Issuu on Google+

ЗАСЫПАТЬ 7:41. Андрей слышал незнакомый приятный мотив. Музыка приближалась, становилась громче, удивляла своим звучанием. Пусть играет. Это будильник, понял Андрей и тут же, в кровати, сообразил, что просыпается. Наступило утро. Не хотелось. Сладкая утренняя усталость, тепло простыней и едва уловимый запах спящего человека окутывали Андрея, уже вполне осознающего, что пора подниматься. Он нащупал рукой будильник на полу, подвинулся к краю дивана и посмотрел на циферблат. Было еще темно, и Андрей нажал на кнопку подсветки. 7:43. Проспал. В 7:45 он откинул одеяло и почувствовал, что в комнате холодно. Андрей встал на крашеный деревянный пол и нащупал свои тапочки, которые, как обычно, стояли носками к кровати, именно в таком положении он вчера снял их. Развернув тапки, он одел майку. Черная майка была одета швом наружу, что он заметит только вечером, когда будет ложиться. Наизнанку лежали и джинсы. Андрей прошел в кухню, включив свет только в коридоре, чтобы глаза постепенно привыкали к свету. Нажал на кнопку электрического чайника. Или кофе? Дверка шкафчика над раковиной открыта: Андрей достал турку и поискал свою кофейную кружку с толстыми стенками и ручкой. Пока кофе медленно варился на газовой плите, Андрей сходил в ванную и быстро умылся холодной водой. 7:49. Он вернулся на кухню, включил свет. Вдоль стенок турки кофейная гуща начала подниматься — верный признак того, что скоро нужно выключать газ. Андрей присел на табурет и зевнул: – Ой, что я собирался сделать утром? Поднявшись, он выключил кофе и налил его в кружку, сполоснул турку. Завтрак? В квартире холодно. Сделав несколько обжигающих глотков, Андрей вернулся в комнату и надел свежие черные носки, джинсы. Сколько уже? 7:55. Выходить нужно в 8:15. Он посмотрел в окно: на востоке рдела заря. Рдела, усмехнулся Андрей. Вот именно. Он поставил кружку на подоконник и открыл холодильник. 8:14. Одевшись, Андрей вышел на лестницу и захлопнул дверь. - Я взял ключи? Да. 8:27. Метро. Андрей прошелся по вагону и остановился напротив дверей, расставив ноги на ширине плеч. Нужно стоять правильно: распределяя вес на две ноги. По-мужски. Никаких тебе жеманно и «мягко» выставленной вперед левой или правой ноги. Андрей посмотрел на людей, расположившихся на продольных сидениях. Некоторые девушки сидели, закрыв глаза. Сони. Тетя Соня, подумал Андрей. Тетя Соня была дальней родственницей, чьей-то двоюродной сестрой по линии матери. Сони. Сидят и спят перед работой. На следующей остановке он занял освободившееся место. Взгляд прямо и вниз. Под мерное движение поезда чуть не уснул. Тетя Соня, дальняя родственница матери. Он зевнул. Начался рабочий день. 9:00. Прошел 1 час 19 минут.


