Page 1

Н. И. Осмонова СИМВОЛИЧЕСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ КОЧЕВНИКА (НА ПРИМЕРЕ ФЕНОМЕНА ТЕНГРИАНСТВА) В настоящее время одной из актуальнейших проблем, требующей осмысления со стороны центральноазиатских философов, является не просто описание феномена номадического сознания, в том числе феномена тенгрианства, но и воспроиз46

ведение архетипов, символов традиционной кочевой культуры, а также реконструкция, воссоздание картины мира прошлого и трансформация ее в реалиях настоящего. Данная проблема получила свое развитие в начале 1990 гг. в связи с социально-политическими потрясениями, культурным и духовным кризисом. Последний был выражен в тотальной деструкции эпохи, когда старые ценности были уже утрачены, а новые еще не приобретены, и возникла жизненная потребность в поиске и обретении новых смыслов, ценностных ориентиров и символов. Однако обретение нового, как правило, предполагает обращение к самым глубоким «коренным парадигмам», духовным истокам, культурным символам, традиционным ценностям, в которых содержатся универсальные смыслы, способствующие преодолению кризиса. В этой связи целью настоящего исследования является раскрытие значения понятия Тенир (Тенгри) как символа единства мира в сознании древнетюркских кочевников и рассмотрение его как олицетворения космоса, природы, бога и первопредка, который связан с истоками архетипического мышления номадов, спецификой многовекового эмоционально-интеллектуального и духовно-практического опыта. Тенир (Тенгри) как символ, архетип социальной памяти трансформировался из поколения в поколение, тем самым составляя бесконечную преемственную связь всей традиционной кочевой культуры. Поэтому в ментальности, образе жизни и нравственных ценностях современных потомков древнейших кочевых народов до сих пор функционируют в диффузном состоянии элементы и «традиционного», и «нетрадиционного» сознания. Под «символической Вселенной кочевника» понимается совокупность символических образов и архетипов, доминировавших в сознании кочевых тюркских народов Центральной Азии. Под традиционным кочевым мировосприятием подразумевается наиболее общая система взглядов, мифологических представлений кочевников на мир и самые ранние формы познавательных актов, опосредованных символами взаимодействия кочевника со своим природным и социальным бытием. Изучение содержания и сущности символов в философской и культурологической литературе показывает, что они являются очень сложными элементами общечеловеческой культуры. Символы имеют амбивалентную природу: они и устойчивы, и изменчивы. С одной стороны, символы представляют собой один из наиболее устойчивых элементов культурного континуума. В этом смысле они составляют важнейший механизм социальной памяти культуры, так как, пронизывая всю диахронию культуры, берут на себя функцию «единства», т. е. сохраняя культуру саму по себе, в то же время не дают ей распасться на отдельные, изолированные хронологические пласты. Именно устойчивая природа символов позволила сохранить первообразы и архетипы, в том числе Тенир (Тенгри), в социальной и этнической памяти тюркских народов и пронести сквозь исторические эпохи, цивилизационные разломы и культурные и идеологические наслоения. С другой стороны, символы, переходя из одного пласта культуры в другой, трансформируются сами в соответствии с современным культурным контекстом и трансформируют культуру. В этом смысле природа символов изменчива, поскольку их функция заключается в медиации, устанавливающей связь между 47


