Issuu on Google+

Виктор Шендерович Операция “Остров” Рисунки Ивана Разумова

издательство астрель


УДК 821.161.1-2 ББК 84(2Рос=Рус)6 Ш47 Рисунки Ивана Разумова Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко Издание осуществлено при техническом содействии издательства АСТ

Ш47

Шендерович В. Операция “Остров” / Виктор Шендерович. – М.: Астрель: CORPUS, 2010. – 224 с. ISBN 978-5-271-27466-4 (ООО «Издательство Астрель») Леонард Песоцкий, продюсер и телезвезда, бросает важные дела и срывается в отпуск на далекий остров в Таиланде. Все рассчитано до мелочей: на острове его уже ждет любовница, и впереди неделя удовольствий. Но этому многообещающему плану не суждено сбыться: чемодан с мобильным телефоном, компьютером и прочими важными атрибутами жизни уезжает совсем в другую сторону. По случайному ли стечению обстоятельств или по чьей-то злой воле? На таинственном острове Песоцкий остается без привычной связи с миром — наедине со своими мыслями… В новой повести Виктора Шендеровича перед нами разворачивается психологическая драма современного человека, в которой история любви и невероятные, почти детективные обстоятельства сплетены в один напряженный, захватывающий сюжет. УДК 821.161.1-2 ББК 84(2Рос=Рус)6 ISBN 978-5-271-27466-4 (ООО «Издательство Астрель») © © © ©

В.Шендерович, текст, 2010 И.Разумов, иллюстрации, 2010 А.Бондаренко, художественное оформление, макет, 2010 ООО «Издательство Астрель», 2010 Издательство CORPUS ®


Бобе Жутовскому, с любовью


Часть первая


Ч

ертово “Домодедово”! Как встали на Каширке, так хоть иди пешком. Песоцкий вообще “Домодедово” не любил — и ехать к черту на кулички, и дорога в аэропорт неотвратимо пролегала мимо онкологического центра, где в восемьдесят седьмом за месяц сгорела мать... Пейзажи эти дурацкие, муравьиная жизнь за окном “мерса”, проспект Андропова, прости господи... Не любил! Доползли с божьей помощью до МКАДа, там резко просветлело, и водила дал по газам. Вылет задерживался, но уже и с задержкой уходили все сро-

9


ки. Да еще эти “Тайские авиалинии”! С “Аэрофлотом” он бы договорился, задержали бы еще... Для него, бывало, задерживали. Но непруха так непруха! В шереметьевском VIPe имелась у Песоцкого одна волшебная мадам, которая донесла бы до трапа, как на ковре-самолете, а тут все пошло как назло... С табло рейс уже убрали, и пока рыскал Песоцкий в поисках какого-нибудь начальства, взмок уже не от волнения, а от ненависти. Домодедовский чин разговаривал с ленцой, и Песоцкий сорвался: — Вы что, меня не узнаете? — Узнаю, — ответил тот. И посмотрел не то чтобы нагло, а... Нет, нагло, нагло он посмотрел! Подержав на педагогической паузе, Песоцкого пустили на регистрацию — “билет и паспорт давайте”, — и тут все и случилось. Он полез в наружное отделение чемодана и похолодел: ничего там не было. Дрожащими пальцами набрал шифр, снял замочек, рванул чемоданную молнию — паспорта не было. Выгреб на пол всю эту пляжную ерунду — майки с шортами, ласты, маску с трубкой, вынул шнур зарядного устройства, пакет со сценариями, провел ладонью по бортикам — пусто!

10


Песоцкий медленно выдохнул и снова полез в наружное отделение. И нашел, разумеется! Лежали себе преспокойно и паспорт и билет в потайном кармашке. Рывком он протянул их служащему и стал ворохом закидывать вещи обратно. — Чемодан давайте скорее! — крикнула девушка из-за стойки. — Идемте со мной, — сказал служащий и, не оборачиваясь, пошел в сторону гейтов. Песоцкий, на корточках корпевший над замком, опрометью бросился следом. На ходу кинул багаж на ленту, схватил из протянутой руки паспорт и посадочный... — Только скорее! — крикнула вслед девушка. — Спасибо! — ответил он, улыбнувшись на бегу знаменитой своей телевизионной улыбкой. Ему часто говорили, что он похож на Джорджа Клуни, и так оно и было. Умница улыбнулась в ответ: — Счастливого полета! Припуская с шага на бег, Песоцкий следовал за провожатым. Только на эскалаторе напряжение отпустило: успел. Теперь посадят, никуда не денутся.