Вечером Андрей направился к старой знакомой. От нее он ушел через два часа, недовольный тем, что не получилось остаться: он уже не хотел спать один. Следующий день будет субботой. Выходным. Он погружался в сон сладостно. Как будто только перед сном, его существование было наполнено неким истинным смыслом, чистым непорочным и невредным наслаждением. Он ложился, ему покалывала спина и он кряхтел. Ты ловишь засыпание как момент счастья, животного счастья, когда твое сознание может лишь осознавать само себя, и не более того. Оно осознает себя, наслаждается своим существованием и тем, что находится в этом конкретном теле, и потом….ты уже спишь. Сознание отключилось, взяло паузу. Веки наливались свинцом: становились тяжелыми: опускались вниз: глаза закрывались. Андрей засыпал. ___ 5.18. Он проснулся. Он вспотел, и ему хотелось пить. Откинув одеяло, он почувствовал, как жарко и душно в комнате. Шлепая влажными от пота ногами по линолеуму, он прошел на кухню, взял стакан воды. Медленными глотками выпил, налил второй, проливая в темноте воду на столешницу кухни. Посмотрел на часы. 5:20. Еще можно спать, но Андрей вдруг почувствовал, что спать больше не хочет. Закрыв дверь в комнату, чтобы не будить подружку, он прошел в ванную и включил воду. Вода в кране была резкой, холодной, совсем не такой, как в графине на кухне, и Андрей с удовольствием сделал еще несколько глотков, поставив под струю воды руки. 5:30. Тяжелый день. Вчера он выпил лишнее. Андрей сварил кофе и сел на табурет, за окном было совсем еще темно, может быть, даже туманно. Туманное утро… Он вспомнил, как недавно читал какую-то научную статью. Точно. Статья о двух идеях, как же они назывались? Зимняя ночь и туманное утро. Вот только, что конкретно говорилось в статье, Андрей не помнил. Что-то о том, что с их помощью можно не только выразить явление природы, но и состояние души…что-то о пробуждении от тёмного, тайного, непознанного, что-то о том, что туманное утро – очень важно для человека, и еще более важно – зимняя ночь. Туманное утро – не похмельное ли, усмехнулся он. В статье об этом ничего не говорилось, но именно сейчас все вокруг были именно таким: кисельным, расплывчатым и в крапинку. Он пил кофе и смотрел в окно: темнота медленно рассеивалась, в отражении окна виднелся коридор и лампочка в прихожей, его силуэт. Он чувствовал, как мерзнут лодыжки, и тянет из окна. Встав, он погасил свет, и кухня погрузилась в сумерки. Через несколько минут встала подружка, и с заспанными, немного опухшими глазами, прошла в туалет, затем вернулась в постель, не взглянув на него. Туманное утро растягивалось, похмелье не отступало, Андрею болела голова. Да, зимняя ночь из другой оперы: мясистый и наваристый дым из труб, холодное небо, зарево рассвета и смесь алого с голубым. Туманное утро совсем другое: липкое, слякотное, такое, что дышать тяжело, и из дома выходить не хочется. Андрей пообещал себе не пить в будние дни. Он снял фланелевый халат и полез в душ. Приняв контрастный душ, он вытерся халатом, и вернулся в постель. Забравшись под одеяло он прикоснулся к теплу спящей девушки. ___ 4:14. Ммммм, мммм Он сворачивался калачиком всякий раз, когда его жена вставала раньше и клал свою голову на ее подушку. Ему часто снился один и тот же сон, хотя Андрей думал, что сон лишь отчасти можно признать одним и тем же, ибо во сне он что-то читал, читал неразборчиво,


повторяя какие-то слова, и был уверен, что читает каждый раз разные книги. Баю баю баюшки баю, не ложись на краю, гм… Спи, спи, пум-пум-пум. Андрей перевернулся на спину, приоткрыл глаза. В свете маленькой ночной лампочки, он увидел свою жену, которая напевала разные песенки малышке, убаюкивая её. Она тихонько ходила по комнате, но деревянный пол иногда поскрипывал. – Что-нибудь нуж.. – Спи. Через несколько секунд он снова уснул. Таня легла через 20 минут. – Подвинься, сказала она. 4:34. ___ 7:40. – Папа, ты спишь? – да,, сплю. – Папа, вставай. Вставай, папа. Идем в парк. – Настя еще очень рано. – Папа вставай. Туманное осеннее утро пробуждает в человеке энергию, бодрость, жажду деятельности. ___ 6:12. Прохлада летнего утра допущена в квартиру через распахнутое окно. Светло. Андрей отвернулся от жены, спиной лежавшей к нему. Татьяна почти сразу повернулась и сонно прошептала: – Сын. Каждому свой сон. Его сын не повторит его судьбы. Не повторит, но превзойдет судьбу отца, хоть и умрет в возрасте моложе возраста отца, не выспавшись по жизни толком. – Что? – спросил Андрей, – Таня, ты спишь? Ответа не последовало, Таня бормотала что-то сквозь сон. Андрей не спал уже полчаса. Ворочался и кряхтел. Раннее утро его любимое время дня, особенно летом, но в маленькой квартире он не хотел будить своих слишком рано, а потому он ворочался и посапывал, пока не зазвонит будильник. Как всегда в комнате было прохладно, свежо. Андрей Павлович любил спать в прохладной квартире, это входило в его привычку. Наконец в 6:30 зазвонил будильник, но Андрей Павлович быстро его выключил. Он не спеша поднялся, сунул ноги в тапочки, зевнул, пригладил рукой волосы. Тапочки износились, их нужно выбросить, думал Андрей. Почистив зубы, он подумал, что зубная щетка слишком мягкая. Раньше была жестче. Он посмотрелся в зеркало. – Таня? – Сколько времени? – 6:50. – Так рано. Я еще буду спать, – сказала она, но через несколько минут поднялась. Запахнув машинально халат, она подошла к зеркалу и расчесала волосы. Андрей вернулся в комнату. – Не дал поспать. Вову хоть не буди, он поздно вчера пришел. Андрей зашел в комнату сына и посмотрел на кровать. Вова лежал на животе по диагонали на кровати, сопел. Шторы были занавешены, и в воздухе комнаты чувствовался кислый запах алкоголя. – От так…