поколениями, и в перенесении ценностных смыслов из одного слоя культуры в другой. Поэтому любое общество, тем более традиционное, обслуживается той суммой символов, которая ему необходима. С развитием общества потребность в одних из них исчезает, другие переосмысливаются, а третьи сохраняются в силу традиции. Поэтому духовная жизнь любого общества есть сложный и динамичный процесс создания символов, мифов, новых духовных ценностей, их отбора, приспособления и переработки в соответствии с новыми потребностями и адаптивными свойствами в данный период его существования. Вследствие этого, изучение феномена тенгрианства позволит реконструировать «символическую Вселенную кочевника» и воссоздать специфику традиционного мировосприятия, представляющего собой синкретическое и стихийно-духовное явление, отражающего и выражающего в себе целостно-онтологическую взаимосвязь человека и мира, микрокосма и макрокосма. Синкретизм мировосприятия традиционного кочевого сознания был основан на бытии кочевника, не представляющего себя вне движения. Образ жизни кочевника способствовал тому, что он воспринимал самого себя неразрывно связанным с природой, космосом. Центральноазиатские кочевники, как и другие древние народы, наделяли природу человеческими качествами, превращая ее в символ человеческого бытия. Человек, будучи единством трех ипостасей (тело, душа, дух), в мифологической картине мира рассматривает окружающую действительность исходя из самого себя, обобщая опыт своей телесной (физическая реальность), душевной (трансцендентная реальность) и духовной (метафизическая реальность) жизни, выступая вместе с тем символом Вселенной. Здесь человек и Вселенная, как две ипостаси, замещающие друг друга, выражают единство микро- и макрокосма. Поэтому символическая Вселенная, созданная самим человеком, определяет его настолько, что он осознает себя только через нее. Согласно традиционному (мифологическому) представлению кочевников, мир состоит из трех частей: а) верхний мир – мир сакральных божеств, который олицетворяет Тенир (трансцендентная реальность); б) средний мир – мир людей, или земной мир (физическая реальность); в) нижний мир – мир мертвых, духов (мир метафизический). Высшей реальностью наделяется верхний, небесный мир. Главным божеством пантеона, согласно памятникам орхоно-енисейской письменности, выступает Тенир, который господствует на небе и управляет земным миром. «Нижний мир» был связан с миром духов умерших предков (арбак), вера в которых составляла суть патриархально-родовой идеологии. Эти два мира, высший и низший, соединяются в срединном мире – мире человека, который выступает в роли медиума, посредника между ними. Поэтому человек, являясь центром, осью соединения модели миров, как микрокосм, по своему образу и подобию создавал символическую Вселенную (макрокосм). Для того чтобы раскрыть природу и сущность символичности традиционного кочевого сознания, необходимо более подробно остановиться на самом понятии Тенир (Тенгри)1. Тенир в сознании древнетюркских кочевых народов

выступает прежде всего как олицетворение космоса (Начало и Первопричина), который вечен, бесконечен в пространстве и вбирает в себя Небо, Природу, Человека. Одновременно с таким пониманием Тенир (Тенгри) также воспринимался в наглядно-чувственной форме (Небо) как символ целостности Вселенной, аккумулируя самые ранние представления людей, полученные в ходе освоения и познания мира. Поэтому Тенир (Тенгри), воплощающий «ступени, узловые пункты освоения» мира кочевников имел насыщенный эмоциональноценностный смысл. Впоследствии Тенир стал олицетворением не только космоса, природы, но и Бога, который слился с понятием первопредка, отца древних тюрков. Поэтому в переводе с древнетюркского языка понятие Тенир («Tanri») имеет три значения: 1) небо, видимая часть мироздания; 2) Бог, божество; 3) предок, правитель1. В соответствии с этими тремя значениями мы попытаемся проанализировать эволюцию понятия Тенир в контексте развития мировоззрения древнетюркских кочевников и рассмотреть Тенир как символ единства космоса, природы, бога и первопредка. Как было сказано выше, вначале Тенир (Тенгри) был одновременно и олицетворением космоса (Начало и Первопричина), и культовым объектом, а, точнее, Бога-Неба2. Культ Неба, по мнению известного этнографа и историка С. М. Абрамзона, очень часто переплетался, даже сливался и составлял одно целое с культом Земли, ибо, по его мнению, «камнеписные памятники (тексты орхоно-енисейской письменности. – Н. О.) позволяют сделать вывод о том, что содержание самого понятия «Tanri» у древних тюрков было значительно шире, чем божество неба. Это верховное божество выступало как бы в виде синтеза всех астральных представлений, оно адекватно понятию «Вселенная». В значении божества, Tanri прилагалось не только к небу, но и к солнцу (kun Tanri), и к луне (ai Tanri), и к земле (Tanri jar), свидетельствуя о нераздельности божеств Неба и Земли»3. Исходя из этого, Небо и Земля, как основные ориентиры в постижении бытия, воспринимались в сознании кочевников, как и многих древних народов, в единстве и гармонии, ибо воплощали в себе символ рождения, будучи мужским и женским началами. Универсальность подобного представления подтверждается и в памятниках орхоно-енисейской письменности, где возникновение «сынов человеческих» непосредственно связано с «голу-

