Issuu on Google+

Газета «Новый Взгляд» зарегистрирована в Министерстве печати и информации РФ 08 мая 1992 года, свидетельство о регистрации №01060 Тираж совпадает с тиражом «Московской правды». Издатель: ЗАО “Редакция газеты «Московская правда». Типография – ОАО «МГТ». Адрес редакции, издателя, типографии: 123995, Москва, улица 1905 года, 7. Цена свободная. Время подписания в печать 14.00, номер подписан в 14.00. Тел/факс 8 (499) 259-4019

№ 6 (450) 2 июня 2011

www.newlookmedia.ru èÂ‚˚È ‚ ÏË ԇÏflÚÌËÍ Ì‡¯ËÏ ÊÛ̇ÎËÒÚ‡Ï, ÔÓ„Ë·¯ËÏ ÔË ËÒÔÓÎÌÂÌËË Ò‚ÓÂ„Ó ÔÓÙÂÒÒËÓ̇θÌÓ„Ó ‰Ó΄‡, ·˚Î ÓÚÍ˚Ú 21 χfl ̇ ÏÂÒÚ „Ë·ÂÎË ÍÓÂÒÔÓ̉ÂÌÚÓ‚ ÉÓÒÚÂÎÂ‡‰ËÓ ëëëê ÉÂÌ̇‰Ëfl äÛËÌÌÓ„Ó & ÇËÍÚÓ‡ çÓ„Ë̇.

Искусство трактовки

Присутствовавшие на открытии с изумлением обнаружили, что тексты на русском и хорватском языках не вполне идентичны. По-русски: «На этом месте 1 сентября 1991 года при исполнении своего профессионального долга трагически погибли русские журналисты Гостелерадио СССР Виктор Ногин и Геннадий Куринной. Вечная память». Но в хорватской версии расставлены акценты: «Здесь 1 сентября 1991 года, в первые месяцы Отечественной войны, члены сербских военизированных подразделений злодейски убили русских журналистов». Я об этом нюансе узнал, лишь читая комментарии к своему тексту, опубликованному в «Комсомольской правде» на прошлой неделе. Там же, кстати, отметился и Юрий Бычков: «Спасибо за память и памятник. Видимо, я был среди последних соотечественников, видевших Виктора и Геннадия в живых. Мы дружили. Я работал первым секретарем посольства. 1 сентября мы все привели своих детей на торжественную линейку в нашу школу в Белграде. Потом дети пошли на первый урок, а Виктор и Геннадий заторопились отъезжать в Хорватию. Я предложил немного задержаться, отметить День знаний. «В другой раз» – сказали ребята. Но другого раза не было. Замечательные люди, прекрасные профессионалы. Вечная им память».

Вопрос – ответ

Легендарный «взглядовец» Владимир Мукусев – друг Виктора Ногина и коллега по совместной работе все эти годы продолжал свое личное расследование: несколько раз выезжал в Хорватию частным образом. Я попросил своего экс-коллегу по «Взгляду» ответить на несколько вопросов.

просто много честных и порядочных людей, в том числе бывших военных, которые искренне соболезновали нашему горю, гибели наших журналистов. Я это к тому, что за публичное оскорбление памяти Ногина и Куринного можно было запросто получить по морде от любого из присутствовавших на открытии. И представитель «Известий» это прекрасно понимал. Поэтому свой пасквиль он опубликовал заранее. Жаль. Ведь это та самая газета, которая в 93-м не побоялась, в отличие от всех остальных российских СМИ, опубликовать результаты расследования комиссии Верховного Совета. Неужели сегодня от тех «Известий» осталось одно название? – Почему Ивана Куринного не заметили на открытии? – Он там был, но категорически отказался выступать. Я встречал его в аэропорту, и он сказал, что мою книгу «Разберемся» не читал. То есть ничего не знает о результатах почти двадцатилетнего расследования. Хорватская сторона хотела закрыть памятник перед церемонией нашим триколором, чтобы после передать его семье Куринных на вечное хранение. Иван от этого тоже отказался. Впрочем, это его дело. Главное, удалось с помощью Союза журналистов все-таки организовать его поездку на открытие памятника. Вопрос в другом. Почему никто из родственников погибших даже не попытался за все это время встретиться со мной и узнать, что же действительно произошло с их родными и близкими 20 лет назад. Для меня это так и осталось загадкой. – Что на открытии делали байкеры? Просто тусовались? – Это не просто байкеры. Это члены международного клуба ветеранов войн и вооруженных кон-

ÖÇÉÖçàâ û. ÑéÑéãÖÇ

тому буду говорить только то, что известно доподлинно. После возвращения из Югославии в 1993 году в высоких кабинетах мне говорили: ты установил, что убийцы сербы, а сербы наши братья. Забудь о своем расследовании. Его результаты могут помешать нашей политике на Балканах. Прошло 18 лет. И за это время, как мне кажется, всей этой историей отказа от продолжения расследования нанесен тяжелейший удар по репутации нашей страны и государства. Особенно ярко это проявилось в беспрецедентном давлении сотрудников посольства РФ в Загребе на всех тех, кто участвовал в подготовке открытия памятника. Случись подобное в пору моего депутатства, организовавший это посол занимал бы свой пост ровно столько, сколько бы мне понадобилось времени, чтобы добраться до своего кабинета в Верховном Совете. На многочисленных пресс-конференциях в Хорватии первым мне задавался один и тот же вопрос: почему на открытии памятника погибшим русским журналистам не было ни одного официального представителя России. Мне приходилось припоминать все то, что я узнал, учась в дипломатической академии, чтоб как-то защитить подмоченную репутацию своей страны. И когда я стоял под нашим государственным флагом на открытии памятника и зазвучал Гимн России, мне было за державу, нет, не обидно, мне было горько и стыдно. – В период Перестройки многие политики умело манипулировали журналистами, используя романтизм молодых и всеобщую ненависть к Кремлю как инструменты достижения своих целей. Я тогда этого не понимал и не чувствовал, а ты? Ты занимаешься со студентами, будущими репортерами: среди них есть светлые наивные (чтобы не сказать «глупые» и «беспечные») романтики или нынешние все же прагматичнее и трезвее? – А я не только не понимал. Я даже не предполагал, что такое манипулирование мною возможно

