Page 1

4, 201

1

KALEIDOSCOPE OF JEWISH LIFE


Сильны единСтвом

в номере

0

марк Шагал и соломон михоэлс

Михоэлс и Шагал стали фактами мировой культуры, подтвердив тем самым общефилософский и типологический характер искусства

первыйдиссидент

Нарком юстиции, член ЦК партии левых эсеров, литератор на идише Исаак Захарович Штейнберг (в еврейских публикациях — Ицхок-Нахман Штейнберг) родился в Динабурге

еврейскиемотивыаронавигуШина

Арон Вигушин – автор огромного числа кочующих в интернете без указания имени их создателя афоризмов. Кроме того, он пишет стихи, пародии, рассказы и эссе

Виктория ГУБАТОВА, директор еврейского центра “Алеф”

Частенько мы слышим разные мифы и домыслы об истории, традициях и жизни евреев. Они самые разные, но некоторые звучат совсем неплохо. И одно из них – утверждение, что евреи сильны своим единством и взаимовыручкой. При этих словах я уже представляю скептическое выражение на лицах самих евреев. Однако смею утверждать, что в общем и целом и даже во вполне конкретных случаях этот лозунг имеет вполне реальное основание. Наверняка почти каждый читатель вспомнит, как ему надо было найти чтото в другой стране или как семья отправляла своего любимого и уникального ребенка учиться куда-то далеко от дома. Так куда мы обращаемся в таких случаях в первую очередь? Именно к местным евреям! Ищем еврейскую организацию, идем в синагогу. С уверенностью, что там нам непременно помогут. Во всяком случае, мы идем к своим за помощью. И к нам обращаются частенько с такими же просьбами. У кого-то ребенок приехал учиться в Ригу, и никого тут нет из родственников. И кто же поможет, если вдруг что? Только свои. А бывало не раз, что звонят какие-то люди и рассказывают, что вот тут человек, которому надо помочь. И всегда я слышу одну и ту же фразу – утверждение: «Ведь вы своим всегда помогаете!» Так хочется, чтобы не было никогда повода разубеждать кого-то в этом прекрасном мнении. ...Недавно ученые установили, что генетически евреи являются единым народом. И какими бы мы ни были разными, что внешне, что внутренне, но для нас всегда в любом городе самой первой достопримечательностью будет синагога. А все евреи всегда будут своими, на каком бы языке они не говорили.

семейноесчастье

Это интервью с нашим постоянным автором, раввином и семейным консультантом Цви Капланом было опубликовано на интернет-портале www.shul.lv

городской пейзаж

музейисториикатастрофы(Шоа)

О том, каким станет создающийся еврейский детский садик, глава общественной организации «Эмуна» и учредитель Центра дошкольного развития «Мишпахтон» Мириам Залманович.

яркиевысказыванияальберта эйнШтейна

Один из величайших гениев человечества, физик, лауреат Нобелевской премии Альберт Эйнштейн (1879–1955) был известен и как философ, а также автор мудрых мыслей и афоризмов

доброта спасет мир

24 октября исполнится 100 лет со дня рождения блестящего мастера эстрадной сатиры Аркадия Райкина. Юбилейные размышления рижского сатирика Марка Дубовского На первой странице обложки: Под хупой. Редакция: Эмилия ГУБАТОВА Борис СЕБЯКИН Лев МАНЕВИЧ Стивен ШУЛЬМАН Журнал издается при содействии голландского фонда The Jewish Humanitarian Fund Издатель - еврейский центр “Алеф”

Эл. почта jewish@mail.lv Адрес в интернете http://jewish.times.lv

Журнал распространяется в странах ЕС, России, Украине, Белоруссии, Израиле, ЮАР и США. По вопросам распространения и подписки обращаться в компанию PKS – www.pks.lv/ru, www.pressa.lv/ru Мнения авторов не всегда совпадают с позицией журнала. Рукописи не рецензируются, не возвращаются и не согласовываются. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных публикаций. Типография Hoļda, Рига www.holda.lv Адрес: Ганибу дамбис, 29 Почта: info@holda.lv Тел.: +371 7382339, +371 7353180

Банковские реквизиты еврейского центра "Алеф" Biedrība Ebreju kopienas centrs „ALEF” Skolas 6, Rīga, LV-1010 Reģ. Nr. 4000 80 67 186 Latvijas Krājbanka Centra rajona filiāle Konts LV 07 UBAL 1180 122 574 001 Kods UBALLV2X

Евреи – народ пугливый. Девятнадцать веков христианской любви расстроили их нервы Изрейел Зангвилл


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

2

Марк Шагал и СолоМон МихоэлС В 1990-е годы мне был предложен для разработки спецкурс на тему «Шагал и Михоэлс: национальное и общечеловеческое». Курс был разработан, но так и не апробирован, а собранный материал натолкнул на некоторые наблюдения, к которым скорее можно относиться как к наброскам, нежели к законченному исследованию

Элина ВАСИЛЬЕВА. Даугавпилс, Латвия

вышли из штетла Советские энциклопедические источники в большинстве случаев определяют Соломона Михоэлса как советского актера, а Марка Шагала как французского живописца и графика. При осознании неточности такой маркировки в ней кроется некий смысл: Михоэлс и Шагал стали фактами мировой культуры, подтвердив тем самым общефилософский и типологический характер искусства, способного преодолеть границы национального даже невзирая на язык. Тем не менее, все это не отменяет присутствие национальных парадигм, формирующих модель художественного сознания. Именно на этих национальных парадигмах я попытаюсь остановиться в своем наблюдении. Истоки художественного и исторического сознания Марка Шагала и Соломона Михоэлса следует искать в особенностях быта еврейского местечка - штетла, породившего особый тип провинциального сознания небольших городов, какими в конце XIX века были Витебск и Двинск. Большой процент еврейского населения позволяет говорить о еврейском характере культуры этих городов.

вмеСтилище тайн Следует отметить, что типологическая близость Витебска и Двинска не безусловна. Мир города детства по-разному проецировался в творчестве Шагала и Михоэлса. Витебск - особая модель шагаловского мира, Витебск становится реальным и мифологи-

М. Шагал и С. Михоэлс в костюме по эскизу художника. 1921 год


праздниК

ческим пространством большинства полотен художника. Тяга к реальному Витебску, Витебску прошлого, у Шагала сознательна и мотивирована. Родной город - это сосредоточение противоречий, а значит вместилище тайн, пространство мистическое. Витебск отражает модель детского сознания: «Мой грустный и веселый город! Ребенком, несмышленышем, глядел я на тебя с нашего порога. И ты весь открывался мне. Если мешал забор, я вставал на приступочку. Если и так было не видно, залезал на крышу. А что? Туда и дед мой забирался. И смотрел на тебя сколько хотел». В связи с Витебском в сознании Шагала возникает постоянный знак возвращения: объективного, вынужденного, возвращения в воспоминаниях. В результате этого происходит актуализация прошлого. В книге Шагала «Моя жизнь» возникает особая связь времен: прошлое и настоящее меняются местами, такая рокировка, пространственная и временная, становится одной из особенностей всего шагаловского творчества. Прошлое входит в настоящее, оно наделено динамизмом, оно способно оживать и в сознании художника, и на его полотнах.

нищета и убожеСтво Связь Соломона Михоэлса с Двинском указывает на наличие других парадигм. С Двинском связаны первые пятнадцать лет жизни Шлиомы Вовси. В 1905 году семья переезжает в Ригу, где будущий великий актер попадает в реальное училище. В воспоминаниях Михоэлса Двинск возникает крайне редко: «Живя в латвийском городе Двинске, я был свидетелем разительной неописуемой нищеты и убожества еврейского населения». Если Витебск шагаловского детства наполнен элементами раскрепощенного игрового сознания, то в «Автобиографии» Михоэлса характеристики Двинска приобретают негативные коннотации: «Родительский дом - типично еврейский, патриархальный, насыщенный глубоким фанатизмом отца. Воспитание свое я получил в хедере, где обучался еврейской грамоте, Библии, Талмуду». Правда, здесь возможна и некая доля мистификации: город, о котором пишет советский артист Михоэлс, и Двинск его настоящего детства - разные города. Иной образ родного города появляется в мемуарах его брата-близнеца Хайма. Противоположные настроения передает и Арон Штейнберг, друг детства Михоэлса. В его очерке «Мой двинский друг Шломо Вовси» описывается удивительный период дружбы

3 братьев Арона Штейнберга и Ицхака Нахмана и близнецов Вовси.

первое воСприятие театра Один из ярких эпизодов воспоминаний постановка в обществе любителей иврита драмы Ицхака Нахмана «Хасмонеи», где Михоэлс впервые играл главную роль: «Но главным в этом случае было не его режиссерское искусство, новой была его игра, и это производило на двинскую публику наибольшее впечатление. Это была игра! Это было самовыражение!» Невзирая на то, что в очерке Штейнберга город детства Михоэлса ассоциируется с его единичным театральным опытом, Двинск - это и его первое восприятие театра, причем, во всех возможных национальных проявлениях. Образование в хедере - типичная составляющая еврейского быта. Разумеется, посещение хедера становится составляющей детских воспоминаний и Шагала, и Михоэлса.

В «Моей жизни» хедер не назван, хотя в действительности Шагал посещал именно хедер. Для Шагала детство само по себе является раскрепощенным и свободным состоянием.

радоСтное Служение б-гу В данном случае имеет смысл говорить об определенном влиянии хасидизма на становление художественной системы Михоэлса и Шагала. На рубеже XIX-XX веков хасидизм распространяется и на территории Двинска, и на территории Витебска. В противовес талмудистам (миснагим) хасиды выдвигают идею радостного служения Б-гу. В определенной мере хасиды были последователями каббалистов, ставя просветление во время молитвы выше талмудической учености. Через молитву, религиозное созерцание, доброту и любовь к любой твари, радостное «служение сердцем» можно достичь духовных высот. Шхина, божественное присутствие, обитает во всем живом. Каждый человек может

художник-творец в некотороМ СМыСле берет на Себя функцию цадика – пророка, поСредника Между людьМи и богоМ, излагающего талМудичеСкие МудроСти на понятноМ и доСтупноМ языке притч. отСюда оСобая тяга в творчеСтве двух МаСтеров к МатериальноСти и предМетноСти в потемКах С фонарем Но в воспоминаниях Шагала этот эпизод детства приобретает игровой характер: «И вот в один прекрасный день к нам явился учитель, маленький раби из Могилева. Как будто сошел с картины или убежал из цирка. Его и не приглашали. Он пришел сам, как сваха или гробовщик. «Каких-нибудь полгода», - уверяет он матушку. Ишь какой шустрый! И вот я сижу, уставившись ему в бороду. Я уже усвоил, что «а» с черточкой внизу будет «о». Но на «а» меня клонит в сон, а на черточке... В это самое время засыпает сам раби. Он такой чудак! Каждый день я прибегал к нему на урок и возвращался в потемках с фонарем».

видеть и ощущать Шхину как внутри себя, так и вокруг. Хасиды завели обычай весело плясать в синагогах и во время молитвы, вводя в культ элементы карнавала, придавая особую роль музыке, пению и танцам.

чаСть Света и добра Наталия Апчинская приводит аналогию между творческим методом Шагала и одной из распространенных в хасидизме притч: «Бог создал мир в виде сосуда, наполненного благодатью, не выдержав которой, сосуд разбился, но все его разлетевшиеся в разные стороны осколки продолжают сохранять часть божественного света и добра».


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

4 В воспоминаниях Михоэлса как самые яркие эпизоды детства приводятся моменты, связанные с театрально-обрядовой стороной еврейских праздников. Так, появляется упоминание посещения дома пуримшпилерами в канун праздника Пурим. Именно праздничное начало хасидизма найдет отражение на полотнах Шагала и в сценической деятельности Михоэлса.

предметное мышление Талмудисты выдвигают запрет или ограничение художественного самовыражения: эстетические формы не могут быть адекватны жизненному пути еврея, живущего по Торе. Сценическое и живописное творчество как раз наоборот становится формой художественного самовыражения, общения с окружающим миром. Художник-творец в некотором смысле берет на себя функцию цадика - пророка, посредника между людьми и Богом, излагающего талмудические мудрости на понятном и доступном языке притч. Отсюда особая тяга в творчестве двух мастеров к материальности и предметности. Мышление Шагала действительно предметно. Элементами, из которых складывается особый художественный мир, становятся вещи, сознательно деформированные авторским сознанием - они сдвигаются со своих мест, расчленяются.

оперирование неподвижноСтью Предметы материального мира, животные и люди срываются с привычных мест. Шагалу необходимо загадочное веселое движение, замысловатый танец, в котором относительны горизонталь и вертикаль, верх и низ. Мир целокупен, потому что в нем, в каждой его частичке растворилась божья благодать. Сценическим вариантом шагаловской предметности становится пластика актера Михоэлса. Особое внимание он уделяет жесту как особому средству образной выразительности. Жест многозначен, за ним скрывается определенная сторона внутреннего мира, которая подсказывает человеку форму его поведения: «Использование жеста, использование движения есть оперирование движением на фоне неподвижности, оперирование неподвижностью на фоне движения». Такая трактовка движения максимально приближается к хасидской. Тело является выражением высшей сущности, все действия, движения, жесты - проявление божественного. Душа смотрит на мир сквозь

призму материального. Органы человеческого тела становятся метафорами внутренней божественной сущности. Каждая деталь материального мира, каждый жест служит своего рода проекцией нефизической сущности. В системе Михоэлса жест ритмизуется, сочетается с музыкальной основой.

ется в первую очередь к инсценировке классики - произведений Шолом-Алейхема. Для Шагала этими образами становятся образы сакрального быта Витебска конца XIX века.

Свадебный Карнавал

В связи с этим возникает особое понимание черты оседлости. Черта оседлости влияет как на восприятие пространственной модели, так и на понимание места человека в этом мире. Именно как попытку преодоления черты оседлости частично можно объяснить знаменитые полеты на полотнах Шагала. Образы и композиционные принципы шагаловской живописи служат идее размыкания и преодоления границы, нарушению норм и канонов. Особый принцип композиции, когда часть лица и предмета срезается краем листа, служит расширению пространственной модели маленького мира. Не замкнутость, а разрастание до масштабов вселенной становится у Шагала проявлением национального. Нечто похожее возникает и у Михоэлса. Его герои так или иначе преодолевают границы: Лир - границу своего эгоизма, Тевье - границу своей роли воспитателя. Возможно также сравнить «летающих» героев Шагала с созданным Михоэлсом в театре и кино «человеком воздуха». Наконец, в самой идее создания еврейского театра Михоэлс видит размыкание границ малой культуры, ее вхождение в мировой контекст.

Типичным сценическим воплощением этой системы становится спектакль ГОСЕТа «Фрейлихс» - «свадебный карнавал в двух действиях». По словам Ю. Головашенко, «в спектакле «Фрейлихс», быть может, как ни в одном другом из всех сценических произведений, Михоэлс продемонстрировал умение показывать мир «малых вещей», и одновременно «мир огромных закономерностей». <...> «Фрейлихс» был великолепен в своей «материальной конкретности» и поразителен в своих взлетах, во взлетах острой, страстной мысли». Герои «Фрейлихса» утверждают себя через веселье, праздничность. При общем интересе к этнографии центральная роль отводится свадебному ритуалу. Свадьба - это знак воскресшей, продолжающейся жизни. По иудейской традиции со свадьбы начинается сотворение мира семьи, создание дома, а значит - начало новой жизни. Брак - это выполнение одной из заповедей. «Только тот называется человеком, у кого есть жена». Сила жизни главенствует в спектакле Михоэлса. В заметках к спектаклю он называет свадебный стол (материальный предмет) столом жизни. Стол - это центр сценического пространства. Все танцевальные и музыкальные номера организуются именно вокруг этого центра. Вокруг этой оси любви движутся, борются, ищут.

воССоздание образов прошлого Тема любви, свадьбы, праздника часто встречается и в живописи Шагала. Цикл человеческой жизни соответствует праздничной цикличности. «Канун Судного дня» (1912), «Праздник шалашей» (1916) - эти картины демонстрируют бытовое пространство, преображенное ритуалом, праздником и благодаря праздничности превратившееся в пространство сакральное. В этом проявляется ориентация на вечностное, подобная слиянию времен у Михоэлса. Одним из изобразительных принципов Шагала и Михоэлса становится воссоздание образов прошлого. И поиски этих образов связаны с кульминационным в судьбе еврейского народа XIX веком. На сцене Еврейского Камерного театра, а потом и на сцене ГОСЕТа Михоэлс обраща-

до маСштабов вСеленной

преодоление границ Идеей преодоления границ, замкнутости можно объяснить и изначальную схожесть в восприятии Шагалом и Михоэлсом событий Октябрьской революции. Революция ассоциировалась с надеждой уравнивания в правах всех народов. Именно поэтому и Шагал, и Михоэлс становятся пропагандистами (в определенной мере), активизируя свою деятельность. В сентябре 1918 года по инициативе Луначарского Шагал был назначен комиссаром по делам искусств Витебской губернии. В том же году Михоэлс (на тот момент еще Вовси) поступает в Еврейскую театральную студию Алексея Грановского: «Это значит, что эти мои двадцать девять лет прожиты в прошлом, которое не давало мне возможности отдаться своему призванию, и что именно революция открыла мне широкий простор, дала возможность всецело отдаться искусству». Создание еврейского национального театра стало для него воплощением раскре-


родоСловная

5 шагаловСКая шКатулКа

Панно в небольшом зале на 90 мест получило название «шагаловская шкатулка». Само оформление состояло из 9 частей: главное панно - «Введение в национальный театр», далее - «Музыка», «Танец», «Театр», «Литература», «Свадебный стол», «Любовь на сцене», а также оформление плафона и занавеса. Оформление было настолько ярким, что Грановский волнуется и говорит о том, что росписи будут отвлекать зрителей от спектакля. Уверенность Шагалу придает поддержка Михоэлса: «Лед разбил Михоэлс, голодный, как мы все. Он уже не раз Сцена из спектакля «Мазл тов» по Шолом-Алейхему в Еврейском камерном театре. подходил ко мне. Глаза навыкате, выпукСценография М. Шагала. 1921 год лый лоб, волосы дыбом, короткий нос и толстые губы. В разговоре он чутко слепощения и свободы творчества. Именно шающей оказалась встреча с режиссером дил за мыслью, схватывал ее на лету - весь благодаря театру и в театре произойдет зна- Алексеем Грановским, который предлагает угловатый, с торчащими острыми локтями комство Соломона Михоэлса и Марка Ша- Шагалу оформить зал нового еврейского те- - устремился к самой сути. Это незабыгала. Контакты Шагала с театром не были атра в Москве. ваемо! случайными. Параллельно Шагал готовит эскизы декоДолго присматривался он к моим панно, Когда в 1918 году Абрам Эфрос и Яков Ту- раций и костюмов к премьерному спек- просил дать ему эскизы. Хотел вжиться в гендгольд издают книгу «Искусство Марка таклю театра «Вечер Шолом-Алейхема». В них, свыкнуться с ними, попытаться разгляШагала», Шагал «обречен» на театр. Именно это же время Евгений Вахтангов приглашает деть, понять. И однажды, спустя месяц или благодаря Эфросу и произойдет «введение» Шагала к оформлению спектакля «Гадибук» два, вдруг радостно заявил мне: художника в театр. Хотя первые связи со в студии «Габима», но эти планы так и оста- Знаете, я изучил ваши эскизы. И понял сценическим искусством у художника наменутся нереализованными - концепции ре- их. Это заставило меня целиком изменить тились гораздо раньше - еще до революции жиссера и художника кардинально трактовку образа. Я научился по-другому режиссер Николай Евреинов заказывает распоряжаться телом, жестом, словом!» разошлись. Шагалу декорации к спектаклю «Веселая Сотрудничество Шагала с еврейским теВ еврейском театре Шагал яростно бесмерть». рется за работу. В своей монографии «Соло- атром оказалось непродолжительным. В мон Михоэлс» М. Гейзер дает достаточно дальнейшем расходятся и пространственнеуправляемый точную характеристику - «Шагал был не- ные координаты судеб Соломона Михоэлса шагал управляем». Для самого же Шагала это был и Марка Шагала. И здесь можно найти ряд пунктов, по коВ 1919 году Шагал сотрудничает с экспе- полет вдохновения. Не случайно на центторым их художественные модели противориментальным театром Эрмитаж, создает ральном панно он изображает и себя, вностоят друг другу. Но это уже материал для декорации и костюмы к спектаклю «Реви- симого Эфросом в театральный свободный, дальнейшего исследования. зор» в Театре революционной сатиры. Ре- праздничный мир.

Сцена из спектакля «Мазл тов» по Шолом-Алейхему в Еврейском камерном театре. Сценография М. Шагала. 1921 год


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

10

первый диССидент Народный комиссар юстиции РСФСР с декабря 1917 г. по март 1918 г., член ЦК партии левых эсеров, литератор на идише Исаак Захарович Штейнберг (в еврейских публикациях — Ицхок-Нахман Штейнберг) родился в Динабурге (ныне Даугавпилс, Латвия) в семье купца Зераха Штейнберга и его жены Хьены Эльяшевой (дочери ковенского раввина, сестра еврейского литературного критика Исроэла Бал-Махшовеса)

Юный Штейнберг учился в хедере, Перновской гимназии, затем – в Московском университете, где присоединился к эсерам. Был арестован и выслан в Тобольскую губернию на два года в 1907 году. После ссылки уехал в Германию и защитил магистерскую диссертацию. По возвращении в Россию занимался адвокатской деятельностью и журналистикой. Во время Первой мировой войны вёл антивоенную и революционную работу, многократно арестовывался. В 1917 г. работал адвокатом в Уфе, где руководил клубом левых эсеров Уфимской губернии. Избирался гласным городской думы, был членом исполкома Уфимского Совета рабочих и солдат. 26 октября 1917 года Исаак Штейнберг осудил восстание в Петрограде. Вошёл в состав губревкома как комиссар земледелия. Был избран депутатом Учредительного собора по списку эсеров от Уфимской губернии. Будучи наркомом юстиции в СНК РСФСР, заведовал отделом личного состава и управлением тюрем, являлся редактором отделения уголовного судопроизводства. 19 декабря 1917 подписал «Инструкцию» ревтрибуналу о прекращении систематических репрессий против лиц, учреждений и печати и направил соответствующую телеграмму Советам всех уровней. В декабре 1917 — январе 1918 гг. Совнарком несколько раз рассматривал претензии Штейнберга в адрес ВЧК. 31 декабря 1917 г. СНК по его инициативе принял решение разграничивать функции ВЧК и Следственной комиссии при Петросовете. 11 января по его его предложению СНК постановил расследовать деятельность членов коллегии Наркомюста, большевиков М. Ю. Козловского и П. А. Красикова, обвиненных Штейнбергом в противозаконной деятельности. В марте-апреле 1918 г. произошла конфронтация Штейнберга с Ф. Э. Дзержинским. 15 марта 1918 он вышел из состава СНК в знак протеста против заключения Брест-

Ицхак Нахман Штейнберг, 1918 год


7

родом из латвии

Совет народных коммиссаров, начало 1918 года, Штейнберг крайний слева

ского мира и 19 марта в составе Южной делегации ЦК ПЛСР(и) выехал в Курск для организации партизанских отрядов. Оттуда отправился на юг страны, посетил Харьков, Ростов-на-Дону и принял участие во Всеукраинском съезде Советов в Екатеринославле. Избран в Президиум Всеукраинского ЦК ПЛСР(и) от российских левых эсеров. Стал вместе с Б. Д. Камковым и В. А. Карелиным организатором Главного военного штаба левых эсеров в Таганроге. Весной 1918 г. активно участвовал в работе II съезда ПЛСР(и). Выступил с речью, одобрив выход левых эсеров из СНК, и предупредил об опасности возникновения советской бюрократии. Будучи первым советским наркомом юстиции, он строго придерживался предписаний ортодоксального иудаизма и в то же время активно разрабатывал теорию социализма. Потом ударился в анархизм. Строил экзотические планы спасения евреев. Ицхак Штейнберг, при всей противоречивости поступков, был человеком незаурядным. Он оставил яркий след в истории еврейской политической мысли. Он предпринимал отчаянные попытки направить в русло законности действия ЧК и других репрессивных органов, что ему не удавалось. Штейнберг Был арестован ВЧК 10 февраля 1919 г. Провел в заключении 4,5 месяца. В 1923 г. выехал за границу для работы в Венском Интернационале, после чего ВЦИК лишил его советского гражданства. В это время у него появился интерес к еврейским делам. После нескольких публикаций о положении евреев в Европе (писал Штейнберг на идише), он основал собственный журнал - "Трибуна еврейской социалистической мысли". Авторы нового издания пытались синтезировать марксизм и сионизм, искали пути для еврейского народа с

