Page 1


обстоятельств; он покоряет себе происшествия; действуя всегда с Вот так описывает Суворова С.Н.

прозорливостью, он каждый миг неутомим.»

Глинка в книге «Жизнь Суворова,

Время накладывает свое восприятие и мы понимаем, что идеальных

им самим описанная, или

людей не существует. Как всякий портрет той эпохи, словесный портрет

собрание писем и сочинений

данный Глинкой существенно приукрашен - Суворов был, хотя и

его...»:

необычным, но человеком со своими слабостями и ошибками. С ним

многим было непросто… «Герой, о котором я говорю, весьма смел, без запальчивости; быстр без опрометчивости; деятелен без легкомыслия, покорен без уничижения; начальник – без высокомерия, любочестив – без гордости, тверд – без упрямства, осторожен – без

притворства, основателен – без высокоумия; приятен – без суетности, единонравен – без примеси, расторопен – без коварства, проницателен – без лукавства, искренен – без простосердечия, приветлив – без околичностей, услужлив – без корыстолюбия, решителен – убегая неизвестности. Он предпочитает рассудок разуму; будучи врагом зависти, ненависти и мести, он низлагает сопротивников своих благодушием и владычествует над друзьями верностью; он утомляет свое тело, чтобы укрепить оное; он обладает непорочностью и воздержанием. Нравоучение его – вера, добродетели его – суть добродетели великих мужей; одушествляясь правотою, он гнушается ложью; праводушный – по склонности, он попирает ногами криводушие; он обходится с честными только людьми; честь и честность обнаруживаются во всех его деяниях. Он любим Государем своим и войском; все ему предано с полной доверенностью. В день сражения и в походе он все полагает на весы, все учреждает и неограниченно поручает себя Провидению. Он не увлекается стечением

3


Выслушав посланного, он отвечал:

«Потемкин поспешил на лестницу, но едва успел спуститься несколько ступеней, как поцеловались. «Чем могу я наградить ваши заслуги, граф

Я на камушке сижу,

Александр Васильевич», спросил Потемкин, в полном удовольствии от На Очаков я гляжу.

свидания. «Ничем князь», отвечал Суворов раздражительно: «я не купец и

Естественно, это стало известно Потемкину, которого Суворов обвинил в

не торговаться сюда приехал; кроме Бога и Государыни никто меня

бездействии.».

наградить не может». Потемкин, никак не ожидавший такого ответа, побледнел, повернулся и пошел в зал; Суворов за ним. Здесь он подал

Нетерпимость Суворова к нерешительности, дипломатическим

строевой рапорт, Потемкин принял холодно; оба рядом походили по

маневрам, некомпетентности была известна. Особенно, он не выносил

залу, не в состоянии будучи выжать из себя ни слова, затем раскланялись

всякие военные советы. По его собственным словам, с подобными

и разошлись». Что это такое было никто объяснить не может, поскольку

учреждениями «никогда знаться не хотел», по той простой причине, что

Суворов всегда был весьма учтив с Потемкиным. Текст его писем порой

заседающие там «политические люди не годятся в истинные капралы».

бывал столь уничижителен, что трудно объяснить такой поступок, иначе

По сути, один такой капрал – австрийский канцлер Тугут – привел

чем гордыней.

армию Суворова к полному разгрому, который не состоялся только

А вот еще один пример, уже связанный с Павлом I. Когда тот решил

благодаря решительности Суворова,

вернуть Суворова к службе и вызвал его в столицу, возвращение не

Интересные факты

состоялось только из-за самого Суворова. Опять же буду адресоваться к

Граф Петр Александрович Румянцев- Задунайский, умев

Петрушевскому, чтобы показать, сколь велико было терпение Павла и

ценить его достоинства отправил сие ею донесение к

как несправедлив к нему был старый фельдмаршал.

