Page 1

Герб дворян Гиппенрейтеров

Автобиография Родился в апреле 1917 года. Со стороны матери пред ки — крестьяне. Со стороны отца — дворяне. И те, и другие составляли большие семьи, а у меня было много родственников. Мы жили на берегу Москвареки в деревне Поты лиха, напротив теперешних Лужников (стадиона имени Ленина). Неподалеку в Москвареку впадает речка Се тунь, через которую шел деревянный мост. С него мы ныряли и ловили рыбу: под мостом всегда кувыркались головли. Москварека снабжала нас не только рыбой, но и дровами на всю зиму. Она же была нашим самым главным развлечением с утра до вечера. Отца не. по мню: его убили в 1917м году, а я в 1917м только ро дился. Отец был белый офицер, я ношу его фамилию. Воевал он четыре года, уйдя на фронт из студентов. По

лучил несколько орденов и наград, после сильной кон тузии был отправлен в Москву, но до дома не доехал. Все документы, подтверждающие это, нашлись. Изза дворянского происхождения отца и его службы в белой армии мать всю жизнь боялась, что нас перестреляют. Чудом сохранилась отцовская фотография в форме. Сама она окончила гимназию, преподавала в школе, потом работала бухгалтером на «Мосфильме». 1917 год — не лучшее время начинать жизнь: мать — сельская учительница. Чего стоило растить меня в смутное, голодное время, знает только моя мать. Так или иначе, жизнь, хоть, и голодная, продол жалась. Облегчало жизнь все что растет в лесу, на не большом огороде, а иногда и на соседском. Радостью в жизни была река, с рыбами, лягушками, ледоходами 3


Обед на вулкане

12

Я вообще не занимаюсь отдельно фотографией. Всегда делаю книгу, независимо от того, будет она издана или нет. У меня есть только идея, которую я методично нанизываю на зрительный материал. Сначала нахожу место, какое привлекает меня, интересует, тревожит, вызывает особое отношение. Это может быть старин ный город, природа какогото края или просто вид с од ной единственной точки — с обрыва на Волгу, напри мер. На любой объект смотрю с точки зрения будуще го альбома. Менялась политическая обстановка. На страницах журналов стали печатать памятники архитектуры и искус ства, на последних полосах появились пейзажи. В 1959 го ду вступил в Союз журналистов СССР. Приняли несмот ря на то, что я не состоял в штате ни в одной редакции, лишь за большое количество публикаций. Членство в Союзе избавило от заботы гденибудь числиться. Постоянной работы не было. Из экспедиций и слож ных походов, с вулканов Камчатки и от китобоев при возил готовые материалы. Их публиковали, иногда оп лачивали командировки. На все это смотрел, как на подготовительную работу к фотоальбомам. Материал накапливался годами. Складывалось сра зу несколько тем, их без конца «добирал». Все время казалось, что чегото не хватает. Первый большой по тем временам гонорар получил в издательстве Физ культура и Спорт. Нашло применение все, что я снимал в лесу, на охоте, в походах. Это были иллюстрации к большому изданию «Настольная книга охотника» в двух томах, вышедшая в 1955 году. Затем долго ничего не издавалось. В 1964 минское издательство выпустило альбом «Беловежская пуща». Чуть позже нашел применение материал об альпи низме, горах, заповеднике: в 1967 году вышел альбом «В горах КарачаевоЧеркессии». Событием стало издание в том же 1967 году альбо ма о природе без единого человека — «Сказки русско го леса». Главный художник издательства взял на себя

С камерой

ответственность за «аполитичность» книги, которая к то му же осядет в магазинах мертвым грузом. Книга же была распродана в кратчайшие сроки — люди, устав шие от ударников и вождей, буквально смели ее с при лавков. Постепенно улучшалась полиграфия, менялось от ношение к природе, накапливался и мой опыт. Исполь зуя накопленный материал и досъемку по каждой теме, я смог готовить к печати каждый год по фотоальбому. Всю жизнь искал место, где бы я мог построить дом и жить на покое в старости. Смотрел повсюду, далеко на Урале, в Сибири. Была у меня мечта — бросить все, уехать из Москвы и жить там постоянно. Но, в конце концов, я москвич, житель столичный, и специфика моей работы не позволяет мне надолго удаляться 13


из поля зрения издательств и заказчиков. Решил найти чтото поближе. Художникграфик Саша Юликов пригла шал меня к себе на Волгу, посмотреть, что за красота. Деревня стоит на высоченном берегу, почти вдвое выше Воробьевых гор. Между деревней и рекой нет ни труб, ни столбов, ни домов, только чистые луга и лес на другом берегу. Перед носом — широченная запружен ная Волга. Как раз дом на обрыве продавался. Я на столько обалдел от пейзажа, что дом посмотрел, только когда теткахозяйка настоятельно предложила зайти. Для меня это было уже лишним. Вокруг дома — запущен ный сад. Целое лето я потратил, чтобы выкосить и вы рубить все лишнее. Местные бабки мне таскали старые крынки, керамику, деревянные ковшики, коромысла, рамы от зеркал. Им бы и в голову не пришло, что это комуто нужно. Я покупал все эти штуки за символиче скую цену и снимал с ними натюрморты. А на зиму, чтобы не разбили или не испортили, ломал голову, куда бы все спрятать. Решил закапывать, как клады, на уча стке. Теперь в свой дом я езжу в промежутках между поездками по самым разным местам. Поездом до Кинешмы, потом сорок минут на пароходике, который причаливает прямо напротив моей деревни. Там нет даже пристани, просто сходишь по трапу — и ты дома. „

15 Š Cнегопад 16 Š Иней на ветке 17 Š Дуб 18 Š Туманный зимний день 19 Š Церковь Лазаря Муромского. ХVI век. Погост Кижи. Карелия 14

15


16

17


АВТОПОРТРЕТ

Это мое отношение, мой способ построения, среди тысячи других я ее узнаю. Посадить пять художников перед ними — одного человека, чтобы все пять его одного нарисовали, будет пять разных портретов, то есть это будет ни что иное как автопортрет каждого из художников. Это его отношение, его решение, его задача. Примерно то же самое я решаю, когда снимаю природу. Так, как я ее представляю. Я снимаю только то, что интересует меня самого. Я точно знаю, что если я это както воспринял, мне самому это понравилось, то рано или поздно это найдет применение. Мне понравилось, найдутся те, которым это тоже понравится, которые в это дело както войдут.