11


Уже пройдя паспортный контроль, он вспомнил о незапертом чемодане и махнул рукой: в конце концов, ничего там ценного не было... И тут только пустые ладони пробило холодным потом: ноутбук! Песоцкий прирос к полу, потом дернулся назад, — но куда теперь было назад? Провожатый по ту сторону рентгена всей застывшей долговязой фигурой вопрошал: кто торопится — я или вы? Песоцкий вошел внутрь, не сразу понял, чего хочет от него девушка за экраном монитора... Наконец дошло: встал на “следы”, поднял руки вверх. Он шел на посадку, пытаясь восстановить произошедшее у стойки. Если ноутбук остался на полу, это фигово. Да, пока рылся в чемодане, поставил рядом, а потом? “Идемте со мной” — и? Песоцкий даже повторил в воздухе свой жест. Ну точно! — кинул второпях в чемодан, вместе с вещами... Слава богу! Уже растянувшись в кресле бизнес-класса, Песоцкий сообразил, что у него нет с собой и мобильного — сам же, еще в машине, в сумку с ноутбуком и положил. Но мобильный был ему не к спеху, а вот десять часов впустую — это глуповато.

14


Ну и черт с ним, подумал он. Помечтаю... С приятным перебоем в сердце вздохнул всей грудью — и улыбнулся. У него было о чем мечтать. И довольно предметно.

Предмет звали Лера. Песоцкий приметил эту золотую рыбку в хорошем рыбном ресторане на бульварах. Они с Марцевичем ели сибаса и перетирали условия проката патриотического блокбастера “Честь имевшие”. Творческий коллектив получил задачу изготовить российский аналог “Рембо” и, судя по кускам чернового монтажа, задачу перевыполнил: получилось еще тупее. Прибыль в патриотическом киносекторе прямо зависела от готовности к позору; партнеры это знали и, не сводя друг с друга честных глаз, шли на кассу, как Гастелло на автоколонну. Отводить глаза было нельзя: товарищ по разделке сибаса мог кинуть на любом повороте. Короче, поужинали, а в районе десерта начался показ моделей. С какого бодуна в московском ресторане вдруг начинается дефиле — вопрос, отдающий, пожалуй,

15


враждебностью и непониманием русской души. Россия встает с колен, и команды никто не отменял! Модельки пошли выписывать эллипсы по проходу, и на одну Песоцкий сразу сделал стойку. Даже не он сделал эту стойку, а кто-то в нем — животный, полузабытый с пубертатного периода... У нее были широко расставленные глаза и замедленная пластика, за которой угадывался гремучий темперамент. — Лёнь, — сказал ехидный Марцевич, — ты ложку либо в рот положи, либо на блюдечко. А то у тебя уже капает... Песоцкий смешком оценил шутку, доел мороженое и рот закрыл. Но краем львиного глаза уже следил, чтобы эта юная антилопа не исчезла из саванны. Гнида Марцевич, под рассеянность партнера, сделал попытку невзначай скорректировать цифры, но Песоцкий был не пальцем деланный, и Марцевич ушел, заплатив за ужин (была его очередь), а Песоцкий пошел знакомиться с “мамочкой”, владелицей агентства. Она его, конечно, узнала и на радостях всучила аж три визитные карточки. Люди тянулись к Песоцкому. Телевидение сделало его гарун-аль-рашидом: он оказывал эфирные

16


благодеяния людям и организациям. Иногда, впрочем, он этими благодеяниями расплачивался... — У вас милые девочки, — похвалил Оксану гаруналь-рашид. — Будем дружить, — с привычным пониманием откликнулась та, и Песоцкий вздрогнул, представив себе золотой московский батальон, прошедший через дружбу с Оксаниным модельным агентством до него. Тем лучше, подумал он. Но бартера не получилось. При всей своей замедленности Лера оказалась штучкой с четко устроенными мозгами, и с первого свидания Песоцкий возвращался не львом, поевшим нежного мяса, — волочился марлином с зазубренным крючком во рту... Ее послушные пальцы в руке, нежные коготки в ладони, близкий теплый взгляд расставленных глаз и короткое прощальное касание губами — все было ясным пресс-релизом грядущего рая. Но, уронив за первым ужином, что она в Москве одна и ищет поддержку, Лера обозначила цену — и держала ее неколебимо. На втором свидании Песоцкий не продвинулся дальше пятисекундного путешествия губами по изгибу запрокинутой шеи. Сидя потом в своем BMW,