Императрице в следующих выражениях: «3десь

«»Желая сделать Суворову приятное, Государь производил батальону

препровождаю к ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ

ученье не так, как обыкновенно, а водил его скорым шагом в атаку и

беспримерный лаконизм беспримерного Суворова.» Он об

проч.; но Суворова это не подкупило. Он отворачивался от проходивших

нем говаривал: «вот человек, которой старается уверить, что

взводов, подсмеивался и подшучивал над окружавшими, всячески

он глуп, а Европа не верит

выказывал свое умышленное невнимание и беспрестанно подходил к

Игнорирование распоряжений и прямых приказов, саркастические

князю Горчакову, говоря: «нет, не могу более, уеду». Горчаков убеждал

замечания, которые, как вирус разлетались по армии, прямая

его потерпеть; внушал, что оставить развод, когда на нем находится

несдержанность перед сильными мира сослужили Суворову плохую

Государь, было бы в высшей степени неприлично; но Суворов не

службу.


принимал никаких доводов. «Не могу, брюхо болит», - сказал он

Такие люди всегда неудобны и нежелательны, они будто пришли из

племяннику и уехал.

другого мира и являются помехой. При малейшей возможности их

Государь заметил проделки Суворова, но смолчал; вернувшись же во

пытаются отстранить от дела. Вот еще один эпизод, который случился

дворец, позвал Горчакова.


после взятия Измаила, в изложении Петрушевского:

5


Суворов вспоминал про Измаил, длинно рассказывал штурм; Государь терпеливо слушал и когда, вставив свое слово, наводил речь на прежнюю тему, т.е. что Суворов мог бы оказать новые заслуги, вступив на службу, он кидался в Прагу или в другое место. Так прошел целый час, потом странное поведение Суворова на разводе....... «Извольте, сударь, ехать к вашему дяде», сказал в заключение Государь: «спросите у него самого объяснение его поступков и тотчас же привезите мне ответ; до тех пор я за стол не сяду». Горчаков поскакал к Хвостову, где остановился Суворов, торопясь исполнить поручение, так как обеденное время Государя было очень близко. Суворов, раздетый, лежал на диване. Выслушав племянника, он отвечал раздражительно, что вступит на службу не иначе, как с полною властью Екатерининского времени, с правом награждать, производить в чины до Горчаков поехал во дворец и сказал Государю, что дядя его был слишком смущен в присутствии Его Величества, не помнит хорошо, что говорил, крайне огорчен своей неловкостью и т. под., т.е. представил извинения общего, неопределительного характера, прибавив, что дядя его с радостью подчинится монаршей воле о поступлении на службу, если таково будет высочайшее соизволение. Едва ли Государь всему этому поверил, зная Суворова и видя смущение его юноши-племянника, и хотя сделал вид, что удовлетворен, однако пригрозил Горчакову, что именно он будет отвечать, если не вразумит своего дядю. После того Государь не раз приглашал Суворова к своему столу и на развод, обращался с ним милостиво, наводил разговор на прежнюю Павел был заметно взволнован; вспоминал свой разговор с Суворовым