2021 Š №3164 22 Š Погост Кижи зимой 23 Š Псковский Кремль. Вид с югозапада 20

21


Петроглифы

28

29


28 Š Весенний туман 29 Š Весна на Бело море 3031 Š № 3027 32 Š Токующий глухарь 3233 Š Мещёра. Весенний пейзаж 3435 Š Мещёра. Разлив реки Пры 30

31


Глухари Глухарь — птица каменного века, реликт, сохранившийся в наших необъятных лесах. Глухарь даже не поет, а издает странные низкие звуки, рожденные дремучим лесом, шумом ветра в вершинах лесных великанов, стуком сухих ветвей, шорохом валежника под ногами зверя. За песней глухаря угадывается бесконечное время, отделяющее от нас ее за рождение. Токующий глухарь не имеет ничего общего с обыч ной птицей. Это совершенно особое существо, напоминаю щее законченный, четкий, динамичный иероглиф, устремлен ный в пространство. 32

33


Глухари, очевидно, когдато тоже пели, но привлекали массу врагов и погибали. Сохранились те, что пели по тем или иным причинам тихо. Но вложить всю энергию, на кото рую способно сильное животное в пору своего самого мак симального утверждения, в тихую, невзрачную песню невоз можно; и эта сила, не имеющая свободного выхода, потряса ет изнутри все существо, доводит до предела выразитель ность едва заметных деталей, заставляет звучать не только голосовые связки, но и все тело птицы. Появилась новая, отличная от других, форма пения, если можно подвести ее под такое понятие. Глухари токуют всегда на земле, если им ничто не мешает. Под ритм песни глухарь непрерывно, с одинаковым ускорением, обязательно прямо линейно ходит. В это время он не видит поверхности земли или снега. Взвинчивающая повторность этой песни без ме лодии и зрелище движущейся завороженной птицы, доведен ной до экстатического состояния, необычайны по силе впе чатления. Каждый раз, когда песня доходит до кульминаци онной точки, глухарь не видит и не слышит. Это длится доста точно, чтобы охотник мог быстро сделать дватри больших ша га. Под прикрытием к глухарю можно приблизиться вплотную. Конечно, эту роковую для глухаря особенность знали и пер вобытные охотники. Его слабое место используют многие хищники. Эта особенность определила и название птицы — глухарь, глухой тетерев. „

34

35


36 Š Половодье 37 Š Рыбак 36

37


Начало см. на с. 000

ным. Он зависел от людей, но ничто его с ними не связывало. И ес ли он, не отводя глаз, подолгу следил из какогонибудь угла за мной, становилось не по себе. У медвежонка тысяча способ сесть, тысяча способов лечь и все смешные. Он подвижен и пластичен, как резина. И в каждом дви жении проглядывал зверь, готовый к стремительному и точному дви жению. Если он огрызался, то всегда достигал цели: я не успевал от дернуть руку, если медвежонок хотел укусить. Наказания не дейст вовали. Если его сильно бить, он ревет и огрызается, но потом, как ни в чем не бывало, принимается за свое. Надо было заканчивать это приключение. Ухоженная, чистая из ба утратила жилой вид. — Попробуйте отдать его комунибудь. Из этого ничего не вышло: медведь никому не нужен. Тогда его надо продать. Я назначил цену — сто рублей. Сработало! Через день пришёл почтарь в форменной фуражке и навеселе. Медвежонок получил бутылку молока, опустошил ее и теперь вер телся у начищенных сапог. Наша изба стоит на одном берегу ручья, а изба почтаря на дру гом, на открытом бугре. Из окна мы видели, как почтарь протопал по воде, а медвежонок проскакал по камням. Почтарь был очень горд. Об этом говорила его походка. Они вошли в дом, а мы все ещё не верили, что отделались. Через короткое время из избы вылетел почтарь и медвежонок. А за ним так же вылетела жена, кроя матом всю деревню. Такой изощренной ругани я отродясь не слышал; это было достойно книги рекордом. Оказалось, это милая пара вошла в сени, медвежонок мгновенно отреагировала на знакомый запах и опрокинул большую бадью с только что подоенным молоком. Сей час эта пара сидела на бугре в полном недоумении… В этот день я уехал в Москву и оттуда написал письмо, справля ясь о медвежонке. Пришёл ответ, что медвежонка продали на паро ход и дальнейшая судьба его (и парохода) неизвестна. „

46

47


СОСТОЯНИЕ ПРИРОДЫ

Я представляю, что вот в этом пейзаже может быть, если там произойдут какието события: изменится небо, пойдет дождь, изменится время года. Фотография может все это адекватно передать. Природа сама по себе, во всех своих проявлениях, во всех своих временах года, невероятно активна. Это всегда смена какихто жестоких периодов, которые приходят то легко, солнечно, то снегопадами, метелями.

Когда я сам проявлял, то я проявкой чтото регулировал, вводил какието элементы условности с помощью фильтров. Самая сложная задача — уйти от натурализма. Использую светофильтры, различные расстояния, построение кадра. ОБРАЗ В ИСКУССТВЕ

Бывают такие картинки, когда все очень правильно, все очень хорошо, цветочки, а можно ввести какойто бурый фильтр, тогда все приобретает совершенно другой характер, появляется какоето обобщение. Фотография это не искусство по существу. Это констатирование факта. Художник создает свои объекты, фотограф — констатирует существующие. Единственно, чем фотографию можно «приподнять» — это своим собственным отношением, попытаться реализовать это свое отношение в какихто образах.