ÇÓÈ̇ Ç·‰ËÏË‡ åÛÍÛÒ‚‡

– Володя, в 1993 году ты – как депутат Верховного Совета – инициировал создание специальной парламентской комиссии по “делу Куринного/Ногина”. Кто, кроме тебя, возглавлявшего команду, туда входил? – Из депутатов в комиссию входил заместитель председателя Комитета Верховного Совета по правам человека Николай Аржанников. В моем распоряжении были все технические службы этого комитета, так как я тоже работал там на постоянной основе. – Как сербские юристы реагировали на твою работу на Балканах? Как относились к Милану Мартичу, которого позднее международный суд в Гааге приговорил к 35 годам заключения? – После того, как Милан Мартич при личной встрече дал мне сутки, «чтобы я убирался со своими ищейками из Сербской Краины, а иначе нас будут искать дольше, чем тех, кого мы ищем», я поехал в город Глину к окружному прокурору. Я рассказал ему об угрозах Мартича и попросил его о помощи. Единственное, что он смог сделать, – это показать уголовное дело, возбужденное военной прокуратурой ЮНА в сентябре 1991 года. Ознакомившись с ним, мы убедились в его предвзятости и небрежности. После чего прокурор выписал постановление о возбуждении нового уголовного дела о пропаже журналистов и предоставил мне право официально участвовать в расследовании, что предопределило его успех. Что касается сербских милиционеров, они делали все, чтобы помешать работе. – В каком составе комиссия ВС выезжала в Белград? – В мою комиссию входили два полковника ПГУ и представитель Генпрокуратуры. В Белграде к нам подключились работники посольства. – Были контакты с югославскими коллегами-парламентариями? – Местная Скупщина старалась блокировать нашу работу. – Ты присутствовал на раскопках предполагаемого места захоронения своих друзей? – Естественно. Ведь я их и организовал. – Ты помнишь, как Борис Ельцин обнародовал указ № 1400 о роспуске Съезда Народных Депутатов и Верховного Совета России? Какова была реакция? – Свою реакцию не помню. А вот наш посол в Белграде не без удовольствия рассказал мне историю о том, что в начале пятидесятых годов, когда у них гостил маршал Жуков, пришло сообщение о снятии его с поста министра обороны. «Так вот мы, – сказал посол, – его даже не задерживали. Он сам все понял и уехал». Разговор этот состоялся на крыльце посольства. Внутрь меня не пустили. – Наши журналистские организации помогали тебе в твоей работе по расследованию гибели журналистов? – Нет. – Действительно ли представитель «Известий» заявил во время церемонии открытия памятника, что ставить его рано? – Нет. Хотя он и поступил, как негодяй. Надеюсь, не по своей воле. На открытии были десятки журналистов из разных стран мира. Семьи погибших представлял сын Геннадия, тридцатидвухлетний Иван Куринной. Были рабочие, бесплатно полгода делавшие и установившие памятник. Было

фликтов. Он объединяет несколько сот человек из разных стран. Каждый год в отпуск они собираются вместе и объезжают десятки военных памятников в Европе. В том числе и нашим солдатам, павшим в Великой Отечественной. Зажигают памятные свечи и возлагают цветы. В этом году только в Хорватии они объехали семь таких памятников и под конец зажгли свечи в память о наших погибших журналистах. Пообещали делать это ежегодно. Сколько стран они представляют – не знаю. Но я видел мотоциклы с номерами из Австрии, Словении, Боснии и Герцеговины, Венгрии, Чехии, Германии. Российских байкеров среди них не было. – Не связываешь ли ты арест сербского генерала Ратко Младича, обвиняемого в военных преступлениях, с открытием памятника советским репортерам? Не использовали память о наших погибших коллегах в очередной информационной войне? – Между этими событиями временная связь, безусловно, случайна. Но не случайна, а закономерна, на мой взгляд, связь сущностная. И сдавшийся гаагскому трибуналу президент бывшей самопровозглашенной республики Сербска Краина Милан Мартич, и Ратко Младич, который вскоре предстанет перед тем же судом – военные преступники. Первого уже осудили на 35 лет. Второму срок еще не назначен. Мартич признался в своей причастности к убийству наших журналистов. Признания Младича еще впереди. Да, их разделяет время, но навсегда соединила преступная война – убийства, пытки, геноцид. То есть преступления, за которыми обязательно последует наказание. А что до информационных войн – то вот вам свежий пример. В то время, когда мы открывали памятник в Хорватии, в Гааге осудили за военные преступления нескольких хорватских генералов. В Загребе националисты организовали несколько акций протеста. Но хорватские власти проявили твердость, открыто и четко обозначив свою позицию: все военные преступления должны быть расследованы, а виновные в них, независимо от национальной принадлежности, должны понести заслуженное наказание. Мы и впредь, заявили в Загребе, будем сотрудничать с Гаагским трибуналом. Точно такую же позицию заняло нынешнее руководство Сербии. И миру стало очевидно, что обе стороны, когда-то открыто враждовавшие друг с другом, хотят мира на Балканах. Поэтому они выбрали очень трудный, долгий, но единственно возможный путь вхождения в семью цивилизованных европейских стран. Смысл их действий, в переводе на понятный нам язык: «Вор должен сидеть в тюрьме», а тем более военный преступник. В Российских СМИ об осужденных хорватских преступниках – ни слова. Зато о задержании Младича и в связи с этим акциях протеста в Сербии – материалов хоть отбавляй. Да еще и с очевидным сочувствием к Младичу. Вот уж воистину – с кем вы, мастера? То есть мы, с помощью подчиненных власти СМИ, продолжаем натравливать бывших врагов друг на друга. Яркий пример тому – провокационная статья в «Известиях» о якобы скандале на открытии памятника. Правда, никакого скандала не было. Но на войне, как на войне. – Проиграла ли Россия информационную войну на Балканах? – Чтобы дать полноценный ответ на этот глобальный вопрос, мне недостает информации. Поэ-

в принципе. Ведь я был не один. Рядом команда классных журналистов: Боровик, Политковский, Щекочихин. И почти всегда рядом автор и крестный отец «Взгляда» Эдуард Сагалаев. Не цензор, а блестящий редактор. Не начальник, а строгий советчик. Не манипулятор, а настоящий профессионал-журналист и защитник. Друг, одним словом. К сожалению, после закрытия «Взгляда» все это куда-то ушло. Но манипулировать собой я не давал ни тогда, ни сейчас. А что до занятий со студентами, так ведь сначала я общаюсь с их родителями. Я долго и терпеливо объясняю им, что если буду учить их детей тому, что умею сам, то они, скорее всего, станут профессионалами. Но при этом им будет закрыта дорога в большую журналистику. А вернее, на большие телеканалы. Ведь я буду их учить не просто технологии профессии, а попытаюсь их делать гражданами своей страны. А это сегодня – «не формат». За восемь лет преподавания в разных вузах я выпустил больше сотни специалистов. Все они были разными. По-разному сложились и их судьбы. Но не за одного из них мне не пришлось краснеть. Пока, во всяком случае. – Недавно, 17 мая ты отпраздновал 60-летний юбилей... Не видел торжественных сюжетов по ТВ: это твоя позиция или просто коллеги не решились славить вечного бунтаря и теледиссидента? Или я просто что-то пропустил? Кто и как тебя поздравил из экс-соратников? – Вечный бунтарь – это что-то типа «вечной иглы для примуса». От которой, как известно, отка-

зался даже «вечнозеленый» российский персонаж Остап Бендер. Так что, извини, эти сомнительные лавры «бунтаря» и «диссидента» меня никогда не прельщали. Я просто всю жизни пытался честно и профессионально делать свою работу. Не более того. Я даже рад, что сегодняшние телемагнаты, а когда-то мои ученики, подчиненные и коллеги, считавшие обязательным поздравлять меня с любой датой, мой юбилей проигнорировали. Моя фамилия в «стоп-листах» всех больших каналов и радиостанций. А ведь составляют все эти списки и объявляют запрет на профессию именно они, как ты пишешь, «экс-соратники», а ссылаются при этом на своих хозяев, загадочно тыкая пальцем куда-то в потолок. Жалко мне и тех, и других. На что тратят время?! У гроба ведь карманов нет. – Светлана Сорокина сетовала в своем дневнике, что ее, стоявшую у истоков Российского ТВ (она вела первый выпуск «Вестей»), не пригласили на майские торжества в честь 20-летия канала. На самом деле и первого шефа ВГТРК, твоего бывшего начальника (по «Взгляду») Анатолия Лысенко не сочли нужным позвать. Это просто небрежность организаторов или попытка переписать историю? – Мы живем в стране «с непредсказуемым прошлым». Так что историю телевидения, как всю нашу историю, еще долго будут не писать, а переписывать в угоду власти. Никакого начальника Лысенко у меня не было. Он руководил во «Взгляде» тремя нашими молодыми ведущими и десятком корреспондентов и администраторов.