тему о поступлении на службу, но получал в ответ уклончивые заявления

во всей подробностях; говорил, что делал ему разные намеки, с целью

о старости и болезнях. Мало того, Суворов не переставал «блажить», не

убедить его проситься снова на службу, но без всякого успеха,

упуская случая подшутить и осмеять новые правила службы,

6


обмундирование, снаряжение, — не только в отсутствии, но и в

поля то одной рукой, то другой — все мимо, и наконец ронял ее к

присутствии Государя. Садясь в карету, он находил большое к тому

ногам сумрачно смотревшего на него. Государя. Между проходившими

препятствие в прицепленной сзади наискось шпаге, которая якобы не

церемониальным маршем взводами, Суворов бегал и суетился, что

дозволяла пролезть ему в каретную дверцу; он запирал дверцу, обходил

считалось крайним нарушением порядка и строевого благочиния; при этом он выражал на лице своем то удивление, то недоумение, шептал что-то себе под нос и крестился; когда же Государь спросил однажды, что такое он делает, то Суворов отвечал, что читает молитву: «да будет воля Твоя». Через несколько дней последовал приказ о благочинии на разводах, которым строго подтверждались правила порядка, нарушенные Суворовым, но имя его в приказе не упоминалось. После каждой выходки Суворова, Государь обращался к молодому Горчакову и грозно требовал объяснения. Горчаков, на долю которого приходилось по пословице — в чужом пиру похмелье, был в положении очень затруднительном. Он ездил к дяде, объяснялся с ним, убеждал его безуспешно, получал от него прежние реплики, возвращался к Государю и передавал ответы собственного вымысла, диаметрально противуположные действительным, так как поступить иначе считал невозможным. Государь, перед которым все трепетало и безмолвствовало, в котором малейшее противоречие не в добрый час производило взрывы страшного гнева, переламывал себя и оказывал Суворову необыкновенную снисходительность и сдержанность, но вместе с тем недоумевал о причинах упорства старого военачальника, А между тем дело было простое: Суворов жил для военного ремесла и

Фрагмент памятника Екатерине в Санкт-Петербурге: Румянцев-Задунайский, Потёмкин и Суворов

олицетворял его в издавна усвоенном, известном смысле, отречение от которого было для него самоотречением. Кроме того он обладал

карету, отворял другую дверцу, старался в нее протискаться, но опять

особенностью, развитию которой в русских людях не

безуспешно. Целые четверть часа иногда у него уходило на усаживание

благоприятствовали исторические условия, — твердым; независимым

в экипаж, и все это делалось, по его обыкновенной манере шутить, с

характером. Усвоив многие недостатки эпохи, он однако не пропитался

серьезным, даже озабоченным видом, что усиливало комичность

ими до глубины нравственных основ; сгибал перед обстоятельствами

положения и возвышало едкость выходки. На разводе он делал вид, что

шею, но не гнул ни перед кем волю; был полон благоговейного

не может справиться со своей плоской шляпой: снимая ее, хватался за

почтения и преданности своему Государю, но правдолюбие и

7


моральную стойкость считал не противоречием, а непременною их

побежал вприпрыжку по комнатам, напевая: «prince adorable, despote

принадлежностью. Эти свойства Суворова, в соединении с его военною

umplacable». Это было передано цесаревичу.

славой, и сделали его лицом, привлекавшим к себе особенное внимание

А уж критика павловских реформ привела к тому, что Императору

современников и дорогим для потомства.

регулярно докладывали о процветающем в окружении Суворова

Все бесцельнее и скучнее становилось его пребывание в Петербурге;

вольнодумстве. Да и Императрица, рассмотревшая в свое время гений

наконец выбрав время, он Все бесцельнее и скучнее становилось его

Суворова с большим трудом выносила его плоские солдафонские шутки.


пребывание в Петербурге; наконец выбрав время, он прямо попросил у

Может, это удел всех гениев? Странные поступки Сахарова, Перельмана,

Государя дозволения — возвратиться в деревню. Государь выслушал

Эйнштейна, Толстого, Дали, Ван Гога – может это их реакция на серую

просьбу с видимым неудовольствием, но ответил, что не хочет

будничность окружающего их мира? Все может быть.

удерживать его против волн. Суворов поцеловал Императору руку,

Однако, история знает и другого Суворова.

откланялся Императрице и в тот же день выехал из Петербурга…»

Интересные факты Когда в 1812 году графиня Зубова с детьми выехала из Москвы, ее перехватили французы. Узнав, кто она, офицер отдал честь и велел ее пропустить Сложный, порой несносный характер, заносчивость, обиды, которые он наносил, заслуженно и незаслуженно, людям, увеличивали стан его недоброжелателей. Даже маска шутовства, которую он на себя надевал и за которой прятался от ненавидимого им двора, не всегда спасали положение. Наверное, трудно найти человека, с которым Суворов не рассорился и которым он был бы совершенно доволен: Салтыков, Потёмкин, Румянцев, Бибиков... Даже Павел не избежал этой участи. Как-то он, еще будучи наследником, пожелал видеть Суворова; тот вошел к нему в кабинет и начал проказничать. Цесаревич этого терпеть не мог и тотчас же остановил шутника, сказав ему: «мы и без этого понимаем друг друга». Суворов усмирился, но по окончании делового разговора выйдя из кабинета,

8


Существует немного иная, более красивая трактовка, участия Ганнибала.