4647 Š Берег Белого моря 4849 Š № 302 48

49


50 Š Псковский Кремль. Река Пскова. Троицкийсобор, колокольня. 51 Š № 000443 50

51


52

53


54

55


СРЕДА ОБИТАНИЯ

Когда перед тобою подлинное произведение искусства, чтото происходит с тобою. Настоящее произведение искусства меняет человека, это как жизненный опыт, перенастройка в голове происходит, все это воспринимается совершенно прямо. В молодости, скажем, я читал много Кнута Гамсуна. С него все у меня и началось. То есть началось с берега Москвареки, а продолжилось с помощью Гамсуна. Он дал очень чувственное, очень точное, очень точное описание природы. Сам он ее прекрасно понимал, он в ней мог жить, мог с ней общаться. Я подумал тогда, «а мне бы так». Поскольку я уже к тому времени ездил по северу, по Карелии, по Белому морю, это местато одни и те же, мне было это очень близко, эти его описания бесконечных дней или наоборот бесконечных ночей.

52 Š Перед грозой. Средняя Волга 53 Š 0705 54 Š 0002 55 Š Кижи в тумане. Церковь Преображения Господня (летняя) и Церковь Пресвятой Богородицы (зимняя) 5657 Š Купола Преображенской церкви. Кижи. 1714 г. 5859 Š Белое море. Отлив 58

59


60

61


62

63


К

арелия — край больших и малых рек, край озер, небольших и тихих или потерявших берега под бескрай ним небом. Как одно целое с древней землей, столь же древняя культура, оставившая рисунки, выбитые на ска лах, — петроглифы. Их возраст — че тыре–пять тысячелетий, так что при коснуться к ним — уже событие. Десять–двенадцать тысяч лет на зад Карелия освободилась от ледни ка. Понадобилось еще несколько ты сячелетий, чтобы в этих суровых мес тах задымили костры человека. Сели лись у озер, по берегам рек. Стоянки были небольшими и немногочислен ными. Менялись орудия труда и охо ты, совершенствовалась обработка дерева, кости, камня. Появилась ке рамика, позже — изделия из метал 64

ла. Из переплетения реальных обра зов, фантастики и верований рожда лось искусство. Начиная с I тысячелетия до н. э. и до X века нашей эры памятники Карелии неизвестны. От более позд них эпох сохранились груды камней, безмолвные свидетели труда земле дельца, да выложенные из гранита круги — следы культа солнца. Наскальные изображения найде ны на севере Карелии у Белого моря и на восточном берегу Онежского озера, на Бесовом носу. Петроглифы не только сохранились сами, сохрани лось и их подлинное окружение. Свы ше полутора тысяч изображений, ро дившихся задолго до появления пись менности, целая галерея таинствен ных символов, знаков, изображений 65


животных, сложных и зачастую непо нятных композиций. Вот лебедь — на гладкой гранит ной поверхности со следами ледни ковой штриховки выбита контурной линией почти метровая птица с вытя нутой шеей. Лебеди отлично летают и плавают, но на суше им неловко. Так и стоит этот лебедь, немного смеш ной в своей неловкости, на тысяче летнем, ультрасовременном по ис полнению, рисунке. Еще лоси, культовые знаки, похо жие на полумесяцы или капканы. Каменная скульптура и керами ка, резная кость и петроглифы гово рят о наблюдательности, умелом ис пользовании трудоемких материа лов, развитом эстетическом воспри ятии. Точны, зачастую изысканны контуры петроглифов. Они различны по стилю и форме, иногда их разде ляют большие промежутки времени, но в них заложена сложившаяся тра диция, чувствуются индивидуальные различия, рожденные талантом художника. Петроглифы почти не видны в дневном или рассеянном свете — это очень неглубокие рельефы. Зато утром или на закате они возникают как волшебство, рождаются на, каза лось бы, пустом месте или исчезают, словно их не было, так как плоско сти, на которых они изображены, на ходятся под разными углами. „

66

67


ПЕЙЗАЖ

Снимаю то, что мне нравится. Надо нести своё собственное отношение и восприятие пейзажа. Пейзаж — прежде всего взаимосвязь твоего

внутреннего состояния и состояния природы. Оно может быть интересным, а может — безразличным.

Многие вещи я просто понимаю. Если снимаю на природе, ставлю палатку, рядом с которой круглые сутки горит костер. Отсюда и ухожу радиально в разные

стороны, пока не найду чтото интересное. СЕКРЕТ СОЗДАНИЯ

Нормально и ни одного кадра в течение дня не снять. Совершенно нормально. Дважды я был на Байкале. Не снял ни одного кадра. Тупое пустое небо, отражающееся в озере, выгоревшие летом, «никакие» склоны. Что там снимать и кому это нужно? Байкал — объект очень интересный и сложный. Чтобы снять его как следует, там надо жить: искать интересные временные состояния ранней весной или поздней осенью, или когда лед начинает рушиться, и шторма гоняют льдины. Чтобы хорошо прочувствовать любой пейзаж, в нем надо жить какоето время.

60 Š Сосна 61 Š Замшелые валуны 6263 Š ................: (Лишайники) 68

69


ФОРМА ПОВЕРХНОСТИ

Во всех случаях каждая сделанная фотография должна нести состояние — целостность увиденного, связанная с моим ощущением в данный момент и, обычно, объединено впоследствии с другими фотографиями. Каждая фотография должна быть композиционно организована как плоскость (поверхность), не разрушая ее. (Как всякое искусство, имеющее дело с плоскостью, фотография подчиняется тем же законам.) Фотография скована своей документальностью и превратить ее в какуюто условность, в искусство очень сложно. Единственная условность фотографии в том, что она имеет дело с плоскостью, с листом бумаги, как и всякое изобразительное искусство, она — оформленная плоскость. Фотография не имеет права разрушать лист, на котором она существует, она должна быть построена по обычным законам искусства. Это — лист бумаги, на котором уложены реальные объекты, превращенные в какуюто условную форму.

64 Š Петроглифы — Бесов нос, Заонежье. Лебеди 6465 Š Остров Заяцкий, Соловки. Древний лабиринт 66 Š Лебеди. Онежское озеро 6667 Š Петроглифы — Бесов нос, Заонежье. Лебеди 6869 Š Озеро реки Чуны. Закат 7071 Š № 4257 (Кольский полуостров) 70

71


ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Старые мастера тоже ведь искали место, никогда с маху ничего не ставили. Это же были великие люди. Все храмы всегда ставили на самые красиве места и храмы объединяли зрительно громадную территорию. Они становились центром целой области. Он как монумент, вокруг которого развиваются все важнейшие события истории, человеческой жизни. Причем, раньше храмы были очень близки по духу человеческому состоянию.