Письмо журналиста Владимира Мукусева президенту Дмитрию Медведеву Уважаемый господин Президент! 21 мая 2011 года в республике Хорватия у села Хорватска Костайница будет открыт памятник с надписью на двух языках, русском и хорватском, следующего содержания: «На этом месте 1 сентября 1991 года при исполнении своего служебного долга трагически погибли корреспонденты Гостелерадио СССР Виктор Ногин и Геннадий Куринной». Открытию этого памятника предшествовала двадцатилетняя работа по установлению причин трагедии: от поисков на месте событий до обращений к лидерам государств. В этих поисках принимали участие российские журналисты, простые граждане бывшей Югославии, спецслужбы наших стран, дипломаты, главы государств. 1 сентября 2011 года исполнится ровно 20 лет со дня трагической гибели наших журналистов. 20 лет я занимаюсь их поисками и расследованием этого преступления. Сначала – официально как депутат Верховного Совета, затем лично как друг и коллега. Мною отправлены десятки писем, обращений и просьб в самые разные официальные и общественные организации, СМИ и государственные структуры, партии и фонды. Суть обращений всегда была одна – просьба помочь в организации поисков. Большинство из них остались без ответа. Неоднократно я обращался за помощью и к Вашим предшественникам – Президентам России. Безрезультатно. Надеюсь, что вы в силах поставить точку в этой истории. Поэтому прошу: Найти возможность принять участие в торжественном мероприятии – открытии памятника журналистам – официальных представителей нашей страны. Рассмотреть возможность отметить журналистов Виктора Ногина и Геннадия Куринного, погибших при исполнении своего служебного и профессионального долга. Создать комиссию по завершению расследования и наделить ее соответствующими полномочиями. Обратиться к хорватским властям с предложением совместно завершить расследование: Виктор Ногин и Геннадий Куринной должны быть найдены и достойно похоронены в родной земле. Владимир Мукусев, депутат Верховного Совета Российской Федерации (1990-1993), 3 мая 2011 года, Москва.

Светлана Сорокина действительно стояла у истоков Российского телевидения. Хотя по мне, так она ничего лучшего, чем «600 секунд», не сделала. Впрочем, это дело вкуса. Но есть непреложный факт. За год или сколько там существовал «Пятый канал» в его прежнем виде, в своей «Программе передач» Светлана умудрилась обойтись без Владимира Мукусева, рассказывая не только о Молодежной редакции ЦТ, которой я отдал 14 лет, но даже вспоминая «Взгляд». Так что не нужно удивляться, что Сорокину «кинули» ее бывшие коллеги по РТР. Ей бы не сетовать надо, а задуматься, почему так случилось. Ибо, как сказал поэт: «Ничто на земле не проходит бесследно…». – Собираешься ли ты выпускать очередную книгу? – Я почти двадцать лет расследовал трагическую историю гибели наших журналистов. Потому, что считал своим долгом найти и вернуть на Родину моего друга и его оператора. Живыми или мертвыми. А если не получится, то вернуть их добрые и незаслуженно забытые имена. Ведь именно Виктор Ногин и Геннадий Куринной открывают тот скорбный список погибших журналистов, в котором уже более двухсот фамилий. При этом я думал, прежде всего, об их детях. Но странное поведение Ивана Куринного в Хорватии на открытии памятника заставило меня серьезно задуматься. Сотни людей – разведчики, дипломаты, журналисты, просто люди в разных странах, иногда с риском для жизни, пытались распутать это дело. Очень и не очень серьезные государственные и не государственные организации способствовали или мешали поиску истины. И все-таки нам всем удалось ее установить. Да, мы не нашли захоронения и все эти годы именно об этом просили тех, от кого это зависело. А зачем? Если это не нужно даже родным и близким. То кому это надо вообще? Мне кажется, я знаю, кому. Например, мне. Лично мне. И не только потому, что нас с Виктором Ногиным связала молодость, война, Афганистан, настоящая мужская дружба. И я в долгу не только перед ним, но и перед его памятью. А еще это нужно всем нам. Журналистам и не журналистам, просто людям, тем, кто не хочет чувствовать себя просто винтиком, придатком государства, его слугой и наложницей. Нужно тем, для кого слова память, честь, долг, достоинство, порядочность – не пустой звук. И если уж я решусь написать книгу обо всей этой истории, то совсем не для того, чтобы очередной раз вспомнить эту трагедию. Книжка будет о другом. О том, что остается после нас и стоит ли ради этого тратить жизнь или даже терять ее, как это произошло с Виктором Ногиным и Геннадием Куринным.

Гранаты для хорватов

Когда я пятнадцать лет назад принимал решение о публикации в «Новом Взгляде» реплики Эдуарда Лимонова «Лимонка в хорватов», я не руководствовался своими представлениями о балканском конфликте, но лишь чувством справедливости. И то, что против газеты и автора возбудили тогда, при Ельцине, уголовное дело, было закономерно. Впрочем, текст был, право, жесткий: «Народы, говорят нам, не могут быть плохими.