учетом исторического опыта и суровой действительности. К 1930-м годам стало ясно, что планы сионистов о создании еврейского государства в Палестине отодвигаются на неопределенное будущее. A положение евреев в Европе продолжало осложняться. На этом фоне возникло движение территориалистов, которые выступали не за возрождение еврейской государственности, а за поиск территории, где евреи могли бы собраться и жить в безопасности. Штейнберг пытался подвести под эти идеи теоретическую базу. В свое время он увлекался анархизмом, что и отразилось на его позиции. Он утверждал, что еврейский народ в своем развитии уже преодолел ту стадию, когда для укрепления национального сообщества требуется государство. В рамках государства, считал он, еврейский народ станет деградировать (преступность, войны и т.п.). Штейнберг выступал и противпредоставления евреям территории в Палестине, считая, что арабский фактор неизбежно приведет к созданию государства со всеми его негативными атрибутами. Если никак невозможно обойтись без государственного устройства, писал Штейнберг, то пусть этим занимаются другие, а евреи могут жить под их защитой. В качестве примера такого защитника он приводил Британскую империю. А на территории, которую выделят для евреев, должны быть обеспечены полная независимость экономической жизни и культурная автономия, распространяющаяся на все стороны духовной интеллектуальной деятельности. Пытаясь реализовать свои идеи, Штейнберг совершил две длительные поездки по владениям британской короны - в Южную Африку и в Австралию. Нужно ли говорить,

что ему не удалось основать там еврейские колонии? Его последний план состоял в том, чтобы собрать евреев, выживших после Холокоста, в Суринаме - голландском владении в Южной Америке. Нельзя не отметить, что все фантазии Штейнберга рождались из его исключительной преданности еврейскому народу. Радикал в политике, он оставался консерватором в религии, глубоко уважал законы иудаизма. Вместе с А. Шрейдером он основал издательство «Скифы». В связи с этим Штейнберг упоминается в воспоминаниях писателя Романа Гуля: «Теперь, из прекрасного далека времени, глядя на этих «скифов», надо сказать, что это были по-человечески хорошие, симпатичные люди (те, кого я знал — Шрейдер, Бакал, Лундберг), но политически, по своему «революционному романтизму» — какие-то несерьезные. Странно, что эта группа «скифов» состояла почти вся из евреев, которые по своему национальному характеру, я думаю, ни к какому «скифству» не расположены. Больше того, бывший наркомюст И. Штейнберг был ортодоксальный, религиозный еврей, соблюдавший все обряды иудаизма». Существенная часть жизни Штейнберга – его любовь к языку идиш. Отойдя ото политики, он стал заниматься литературной и журналистской деятельностью на идиш под именем Ицхок-Нахман Штейнберг. Был редактором популярного журнала «Афн швэл» (На пороге). В 1933 году, после прихода нацистов к власти в Германии переехал в Лондон. В 1939-1943 жил в Австралии, где безуспешно пытался организовать еврейское поселение. Умер Исаак Штейнберг 2 января 1957 года в Нью-Йорке. Его сын – известный американский искусствовед Лео Стайнберг.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

8

эМиль берлинер fЭмиль Берлинер не изобрел фонографа — это сделал Томас Алва Эдисон. Через десять лет после изобретения Эдисоном машины с покрытым оловянной фольгой записывающим цилиндром Берлинер создал граммофон, заменив цилиндр Эдисона плоским диском из цинка

Михаил ШАПИРО. Порт-Ричи, США

Не изобретал Берлинер и телефона. Это изобретение обычно приписывают Александеру Грейаму Беллу. Тем не менее Берлинер сумел очистить и усилить передаваемые звуки. Таким образом, он изобрел своеобразный телефонный передатчик с неплотным контактом, который назвал микрофоном. Он также разработал индукционную катушку, улучшив работу телефона. Благодаря усовершенствованиям Берлинера (и созданию им оригинального микрофона), телефон перестал быть просто технической новинкой и стал эффективным средством связи, способным передавать звуки на большие расстояния. Более поздние доводки сделали микрофон неотъемлемой частью публичных выступлений, радиовещания и записи звуков. Берлинер родился и вырос в немецком городке Вольфенбюттеле близ Ганновера. В девятнадцать лет эмигрировал в США и после краткого пребывания в Нью-Йорке обосновался в Вашингтоне, в округе Колумбия. Работая клерком, продавцом и лаборантом в химической лаборатории сахарного производства, Берлинер одновременно изучал электричество и акустику. В 1876 г. он начал возиться на дому с новой схемой телефона Белла. Следовало улучшить неважное качество звука и увеличить дальность действия для того, чтобы изобретение Белла можно было использовать. Соорудив громкоговоритель из коробки из-под мыла, Берлинер собрал исходный микрофон. С добавлением индукционной катушки телефон превратился в удобное и полезное средство связи. Права на его усовершенствования были куплены компанией «Белл Телефон». Берлинер получил в этой компании пост главного инспектора по электроприборам.

В 1887 г. Берлинер разработал граммофон и плоский диск для записи звука. Изобретение грампластинки доказало, что главным фактором искажения звука на вращавшихся вручную цилиндрах Эдисона была сила тяжести. Покрытая шеллаком пластинка с успехом фиксировала звуковые волны. Вдобавок Берлинер изобрел способ воспроизводства копий с оригинала записи, известный ныне под названием «контратипирование». Патент Берлинера был приобретен компанией «Виктор Токинг Машин» и послужил фундаментом для промышленности с миллиардными доходами. Берлинеру принадлежал и патефон «Хиз Мастерс Войс» («Голос его хозяина»). Берлинер продолжал пробовать силы во многих областях, экспериментируя в авиации (изобрел легкий двигатель с вращающимися цилиндрами и построил вертолет примерно в одно время с Игорем Сикорским, которому обычно приписывают это изобретение), общественной ги-

гиене и улучшении качества молочного производства. Он также организовывал общенациональную борьбу с туберкулезом и поддержал строительство Еврейского университета в Иерусалиме. Длинный список изобретателей включает и других евреев (но не ограничивается ими): Авраам ибн Эзра (астролябия для мореплавателей), Леви бен Гершон (квадрант, которым пользовался Колумб), Наум Соломон (колесо с тонкими спицами и первый безопасный велосипед), Леопольд Маннес и Леопольд Годовский-младший (способ цветовоспроизведения «Кодак-хром»), Петер Карл Гольдмарк (цветное телевидение и долгоиграющие пластинки), Джекоб Рабинов (письмосортировочная машина), Харольд Розен (геосинхронные спутники) и, разумеется, Джон фон Нейман (основные элементы современного компьютера — центральный процессор, запоминающее устройство и использование двоичных чисел и последовательной обработки данных).


велиКие евреи

9

граММофон, Шеллак и 78 оборотов Когда немецкий еврей Эмиль Берлинер в 1887 году представил публике граммофон, Эдисон надменно заявил: "У этого аппарата нет будущего!" Элементарная изобретательская зависть вперемешку с коммерческим интересом помешала великому изобретателю увидеть в Берлинере своего главного конкурента. Но именно граммофон в начале ХХ века фактически полностью вытеснил с рынка аудиотехники продукцию "Эдисон фонограф компании" *

Сергей КУРИЙ. Киев, Украина

Таким успехом Берлинер был обязан двум знаменательным новшествам. Первое касалось технологии записи фонограммы. Если помните, в фонографе применялась глубинная запись путем вдавливания, при этом игла располагалась перпендикулярно мембране. Берлинер же расположил их параллельно, в результате чего игла вырезала поперечную канавку. Грубо говоря, неустойчивую дорожку с ямками и ухабами заменила дорожка извивающаяся. Первый граммофон Э. Берлинера. Как это ни удивительно, главной его проблемой стал двигатель. Дело в том, что пружинный привод фонографа был защищен авторскими правами. Тогда соратник Берлинера — Элдридж Джонсон — на скорую руку сконструировал двигатель, похожий на систему швейных машин. Вторым открытием стала насущная технология тиражирования записанной фонограммы. Сначала Берлинер производил свою поперечную запись на привычном валике. Но затем на роль первичного носи-

* Правда, фонографы еще долгое время просуществуют в роли диктофонов. Ими пользуются конторские служащие и собиратели фольклора. Действительно, как запишешь граммофонный диск в полевых условиях? Поэтому валики к фонографам перестанут выпускать только в конце 1920-х годов, когда диктофонные функции перейдут к магнитофону.

Эмиль Берлинер в лаборатории


10 теля была избрана круглая цинковая пластинка, покрытая воском. После записи оригинал протравливался кислотой. Там, где воск оставался невредимым, кислота не оказывала никакого действия, зато углубляла канавки, прочерченные резцом. После этого из цинкового оригинала путем электролиза получали медный негатив (на месте изгибающихся канавок образовывались аналогично изгибающиеся "хребты"). Негатив же становился той самой матрицей, которой прессовали копии из какого-нибудь пластичного материала. Подходящий материал Берлинер нашел не сразу. Первую пластинку он изготовил из целлулоида (она до сих пор хранится в Национальном музее США в Вашингтоне). Затем целлулоид сменился эбонитом, но этот материал плохо поддавался прессовке.** Легенда утверждает, что долгие поиски Берлинера завершились во время посещения магазина одежды, где изобретателя крайне заинтересовали одни пуговицы, вернее, то, из чего они были изготовлены. Оказалось — из шеллака. Шеллак представлял собой застывшую смолу органического происхождения. В ее образовании участвуют насекомые из семейства лаковых червецов. Самка червеца сосет сок тропических растений и, переработав, выделяет шеллак. Для производства пластинок этот материал оказался на то время лучшим — относительно дешевым и (так же относительно) качественным. Благодаря шеллаку граммофонную пластинку не спутаешь с виниловой — она тяжелая, толстая и очень хрупкая. У половины доставшихся мне в наследство шеллачных пластинок (хранившихся, надо сказать, небрежно) отколоты края. Кстати, по краю первых пластинок шел небольшой барьерчик, не позволяющий игле соскакивать. Это было необходимой мерой предосторожности, так как граммофонные звукосниматели отличались массивностью (вес доходил до 100–130 г), а иглы — грубостью. Стальные иглы были съемными, потому что приходили в негодность после прослушивания только одной стороны пластинки. Были иглы и получше (они вставлялись в звукосниматель неразъемно) — корундовые (150 часов звучания) и алмазные (1 500 часов звучания). Безусловно, что от такой жестокой эксплуатации пластинки приходили в негодность довольно быстро. О шуме я даже не говорю, хотя после валиков Эдисона граммофонное

** В 1909 г. выпускались даже пластинки из… стекла. Очевидцы утверждали, что стеклянные пластинки при проигрывании шумели меньше прочих. Кто бы мог подумать!

КалейдоСКоп еврейСКой жизни

Эмиль Берлинер с внуком Робертом Фрэнком

Здесь родилать фирма Victor


велиКие евреи

11

В музее Эмиля Берлинера в Торонто

звучание казалось настоящим "Hi-Fi". Если вспомнить, что никаких усилителей в то время не было, то звуки, несущиеся из граммофонного рупора, показались бы современному слушателю неожиданно громкими. Постепенно установилась и общая для всех пластинок скорость проигрывания — 78 оборотов в минуту. Если при этом учесть большую ширину канавок, то станет понятно, почему на одну сторону диска диаметром 300 мм вмещалось не более 5 минут звучания. Соответственно о записи цельных крупных произведений не могло идти и речи. Тем не менее, индустрия грамзаписи развивалась с потрясающей скоростью: если в 1897 г. было выпущено 500 тысяч пластинок, то через два года их тираж возрос почти втрое. По сути дела, с момента появления тиражируемого носителя начала формироваться и индустрия поп-музыки. Отныне главным критерием успеха того или иного исполнителя будут тиражи продаваемых пластинок, а позже — разнообразные "топпарады". Если говорить о репертуаре первых пластинок, то он преимущественно состоял из маршей, вальсов и оперных арий. Вручай в

то время "золотой диск", его бы бесспорно получил итальянский тенор Энрике Карузо (а в России — Федор Шаляпин). Такая популярность оперных пластинок — следствие высоких цен на первые граммофоны, ведь оперу слушала в основном аристократия. Постепенно цены стали падать, и репертуар пластинок расширился — начали выходить записи разных "жестоких романсов", городских песен, комичных куплетов, не говоря уже о самой разнообразной танцевальной музыке. Теперь меломану стало не обязательно приглашать на вечеринку музыкантов. Достаточно поставить пластинку, накрутить граммофон, развернуть рупор и можно было лихо отплясывать с дамой сердца какую-нибудь польку или фокстрот. Или напротив — остаться с музыкой наедине. Когда же изобрели безрупорный граммофон, более известный как патефон, слушатели обрели новые удобства - можно было взять небольшой чемоданчик, выехать на пикник, завести пружину и наслаждаться музыкой вдали от дома. Кстати, изобретение патефона принадлежало конкурентам Берлинера — европейским дистрибьюторам фонографов —

фирме братьев Пате. Уразумев, что будущее "детища" Эдисона под угрозой, братья постепенно сменили валики на пластинки. Какое-то время (до 1916 г.), они пытались оригинальничать, то записывая пластинки "глубинным" способом, то располагая запись от центра пластинки к краю, но ни то, ни другое не выдержало испытания временем. Главное открытие фирма Пате совершила в 1907 году, когда ее сотрудник Гильон Кеммлер впервые попробовал убрать рупор внутрь коробки. Правда, опытный экземпляр отнюдь не напоминал тот небольшой раскладывающийся чемоданчик, каким патефон стал впоследствии. Это была громоздкая тумбочка, на которой проигрывались диски в полметра диаметром. Вторым ходом фирмы Пате в конкурентной войне на аудиорынке стало полученное ими эксклюзивное право на запись популярных артистов французской эстрады (в частности — Эдит Пиаф). Конечно, за это пришлось платить, но дело того стоило. Процесс записи в те времена был особенно нелегок — пели в рупор, стараясь не отклонятся от оптимального положения. Лишь в середине 1920-х этот способ полностью вытеснила запись через микрофоны.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

12

Документ из патентного дела с изображением принципа работы граммофона

Аудиорынок всегда был ареной драматической конкурентной борьбы, полной алчности и подлости. Уже Берлинеру пришлось судиться с компанией Эдисона по поводу авторских прав на свой граммофон. Отстаивая сам аппарат, Берлинер забыл запатентовать свое главное изобретение — способ записи на диск. Зато это не забыл сделать один из сотрудников его фирмы, чтобы тут же… продать запатентованные права фирме "Columbia Broadcoast System". Когда же изобретатель граммофона наконец выиграл долгую судебную тяжбу, то с удивлением обнаружил, что кроме его фирмы по производству пластинок — "Victor", *** в США появилась еще одна — CBS. Через какое-то время появились и другие: во Франции — "Pathe", в Великобритании — "His Master’s Voice", в Италии — "La Voce del Pardon"… Чтобы защититься от подделок, фирмы выбирали себе логотипы, которые размещали на "пятачках" пластинок. Хотя "пиратство" преследовало индустрию грамзаписи с момента ее появления, в те времена качественная полиграфия многим шарлатанам

*** Хорошо известная ныне кампания JVC (Japan Victory Company) начинала как японский филиал фирмы Victor

была не под силу. Самую интересную историю имеет логотип художника Френсиса Барро. У Френсиса был брат, а у того — фокстерьер Ниппер. Собака отличалась одним странным хобби — стоило завести фонограф, как она усаживалась подле него, расположив морду по направлению к рупору.

фектный слоган — "His Master’s Voice" ("Голос его хозяина"), давший в итоге название фирме грамзаписи. Дивиденды от использования рисунка обеспечили удачливому Барро безбедное существование — он заработал на фокстерьере Ниппере 10 млн. фунтов стерлингов. Эта пластинка, записанная 29 марта 1919 года — "Слово тов. Ленина памяти Я. И. Свердлова" — значится в каталоге советских пластинок под первым номером. В Российской империи первая фабрика грампластинок появилась в 1901 г. в Риге. А в 1910 г. под Москвой был основан крупнейший Апрелевский завод грампластинок. После Октябрьской революции практичный В. Ленин понял, что пластинки могут приносить огромную пользу как источник агитации. Поэтому на первых советских пластинках были не цыганские романсы, а разнообразные вдохновляющие речи советского правительства. На первых советских пластинках были запечатлены речь Ленина "Памяти Я. Свердлова", выступления А. Колонтай, А. Луначарского и даже стихотворение "Железный Мессия" пролетарского поэта В. Кириллова в исполнении автора. Однако развитию еще одного "важнейшего из искусств" постоянно мешала нехватка материала для звуконосителей. Шеллак, запасенный буржуями, закончился, а закупать его для молодой власти, истерзанной гражданской войной, было дороговато. Но большевики выкрутились и здесь в дело пошел так называемый скрап - бой старых пластинок. И так же, как мое поколение меняло макулатуру на дефицитные в СССР книги А. Дюма, в 1920-х годах меняли скрап на пластинки. Постепенно работа индустрии грам-

чтобы защититьСя от подделок, фирМы выбирали Себе логотипы, которые разМещали на "пятачках" плаСтинок. хотя "пиратСтво" преСледовало индуСтрию граМзапиСи С МоМента ее появления, в те вреМена качеСтвенная полиграфия МногиМ ШарлатанаМ была не под Силу Сию забавную сценку Барро и зарисовал, а в 1899 г. предложил рисунок компании "Граммофон" (конечно же, первоначальный фонограф художник заменил на более подходящий аппарат). К рисунку придумали эф-

записи наладилась (тиражи фирмы "Мелодия" достигали 180 миллионов дисков в год), однако качество советских пластинок (что граммофонных, что виниловых) всегда уступало качеству западных.


горьКая правда

13

нациСт из петак-тихвы В Израиль из Киргизии был экстрадирован неонацист Дмитрий Богатых, сбежавший в 2007 году в Россию. Молодой человек был арестован по подозрению в причастности к организации группировки неонацистского толка, действовавшей в Израиле

Лев МАНЕВИЧ. Бат-ям, Израиль

Нацисты в Израиле?! Еще совсем недавно казалось, что этого не может быть потому, что этого не может быть никогда. Но вот сподобились! Нацисты уже совершали непосредственно антисемитские действия: осквернение могил и синагог, нападения на граждан и т. п. Как в еврейской стране смогли появиться антисемиты и нацисты? Причем, въехавшие в страну по "Закону о возвращении", принятому в 1950 г. именно для защиты евреев от опасности проявления явлений нацизма и антисемитизма в странах рассеяния. Иммиграция евреев в Израиль в аспекте сионизма воспринимается, как репатриация, "алия", возвращение на Родину, каковой для всех евреев является Израиль. С момента создания страны было несколько волн репатриации: выживших в Катастрофе европейских евреев, евреев из арабских и других мусульманских стран, волна репатриации из СССР 1970 - начала 1980 гг. и наконец, последняя, "большая алия", хотя и потихоньку иссякающая, но продолжающаяся по сегодняшний день. И каждая очередная волна репатриации встречалась с враждебностью, пренебрежением, патернализмом со стороны старожилов и стремилась, как можно скорее, адаптироваться к новым условиям, абсорбироваться (как это называется на иврите), раствориться в новой среде, стать такими, как все. Именно так и произошло со всеми предыдущими волнами репатриации, но не с последней. Одной из причин тому явилась, как мне кажется, "прямая абсорбция": если репатрианты прежних лет начинали свою жизнь в стране в "центрах абсорбции", где они в течение какого-то времени жили на полном государственном обеспечении, осваивая язык, знакомясь с особенностями жизни в стране, а в последствии получая поддержку в обеспечении жильем и трудоустройстве, то репатрианты последней

волны, приехав в страну, получают какое-то время минимальное денежное пособие, денежную помощь в аренде жилья, а дальше, живи, как знаешь. И поэтому реакцией на естественное неприязненное отношение к чужакам со стороны местного населения было не желание поскорее абсорбироваться, стать как все, а ответная неприязнь и враждебность. Новые жители страны сами пытались приспособиться к новой жизни: брались за любую работу, открывали собственные бизнесы, создали собственную инфраструктуру, позволившую многим из них за долгие годы проживания в Израиле так и не овладеть ивритом. "Русские" магазины, рестораны, клубы, тусовки – такого страна еще не видела. С началом последней волны репатриации в Израиле пышным цветом расцвела торговля некошерными продуктами питания, некошерные рестораны, традиции празднования Нового Года (не Рош-Хашана!). В стране возник новый параллельный мир, никак не желающий уступать позиции и успешно конкурирующий с существовавшим до него укладом. Если еще в начале 1990-х годов можно было услышать грозное предостережение: "Рак иврит! (Только иврит!)", то в наши дни по-русски разговаривают везде, и у старожилов и уроженцев страны считается хорошим тоном изучать русский. Еще одна проблемой явился тот факт, что в соответствии с «Законом о возвращении» в страну въехали не только евреи, но и нееврейские члены их семей, внуки и правнуки евреев. Часть из них, вне зависимости от этнической принадлежности, преодолев все трудности адаптации к новой жизни, изучив иврит, найдя себе достойную работу, стали полноправными членами общества. Но некоторые, так и не смогли найти себя в новой жизни, но винят в этом не себя, а

страну, которая не обеспечила их тем, чем, по их мнению, обязана обеспечить. Кроме того, среди въехавших в страну согласно "Закону о возвращении" не евреев имелось некоторое число лиц, имевших опыт антисемитской деятельности, полученный в стране исхода. И в Израиле в попытках "качать права" они проявляют его в полной мере, вовлекая в свою деятельность таких же, как они сами не евреев, но до поры до времени не определившихся, а то и потерявших свои корни евреев, которых "зовет труба" стадности. Мне самому довелось проживать в одном доме с молодой женщиной, белорусской по национальности, въехавшей в начале 90 годов прошлого века в страну, благодаря фиктивному браку с евреем. И я, как и другие соседи, неоднократно слышал, как эта дешевая проститутка, обслуживавшая иностранных рабочих и нелегалов (это было все, чем она могла зарабатывать себе на жизнь), поливала из окна грязной бранью евреев и Израиль. Конечно, положение, при котором в еврейской стране могут существовать антисемитизм и нацизм абсурдно и нестерпимо, и политики, и полиция и общественные деятели ломают головы в поисках решения этой проблемы. Высказываются самые разные мнения. Но тщетно – простого и удовлетворяющего всех решения никто предложить пока не смог. На мой взгляд, реально может быть только одно: изменить «Закон о возвращении», более строго и выборочно относиться к кандидатам на получение права на проживание в стране и безжалостно депортировать из страны, невзирая на полученный статус, лиц, виновных в разжигании антисемитизма, нацистской пропаганде и деятельности. Только это, может быть, сможет остановить этот кошмар. Но на это потребуются годы.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

14

еврейСкие Мотивы арона вигуШина Представляем автора, произведения которого широко известны, но …без привязки к автору. Дело в том, что Арон Вигушин – автор огромного числа кочующих в интернете без указания имени их создателя афоризмов. Кроме того, он пишет стихи, пародии, рассказы и эссе. Вот что он рассказывает о себе

Арон ВИГУШИН. Даллас, США

Родился в городе Вильно в 1936 году. По образованию инженер-строитель. Национальность - да. Где и кем работал в Союзе и США, не столь важно, - важнее то, что всю сознательную жизнь интересовался еврейской культурой и взаимоотношениями еврейского народа с народами мира. Начальное и среднее образование по еврейству получил от своих родителей светлая им память. Отец - бригадир маляров-альфрейщиков в Союзе и художник-декоратор в еврейских театрах Вильно (до 1939 года) был большим знатоком-просветителем еврейской культуры. Мама, рано оставшаяся сиротой, воспитывалась в семье её дедушки и дяди, которые были мельниками в еврейском местечке Эйшишкес (Литва). От неё я получил всё то, чем жило традиционное еврейское местечко: идиш, фольклор, семья, еврейская кухня и любовь ко всему, что связано с еврейским народом. С 1980 года с семьёй живу в США: 17 лет в городе Эль-Пасо, на границе с Мексикой, и 10 лет в городах Форт-Уорс и Далласе, что в штате Техас. Здесь я познакомился с совершенно отличной от ашкеназийской культуры, к которой я принадлежу, с культурой испано-говорящих евреев. Тяга к писанию у меня, насколько я себя помню, была давно, но в Союзе не писал, учитывая специфику моих писательских интересов. Писал только то, что было положено по службе, да немало лет пописывал материалы для студенческих и проектных коллективов художественной самодеятельности. Писал это всё я, конечно, анонимно,

нигде это не публиковалось, поэтому я не сидел, сослан не был и перед властями был чист, хотя слушателям концертов нравились элементы свободомыслия, и скрытых намёков на «правду жизни». Приехав в США, потихоньку начал писать и публиковаться, получая от этого удовлетворение. Моя жизнь - в моих рассказах и эссе.