1 Понятие «Тенгри» и его разновидности «Тенир», «Тенгрия», «Танара» бытуют среди алтайцев, хакасов, шорцев, киргизов, казахов, уйгуров, татар, монголов, применяясь для обо-

значения верховного божества. Тангарао – один из главных богов полинезийского пантеона, Дингир – верховное божество древних шумеров, который в своей основе имел значение первобытной небесной эпифании: «светлый, блестящий». Китайское «Тянь» – это одновременно и «Небо» и «бог Неба». Понятие «Тенгри» распространено во всех ареалах кочевых народов, что дало повод французскому исследователю Жан-Полю Ру назвать культы и верования номадов обобщающим термином «тенгризм». Швейцарский ученый Н. Паллизен полагает, что слово «Тенгри» вначале обозначало собственное имя небесного бога вообще. Л. Н. Гумилев считает, что тенгризм был законченным мировоззрением с онтологией, космологией, этикой и демонологией. 1 См.: Древнетюркский словарь. Л., 1969. C. 552. 2 «Кок-Тенгри» – букв. «голубое небо и бог», или, точнее, «священный Тенгри». 3 Абрамзон С. М. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи. Фрунзе: Кыргызстан, 1990. C. 308.

48

49


бым небом» и «бурой землей». Древнетюркская онтология воспринимает небо и землю, как две стороны одного Начала. По мнению С. Ю. Неклюдова, «этот мифологический образ (Тенгри. – Н. О.) – почти или совсем не персонифицированный – одновременно и само небо, и небо как божество, и божество неба – является носителем мужского начала (Небо – отец), а земля (божество земли, земля как божество) – женского (земля-матушка). Ее основное качество – производительность, с культом земли были связаны праздники, возрождения природы (весенний) и плодородия (осенний), существовавшие у кочевых народов Центральной Азии еще с эпохи хунну»1. Соответственно, закономерно то, что в мировоззрении древнетюркских кочевников Тенир (Тенгри) был одновременно воплощением и космоса (Вселенной), и Неба (часть Вселенной), и Неба как божества (Кок-Тенгри), и бога, и первопредка, тотема древних тюрков («Тенир-Ата», «Небо-Отец»). Все эти понятия воедино сливаются в одном понятии – «Тенир» (Тенгри). Тенир, таким образом, выступал как всеобъемлющее и синкретическое начало, космос, являющийся Всем и причиной всего, посредством которого кочевник прежде всего пытался выразить единство мира и самого себя, и определить свое собственное место во Вселенной. В этом смысле верно утверждение М. Элиаде, который писал, что «одной лишь своей формой существования Небо открывает человеку запредельность, силу, вечность. Его существование абсолютно, потому что оно высоко, бесконечно, вечно и могущественно»2. Одухотворение и обожествление Неба выразилось в том, что дух Тенир (Тенгри) в сознании кочевников представляется как «растворенный» во всех явлениях природы. Так, С. М. Абрамзон отмечал, что луна, солнце, земля, звезды имеют своих покровителей – Тенири и являются творением бога. Здесь мы видим, что Тенир выступал как растворенность бога (духа) в космосе и природе, и наоборот3. Тенир как символ в своих ценностных характеристиках содержит в себе двойственную противоречивость, т. е. единство образа и идеи – единство образа голубого неба и идею о некоем всемогущем и вездесущем существе. Само название Тенир («Кок-Тенгри», или «Священный Тенгри») несет в себе это противоречие. Ибо оно одновременно есть и не конкретное небо, и не абстрактная сила. В то же время Тенир есть и Небо и абстрактная идея, Бог. Данное противоречие было точно подмечено Ч. Валихановым, который писал, что «Кок-Тенгри – «синее небо» у киргизов, первое прилагательное, «кок» означает видимое, предметное, а существительное «Тенгри» обращено в синоним аллаха и кудая (худа)… Небо – это высочайшее божество…»4. Таким образом, даже краткий анализ понятия Тенир (Тенгри) показывает, что оно имеет очень сложный и противоречивый характер. Но, тем не менее, в данном термине содержится глубокий смысл, характеризующий символич-