Чечены, твердят нам, – прекрасный и храбрый народ, но вот не могут нам отменить их коварство, разбойничий нрав и жестокость. Хорваты (или кроаты) прославились своей леденящей кровь, исключительной в ХХ веке жестокостью во время Второй Мировой войны. Распиленные младенцы, расколотые искусно черепа, особый кривой нож, называемый «серборез», пристегивавшийся к запястью, около полутора миллионов сербов, замученных в лагере Ясеновац и других лагерях смерти, – вот «подвиги» этого небольшого народа. В документальной книге итальянского журналиста Курцио Малапарте «Капут» есть эпизод, в котором глава хорватского государства Анте Павелич показывает автору корзинку, доверху наполненную... глазами, вырванными у сербов. Только этому, исключительно изуверскому народу, Гитлер охотно предоставлял право быть германизированным. Единственному, среди славянских народов. Хорваты воевали против России и, по свидетельству очевидцев, отличились у нас чудовищными зверствами. Украинские крестьяне предпочитали немецкую оккупацию хорватской. Немцы – расстреливали, хорваты – медленно изощренно убивали. Двойное влияние Турции и Германии сформировало в этом народе особое изуверство. В VII веке пришедшие из Карпат хорваты образовали свое государство. В 1102 году они попали под регентскую власть Венгрии… В 1941 году независимое хорватское государство смерти было образовано. Воинствующие католики, хорваты убивали во имя религии и, очевидно, просто из удовольствия, потому что не могли иначе». Так что же я имею в виду, говоря о «справедивости» в контексте подобных манифестов писателя Савенко? А вот что. Мощнейшая агитпроповская машина Голливуда и US-медийки сформировала у всего мирового потребителя свою картину: сербы = прирожденные террористы, этакие natural born killers, а те, с кем они сражались, суть жертвы. И неважно, что эти «жертвы» специализировались на истреблении сербских детей, чтобы продавать выпотрешенные органы малышей в медицинские учреждения Запада. Сербам слово не давали. И не дают. Там. Поэтому мы слово им давать обязаны. Сербов истребляли, а главная их историческая вина в том, что они позиционировали нас как братьев своих. За это их били и нагибали. А наше государство упражнялось в предательстве. Но Владимир Мукусев, бесспорно, прав: есть и обратная сторона. Именно потому что сербские ополченцы (а не хорватские) расстреляли советских журналистов, имена их были забыты. Еще одно предательство. Справедливо будет назвать убийц убийцами. Всех. Сербских, хорватских, русских, чеченских. И заокеанских. А долг журналистов всего мира – рассказывать об убийцах. Этот долг выполняли Куринной и Ногин – сотрудники Центрального телевидения СССР. Страны, которой через четыре месяца после их гибели – не стало. И которая их забыла. Будем помнить мы. Не забывая о стране.

Фото из личного архива Владимира МУКУСЕВА.

ОТ РЕДАКЦИИ. Редуцированная версия текста опубликована вчера «Свободной прессой» http://svpressa.ru/society/article/44033

3-я стр., 2 июня 2011 года, «МОСКОВСКАЯ ПРАВДА»


«çéÇõâ ÇáÉãüÑ» ‹ 6‘ 2011, 2-ü ëíêÄçàñÄ

п роблема

äÚÓ ÒÚÓËÚ Á‡ ‡Á‚‡ÎÓÏ ÓÒÒËÈÒÍÓ„Ó ÒÔÓÚ‡? óÚÓ-ÚÓ Ì·‰ÌÓ ڂÓËÚÒfl ‚ ÔÓÒΉÌ ‚ÂÏfl ‚ ÓÒÒËÈÒÍÓÏ ÒÔÓÚÂ. ᇠۉ˂ËÚÂθÌÓÈ ˜Â‰ÓÈ «Á‡‚Ó‚‡ÌËfl» ÔÎÓ˘‡‰ÓÍ ‰Îfl Ôӂ‰ÂÌËfl ÏËÓ‚˚ı ÔÂ‚ÂÌÒÚ‚ – ëÓ˜ËÌÒÍÓÈ éÎËÏÔˇ‰˚-2014, óÂÏÔËÓ̇ڇ ÏË‡ ÔÓ ıÓÍͲ-2016 Ë ÙÛÚ·ÓÎÛ-2018 – Ï˚ Ó‰ËÌ Á‡ ‰Û„ËÏ ÔÓ‚‡ÎË‚‡ÂÏ ÏËÓ‚˚ Ê ÚÛÌË˚. ÇÒÔÓÏÌËÚ ÔÓÒΉÌË ÌÂÛ‰‡˜Ë ·Ë‡ÚÎÓÌËÒÚÓ‚, ÙË„ÛËÒÚÓ‚, ̇ÍÓ̈, ıÓÍÍÂËÒÚÓ‚, ÓÒÚ‡‚¯ËıÒfl ·ÂÁ ω‡ÎÂÈ Ì‡ ÔÓÒΉÌÂÏ ÏËÓ‚ÓÏ ÔÂ‚ÂÌÒÚ‚Â.

Даже неспециалисту ясно, что дело тут не в отдельных неудачах спортсменов и даже не в отсутствии пресловутого «командного духа», а в системе, которая явно где-то серьёзно сбоит. И этот сбой необходимо ликвидировать. Пока ещё не поздно. Пока не «грянул» Сочи. Российские власти будто бы подгадали с заседанием президиума Совета при Президенте Российской Федерации по развитию физической культуры и спорта, которое состоялось в Краснодаре. Формально посвящённое подготовке к тем самым, как манна небесная, свалившимся на Россию мировым первенствам-2014-16-18, мероприятие обнажило очень серьёзные проблемы, связанные, в первую очередь с ослабленной кадровой базой. Председательствующий на Совете Владимир Путин не стал скрывать эту очевидную прореху, приведшую к тому, что мы имеем на сегодняшний день. «Ещё пару десятков лет назад в наших профильных вузах действовало порядка 80 спортивно-педагогических и медико-биологических лабораторий, – привёл премьер показательные цифры. – Сегодня весь спектр работ выполняет лишь пять научно-исследовательских подразделений. По оценкам экспертов, для серьёзной работы нашим специализированным вузам необходимо 154 комплекса по изучению влияния физической и психологической нагрузки на организм спортсмена. Реально в наличии только 27. А мы знаем с вами хорошо: без знаний, объективной информации, которые они дают, сегодня не обойтись ни тренеру, ни спортивному педагогу». По словам главы российского правительства, к работе жизненно необходимо привлечь прославленных советских специалистов. Нужно создать им для работы комфортные условия. И использовать их гигантский опыт в системе обучения новых поколений спортивных инструкторов, педагогов, тренеров. Главную роль в создании этих самых человеческих условий, в частности, финансовой стабильности, Путин вполне резонно отвёл профильным ведомствам, прежде всего Министерству спорта, туризма и молодёжной политики. Его глава Виталий Мутко, подхвативший «эстафетную палочку» своего шефа, говорил, по сути, правильные вещи – о необходимости кадрового обеспечения отрасли, повышения квалификации работников педагогического состава, материальном обеспечении спортивных образовательных учреждений и т.д. Но, по мнению некоторых присутствующих на заседании экспертов, всё это уж очень смахивало на рапорт. Заранее подготовленный и отшлифованный текст «без души». Да, сегодня подготовку специалистов для сферы физической культуры и спорта осуществляют 146 высших и средних федеральных учреждений профессионального образования (18 средних и 94 высших учреждений Минобрнауки России, 20 средних и 14 высших учреждений Минспорттуризма России), в которых обучается 87,7 тыс. студентов по спортивным специальностям. Вроде бы при таком количестве профессиональных спортсменов, выпускаемых российской системой спортивного образования, проблем с победами быть не должно. Говоря о важности заботы об опытных специалистах, действительно способных взрастить новую сильную поросль тренеров, которые, в свою очередь, приведут молодых российских спортсменов к грядущим победам и в Сочи, и где угодно, Мутко почему-то не упомянул о конкретных примерах такой заботы. Ни слова не сказал министр и о ситуации вокруг Российского государственного университета физической культуры, спорта и туризма – старейшей славной «кузнице спортсменов», выпестовавшей не одного выдающегося чемпиона. Ситуации, которую многие знающие люди иначе как вопиющей не называют. А министр почему-то упорно отмалчивается, хотя об этом «кричат» в СМИ и спортивной общественности, но – главное – те самые «опекаемые» высоким чиновником опытные педагоги. Речь идёт о многочисленных жалобах и открытых письмах в адрес руководства страны и Минспорта, в которых подвергается критике деятельность ректора РГУФКСиТ Александра Блеера, который, по словам подписавшихся преподавателей, планомерно разваливает отлаженную годами учебную систему университета в угоду выгодным для узкого круга «особо приближённых» к нему людей коммерческим проектам.