заметКи о моей национальноСти Я еврей! В самом ли деле я еврей? Ну конечно же! На моём семейном дереве все предки как по отцовской, так и по материнской линии, на четыре поколения, которые мне удалось установить, были евреями из Вильно. А откуда пришли их предки? Может из долины реки Рейн в Германии, куда евреи переселялись в VIII-IX веках из Франции и Италии. Возможно из Хазарского Каганата после его падения в XI веке, или от инквизиции в католической Иберии? Может спасаясь от крестовых походов, а может от казаков Богдана Хмельницкого в середине семнадцатого века. Я никогда этого не узнаю. Несмотря на все преследования, мои предки, за редким исключением, не отказывались от своей религии, традиций, культуры, а передавали их из поколения к поколению. Это было главным смыслом жизни евреев. У моих предков не было того светского образования, которое получило наше поколение, но «народ книги» имел свою систему образования. Они читали и изучали Тору, соблюдали обычаи и традиции народа, кото-

рому они принадлежали. Вопроса «Евреи ли они?» - у них не возникало. У них была система духовности, стремления к совершенствованию, знаниям, поиску путей к богу. В наше время мир стал запутанным, особенно тот, к которому принадлежат евреи. Перефразируя блаженного Августина, одного из отцов западного христианства, скажу: «Я хорошо понимаю, кто такие евреи, пока меня об этом не спрашивают, но я ничего не могу ответить на вопросы о евреях, когда их задают». Мою жизнь я начинал польским евреем, ведь когда я родился, Вильно теперяшний Вильнюс принадлежал Польше. В то же время я был литваком-все польские, прибалтийские и белорусские евреи относились к этой этнической подгруппе с присущим людям этой подгруппы специфическим произношением на идиш, своими традициями, рецептами и способами приготовления пищи. В 1939 году мы, эмигрировав в Минск, незадолго до начала второй мировой войны, стали советскими евреями, а в 1980 году, эмигрировав в США, моментально были прозваны «русские евреи». Вместе с тем, я отношусь к группе ашкеназийских евреев (ашкенази на иврите-немецкий). По своей религиозной принадлежности в Польше мои родители были польскими гражданами Моисеевой веры. На польском языке «еврей» произносится как «жид», а в русском языке называли жидами евреев в отрицательном, ругательном смысле. В СССР в паспорте моя национальность была обозначена формально как еврей. Не


мемуары

15

Арон Вигушин на экскурсии в Нью-Йорке. 2010 год

вдаваясь ни в какие семантические объяснения, это слово из пяти букв значило многое в обществе государственного и бытового антисемитизма. Эта запись нередко по значению приближалась к жёлтой звезде Давида, которую принуждали носить в странах, оккупированных немцами, или обозначала принадлежность к низшей касте неприкасаемых, как у индусов. Она определяла твоё настоящее, будущее, отношение сослуживцев, соседей и властей. Национальность «еврей» была моим пятым пунктом, или, как шутили, инвалидностью пятой группы. Противоречия были повсюду, в том числе и в понимании того, что такое национальность. «Крупный специалист» по национальным вопросам И. Сталин писал, что национальность могут иметь только те люди, кто имеет общность территории и государственность. Коль у евреев, в силу исторических катаклизмов, в течении двух тысячелетий не было ни того, ни другого, у них не было причин «по Сталину» быть объединёнными в группу называемую «национальность». Я поставил вопрос «Еврей ли я?» не как риторический, рассматриваемый многими авторами, пишущими на эту тему. Это чисто личный вопрос человека, ищущего своё самосознание, так же как ищут его многие люди моего поколения. Разные авторы рассматривали принадлежность к еврейству под различными углами зрения: историческими, социальными, философскими, религиозными, национальными, культурными. Отсюда и критерии отнесения к еврейству: религия, еврейское происхождение матери, наличие культурных или этнических корней

и т. п. Чаще всего отношение к еврейству определяется многими критериями в различной концентрации. Есть две общие - я бы назвал их лингвистическими – причины, усложняющие ответ на поставленный вопрос: 1) семантика любого слова – это размытое поле понятий, зависящее от того, кто интерпретирует данное слово, 2) слова, означающие то, что мы хотим однозначно определить, сами не бывают однозначными. Короче, заколдованный круг, из которого чаще всего выйти не удаётся. Что касается слова «еврей» (по-русски), jew (по-английски), иехуди (на хибру), аид (на идиш), то этимология точно не определена и имеет различные толкования. Можно поискать ответ на вопрос «Еврей ли я?» в истории разделения на Израиль и Иудею, когда слово «еврей» впервые стало употребляться. Можно также учесть такие реалии, как различные этнические группы (Ашкенази, Сефарды, Мизрахи, Темани, Бен Израиль, Бета Израиль), различные языки (хибру, идиш, ладино, иудео-арамический, иудео-арабский), страны проживания евреев (Израиль, США, Россия, Германия, Испания, Канада и т. п.). Нельзя не учитывать и различные ветви иудейской религии (ортодоксальная, консервативная, реформистская, караимская и т. д.), а также различные политические, социальные и культурные движения евреев:Хаскала, Сионизм, Бунд, Кибуцы и т. п. Живя семнадцать лет в Техасском городе Эль-Пасо с его пятитысячной еврейской общиной, я посещал хасидскую синагогу. Но я, вместе с тем, гордился и Виленским происхождением моих предков, передавших

мне традиции «Литовского Иерусалима», мирового центра еврейской религии и культуры. Как известно, между традиционной иудаистской религией сотни лет существовавшей в Вильно и хасидизмом были определённые довольно серьёзные разногласия. Я же оказался между двумя религиозными стульями. Моё религиозное воспитание в детстве отвечало букве традиции, приехав в США я стал хасидом, а в промежутке длившимся 40 лет я насильно был оторван от религиозного образования, следуя идее К. Маркса «религия - опиум для народа». При советской власти слово «еврей» считалось «некошерным». Иногда меня называли лицом еврейской национальности, а иногда сионистом, хотя к последнему я не имел никакого отношения. Простонародье хорошо освоило польское произношение слова «еврей» - «жид», раскрывать содержание которого не имело смысла, так как тем, кто пользовался польским словом, внеся в него резко отрицательное содержание, было понятно, что хорошими людьми они (жиды) быть не могли и что-либо полезное для русского народа и «советской родины» сделать не захотят. На самом деле уровень лояльности власти, стране большинства евреев был очень высок и их достижения в развитии науки, искусства, промышленности, обороны СССР, невозможно оспорить, но государству с антисемитской идеологией факты не нужны. Паталогическое непринятие евреев, более того, неприкрытая антиеврейская пропаганда застилала глаза колосса на глинянных ногах. Не было ли это одной из причин падения коммунистической власти и


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

16 развала страны? Поймут ли это в странах бывшего Советского Союза и сделают ли правильные выводы? Пока же мне трудно поверить, что те же люди, которые поддерживали антисемитизм в СССР изменились и стали любить евреев. Десятилетия открытого антисемитизма ещё живут в памяти евреев, тех кто эмигрировал, и тех кто остался там жить. Никто из нынешних правителей страны не взял на себя смелость заклеймить антисемитизм и извиниться перед еврейским народом. Не говоря уж о символических репарациях за нанесённый евреям, мягко выражаясь, ущерб. Видимо, ещё не время для этого? А наступит ли оно когда-либо? Я весьма скептичен в этом. Желание быть великой державой - в крови России. Только цивилизованный и свободный от предрассудков многонациональный народ России может этого добиться. Для этого правителям страны надо объединить, вдохновить народ, избавить от болезней прошлого национализма, поставить перед ним национальную цель. Способны ли они на это? Пока же, анализируя действия руководителей России, я вижу только старый, избитый приём, который они пытаются использовать для воплощения в жизнь великодержавной России-это патриотизм. Как показала история, патриотизм хоть и является положительным качеством индивидума, в государственном масштабе склонен скатывается к шовинизму, национализму, расизму. Эти измы всегда были хорошим навозом для почвы, на которой произрастал антисемитизм. Антисемитский лозунг «Евреи во всём виноваты!» - ещё не похоронен. Поэтому надо быть бдительным. Если, не дай бог, в стране что-то пойдёт не наилучшим образом-вспомнят об евреях. Как пелось в одной неприхотливой, но чётко выражающей эту мысль, песенке: «Если в кране нет воды, значит, выпили жиды». В России осуществляется замалчивание уничтожения евреев с участием местного населения. В советское время факты активного участия карательных отрядов из местных жителей в уничтожении советских евреев тщательно скрывались, посколько противоречили официальной идеологии, лгавшей о «братских народах СССР». Кроме того, доктрина государственного антисемитизма запрещала какую-нибудь правдивую информацию об евреях. Сейчас в России в ходу новая теория, что коммунисты (на новорусском языке к ним причисляют всех евреев) всячески притесняли русский народ и потому истребление евреев было воспринято русским народом с чувством глубокого удовлетворения. Всё это та же антисемитская идеология националистов разных мастей на новый лад.

Не менее серьёзные сигналы поступают и из бывших прибалтийских республик. Граждане этих стран, служившие в карательных бригадах СС и принимавших непосредственное участие в решении «еврейского вопроса», отныне считаются народными героями. Более того, в настоящее время представители националистических организаций в США уже требуют предать суду «за военные преступления» оставшихся в живых солдат - евреев, воевавших в Красной Армии. Так, в еженедельнике всеукраинской Региональной Академии Управления, которой обучается 30000 студентов, было опубликовано открытое письмо к тогдашнему президенту Украины Ющенко. В нём содержался призыв к юридическому запрету всех еврейских организаций, потому что евреи повинны в геноциде украинского народа. В письме утверждается, в частности, что «большевики» еврейского происхождения несут прямую ответственность за уничтожение 10 миллионов украинцев. И это далеко не все примеры наступления антисемитизма за последние месяцы. Эти выступления показывают, что у антисемитов нет проблем с дефиницией слова «еврей», им понятно кто такие евреи, а вот у самих евреев, у государства Израиль проблем с определением еврейства множество. Не поэтому ли в Израиле нет чёткой политики по вопросам репатриации и эмиграции. Согласно «Закону о возвращении», Израиль стимулирует к репатриации евреев и нееврейских членов их семей. Вместе с тем, оно не в состоянии справится с неизбежно возникающими проблемами родственников, не попадающих под категорию репатриантов. В результате тысячи человек бегают по инстанциям с просьбой разрешить воссоединение семей. Суды завалены исками тех, чьи просьбы были отклонены. А чиновники МВД Израиля подолжают издевательски относится к любому нееврею, пытающему получить желанный статус. Признавая, что выработать более-менее универсальное понятие «еврей» непросто, мы не можем согласится с некоторыми авторами, которые считают эту задачу невозможной. К тому же это опасное явление может быть использовано юдофобами разных мастей для отрицания существования евреев, как реальности в современном мире. Они могут рассуждать так: «Мол, раз неизвестно, точно кто такие евреи, значит, нет евреев!» Евреи, по логике таких отрицателей, нужны определённому мировому еврейству для подчинения себе других народов. Евреи, по их мнению, не более как концепция политико-экономическая и социальная, такие как «коммунизм», «социализм», «фашизм», «демократизм» и другие измы. Отрицателям не нужны факты - им нужны питающие толпу

народа антиеврейские идеи, демагогия и доступ к средствам пропаганды, позволяющие поддерживать огонь антисемитизма в мире. Именно поэтому следует приложить максимум усилий для разрешения противоречий, накопившихся за последние столетия в определении понятия «еврей». Какие основные противоречия я вижу? 1. Непримиримость этнического и религиозного аспектов. Светское понятие нации, сионизм, национализм в различных формах к иудаизму имеют мало отношений. 2. Разногласия по отношению к евреям людей, говорящих на разных языках: иврит, идиш, языке страны расселения. На каком языке евреи должны говорить? Этот вопрос дискусcировался на протяжении всей истории еврейства, отдавая предпочтение то одному языку, то другому. Все языки, на которых общались евреи, обслуживали потребность коммуникации на различных промежутках их существования. Так, даже иврит, который считается «вечным» языком, не существовал до Авраама. Авраам использовал арамит-древний персидский язык жителей междуречья-чтобы создать язык для исследования духовного мира. Идиш был создан в десятом веке для общения евреев, рассеяных по странам Европы. Да-это «местечковый» язык и ничего отрицательного в этом нет. Просто евреи были вынуждены жить в местечках, в так называмой черте оседлости. Как только не нарекали идиш. Его называли немецким языком с еврейской подкраской, немецким жаргоном и языком не имеющим будущего. Вместе с тем ещё рано говорить о смерти идиша. Конечно, с созданием Израиля иврит стал государственным языком, но я вижу будущее в сосуществовании обоих языков, имеющих богатое культурное наследие. 3. Наличие различных этносов-культур. Если исходить из положения, что этносы объединяет общая вера, то тогда из определения еврейства выпадают ашкенази, сефарды, мизрахи нерелигиозного образа жизни. Но не зная точного определения этноса, как мы можем быть уверены в том, чтобы быть евреем надо принадлежать к иудейской религии. Нелогично. 4. А что такое иудейская религия? Наличие нескольких ветвей религии объективная реальность. И, если кто-то пытается определять кто «настоящий еврей», в зависимости от принадлежности к той или иной религиозной ветви, просто не учитывает реальность и динамику развития человечества и еврейства в частности. 5. Немало авторов, не найдя путей более чёткого определения понятия «еврей» выдвигают звонкие лозунги мало что имеющие для практики и теории этого вопроса. Вот некоторые из этих лозунгов: «Главная общ-


мемуары

ность народа-это общность судьбы», «В современном обществе евреев объединяет, главным образом, антисемитизм», «Евреев объединяет два главных признака-отрицание идолопоклонства и почитание патриархов», «Еврей - это тот, кто чувствует себя евреем и не пытается изменить такое самоопределение», «Евреи – это те, кто хочет им быть», «Евреи - это те, кто имеет хотя бы чет-

17 расплывчато. А что, если человек не математик, а из другой области знаний, использовал математические знания и методы для доказательства и открытия каких-то закономерностей в своей отрасли? В прошлом мне попалась в руки диссертация, написанная с одной целью: разобраться с понятием «Cтатистика». На трёхстах формулировках статистики, опре-

рых под угрозой смерти заставили отказаться от иудейской религии, хотя многие века они тайно соблюдали традиции своих предков? Ещё более сложно вписать в систему татов (горских евреев), караимов, фалашей, имеющих уникальную историю еврейского происхождения. Ну а что делать с «пробирочными детьми»? Когда сперма от мужчины-донора (еврея) помогает родить ребёнка женщине другой веры. Или наоборот, сперма мужчины (христианина) помогает родить женщине-еврейке. И ведь это не научная фантастика, а уже реальность. Готовы ли раввины с помощью Галахи дать ответ на этот вопрос? Наверняка в Галахе нет прямого ответа, и раввинам придётся, как нередко это случалось, читать между строк или вычислять новую гимметрию для этого случая. Да, система определения кошерности «пробирочных евреев» не за горами. В связи с развитием индустрии клонирования и получения положительных результатов создания клонов кошек, собак, овец, стало ещё труднее ответить на вопрос ребёнка: «Мама, а наша кошка - тоже еврей?» из книги Льва Абрамовича Кассиля «КонАрон Вигушин (слева) с бывшими однокурсниками по Белорусскому политехническому институту. 2010 год дуит и Швамбрания». В реальности, на мой взгляд, верть еврейской крови (Гитлеровская дефи- деляемых различными авторами, диссертант отношение человека к еврейству можно ниция евреев)». пытался дать простое, универсальное, одно- определить в трёхразмерном пространстве. Математические модели отнесения к значное определение. Так что определение На одной оси человек отражён как продукт еврейству также полны противоречий. На- слова «еврей» - далеко не единственная ар- генеалогического прошлого, то есть он распример, модель такого типа: «Имеется мно- хисложная задача, связанная с попытками сматривается с точки зрения еврейских коржество Е-людей, называемых «евреями», для однозначного универсального определе- ней. На второй оси находится еврейское которых выполнялись условия (критерии) ния. Жизнь намного сложнее самых изощ- самосознание человека, то есть куда сам чеА1, А2, А3, .....Аn. Например, говорящих на рённых теорий. Любые определения ловек относит себя в отношении еврейства. идиш, исповедующих иудаизм, у кого мать понятия «еврей» будут испытываться мно- Поле самосознания «еврейства» огромно и еврейка и т. п. По многим соображениям я гими путями. Например, модель должна черезвычайно разнообразно. От ощущения сомневаюсь, что математические модели та- будет ответить на многие конкретные во- общности исторической судьбы с еврейкого рода когда-либо будут иметь практиче- просы. Как вписать в систему Дизраели или ским народом до самостоятельности выский смысл. Хотя бы потому, что сами Карла Маркса, Осипа Мандельштама, Бо- бора: хочет он или не хочет быть евреем. В математики не могут определить, а кто такой риса Пастернака, Александра Галича и дру- промежутке между этими полюсами имематематик. Полушутя-полусерьёзно можно гих известных людей, перешедших в ется множество состояний самосознания. ответить: тот, кто занимается математикой. христианство? Или как вписать в систему ка- Когда на вопрос самому себе, человек реСразу возникает вопрос, а что такое матема- толического французского архиепископа шает, что он «наполовину еврей», «частично тика. Ответить на такой вопрос однозначно Монсиньёра Люстиже, еврейского маль- еврей», «что-то еврейское во мне есть», «не и определённо невозможно. Та же про- чика, спасённого добрыми католиками от ощущаю себя евреем и не стремлюсь им блема возникает со многими понятиями, в фашистов? Кстати, Люстиже признаёт своё стать». Это довольно большая группа людей, том числе с понятием «еврей». Ответ на во- еврейство и с гордостью отвечает на во- сомневающихся, затрудняющихся опредепрос «о математиках» пытались разрешить просы, связанные с его родителями. Да мало лить себя однозначно. Их я называю «скони таким образом. Мол, математики - это те, ли встречается в жизни случаев, связанных фуженные евреи». Эта группа подвержена кого признанные математики признают с самоопределением еврейства детьми от наиболее частым изменениям в связи со своими, используя метод экспертных оце- смешанных браков, внуков евреев, детей, многими факторами, в основном имеющих нок. А кто признает признанных математи- усыновлённых евреями. Некоторые были ас- отношение к социуму данного человека. На ков? Профессора математики, симилированы обстоятельствами, но же- третьей оси лежат критерии общественного завкафедрами, редакторы математических лают вернуться в лоно еврейства. А что социума, где находится в данное время чежурналов и т. п. Слишком неопределённо и делать с так называемыми маранами, кото- ловек. Это и социально-общественная си-


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

18 стема, с её уровнем приемлимости евреев, это и культура большинства, где евреи всегда жили в меньшинстве, это и условия справедливости, созданные обществом для всех национальных и этнических групп. Условия справедливости должны рассматриваться с точки зрения реальных возможностей для всех групп населения активно участвовать в различных уровнях управления обществом, в экономике, науке, культуре и т. п. Справедливость должна рассматриваться также с точки зрения организации и функционирования межкультурных контактов. Я специально не применяю известных словосочетаний таких как «еврейская национальность», «eврейская нация», «еврейский этнос», «еврейская индентичность», «еврейская религия», «иудаизм», «еврейская культура», «еврейский народ» и т. п. В печальные времена советского антисемитизма все усилия правящей верхушки были направлены на запутывание понятий, связанных с еврейством. Они использовались как поводы для притеснения, ограничения евреев и даже для отрицания признания евреев, как национальности, этнической группы, культурно-исторической общности. Нет национальности-не нужна им культура, библиотеки, учёные, писатели, поэты, актёры, режиссёры, газеты, типографии, школы, учителя. А кто пытался заниматься этим без разрешения властей становился изгоем. Ему привешивали ярлыки «безродных космополитов», шпионов сионистских организаций Америки и Израиля. Разве такие действия могли содействовать условиям роста национального еврейского самосознания? Конечно нет. Два-три поколения евреев насильственно было выведено из естественного процесса развития еврейского самосознания, создав кризис еврейской идентичности. По своей разрушительной силе это может быть сравнимо с результатами преследования евреев в странах рассеяния в средние века. Целью этой публикации было желание заострить внимание читателя на двух вопросах: 1. Создание однозначного, универсального определения понятия «еврей» чрезвычайно важно как в теоретическом, так и в практическом аспектах. 2. Несмотря на сложность создания удовлетворительного определения понятия «еврей» -это возможно сделать коллективными усилиями специалистов многих научных профессий, имеющих отношение к проблеме. Как известно, категорические отрицания в науке могут жить достаточно долго, но не вечно. Поэтому утверждение, что выработать универсальное определение «еврей» в принципе невозможно, не должно остано-

вить истинных учёных от работы над этой проблемой. А сравнение этой проблемы с созданием «вечного двигателя» совершенно неправомочно. Так можно дойти до отрицания необходимости развития науки. (Я имею в виду абзац из статьи Перельмана в номере 4 за 2005 год интернет-журнала «Заметки Берковича»: «Если кто-то пытается заставит вас поверить в то или иное определение понятия «еврей», вы должны знать, что перед вами человек очень в чём-то заинтересованный, либо, скажем помягче, не совсем образованный». Разве можно заранее отвергать любую критику, рецензию или замечание? Ставить себя превыше всех не делает чести любому человеку, тем более, как я понял из статьи, физикам-профессионалам, с полувековым стажем работы. Как говорится в одной мудрости: «Если ты самый умный-то кто же тебя поймёт?» Приехав в США, когда мне было 44 года, из СССР, где не получил почти никакого религиозного образования, я попытался уже в Эль Пасо чему-либо научиться. До тех пор пока раввин не выписал мне молитвенник с переводом на русский язык, я часами сидел в синагоге не понимая о чём молятся на иврите местные евреи. У детей другое дело. Мой старший сын, приехав в США в девятилетнем возрасте, довольно свободно читает молитвы, ходит в синагогу и имеет интерес к еврейской культуре. Младший сын учился в талмуторе, прошёл бармитство, но не захотел совершенствовать своё еврейское образование. Ему было скучно на уроках, которые проводил раввин и сын взял на себя миссию веселить класс. Однажды, когда за его поведение меня вызвали к директору школы, я спросил: «Что он такого сделал?» «Он задаёт много вопросов, - ответил раввин, -смешит класс и никто меня не слушает». «А какие вопросы задаёт мой сын? - спросил я. Ведь совсем не плохо, если дети хотят глубже знать предмет». И раввин привёл мне один вопрос, который до сих пор сидит у меня в голове без ответа: «Надо ли кошку кормить кошерной едой, если в семье соблюдается кашрут?» Короче, я перевёл сына в регулярную школу, где, естественно, уроков еврейской религии и культуры не было. Окончив университет , он женился, воспитывает двух детей и стал объектом американо-еврейской статистики, где 50% евреев создают смешанные семьи. Так что по Галахе мои внуки уже не могут называться евреями. А, следуя формулировке «евреем может быть лишь тот, у кого внуки евреи», я тоже выпадаю из категории евреев! Формально, конечно, -фактически в моём сознании и поведении ничего не изменилось. Так кто же я всё-таки? Я еврей - без чёткой научной дефиниции. Все вокруг меня, и

я в том числе, чисто интуитивно понимают, что я еврей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если будет необходимо, ответственность за это я готов взять на себя. Пройдя многочисленные названия моего еврейства, сегодня я американский еврей. Понимая, что американец - это не этнос, а словосочетание, название «американский еврей» - не более как фраза, имеющая мало смысла, я всё же - еврей, и это прошу считать как аксиому моего происхождения и моей жизни.