«Наука побеждать» стала уставом, который каждый воин должен был

Когда Василий Иванович пожаловался ему на странные разговоры сына в

знать наизусть. Ничего лишнего, только то, что понадобится в бою для

комнате, где никого не было, то выяснилось, что мальчик вел беседы с

победы и выживания.


Юлием Цезарем, Александром Македонским и другими великими полководцами. Ганнибал сказал старшему Суворовы, что его разговоры более интересны, чем наши. Так ли все было на самом деле или как-то иначе, но ребенок оказался «повернут» на военном искусстве и сделал его для себя смыслом своей жизни. Итак в 1742 году, 12 лет отроду Александр был записан в гвардию, в Семеновский полк рядовым, но реально служить начал только через 3 года. Не могу избавиться от впечатления, что Суворов проигрывал битвы в голове, как проигрывают шахматные партии великие шахматисты. Хотя никто об этом прямо и не говорит. Однако, если почитать его приказы, они настолько точны, взаимоувязаны во времени и пространстве, лаконичны, что создается ощущение, что он списывал его с картинки будущего сражения в своей голове. Сам Суворов называл это своё свойство глазомером и ставил его в своей триаде «глазомер-быстротанатиск» на первое место. Сражение на реках Треббия и Тидони. Худ. А. Е. Коцебу. 1850-е гг.

Этот глазомер позволил ему быстро определить и главные беды

Фрагмент

российской армии: чрезвычайную медлительность, ее перегруженность бытовыми проблемами, неготовность солдат к самостоятельном

Сейчас бы, наверное, сказали, что Суворов применял методы НЛП,

действиям и эмоционально-угнетенное их состояние.

заводя солдат, вдохновляя их и «вдалбливая» мантры о победе, о

И здесь мы видим другого Суворова: быстрого, решительного, четкого,

славе.Вот цитата: «Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду,

готового с легкостью переносить тяготы службы. Кажется, они даже

решиму, справедливу, благочестиву! — — молись Богу! От него победа!

доставляли ему определенное удовольствие».

— — чудо, богатыри! — — Бог нас водит, — — Он нам генерал! — за немогузнайку Офицеру арест, а штаб- Офицеру от старшего штабОфицера арест квартирный. — — Ученье свет, неученье — тьма! — — дело мастера боится. И крестьянин не умеет сохой владеть, хлеб не

11


родится! — — за ученого трех неученых дают. — — Нам мало трех!

избыточествовал столько проказами, что прослыл у простолюдинов и

давай нам шесть! — — давай нам десять на одного! — — всех побьем,

солдат прокаженным, неуязвленным, и проч. Он постигал всю глубину

повалим, в полон возьмем! — — последнюю кампанию неприятель

значения сего в предрассудках народных и пользовался оными.

потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто: — — а мы и

Разговоры его с солдатами были иногда для них неудобопонятными.

одной полной тысячи не потеряли! — — вот, братцы! воинское

Они истолковывали оные по своему; они находили в оных что-то

обучение! Господа офицеры! — какой восторг! — »

таинственное, и видели в нем некое существо вышнего роду. Он даже сделался предметом их сказок. Кто слышал их об нем суждения, тот

Интересные факты

согласится с сим моим мнением. Виды сии принимал он на себя

Он три раза просившего с ним увидеться (речь идет о

различно; а для сего нужен ум необыкновенный. Каждый, странным

Принце Кобургском, с которым Суворов одержал победу

кажущийся, поступок его имеет развязку, обнажающую важную цель.»

на Рымнике и в Фокшанах, за что был жалован графским

Вот как описывает его образ жизни Фукс:


титулом. Прим. Автора) к себе не впустил. Вот черта

«В день, когда не было сражения, вставал он в армии в два или три часа

странности; но Вот его оправдание: «свидания не нужны. Я

утра с постели своей, которая состояла из сена, покрытого иногда

уверен, что друг мой Кобургский не согласился 6ы

епанчею, а иногда простынею. Помолясь Богу, начинал он окачиваться

действовать так как я кончил. План атаки моей был не

холодною водою, петь петухом, прыгать, бегать. После того писывал он

тактический. Мы 6ы всю ночь провели в прениях

не более и не менее семи строчек по-турецки, но всегда сожигал сии

дипломатических, тактических, энигматических. Меня 6ы

бумаги. Я только однажды вытащил из пламени малый отрывок такой

загоняли. — А неприятель решил бы наш спор. Он 6ы

бумаги, и удостоверился, что он действительно был писан по-турецки.

