мне приходилось общаться с ними довольно много: и как свидетель, и как понятой, а однажды меня задержали по ошибке. И они всегда вели себя исключительно вежливо – так что даже я, со своей мнительностью, не могу предъявить никаких претензий! Наверно, уродов там хватает, как и везде. Но ведь это не повод, чтобы поливать грязью всех? А если заведомо смотреть на человека, как на мусор – он будет только прав, если ответит тем же... Я зашла в комнату милиции, сдала находку, подождала, пока оформят протокол. Владельца вызвонили при мне. Милиционеры были мало того что любезны – еще и сказали «спасибо», и пропустили меня через турникет без жетона. Вот, собственно, и все... Интересно, это было просто так? Случайное совпадение? Ну не бывает таких случайностей! Мне явно решили объяснить раз и навсегда: «не надейся, что деньги свалятся на тебя с неба. Даже если свалятся – ты не сможешь их взять! Убедилась?» Я не стала уточнять, верны ли мои догадки. Просто слишком хорошо чувствовала, что это так...


*

*

*

*

*

«Огнехождение» снова пришлось отложить: и вчера, и сегодня шел дождь! А я уже купила два мешка углей. Весят они меньше, чем дрова, и сгорят быстрее. Неужели из-за дурацкой погоды ничего не удастся?! Я решила, что все равно сделаю это в самом ближайшем будущем – как только станет сухо. В ноябре так в ноябре, зимой так зимой! *

*

*

*

*

Черное небо, тяжелые грозовые тучи. Слева – ярко-синий просвет, ширится, растет... Ветер с силой гнал облака, и, глядя на их стремительный бег, я чувствовала это движение, сливалась с ним. И одновременно услышала поющий звон – вестник «перехода»! Звуковые волны накатывали на меня одна за другой, все сильнее... Наконец одна из них принесла знакомое чувство: «Можно. Пора». Встав с постели, я в тот же миг ощутила, как пол уходит из-под ног... Как всегда, я всецело сосредоточилась на мысли: «Хочу туда, где Он!» И, глядя во тьму, простершуюся передо мной, ждала, пока увижу Его.


Тьма начала редеть – а может, просто зрение проявилось окончательно. Теперь вокруг был сумеречный свет, как на закате пасмурного дня. Я увидела, что лечу невысоко над мощеной улицей, круто уходящей вниз. По сторонам были дома в один-два этажа, похожие на деревенские, с палисадниками... А потом на улице показались люди. Мужчина средних лет, молодая девушка. Я не великий знаток истории Украины, но даже моих знаний хватило, чтобы понять: да, они здешние! Вот только к какому времени относился их облик, я все же сказать не могу. Век восемнадцатый, наверно. А может, и девятнадцатый, – ведь тогда костюм, который сейчас называют национальным, еще был повседневной одеждой?... Меня они, разумеется, не видели. Неспешно шли по своим делам. Взглянув наверх, я увидела вдали, над крышами, утопающими в зелени, Днепр. Значит, я в своем городе?! Конечно, это Киев... Выглядел он совсем не так, как сейчас, но в общем ландшафт оставался прежним, – я множество раз смотрела на город с высоты, поэтому смогла узнать его безошибочно. А что это за место, – может, Андреевский спуск? Я приземлилась на одну из крыш по правую сторону улицы, заглянула во двор. И внезапно почувствовала, что снова нахожусь в теле. «Переход» произошел, как бывает чаще всего, под утро: за окном слабо брезжил рассвет... Да, иной мир всякий раз преподносит новые сюрпризы. Никогда не угадаешь, куда он тебя приведет! Но если эта способность все же дана мне по-прежнему – почему там, «за гранью», я не вижусь с Ним?! Хотя мне кажется, я отчасти догадываюсь, в чем дело. Наверно, недаром говорится, что ответ на любой вопрос уже есть в твоем сознании, и надо лишь уметь его увидеть... «Я свободен», – Он не раз давал мне понять, что это для него является главным. Но такой же он хочет видеть и меня. И поэтому – хочет, чтобы я была свободна от такой одержимости им. Не в том смысле, что я должна «любить его меньше», – это невозможно, да и вообще звучит смешно, – и не в том смысле, что Он должен меньше для меня значить. Просто эти встречи «по ту сторону» затмевали для меня все, и стремление к ним стало всепоглощающей жаждой, переходящей в пытку: я ждала ночи, не замечая дня, считая часы. Как наркоман без дозы, – я когда-то написала об этом так, и лучше не скажешь!... Но Он однажды сказал мне: «ты должна прийти сюда сильной. Для этого тебе и дано твое время». А как обрести эту силу, если я живу в состоянии «ломки» – от встречи до встречи, – и не хочу ничего другого? Бегу с того единственного поля битвы, где можно проявить себя – не в войне с некими призрачными врагами, которых я склонна видеть повсюду, а в борьбе с самим же собой, своей немощью, своей худшей частью! Истребить своих «зверей», – только эта победа чего-то стоит в глазах Высших. Он говорил мне об этом не раз. И дал мне имя Дазизы – «необорной в сраженьях», – словно в