на разных языКах Писать я всегда любил. Но так получилось, что по разным причинам я писал немного, и мало что из написанного было опубликовано. Одна из причин - мои приключения с языками, на которых мне приходилось общаться в разные периоды жизни. Родился я в Вильнюсе, сегодняшней столице Литвы. Тогда город назывался Вильно и принадлежал Польше. Естественно, официальным языком был польский. В городках и деревнях вокруг Вильно говорили по-литовски, а в самом Вильно по-литовски говорили немногие, чаще всего дворники и крестьяне, привозившие свои товары на местные рынки. В то время в Вильно жило более 60 тысяч евреев, которых называли «литваками» и которые, как вы догадываетесь, говорили на идиш. Итак, официальный язык - польский, а общение, газеты, театры, вывески магазинов - на идиш. В соответствии с моим возрастом (2-3 года) дел к польским правительственным учреждениям у меня не было - и я говорил на идиш и дома, и на улице. Для меня он был в прямом смысле «мамэ лошн» - язык матери, как называют идиш многие евреи. Моя мама рано осталась сиротой. Ее родители умерли молодыми во время первой мировой войны. Мама росла и воспитывалась у дедушки по материнской линии, а когда дедушка умер, - у дяди. Дедушка и дядя были мельниками. В небольшом местечке Эйшишкес у них была водяная мельница, жернова которой мололи зерно для крестьян окрестных деревень. Родным языком для крестьян был литовский. Для общения с ними надо было его знать, и моя мама свободно говорила по-литовски, когда крестьяне привозили зерно для помола или приходили покупать хлеб и всякую сдобу, которую мама пекла в своей пекарне. В будние дни она в основном справлялась сама, но к ярмаркам и праздникам нанимали местных литовцев, которые маме помогали. Когда мама вышла замуж за папу в январе 1934 года, она переехала в Вильно, где через два года я и родился. Как было принято в еврейских семьях, на лето матери с детьми


мемуары

выезжали на дачи в окрестностях Вильно. Большинство семей снимало одну-две комнаты, а состоятельные семьи имели свои дачи. Моим родителям думать о даче не было нужды: летом они брали меня и уезжали к дяде на мельницу, где у него был большой добротный дом. Река, лес, поле, всякая живность: куры, утки, индейки - были объектами моих игр и развлечений. Отец мой был очень образованным, начитанным человеком, хотя никакого традиционного школьного образования он не получил. Его родители нанимали ему домашних учителей. Особенное внимание уделялось религиозному образованию: самые лучшие и известные в городе раввины приглашались к моему отцу, который учился дома по причине слабого здоровья. Не знаю, как сейчас, но в то время существовало поверье, что если тяжело переболевшему ребенку поменять имя, то вместе со старым именем уйдут и болезни. Мой отец имел три имени: Шимон, Гершн, Алтер. Приходили к нему и учителя иностранных языков, от которых он научился говорить довольно свободно по-немецки и по-русски. Почему именно немецкий? Потому что когда у отца обнаружился талант рисовать, ему взяли учителя рисования. Им оказался немецкий профессор Вагнер, который не говорил ни на каком другом языке, кроме немецкого. А по-русски отец научился говорить от своего дяди, который был признанным в городе специалистом по русскому языку и литературе и к тому же директором русской библиотеки Сиротина. В этой среде к трем годам я мог довольно свободно общаться на идиш и литовском. Кроме того, я помнил отдельные слова и фразы по-польски, которые часто звучали в разговорах родителей. Когда в сентябре 1939 года началась война Германии с Польшей, мой отец решил бежать от фашистов. Был только один путь на восток, в Советский Союз. Отец читал в оригинале «Моя борьба» Гитлера и слушал по радио его бредовые речи, в которых недвусмысленно намечались пути уничтожения неарийских наций и завоевания мира. Один из дядей отца, будучи главным энергетиком Вильно, часто ездил в Германию по делам службы и воочию видел, что там делалось. Имея такую информацию, отец без колебаний оставил все имущество, художественный салон и антикварный магазин. С большим трудом мы перешли границу недалеко от Витебска и, наняв подводу, добрались до Минска. В Минске отец устроился в Театр оперы и балета художником-декоратором. Жили мы сначала в репетиционной комнате театра, а затем нам дали комнату в районе Мотовелозавода. Отдали меня в детский садик,

17 но так как я не знал русского языка, мне было там очень неуютно - и я со слезами уговорил родителей забрать меня оттуда. До 1941 года я просидел дома под опекой мамы, с которой мы всегда говорили на идиш. В июне 1941 года, когда началась война с Германией, мы под бомбежками дошли до Гомеля, а затем в товарняке добрались с большими трудностями до города Самарканда в Узбекистане. Жили там в основном узбеки, говорившие по-узбекски. Некоторые знали русский, но никто не говорил на языках, которые были мне привычны, и тем более на идиш. Отца моего из-за инвалидности на фронт не взяли, а послали работать преподавателем ФЗО. Это была техническая школа, где молодых узбекских парней обучали строительным специальностям. Школа, где отец преподавал малярное дело, имела особенность, усложнявшую положение моего отца, не знавшего ни слова по-узбекски. В школу посылали парней, получивших срок тюремного заключения за хулиганство, воровство и другие преступления. Судья давал им возможность выбора: или отсиживай свой срок

в тюрьму, где почти не кормили, а в ФЗО была налажена довольно сносная кормежка. Там было так называемое подсобное хозяйство, где выращивали фрукты и овощи, и те же ребята по очереди помогали на кухне профессиональному повару. Насколько я понимаю, отец сумел наладить с узбеками взаимопонимание почти без слов и завоевать уважение к себе. Узбеки учили отца узбекскому языку, а он учил их основам специальности, которую сам очень хорошо знал и любил. Он находился в школе круглосуточно и очень редко приходил домой. Мама работала на швейной фабрике, изготовлявшей одежду для солдат. После смены мама заходила в ФЗО, где отец давал ей еду, которой она кормила меня. Весь день я был предоставлен себе, но пожилая пара, эвакуированная из Днепропетровска, присматривала за мной. Фамилия этих людей была Лозовские. Как сейчас помню: мама приносит еду - и мы за минуту уничтожаем ее. В то время еда была недоступна для многих людей, и в холодную зиму голод убивал и детей, и, особенно, пожилых людей.

отец без колебаний оСтавил вСе иМущеСтво, художеСтвенный Салон и антикварный Магазин. С больШиМ трудоМ Мы переШли границу недалеко от витебСка и, наняв подводу, добралиСь до МинСка в тюрьме, или иди на волю, но обучайся специальности. В войну рабочие руки в тылу были очень нужны: надо было заменить взрослых мужчин, ушедших на фронт. Дисциплина и порядок в ФЗО были главными проблемами и заботой отца. Не менее важной задачей для него было изучение узбекского языка, ибо без языка невозможно было контролировать криминальных парней, которых к тому же надо было обучать. До сих пор я удивляюсь и горжусь отцом за то, что он справился с обеими задачами, и справился в короткий срок. Человек невысокого роста, не атлетического сложения, инвалид - сумел подчинить своей воле сотни молодых людей, разделенных на банды и участвовавших в ежедневной поножовщине. Как рассказывал отец, эти парни были заинтересованы оставаться в школе просто потому, что исключение из ФЗО означало бы для них возвращение обратно

Большую часть времени я проводил на улице со своими сверстниками - узбекскими ребятами. Нам было неплохо играть вместе, купаться в арыке или бегать на местный рынок. Интересным занятием для нас было посещение железной дороги. Через площадь, где мы жили, проходила узкоколейная железная дорога с так называемой кукушкой. Было интересно смотреть на разгрузку вагонов. Иногда при разгрузке ящики падали - и высыпавшиеся продукты были нашей добычей. Темнело в Самарканде быстро, и, когда наступала ночь, мы гурьбой подбирались к железной дороге, где собирали недожженные куски угля с паровозов, накладывали уголь за пазуху и в карманы для отопления буржуйки. На улице я разговаривал с ребятами по-узбекски и незаметно для себя заговорил на этом языке, хотя с мамой я по-прежнему общался на идиш.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

20 Настала пора идти мне в школу. Тогда шли в первый класс в 8 лет. Были русские школы и были узбекские. Родители не хотели отдавать меня в узбекскую школу, потому что верили, что война закончится - и мы вернемся в Минск. Что будет с моим узбекским образованием? Кому в Минске нужен узбекский язык? С большим трудом родители уговорили директора русской школы принять меня, хотя при проверке моей готовности к школе выяснилось, что я не знаю ни слова по-русски. К счастью, директор вспомнил, что одна учительница была эвакуирована из Украины. Она была еврейка и говорила на идиш. Так началось мое вхождение в великий и могучий русский язык. Постепенно начал я запоминать отдельные слова, фразы и понимать некоторые тонкости их употребления. Довольно быстро я постиг эмоциональную составляющую языка окружающих, большая часть которого состояла из жаргонных и просто ругательных слов. Эти «достижения» в изучении языка давались мне довольно легко на переменах и по дороге домой, когда трехкилометровый путь сопровождался частенько подзатыльниками от учеников, которым не нравился мой акцент. Акцент постепенно пропадал, но до десятого класса моя речь заметно отличалась по интонации от речи сверстников, что нередко служило поводом для насмешек. Иногда я даже не хотел идти в школу, но не делился своими страхами с родителями, скрывал свои опасения получить низкую оценку по русскому языку за год, переэкзаменовку или остаться на второй год в том же классе. Я замкнулся со своими заботами и трудностями в изучении языка и одновременно дал себе слово изучить русский язык, знать его лучше окружающих. Я стал много читать, слушать радио, переписывал в толстые тетради главу за главой понравившиеся книги. Когда я был дома один, я декламировал стихи и прозаические отрывки перед зеркалом. Иногда писал стихи, рассказы, скетчи, которые, конечно, никому не показывал, а перечитывая от случая к случаю, поправлял их. В 1945 году сразу после окончания войны семья вернулась в Минск. Он был на 80% разрушен. Мы, мальчишки, играли между развалин, находили потайные туннели от здания к зданию, залезали в разбитые танки, где изучали их устройство, отвинчивая все, что можно было открутить. Что касается языка, - снова проблема. В Минске со второго класса начиналось обязательное изучение белорусского языка. Начиная с четвертого класса и до десятого каждый год проводились два экзамена: диктант или сочинение и белорусская литература. Так как белорусский язык близок к

русскому, возникала определенная путаница, но я настойчиво продолжал заниматься русским языком, пока не почувствовал, что мне гораздо легче выражать свои мысли, чем окружающим, для которых русский язык был родным. Будучи студентом строительного факультета Белорусского политехнического института, я немало участвовал в художественной самодеятельности, играя то в духовом, то в эстрадном оркестре. Случалось, что меня просили написать слова на хорошую мелодию, которая нравилась многим. Обращались ко мне: «Напиши рыбу». Так на жаргоне музыкантов называются слова на готовую мелодию. Я обычно интересовался у солистов, какое настроение вызывает у них мелодия и какие идеи ассоциируются с музыкой. К следующей репетиции слова были готовы. Делал я это без напряжения, легко и с удовольствием. Приходили ко мне и конферансье, у которых всегда был дефицит репертуара. Писал я им скетчи, монологи, ремарки и даже небольшие сценки. Все это на злобу дня из студенческой жизни. Обычно я был анонимным автором, что меня по складу моего характера вполне устраивало. После окончания БПИ меня направили на работу в один из проектных институтов Минска. Там моя литературная деятельность расцвела. Писал я сценарии целых концертов. Иногда сам, иногда вместе с конферансье. Концерты пользовались большим успехом, и мне нравилось участвовать в их создании. Возникали нередко проблемы с утверждением тех или иных номеров или даже отдельных фраз конферансье. Обычно во время прогона перед выступлением всю программу смотрели представители комсомола, партийной организации и профсоюза. Они бдительно прислушивались к каждому слову, вылавливая всякую, по их мнению, идеологическую шелуху: двусмысленности, критические ремарки в адрес руководства и несоответствия идеям партии и правительства. Это были нелегкие для меня задачи: надо было в спешке выбросить из сценария слова, ремарки, фразы, а иногда и целые номера. Мы старались создать последовательность и естественную цельность концерта, - и вдруг получались «дырки», которые надо было срочно «залатать». В одних случаях это получалось, а в других нет, и тогда цельность концерта нарушалась, а некоторые фразы становились непонятными. Но для цензоров это не имело никакого значения, для них важно было только то, что концерт был идеологически выдержанным в духе последних указаний партии и правительства. Видимо, в достаточно раннем возрасте я понял, что порядочный по натуре человек

не может писать то, чего от него ждут. Понял я также, что с писательских заработков не проживешь, но можно схлопотать по шее или более мягкому месту. То, что я видел вокруг, вызывало у меня ироническую улыбку, схожую с улыбкой Остапа Вишни, Зощенко или Шолом-Алейхема. Но, зная об их печальном жизненном опыте, я просто имел удовольствие усмехаться про себя, не оставляя следов на бумаге, следов, которые могут стать не художественным произведением, а уликой. Нередко меня просили писать в стенгазеты, но я этого не делал, так как мое ироничное перо не было приспособлено писать фанфарные статьи к праздничным и юбилейным датам. В моей не состоявшейся писательской карьере были периоды, когда я немало бумаги исписал, сочиняя всякую канцелярскую чушь, посвященную чиновникам разного калибра, начиная от моего директора и кончая самим министром. Я имел репутацию умельца по части написания приветственных адресов и поздравлений коллективам и функционерам по всевозможным случаям. Готовил я также материалы к выставкам. Могу похвастаться, что однажды я был награжден министром коммунального хозяйства сторублевой премией за подготовку материалов о достижениях белорусских коммунальщиков на Выставку достижений народного хозяйства (ВДНХ) в Москве. За большие достижения белорусское коммунальное хозяйство получило первое место среди 15 других подобных министерств. Золотая медаль была вручена министру. Заместители министра получили серебряные медали. Директор моего института, который никакого отношения к Выставке не имел, получил бронзовую медаль. А мои сто рублей, что составляло половину моей месячной зарплаты, нашли достойное применение: секретарь парторганизации, который был одновременно заместителем главного инженера и, которому я, как начальник технического отдела, подчинялся, заявил, что без его участия я бы не увидел этой премии, и я должен ему поставить выпивку. Ближайший пикник был посвящен моему «успеху на ВДНХ». Вернемся к рассказу о моих лингвистических приключениях. В июле 1980 года судьба забросила нашу семью в Италию, где мы занимались иммиграционными процедурами для въезда в Штаты. Несколько дней мы жили недалеко от вокзала Термини, а затем мы должны были снять жилье в Лидаде-Остиа, курортном городке на берегу моря. Но тут случилось то, чего я больше всего опасался: заболел мой отец. Он никогда не был физически здоровым, но его сила воли была необычайна, и он знал, что ему


мемуары

надо делать, чтобы вылечиться. Он никогда не кряхтел, не жаловался на свои недомогания, никому не докучал. Зная очень много из традиционной и народной медицины, он ставил диагноз и проводил необходимое самолечение. Так было всегда, всю жизнь, сколько я его помню. Но не на этот раз. С помощью местной итальянской полиции, участок которой я разыскал на Термини, мы повезли отца в больницу. И вот здесь у меня начались настоящие трудности с общением. Никто из полицейских не знал ни одного языка, кроме итальянского, никто из врачей не мог говорить на тех языках, которыми мы с отцом владели. Узнать, что с отцом, я не мог до тех пор, пока случайно в огромной палате, похожей на гимнастический зал, куда положили моего отца, мы не нашли пожилого итальянца, который хорошо говорил по-немецки. В войну он служил в войсках, которые находились на территории Германии. Это было просто спасением для нас! Он охотно помогал нам в беседе с врачами и медперсоналом, написал по-итальянски с переводом на немецкий некоторые слова и выражения, которые могли понадобиться врачу. Отец был в очень тяжелом состоянии, ему трудно было говорить, и когда ему хотелось пить или он просил обезболивающий укол, когда он чтото хотел сказать врачу или медсестре, он доставал этот словарик и показывал слово по-немецки и его итальянский перевод. В конце августа 1980 года мы прилетели в Нью-Йорк, переночевали в гостинице аэропорта им. Кеннеди и прибыли к месту назначения, в город Эль-Пасо, штат Техас. Не было только с нами моего дорогого отца, который скончался в Риме и при содействии местной хасидской общины был похоронен на центральном римском кладбище «Семетеро Израэлитико». На долю моего отца выпало жестокое время: войны, эмиграции, социальные бури, несправедливость правящих режимов. Но ничто не могло сломить этого очень скромного человека с непостижимой силой воли. Он никогда не занимал высоких постов и должностей, но люди вокруг него всегда считали его своим лидером, прислушивались к его советам, учились делать добро окружающим, как это умел делать он. Имея только домашнее образование, отец был высоко интеллектуальным человеком, разбирался в живописи, театре, литературе, музыке, религии. Его инвалидность и слабое здоровье не мешали ему противостоять толпе криминальных подростков или эффективно заниматься в послевоенные годы защитой прав рабочих-строителей, растить квалифицированных специалистов из сельских парней и девушек.. Не будучи религиозным ортодоксом, но зная прекрасно

21 религиозную литературу, он проводил дома собрания с людьми, для которых еврейская религия и обычаи были очень важны. Нашу квартиру, где проходили религиозные сходки, евреи называли «Строительная синагога», так как туда в основном приходили строители. Называли ее также «Коллекторная синагога» по названию улицы, где мы жили. Эта подпольная синагога собирала немало людей, приходивших отметить религиозный праздник, прочитать молитву, вспомнить предков, побеседовать о еврейской традиции и культуре. В Советском Союзе это была очень опасная деятельность, но мудрость моего отца позволила ему многие годы, соблюдая конспирацию, продолжать такие собрания. Не могу не рассказать о другом очень важном деле, в котором отец активно участвовал. В 1946 году во главе группы бывших работников Еврейского театра он обратился к властям с ходатайством восстановить бывший Еврейский театр на улице Володарского (сейчас там Русский театр). Они встретились в январе 1947 года с известным актером Михоэлсом, которого отдел культуры ЦК КПСС командировал в Минск. Не зная деталей их встречи, я только вспоминаю разочарованного отца, которому Михоэлс сказал: «Слушайте, не надо злить власти, бросьте свою затею. Кто сейчас будет ходить в театр на идиш?» Горечь этих слов Михоэлса, который был гордостью еврейского театра и одним из лучших в мире исполнителей короля Лира и Тевье-молочника, я чувствую и сегодня. Вспоминаю также, что, когда отца пригласили возглавить художников-декораторов Театра оперы и балета, он в сердцах воскликнул: «В еврейский театр я пошел бы, но ни в какой иной не пойду!» Рекомендовал моего отца на эту должность не кто иной, как выдающийся архитектор-новатор Лангбард, который проектировал и построил в Минске Театр оперы и балета, Дом правительства, Дом офицеров и Академию наук здания, вошедшие в историю архитектуры 1930-х годов. После войны Лангбард приезжал в Минск для восстановления Театра оперы и балета. Сделав эскизы перестройки интерьера, изуродованного немецкой авиабомбой, Лангбард изредка приезжал из Ленинграда для авторского надзора. Всегда его ждало множество вопросов, связанных с проектной документацией, подбором колеров и росписью. Ожидание утверждения пробных раскрасок задерживало ввод театра в эксплуатацию. Во время одного из приездов кто-то сказал уже пожилому архитектору об этом. Он ответил: «Не ждите меня с утверждением. У вас работает мастер высочайшего класса Вигушин. Когда он здесь мне делать нечего». Лангбард полностью доверял моему отцу, его профессиональному

вкусу, опыту и знанию своего дела. После Оперного театра, отец работал по восстановлению других объектов, таких как Дом правительства, Академия наук, ЦК КПБ, гостиница «Беларусь», Физкультурный и Политехнический институты, которые проектировал известный в Союзе архитектор - профессор Воинов. Вернемся к теме моего рассказа, моим лингвистическим приключениям. В конце августа 1980, когда я оказался уже в США, мне пришлось взяться серьезно за английский язык, так как это было вопросом выживания. Шесть недель курсов английского языка - таково мое формальное образование. Остальное - дело практики. Правда, английскому учился я и в школе, начиная с пятого класса, и два года в институте. Но, видимо, программа обучения иностранному языку в Советском Союзе была малоэффективной, да и я сам относился к изучению английского без энтузиазма. Словарный запас и навык общения были близки к нулю. Американцы, как правило, очень терпимы к людям, делающим ошибки в языке. Когда ты с большим трудом подбираешь несколько слов для выражения какой-либо мысли, они могут с воодушевлением сказать: «Какой у тебя хороший язык». Через шесть недель после курсов я нашел работу в строительной фирме, где занимался в основном составлением документов к проектам, которые предстояло выставить на торги. Хорошо понимая суть чертежей, я составил словарь строительной терминологии и быстро его освоил. За 15 месяцев работы в фирме я довольно сносно научился вести разговор, касающийся проектов. В конце 1981 года экономика США пошла на спад, наша фирма все реже получала заказы на проекты, и в конце концов хозяин фирмы решил ее закрыть, сократив более 200 строительных рабочих и работников офиса, где я работал. Я начал усиленно искать другую работу. Через некоторое время я прочитал в местной газете объявление о найме на работу и поехал на собеседование, еще не понимая, чем мне придется заниматься. В объявлении было сказано, что требуются энергичные, честные, самостоятельные, легко обучающиеся новой профессии люди, желающие сделать успешную карьеру. Я решил, что отвечаю всем требованиям, перечисленным в объявлении, позвонил - и мне назначили встречу. Претендентов собралось человек 25, перед нами выступили работники фирмы и один из руководителей, который специально приехал в Эль-Пасо из Далласа. Говорили они о важности страхового дела, об истории фирмы, ее успехах и перспективах для будущих работников. Тех, кого отберут в фирму, будут обучать 5 меся-


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

22 цев, выплачивая стипендию в 1000 долларов в месяц, а по окончании надо сдать экзамен на право заниматься страховым делом. Мне очень хотелось попасть в такую, как мне показалось, заманчивую фирму, но я гнал от себя мысли, что попаду туда, из-за неуверенности в языке. На собеседовании 3 человека из фирмы спрашивали очень вежливо о жизни, о семье, детях, видах на карьеру и планах. Когда спросили, что я знаю о страховом деле, пришлось сказать, что не знаю ничего, но очень хотел бы научиться. Я чувствовал, что чем-то понравился начальнику из Далласа, но на успех мало надеялся. Через неделю раздается звонок: звонит босс страхового офиса в Эль-Пасо и спрашивает, не передумал ли я работать в их фирме. - Нет, что вы! А когда будет известно, попал ли я в число счастливчиков? - Уже известно. Когда вы сможете выйти на работу? - В понедельник, - сказал я, затаив дыхание от радости. Когда я вышел на работу, менеджер сразу приободрил меня: - Мы понимаем, что у вас некоторая неуверенность в языке, но за 5 месяцев подготовки к экзаменам и работы в офисе вместе со страховыми агентами вы почувствуете себя увереннее. А вы знаете, почему вас отобрали? Очень уж понравились нам ваши искренность и желание учиться. Так я засел за книги по страховому делу: страховка жизни, страховка здоровья и страховка автомобилей. Стараясь разобраться в теории страхового дела, я снова завел словари. Сидел я за книгами день и ночь, постигая методику ведения бизнеса, зубря терминологию и специфичные для страхового дела английские фразы. Если возникали вопросы-а их было немало-мне помогали Ричард, менеджер Эль-Пасовского офиса и очень опытный страховой агент Фред. Ричард отвечал на мои вопросы, строго придерживаясь теории, а Фред судил с позиций практики: «Нет, - говорил он, - так в жизни не бывает». Фред первым высказал опасения, что в Эль-Пасо с его населением, говорящим в большинстве своем по-испански, мне будет особенно трудно начинать практику. Это был довольно точный прогноз. Большинство англоговорящих жителей Эль-Пасо имели все виды страховки, а испаноговорящие не имели никаких, они были не в состоянии страховаться, потому что часто в семье все были безработными, а если работал кто-то один, они еле-еле сводили концы с концами, потому что семьи у них были большие. Общаться с ними мне было нелегко. Бывало, я звонил кому-то по телефону - и выяснялось, что страховки нет и приобрести ее было бы неплохо, но при встрече оказывалось, что купить ее не на

что. Бывало, что покупая страховку, они платили за 2-3 месяца, а затем прекращали платить, автоматически уничтожая мои комиссионные. Так, несмотря на мои успехи в освоении теории страхования (из 25 претендентов было отобрано 10, через пять месяцев учебы осталось 5, а экзамен с первого раза сдал один я!), страховой агент из меня не получился. Некоторые родственники и друзья, выслушав мою обкатанную до убедительности речь о замечательных страховых полисах нашей компании, покупали что-то у меня, видимо, из жалости ко мне и моему нелегкому заработку, на который я должен был содержать семью из пяти человек. Я решил уходить из страхового бизнеса, несмотря на то, что Ричард делал попытки удержать меня, объясняя, что в молодости он шел к своему теперешнему положению 5 лет. Страховые полисы, которые он продал фирмам годы назад, давали ему постоянный заработок почти без усилий. Но я не мог ждать 5лет. Мне нужен был заработок сейчас. У меня не было никаких связей с владельцами бизнесов, да и проблема с языками все еще висела надо мной. Английский заметно улучшился, но мне нужен был испанский. Кроме того, social skills для поддержания контактов с людьми оставляли желать лучшего. Сам Ричард днями пропадал на поле для гольфа, играя в гольф и одновременно налаживая контакты. Часть своего заработка Ричард тратил на угощение клиентов в ресторане, покупку сувениров, открыток к праздникам и тому подобное. Мне даже это было не по карману. И я твердо решил уходить. Но куда? Экономика страны была в застое, объявлений о работе по моей специальности не было видно, и я пришел к неожиданному, но правильному решению. Я решил, что время застоя в экономике подходящее время для приобретения или смены профессии для многих людей. Собрав информацию об учебных заведениях в ЭльПасо, я увидел, что никто в городе не преподает дисциплины, связанные со строительством и проектированием. Выбрал я частный колледж, где преподавали секретарское дело, готовили медсестер и бухгалтеров, позвонил директору - и мне назначили встречу. Директор оказался молодым и очень интересным человеком, который буквально забросал меня вопросами о моей карьере и жизни в Белоруссии. Оказалось, он закончил Оксфорд в Англии и по программе обучения ездил на полгода в Московский университет. Директор сносно говорил по-русски и, главное, был очень высокого мнения о системе образования в Союзе. Это и решило дело в мою пользу, когда я предложил создать программу обучения чертежному делу. Несмотря на то, что директор был нетехнического склада

ума, он быстро уловил, что чертежное дело нужно почти во всех отраслях экономики: каждое новое изделие, каждое сооружение, механизм, прибор начинаются с проектирования их на бумаге. Идеи нуждаются в воплощении их в виде чертежей, схем, графиков, а для этого нужны люди, умеющие это делать: чертежники и техники. Такой большой город, как Эль-Пасо, может быть огромным рынком для трудоустройства людей с такими специальностями. Следовательно, колледж может увеличить количество студентов, что принесет ему немало прибыли. - Ладно, - сказал директор, - через две недели начинается запись студентов на очередной семестр. За это время я прорекламирую новую для нас специальность в местной газете, и, если к началу семестра запишется как минимум 10 студентов, мы начнем предлагать эту специальность постоянно. В назначенный день я, затаив дыхание, пришел в колледж. Директор проверил в регистратуре число студентов, зарегистрировавшихся на специальность «черчение». Их было девять. Ну, думаю, провалилась моя идея. - Нет, - сказал директор, - мы запустим программу и будем надеяться, что придут еще желающие. Он оказался прав: в первый же день у меня в классе сидело 13 молодых людей, желавших стать чертежниками! Не знаю, как для них, но для меня это было настоящее счастье: у меня была постоянная работа с постоянным заработком, оплачиваемым отпуском и медицинской страховкой для всей семьи. Я проработал в колледже пять с половиной напряженных лет, обучая студентов чертёжному делу и в то же время обучаясь преподавать. Программа получила хорошие отзывы в городе среди многих фирм, которые нуждались в чертежниках. Сами студенты рекламировали нас среди родственников, друзей и одноклассников. За пять лет мы ввели несколько новых предметов: архитектурное черчение, механическое черчение, компьютерное проектирование, моделирование, проектирование из листовой стали и т.п. Начав с 13 студентов, мы расширились до 90 - на дневном и вечернем отделениях. Это был успех! Но через пять лет колледж был закрыт по причине каких-то финансовых нарушений: что-то не положенное делали хозяева колледжа - и государство лишило их права получать государственные субсидии, которые выдавались почти всем студентам. Нет субсидий - нет студентов. Нет студентов - нет прибылей у колледжа, нет работы для преподавателей.


