Page 1


Моя первая Альбука =) Хочу поделиться некоторыми своими "зарисовками". Не рассказы, но картинки, облачённые в слова. Надеюсь, понравится. Татьяна М., 20 лет


Картинка номер раз "Куда впадают киты?"


В сезон миграции китов царило то зыбкое время суток, когда ночь ещё окончательно не утратила свои права, но утро было уже близко. Облака спускались к земле ещё ниже, воздух делался до того влажным, что Элле казалось, будто она передвигается внутри губки, которую намочили, но забыли отжать. Киты проплывали в небе важно, деловито. Изредка "переговариваясь" между собой. Сначала Элла, как и другие ребятишки, задрав голову в небо, пристально смотрела на китов. Затем бросилась бежать вслед за ними, боясь упустить этих гигантов из виду. Она мечтала, что когданибудь сможет "оседлать" одного из китов. И уж тогда она попадёт в то дивный край, куда каждый год киты улетают. Старейшины говорят, что там, далеко-далеко, есть место, где небо сливается с океаном. "Там киты впадают в океан", размышляла Элла. "Киты... Впадают... Наверное, это не очень больно, хоть и звучит немного странно и страшновато", - думала Элла, шагая по холодной каменной набережной, омываемой горькими водами реки.


Картинка номер два "Моё солнышко"


Дочь! У меня дочь! Уже 4 года как, а я всё поверить не могу. Не могу вместить в себя это безграничное счастье. Вот она, моё солнышко. Идёт на встречу, мой курчавый ангелок. Задумчивая... Значит, ожидай вопросов. Маленькая моя почемучка. Мишку держит. Мишку я подарил... Лика говорит, она с ним ни на миг не расстаётся. Ест с ним, спать рядом укладывает. Забо-о-о-о-тится. Медвежошем назвала. Лика умиляется такому её поведению. Но умиление разбавлено порцией раздражения. Ещё бы, это ведь я ей эту игрушку подарил. Лика - моя бывшая жена. Да... Так вот бывает. Как там говорят? Не сошлись характерами? Глупости это всё. Просто взбалмошной моей жёнушке внезапно вдруг в голову ударила огромнейшая любовь. Ага, в виде старого лысого олигарха. Так вот... Ладно, выбросить пока из головы всё это, чтоб не захламляло. Сегодня - суббота. А это только наш день. Мой и моего солнышка.


Картинка номер три "Знаешь... Только люби"


Измотанный и изнурённый, долгим путём ли, солнцем или собственными мыслями. Смотритель маяка услужливо и гостеприимно предложил отдохнуть. Мне бы стул... Чтобы мысли окончательно не сбили с ног. И воздух... Много воздуха. Может тогда станет легче. Легче в голове и на сердце от этой любви. А впрочем... Режь, разрывай на части утомлённое, но всё ещё живое и горячее сердце. Разбивай на осколки рёбра. Моему сердцу не нужна от тебя клетка. До остатка, до последней капли выпей всю душу. Разорви на клочки, на мелкие части, на осколчки разбей, растерзай все мои мысли. Забери, укради всю мою суть... сущность всю... Только люби. Знаешь... только люби. Пусть любовь твоя далёкая, как и ты... Там, за морем... Пусть она холоднее самого Ледовитого океана. Острее самых острых лезвий. Горче самого солёного озера. Пусть... Только люби. Знаешь... только люби.


Картинка номер четыре "Париж в цвету"


За окном шумит весна. Цветущий Париж дышит полной грудью. Весёлые, даже как-то посвежевшие люди снуют вдоль тротуаров. Кажется, даже вода, наполняя ванну, журчит как-то по особому радостно. Нежными волнами взбухает белоснежная пена. Комнатку окутывает сладкий земляничный аромат. Эмма убирает мягкие чёрные локоны под нежно-розовую купальную шапочку. Самое время помечтать... Прикрыв глаза, Эмма прокручивает в голове весь вчерашний день. Вот Мартин... Высокий, широкоплечий. А всё-таки совсем ещё мальчишка с задорными ярко-ярко-голубыми глазами, широкой, открытой улыбкой, русыми волосами, выгоревшими на солнце до белизны и уже обгоревшей шеей. Эмма обнимает его. От Мартина пахнет теплом и солнцем. И эта клетчатая синяя рубаха удивительно идёт к его глазам. Глаза, как далёкие южные океаны. Такие тёплые и глубокие. Кажется, город залит солнцем и утопает в цвету. От этого так радостно кружится голова. И ещё от каруселей. Было так весело - так весело! Эмма хохотола безудержно. Вокруг всё плыло и смазывалось от быстрого вращения карусели. Закрутятся в вихре белый и сиреневый - это цветки каштанов и сирени слились в едином танце. И яркими голубыми пятнышками счастливые, улыбающиеся глаза Мартина. Потом они гуляли вдоль аллеек. И белоснежные капли пломбира капали и растекались на горячем асфальте. Они совсем не обращали внимания на переменчивую погоду. И несколько раз прятались под крыши домов от кратковременных проливных дождей. И вместе с выходящим из-за тучек солнцем они, взявшись за руки, вновь вышагивали вдоль тротуаров, подставляя лица ласковому солнцу. Эмме не хотелось думать о будущем. Хотелось быть только здесь и только сейчас. Ей казалось, что весь Париж, весь мир залит сладким запахом земляники и всё-всё вокруг отражается в розовом цвете. Только сейчас...