éÎÊ‡Ò ëÛÎÂÈÏÂÌÓ‚ Ó ûÎˇÌ ëÂÏÂÌÓ‚Â

Ç ˝ÚÓÏ „Ó‰Û Á̇ÏÂÌËÚÓÏÛ ÒÓÁ‰‡ÚÂβ òÚËÎˈ‡, Ï„‡ı‡ËÁχÚ˘ÌÓÏÛ ÔËÒ‡ÚÂβ ûΡÌÛ ëÂÏÂÌÓ‚Û ËÒÔÓÎÌËÎÓÒ¸ ·˚ 80. Ç Ô‰‰‚ÂËË ˝ÚÓÈ ÔÓ̇ÒÚÓfl˘ÂÏÛ ÔËϘ‡ÚÂθÌÓÈ ‰‡Ú˚ «äÛθÚÛÌ˚È îÓ̉ ûΡ̇ ëÂÏÂÌÓ‚‡» (http://www.semenovfoundation.org/), ÍÓÚÓ˚È ÒÓÁ‰‡Ì Ï·‰¯ÂÈ ‰Ó˜Â¸˛ ÔËÒ‡ÚÂÎfl éθ„ÓÈ ëÂÏÂÌÓ‚ÓÈ, ̇ÏÂÂÌ ÔÓ‚ÂÒÚË fl‰ ÏÂÏÓˇθÌ˚ı ÏÂÓÔËflÚËÈ ‚ êÓÒÒËË, ìÍ‡ËÌÂ Ë ‰Û„Ëı ÒÚ‡Ì‡ı, „‰Â β·flÚ Ë ˆÂÌflÚ Ú‚Ó˜ÂÒÚ‚Ó Î„Ẩ‡ÌÓ„Ó ÎËÚÂ‡ÚÓ‡. îÓ̉ Û˜‰ËÎ é„ÍÓÏËÚÂÚ, ÍÓÚÓ˚È ÍÓÓ‰ËÌËÛÂÚ ÏÂÓÔËflÚËfl; ‚ÓÁ„·‚ËÎË Â„Ó ÊÛ̇ÎËÒÚ˚-ÔËÒ‡ÚÂÎË Ö‚„ÂÌËÈ û. ÑÓ‰Ó΂ & ÑÏËÚËÈ ãËı‡ÌÓ‚, ÍÓÚÓ˚ Ô‰ÒÚ‡‚ÎflÎË ëëëê ‚ åÄÑèê (åÂʉÛ̇Ó‰ÌÓÈ ‡ÒÒӈˇˆËË ‰ÂÚÂÍÚË‚ÌÓ„Ó Ë ÔÓÎËÚ˘ÂÒÍÓ„Ó Óχ̇) Ë ÔÓ‰ ÛÍÓ‚Ó‰ÒÚ‚ÓÏ ûΡ̇ ëÂÏÂÌӂ˘‡ ‡Á‡·‡Ú˚‚‡ÎË ÔÓÂÍÚ «ëÓ‚Â¯ÂÌÌÓ ÒÂÍÂÚÌÓ», ÒÚ‡‚¯ËÈ ÔÂ‚˚Ï ÌÂÁ‡‚ËÒËÏ˚Ï ëåà ‚ ëÓ‚ÂÚÒÍÓÏ ëÓ˛ÁÂ. îÓ̉ ̇ÏÂÂÌ ÔÂÂËÁ‰‡Ú¸ Ò·ÓÌËÍ «çÂËÁ‚ÂÒÚÌ˚È ûÎË‡Ì ëÂÏÂÌÓ‚», ÍÓÚÓ˚È é脇 ûΡÌӂ̇ ‚˚ÔÛÒÚË· ÚË „Ó‰‡ ̇Á‡‰. Ç ÍÌË„Û ‚ÓȉÛÚ ÛÌË͇θÌ˚ χÚÂˇÎ˚ ËÁ ÒÂÏÂÈÌÓ„Ó ‡ıË‚‡. é‰ÌÛ ËÁ Ú‡ÍËı ‡·ÓÚ Ô‰·„‡ÂÏ ˜ËÚ‡ÚÂÎflÏ Ò„ӉÌfl¯ÌÂ„Ó ÌÓÏÂ‡ «çÓ‚Ó„Ó ÇÁ„Îfl‰‡»: ‚ÓÒÔÓÏË̇ÌËfl éÎʇ҇ ëìãÖâåÖçéÇÄ, ËÁ‚ÂÒÚÌÓ„Ó Í‡Á‡ıÒÚ‡ÌÒÍÓ„Ó ÔÓÁ‡Ë͇. îÓÚÓ ËÁ ‡ıË‚‡ éθ„Ë ëÂÏÂÌÓ‚ÓÈ. С Юлианом Семеновым я познакомился сначала как читатель. Прочел в конце шестидесятых в журнале только что написанную им повесть «Семнадцать мгновений весны» и поразился литературной добротности этого произведения. Потом, конечно, с удовольствием смотрел фильм (да и до сих пор просматриваю на кассете), никогда не забывая, что основа его – прекрасный литературный материал. Подружились мы позднее. О литературе не говорили – это удел молодых, начинающих писателей, которым крайне важна оценка их работы. Для нас же литература стала неотъемлемой частью жизни. Воздухом. Разве мы говорим о воздухе, которым дышим? Разве только когда его уж особенно загрязнят дымом или выхлопными газами. Поэтому мы с Юлианом чаще говорили о судьбах – своих и чужих. Готовил Юлиан сам. Однажды приехал я в Москву, он ко мне звонит: «Олжас, жду. Манты будем есть!» Прихожу. Стоит Юлиан на кухне в переднике и варит купленные в ресторане «Узбекисан» манты, энергично помешивая в кастрюле половником – совсем как сибирские пельмени. А манты ведь на пару готовят – на решетке, в каскане. После этого я ему и прислал из Алма-Аты каскан. По натуре Юлиан был путешественник, открыватель. Общителен был очень и со всеми на-

ходил общий язык – если стоило его находить. Отцом был на редкость нежным. Может, и не хватало ему времени, чтобы выразить свое отношение к дочкам, но, как не обязательно выпить все море, чтобы осознать, что оно соленое – достаточно нескольких капель, так и тех часов, которые он с ними провел при мне, мне хватило, чтобы понять, насколько он их любил... Перестройку Юлиан принял сразу и активно в нее включился. Перестройку должны были делать новые люди, и Юлиан по складу ума к ним относился. Они формировали общественное мнение, подготавливая его к приближающимся изменениям. Почти все мы, писатели, старались их приблизить. Изменения пришли, но, к сожалению, в дальнейшем оказались слишком прямолинейными и не всегда к лучшему... Юлиан был динамичен, экспресивен и успешен. Всего добивался. Все, к чему прикасался, превращалось в дело. Оттого и завидовали ему. Когда в любой среде появляется личность такого масштаба, то сразу привлекает повышенное внимание, и далеко не всегда доброжелательное. Сам Юлиан не знал равнодушия и если уж верил в человека, то веру это хранил и поддерживал не на словах, а на деле. Строчки «Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так» точно не о нем. Он другом быть умел.