ность мышления кочевников, выражающемся во взаимопроникновении и тождестве микро и макрокосма. В этой связи Тенир – это символ, воплощающий в себя триединство: образ голубого неба (физическое), идею о вездесущем, всесильном боге (трансцендентное), которые соединяются в третьем, в олицетворенном предке, тотеме (метафизическое). Соответственно, универсальность и символичность кочевого мышления заключается в том, что кочевник по своему образу (тело, дух, душа) творил картину мира (верхний, средний, нижний) и проецировал ее на Тенир (Тенгри), как символ единства мира. Тенир (Тенгри) в сознании кочевников символически воплощает и личностные (человеческие) качества, и качества бога. По мнению А. Н. Веселовского, обычно под символом понимают «атрибут мифической личности, в котором вещественная форма сосредоточивает сущность и смысл ее деятельности, однако древнейшая форма символа отождествляется с самой личностью, является действующим лицом вместо бога»1. Исходя из этого, можно предположить, что не случайно древнетюркские народы в период политической мощи Тюркского каганата, когда возникла жизненная необходимость объединения разрозненных древнетюркских кочевых племен в единое централизованное государство, доминирующую роль придали именно идее Тенир. Тюркские каганы, правители кочевых родоплеменных объединений использовали идею о всемогущем Тенир для упрочения своей политической власти. Почитание и возвеличивание Тенир в целях укрепления власти все же опиралось на традиционные представления древнетюркских кочевников о том, что Тенир есть воплощение общего первопредка, отца, от которого они произошли и которого почитали, наделяли антропоморфными свойствами (добрый, мудрый) и сакральными силами (могущественный, бессмертный, вечный, благословляющий, карающий). Все это было обусловлено социальной жизнью с освященными веками патриархальнородовыми нормами и патриархальной идеологией (почитание предков), что делало модификацию культа Тенир кочевой аристократией более доступной для влияния на рядовых кочевников. Таким образом, идея упрочения политической власти Тюркского каганата выражается в том, что тюркский каган считает себя «сыном», «наместником» и воплощением Тенир на земле. Так, согласно памятникам орхоно-енисейской письменности, Кюль-Тегину приписываются слова: «Небо, дарующее (ханам) государства, посадило меня самого, надо думать, каганом, чтобы не пропало имя и слава Тюркского народа»2. Правитель сам подчеркивал свое божественное происхождение: «Небоподобный, неборожденный» (собственно «на небе» или «из неба» возникший) тюркский каган, я нынче сел (на царство)»3. Образ божества Тенир, господствующего на небе и с высот своих управляющего земным миром, занимает в иерархии власти наивысшую точку. Он как бы воспроизводит сакрализованную в сознании древнетюркского общества проекцию социальной

1 Неклюдов С. Ю. Мифология тюркских и монгольских народов: Проблемы взаимосвязи // Тюркологический сборник. 1977. М.: Наука. Гл. ред. вост. лит-ры, 1981. C. 189–190. 2 Элиаде М. Избранные сочинения: Священное и мирское. М.: Ладомир, 2000. C. 309. 3 Абрамзон С. М. Ук. соч. C. 308–309. 4 Валиханов Ч. Тенгри (бог) // Валиханов Ч. Собр. соч.: В 5 т. Т. I. Алма-Ата, 1985. C. 479.

1 Веселовский А. Н. Миф и символ // Русский фольклор. Вопросы теории фольклора. Л., 1979. Т. XIX. С. 189. 2 Малов С. Е. Памятники древнетюркской письменности. М., 1951. C. 65. 3 Там же. C. 65.