7273 Š КириллоБелозерский монастырь. Основан в начале ХV в. Вологодская область. 74 Š № 2486 (Кижи?) 75 Š Храмовый комплекс Николы Мокрого. Ярославль. ХXII в. 72

73


дит семь — «Хватит». Прошел по кромке километра два и решил посидеть до темноты, потом вернуться к рюк заку, заночевать без огня и снова походить утром. Место подходящее — коегде накопано, много клюквы, везде следы медведей. Редкий лес сгущается в сторону берега. Прошло немного времени, и в окружающей тишине возникло какоето беспокойство. Послышались едва уловимые низкие звуки. С таким угрожающим звуком оседает мощный пласт снега на горном склоне, преж де чем скатиться лавиной. Вдалеке затрещал дрозд. Так однажды было: медведь выходил на копь и спугнул за ночевавшего тетерева. Пролетела птица и снова тихо. Указательным паль цем правой руки нажал на спуск, а большим беззвуч но взвел курок. Сердце с силой гонит кровь, стучит в голову. Толчки передаются рукам и даже винтовке. Изза редких берез выбежал некрупный медведь, размашистой рысью пересекая открытое пространство. Бежит легко и свободно, и в этой легкости скрыта гро мадная сила зверя. Медведь остановился, повернул высоко поднятую го лову, ухнул и побежал в прежнем направлении. Он не встречался с человеком и не знал, чем грозит странный неподвижный предмет, который увидел, а запах не дошел. Черная точка ствола проводила движущийся бок медведя. Сухо ударил выстрел. Ствол дернулся и снова, как привязанный, провожает все его движения. Мед ведь метнулся в сторону, встал на дыбы, опустился и по шел в сторону. Я не слышал выстрелов и не чувствовал отдачи, только увидел, что движение кончилось. Медведь ткнул ся мордой в мох, неестественно подвернул лапы. Вдалеке рявкнул второй медведь. Вглядываюсь в на правлении звука и вижу, как он мелькает между кустов. Друг за другом хлестнули два выстрела. Он так же быстро продолжает уходить. Выпустив мушку над про резью, еще выстрелил. Медведь кувырнулся через го 84

лову, встал и медленно пошел дальше. Теперь он дви гался едва заметным пятном, сливаясь с осенним ле сом. Весь на виду, он пересек открытое пространство. Сухо щелкнул курок — осечка! Дернул затвор, чтобы выкинуть патрон, но в винтовке патронов не было, а из ружья не достать. Медведь еще показался в просвете деревьев и скрылся. По боку у него расплывается боль шое кровавое пятно. Хуже не бывает — ушел раненый медведь. Надев через голову винтовку, я взял в руки ружье и пошел туда, где видел медведя последний раз. Но ни медведя, ни следа не нашел. Осмотрелся: во все сторо ны одинаковый лес. Вернулся к поваленной сосне, за метил направление, в котором стрелял, разыскал след с кровью, и пошел по нему. Раненый медведь нападает, если его преследуют. Но этот — небольшой, сильно ранен, да и укрыться негде. Если заляжет, издалека будет видно — болото хорошо просматривалось. Сначала он уходил прямо, к темному лесу. Потом на чал петлять. Крови стало меньше и вскоре след по терялся. Я с опаской остановился, чтобы разобраться в по дозрительных петлях и увидел в стороне на желтых бе резовых листьях яркие пятна крови. — Сзади! С простреленными внутренностями, с тупой болью, которая связывает все движения, зверь уходил в сто рону спасительного леса, ложился в холодный мох, и брел дальше. Человек ходил недалеко от этого места и ушел. Медведь побрел вперед. Там, где лежал, оста лась лужа крови. Вскоре снова услышал надвигающу юся опасность. Прошел в одну сторону, в другую. Больше он уходить не мог. Превозмогая боль, сделал большой прыжок со своего следа в сторону, вернулся вдоль него навстречу опасности, и залег за моховой кочкой, на которой рос ла береза. Он заполнил собой небольшое углубление, 85


вдавил податливый светлый мох, сливаясь с ним такой же мягкой, серебристосерой шерстью, превратился в едва заметное возвышение и ничем не выделялся на поверхности болота. Медведь неотрывно следил за человеком. Может быть пройдет мимо! Дошла волна человеческого запаха. Мягкий, сливший ся со мхом зверь превратился в комок железных мышц. Расстояние медленно сократилось. Человек прошел мимо и… остановился. Остановка длилась доли секунды. Раздался корот кий рев. Изза сухой березы, сзади и сбоку, выбросил ся медведь. Я увидел, как нарастает движение, возник шее на пустом месте. Оно стремительно превратилось в ревущую пасть, прижатые уши и выброшенные в прыжке лапы. Грохнул выстрел. Инстинктивно попятился назад и опрокинулся на спину, сбитый в мокрый мох. Отбиваясь ногами, я старался повернуть ружье под медведя, но не успел. Мотнув головой, медведь схватил стволы зубами сбоку и рванул так, что я сел. Затрещали крошащиеся о же лезо зубы, ружье вылетело из рук и выстрелило в зу бах у медведя. Топор! Его я оставил, а всегда он был за поясом. На мгновенье медведь отпустил меня. Я схватился за винтовку, надетую через голову, но не успел снять. За щищая голову, сунул в пасть локоть в толстом ватнике, подобрал колени и оттолкнул медведя ногами. Скользнув когтями, медведь рванул за сапог и опять посадил меня. Винтовка была в руках! Зверь бросился, и я ударил его прикладом по голове. Удар получился короткий и точный. Медведь обхватил голову передними лапами и откатился в сторону. Схватив ружье, вложил патрон и выстрелил почти в упор: медведь снова был передо мной. Кругом зловещая тишина. Плотные сумерки. Перед убитым медведем впервые в лесу мне стало страшно — так необъяснима и необычайна была его живучесть. Начал мерзнуть, потому что промок насквозь. 86