разбил Тактиков. — Вместо того, ура! с нами Бог!!!»

После сего призывал он к себе своих подчиненных, диктовал

Говорят, что он буквально электризовал войска, и там где он появлялся,

приказания и делал все нужные распоряжения. К семи часам собирались

любое отступление прекращалось.


к нему представляться, и тогда выбегал он в столовую. Став в средине

Кажется, всё было подчинено единой цели, которая была смыслом его

оной, повертывался он на одной ноге и, обозрев всех пришедших,

существования, его миссии,

спешил к Образу, читал в слух молитву, а один из близ стоявших должен

А теперь поразмышляем над «странностями», но пока из них исключим

был оканчивать: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. При слове аминь,

шутовство, которое он использовал в придворных битвах, не имея к ним

которое должны были повторять все, говаривал он обыкновенно: «Кто

ни малейшей предрасположенности. Пожалуй, в описании странного

аминь не сказал, тому нет водки». Все его уверяли, что сказали.

образа жизни я склонен более доверять Фуксу, который стал

Случалось, что он к Образу подводил какого-нибудь Италиянца, Немца

добровольным биографом Суворова. Он полагает, что мысль о

или Француза, и заставлял его читать в слух на природном языке Отче

чудачествах возникла у Суворова после слов Екатерины. «Все великие

наш, и тут имел он обыкновение повторять то же, а конец был по-

люди имели свои странности»,- сказала она. Фукс говорит: «С того

российски, слава Отцу и прочее. По окончании сего обращался он к

времени принял он на себя личину странностей, а в последствии

каждому предоставлявшемуся, и узнав, как его зовут по батюшке,

12


обнимал с обыкновенною своею сердечностью и приглашал к столу. Это

нарушался, когда у него обедали Англичане; тогда садились за стол в

иногда затрудняло представлявшего в рассуждении иностранцев,

девять часов: ибо в Англии, говаривал он, обедают поздно. Садясь за

которым он в необходимости был давать наименования по своему

стол, объявлял он иногда чтобы все садились по чинам. Возле его сидел

произволу, как-то: Франц Карлович, Карл Карлович, Адам Адамович, и

всегда один Адъютант, который разливал щи или похлебку, разрезывал жареное. Сей имел право отнимать у него тарелку, если заметит, что он много ел, и на вопрос; по чьему приказанию? Ответствовал он, по приказанию фельдмаршала Суворова. Тогда говаривал он: «нечего делагь, должно его слушаться!» Сие право присваивал себе нередко и Прошка. За обедом разговаривал он большею частью один, и иногда, всем гостям должно было весьма остерегаться, чтоб не проговориться и не сказать: не знаю, не могу доложить. Сии и подобные слова нарушали в одно мгновение всю приятность беседы. Он такого приказывал даже иногда выкуривать, несмотря ни на какое лицо. — Австрийский Генерал Край, которого он отлично почитал и любил, подверг себя величайшему его гневу за столом за то, что на вопрос, сколько Австрийских 6аталилионов пришло, ответствовал, не назначив числа: многие. — Боже мой! кричал он, и Герой мой Край немогузнайка, двуличка, экивок, Нихтбеттимтзагер (По переводу Суворова Немецкая немогузнайка) и едва через час успокоился. Также часто давал он на замечание, что подчиненные созданы говорить с ним ответами, а не вопросами. Уважение, которое он к себе вдыхал, заставляло всех исполнять все сии хотения в точности.