50

51


стратификации, заимствованную из системы общественных отношений реальной исторической действительности. Также в текстах памятников нередко содержится суждение о том, что воля Тенир неодолима и нарушение ее ведет к неминуемой каре. В эпитафии Тоньюкуку упоминается ситуация, при которой народ нарушил предначертание Тенир, и затем последовало возмездие: «Небо, пожалуй так сказало; я дало (тебе) хана, ты оставив своего (букв. твоего) хана, подчинился другим. Из-за этого подчинения небо, могло думать, (тебя) поразило (умертвило). Тюркский народ ослабел (умер), обессилел, сошел на нет»1. Следовательно, божество Тенир в представлениях древних тюрков обладает функцией наделения не только властью, но и всеми человеческими способностями, включая ум. Поэтому, в отличие от людей Тенир как могущественное божество вечно, бессмертно и обладает властью над временем, а люди же слабы и бренны: «Время делает (создает) Тенгри, сыны же человеческие существуют, постоянно умирая»2. Обращения к Тенир в текстах памятников сходны с просительными словесными формулами и напоминают магические заклинания, предназначенные умилостивить высшее небесное божество и вымолить его благоволения, например: «Пусть будет милостиво небо!» Подобное религиозно-магическое поведение является свидетельством осмысления человеком Вселенной и своего места в нем. Поскольку, согласно интуитивным представлениям древнего человека, начало природы заложено в самом человеке, он мыслит о ней в тех же категориях, что и о себе, и, в этом смысле он является частицей Вселенной. Более того, в его представлении силы природы обладают своим характером, имеют свои желания и могут быть злыми или добрыми, как и человек (антропоморфизация). Поэтому он разговаривает с небом, прося у него милости: «Тенир колдой кёр!» («Окажи благодеяние, Тенир!») или просит покарать: «Тенир урсун!» («Пусть покарает небо!»). Таким образом, постижение смысла мироздания, определение кочевником своего места во Вселенной обусловили то, что в его сознании сам мир представлялся символическим отражением реальности. Это получило выражение в древнем символе космоса, природы, бога и первопредка – Тенир (Тенгри). Из вышеизложенного следует, что построение картины мира кочевниками было не просто игрой воображения или фантазии, а проявлением идущей из глубинной природы человека потребности – осознать себя и свое место в мире. Картина мира кочевников, как и всех народов мира, антропоморфна, язык ее метафоричен, а идеологической установкой служат не только ритуалы, повторяемые из поколения в поколение, но и первообразы, архетипы, всплывающие на поверхности сознания как символы. В целом попытка реконструкции символической картины мира кочевников на примере феномена тенгрианства показывает, что Тенир (Тенгри) как символ единства мира (космоса, природы, бога, первопредка) является одним из древних архетипов тюркской и общечеловеческой культуры, имеющих универсальный характер. Тенгрианство – открытая и динамичная форма сознания, 1 2

которая, возникнув в традиционном обществе на уровне мифологического сознания, тем самым не превратилась в мертвую и застывшую форму, а наоборот, постоянно трансформировалась из поколения в поколение сквозь социокультурные коллизии и историко-этнические переплетения. Соответственно, возрождение тенгрианства, а точнее, его основополагающих духовно-нравственных принципов, их обогащение и адаптация к современным реалиям и духовным потребностям общества – одна из главных задач философов Центральной Азии. Духовно-нравственную основу тенгрианства, также как и морали и мудрости Востока, составляет следование традиции, почитание предков, уважение старших, что находит отражение в устойчивой межпоколенческой связи и преемственности духовных ценностей. Вера в Тенгри – это не только почитание предков, но, прежде всего, поклонение природе как всеобщему источнику жизни; сопричастность человека к вечности Вселенной, что составляет основу присутствия во внутреннем имманентном мире человека триады «Космос – Природа – Человек». Обращение к мировоззренческому содержанию экогуманистических ценностей древнетюркской кочевой культуры, с ее синкретическим миросозерцанием и традицией уважения природы, их возрождение и переосмысление по-новому даст возможность с новых теоретических позиций раскрыть сущность не только этнокультурного, но и этноэкологического своеобразия номадической цивилизации. Таким образом, сама жизнь, современные реалии и духовные поиски глобализирующегося общества ставят перед необходимостью возродить и сохранить универсальные ценности тенгрианства, вписать их в новые формы изменяющейся культуры и трансформирующегося мировоззрения тюркских народов.

Там же. С. 33. Там же. С. 65. 52

53

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ КОЧЕВНИКА  

Н. И. Осмонова

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you