Картинка номер пять "Парой строк"


Все эти девочки в накрахмаленных белых платьицах. Такие с виду невинные, чистые и непорочные. Знали бы вы, что творится у них в головах... Как разъедают чёрные дыры их души. Как тоскливо и больно за этой лёгкой и милой улыбкой. Как сильно давит, пригибает к самой земле тяжкий груз эти хрупкие, полупрозрачные плечи. Ногти в красный - как внутренняя истерика и молчаливый бунт. Закрыть зияющую пустоту внутри чередою чужих объятий. И затем... тихотихо, нагая, вдоль стены, на кухню. Пока он, снова новый, опять же чужой, спит... Она, обнимет нежно гитару, закурит, глотнёт виски с яблочным соком и, прижавшись голой спиной к холодной стене, начнёт тихо перебирать струны.


Картинка номер шесть "Дни холодны, веселье кончилось, но мы всё ещё здесь" (с)


Яндекс настойчив и самоуверен. У него сегодня ясно и солнечно. Холодно, правда, но солнечно. И его не колышет моя пасмурная реальность. Если верить интернету и радио, то всё будет - ХОРО-ШО. А если посмотреть в окно, то возникают сомнения. Там, не смотря на четвёртый (подумать только, уже ЧЕТВЁРТЫЙ!) день лета по осеннему хмурое небо и противный мелкий дождичек. Зато есть выбор. Можно остаться в ясном и солнечном за_мониторье (не совсем зазеркалье, но тоже своих чудес хватает) и тогда, если верить всё тому же радио, - ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО. И, как говорится, пусть весь мир подождёт. А можно выбрать зябкую и сырую реальность. Там с неба вода, словно через мелкое решето. И нужно спешить. Там будто в калейдоскопе стекляшки цветные зонты. И цокот каблуков по мокрому блестящему асфальту. Там бессонная и уже эмоционально опустевшая голова. И куча не завершённых и не начатых, необходимых сейчас, но не нужных дел. Там - сегодня. Сейчас реальная жизнь. Одновременно медленнее и быстрее виртуальной.


Картинка номер семь "Возможно, в реальности невозможно


Как мечтают девочки об этом: Штаты, пент-хаус, красивая жизнь. И я мечтала, чего уж там скрывать. Мечтала и шла к своей цели. Зубами выгрызла себе этот клочок счастливой жизни. Богатые мужчины, лимузины, рестораны, дорогой парфюм, лучшие клубы, VIP... Белозубые улыбки, американская напускная вежливость... Фирменные шмотки, тонкое-тонкое кружевное бельё, лучшая косметика, побрякушки... И прочее, прочее, прочее... А толку? Ночной город не спит, переливаясь огнями. Огромный пент-хаус, музыка на всю и полная бутылка мартини... Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека! Маяковский... Напоминание о Родине... Хах, и он ведь тут был... И он... Там, дома... Как же странно звучит теперь это слово "дом". Дома... Я - стерва. Стала такой, когда вырывалась вперёд, шагала по головам, тянулась оттяпать шмат лучшей жизни. Здесь? Успешная американская лейди? Надоело... До чего же надоело всё это! Лицемерие, вечные улыбки эти. Кружатся в одном сладко-приторном вихре. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! Будто муха влипла в эту сладкую патоку... И одна ведь, совершенно одна... Хочу... Домой... И пусть мороз. Пусть. Холодные улицы. Пусть угрюмые люди. Уж лучше так, чем вежливо натянутые улыбочки. Хочу, чтоб положить голову на колени кому-нибудь родному. Он будет нежно и ласково гладить по волосам. И чтобы говорить... Долго-долго, искренне... Душевно. Никогда бы не подумала, что признаюсь в этом. Но я хочу домой. Хочу простого человеческого тепла. Красивая жизнь? Приелась.


Картинка номер восемь "Она одна..."


Он отдал бы душу в залог за её тело. Или сдал бы в бессрочный кредит, только бы обладать ею. А если бы она точно так же, взаимно его хотела. О, он тогда бы не пожалел всего золота этого грешного мира, сгрёб бы в охапку и самолично отнёс бы тому, в чьей власти провернуть вот такую сделку. А если бы удалось заполучить ещё и её расположение. Поселиться тёплым комком и согревать её душу... Ему ведь и это тоже так нужно! Чтобы она глядела ласково и приветливо. Выдавала ему и только ему все секреты, планы, мысли и домыслы. Чтобы самым сокровенным делилась лишь с ним. Чтобы тёплыми летними вечерами доверительно болтала без умолку. И чтоб он так же, как на раскрытой ладони - к ней. Чтобы не безразличен. Чтобы такой родной... Чтобы только ей... О, он всё бы отдал. Всего себя: до ниточки, до осколка. Душу всю в залог или в вечное пользование - до остатка, до последней капли. Только пусть будет так, как он хочет, желает, мыслит. Ночами не спит... Она для него - словно истина. Такая сладкая... Загадка. И не его. Так бывает... Она идеал. Такая умница. Мир в восхищении. Его мир. Для кого-то она - лишь дым. Серое существо, тень... Всего лишь человек. Ни лучший, ни худший. Просто... Пройдёшь мимо - не заметишь. Заурядность. Но не для него. И лишь она - в своих облаках. В своих мыслях. Точно так же мечтает о ком-то, с кем-то спит, болтает без умолку, кричит, плачет, ходит в булочную... И ни о чём не догадывается. А может...