«Мужик без топора — хуже бабы», вспомнил я ме стных охотников. Ножом я ничего не смог бы сделать, потому что медведь «глодается как собака». Передо мной мелькали зубы и лапы медведя, и самым необъ яснимым было то, что он бросился с пустого места — настолько негде ему здесь укрыться. Потом шел по темному лесу до рюкзака, и с облегче нием вздохнул, когда зарядил винтовку семью патронами. Обратно шел уже с другим настроением. Стук топора покатился в темноту. Затрещало пада ющее дерево. Сделал настил из жердей на болоте, что бы лежать, и такой же для костра, нарубил дров на дол гую осеннюю ночь. Из низкого неба падают редкие снежинки. Шипят падающие в воду угли. Иногда пролетают стаи гусей. На юг! Пытаюсь представить их путь, и от этого кажется, что земля летит во мраке, увлекая с собой леса и озе ра. Далекодалеко потрескивают дрова в костре. Мыс ли бродят, ни на чем не останавливаясь. Вдруг я вздрогнул, провалился кудато и открыл гла за. Костер едва дымит. Зловещим пятном лежит окоче невший медведь. Вода затянулась тонким льдом. Мох смерзся, покрытый налетом инея. Болят помятые мышцы. Пока снимал шкуру с одного медведя и подтаскивал к костру второго и снова сушился, стало светло. Забрав шкуры, за день дошел до деревни, переноче вал и вернулся сюда с Иваном Егорычем. Дед удивлялся незнакомым местам. Он здесь не бывал. Я вел по своим заметкам. Иван Егорыч долго ходил кругом, прошел по медвежьему следу, как шёл за ним я, потом вернулся. — Ну, брат, ты в рубахе родился. Попал бы под ма терого зверя — не выйти отсюда. Только по воронАм нашли бы. А мне так и этого хватило бы. С тяжелыми рюкзаками пересекаем болото, чтобы выйти к реке. Внимательно и поновому оглядываю расступающийся лес. Такой знакомый, но уже другой. Всё, что случилось, ушло, но лес стал другим. Я увидел величие зверя, неспособного к унижению. „ 87


О

хота на медведя — очень серьёзное занятие. Мед ведь — это непредсказуемый, сложный в поведе нии зверь. Когда попадаешь в лес, где возможна встре ча с медведем, состояние меняется, обостряются все чувства. Ночуешь без костра, чтобы избежать лишних запахов. Никакой стрельбы, никаких уток. Когда ходишь по такому лесу, иначе реагируешь на все звуки и шо рохи. Прислушиваешься к птицам, они дают знать о приближении зверя. Сначала на медведей охотился, чтобы доказать себе, что «я могу». Все мужики проходят такую стадию в жизни: «а могу ли я?». Выражается это у всех пораз ному, у меня это была охота на медведя. Мать ругалась: «Что ты к ним привязался, что они тебе сделали?». Зна ла, что рискую на охоте, но была на стороне медведей. Охотился всегда один. Коллективная охота — это убийство. Был у меня американский винчестер калиб ра 30х30 — профессиональное трапперское ружьё американских промысловых охотников, безотказное и удобное во всех отношениях. Проохотился с ним 30 лет. 88

Не зря до сих пор винчестер — неизменный атрибут всех ковбойских фильмов. Винтовка требует точной, прицельной стрельбы. Когда я освоил охоту настолько, что знал, что в лесу с ружьём не пропаду, отношение к охоте изменилось. Стрелял только по необходимости, для пропитания. Не было больше злости — убить медведя, доказать се бе, что могу. Стал понимать, что процесс этот бесконеч ный — каждый медведь себя поразному ведёт, пораз ному строится охота. Ну и в конце концов понял, что это вообще не нужно. Лосей и волков не стрелял никогда. У меня к ним особое отношение. Прежде чем поступить в медицин ский, думал пойти в пушной институт. Там бы занимал ся лосями и волками, изучал их жизнь и повадки. Но институт переехал в Горький. Так и не состоялось. На протяжении всей жизни охотник во мне сохра нился, но изменился характер охоты — поиск зверя превратился в поиск места, кадра, состояния природы, поиск себя в этом… „ 89


9091 Š ................(Кавказ) 9293 Š Центральная часть главного Кавказского хребта 94 Š Эльбрус с юга 95 Š № 107 90

91


92

93


Траверс Эльбруса на лыжах В 1947 году Федерация альпинизма решила провести траверс Главного Кавказского хребта. Одновременно, из лагерей, находящихся в ущельях Кавказа, выйдут группы альпинистов. Маршруты пройдут так, что вмес те образуют замкнутый путь через основание вершины. Начаться он должен с Эльбруса. На контрольноспасательном пункте я предложил свой вариант. Густав Деберл и я пройдем по двум вер шинам и спустимся на восток — это и подразумевалось в данном случае как траверс. — «Ты рехнулся», — сказали мне. — «Первопрохож дение и такие фамилии! Это же Эльбрус. Да нас всех разгонят». Пришлось пересмотреть состав: известный альпи нист Андрей Малеинов, инструктор альпинизма Констан тин Спиридонов. Оба больше альпинисты, чем лыжники. 94

С погодой мне обычно везло. Не однажды подни мался на обе вершины на лыжах и без лыж. На этот раз такой уверенности не было. И переждать нельзя — начало траверса оговорено. В первый день вместо на меченного «Приюта одиннадцати» дошли до высоты 3900 метров и поставили палатки. Мы оказались в центре грозового облака на совершенно открытом ме сте. От электрических разрядов шевелятся на голове волосы, потрескивает одежда. Голубые разряды струят ся с углов палатки. Все железо — кошки, ледорубы, ко телки — отнесли подальше. Гроза перешла в снегопад. Утром выкопались из сугроба, дошли до приюта. Ме тель продолжалась весь следующий день. Переноче вав, в четыре утра пошли к седловине. Видимости ни какой — метель и ветер. Вскоре небо и горы очисти лись. Но холод и ветер остались. 95


96 Š № 119 (Приют Одиннадцати) 98 Š Шхельдинское ущелье. Вдали пик Щуровского 99 Š Крушение нашего вертолёта. Ушбинское плато. Южная Ушба. Кабардино Балкария 96