В декабре 86-го года в Алма-Ате начались выступления молодежи и гонения на Кунаева, который уже вышел на пенсию, но предъявленные ему обвинения были более чем серьезны. Я, будучи на его стороне, также оказался в опале. Гонениям было суждено продолжаться в течение долгих месяцев – пришло время низвержения памятников. Я всегда думал, что у меня очень много друзей – со сколькими писателями встречались, общались, выпивали! А тут вдруг понял, что друзей у меня почти не осталось. Вокруг образовалась пустота. И в этой пустоте раздался один-единственный голос в мою защиту – голос Юлиана Семенова. И не просто голос. Вскоре мне пришлось бежать из Алма-Аты (иначе бы меня арестовали) и я приехал в Москву, где Юлиан меня приютил. «Прятался» я и на его даче в Крыму, под Ялтой. Как раз в те дни меня пропечатали в «Правде», и Юлиан, выступая перед московской интеллигенцией в ЦДРИ, получил вопрос из зала: «Что вы думаете о поэте Олжасе Сулейменове?». Ни секунды не раздумывая, он ответил: «Я знаю Олжаса. Олжас – алмаз. А к алмазу грязь не пристает!». И эту позицию Юлиан не изменил до окончания гонений на меня. Через некоторое время я вернулся в Алма-Ату, в надежде отстоять Кунаева (а им занимались и ЦК КПСС, и КГБ, и местный ЦК). С Юлианом мы договорились поддерживать тайную связь через надежных людей – друзей-кинорежиссеров. Я ему оставил их телефонные номера, и он по ним звонил, не называя имен и фамилий. У Юлиана был обширный круг знакомых в КГБ и ЦК КПСС, и он, разузнав касающиеся нас новости, сообщал их мне. Надо сказать, что Юлиан знал и Горбачева, и Яковлева, и Бобкова – интеллигентнейшего человека, который в моей судьбе принял участие. Он в КГБ занимался идеологией и в писательских делах и интригах прекрасно разбирался. Это были основные «источники информации» Юлиана. Я хорошо знал, что Юлиан был близок к КГБ. Это было связано с его сферой литературной деятельности, с архивами, но эти отношения не превратились в нечто, от чего порядочному человеку стоит отворачиваться. Юлиан был человек мудрый и понимал, где добро, а где зло... Все помнили, что было в тридцатые годы, но забыли, что в 60-е, в нашу эпоху «Возрождения», и в КГБ появлялись интеллигентные и светлые люди, способные отличить добро от зла. И Юлиан общался именно с такими людьми. Он меня с ними впоследствии познакомил. А в ЦК таким светлым человеком был наш общий хороший друг Александр Николаевич Яковлев...

Что поразительно, в 87-м году отмечали юбилей – 50-летие 37-го года. Отмечали торжественно. Я помню, как откликнулись писатели, которые всегда, начиная с XX съезда, выступали с трибун, сокрушая сталинизм. Но лишь только появлялась возможность свести с кем-то счеты, как ими же использовались методы, сведшие в могилу многих писателей в 37-м году и в нашей республике, и в других республиках Советского Союза. Психология у многих осталась та же самая. Не каждый из пищущих прошел эту проверку. Даже очень уважаемые ныне имена в то время «проверялись на всхожесть», и «всхожесть» оказывавалась плохой... Шли месяцы, мы поддерживали с Юлианом «тайную связь». И вот однажды он звонит моему «связнику» – режиссеру-документалисту Юре Пискунову и ликующе говорит: – Олжас, можешь передать Кунаеву, что все обвинения с него сняты! – Юлиан, – взмолился я, – мы же договаривались: без фамилий! – Ничего, пусть эти сволочи слушают! Демаш Ахматович свободен. Юлиан в своей жизни помог многим. Но говорить об этом не любил, имен не называл, на благодарность или ответную помощь не рассчитывал – он помогал бескорыстно. В этом природа добра – оно ведь всегда бескорыстно. Вот таким был Юлиан – и от Бога, и от воспитания...

ÅÎÂÍ·fl Á‚ÂÁ‰‡ Ñëä èÓÒΉÌËÈ ËÎË ÔÂ‚˚È?

èÓıÓÊÂ, ÔÓÒ‚Â˘ÂÌ̇fl Ó·˘ÂÒÚ‚ÂÌÌÓÒÚ¸ ·˚ÒÚÓ Á‡·˚‚‡ÂÚ sex-Ò͇̉‡Î ‚ÒÂÏËÌÓ„Ó Á̇˜ÂÌËfl.

«На практике всё происходит как будто специально, чтобы университет не прошёл аккредитацию и не получил лицензию, освободил дорогостоящую территорию для коммерческих проектов, – процитируем лишь некоторые выдержки из письма Президенту. – Вместо роста зарплат научных сотрудников, профессоров и преподавателей происходит разбухание вспомогательного административного персонала, который к тому же не помогает, а затрудняет работу кафедр, институтов, УМУ и библиотеки. Психологически угнетает преподавателей ситуация, когда заработная плата сотрудников вспомогательных структур значительно превышает суммы, получаемые за основную деятельность в вузе преподавателями». Такое положение дел, по утверждению «оппозиционеров» действующего ректора, привело к плачевным результатам. В преддверии подготовки к Олимпиаде в Сочи были закрыты кафедры стрельбы, фехтования, фигурного катания, восточных единоборств, велоспорта, коньков, шахмат. Штат обслуживающего персонала, куда в основном оформлены работники, занимающиеся вопросами других фирм ректора, раздулся до 1000 человек при четырёхстах сотрудниках профессорско-преподавательского состава. В учёный совет включены 14 человек из обслуживающих подразделений, не имеющих отношения ни к учебной, ни к научной деятельности вуза, что недопустимо даже по названию руководящего органа. За 5 лет, в течение которых «у руля» университета стоит А.Блеер, не было построено и отремонтировано ни одного спортивного объекта, на которых проводятся занятия (теннисные корты сдаются под склады, маленькие футбольные поля – в аренду). Также преподаватели обращают внимание и на вовсе вопиющий, по их мнению, факт – в структуре вуза уже два года как нет проректора по образованию и науке, что в принципе говорит об отсутствии контроля над учебными процессами. А отсюда постоянная неразбериха с переаттестациями, нелепой отменой приказов о сдаче госэкзаменов, невыдачей заслуженных дипломов учащимся. Вряд ли кто-то поспорит с тем, что если в этих посланиях правды хотя бы на четверть – министр просто обязан отреагировать. Хоть каким-то образом. Но Мутко почему-то предпочитает хранить партизанское молчание. В любом случае, с системным кризисом российского спорта необходимо разбираться и начинать следует со спортивного образования и кадровой политики Минспорта. К руководству спортивных вузов, безусловно, должны приходить не талантливые бизнесмены, а талантливые спортивные педагоги. На лучших спортивных объектах должны заниматься не состоятельные любители активного отдыха, а будущие олимпийцы. Времени на радикальные перемены практически не остается. До Олимпиады в Сочи, где наша сборная должна, как минимум, войти в тройку лидеров, остается совсем ничего.