мемуары

Однако это было уже совсем другое время. Улучшилась экономическая ситуация в стране, я приобрел большой опыт преподавания, у меня появились связи в разных отраслях индустрии. Куда ни приду - работают мои бывшие студенты. В одной фирме моя бывшая студентка уже выросла до главного чертежника фирмы и под ее началом работала дюжина людей. Кроме того, значительно улучшился мой язык: я стал писать учебные программы, свободно читать техническую литературу, без боязни звонить по телефону и вести разговор с кем угодно. За время преподавания в колледже у меня были заказы, связанные с проектированием сложных объектов, механизмов и застроек. Были у меня также часы в Комьюнити колледже, где я преподавал компьютерное проектирование, статику сооружений и математику для архитекторов и специалистов строительных профессий. Я брался за разные работы, и это мне давало бесценную практику в преподавании и проектировании. Особенно усердно в эти годы я занимался компьютерным проектированием, изучил программу LISP, которая позволяла повысить эффективность компьютерного черчения и проектирования. Один семестр я занимался созданием лаборатории компьютерного проектирования в Дона Анна Комьюнити колледже при университете штата Нью-Мехико, в городе Лас Крусес. Затем я был приглашен в фирму «Локхид», где три года занимался переводом чертежного дела с традиционного ручного черчения на компьютерное. Пришлось затратить немало усилий на обучение чертежников, которые десятилетиями занимались ручным черчением. Некоторым было так трудно перестроиться, что они ушли из фирмы. «Локхид» в то время работал по контракту с американским космическим агентством NASA. Таким образом я стал координатором программы Freedom. Это был проект создания одной из первых космических станций. До этого примерно год я занимался также координацией разработки конструкций испытательных стендов для ракет. Это были интересные и очень сложные работы. Были и специфические трудности: сроки, сметы, нерешенные технические проблемы, взаимоотношения в коллективе... Но это отдельная тема, и, возможно, когда-нибудь я вернусь к ней. В определенный момент моей карьеры я решил вернуться к преподавательской деятельности. Я любил эту работу, а сейчас мой опыт преподавания и практической работы в разных отраслях индустрии был солидным, и проблем с английским языком уже не было. Так я считал. Но в жизни случаются совершенно непредвиденные повороты судьбы.

29 Однажды, когда я увидел в эль-пасовской газете объявление о конкурсе на вакантную должность преподавателя черчения и проектирования, я почувствовал, что имею большой шанс получить эту должность. В газете было сказано, что должность эта - так называемая tenure track, т.е. постоянная работа, со многими привилегиями. Я был почти уверен, что меня возьмут, так как моя репутация была известна многим: как руководству колледжа и отделу технических дисциплин, так и студентам. Несколько лет я преподавал в этом колледже почти каждый семестр по совместительству (part time), и анонимный опрос студентов обо мне и качестве моего преподавания показывал самые высокие оценки, ставя меня впереди сотен других преподавателей. Оформил я документы, прошел собеседование. Многие члены комиссии по отбору кандидата знали меня лично, все было очень приятно и вселяло надежду. Но, когда я получил письмо, что я прошел конкурс и мне предложили должность, в нем не было магических слов tenure track. Я подумал, что это просто канцелярская ошибка или недоразумение. Каково же было мое удивление, когда декан факультета сказала мне, что положение изменилось и меня могут взять

ний. Я занимался дополнительно как с теми студентами, которые отставали, так и с теми, которые опережали других и хотели знать больше, чем полагалось по программе. В эти же годы появился Интернет, и я прочитал лекции для преподавателей и организовал факультатив для заинтересованных студентов. Результаты моей деятельности не замедлили сказаться: мои классы набирались моментально, в то время как у других преподавателей были трудности с набором, ремарки на студенческих опросных бланках в мой адрес были таковы, что я с гордостью приносил их домой, чтобы показать жене и сыновьям. Но один вопрос, который постоянно дискутировался в колледже, к сожалению, не привлек моего внимания, хотя мне часто давали понять, что мое незнание испанского языка затрудняет работу со студентами. Дело в том, что если в Эль-Пасо 60% населения говорит по-испански, то в колледже испано-говорящих студентов - 90%, причем часть из них слабо знает английский или вообще его не знает. Дискуссии на темы языка переходили из частных бесед на кафедры, преподавательские совещания и конференции. Большинство испано-говорящих пре-

когда отца приглаСили возглавить художников-декораторов театра оперы и балета, он в Сердцах воСкликнул: «в еврейСкий театр я поШел бы, но ни в какой иной не пойду!» только без tenure track, и, если я не приму предложения, они возьмут следующего за мной кандидата. Посоветовавшись дома, я с некоторым разочарованием принял предложение. Каждый год моя должность объявлялась вакантной, и я снова должен был участвовать в конкурсе, но я не боялся участвовать в открытой борьбе, уверенно считая себя знающим и опытным как в различных отраслях индустрии, так и в преподавании. Два года я проработал в Комьюнити колледже, дважды участвуя в конкурсах на замещение моей же должности. Это были очень хорошие для меня годы: я с энтузиазмом преподавал, разрабатывал учебные программы, ввел несколько новых курсов, для которых я разработал методички и подсобный материал для лекций, тестов и домашних зада-

подавателей придерживались идеи, что преподавание должно вестись на двух языках: на английском - для тех, кто его хорошо знает, и на испанском - для тех, кто не знает английского. Я и небольшая группа преподавателей считали, что США - англоязычная страна, и, если студенты не будут понимать специальные и профессиональные вопросы по-английски, они сузят свои возможности на рынке труда. Я был очень активен в подобных дискуссиях, иногда приводя себя в пример: мол я никогда не получил бы должности в колледже, если бы знал только русский язык. Так прошло два года. Я ждал следующего конкурса на замещение моей должности. Наконец, объявление появилось в газете. На этот раз моя должность была объявлена как tenure track. Ну, думаю, наконец-то настал


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

28 мой час! Отзывы студентов, оценки моей профессиональной и общественной деятельности коллегами и руководством улучшались постоянно, а за пару недель до конкурса я получил две первые премии, за творческий подход к преподаванию и общественную деятельность как в колледже, так и в городе, объявленные эль-пасовскими фирмами. Вручение наград состоялось в одном из отелей, и в честь награжденных президент колледжа дала обед. Мы с женой, гордые и счастливые, принимали поздравления президента колледжа и коллег. Я чувствовал себя героем дня, к тому же эти награды были лучшей рекомендацией для комиссии перед конкурсом на замещение моей должности. Настал день интервью. Как обычно, я заполнил в отделе кадров нужные бумаги, отвечая на десятки вопросов, которые я знал наизусть. В назначенное время секретарь комиссии вызвала меня в комнату, где сидело человек семь. Все меня знали, и всех знал я. Каждый задал мне по вопросу, видимо, заранее подготовленному, и на некоторые вопросы мне было смешно отвечать: например, почему я выбрал преподавательскую работу, или какие стороны моего характера можно считать сильными, а какие слабыми. В присутствии членов отборочной комиссии мне задали, наконец, профессиональный вопрос по черчению: надо было продемонстрировать умение прочесть краткую лекцию на 15 минут о правилах обмеривания детали. Все проходило формально, было заметно, что члены комиссии отбывали повинность. Мне хотелось побыстрее пройти собеседование, в то же время у меня не было ни малейшего сомнения, что я получу место. Вдруг я почувствовал какую-то натянутость: один из моих коллег, тоже преподаватель черчения и проектирования, странно отводил от меня взгляд. В течение двух лет он часто просил разрешения посетить мои лекции и многое спрашивал, особенно по компьютерному проектированию, которому он только учился, а я уже считался в этом деле экспертом. Другой член комиссии во время моей лекции нервно постукивал карандашом по столу. Не более, чем через пять минут моей лекции председатель комиссии--чиновник из отдела кадров неожиданно прервал меня и спросил, нет ли у комиссии вопросов. Вопросов не было. Тогда он спросил у меня, нет ли вопросов, и я мягко и тихо поинтересовался, когда я буду знать о результатах конкурса. - Недели через две, - сказал председатель комиссии, - а сейчас мы должны показать вам колледж. Я понимаю, что вы его знаете, но таков регламент работы комиссии.

Он позвал из приемной Тони, который был лаборантом кафедры черчения. Тони налаживал компьютеры, готовил к лекциям демонстрационный материал, выдавал студентам книги, инструменты для черчения, делал копии тестов и образцов для черчения. За два года Тони изучал у меня несколько предметов. Он был весьма способным студентом и получил Associate Degree. Он также помогал мне при консультировании студентов, которые совсем не знали английского или плохо его понимали. Тони всегда был вежлив, без лишних вопросов помогал и другим преподавателям, но одна его черта мне не очень нравилась: он был чрезмерно услужлив. Он не скрывал, что нередко выполняет поручения начальства, не связанные с его должностью лаборанта. Координатору программы, декану технического факультета, президенту колледжа, где секретаршей работала жена Тони, нередко нужно было что-то отремонтировать в доме, что-то наладить в автомобиле, купить стройматериалы, запчасти для автомобиля или компьютера для их детей и внуков. Итак, я оказался с Тони один на один в весьма щепетильной ситуации: он ассистирует членам комиссии, а я один из претендентов на должность. - Ну, что вам показать в колледже? усмехнулся Тони. Я не знал, какой тон взять в беседе, и попросил показать мне то же самое, что он показывал другим кандидатам. Я втайне надеялся, что Тони скажет мне про других кандидатов, про настроения и ожидания в комиссии, но разговора не получилось. Он провел меня по знакомым мне за два года работы компьютерным классам, лабораториям и отделам, в приемной президента поговорил о чем-то по-испански со своей женой, и через полчаса мы с ним вежливо распрощались. Дома моя жена с нетерпением ждала новостей: - Ну, как прошло твоё интервью? - Вроде бы нормально, - ответил я, сам толком не понимая, что происходило в отборочной комиссии. - Ну, как ты чувствуешь? - Через две недели мне пришлют письмо, - уклончиво ответил я. Но мне не пришлось так долго ждать. На следующий день в каждом классе, где я преподавал, студенты или отзывали меня в сторону, или спрашивали открыто: - Вы что, уходите из колледжа? Тони будет преподавать вместо вас? Слухи как-то слишком быстро распространились. Я не знал, что отвечать, твердо отклоняя, однако, идею моего ухода из колледжа.

- Мы не хотим Тони. Он ведь знает не больше нашего. Чему он нас научит?! Мы вас любим. Если они назначат Тони, мы не пойдем на его занятия... Студенты бурлили, ходили к декану и координатору программы. Я пытался успокоить их и отговорить от таких активных методов протеста. А у самого на душе кошки скребли: «Как могли они оборвать мою песню?! Сколько планов у меня было! Я готовился в новом учебном году участвовать в национальных конкурсах студенческих работ по проектированию и черчению, как я это делал ранее в частном колледже. Награды, в том числе и денежные премии стимулируют работу студентов и вселяют в них уверенность в том, что они могут конкурировать с известными колледжами и университетами США. Я уже договорился о возможности выполнения конкретных работ на компьютерах для некоторых фирм. Кроме приобретения практических навыков, такая работа давала бы заработок и надежду на получение работы в будущем. Вынашивал я также идею использования Интернета в учебной программе, особенно для тех студентов, которые по семейным обстоятельствам или из-за отсутствия транспорта не могли посещать колледж...» Горько было думать, что все мои немалые усилия и большие планы не осуществятся, встретив препятствие в виде банального национализма и, по-русски говоря, блата. Горько было столкнуться с тем, от чего я бежал когда-то из Союза, столкнуться в идеализируемой мною Америке. Будучи человеком по природе и воспитанию далеким от националистических предрассудков, я искренне пытался помочь получить образование американским мексиканцам, которых здесь часто называют «чиканос». Чтобы набирать студентов, я посещал кварталы, которые после наступления сумерек контролировались местными бандами. У меня не было страха. Но как бороться с невидимым вирусом национализма - я не знал. Видя, с каким энтузиазмом студенты поддерживали меня, я не мог отказаться от боя. Когда я получил письмо из отдела кадров с формальной благодарностью за мое участие в конкурсе на замещение должности преподавателя черчения и проектирования, с сообщением, что на эту должность был отобран другой кандидат и с предложением обжаловать результат, я тут же напечатал письмо и послал по указанному адресу президенту колледжа. В письме я даже напомнил, как президент совсем недавно поздравляла меня в связи с получением двух премий за успехи в преподавании, но на объективное рассмотрение моей жалобы я уже не надеялся.


мемуары

В отделе кадров сказали, что на рассмотрение жалобы полагается 30 дней. Через месяц начальник отдела кадров вышколенным голосом предельно вежливо сказала мне, что в связи с летними отпусками рассмотрение задерживается. А перед началом учебного года мне внезапно позвонил координатор программы черчения и проектирования и предложил мне преподавание на part time. Не желая обострять отношения накануне рассмотрения моей жалобы, я согласился. Но перед самым началом занятий пришло письмо от президента колледжа с ее заключением: работа комиссии по отбору кандидата на должность преподавателя (tenure track) черчения и проектирования была удовлетворительной и соответствовала правилам и установленным положениям...На преподавательской конференции, которая проводится перед началом учебного года, я встретился с коллегами. Некоторые обходили меня стороной, некоторые извинялись за то, что со мной так поступили. Настроение было, как после моих собственных похорон. Я сделал еще одну попытку защитить свои права: я подал прошение, как мне посоветовали, в организацию под названием Equal Employment Opportunity Commission (EEOC) - организацию, занимающуюся защитой прав национальных меньшинств при приеме на работу. Очень скоро я понял, что это одна из самых бесполезных правительственных организаций Америки, существующая на деньги налогоплательщиков. После короткой беседы со мной и информации из колледжа они ответили мне, что никаких нарушений моих прав не обнаружили, к тому же их основная задача - защищать права меньшинств. Тони был представителем полумиллиона мексиканцев, которые имели статус привилегированного меньшинства, а я был представителем горстки эмигрантов из Союза, которые такого статуса не имели. Итак, я прочитал курс, который обещал координатору программы, и закончил свою работу в колледже. Через какое-то время я нашел работу и решил, что трата энергии в борьбе с ветряными мельницами национа-

29 лизма - задача неблагодарная. Но вопрос, почему предпочли Тони, не давал мне покоя. Похоже, я стал жертвой движения «Чиканос - это сила». В 1965 году в Лос-Анджелесе произошло своеобразное восстание, идея которого

жей, делали то, что не смогли сделать «Коричневые береты». Я не был «чикано», и они не защищали мои права, хотя именно я их учил и с энтузиазмом передавал свой опыт и знания. Это понимали мои студенты-чиканос, но не руководители колледжа и тем более не организация «Равные возможности для работы» (EEOС). На этом я закончу свое повествование о моих приключениях с языками. Это моя личная версия Вавилонского столпотворения. Немалых усилий стоило мне изучение иностранных языков, лингвистические «временные трудности» сопутствовали мне почти всю мою жизнь, и я успешно преодолевал их. Но испанский язык я так и не выучил, хотя понимаю множество фраз и воспроизвожу многие слова. С гордостью думаю о моих сыновьях, которые довольно свободно общаются по-испански. Причем, не на Spanglish, на котором говорит большинство приграничных мексиканцев, а на настоящем Castilian Spanish. Мы всей семьей ездили в прекрасную Испанию, а младший сын учился семестр в университете города Аликанте, что на берегу лазурного Средиземного моря. Русский язык сохранился у обоих моих сыновей, осоАрон Вигушин в Минске. 2010 год бенно у старшего, который несмотря на то, что вырос в была понятна и справедлива: дать возмож- США, во многом аккумулировал русскую ность представителям меньшинств полу- культуру. чить образование на равных условиях с Я жил в разных странах и говорил на раздругими. Методы борьбы были, конечно, не- ных языках, но родным я считаю идиш. Родипозволительны для демократической тели всю жизнь до смерти отца в августе страны: были созданы полувоенные форми- 1980 года разговаривали между собой на рования под названием «Коричневые бе- идиш. До 14 лет я говорил с ними только на реты» якобы для защиты демонстрантов. На идиш. Позднее мы разговаривали дома самом деле они занимались устрашением таким образом: мама обращалась ко мне на жителей, бизнесов, полиции и т.д. Но под идиш, а я отвечал ей на русском. Всю жизнь многими лозунгами тех времен я готов был русский язык был чужим маме, несмотря на подписаться: то, что она понимала и говорила по-русски. - нам нужны школы, которые учат, Так как папа всю жизнь работал, занимал - нам нужны школьные лагеря, а не кон- всякие профсоюзные посты, его русский центрационные, был значительно лучше, чем у мамы, однако - уважение прав других - это и есть сво- заметный акцент оставался. Мама приехала бода, в США в 1980 году и до своей смерти в 1982 - справедливость для каждого... году она постоянно, почти ежедневно езПозже немало участников этого движе- дила в Еврейский центр, где она общалась с ния получили, видимо, хорошее образова- евреями: они разговаривали на идиш, пели ние, научные степени, стали профессорами песни на идиш, иногда приезжали артисты с и, заняв кабинеты руководителей коллед- программами на идиш. Мама там чувство-


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

30 вала себя королевой: местные американские евреи, приехавшие в США еще до войны, многое позабыли, хотя сохранили любовь к языку, ну а мама всю жизнь жила в идиш. О таких людях говорили: «Она знала все чёрные точки». Когда я привозил маму в Центр, я видел, как все уважительно относились к ней только за то, что она, по словам одного завсегдатая Центра, знала идиш «на уровне профессора». После смерти мамы я как-то неожиданно почувствовал себя сиротой вдвойне: я остался без родителей и я остался без языка, без моего «мамэ лошн». Я читал писателей, писавших на идиш, но читал я их на русском или английском, а тяга к идиш оставалась. И, наконец, появился Интернет, и в нем, как грибы после дождя, стали возникать идишистские сайты из разных стран. Теперь я захожу на любимые сайты, знакомлюсь с событиями идишистской жизни и культуры. На некоторых сайтах есть даже передачи радиостанций на идиш. Имел я удовольствие общаться с любителями идиш в Мельбурне, где есть радиостанция на идиш и даже еврейский театр, где один из моих двоюродных дядей, дядя Абе исполнял заглавные роли, в том числе роль Тевье-молочника. В прошлом году в США по сети Public Radio несколько месяцев передавали цикл передач об историии радиовещания на идиш. Это был настоящий кайф - слушать по радио записанные на плёнки прекрасно сделанные передачи на идиш, начиная с 1930-х годов. Жена моя, хотя и еврейка, но из-за того, что ее мама была из обрусевших евреев русской глубинки (Свердловск, Старая Торопа), с еврейством связана номинально. Правда, ее отец - учитель русского языка и литературы в местечке Койданово, в 35км от Минска - окончил Евпедтехникум (Еврейский Педагогический Техникум), где готовили учителей для многочисленных в то время еврейских школ. В этом техникуме учились многие еврейские поэты и писатели, о которых он немало мне рассказывал. Жаль, что в свое время я не записал его рассказы, колоритные и детальные, с цитатами и фразами на идиш, которых он помнил великое множество. Замечательным человеком был мой тесть Анатолий Аркадьевич Черчес. Человек недюжинной силы и поразительного здоровья, занимавшийся и моржеванием, и футболом, и волейболом, и метанием молота, он в тяжелые времена, когда надо было сеять картофель, а лошадь достать было невозможно, впрягался в плуг и тянул его, как здоровая лошадь. Я шел за плугом, и так мы вспахивали весь большой огород. Дело в том, что, желая удержать учителей в сельских школах, им давали двойной и даже

тройной участок, но обрабатывать никто не помогал, это было делом хозяев. Тесть гордился своим огородом, с радостью привозил в Минск своим трем дочерям кошелки, полные всякой снеди. Но с учительством у него не ладилось. Он любил и знал русскую литературу, но дисциплину в классе он держать не мог в отличие от тещи, которая преподавала математику и имела железный характер. К тому же, будучи честным и прямолинейным человеком, он ставил заслуженные двойки, а директор школы, которому райком приказывал «улучшить показатели по сравнению с прошлым годом», вызывал и требовал исправить оценки в журнале, угрожая уволить тестя «за плохое преподавание». Понимая, что в Дзержинске другой работы для него нет, тесть соглашался. Он тяжело переживал все это, и в день, когда ему исполнилось 60 лет (3 января 1974 года), ушел из школы, даже не доработав до конца учебного года. С грустью он мне говорил, что идиш,* который он прекрасно знал, сейчас никому не нужен. Умер он в 1986 году, после Чернобыля, сгорел за неделю от белокровия. Умер один из последних образованных на идиш людей Беларуси, которая когда-то славилась своей идишистской культурой. После Минского еврейского педагогического техникума тесть закончил отделение русского языка и литературы пединститута. А потом была война, ранения, госпиталь, возвращение в Койданово, где почти все его родные погибли от рук негодяев, с которыми ему потом приходилось жить и учить их детей.Можно представить себе психологическое состояние человека, который не мог заходить в учительскую, когда там был кто-нибудь из тех, кто имел то или иное отношение к Яме.** В маленьком городке все знали обо всех: кто выхватывал узлы со скарбом у евреев из колонны, кто пинал и плевал в проходящих, выкрикивая оскорбительные слова, кто участвовал непосредственно в расстреле женщин, стариков и детей. Очень добрый Анатолий Аркадьевич не смог до самой смерти простить соседям и сослуживцам, людям, хорошо знавшим друг друга, той лютой ненависти к евреям. Он не мог побороть в себе этого чувства. Это в какой-то мере отразилось на моей жене: ей до сих пор часто снятся кошмары, связанные с евреями Дзержинска. В юности (да и до сих пор!) жена отличалась красотой, и до самого окончания школы - кончила она в 16 лет с отличием - местные хлопцы гонялись за ней, дразня жидовочкой и бросая в неё камнями и чем попадалось под руку. Очень долго я уговаривал изменить её решение не рожать: она не хотела обрекать детей на такие страдания, которые она и ее отец (да и не только

они!) перенесли. Слава Б-гу, мне удалось ее переубедить. У меня два сына. Младшему, Дмитрию 26 лет. Он приехал в США, когда ему было всего два с половиной года. Первое время мы были сосредоточены только на том, чтобы выжить. Нам было не до русского и еврейского образования детей. Дмитрий вырос типичным американцем среди друзей-американцев, не помнящих и не интересующихся культурой своих предков. Старший сын, Павел - ему сейчас 32 года - приехал в США в девятилетнем возрасте, окончив в Минске второй класс русской школы. Не знаю, чья это заслуга, но он всегда интересовался еврейской и русской культурой: он много читает, пересмотрел множество русских и идишистских фильмов, объездил десятки стран, где всегда посещал места, связанные с еврейской историей и культурой, а также с генеалогией нашей семьи. Хотя на идиш он не говорит, но понимает множество фраз и идиоматических выражений (кстати, лингвисты считают, что более 500 таких идиом вошли в современный англиский язык.) Владение испанским и русским языками в дополнение к английскому показалось недостаточным образованному молодому человеку, и он выучился читать Тору на иврите. Можно упомянуть о музыкальном образовании Павла, который играет на фортепиано и гитаре, об успехах обоих сыновей в шахматах (Дмитрий был четвертым в чемпионате школьников Америки) или увлечении Павла бальными танцами (еврейский парень из Минска не раз побеждал на конкурсах бальных танцев в разряде латинских танцев в стране, где живут миллионы «латинос» с их прирожденным умением танцевать)...Но это все культура «космополитическая», не имеющая отношения к языку, к мамэ лошн, к теме моего повествования.... Сегодня в моей семье и со старыми друзьями я говорю по-русски, на работе 8 часов в день продолжаю оттачивать свой английский, здороваюсь и подшучиваю над знакомыми «чиканос» по-испански, использую в своём лексиконе идишистские пословицы и поговорки, аккумулирующие мудрость народа; для разрядки ругаюсь на идиш, одном из самых эмоциональных языков мира; слежу за событиями в мире идишистской культуры по интернету и, главное, с гордостью вспоминаю о прошлом и с надеждой мечтаю о будущем на идиш....

* идиш - язык евреев Вост. и Центр. Европы, основанный на диалектах немецкого. ** Яма - название места, где 22 октября 1941 году всё еврейское население Дзержинска было расстреляно.