Как все светлокожие, Костя и Андрей начали ката строфически обгорать. Чтобы защититься от солнца, об мотали лица марлей, оставив щели для глаз и рта. Вид получился соответствующий. На подходе к седловине остановились отдохнуть у камней, торчащих из снега. Андрей сидел на камне и безучастно смотрел перед собой. Перед ним в 2–3х метрах лежал вытаявший из льда труп. Как в театре аб сурда: черный человек без лица и человек ледяной. Он был цвета слоновой кости и такой же твердый. Подру бив лед, я увидел ткань военной формы еще одного по гибшего и такую же рядом с ним. Во время Великой Отечественной войны, в августе 1942 года, передовой отряд немецкой горнострелковой дивизии под коман дованием капитана Хайнса Грота прошел по долине реки Кубань, через село Хурзук, поднялся на перевал Хотю — Тау и, пройдя снежные поля Эльбруса, занял «Приют одиннадцати». 21 августа, после двух неудачных попыток, небольшая группа немецких солдат подняла флаг на западную вершину Эльбруса. Зимой 1942 года немецкие отряды были выбиты с перевалов и отступили, а в феврале 1943 года отряд военных альпинистов под руководством Александра Гу сева снял флаг. Таким образом, мы случайно оказались свидетелями трагедии, разыгравшейся здесь пять лет назад. Мы знали, что на седловине есть хижина, поэто му палатки не взяли, но вместо хижины увидели ледя ной бугор и торчащий из льда угол крыши. Отрубили ме сто, где предполагалась дверь. В верхней части ктото до нас прорезал дыру, а, покидая дом, не удосужился ее закрыть — хижину плотно забило снегом. От време ни он превратился в сыпучий фирн. Котелком и миской мы выгребли часть снега, насколько хватило рук. Я, как самый тощий, с трудом протиснулся внутрь, чтобы уве личить вместимость чудесного приюта. Иного выхода не было — заночевать без палатки невозможно. Затем полез Андрей, сняв анорак и вынув все из карманов. С большим трудом, задыхаясь в крохотном объеме, он

тоже оказался внутри. Выбросили еще часть снега. А Костя безучастно сидел на льду. Мы его окликнули — никакой реакции. Он не бывал на такой высоте и не достаток кислорода его доконал. От скал Пастухова он уже шел очень тяжело. Только теперь мы поняли, что втащить его внутрь на грани возможного — он больше нас обоих. Увеличить отверстие нечем. Стены и двери хижины многослойные — доски — войлок, доски — войлок. На уговоры он не реагировал. Не вылезая, до него не дотянуться. На помощь пришел ледоруб. Я за дел им за ворот под капюшоном и потянул. Костя без вольно повалился. Так я его и подтащил. А дальше что? Протаскивали мы его буквально по частям, с неверо ятными усилиями, в самых неудобных положениях, ког да и в спокойном состоянии дыхания не хватает. Подложив под себя рюкзаки, коекак устроились. Стало даже не так холодно. Не покидало ощущение ло вушки. — Как мы отсюда вылезем? Вновь загудел ветер. Мимо нас, через седловину, горизонтально летит снег. Костя ожил, но на свой лад. Он мечтал о том, как уедет в деревню. У него будет дом, огород, корова и жена. Он будет ловить рыбу. Он бре дил вполне осмысленно, но нас не замечал. Было над чем задуматься. Пурга ночью кончилась. На черном небе сияли не обычные звезды. Растопили снег на спиртовке, выпи ли по чашке чаю. С рассветом надо выходить. Решили, что я выберусь первым, Андрей — последним. Так мы поможем выбраться Косте. После ледяной, но тихой но ры снаружи показалось невероятно холодно. Подъем на западную вершину, сначала пологий, вскоре становится крутым. Снег плотный, местами об леденевший. Перед выходом на вершину надо одолеть высокий снежный карниз. На таком склоне, если упадешь или соскользнут лыжи, быстро долетишь до седловины. Поэтому перед выходом связались страховочной Продолжение на с. 000 97


98

99


100

101


Начало см. на с. 000

веревкой, поставив Костю в середину. Надели и закре пили лыжи. Костя опять впал в странное состояние — ему не нужны лыжи! Пришлось надеть их на него и за ставить взять в руки палки. Вначале шли одновременно, разойдясь на длину ве ревки. Костя шел как во сне и все спрашивал, зачем мы спускаемся. Ведь нам надо на вершину. Так и под нимались — медленно, но к цели. Когда стало круче, пошли попеременно, страхуясь воткнутым в снег ледо рубом. Взошло солнце. Стало теплее, слегка размягчил ся снег. На вершину все же выбрались. Отсюда мы мо жем посмотреть на восточную вершину свысока. На се вер от нас — зеленые увалы высокогорных пастбищ, на юг — бесконечные гряды гор. Эльбрус стоит в сто роне от Главного Кавказа и панорама с него отличная. Аппарат, как и ожидалось, замерз, хоть и был под пу ховкой. Западная вершина — древний самостоятельный вулкан на общем с восточной фундаменте. Вулканиче ский конус разрушен вертикальным разломом. Поэто му западная сторона конуса почти вертикальна, а ни же из обломочного материала образовалось своеоб разное плечо Кюкюртлю. Высшая точка Эльбруса — 5633 метра — находится на самом краю разлома. Здесь в прошлом веке был установлен триангуляцион ный пункт — бетонный куб с круглым чугунным знаком, как большая медаль, с двуглавым орлом, указанием высоты и надписью по краю — «топографическая служ ба России. 1890 год». Бывают годы, когда он исчезает под слоем льда и снега. Сейчас он открыт и даже во круг него обнажилась россыпь раскрошившейся за ве ка лавы. В банке, заложенной камнями, мы оставили