Елизавета АНИСИНА.

«МОСКОВСКАЯ ПРАВДА», 2 июня 2011 года, 4-я стр.

Речь о Доминике Стросс-Кане (ДСК). Французский политик, экономист, юрист, член Социалистической партии Франции, профессор Парижского института политических исследований и Высшей школы коммерческих исследований, бывший министр промышленности (1991 – 1993) и министр экономики, финансов и индустрии (1997 – 1999), избранный директоромраспорядителем Международного валютного фонда не станет лидером французских социалистов и не составит конкуренцию на президентских выборах Саркози. Левым придется выбрать другого кандидата. Ответ на логичный вопрос Quid prodest? прямо указывает на конкурентов из рядов французских социалистов или американцев, крышуюших Саркози. Стросс-Кана и до того недолюбливали, считали психопатом, хотя даже недруги признавали, что он профессионально грамотен. Но в нынешней ситуации ему особо не сочувствуют. Один из его коллег так отреагировал на арест несчастного: – Надо же… Этого подонка взяли за задницу полные ослы, да еще в стране управляемой дебилами! Мы, видимо, так и не узнаем, получила ли отступные горничная нью-йоркского «Софителя», которую пожилой политик якобы пытался изнасиловать. Мавр сделал свое дело, мавр может отдохнуть. Зато известно, что француз отказался теперь от горничных прекрасного пола: в его четырехэтажном особняке с кинотеатром, мини-финансовым центром, сауной, fitness-залом и открытой террасой на крыше, где он находится под домашним арестом замечены местными репортерами лишь мужчины-уборщики, которые выносят мусор. Впрочем, горничные всего мира могут на этом скандале объединиться. Вчера выпущен из-под стражи под залог египетский экс-банкир Махмуд Абдель-Салам Омар, которого задержали в понедельник, спустя пару недель после захвата бригадой ФБР 62-летнего Доминика Стросс-Кана. 72-летний араб освобожден под скромный залог в $25.000 наличными и $50.000 в ценных бумагах. Этого «приняли» в нью-йоркском отеле Pierre за то, что он, мол, напал на горничную, когда последняя принесла к нему в номер туалетную бумагу! Когда в 1999 году телеканалы (федеральный + заморские) продемонстрировали документальный фильм «Трое в постели», где немытый «человек, похожий на генерального прокурора» очень неизящно развлекался с парой проституток, Юрий Скуратов крайне нехотя ушел в отставку. Только ленивый тогда не отметился на этом мега-происшествии. Поэт Саша Вулых даже разразился трогательным «Прокурорским романом», который был опубликован в еженедельнике Березовского – Митволя «Московская комсомолка»: Взгляд её был трепетней слезинки, (Как сказал бы Александр Блок) И четыре розовых резинки К поясу тянулись от чулок. Прокурор достал платок-сопливчик И на волю выпустил соплю, Но Алина расстегнула лифчик И сказала: «Я тебя люблю!» Между прочим, тот же Вулых порадовал поклонников и поэмой о минет-романе Билли Клинтона с пухлой стажеркой Моникой Левински (политический скандал разразился годом раньше, в 1998). А вот ДСК поэтов не вдохновляет. Меня в истории со Скуратовым поразило вот что. Человек публично опозорен & унижен. Казалось бы, должен сделать себе харакири. Или хотя бы пластическую операцию. Исчезнуть с экранов и газетных полос. Тем не менее Юрий-Ильич весьма охотно позирует и по сию пору не отказывает журикам в комментах. Тому я вижу лишь одну причину, как говаривал поэт. Экс-прокурор живет в системе координат мировой элиты. И, стало быть, любые sex-утехи, включая садистские & педофильские не считаются чем-то зазорным. Главное, не палиться в глазах электората. Они-то там понимают, что почем и ради чего. Вспоминается голливудский шедевр «Последний бойскаут», премьера коего состоялась ровно 20 лет назад. Персонаж Брюса Уиллиса – экс-телохранитель президента Картера Джо Хэлленбек стал лузером-алкоголиком. Любопытный эпизод там есть. Брюс сто-

ит с напарником в гостиничном коридоре у номера, в котором охраняемый сенатор истязает девушку. Не выдержав стонов несчастной, бравый герой врывается в ванную, нокаутирует садиста-политика и выносит окровавленную жертву на руках из гостиничного люкса. Ну после чего, естественно, лишается работы и чудом остается на свободе, поскольку дерзнул поднять руку на хозяина жизни. Так вот, и сами элитарии, и обслуживающий персонал (куда входят не только охранники, горничные и пресс-служба) в курсе истинных раскладов. И если что-то, как в истории с ДСК, становится достоянием общественности – все понимают, что к чему. Владимир Маяковский утверждал, что если звезды зажигают, значит это кому-то нужно. Так вот, к звездам sex-скандалов это относится в полной мере. Тот же Вулых выстебал эти настроения абсолютно шедеврически: Когда овца ведет себя по-свински, – ей не нужны духовные корма. Вот взять, к примеру, Монику Левински – овцу с Капитолийского холма. Когда б в душе я не был гипертоник, имел бы ровный, регулярный стул, – то я давно бы всех левинских моник в гармонику трехрядную свернул! Лахудра, похотливая скотина, ничтожество, а вот – в один момент и грязью человека окатила, и вызвала в народе импичмент! Открытая мода на обсуждение сексуальных аспектов поведения (причем именно мужского – ни одна дама еще не подвергнута остракизму за склонение к сожительству садовника или тренера по фитнесу) пошла, как мы все помним, из Нового Света. Стартовой стала история Билла Клинтона и Моники Левински. Любопытно, что тогда атака захлебнулась – опрос общественного мнения показал, что население, если и осуждает Клинтона, то скорее за попытку обмана, а никак не за связь с молодой стажеркой. Импичмент не состоялся, и в целом репутация Клинтона не сильно пострадала. Затем была история поляка Романа Поланского (тоже имевшая межгосударственный политический аспект). А потом на сексуальном скандале поднялся австралиец Джулиан Ассанж. И вот теперь француз Стросс-Кан. Заметим, лидер Викиликс обильно публиковал свои компроматы с 2007 года, и мир его знать не знал, однако, стоило двум шведкам обвинить его в изнасилованиях, как он тут же глобально прославился. Приблизительно в такой же ситуации оказался и Стросс-Кан с той лишь разницей, что он давно и широко известен в своей стране & деловых/политических кругах. Однако вот остальной мир узнал его именно как насильника. Но почему именно эротика (и отношение к ней) оказывается определяющей в сферах, столь далеких от нее? Что происходит в момент огласки любого социально неодобряемого поступка сексуального свойства, совершенного социально значимым лицом? Фигурант демонстрирует модель поведения, а аудитория судит. Ведь существует ровно одна сфера, в которой люди равно компетентны – это межличностные отношения. Все жители планеты как-то строят свои отношения с противоположным полом. И на этом уровне находятся в равном положении президент & дворник. Причем последний в организации сексуальных взаимоотношений может быть в разы успешнее главы государства. Вопрос: зачем информировать дворника о том, как президент решает непрофильные задачи? Раньше же этого не делали. По сути, это очередной способ обойти диктат большинства, не способного разобраться в преимуществах той или иной политической программы и вообще судить о том, о чем вроде бы должно, коль скоро берет на себя право жить в «демократическом обществе», то есть государстве-корпорации, а не государстве-учреждении. Профнепригодность населения в вопросе выбора управляющих страной настолько режет глаз, что приходится ему давать возможность отыгрываться там, где оно компетентно – то есть в вопросах сексуального поведения. И просто подменять одно другим. Делать вид, что мы выбираем по профессиональным показателям, а в действительности выбирать по человеческим.