17


он еще полминуты вспоминал, где у него задняя передача. Крючок сидел уже в желудке. Это продолжалось еще неделю, и каждый раз она была уже почти его — уже дышала у него в руках и вдруг холодно останавливала процесс, как проститутка по истечении оплаченного часа. И все его мягкое обаяние, весь годами проверенный гипноз рассыпались в мелкие дребезги... Он так ее хотел, что терял нить на переговорах: ударяло в голову. В умственном затмении хотел даже позвонить Оксане: в чем, собственно, дело? за что плачено эфирным временем? Еле затормозил, повизгивая тормозами мужской гордости. Через месяц Песоцкий решил брать быка за рога. Черт возьми, она ищет поддержку — она ее получит! Помешает ли чувствам юной леди к серьезному мужчине сессия у престижного фотографа? Протекция о включении личика, со всем, что прилагается к личику снизу, в правильные глянцевые портфолио? Оказалось: не помешает. О, она ему так благодарна. И ее так тянет к нему, с самого начала... он такой нежный, сильный, заботливый... И — шепотом — она его очень хочет как женщина, правда-

20


правда... Она говорила, не отрыва�� от его глаз своих — расставленных, русалочьих... Но, сказала она... Что “но”? Песоцкий даже не врубился сначала. Но — он должен понять ее... Ей нужна уверенность в завтрашнем дне. Девушке так трудно одной в этом волчьем городе, а у нее еще мама с сестренкой в Волгограде... — Что тебе нужно? — хрипло перебил Песоцкий. Он задыхался от желания и ярости. Кем только он не был в жизни, и вот — стал “папиком”. — Контракт, — не задумываясь, ответила Лера. — Хороший контракт с агентством. И прибавила почти нежно: — Ну что вам стоит... Что стоит, Песоцкий прикинул в уме за секунду — и смета не показалась ему избыточной. Все дешевле, чем сидеть за изнасилование. Выкинуть Леру из головы он уже не мог. Будет контракт, сказал он. Я тебе обещаю. Будет серьезный контракт. Точки над “i” были поставлены. Отвозя леди в ее съемную квартиру на Пролетарке, Песоцкий остановил машину в темном месте и не торопясь,

21


по-хозяйски отлапал ее в пределах сметы. И он и она знали, на что он имеет право, на что нет. Хорошо было обоим. Наутро он начал готовить операцию “Остров”. Самолет, вылетевший с задержкой, прилетел с опозданием, и недоспавший Песоцкий покорно исполнил второй за сутки пробег по аэропорту — за тайской девушкой в сиреневом, ждавшей с табличкой в руках. Стыковочный самолет ждал только его. Больше из России туда никто не летел — и лететь, заметим, не мог: это было частью операции. Сам остров и роскошный отель на нем Песоцкий нашел в интернете, причем запрос в поисковике сделал по-французски, а потом перепроверил порусски и получил прекрасный результат: наши туроператоры с этим местом не работали. Песоцкий был популярен на родине, но это был не тот случай, когда узнавание могло принести радость. В потайном отеле, в просторном бунгало со всеми удобствами, с часа на час должна была появиться его долгожданная сучка с нежными, расставленными зелеными глазами... А Песоцкий (забыл вам сказать) на родине был не только популярен, но и женат, причем женат не на шутку.

22


Все было схвачено и притерто по датам. Не особо светясь, парой звонков он устроил своей гибкой протеже карьерный рывок: Лера уже лежала на теплом песочке где-то в этих краях, и лазоревая волна невзначай омывала мягкие грудки, едва прикрытые купальником последней коллекции. Конец фотосессии был невзначай приурочен к прилету Песоцкого... И скажите после этого, что у нас плохо с креативом! Песоцкий бежал за припустившей тайкой в сиреневом, зеркальным сюжетом повторяя свой домодедовский марафон: паспортный контроль, рентген... У искомого выхода тайка с поклоном передала его двоим другим в сиреневом; те поклонились и, перед тем как запустить Песоцкого в самолет, замяукали в два рта. К тайскому инглишу ухо еще не привыкло, но в мяуканье с ужасом распознало слово “luggage”. Чтото с багажом? — переспросил Песоцкий. Багаж о’кей, но будет только вечером. Доставят прямо в отель. Они не успевают перегрузить, а самолет ждать больше не может. Песоцкий в голос выругался на великом и могучем. Тайцы с пониманием поклонились.

23


— Багаж мне нужен сейчас! — вернулся он на английский. И твердо повторил: — Just now! На родине эти интонации работали. Но не здесь. — Это невозможно. Мы очень сожалеем. — И таец указал в трубу, ведущую к самолету. Идти по трубе было метров пятьдесят, и Песоцкий прошел эти метры, громко разговаривая с пустотой. Отсутствие соотечественников позволяло не редактировать текст. — ...И шли бы вы все на хер с вашими стыковками! — закончил он, обращаясь уже к стюардессе. Та радостно кивнула и поклонилась, сложив руки на груди. На семнадцатом часу дороги, после двух перелетов и трансфера — с двумя вонючими паромными переправами и джипом, вытряхающим последние кишки, — Песоцкий достиг наконец стойки портье у порога рая. Вселиться, раздеться, принять душ и упасть в прохладную постель — вот счастье! Но он еще нашел в себе силы озадачить улыбчивого туземца за стойкой: не хер улыбаться, дружок, надо звонить в аэропорт — лагедж! лагедж!