свою записку, сняв записку предыдущей группы. Спус каться по пути подъема не рискнули — можно долететь до низа быстрее, чем хочется. На северовосток спуск положе. Склон как штормовое море: волны из твердо го снега с острыми гребнями заставляют медленно пет лять на лыжах от волны к волне; наконец выкатились пологой дугой к самой высокой части седловины. Вре мя наше на исходе. Поэтому сразу начали подъем на восточную вершину. Спуск с западной вершины оказал свое действие — Костя обрел нормальное состояние. В десять утра вы шли на край кратера. Солнечно, тепло и абсолютное безветрие. Оставили традиционную записку, посидели на жарком солнце, укрыв лица капюшонами. Холода и метелей будто не было. А впереди, как подарок, ждал спуск. В давние времена, когда вулкан был еще молод, из лияния лавы происходили через основной кратер. Из лившийся на восток поток пропахал широкий желоб с вертикальными стенами. Между ними, ровный как стол, слегка подтаявший, лежит снег. О таком спуске можно только мечтать. Ниже, уже на леднике, снег также ока зался замечательным. Метели, донимавшие нас в эти дни, закрыли вытаявший лед и камни. По чистейшей снежной целине мы выкатились прямо к зелени и цве там, к кристально чистым ручьям, начинавшимся у ног. Здесь бы пожить деньдругой, но мы не могли даже от дохнуть. Контрольный срок на исходе. Если через три часа не придем в лагерь, выйдет спасательный отряд. Увязав лыжи, сняв все лишнее, начали спуск по уще лью до Баксана и вверх — к лагерю. В лагерь вошли, когда спасательный отряд укладывал снаряжение. „

100 Š Спуск по стене. Пик Москва 101 Š Алибекский ледник. Теберда 103 Š Вечер в горах. Приэльбрусье 102

103


116 Š Кратерное озеро вулкана Хангар 117 Š Кратерное озера вулкана Малый Семячек. Вода насыщена соединениями серы. На поверхности — кристаллическая сера. 116

117


122

123


124

125


128

129


130

131


132

133


136

137


140 Š столб пела и газа поднимается на высоту до 11 километров. Толбачик 141 Š Обеденный перерыв у вулканологов. Толбачик 142143 Š Извержение Толбачика 1975 г. 144145 Š Извержение вулкана Толбачик 1975 г. 142

143


148

149


152

153


Командоры К востоку от Камчатки в океане расположены два не больших острова — Командорские. Большой — остров Беринга, поменьше — остров Медный. Командоры за мыкают цепь Алеутских островов. Они образовались в результате подводных извержений и последующего под нятия морского дна в области тектонического разлома. Над Командорами всегда облака. Серое покрывало медленно переползает через острова, то в одном на правлении, то в другом. Гдето за ним чувствуется близ кое солнце, но его никогда не видно. Лишь нескончае мый сырой мрак, да трава в каплях росы. Понять остров Медный можно только с воды, с не большой моторной лодки, идущей настолько близко 154

к берегу, насколько позволяет здравый смысл. И тогда под мерный стук мотора переселяешься в фантастичес кую страну детства, где белёсая музыка тумана озвучи вает миражи, развешивая в неведомой пустоте причуд ливые звуки — шумит вода океана, кричат невидимые птицы, журчат скрытые в расселинах ручьи. У острова Медного обычных берегов нет. У него есть берегастены, рифы, вылезшие из воды многослойны ми чудовищами изверженных пород. Однообразные безлесые тундры острова величественны и пустынны. Лишь звери, птицы, туманы, ветры да морской прибой хозяйничают здесь. „ 155


Двое суток на китобойце Мы прибыли на судне «Геолог» к острову Cимушир, где находил ся китокомбинат Скалистый. То, что мы увидели, высадившись на берег, уже поражало масштабом мародерства. Увидели, как с помощью техники сдирают шкуры с китов, как разделывают, режут мясо на куски для дальнейшей переработки. Мне, конечно, интересно было попасть на китобойное судно и снять саму охоту на китов. Брать меня не хотели. План и без того не выполнили, а тут еще и посторонний на борту — плохая примета. Но потом все таки нехотя, но взяли. Мрачная серая погода, сильный ветер, большая волна. Я при глядывался к тому, что я могу здесь снимать, обследовал гарпун ную пушку, из которой стреляют по китам. Это такое капитальное сооружение на шарнире, довольно легко управляемое, несмотря на то, что пушка сама тяжелая. Заряжается в нее гарпун, к кото рому привязан линь — длинная веревка, сложенная в аккурат ную бухту. Гарпун устроен так, что при попадании в цель он рас крывается. Кроме того в него еще заряжается граната, которая взрывается в момент проникновения гарпуна в тело кита. 166

167


Вся команда следила за океаном. Я тоже ходил, сле дил за океаном и увидел какието странные точки по горизонту. Обратил на это внимание членов команды. Тут же схватились за бинокли и обнаружили стадо ки тов. Кашалоты. С этого момента и началась охота. Судно прямым курсом приближалось к стаду. Киты не имеют никаких врагов, и у них нет инстинк та самозащиты. Они подпускают достаточно близко и не понимают истинной опасности, исходящей от судна. Первым выстрелом с довольно большого расстоя ния по киту не попали. Следующим выстрелом загарпу нили кита. Кит взметнулся хвостом кверху и, разматы вая линь, начал уходить вглубь. Линь натянулся как струна. Но довольно быстро кит стал терять силы, ско рость и маневренность, очевидно, сработал взрыв гра наты на конце гарпуна. Добивать его не пришлось. Кит перевернулся на бок и всплыл. Чтобы не возиться с китом, в него воткнули длин ный шест с передатчиком на конце и просто оставили на плаву, накачав в него воздух компрессором. Охота продолжалась. План у китобоев — сколько убьют, столько и хоро шо. До этого они плавали четыре месяца, извели мно го горючего и ничего не добыли. Этот рейс был послед ним шансом наверстать упущенное. Все стали со мной очень вежливо разговаривать. Вопервых, посторонний человек на борту ничем не ме шал, да еще вдобавок первый углядел китов. Целые сут ки продолжалась эта охота. В тот день убили шесть ки тов. По закону не положено бить маломерных китов, беременных и кормящих самок. Но в такой ситуации били всех подряд. Когда одного кита подбивают, всё стадо расходится в стороны и уходит за горизонт. Там оно опять объеди няется, снова видны их фонтаны, и судно начинает пре следовать уже новую группу. 168