живая иСтория

31

СеМейное СчаСтье Это интервью с нашим постоянным автором, раввином и семейным консультантом Цви Капланом было опубликовано на интернет-портале www.shul.lv

Илья ЙОСЕФ. Иерусалим, Израиль

– Когда меня спрашивают: «Ты из России?» — я уточняю: «Из Советского Союза». Родился на самой западной окраине этого Союза — в Риге. В центре города тогда стояли два памятника — Ленину и Свободе. Ленин смотрел на восток, а Свобода — на запад. У рижан был выбор, куда смотреть. Я выбрал запад, а уехал жить на восток. В Союзе не окончил факультета журналистики, но вовремя опомнился и завершил свое образование в Ленинградском институте культуры. Работал в Республиканской научно-технической библиотеке, занимался автоматизацией. В начале 1988 года приехал с семьей в Израиль. Учился в иешиве, работал в библиотеке. Преподавал Тору в Иерусалимском политехническом институте «Махон Лев». Участвовал в семинарах по иудаизму на территории бывшего СССР. Последнее время меня занимает тема семейного счастья…

заряд положительных эмоций – Всем наверное хочется построить хорошую, счастливую семью, семью функциональную, которая выполняет свою задачу, свою миссию, которая справляется с трудностями и успешно развивается. А как это сделать? – Вы знаете, когда меня об этом спрашивают, я обычно рассказываю одну историю. Ко мне как-то ходил на консультацию один

молодой человек. Весь его внешний вид свидетельствовал о том, что человеку плохо. Грязные, неглаженые брюки. Рубашка — тоже не первой свежести. Он был весь такой опущенный, несчастный. Я как-то между делом спросил, а кто ему гладит рубашки — он сам или жена. Он так посмотрел на рубашку, что я понял — этим вопросом давно никто не занимался. Тогда я намекнул, что новая рубашка не так уж и дорого стоит. Он сразу оживился: «Да у меня в шкафу лежит много рубашек! Новых, в упаковке». Странно, почему же он их не носит? «А я их

откладываю на черный день». На это я ему ответил: «Слушай, парень. По-моему, твой черный день уже наступил. Не держи их там просто так». На следующую встречу он пришел ко мне уже совершенно другим человеком. В чистой рубашке, поглаженных брюках. «Черный день» наступил. – И что мы можем выучить из этой истории? – Очень часто мы откладываем все «на завтра». Быть счастливыми — завтра, быть веселыми — завтра и т.д. И мы забываем, что, на самом деле, человек живет один день: сегодня. Если он сегодня что-то не сделал для себя, для своей семьи, для своего счастья — это уже прошло. Поэтому представьте себе, что «черный день» уже наступил, и доставайте «из шкафа» все, что у вас там есть, не прячьте. И давайте уже сегодня попытаемся максимально сделать то, что можно и нужно сделать сегодня. И, наверняка, сегодня можно сделать немного Цви Каплан больше, чем мы делаем каждый день. Всегда можно добавить еще что-то, еще чуть-чуть. – Так давайте послушаем, что можно сделать. В том числе, чтобы избежать каких-то «нетипичных» ошибок, но типичных ситуаций, в которые мы попадаем. Можете поделиться какими-то идеями? – Первое. Мы с нашими супругами живем вместе, значит, мы вместе переживаем какие-то эмоции. Оглянувшись на прожитые годы — что мы, как правило, вспоминаем? То, что у нас было хорошего. Какие-то радостные события. То, что нам вместе достав-


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

32 ляло удовольствие. Поэтому чтобы нам вместе было хорошо, надо стараться делать вместе приятные нам вещи. То, что доставляет нам удовольствие, эмоционально наполняет нас. – А разве плохое забывается? – Запоминается не плохое или хорошее, запоминаются эмоциональные события. То, что нас эмоционально задело, то, что произвело впечатление. Серые будни мы не помним. Не помним, что ели на обед два месяца тому назад. Другое дело, если этот обед был каким-то особенным — или особенно хорошим, или особенно плохим — тогда мы это помним. И, наверняка, мы помним тот день, когда мы пришли домой, а жена сказала, что кушать нечего — весь обед подгорел. И помним тот день, когда обед был особо вкусным и особо красиво сервирован. Так почему бы нам не создавать самим эти эмоционально яркие вещи — общие переживания, общие впечатления? Это так здорово — устраивать какие-то мероприятия всей семьей, экскурсии, велосипедные прогулки. Когда родители служат примером, когда все друг другу помогают, друг друга поддерживают. Положительные эмоции нужно не просто искать — их нужно создавать самим! – В теории все это звучит очень верно, но в жизни супруги не всегда настроены на общую эмоциональную волну. Если они не умеют адекватно воспринимать эмоции друг друга и обижаются, может, им лучше, вообще избегать лишних эмоций? – Это не выход. Выход — искать те эмоции, которые положительны для обоих. Разумеется, если муж старается порадовать свою жену покупкой пива с воблой, она может остаться равнодушной. Не каждую жену это обрадует. А люди привыкли судить по себе — пиво это здорово, вобла вообще класс! А у нее пиво с воблой ассоциируется с его друзьями. Она воспринимает это, как будто, он душой сейчас не с ней. Хотя есть пары, для которых посидеть, поговорить по душам, послушать музыку под воблу с пивом — райское наслаждение.

примеряя чужие туфли и шляпы – А что делать, если пиво с воблой для жены — не удовольствие, а на более дорогие удовольствия — нет средств? – Молодые люди часто жалуются, что у них нет денег, чтобы сделать приятное друг другу. Вот, были бы деньги — они бы, конечно же, что-нибудь сделали, а так… Так расскажу вам историю про одну молодую пару. Наступила первая годовщина их

свадьбы. Как хочется справить такое событие? Каким-то романтичным вечером, может быть, в первый раз в жизни пойти в какое-то кафе, даже ресторан. Но нет денег. Никаких. Ни на что. Что же они сделали? Жена приготовила какую-то еду, и они пошли вдвоем в лобби той самой гостиницы, где они когдато встретились в первый раз. – Да, в Израиле принято назначать молодым религиозным людям первую встречу в таких нейтральных местах, как лобби гостиницы. – Они и на годовщину пришли, посидели, заказали ту же самую кока-колу, что и на первом свидании. Одним словом, очень романтично провели время за вполне доступные деньги. На самом деле, надо немножко фантазии, немножко расслабиться, немножко побыть вместе. Как правило, деньги — последнее дело, которое мешает нам быть довольными и счастливыми и получать заряд положительных эмоций. А если люди говорят, что все их проблемы упираются в деньги, то в это верится с трудом. – Но если главное — не деньги, то что же? – Я тут как раз устроил небольшой блиц-опрос на эту тему, и сразу несколько человек мне ответили: «Главное — понимать друг друга». Знаете, как в одном кино:

подлецов, но встать на их место — увольте! – Это — не совсем то. Человек и себя самого не всегда понимает. И все-таки надо немножечко отойти от себя и «залезть в туфли другого», представить, что ему хочется, что ему приятно, как его сделать счастливым. Просто поменяться местами. Немножко забыть о себе. И это совсем не просто. Я неоднократно замечал, что даже когда люди разговаривают и, по сути, должны прислушиваться друг к другу, на практике многие разговаривают не с собеседником, а сами с собой. И, отвечая, они отвечают не собеседнику, а себе самим. Первым делом надо научиться слышать собеседника. Чтобы научиться его понимать. А для этого иногда необходимо переспросить, что имелось в виду. Когда я был в Америке, с моим английским приходилось переспрашивать все по три раза, но в конце концов начинаешь понимать. То же самое, когда ты говоришь с женой. Или с мужем. Не делай вид, что ты понимаешь, если это не так. Спроси еще раз, что он или она имеют в виду. Объясни, что ты искренне хочешь понять. Может, с третьего раза и поймешь. Потом научитесь и со второго, и с первого.

еСли Муж СтараетСя порадовать Свою жену покупкой пива С воблой, она Может оСтатьСя равнодуШной. не каждую жену это обрадует. а люди привыкли Судить по Себе — пиво это здорово, вобла вообще клаСС! а у нее пиво С воблой аССоциируетСя С его друзьяМи. она воСприниМает это, как будто, он дуШой СейчаС не С ней. хотя еСть пары, для которых поСидеть, поговорить по дуШаМ, поСлуШать Музыку под воблу С пивоМ — райСкое наСлаждение «Счастье, это когда тебя понимают». Интересная тема. И когда люди живут вместе, нужно научиться «надевать шляпу другого» — пытаться встать на его место, понять его. – Разве, чтобы понять человека, обязательно встать на его место? Я, например, могу понять даже разных

– И что, любой мужчина может реально понять женщину? – Любой человек может понять другого. Если перестанет «находиться в себе». Мы знаем психологический феномен: жители Москвы и Питера плохо понимают друг друга. Потому что одна и та же вещь в одном городе называется поребриком, в другом —


живая иСтория

бордюром, в одном — парадным, в другом — подъездом. И что, из-за чуть-чуть различной терминологии они не могут понять друг друга? Могут, но не хотят! Это игра такая — каждый считает, что именно его терминология верна и собеседник должен на нее перейти. Мужчинам и женщинам в этом плане еще тяжелее. Трудно найти общий язык. – Но чтобы понять, нужно много и долго объяснять. А как же фраза мудрецов: «Не увеличивай разговора с женщиной»? – Многие любят ссылаться на эту цитату из «Пиркей авот». Но не написано «не разговаривай». Написано «не увеличивай», т.е. не говори больше, чем надо. А сколько надо? Сколько необходимо! – Так сколько же? – А это уже, извините, в каждом случае по-своему. Столько, сколько надо, чтобы понять жену, чтобы построить нормальные отношения. Возможно, очень даже много. Это уже каждая пара решает для себя. Это не основание, чтобы не разговаривать. «Не увеличивать» — не болтать просто так. Иногда длинные разговоры просто усыпляют супруга, и он (или она) вообще перестает слышать. А иногда два человека могут много разговаривать друг с другом годами и при этом совершенно друг друга не понимать. Почему? С чем это связано? Потому что, когда между людьми есть какое-то напряжение, но поговорить-то хочется, они могут найти какую-то отвлеченную тему для разговора — о соседях, о Рабиновиче — и беседовать об этом даже с большим удовольствием. От такого разговора становится хорошо — он снимает напряжение. Но не помогает понять друг друга. И муж, и жена, много и долго разговаривая, так и не знакомятся друг с другом. Дополнительная проблема заключается в том, что люди в разговоре додумывают друг за друга несказанные фразы. В такой ситуации разговора быть не может. Мы не слышим, что он говорит — мы заранее знаем, что он скажет. У нас в голове уже выстроились завершенные нами же фразы супруга. На основе чего? Прошлого опыта общения. Но прошлый опыт был в прошлом году, вчера, несколько часов тому назад. С тех пор прошло некоторое время и, возможно, чтото изменилось. Может, имеет смысл обратиться заново или поговорить по-другому? Но человек боится рискнуть. Зачем? Чем лишний раз просить и натыкаться на отказ, лучше самому что-то сделать.

33 любовь и КризиСы – Но, согласитесь, такие «тонкие» вещи подходят людям чувствительным и чутким. Как было у вас с женой до ее недавней кончины. Но не все же такие! – Значит, им нужно что-то другое! Каждому человеку что-то важно. Нет ни одного человека, которому ничего не важно. Нужно просто найти, что важно конкретному человеку. Я же не советую всех кормить манной кашей. Каждому надо давать то, что ему вкусно. Когда рава Моше Шапиро как-то спросили, как решать семейные проблемы, он сказал, что не понял вопроса. Ведь все учили первую мишну трактата «Кидушин» — на какие три вещи жена покупается. И это работает безотказно. Это — инструмент в руке мужчины. – И что это за три вещи? – Вы не учили? Во-первых, подписанное обязательство. Женщина должна чувствовать уверенность в своем муже, чтобы у нее была какая-то гарантия. Интересно, что жена-то, когда встает под хупу, на себя никаких обязательств не берет, а муж берет весьма конкретные обязательства. Правда, часто об этом забывает. – Неужели у женщин нет никаких обязательств? – Они, может, и есть, но они не сформулированы, они — естественны. Они нигде не подписываются. В отличие от мужских. – Это первое, а второе? – Второе — деньги. Даже не сами деньги, а подарки. Некоторые молодые люди не подозревают, насколько подарки сближают людей. Полагают, что это просто «так принято». А ведь когда человек тебе что-то дарит, ты начинаешь к нему по-другому относиться. Это работает. Ну а третье — интимные отношения. И, как любую заповедь, ее тоже нужно делать правильно. Так что все прямым текстом написано в Талмуде. – Но Талмуд разрешает и развод? – Разрешает. Когда есть граница, за которой начинается неприятие. Существуют вещи, принять которые мы не в силах. Совершенно. У меня есть право не принять человека. Все, вроде бы, неплохо, но есть какая-то вещь, принять которую, смириться с которой я просто никак не могу себе позволить. Тогда Тора разрешает и развестись. Жить с человеком, которого ты не принимаешь, очень тяжело. Поэтому одна из наших задач — принять своего супруга как он есть. Иногда даже в том, что тебе не нравится, найти какое-то достоинство. Любая вещь — она ни хорошая, ни плохая. Она такая, какой мы ее делаем, как мы

ее воспринимаем. И когда мужчина раздражается от того, что делает его жена, вопрос — не к ней, вопрос к нему: что именно его так раздражает? Почему? Понять себя — это вопрос не к жене. Надо заняться собой. И очень часто, разобравшись в себе, человек успокаивается, а иногда и проблема решается. – Но разве одно то, что два человека стояли вместе под хупой, не делает их «парой с небес»? – Только если они так думают. Это то, что поможет им разрешить многие ситуации в недалеком будущем. А вот то, что любая пара, которая вышла из-под хупы, выбрала друг друга — это точно. Никого не заставляют жениться насильно. Выбор был. Он был не случаен. Он явно отвечал какой-то определенной потребности. Хотя иногда мы, действительно, поддаемся общему течению, своему подсознанию. Невозможно выбрать себе пару по каким-то параметрам. Всегда есть примесь каких-то чувств, которые мы даже не можем себе сформулировать. Но даже если представить себе, что выбора не было, в любой момент можно сделать свой выбор. Выберите то, что у вас уже есть. – А верят ли евреи в нерушимую любовь или для них есть только доверие, симпатия? Можно ли одновременно любить и, скажем, предъявлять претензии? – Существует любовь, и существуют кризисы семейной жизни. Это нормально. Можно заплатить баснословную сумму за яхту. Самую большую и самую красивую. Но эта яхта хороша, только если она отвечает определенным требованиям, выдерживает шторм. Иначе грош ей цена. То же самое — семья. Мы должны знать, что есть кризисы, есть тяжелые ситуации, через которые нужно пройти, и я говорю об этом всем женихам. – Зачем? Чтобы лишить их иллюзий? – Чтобы они не побежали разводиться при первой же размолвке, при первом же кризисе. Это нормально. Это не отменяет любви. Более того, там, где есть любовь, у таких пар кризисы могут быть даже сильнее. Вопрос в том, как семья с этим справляется, как проходит через эти кризисы, как ругаются, как все разрешается. Что вы хотите? Два разных человека. С разными характерами, разным воспитанием. Как же все может быть гладко? Счастливая семья — не та, где нет кризисов и даже ссор, а та, что умеет выходить из них с честью. Решать, мириться, найти уважительные формы выхода даже при несогласии и непонимании. В конечном


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

34

Юдит и Цви Каплан. Сан-Луис, США

итоге, мы имеем полное право и на непонимание. А если в семье есть чувство юмора, если люди умеют шутить — это вообще замечательно. Это очень помогает семейному счастью. Очень. Не издевательство, а именно здоровое чувство юмора.

подарите детям СчаСтье! – Говорят, что комплименты тоже имеют свойство помогать? – Был у нас как-то тренинг комплиментов. Условия были таковы: комплименты нужно было говорить, глядя в глаза, и они должны были быть правдивыми, с доказательствами. Т.е. не просто «ты — умный», а «ты — умный, потому что вчера в личной беседе сказал очень мудрую вещь». Третье условие — комплименты должны были быть произнесены с энтузиазмом. Когда мы ругаемся, когда мы критикуем, мы полны энтузиазма. Мы не критикуем тоскливым, бесцветным голосом. А вот комплименты часто «вымучиваем», говорить не умеем. И это большая наша проблема. Значит, надо учиться. Еще бывают люди, которые настолько привыкли к критике, что когда их ругают, им нормально, а вот слышать комплименты в свой адрес — неловко, неудобно. Но такой человек и другого хвалить не будет. Он даже не заметит, за что похвалить. Потом был второй этап тренинга, когда человека хвалят, а он должен добавить еще и свой комплимент в собственный адрес. Мы ему: «Ты такой умный, потому

что говоришь такие мудрые вещи», а он в ответ: «А я не только умный, я еще и находчивый!» Это упражнение для многих проблемных пар вообще оказалось непосильным. Хвалить себя они не умеют в принципе. О чем это свидетельствует? О том, что у проблемных людей иногда очень низкая, негативная самооценка. Их всю жизнь ругали, и они «поняли», «кто они такие». Поэтому критику надо убрать из семьи. – А самоанализ — основа работы над собой и духовного роста — разве это не самокритика? – Нужно четко разделить, что я критикую: себя или свои поступки. Это отнюдь не одно и то же. – Сомневаюсь, но ладно. А что делать, если хвалить человека не за что, зато есть простор для критики? Смолчать, отругать или все-таки похвалить? Но откуда тогда взяться правдивости и энтузиазму? – Я был на одном шаббате. В семье попросили ребенка передать стул. Ну, он его и передал. Через стол. В сантиметре от люстры — чуть не задел. Большинство родителей закричали бы: «Что ты делаешь?!» Отец — хозяин дома — среагировал потрясающе: «Какой молодец! Как метко он передал этот стул, а?» – Съязвил? – Нет-нет, он сказал это очень весело, хорошо. Без тени иронии. Совершенно искренне похвалил. Даже в самых сложных ситуациях, когда хочется поругать (это наша привычка и естественная склонность), можно найти место похвале.

– Ну, это уже из области черного еврейского юмора. – Почему? Между прочим, заметьте, что дети у таких людей, как правило, растут намного успешней. А дети, выросшие в семье критиканов… Тут уж не до смеха. Это — просто катастрофа. Вообще супружеские отношения, вклад в них — личное дело каждого. Но важно помнить о детях. Детям необходима теплая семья, любящие друг друга родители, довольные жизнью. Поэтому ради счастья детей стоит сделать себя и друг друга счастливее. Дети не будут счастливы, если их родители — несчастны. У детей разведенных родителей повышаются шансы в свое время развестись. Трудно, почти невозможно построить хорошую семью, если хорошую семью они в глаза не видели. А если родители будут счастливы, то шанс на счастье появится и у детей. – Поэтому недопустимо ругаться при детях? – Я не считаю, что ругаться при детях нельзя ни в коем случае. Пусть дети видят, что есть конфликты, но они — разрешимы. Поэтому «ругаться» надо очень корректно. Особенно при детях. Чтобы они видели, что никакие разногласия не мешают родителям любить и уважать друг друга. А в тех семьях, в которых «нет конфликтов» — т.е. конфликты, безусловно, есть, но они находятся где-то глубоко, «под землей», — все может очень неожиданно взорваться. Если не показывать детям легитимность конфликтов, от первого же конфликта эти дети могут потерять голову и психологически сломаться. Но можно выйти и на другой уровень. Вместо того чтобы кричать и ругаться, сказать в разгар спора: «Знаешь, то, что ты сейчас сказала, меня очень обидело». Чувства — высказаны, пища для размышления — предоставлена, тема для обсуждения останется, но форма будет совсем иной. В отличие от стандартной ссоры, когда, наоборот, в ее разгар люди отходят от сути и начинают просто «выяснять отношения». Моя дочь как-то сказала: «Знаете, вы были бесстыжими родителями. Вечером сидели себе вдвоем и поедали конфеты, а потом оставляли за собой фантики. И мы утром так вам завидовали!» А потом добавила: «Вы все делали очень правильно. Благодаря вам я поняла, что нужно проводить с мужем личное время, чтобы была какая-то своя жизнь. У вас была эта своя «взрослая» жизнь, куда вы нас, детей, не пускали. И правильно». Вы готовы на все, лишь бы ваши дети были счастливы? Так станьте счастливой парой! Для них. Дайте им то, что не стоит денег — подарите им счастливых родителей.


поэзия

35

городСкой пейзаж Подборка стихов из новой книги «Городской пейзаж»

Владимир ФРЕНКЕЛЬ. Иерусалим, Израиль

Владимир Френкель родился в 1944 году в России, в городе Горьком (Нижнем Новгороде). Вырос в Риге, где жил с 1946 года. Окончив среднюю школу в 1961 году, учился в Латвийском университете, сначала на физико-математическом, затем на историческом факультете. В 1964 – 1968 гг. жил в Ленинграде. Работал в художественном музее, в газете, в проектном институте в качестве редактора. Начал публиковаться в 1970-х годах в Риге, в газетах и журнале «Даугава». В 1977 г. в Риге выходит первая книга – сборник стихов «Земное небо». В 1970-х - 1980-х годах в европейских русских изданиях, а также в ленинградских самиздатских журналах публикует статьи на литературные и исторические темы. В эти же годы принимал участие в неофициальном рижском семинаре по еврейской истории и культуре. В 1985 году был арестован по делу о самиздате. В 1985 - 1986 годах - политзаключенный. Был реабилитирован согласно закону Латвийской республики 1990 года. С 1987 года живет в Израиле, в Иерусалиме. Работает редактором в издательстве «Филобиблон». Состоит в Союзе писателей Израиля (с 1988 г.), а также в литературном обществе «Столица» (Иерусалим) и в Международной ассоциации писателей и публицистов (МАПП). Лауреат премии им. Ури-Цви Гринберга (Иерусалим, 2002, 2004) и премии Союза писателей Израиля (2008). Публикуется в Израиле и Латвии. Автор четырех книг стихов: "Земное небо" (Рига, 1977), "Проходя вдоль канала" (Иерусалим, 1990), "Время пустыни" (Рига, 1997), "Размышления в пустом кафе" (Иерусалим, 2001). В Библиотеке «Иерусалимского журнала» вышла книга «Другая осень».

* * * Почти на окраине русского языка, Его пересудов и кривотолков, Куда долетает еще пока То, что осталось имперских осколков... Нет, погоди, не об этом речь. Тут, на окраине, в нашей отчизне, Где ничего уже не сберечь Дольше одной-единственной жизни, Покуда словарный запас не весь Еще разбазарен, еще исправен,

Стоило здесь оказаться, здесь, Где лишь язык с бессмертием равен. * * * Миндаль цветет почти под снегом Вблизи, вдали, И день-деньской мешает с небом Цветы земли. А снег безжалостно ломает Ветвей крыла, И здесь никто не различает Добра и зла.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

36 Но как внезапно, открываясь Для всех и всем, Неудержимо, не считаясь Уже ни с чем,

Те же смены нарядов, красок и разговоров Здесь, на любом языке, все и так понятно, Вознесены восклицанья церковных шпилей. Все отраженья остались навечно в воде и в небе.

Цветет миндаль, объединяя Иерусалим, От края неба и до края, И мир, и Рим.

* * * На желтом пляже — конец сезона, Длинней прогулки, темней залив, А солнце катится с небосклона, Тепла дневного не сохранив.

Как очевидна и мгновенна Для всех, не счесть, До всех пределов экумены Благая весть. Цветет миндаль неистребимо Из века в век. От Иудеи и до Рима Цветы и снег. * * * Через ливонские он проезжал поля. Вокруг была печальная земля, Незнаемая, разве что проездом Увиденная, да и то лишь для Сужденья об истории нелестном. Он думал, что история никак Не отразилась тут, и если знак Какой-то и оставлен, то не ею. Река, дубрава, может, буерак... Природа вечна — кто мы перед нею? Спустя года, в других местах, потом, Он думал все об этом же, о том, Что наше время слишком быстротечно. Природа знать не знает о былом, А то, что знаем мы, увы, не вечно. А между тем одно уж то, что он Окинул взглядом этот небосклон, Латвийские песчаные дороги, Останется до нынешних времен, Покуда помним тютчевские строки. * * * Ну как теперь наряжается этот город? В какие цвета разодеты парки, вослед зеленым, Небось, щеголяют в желтом и красном, покуда Дождем и светом облиты дома, какие Еще отраженья увидим в городском канале?.. Кажется, даже люди стали частью пейзажа Городского, продутого ветром с моря, и все как прежде Элегантные стройные женщины, деловые мужчины, Цветы на бульварах, кофейный запах, разноголосье. Я здесь почти никого не знаю, но это неважно: Разве картина знает, кто ее автор? Я думаю — это даже не город, а просто оттиск Моей перепутанной жизни, не прожитой толком. Впрочем, история здесь ни при чем, ведь это природа. Что ни случилось, а все остается то же:

Что остается? Недолгий список Немногих дней, голосов и лиц. И этот перечень нам не близок, Как дальний путь перелетных птиц. Все ненадежно и все непрочно, Как свет вечерней слепой зари. Ну что же, если не знаешь точно, Не надо, память, не говори. По мне, так лучше, не озаботясь Ничем, мотив повторять сквозной, Пока волна оставляет роспись, Пока податлив песок сырой. Наверно, все же хранится где-то, Навеки где-то запечатлен Мотив навязчивый, как примета Иных прогулок, иных времен. Пускай, слова поменяв местами, Событий катится колесо, Я знаю — все остается с нами, Поскольку Бог сохраняет все. * * * Осень. Прибалтийская погода. Свет и ветер явно заодно. Близкое смятенье небосвода Чуть ли не врывается в окно. Наконец-то — полное дыханье, Да на всю земную круговерть, Истинная жизнь, не умиранье, Не страданье — истинная смерть. Только бы не шорохи больницы, Не ее косые корпуса, Страха безнадежные глазницы, Горестный визит на полчаса. Я не знаю, надо ли сегодня Заново глядеть и вспоминать. Пусть рука легчайшая Господня Слез моих касается опять. Вот же он проходит мимо, мимо Город невозможный и святой, Где небесный лик Иерусалима Светится незримой красотой.