Памятник Суворову в Измаиле

Так иногда престарелый Генерал Мелас слушал по два часа со

тогда уже сей слыл под сим именем: ибо память имел он

вниманием разговор его о Московских харчевнях, о блинах, и, не

необыкновенную. Поговоря с некоторыми, спрашивал он водки, которую

понимая сих слов, пошел и трепетал, чтобы не проговориться. Также не

пивал из стаканчика; но ему не давали, покуда он не переговорит со

любил он хвастунов или так называемых выскочек. — Один из

всеми. Наконец, подбежав он к штофу, прашивал у камердинера своего

Петербурга приехавший молодой человек, служивший при Екатерине II

Прошки, чтобы он ему еще побольше подлил, на что тот не всегда

пажом, беспрестанно за столом говорил о милостях к нему

соглашался. Выпив с особливою как будто жадностью водку, пресекал он

Императрицы и как часто он имел счастие с Нею разговаривать. Суворов

всякий разговор о службе. Обыкновенно в 8 часов садился он за стол, и

тотчас остановил его, приказал записать следующее : «Князь Потемкин

тогда уже предавался он всей своей оригинальности. Сей порядок

говорит с Государынею завсегда, Суворов иногда, а такой-то никогда».

13


Таким образом остановил он одного Генерала, который повторял ему

Я намеренно прервал цитату Фукса, чтобы первым в продолжении

беспрестанно о своей к нему дружбе. Он велел записать своему

цитаты был факт, очень важный для понимания Суворова.

Адъютанту сии слова: « Служба — дружба — две параллельные линии,

Интересные факты

которые вместе не сходятся». — Питье его за столом обыкновенно было

Денис Давыдов: Известно, что он морщился и мигом обращался

стаканы вина Кипрского и стакан Английского пива или другого, за неимением сего. Он имел привычку сидеть за столом очень долго,

спиною в ответ на самые утонченные лесть и похвалу, исключая тех

иногда до четырех часов, и сие называл он единою своею роскошью.

только, посредством которых разглашалась и укоренялась в общем мнении его непобедимость; эту лесть и похвалу он любил и любил

Признаться должно, что для гостей было сие весьма тягостно: ибо

страстно, вероятно, не из тщеславия, а как нравственную подмогу и,

горница его была всегда чрезвычайно натоплена. И сей человек,

так сказать, заблаговременную подготовку непобедимости.

который не боялся стужи и никакой погоды, любил весьма натопленные горницы! Иногда он за столом засыпал, и тогда Прошка его толкал, и

Итак, Фукс продолжает «Здесь видел я совсем другого человека; все,

советовал лечь спать. Не всегда он на сие соглашался. Часто случалось,

странности были оставляемы. Он даже был однажды недоволен, что я

что он вдруг вскроет глаза, и начнет продолжать недоконченный свой

нечаянно пошутил. Нет, это matiere de table, всех бы ты уморил. По

разговор или вмешается в чужой, дабы показать, что дабы показать, что

окончании докладов, дав на все бумаги нужные разрешения, заставлял

он не спал. Всегда были, разговоры его отрывистые; но если начнет

он читать вслух газеты, журналы, или какие либо книги о воинском

рассказывать что-либо продолжительное и остроумное; то после

искусстве, и делал весьма любопытные примечания, которые будут в

извинялся, что был в горячке. Всякого, в первый раз обедающего у него,

Истории моей помещены на своем месте. Большая часть оных на

приводил он в изумление, как человек, толь подвигами знаменитый, мог

Что касается дней сражений, то распорядок несколько менялся: Вот что

рассказывать небылицы, ни с чем не сообразные. Вдруг скажет он

говорит Фукс: «... Он обыкновенно накануне, отпуская всех, приказывал

сентенцию какого-либо мудреца древности. Вдруг сделает вопрос

являться в полночь, дабы с первых петухов, что он называл пастушьим

странный, на который получает ответ столь же странный, и между тем

басом, быть при нем. Помолясь Богу и благословив всех, кратко, но

никогда он не смеялся. Казалось, как 6удто бы в сем беспорядке все

сильно напоминал всем обязанности к Богу, к Государю и к Отечеству.

было в порядке. Обед оканчивался тем, что хозяин вдруг из-за стола

Потом, садясь на лошадь, кричал: « На кони, на кони! Кто со мной не

встанет и стремглав бросится на сено, которое в другой горнице для

поедет, того волки съедят». Признаюсь, что однажды быв с ним в огне,

него изготовляемо было. Самый лучший его сон был после обеда: он

отважился я ему открыться в своей трусости, — «Не бойся ничего,

просыпал иногда четыре и пять часов. В шестом часу после обеда,

держись меня, я сам трус, был его ответ»; и поскакал со мною вперед.