24


Туземец кивал, врубаясь, и вроде бы действительно понял. Ладно, подумал Песоцкий, отосплюсь, а там как раз привезут... Сил не было совсем, но когда, войдя в бунгало, он увидел широченную, застланную душистым бельем постель под белоснежным пологом, с лотосом на подушке, то чуть не плюнул от досады. Вот бы уже позвонил Лере! А проснулся бы — она тут. Он тихо взвыл, представив, как, прогнув первым напором, бросает на этот станок ее покорное, сволочное, сладкое тело... В окне на дорожке мелькнул торопящийся туземец, — он шел, улыбаясь вечной местной улыбкой. И дрогнуло невозможной радостью сердце путешественника: чемодан приехал! Он выскочил на веранду: лагедж? Лагедж йес, закивал туземец, он уже звонил в аэропорт — вечером, вечером! И с радостным поклоном сделал то, зачем шел, — протянул Песоцкому “комплимент” от отеля, коктейль с лепестком на трубочке. Сам ешь свой лепесток, мудило экваториальное! Но прохладный душ и близость отдыха умиротворили Песоцкого. Уже в постели он слабо улыбнулся — тому, что путешествие через полмира поза-

25


ди, и он здесь, и где-то рядом ждет его звонка благодарный нежный трофей. Песоцкий потянулся и мгновенно уснул.

Проснулся он не отдохнувшим, а разморенным: забыл задернуть занавески, и полуденное тропическое солнце, через весь кондишн, пробило дырку в голове. Он вяло умылся, вынул из холодильника бутылку воды и, выйдя на веранду, упал в плетеное кресло. Приложил бутылку ко лбу, покатал ею вправовлево. Отвинтил крышку, глотнул раз и другой, силясь вспомнить, кто он, где и зачем... По первому вопросу вспомнилось неактуальное — и сидел на веранде, глотая воду и глядя на блещущее море за мохнатой ногой пальмы, не телезвезда и продюсер европейского масштаба, а Лёник Песоцкий, умница мальчик из французской спецшколы. Вы не знаете Лёника? Ну что вы. Это же сын Сергея Песоцкого! Да-да, того самого, физика. Славный паренек, природа не отдохнула, еще папе фору даст... И языки и математика... Второе место на городской олимпиаде!

28


Широкое доброе лицо тети Лёки встало в тропическом мареве — безнадежно некрасивое, светящееся причастностью к славной семье Песоцких. Она была подругой матери с ее детских лет, тонущих в предвоенном тумане. Отцы работали в каком-то наркомате — как же звали тот наркомат? Мама говорила... Но не вспомнить уже и спросить не у кого. Черно-белые фотографии с обшарпанными краями, россыпью из целлофанового пакета... “Наркомат” — ишь слово вылезло откуда-то! Станция Катуары, две маленькие, стриженные наголо девочки в трусиках и гольфах. Катуары, надо же. Ка-ту-а-ры. Господи, как тут жарко! Бывший Лёник осторожно помотал лысеющей башкой, стряхивая ностальгический морок. Кто вам тут Лёник? Леонард Сергеевич Песоцкий, не хрен с горы... И пора что-то делать! Что он собирался тут делать? И — за миг до воспоминания о недолетевшем чемодане, ноутбуке, телефоне, Лере — кольнуло странной тоской сердце. Как будто все это не важно, а важно что-то другое, чего не вспомнить. Надо прийти в себя! Сильный душ на темечко — сначала горячий, потом холодный, и дотер-

29


петь до самого не могу, и выскочить с криком. Только обязательно дотерпеть до самого не могу, иначе не имеет смысла! Лауреат Ленинской и Государственной премий академик Песоцкий, смеясь на басовом ключе, называл это своим вкладом в прикладную физику. Юный отличник звонко получал дружеской ладонью по влажной спине, ромб солнца лежал поперек большой квартиры, грея босые пятки... Отпечаток ноги красиво исчезал на паркете... Заложник тропиков, Песоцкий-младший, сорока шести лет от роду, вздохнул и поплелся в душ. Он исполнил его не по рецепту — без контрастной воды, без крика — и, так и не придя толком в сознание, в одних трусах, обмотавшись полотенцем, побрел в сторону портье. Даже плавок нет. Хорошенький отдых! Под полотняными навесами колдовали над клиентами две здоровенные тайки — ойл-массаж, релакс-массаж... Теньком, джазком и ломтями арбуза притормозил его бар на берегу; смуглый улыбчивый юноша за стойкой ловко, почти на лету, гильотинировал кокос. Легкий хруст, вставленная трубочка — м-м-м...

30


Shenderovich Ostrov