поэзия

38

Он доныне полон чудесами, Силою небесною храним. Город устоит под небесами. Мы и перед смертью устоим.

Встретимся когда-нибудь на этой Площади бессонной, у моста, Над Невой, над Даугавой, над Летой, Всюду, где укроет темнота.

* * * Гляди в окно: там городской пейзаж, Как будто лес, меняется неспешно. То осенью рядится в камуфляж, А то слезами залит безутешно.

* * * Я первый и я же последний На этой вечерней заре, И вовсе не нужен посредник Меж небом и мной на земле.

Как мокнет он под затяжным дождем, Как ветром он продут под облаками... Он не уйдет, а если мы уйдем Куда-то прочь — он остается с нами.

Смешаются все очертанья Деревьев, домов и холмов, Как будто само мирозданье Вернулось под Отчий покров.

Он это мы. И все ж он старше нас. Меняясь неуклонно год от года, Он помнит все, он помнит все о нас, Не то что равнодушная природа.

Когда перед близкою ночью Темнеет густой небосклон, Ты можешь увидеть воочью Конец и начало времен.

Он нашими страстями населен, Он знает все о нашем воскрешенье, Он — целый мир, и он же — небосклон, Как города и мира завершенье.

* * * Над землей стоят холода, И прошедшего дня не жаль На рассвете, зимой, когда Целый месяц цветет миндаль.

* * * Хорошо, что жизнь проходит мимо, И не остается ничего Лишнего, и неостановимо Города ночное торжество.

Отрешенная белизна Отраженье другой зимы, Где извечно идет война Меж сынами света и тьмы.

Что там нынче слышно за рекою? Что творится в городе опять? В час, когда увидимся с тобою, Нам ничто не сможет помешать.

Хорошо пройтись налегке, Затеряться среди кустов, Не сжимать оружья в руке И не слышать своих шагов.

Фонари неярко освещают Реку, как ее ни назови. Все равно никто ее не знает, Ничего не знает о любви.

По дороге идти любой, Где не быть никакой беде, И последним покинуть бой, Никого не встретив нигде.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

38

Музей иСтории катаСтрофы (Шоа) Этот музей стал едва ли не самым посещаемым в Израиле. Люди приходят сюда, чтобы найти для себя ответы на мучающие их вопросы: как такое могло случиться и что надо делать, чтобы Холокост никогда не повторился

мир, Которого больше нет Музей истории Катастрофы (Шоа) размещается на площади 4 200 кв. метров. Здание представляет собой призму, большая часть которой выбита в толще горы. Дневной свет поступает только сверху - через стеклянную вершину призмы. По всей длине проходит центральная галерея. По обе стороны от нее расходятся боковые ответвления - галереи, каждая из них посвящена определенному этапу жизни евреев в этот мрачный период истории. Экспозиция музея представляет собой удачное сочетание различных элементов современного дизайна: умелое использование особенностей помещения, деталей антуража и света создает у посетителей ни с чем не сравнимое ощущение пространства, времени и атмосферы Шоа. Повествование о трагедии завершается Залом Имен. Собранные здесь Листы свидетельских показаний с именами жертв Шоа являются своеобразным мемориалом уничтоженным евреям. После Зала Имен следует Эпилог. И прямо отсюда - выход из Музея на смотровую площадку. Сверху Музей напоминает стрелу (ее длина 200 метров), которая насквозь пронзила гору с севера на юг. Смотровая площадка на выходе из музея находится на северном склоне горы. Это - хвостовая часть стрелы, два боковых ответвления которой обращены к небу. Отсюда открывается удивительный вид на окрестности современного Иерусалима. Здание Музея истории Шоа спроектировано таким образом, что маршрут посетителя по экспозиции задан заранее в соответствии с хронологическим порядком изложения истории трагедии. Длина цент-

В залах мемориала Холокоста всегда многолюдно

Яд Вашем с высоты птичьего полета


музей

39

Поезд в никуда...

ральной галереи Музея (основание призмы) составляет 180 метров, вправо и влево от нее расположены боковые галереи. Они разделены своеобразными разломами – углублениями в полу центральной галереи, которые, не позволяя посетителю двигаться напрямую к выходу, в то же время предоставляют ему возможность одновременно держать в поле зрения два конца призмы – начало и завершение экспозиции. Каждый из этих разломов символизирует решающую веху в ходе исторических событий, что иллюстрируется соответствующими материалами. Переход из одной боковой галереи в другую возможен только через центральную галерею, которая, представляя основные, знаковые свидетельства эпохи, является своеобразной осью исторической памяти. На входе в Музей посетителя встречает короткометражный фильм Михаль Ровнер "Мир, которого больше нет" о жизни евреев в Европе накануне Шоа. Перед посетителями предстает мир каждодневной будничной жизни еврейских семей и общин крупных городов и небольших местечек.

нациСтСКая германия и евреи. 1933-1939 Первый зал в Музее истории Шоа рассказывает о нацистской Германии и ее поли-

тике против евреев Рейха с момента прихода нацистов к власти и до начала Второй мировой войны. Экспозиция демонстрирует трагические изменения в жизни Германии, которая из демократической республики превратилась в тоталитарное государство под властью фюрера и его партии, в машину террора. За короткое время евреи Германии из полноправных граждан превратились в бесправных униженных людей. Выставка показывает основные этапы становления антиеврейской политики в Германии и одновременно исследует качественно новые процессы, происходившие с евреями в новых условиях существования: от усиления еврейского самосознания и большей сплоченности внутри еврейской общины до осознания того, что бегство из Германии является единственным выходом в сложившейся ситуации. В этой галерее посетитель знакомится с историей развития антисемитизма в Германии, который привел к возникновению современного антисемитизма идеологической платформы нацистского движения. На экране одного из дисплеев демонстрируется короткометражный фильм о том, как из явления, незначительного в ХIX веке, антисемитизм превратился в господствующую идеологию начала XX века. Нацистское движение превратилось в партию

с четко выраженной антисемитской программой. Придя к власти, эта партия в короткие сроки изменила государственную политику, многое из того, что прежде казалось неприемлемым, превратилось в норму жизни.

оККупация польши и антиеврейСКая политиКа Материалы, представленные в третьей галерее, рассказывают о начале Второй мировой войны, об оккупации Польши и о политике нацистов, направленной против местных евреев. Вторая мировая война стала новым этапом как в общей политике Германии в целом, так и в отношении ее к евреям, в частности. Началось притеснение оккупированного населения, насилие, депортации, издевательства над евреями и полное разрушение еврейской общины в Польше. В экспозиции галереи представлены указы и постановления, которые регулировали повседневную жизнь евреев. Среди них: насильственная изоляция от местного населения, унизительные «знаки позора» на одежде, тяжелый принудительный труд как еще один способ унижения, разлука с близкими и их уничтожение.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

40

Судьба евреев западной и воСточной европы Что происходило с евреями на оккупированной территории Западной и Восточной Европы, - об этом рассказывает четвертая галерея. Музей Яд Вашем ставит перед собой цель - показать судьбу евреев во время Шоа с точки зрения самих жертв. Значительная часть экспозиции зала посвящена гетто. Чтобы описать жизнь евреев в гетто, выбраны Варшавское и Лодзинское гетто в Польше, гетто Каунас в Литве и Терезиенштадт в Чехословакии. В экспозиции редставлены специфические особенности, присущие каждому из этих гетто.

Яд Вашем сумел восстановить имена двух третей жертв Холокоста

По всей длине музея проходит центральная галерея

Многие экспонаты - не для слабонервных

1941 год: начало оКончательного решения Операция "Барбаросса" и вторжение на территорию Советского Союза стали новым этапом в политике решения еврейского вопроса. Об этом идет речь в следующей галерее Музея. На территории СССР речь шла уже не о мерах притеснения и изоляции. Повсеместно айнзацгруппы - специальные подразделения СС осуществляли массовые расстрелы евреев. Посетитель Музея может проследить путь одного из таких подразделений: за четыре месяца 800 солдат айнзацгруппы С уничтожили 75 тысяч евреев. За два дня они расстреляли в Бабьем Яру 34 тысячи евреев Киева и окрестностей. Шаг за шагом прослеживает посетитель, с каким фанатическим рвением солдаты СС убивали евреев – сначала они расстреливали только мужчин, через несколько недель – женщин и детей. Целые еврейские общины были стерты с лица земли. Жертва, ее внутренний мир и восприятие происходящего стоят в центре экспозиции этой галереи. История Понар – места массового убийства евреев Вильнюса и окрестностей. Только немногим из многих тысяч удалось спастись из расстрельных рвов. Голоса свидетелей трагедии звучат с экрана дисплея, лица жертв смотрят с настенных планшетов экспозиции. Некоторые узники гетто понимали, что депортация в Понары – это часть плана тотального уничтожения евреев. На собрании членов молодежного движения Ашомер Ацаир один из его лидеров Абба Ковнер призвал к сопротивлению. Выступление узников Вильнюсского гетто стало одной из первых попыток вооруженного восстания евреев против нацистов. В 1941 году тотальное уничтожение


музей

евреев осуществлялось и в других странах, среди них – Сербия и Румыния. В 1942 году решение о массовом и повсеместном уничтожении всех евреев было принято на Ванзейской конференции. Экспозиция подчеркивает "обыденность зла", продемонстрированную на конференции. Участники совещания мирно расположились вокруг стола, и скоро на пишущей машинке будет отпечатано решение о судьбе миллионов. Целью этой встречи было не обсуждение вопроса, надо ли уничтожать евреев, речь шла о разработке способов его осуществления. Окончательное решение еврейского вопроса и восстания в гетто Шестая галерея – самая большая в Музее – представляет две темы: уничтожение европейского еврейства и еврейское движение сопротивления в гетто. В начале экспозиции - рассказ о массовой депортации евреев из гетто в лагеря смерти, построенные специально для уничтожения евреев, сопровождается отрывками из дневников узников Варшавского гетто. Образ Януша Корчака и детей из детского дома по дороге в лагерь смерти Треблинка стал, без сомнения, одним из символов выставки. Система лагерей смерти демонстрирует схему, разработанную нацистами для уничтожения людей. В представленных здесь разных типах лагерей подчеркивается соотношение между размером участка земли, на котором был расположен лагерь, и количеством уничтоженных здесь людей. Так, в лагере Треблинка, территория которого составляла 400х600 м, было убито почти 900 тысяч евреев. Целую стену в экспозиции зала занимают списки евреев, депортированных из разных общин, жизнь которых была разрушена.

Сопротивление и СпаСение Основной темой следующей галереи является попытка ответить на вопросы: Что и когда стало известно миру о положении евреев? И почему, узнав, мир не предпринял никаких серьезных усилий ради их спасения? Мир молчал, зная о судьбе корабля "Струме", который был отправлен от турецкого берега в открытое море без запасов топлива, воды и еды и спустя несколько часов потоплен, предположительно, советской подводной лодкой, принявшей его за немецкий корабль. Из 769 беженцев, направлявшихся в Эрец Исраэль (Земля Израиля), остался в живых только один пассажир. Мир молчал, когда государствасоюзники приняли решение не бомбить

41 крематории Аушвица, хотя уже было известно о том, что там происходит. Молчала и церковь, Папа Римский также не сделал ничего, чтобы защитить евреев. В условиях тотального уничтожения все же были евреи, которым удавалось бежать и укрыться в лесах. Здесь они присоединялись к партизанам, чтобы отомстить нацистам за их злодеяния. Создавались и еврейские партизанские отряды, целью которых было не только ведение боевых действий, но и спасение евреев – стариков, женщин, детей. Экспозиция наглядно показывает, что евреи были не только участниками движения Сопротивления во всех оккупированных странах, но и активными членами еврейского подполья, например, во Франции и Венгрии.

поСледние евреи В восьмой галерее ведется речь о падении Третьего рейха. Особое внимание обращается на то, что в рядах армий стран-союзниц служило более миллиона евреев. Большая часть экспозиции посвящена миру лагерей с его бесчеловечностью, унижением, бесправием, голодом, огромными страданиями и смертью. Нары, на которых спали заключенные, предметы быта, одежда, рисунки и фотографии, – из них складывается картина лагерной жизни. В 1944 году в нацистских лагерях еще оставались в заключении евреи, а также другие жертвы рейха, среди них – цыгане и советские военнопленные. Когда война стала подходить к концу, последних оставшихся в живых узников лагерей погнали, так называемыми, маршами смерти на запад. На выставке представлены маршруты двух таких маршей: колонна мужчин из АушвицаБиркенау и группа женщин из лагерей Верхней Силезии. Последним предстояло преодолеть 800 километров пути по дороге в Судеты зимой, без теплой одежды и еды.

возвращение К жизни. 1944-1949 "Освобожденные, но не свободные", - так определяли состояние, в котором оказались уцелевшие в Шоа. Девятая галерея полностью посвящена шеерит ха-плета. Пережившие Шоа, они оказались в мире, разорванном на две части: память о происшедшем и надежда на будущее, борьба за возвращение к жизни и стремление вперед. Выставка прослеживает все этапы, которые прошли пережившие Шоа: поиск родных, преодоление горечи потерь, поиск еврейских детей и создание детских домов для них, побег от антисемитизма в послевоенной Польше, жизнь в лагерях переме-

щенных лиц в Германии и переселение в другие места, главным образом – в Эрец Исраэль.

эпилог Концепция Музея находит свое логическое завершение в последней галерее. Эпилог – это стремление современными способами художественного выражения показать обыденность каждодневного ужаса, постоянного страха перед неминуемой смертью. Отрывки из дневников и писем, стихи и рассказы участников трагедии проецируются на стены зала. Все они написаны во время Шоа, некоторые из них являются сканированными копиями. В углу зала расположен дисплей, он представляет собой книгу, ее страницы, написанные разным почерком, не спеша переворачиваются, в них – надежда, слезы, мечты, которым не суждено сбыться… Тихая музыка звучит в этом зале. Эпилог – это единственная галерея в Музее, которая не повествует об исторических событиях, но предоставляет голос самим жертвам, чтобы посетители запомнили каждого из них, как человека с присущими только ему личными качествами. Автор этой экспозиции известный художник-дизайнер Ури Цайг. Он родился в 1965 году в Израиле. Персональные выставки Ури Цайга демонстрировались в Европе, США и Израиле.

зал имен Зал Имен – это национальный мемориал, призванный увековечить имя каждого еврея, уничтоженного во время Шоа. Он расположен в круглом зале, стенами которого являются стеллажи, заполненные черными папками. В них - Листы свидетельских показаний с именами и краткими биографическими сведениями о жертвах Шоа. Центральная часть Зала Имен представляет собой вырубленный в скале конус, десять метров в высоту и около семи в глубину. На внутренней поверхности верхней части конуса на фоне фрагментов Листов свидетельских показаний размещены более 600 фотографий погибших. Это лишь несколько сотен из шести миллионов мужчин, женщин и детей, - огромного еврейского мира, уничтоженного нацистами и их пособниками. Фотографии жертв отражаются в воде, которая заполняет основание конуса. В дальнем конце Зала Имен – стеклянный экран, на который проецируются сканированные копии Листов свидетельских показаний. Рядом – вход в компьютерный центр, где с помощью сотрудников Зала Имен можно осуществить поиск имен погибших.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

42

яркие выСказывания альберта эйнШтейна Один из величайших гениев человечества, физик, лауреат Нобелевской премии Альберт Эйнштейн (1879–1955) был чрезвычайно разносторонне одарен. В частности, он известен и как философ, а также автор множества мудрых мыслей и афоризмов. Приводим некоторые из них "С той стороны находится этот огромный мир, который существует независимо от нас, людей, и который стоит перед нами подобно великой, вечной загадке, по меньшей мере отчасти доступной нашему рассмотрению и мысли. Созерцание этого мира подобно освобождению". "Эти мысли не возникли в какой-либо словесной форме. Я вообще редко думаю словами. Мысль приходит, и потом я могу попытаться выразить её в словах". "В определённом смысле, поэтому, я считаю истинным то, что чистая мысль может ухватить реальность, как мечтали древние". "Самое прекрасное, что мы можем испытать - это ощущение тайны. Это источник всего истинного искусства и науки". "Время и пространство - это способы, которыми мы мыслим, а не условия в которых мы живём". "Когда я сужу о какой-либо теории, я спрашиваю себя - если бы я был Б-гом, устроил бы я мир таким образом?" "Всё то, что действительно является великим и вдохновляющим, создаётся той личностью, которая способна трудиться свободно". "Единственным способом избежать самолюбования является продолжить работать". "Самым лучшим, как мне кажется, является отделить внутренние устремления личности от её профессии как можно дальше. Это нехорошо, когда сиюминутный хлеб человека привязан к его особенному дару от Всевышнего".

Игра на скрипке была одним из любимых увлечений великого ученого А.Эйнштейна


фразы гения

43

"Только две вещи бесконечны, вселенная и человеческая глупость, и я не уверен по поводу первой". "Разницей между глупостью и гениальностью является то, что гениальность имеет свои пределы". "Как активизировать людей, которые усталы, изможденны и, к тому же, ленивы? Это подобно основанию новой религии. Это почти никогда не удаётся, но если всё-таки удаётся, то человек в растерянности перед вопросом почему". "Неужели наша раса столь разрушительна к мудрости, столь неспособна к непредвзятой любви, столь слепа к даже простейшим требованиям самосохранения, что последним доказательством глупого умствования будет истребление всей жизни на нашей планете?" "Представления о физическом мире являются свободными порождениями человеческого мышления и не являются, как бы то ни казалось, однозначно определёнными физическим миром".

Израильская купюра достоинством в 5 шекелей с портретом Альберта Эйнштейна

"Было бы возможно описывать всё научно, но это было бы нелепо; это было бы столь же бессмысленно, как если бы Вы описали симфонию Бетховена, как модуляцию давления".

против человечества, хотя и сходит за политическую мудрость". "...различие между прошлым, настоящим, и будущим - всего лишь только иллюзия, хоть и упорная".

"Я могу представить, что Б-г создал мир без всяких законов: хаос, короче".

"Всё предопределенно, начало также как и конец, силами, над которыми у нас нет контроля. Предопределенно, как для насекомого, так и для звезды".

"В примении аксиом физики к человеческой жизни есть что-то порочное". "Воображение более важно, чем знание". "Я всё ещё неустанно работаю в науке, но я стал злым предателем, не желающим, чтобы физика строилась на вероятностях".

Эйнштейн в головном уборе индейского вождя (Аризона, 1931)

"Никогда не теряйте святую жажду познания".

"Вчера идолизирован, сегодня ненавидим и оплёван, завтра забыт, а послезавтра произведён в святые. Единственным спасением является чувство юмора".

"Достаточно каждый день пытаться постичь малую часть этой тайны". "У интереса есть свои причины для существования". "Я должен был выбрать "практичную" профессию, но это было попросту невыносимо для меня". "Я знаю чуть-чуть о природе и едва ли что-то о людях".

"Обучение должно быть таким, чтобы то что предлагается, воспринималось бы как ценный подарок, а не как тяжёлый долг". "То, что должно быть сделано, чтобы дать власть в руки способных личностей с хорошими намерениями, до сих пор противостояло всем усилиям". "Существует определённый тип угодливости, который является преступлением

"Люди, растения или космическая пыль; мы все танцуем под мистическую ноту, начатую где-то вдалеке невидимым флейтистом".. "Здравый смысл - это налёт из предубеждений, заложенных в голову до восемнадцати лет". "Мнения о том, что считать очевидным, являются в определённой степени функцией времени". "Если вы не воспримите этот ответ слишком серьёзно, и рассмотрите его как что-то вроде шутки, то я могу объяснить [общую теорию относительности] следующим образом. Раньше верили, что если бы вся материя исчезла из вселенной, то время и пространство остались бы. Согласно теории относительности, однако, время и пространство исчезли бы вместе с материей".


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

44

Маленькие раССказы Маленькой Страны Виктор Лозинский родился в Риге в 1955 году. Окончил факультет вычислительной техники Рижского института инженеров гражданской авиации. Репатриировался в 1989 году. Специалист по информационным системам. Работает в Иерусалимском университете. Автор неопубликованной книги «Израильский взгляд на Прибалтику. Прибалтийский взгляд на Израиль»

Виктор ЛОЗИНСКИЙ. Рош-а-Айна, Израиль

*** Рассказ о человеке, у которого был любимый тост: “За то, чтобы у нас всё было и нам за это ничего не было”, и у него ничего не было, но за это ему всё время что-то было. *** Рассказ о том, как безымянный начальник маленькой сибирской железнодорожной станции, сам того не предполагая, стал автором крылатой фразы, которую так и тянет произносить в родном Израиле по многу раз в день, а случилось это в начале августа 1941 года, когда на его станции остановился какой-то бесхозный поезд и из этого поезда вывалили сотни чего-то кричащих, просящих, требующих людей, и делали они это все одновременно и сразу на нескольких языках; он спросил их, кто они, и из ответных криков понял, что это беженцы из Латвии и большинство из них евреи, тогда он схватил рупор и что было мочи заорал: “Евреи, говорите по трое!” *** Рассказ о том, что если вы спросите программиста из Риги, что такое политическая прозорливость, он тут же приведёт пример из своего далёкого детства, когда он жил со своими родителями в общей квартире, и был у них сосед – старый еврей, парик-

махер, горький пьяница, который однажды в какой-то забегаловке так напился, что сорвал со стены портрет Никиты Хрущёва, растоптал его и описал, после чего был доставлен в милицию и жестоко избит в КПЗ, но под утро был разбужен лёгким поглаживанием ладони начальника участка, который шептал: “Мы сейчас отвезём вас домой, и простите нас, если сможете, только скажите, откуда у вас были сведения, что этой ночью его снимут со всех постов”.

чил Сорбонну, воевал в Латышской дивизии против фашистов, был ранен, потом несколько лет сидел за сионизм в сталинских лагерях, откуда вернулся тяжелейшим инвалидом, который сказал программисту, пришедшему с ним прощаться перед отъездом на Обетованную землю: “Ты знаешь, куда едешь? Ты не знаешь, что такое хозяиневрей, а я знаю”.

***

Рассказ о том, как новый репатриант, программист из Риги, впервые стоит посреди рынка в Петах-Тикве, голова его с непривычки раскалывается от криков “Ночью воруем – днём продаём! Хозяин сошёл с ума! Морковка без косточек!”, а хозяин овощной лавки в полуспущенных трусах, слегка прикрывающих попную извилину, говорит ему: “Ты вообще понимаешь, что находишься теперь в западном мире?”