С рассвета началось все заново. Всего убили три надцать китов. Когда охота заканчивается, последовательно соби рают всех убитых китов, за хвост привязывают к борту и транспортируют на базу. Дальше начинается разделка туш. Поскольку охота велась на кашалотов, то самая главная ценность это спермацет — жир, содержащийся в верхней челюсти ки та. Он очень ценится в парфюмерной промышленности. Тело кита разрезается на куски, шкура режется на квадраты, небольшая часть мяса идет на консервы, а ос новная масса используется для корма на зверофермах. Из кожи делают ремни и техническую кожу. Печень кита сплошь состоит из витаминов. Меня предупредили, что бы я не вздумал есть китовую печень, потому что в ре зультате может наступить гипервитаминоз и выпадут все волосы на теле. Правда, потом все восстанавливается. Когда прибыли обратно на китобазу с добытыми ки тами, мне не давали шлюпку, чтобы переправиться на берег. Предлагали остаться на китобойце, зачислить 169


меня на любую должность, чтобы я до конца промысла с ними плавал. Счи тали, что я принес им удачу. Но, по скольку я был на «Геологе», этот во прос больше не поднимался. Так как весь китобойный промы сел шел в нарушение декретов по до быче китов, репортаж обо всем уви денном мне, конечно же, сделать за претили, сказав, чтобы я и не вздумал публиковать чтолибо на эту тему. Так и пролежал этот материал в архиве почти 50 лет. „

154 Š Остатки древних извержений 155 Š Бухта Командор 156157 Š Остров Беринга. Арка Стеллера 158 Š Грибная тундра. Подосиновики 159 Š Спускается туман 160 Š Штиль 161 Š Типичная для Командор погода 162 Š Топорки 163 Š Лежбище морских котиков 163 Š Лежбище морских котиков 164 Š Остров Арий Камень Птичий базар. Кайры и чайки 164165 Š Вулканические останцы — кекуры в бухте Дикая 166167 Š Транспортировка китов на базу 167168 Š Кит на лине 169 Š Раздел кита 170 Š Шкура, снятая с кита 171 Š Китобаза 170

171


Охота чукчей Приморские чукчи охотятся на моржей и серых китов. Эти небольшие киты находятся под охраной, но местным жите лям охотиться на них для еды разрешается. Для охоты используют гарпун на кожаном ремне, а к ремню привязан кожаный мешок. Загарпуненный кит ныря ет, мешок плывет по поверхности, и по этому мешку кита преследуют охотники. Когда кит выныривает, по нему начи нают стрелять из всех имеющихся у них средств  это про тивотанковые ружья, винтовки и собственно сам гарпун. Обычно выходят на охоту шесть охотников на двух вельбо тах, поодиночке они не ходят. Если кит, выныривая, невзна чай заденет и кувырнет вельбот, то все быстро утонут. Там никто плавать не умеет, да это и бестолку — температура воды четыре градуса. Когда кит погибает, он выпускает из себя весь воздух и сразу начинает тонуть. Это самый критический момент в охоте — нужно удержать кита на плаву. Под него подво дят мешки, надутые воздухом, и на вельботах, соединенных в цепочку, буксируют кита к берегу. 172

173


На берегу собирается всё население посёлка Уэлен. К хвосту привязывают длинный трос и всем миром вы таскивают кита на берег. Вокруг него с соответствую щей тарой собирается все женское население. Бабы вырезают себе «окно» в боку кита и нарезают сколько

надо мяса, а то, что остается, достается собакам. Соба ки сидят в стороне и терпеливо ждут своей очереди, а потом с грызней, которая начинается еще на бегу, вне дряются в кита и рвут на части все, что там осталось. Останки позже сталкивают в море. „

172173 Š Жители поселка вытягивают на берег вельбот 173 Š Фигурка из местного музея «Охотник на моржа» 174 Š Разделка серого кита 175 Š Китобой 174

175


Курильские острова Курильские острова — это цепь вулканов, протянувшаяся от южной око нечности Камчатки до Японии. Каждый курильский остров — это вулкан, поднимающийся со дна океана, и только его вершина возвышается над водой. Некоторые вулканы выше Эвереста, если мерить от подножия на дне. Большинство этих вулканов действующие. На Курилах тоже всё время дождь, туман и ветер. „

168177 Š Вулкан Атсонопури 177 Š Мыс Столбчатый. Столбчатые лавы, разрушенные океаном 176

177


178

179


180

181


178 Š Вулкан Алаид? 179 Š ? 180 Š Извержение 181 Š Лава стекает в океан 182 Š Куски раскаленной лавы 183 Š Любопытная лиса 182

183


В

художественном институте у нас это было самостоя тельное занятие — писать натюрморты. Прежде чем поставить натюрморт, нужно предста вить себе эти предметы в голове, бессмысленно пере ставлять их с места на место и смотреть, что получится. Пока не представишь, не будет никакой ясности в этом. Натюрморт нужно организовать, чтобы все было орга нично и осмысленно. И, конечно, качество поверхнос ти должно читаться. Фон может быть разный, как и освещение. Натюрморт в фотографии решает те же задачи, что и в живописи — взаимоотношение предметов с плос костью. Под плоскостью подразумевается создание пространства. Как между двумя стенками плоского аквариума: чтобы плоскость не разрушалась сзади и была оформлена спереди. На этом принципе построен барельеф. Протыкать поверхность в бесконечность, значит, разваливать плоскость. 184

При создании композиции все должно быть подчи нено ритму, движению. Находится определенный ритм в отношениях между предметами, при этом предметов не должно быть много: натюрморт из двухтрех, пяти предметов решает те же самые задачи, что и многофи гурная постановка. У меня есть два разных типа натюрмортов: одни природные, с ветками, овощами, фруктами, а другие — концептуальные. Это в общем, одно и то же, хотя дают они совсем разное ощущение. Иногда самые разные материалы — кусок старого забора, дерево с интересной фактурой — рождают идею. Эти образы откладываются в голове и потом мо гут использоваться при создании натюрморта. Натюрморт — это прежде всего настроение — свое собственное и настроение предметов, из которых он складывается. 185


186

187


190

Моя Россия. Фотоальбом В. Гиппенрейтера  

В книгу вошли лучшие кадры и тексты легендарного мастера-фотографа: размышления об искусстве, интервью, очерки, остросюжетные рассказы, восп...

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you