Картинка номер девять "Без инженера-конструктора никак нельзя"


- Нет-нет, господа... Право, это будет гениально! - Но ведь это глупость! Чистейшей воды сумасбродство! - А всё же... Может рискнём? И они рискнули. Маленькие человечки, для которых небо казалось далёким и совершенно недостижимым. Над ними смеялись все самые уважаемые люди Лорфелла. Что уж говорить про обычных зевак. И всё же они рискнули. Двое мечтателей и один инженерконструктор. Без него было никак нельзя. Ведь мечтатели могли только верить, страстно желать, мечтать и выдумывать. В них не было ни капельки скурпулёзности и ни грамма прагматизма, скептицизмом их тоже почему-то обделили. А в инженере-конструкторе всё это было с лихвой. Он долго упирался, но мечтатели всё же сумели уговорить его. Но даже когда они стали одной командой, он всё время ворчал. Ворчал, когда конструировал огромную шляпу (так мечтатели хотели показать, что не стоит всем уважаемым людям Лорфелла быть столь консервативными и строгими к новаторам). Ворчал, когда они все вместе собирали самые крепкие и пушистые семена белых одуванчиков, а затем крепко-накрепко привязывали и крепили их к "шляпе". Мечтатели усердно работали не покладая рук. О, они могли это. Словно трудолюбивые волы, с каждым новым утром они принимались за дело и заканчивали всё только поздно вечером. Так, мало-помалу, шаг за шагом они осуществляли свою мечту. В итоге выходило странное сочетание: консервативная, лощёная чёрная шляпа выглядела основательно и тяжеловесно, над ней же парили нежные, белые-белые одуванчики - пушистые и мягкие, будто мечта, будто образы тех самых облаков, в которых парит каждый мечтатель. И это сочетание так сильно было похоже на них - тандем мечтателей и инженера-конструктора. И вот настал тот миг, когда их детище начало подниматься в воздух. И вот уже обрубили канат, который, будто мать держит малыша за руку, всё ещё удерживал "шляпу". Толпа зевак ликовала внизу, подбрасывая шляпы в воздух. И даже самые уважаемые люди ласково и одобрительно усмехались в усы. Сердца мечтателей радостно колотились в груди и глаза их горели счастьем. Дух захватывало. Они смогли, они сделали! Всё не зря, всё не напрасно! Радость волной накрывала их. Такие близкие облака, такой холодный воздух пьянили и кружили голову. Счастье! Счастье. Счастье... А инженер-конструктор тихо, чтобы никого не отвлекать, поднялся по канату вверх, вытащил несколько "парашютиков" из "шара" отрегулировав высоту и наклон. Затем вытащил ещё один "парашютик" и, ступив за край шляпы, начал плавно спускаться вниз. Ему ещё


Картинка номер десять "НедоСказки: jester"


Я - шут. Я - твой личный шут, детка. Твой самый верный. Самый незримый и всё же, твой самый явный. Слишком яркий, даже кричаще броский, и всё же - самый незаметный. Всегда лишь твой. Не тенью, не псом, но только рядом, только всегда с тобой. С вечной улыбкой. Но я не смешон. Я шут. Но не клоун. Не каждый клоун способен на то, чтобы быть шутом. Под звон бубенцов слишком глупыми кажутся шутки. Ты улыбайся. Да-да, ты улыбайся. А я... Я выкину ещё пару забавных коленец. Шутовски поклонюсь. Ты улыбайся, я же стараюсь - видишь. Твой самый наивный, твой самый мудрый... друг... А если хочешь... Можешь в глаза заглянуть. Только ты... Не бойся. Нет ничего в этих угольно-чёрных моих глазах. Глубина... Кружит голову, правда? Мудрость, отчаянье, тонкая грань безумства. Не бойся... Не бойся, детка. Не нужно искать в серьёзных словах моих смысл. Двойное дно каждой шутовской моей выходки, каждого выпорхнувшего слова. Не всматривайся, не ищи. И слёзы... солью семи морей по впалым моим щекам. Не бойся. Я ведь шут. Всего лишь твой личный шут, детка.


P.S. Всего несколько мазков кистью, пара предложений, кружевом сплетённых в текст - и вот он, маленький осколочек жизни. Собираю цветные витражи, наблюдая.


Записки акварелью

result  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you