Рассказ о том, что израильское правительство должно было бы присвоить звание “Праведника Мира” знаменитому советскому кулинару, историку, этнографу Вильяму Васильевичу Похлёбкину, который по праву может считаться одним из инициаторов массовой репатриации советских евреев в Израиль, потому что его книга “Национальные кухни наших народов” (изд-во “Пищевая промышленность”, 1981), выпущенная тиражом 600 000 экземпляров, любому прочитавшему её еврею могла показаться сигналом надвигающейся беды, так как автор включил еврейскую кухню в главу “Кухни народов Заполярья и Крайнего Севера”. *** Рассказ об одном очень старом и очень известном в Риге еврейском адвокате, который во времена буржуазной Латвии закон-

***

*** Рассказ о том, как программист из Риги с женой в городском музее маленького провинциального города Падуя увидели настоящую итальянскую мадонну – на входе в музей стояла симпатичная светловолосая голубоглазая женщина лет сорока, которая, оторвав корешки билетов, спросила их с милой улыбкой: “Вы сегодня первые посетители, откуда вы?” и, когда услышала, что они израильтяне, воскликнула, сложив молитвенно руки на груди: “Господь послал мне


С улыбКой

45

вас, с самого утра по телевизору показывают интифаду, и я думаю о вас, дай вам Бог мира и покоя, я так люблю Израиль” – и прекраснее мадонны, чем эта, они больше не встречали ни в одном итальянском музее – ни на входе, ни на полотне. *** Рассказ о том, как на рынке в Петах-Тикве религиозная покупательница, с сомнением рассматривая пачку печенья, спрашивает арабского продавца: “Кошерное?” и после положительного кивка продолжает расследование: “А кто дал подтверждение кошерности?”, на что получает немедленный ответ: “Как кто? Главный раввин Джальджулии!” *** Рассказ о новой репатриантке – музыкальном работнике в детском саду, которая успешно провела свой первый открытый урок, доставивший удовольствие и детям, и родителям, и местной инспекторше, сказавшей после урока героине рассказа: “Всё было замечательно, но в следующий раз скажите, что композитора зовут Бах, а то израильским детям трудно выговорить Римский-Корсаков”. *** Рассказ об одном коллекционере, который собирал в Израиле оригинальные объявления, и одним из шедевров его коллекции было объявление из рекламного бюллетеня на русском языке: “Прерывание беременности на любом сроке, плюс подарок”. *** Рассказ о том, что население Израиля по его отношению к новым репатриантам делится на две равные части, одна из которых говорит: “Я ел дерьмо, пусть и они его поедят”, а вторая: “Я ел дерьмо и не хочу, чтобы они его ели” – и не нужно быть великим математиком, чтобы вывести из вышесказанного аксиому: “Дерьмо здесь ели все”. *** Рассказ о том, как опасно думать, что окружающие не понимают твой родной язык, и примером тому служит случай на шоссе Тель-Авив–Хайфа, когда один водитель взял попутчицей смуглую темноглазую кудрявую солдатку, голосовавшую на дороге, а у жены водителя, сидевшей рядом с ним, был довольно сварливый характер, и она всю дорогу его пилила и тре-

Виктор Лозинский

бовала, чтобы он выкинул солдатку на ближайшем перекрёстке, и делала она это политовски в полной уверенности, что девушка с явно сефардскими корнями её не понимает, и можете представить себе её шок, когда девушка вдруг сказала: “Не нужно меня выкидывать, я могу и сама выйти”, и сказала она это на чистейшем литовском языке. *** Рассказ о том, как опасно думать, что окружающие не понимают твой родной

язык, и примером тому служит случай на кипрском пляже, когда два российских парня делились между собой самыми пикантными подробностями последней ночи, думая, что сидящие напротив и говорящие между собой на иврите мама с дочкой их не понимают, но когда степень пикантности зашкалила, ивритоговорящая мама достала из сумочки книгу на русском языке и демонстративно раскрыла её обложкой в сторону парней, что заставило их густо покраснеть, сказать: “Да, надо быть поосторожней” и быстренько ретироваться.


КалейдоСКоп еврейСКой жизни

46

волШебная пеСня вечного праздника Это полубезумная, абсурдистская песня-скоморошина в высшем смысле «идиотического» порядка. Вспомним, что в Греции «идиотэс» — это человек, не интересующийся общественно-политической жизнью. И пусть отсохнет моё правое ухо, если удивительные авторы этой песни интересовались общественно-политической жизнью. Но, может быть, именно в её припеве и скрыты все тайны небесные и земные. Потому что имя ей — «Чирибим-чирибом»

Илья ВЕРХОВСКИЙ. Москва, Россия www.booknik.ru

Прав был Сент-Экзюпери, мы живём на планете людей. И на этой планете есть ещё одна, потаённая, невидимая — планета песен. И как люди бывают разные: добрые, нахмуренные, тоскливые, лучистые, задумчивые — такие же бывают и песни. Но есть ещё одна замечательная категория людей — люди странные. Вечные странники по непонятным пространствам — то ли снов, то ли сказок, то ли вовсе того, чего на свете и не бывает. И поют эти странные люди такие же странные песни. Не от мира сего. А как раз наоборот — от мира того, другого, иного, нам пока неведомого. Говорят, что в каббале есть реестр человеческих смертей. И за вполне тривиальными, обыкновенными смертями следуют так называемые смерти «идиотские», скажем, когда на уважаемого раввина с неба сваливается черепаха, которую отпускает из когтей орёл, засмотревшийся на тихую украинскую ночь. А в восточной метафизике есть такое маргинальное понятие — «идиотская аватара». Это когда Абсолют проявляется не в виде пасторального пастушка с флейтой, а, например, в виде клочка оборванной ветром афиши Бориса Моисеева на окраине Тель-Авива. Так вот, и среди еврейских фолк-песен есть такая удивлённоглазая, полубезумная, абсурдистская песня-скоморошина того же самого в высшем смысле «идиотического» порядка. В изначальном древнегреческом толковании: вспомним, что в Греции «идиотэс» — это человек, не интересующийся общественно-политической жизнью. И пусть отсохнет моё правое ухо, если удивительные авторы этой песни общественно-политической жизнью интересовались. Ибо песня наша в высшей степени эпохальна. И кто знает, может быть, именно в её припеве и скрыты все тайны небесные и земные. Потому что имя ей — «Чирибим-чирибом». Слышали её, мне кажется, все. Потому что не слышать обаятельнейших сестёр Бэйгельман, то бишь Бэрри, мог лишь человек, который всерьёз полагает, что авторы нашей песни регулярно смотрели выпуски политических новостей. А вот о чём она — тайна сия велика есть. Приподнимем же её завесу. Хоч а биселе. Хотя бы на чуть-чуть… Тем более - на Пурим.

Ломир зинген, киндерлах А зэмерл цузамен — А нигндл, а фрейлехн Мит вэртелах вос грамэн. Давайте споём же, дети, Песенку эту вместе Этот весёлый напев Со словами, которые в рифму – призывают нас авторы этой архетипичнейшей фолк-песни. И с этим высокогражданственным предпуримским призывом трудно не согласиться. Ди маме кохт а локшн зуп мит каше ун мит кнейдлах кумт дер йомтэв Пурим, велн мир шпилн зих ин дрейдлах. Ведь мама готовит суп с лапшой, А ещё с кашей, а ещё с вкусными кнедликами Ибо грядёт праздник Пурим И мы будем играть — крутить волчки. Опять согласимся. Суп с лапшой в просторечии именуется «лапшевник» (тут я скажу вам по большому секрету, что это вторая аутентичная рифма в русском языке к слову «волшебник». И это очень неспроста, как мы скоро увидим. А если вы хотите спросить, какая первая рифма, то она очень скучная — «учебник», поэтому я о ней и упоминать не хочу). И против каши с кнейдлах, пусть даже и в супе, я думаю, ни один академический исследователь ничего не имеет. Тем более против праздника Пурим с его весёлым карнавалом ойф дер ганцер велт, где пир на весь мир, с которым я, пользуясь случаем, всех заранее на все времена и поздравляю. А то, что дети,


КаК по нотам

которые ещё не спели наших самых главных слов, на Пурим собираются крутить волчки, явно прибежавшие с Хануки, так это только зейер гит, очень правильно. Ибо прямо на наших глазах праздничнокарнавальная реальность расправляет крылья, соединяя один праздник с другим, седьмым и тринадцатым, и в конце концов превращая в странный, взъерошенный праздник-карнавал всю нашу задумчивую и непонятную жизнь. А что ещё может быть желанней, какие стигматы святой Терезы, а, Веничка? Впрочем, зайт мир мойхл, простите. Это немножечко из другого концерта. А дальше? — спросите вы. А дальше, уважаемые радиослушате… да-да, конечно, тайере хавейрим, дорогие товарищи, начинается самое главное. Дальше поётся настолько просто, настолько гениально и настолько удивительно, что я не могу опомниться уже 15 лет, с момента первого прослушивания этой песни. Дальше — припев: Чирибим Чирибом Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим Чирибом Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибириБим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чири-бим-бим-бим-бом-бом!!! И пока я воздержусь даже от комментария этих загадочных слов. Ибо я многое хочу прокомментировать. Но здесь, как учил нас рэбэ Гуссерль — я могу лишь воздержаться от суждения. Но о чём же поётся дальше? А вот о чём. Дети, которых призывали отпраздновать бесконечный вселенский Пурим с песнями и ханукальными волчками, уже медленно растворяются в вихре бесконечного скоморошьего зазеркального карнавала. И на сцену этого пуримшпиля выходят.. ну конечно же, наши сказочники и мудрецы, пророки и сумасшедшие, собиратели искр в святые песни небес — хасиды со своим ребе: Амол из ундзер ребеню Геганген унтэр вегн Мит амол хэйбт он цуплюхн Ун гисн а рэгн… Однажды наш ребеню Бежал через дорогу Вдруг начало капать, И полил дождь… Совершенно обычная история, и с кем из нас она никогда не случалась? Просто у ребе не было зонтика. Но на то он и ребе, что зонтик ему и не нужен: Шрайт дер ребе цу дер хмарэ: «Хэр ойс гисн васэр!!!»

47 Зэнен але хасидим трикн аройс… Нор…. Дер ребе из аройс а насэр. Закричал ребе туче: «Ну-ка, перестань лить воду!» И… все хасиды остались сухими Только ребе — весь мокрым. Многие люди, в том числе мои знакомые знатоки и ценители еврейской песни, добродушно посмеиваются над этим куплетом. «Хаскала! — говорят они. — Антихасидский фольклор в действии!» А мне, если честно, даже немножечко хочется плакать. Это не антихасидский фольклор. Это абсолютный, запредельный фольклор. Где тебя учат, как надо жить. По-настоящему, а не так, как сейчас. Чтобы с весёлой песней каждый из нас остался мокрый, а все наши хасиды, все те, кого мы приручили, оставались сухими. Чтобы учиться разговаривать с тучей, с небом, с деревьями, зверями и птицами — Герб города Хелм для того, чтобы другим было светло. Потому что: Чирибим Чирибом Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим Чирибом Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибириБим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!!! Ну вот, мы допутешествовали уже и до последнего куплета. Где не то чтобы сразу раскрываются все тайны, но, по крайней мере, многое становится понятным. Прежде всего — мистическая география песни: Мэн зогт аз ин дем штэйтл Хелм Лебн нор нароним Ойб мир зэнэн ди клуге Хобн мир а шейнем поним Говорят, в местечке Хелм Живут только дураки. Если б мы были мудрыми, Имели бы прекрасные лица… Так вот оно что… Это он. Старый Хелом — наша позабытая в снах и сказках вечная Родина. Ицхок-Лейбуш Перец, Башевис-Зингер, Шике Дриз. Мудрость и прекрасные лица иного мира… Ди хелмэр лахн тог ун нахт Аф с''лохес ди газлоним Ну, зог же вэр из наришер, ун вер зэнэн ди хахомим?


48 Хелмеры смеются день и ночь Назло всем своим врагам Ну! Скажи-ка теперь, кто дурак А кто самые главные мудрецы? А вы умеете смеяться день и ночь? Даже когда вы заблудились в тёмной чаще мира и вокруг не видно ни единого просвета? Когда

КалейдоСКоп еврейСКой жизни

вы ушли из дома, и вернувшись, не нашли ничего, кроме тихого шелеста далёких отзвуков бабушкиной колыбельной и дедушкиного слова «фидэле»? Когда всё вокруг, казалось бы, говорит вам: «Плачьте! Это в ваших глазах вековечная скорбь мира». А вы не верьте! Смейтесь. Смейтесь, тайере майне, дорогие мои. Доктора потому и советуют смеяться, что самые большие глупости на Земле делаются с серьёзным выражением лица.


КаК по нотам

51

Обложка выпущенной в 1964 году компанией Roulette пластинки “Памятные еврейские мелодии” из серии “Мир сестер Берри”

Вот поэтому каждый из нас по-настоящему хелмер. И песенка эта — великий, удивительный фолк-гимн внутреннего хасидизма. Это песня вечного Пурима. Смейтесь. Мы уже многому научились. Это у нас в глазах теперь — весёлое и отчаянное танцующее солнышко. Потому что: Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибириБим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!!!

п.С. 16 лет назад, когда я впервые услышал эту оставшуюся любимой на всю жизнь песню, я «перемурлыкал» её на русский. Нет, это не перевод – это моя песня по едва уловимым мотивам оригинала. И один мой хороший русский друг — поэт и музыкант, с которым мы вместе сочиняли свои акустические песни с 15-ти лет, услышав мой «Чирибим» впервые, сказал: «Я не могу поверить, что это еврейская песня. Это же всё про нас, русских. Почти по Достоевскому». И он был абсолютно прав. Другой мой друг — бывший ленинградец, потом тель-авивец,а ныне бруклинец, научивший меня а биселе, немножечко говорить на идише и путешествовать средь пыльных страниц позабытых книг еврейских поэтов XX века, писавших на мамэлошн, прочитав «перемурлыканный» текст в моём Живом Журнале, прокомментировал: «Браво. Первый раз в жизни читаю по-русски, а кажется, что поеврейски». И он был абсолютно прав.


50 И вот уже 16 лет я пою её. От азой. Вот так:

чирибим-чирибом — это проСто непонятные волшебные Слова (Шике-Овсею Дризу и еврейским местечковым песням про мудрецов и чудаков из Старого Хелома) Песни, свет и добрый смех Мне дарит память детства. Снами-сказками в него Как в зеркало – глядеться… Сквозь время рассекая Злой судьбы смурные вести, Я греюсь тем, что я пою, — Так вот вам моя песня: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!» Это очень старая еврейская песня — зэйер элтэр йидишэ лид — о волшебных словах Чирибим-Чирибом, которые люди просто мурлыкают или напевают себе под нос, и всё вокруг совершенно преображается. Мир становится странным, прозрачным и солнечным, как будто его обнимают родниковые руки. И начинается старая-старая сказка. Никто не знает, откуда взялись эти слова. Может быть, ЧирибимЧирибом — это отзвуки таинственного Шем-Хам-Форэш, тайного имени Б-га, которое знали лишь древние мудрецы и каббалисты. Тот человек, который знал его, мог понимать язык трав, птиц и зверей и творить невиданные чудеса. Впрочем, всё это покрыто седым мраком древней дремучей тайны. Наверное, Чирибим-Чирибом — это просто Непонятные Волшебные Слова. И вот вам про них история. Жил да был в одном местечке старый мудрый ребе, А мудрей его были лишь ангелы на небе, Знал он все наперечёт речения и свитки, Но пел наш мудрец и звездочёт, лишь заслышав звуки скрипки: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!» Как-то раз спросил я у учёного еврея: «Ребе! Песни той секрет поведай мне скорее!»

КалейдоСКоп еврейСКой жизни

Долго он листал Талмуд, но не нашёл, хоть тресни Ничего. И мы… и мы с ним затянули песню: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!» То местечко называлось просто — Старый Хелом, Каждый хеломский еврей был занят хитрым делом: Кто смотрел на небо и облака ловил рукою, А кто-то фрэйлехс танцевал и напевал такое:: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!» Так скорей, скорей же приезжайте в Хелом в гости! Враз изюма с миндалём получите по горсти. Да и где ещё устроят встречу вам чудесней? Всё местечко выйдет к вам и вас научат песне: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом! Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!» …Песни, свет и добрый смех мне дарит память детства. Да куда ж ещё душой усталою мне деться? Но там, на самом дне души, я прячу свою тайну. Когда мне плохо — я пою, пою чуть-чуть печально: «Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бим-бим-бом-бом. Чирибим! Чирибом! Чирибим-бим-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бири-бирибири-бим-бом-бом! Чири-бири-бири-бири-бири-бири-бом! Чирибим-бим-бим-бом-бом!!!»


юбилейные размышления

51

доброта СпаСет Мир 24 октября исполняется 100 лет со дня рождения Аркадия Исааковича Райкина. Этой дате посвящены размышления рижского сатирика Марка Дубовского

Марк ДУБОВСКИЙ. Рига, Латвия

Ригу, конечно, не сравнить с Одессой, но живородящим юмором она явно не обделена. Иначе зачем здесь зародились Аркадий Райкин, Михаил Задорнов, Ефим Шифрин да и непрофессиональные острословы: Мстислав Келдыш, Михаил Таль, рижский бальзам?.. Дом, где родился великий Райкин, мы искали долго, опираясь на разные свидетельские показания. Сначала нашелся сосед Райкина по лестничной клетке в доме на улице Горького (ныне Кр.Валдемара), потом появилась тетушка-племянница Райкина — мол, все мы жили на Мельничной (Дзирнаву)… Три года, вместе с тележурналистом Андреем Волмарсом, мы вели репортажи об открытии фестиваля "MORE SMEHA" имени Аркадия Райкина возле райкинского дома, и все три года дома были разные. Наконец в архиве Музея истории Риги и мореходства было выявлено подлинное место рождения великого артиста: улица Авоту, 4. По этому адресу в 1994 году мы и открыли памятный знак (народ привык к термину "мемориальная доска", но правильно — именно "памятный знак"). Властью президента фестиваля я санкционировал несанкционированное вселение юмористов в квартиру, где жили Райкины. В скобках снабжу поселенцев ремарками, потому что выросло поколение, не ведающее звездных имен тех лет. Поверьте, это было незыбываемо! Костя Райкин, артист, режиссер и сын Аркадия Исааковича, Михаил Жванецкий (писатель-сатирик и завлит райкинского театра), Роман Карцев (артист, сценический партнер А.Райкина), Вадим Жук (питерский режисер, ведущий телепрограммы "Вокруг смеха"), в сопровождении телевизионщиков, трепеща поднимались по крутой винтовой лестнице. Сердца отбивали: "Здесь каждая ступенька Райкина помнит". Константин Аркадьевич смотрелся

С Джиной Лоллобриджидой во время 2-го Московского кинофестиваля. 1961-й год

особенно трогательно: тут ходил маленький папа! Звоним в дверь. (Замечу, я специально не анонсировал наше пришествие хозяевам квартиры, хотелось заснять эту сцену непредсказуемо и естественно.) Дверь, после вялых раздумий, открывается, на пороге — классика: пьяноватый дядя, в майке, свеженевыбритый, и его "тетя", в утренних бигудях. Ошарашиваю их прямо во лбы: - Знаете ли вы, что в вашей квартире Райкин родился! - Не может быть! Когда? — раздалось в ответ. От их похмельного перегара дальнейший разговор я вел, разглядывая обои. — Ну, не сегодня, конечно, а 80 лет назад, — и тут в квартиру вваливаются люди из телевизора. Хозяева в шоке вжимаются в стены: живые Карцев, Жванецкий, Костя Райкин. А я серьезным голосом продолжаю: - Примите наши поздравления, решением Рижской думы на доме будет установлен мемориальный знак, а в вашей квартире

будет открыт райкинский музей! У вас сколько комнат? - Две. - Придется потесниться, будете жить в одной. Они согласно кивают, выдавливают из себя гостеприимные улыбки, и тут до них начинает доходить смысл перспективы. Дальше, вполне литературно, звучит: "Но позвольте!.." — и мне спешно приходится успокаивать обитателей раритетной квартиры: про музей — это шутка. Мы поблагодарили хозяев за радушие и в следующий раз увидели их уже по телевизору, по ОРТ, в сюжете о "MORE SMEHA". А если серьезно, вряд ли музею великого артиста быть в Риге. Райкин — достояние советское. Или состояние, если угодно. Национально озабоченная власть Латвии признаниям заслуг Аркадия Исааковича предпочитает подвиги Джохара Мусаевича. В той же Одессе при поддержке мэра действует Всемирный клуб одесситов. Они там


52

следят за достижениями друг друга, отмечают разные успехи, причем не только посмертно — случается и прижизненно. Михаилу Жванецкому, например, мэр выделил участок земли на берегу Черного моря. У нас же что ни знаменитый рижанин, то, в первую голову, нелатыш. Такова уж особенность здешней почвы: не с руки признавать заслуги инородцев. И это с годами "не лечится". Аркадий Исаакович Райкин для многих из нас — мерило нравственности. Это был не только Артист, но и мудрец, морализатор, с живыми, все понимающими глазами. И он был очень естественен. Проведу две параллели: улыбка — ходьба, смех — бег. Природа подсказывает, человек рожден, чтобы ходить. Бежит человек только по необходимости: или за добычей, или чтобы не стать добычей самому. При этом человек выглядит не лучшим образом: задыхается, потеет, глаза навыкате. Смех, если приглядеться, тоже красит далеко не всех. И звучит не всегда приятно. Человек смеется, гонясь за кем-то или спасаясь от кого-то, нервы напрягаются, человек устает, и после смеха выглядит так же, как после бега. А вот улыбка для человека так же естественна, как ходьба. Человек идет, человек улыбается — это легко, ненатужно, это не вызывает вопросов. Счастливая улыбающаяся женщина — это вообще верх совершенства! Человек бегущий, человек смеющийся всегда привлекают внимание. И тот, и другой взрезают зрение, слух, ведь

КалейдоСКоп еврейСКой жизни

происходит что-то чрезмерное. Куда он ляла внешность артистов — и народ боялся, бежит, от кого? В чем причина вдруг раздав- диссидентствовал, пил горькую. шегося смеха? Народ напрягается, пытается Сегодня можно все: выходить к микропонять. фону в нижнем белье, выступать на неценАркадий Райкин был понятен. Ему вери- зурном языке, обсуждать со сцены друг лось легко. Он и ходил, и бегал по сцене — друга. И народ не боится, но горькую пьет. так, что зрители улыбались и смеялись оди- Разница в том, что тогда веяло безысходнаково непринужденно. Между улыбкой и ностью в кругах интеллигентных, но за годы смехом границы были размыты. Как Райкину президентской России от интеллигентных это удавалось? Гениальность объяснить не- кругов удалось избавиться. Недумающим навозможно. родом управлять намного проще. Можно провести и третью параллель: Гегемония клана застоявшихся на сцене хохот — спорт высших достижений. Между "звезд" сравнима с положением дел в фарулыбкой и хохотом такая же разница, как макологии. Бытует мнение, что от многих бомежду прогулкой по лесу и установлением лезней лекарства уже давно изобретены, но рекорда в беге на стометровке. Райкин эти их применение всячески притормаживается стометровки бегал ежедневно. Он изматы- свыше. Потому что лечение болезней и привался сам, он изнурял свой театральный менение старых лекарств гораздо выгоднее коллектив, а зрителю всегда доставалась всеобщего излечения. Так что вполне естелегкость и грациозность бега Усэйна Болта. ственно, что снижение круговорота денег в А хохочущий зритель и под стулья валился известных карманах в планы обладателей как-то не больно. этих карманов не входит. Актеры-эстрадники, как правило, выучиЭто я и о качестве нынешнего Смеха. В вают текст, выходят на сцену, входят в образ, одно прекрасное утро я вдруг физически придуманный автором, и "работают" этот ощутил, что никого из тех, кого привозил образ от аплодисментов до аплодисментов. раньше с сольными концертами, больше Все предсказуемо. Кроме самих аплодис- привозить не хочу. НИКОГО! То ли у меня ментов. Бывает, "проваливаются" и корифеи чувство юмора пропало, то ли я пропал для жанра. Мне доводилось видеть озлоблен- чувства юмора, но мне многое стало понятных артистов, вступавших в перебранку с ным. Почему покинул загибающийся разгозалом. Смущение, досада, красное лицо — ворный жанр прозорливый Геннадий это не полный список испытывамых мною в Хазанов, почему спился, ушел с эстрады, а таких случаях симптомов. Артисты сгоряча потом и из жизни Михаил Евдокимов, позабывают, что и на концертах срабатывает чему запела и до чего допелась Верка Сермагазинный принцип "клиент всегда прав". дючка… Зритель всегда прав. Нет, все-таки Райкин "и сегодня живее Известен случай, когда великого Аркадия всех живых". С юбилеем Вас, Аркадий ИсааРайкина в Киеве, прямо на сцене, сразил ин- кович! фаркт, в ответ на антисемитский выкрик из зала. Райкин был чувственным актером, его добрые, мудрые глаза и сердце были настроены на ноту "боль": он пере- и сопере- живал — за все и всем. Когда вокруг говорят об издержках шоу-бизнеса, что якобы все что ни делается происходит исключительно для "желтой прессы", мне все чаще думается о заказном характере этих издержек. Свахи, Властелины, Кашпировские, Мавроди — кто только не плодится на Земле Русской, с молчаливого согласия ее владык! Басковы, Биланы, Тарзаны очень удобны Власти: они предсказуемы, их удел — самолюбование, публика обсуждает не смысл песен, а кто из них с кем живет. И вот ведь в чем парадокс: советская цензура строго отслеживала малейшую крамолу в текстах, устанавливала жанровое единообразие, опреде- А.Райкин покоится на Новодевичьем кладбище в Москве


Скидка 10% – всем членам центра “Алеф”

НАШ АДРЕС: Рига, ул. Эбрею, 10, остановка 15 троллейбуса “Улица Ломоносова” Тел. 67144321 www.studijai.lv


f ” e l ф A е л h t А i “ w с s я n i с g т e е b а н d и o ч o а g н All орошее х е с В

Самое главное в жизни каждого из наС – это дом, где хорошо и уютно, тепло и комфортно. еврейСкий центр «алеф» – это именно такой дом. главная задача центра «алеф» – помочь тем, кто живет в диаСпоре, не забыть Свои еврейСкие корни, многовековую иСторию и традиции Своего народа, почувСтвовать Себя членом большой и дружной еврейСкой Семьи. это именно то меСто, где каждый в возраСте от 3 до 120 лет найдет для Себя что-то интереСное.

Пишите нам: alef@alef.lv Звоните: +371 29493130, +371 67240493 Не пропустите наши новости: www.alef.lv Biedrība Ebreju kopienas centrs „ALEF” Skolas 6, Rīga, LV-1010 Reģ. Nr. 4000 80 67 186

Latvijas Krājbanka Centra rajona filiāle

Konts LV 07 UBAL 1180 122 574 001 Kods UBALLV2X

KJL #4 2011  

Magazine of Riga's jewish centre "Alef"