Сон Андрея Павловича был обязательным пунктом распорядка дня, таким же, как прием пищи, сидение на диване вечером или бритье. Все его существование было как будто непрерывно-бесконечным, без переходов от сна к бодрствованию, от умывания к завтраку, от чтения газеты к просмотру телевизора. Он спал по ночам, но спал так, будто это привычка такая: спал без усталости, без приятной удовлетворенности сном. Он много работал, но вовсе не пытаясь заработать много денег, его цель была в другом: кроме сна и работы, ему больше нечем было себя занять, хотя иногда, когда он встречал в доме друзей своего сына, ему казалось, что есть еще в жизни интересные моменты. Однако со временем работа полностью заняла его время. Он работал один, иногда привлекая таких же, как он предпринимателей, и со временем старые друзья и сослуживцы забыли о нем, а он забыл о них. Точнее, он знал, что они где-то есть, и живут не очень далеко, но звонить им не хотелось: какой в этом звонке мог быть смысл? Вставая утром, он приводил свой организм в порядок – заливал в него горячий чай, но прежде делал ему зарядку, затем брил лицо организма, два раза в неделю мыл его, затем приступал к работе или выезжал за новыми заказами. По субботам и воскресеньям он тоже работал, иногда даже все дни, но, все же, бывали случаи, когда он помогал жене с покупками. Странное дело, просыпаясь утром и выходя на кухню, он смотрел на Таню и не узнавал в ней свою жену: складывалось впечатление, будто это другой человек, а не та плотненькая и яркая девушка из его студенчества. В так дни, он пристально разглядывал в зеркале свое лицо, и делал это с тошнотворной подробностью: скалился и рассматривал зубы, брови, виски и подбородок, стараясь запомнить положение головы так, чтобы не было двойного подбородка. Что-то ты там засиделся, обычно говорила ему жена, и он, не проронив не слова, освобождал ванную. Каждый раз, когда Андрей Павлович приступал к большому заказу, то надеялся, что как только получит деньги, он выпьет со своим напарником, они сядут и поговорят о жизни и работе просто так. Он так и говорил, эх, Михалыч, напьемся с тобой потом. Эх, надоела эта работа. Но даже его эта фраза звучала как-то привычно, обыкновенно, без особого желания. К тому же, с работой рассчитаться в один день не получалось, кто-то или не платил, или не принимал работу сразу, и большой проект сходил на нет постепенно. В то же время он набирал себе мелких дел, и уставал, уставал. ___ 9.20. Он проснулся разбитым, очень уставшим, у него болела голова. Он провалялся в постели до 10 утра, затем поднялся, но после обеда снова прилег. Через пару дней Андрей заметил, что ему не хочется делать лишние движения, вставать и идти куда-либо. Спустя месяц, он понял, что болен: его ноги отказывались ходить. И потом, когда у него начали отказывать ноги, просто так – постепенно, потихоньку, сначала болели, потом он чаще уставал, затем без лишней надобности не вставал, перестал работать, он думал, что вот и все: буду сидеть дома и отдыхать. И вот так он сидел, не отдохнувший, на диване. Однажды солнечным октябрьским днем он сходил на улицу, погреться на последнем теплом солнце да подышать воздухом. Встретил мужиков из подъезда, они выпили немного, грамм 150, он вернулся и лег в постель: спать, спать, спать. Ему было 58 лет. ––– 15:57. Стояли сильные морозы, земля промерзла так, что её приходилось рубить топорами – муж дочери, друзья его внуков и детей едва успели выкопать могилу перед началом церемонии погребения. К четырем часам дня, наконец, гроб с телом поставили возле вырытой могилы. На пригорке, на краю кладбища стояли женщины.


Его старшая дочь, среднего роста привлекательная шатенка стояла чуть поодаль, смотрела на пригорок и тихонько читала стихотворение: Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые. Вспомнишь обильные страстные речи, Взгляды, так жадно, так робко ловимые, Первые встречи, последние встречи, Тихого голоса звуки любимые. Вспомнишь разлуку с улыбкою странной, Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое. Близкие люди и родственники стали прощаться, начинало темнеть. Спустя еще полчаса гроб стали засыпать. Наступала зимняя ночь.


Засыпать