Эта гипотеза подтвердилась на встрече руководителей международных кинофестивалей по инициативе ФИАПФ (Международной федерации ассоциаций кинопродюсеров, которая регулирует фестивальную деятельность в мировом масштабе). Лейтмотивом выступлений, начиная с доклада старейшины фестивального движения, бессменного директора МКФ в Монреале Сержа Лозика, были жалобы на Интернет-прокат и требования положить конец этому безобразию. Думается, что здесь мои коллеги были не совсем правы – надо не бороться против новых форм распространения фильмов, а использовавать их в продвижении «своих» фильмов к зрителям. Каннские программы подтвердили, что это возможно. Если основной конкурс нес на себе печать конъюнктуры, то «Особый взгляд» изобиловал яркими и нестандартными произведениями, которые и были отмечены жюри во главе с Эмиром Кустурицей. Для меня с самого первого его показа было несомненно исключительное значение документально-художественной автобиографической саги корейца Ким Ки Дука «Ариранг». Превращение собственной глубокой депрессии в киномонолог многих возмутило программным восточным натуризмом, но большинство покорило пронзительной интонацией исповеди. Было особенно приятно увидеть великого корейца на следующий за премьерой день в Российском павильоне, где он скрывался от назойливых журналистов. Специальный приз жюри «Особого взгляда» получила «Елена» Андрея Звягинцева. Честно говоря, никто не верил в то, что ей дадут приз, поскольку картина показывалась на финальной церемонии закрытия этой программы. Но Кустурица и его коллеги сумели оценить бескомпромиссность режиссера в вивисекции социального противостояния и конфликта поколений в рамках двойной семьи – Елены из народа и ее мужа (в блестящем исполнении Андрея Смирнова) из «старых новых русских». Музыка Филиппа Гласса наряду с Бахом поднимала эту уголовную историю на уровень античной трагедии. Своеобразным «лидером оппозиции» стал первый французский фильм Аки Каурисмяки «Гавр», удостоенный призов Международной Федерации кинопрессы и Экуменического жюри. Эта ретро-мелодрама продолжала традицию лучших фильмов режиссера – «Девушка со спичечной фабрики» и «Человек без памяти», но была проигнорирована жюри основного конкурса. Роберт Де Ниро и его коллеги предпочли фантастическую притчу Терренса Малика «Древо жизни». Там ретроистория (относящаяся, кстати говоря, к тем же 50-м годам минувшего века), сопоставлялась, ни много ни мало, с развитием Вселенной и зарожденим жизни на Земле. Эксцентричный режиссер, уже пару десятилетий назал запретивший публиковать свои новые фотографии, поднимался по Каннской лестнице вдали от съемочной группы и скрываясь от фотографов, что было излишним, поскольку никто его не узнал, а на церемонии вручения себе «Золотой пальмовой ветви» он не появился вовсе. Главным скандалом фестиваля стало высказывание режиссера фильма «Меланхолия» Ларса фон Триера о том, что он мог бы сочуствовать Гитлеру в момент его падения, и вслед за этим провокационное заявление: «Считайте меня нацистом», за которое он был объявлен пресоной non grata на фестивале. Поскольку картина его на сей раз (в отличие от прошлогоднего «Антихриста») ничего скандального в себе не содержала, он решил таким образом подгреть интерес к своей персоне. Ну а жюри, как и ожидалось, дало приз за лучшее исполнение женской роли в его фильме звезде Голливуда Кирстен Данст. Лучшим актером был признан Жан Дюжарден в изящной стилизации под старое кино под названием «Артист». Не буду перечислять всех призеров – уже названных фильмов досточно для оценки богатства и разноплановости нынешней программы фестиваля, в этом смысле выгодно отличающейся от прошлогодней. Но основное впереди – в ноябре предстоят перевыборы Президента фестиваля, от которых все ждут радикальных перемен. Хотя ветеран Жиль Жакоб (которого по политическому долголетию нередко сравнивают с африканскими диктаторами) вроде бы собирается вновь выставить свою кандидатуру. Главная битва впереди.

Евгений Ю. ДОДОЛЕВ.

Кирилл РАЗЛОГОВ.

èÂ‰ ̇˜‡ÎÓÏ ä‡ÌÌÒÍÓ„Ó ÍËÌÓÙÂÒÚË‚‡Îfl ‚ „‡ÁÂÚ «ãË·Â‡Ò¸ÓÌ» ÔÓfl‚Ë·Ҹ ÒÚ‡Ú¸fl ÔÓ‰ Á̇ÏÂ̇ÚÂθÌ˚Ï Ì‡Á‚‡ÌËÂÏ – «èÓÒΉÌËÈ ä‡ÌÌÒÍËÈ ÍËÌÓÙÂÒÚË‚‡Î¸». Ä‚ÚÓ ÔËÒ‡Î Ó ÚÓÏ, ˜ÚÓ ‚ Ì˚̯ÌËı ÛÒÎÓ‚Ëflı ÔÂχÌÂÌÚÌÓÈ ÚÂıÌ˘ÂÒÍÓÈ ‚ÓβˆËË ÍËÌÓÚ‡Ú‡Î¸Ì˚È ÔÓ͇Á ‡‰Ë͇θÌÓ Ú‡ÌÒÙÓÏËÛÂÚÒfl ̇ ˆËÙÓ‚ÓÈ ÓÒÌÓ‚Â, ̇ ÔÂ‚˚È ÔÎ‡Ì ‚˚ıÓ‰ËÚ àÌÚÂÌÂÚ, ‡ ÚÓ Ë ÏÓ·Ëθ̇fl ÚÂÎÂÙÓÌËfl, ‡ ÔÓÒÂÏÛ Ë ÙÂÒÚË‚‡ÎË ÓÊˉ‡ÂÚ ÔÓıÓÓÌÌ˚È Á‚ÓÌ.


06