созывал он всех ему нужных чиновников. Тогда приходил и я со всеми

Но, благодарение Всевышнему! всюду была победа; всюду был слышен

бумагами. Через несколько времени все выходили; и я имел счастие

глас Суворова: «Ура! Велик России Бог!»


докладывать по всем своим делам, удивлялся глубокомысленным его

Фукс подчеркивает умеренность Суворова: «Он приказывал отводить

рассуждениям и дальновидным предположениям.»

себе квартиру не более трех или четырех горниц. Все блестящие предметы роскоши, диваны, люстры, а наипаче зеркала, в которые он не

14


смотрелся, по его признанию, уже более сорока лет, выносили из

генерал-майор Зайцев, бывший в Итальянскую войну бригад-майором,

горниц. Весь караул его состоял из одного Козака. Чан воды для

плачет навзрыд, не в состоянии будучи удержаться. Гроза могла грянуть,

окачивания и сено для постели, составляли всю его мебель. Так умерен

но все обошлось благополучно: Государь не смог пересилить самого

был он и в своем экипаже: один старый дормез и одна козацкая лошадь

себя, и у него из глаз капали слезы. Он похвалил Зайцева за искренность

составляли оный. Куртка и каска, были его ежедневною одеждою; также тщательно сберегалась престарая шинель родителя его, которую он всегда называл& А вот далее Фукс говорит то важное, ради чего возникали добровольные ограничения: «солдат любит того начальника, который разделяет с ним и опасности и образ жизни. Сим выигрывали доверенность его славнейшие древние и новейшие Полководцы, от Кесаря и Ганнибала до Тюреня и Принца Евгения.»

Отъезд Суворова из Кончаковского

Личный пример – это было важным аспектом воздействия на солдат и чувства; пропустив процессию, тихо возвратился во дворец, весь день

офицеров. Для этого закалялись дух и плоть. В 69 лет перемахнуть через

был невесел, всю ночь не спал и беспрестанно повторял слово "жаль".

Альпы – дорогого стоит. Вера в Суворова – Суворов с нами, мы победим. Он не такой как все, он приносит удачу – все это были элементы легенды, которая создавала победителей и, которая, как вирус, распространялась в войсках. Его любили солдаты и офицеры. Петрушевский расказывает, что во время похорон «по приближении гроба, Павел I снял шляпу; в это время за спиной его раздалось громкое рыдание, он оглянулся и увидел, что

15


владычество над своими войсками. Не заметили они и другой его черты — знания своего противника со всех сторон и построенного на этом знании уменья — пользоваться его слабостями и недостатками, по указанию слагавшихся обстоятельств. Оттого он и мог делать многое такое, на что не осмеливался никто другой, а если бы и осмелился, то жестоко поплатился бы за свою дерзость. Откиньте эти суворовские

Аркадий Суворов, сын полководца особенности, и подведите его действия под один формальный тактический шаблон, — выйдет счастье; возьмите в расчет не одни внешние данные, а также животворящий их дух, — выйдет гений. Невольно припоминаются здесь слова Суворова, сказанные им 10 лет Графиня Зубова (дочь Суворова

перед тем в письме к Потемкину: «я был счастлив, потому что повелевал счастьем».

17


Учитывая любовь к лаконизму Суворова, можно представить себе, сколь

Главной ошибкой Павла было то, что он не сформировал, как Петр,

тягостны для него такие периоды. Несмотря на лояльное отношение к

команду единомышленников и начал преобразования фактически в

нему Екатерина, она вынуждена была считаться с теми, кто хотел бы

одиночку, максимально централизуя власть и информацию. «Гатчинские

держать неуемного вояку подальше от себя.


опричники», не имевшие выдающихся компетенций, были теми самыми

«Отнимите у них, - писал Суворов, - перо, бумагу и крамолу». Он

винтиками «чего изволите», а потому многие правильные реформы

ненавидел интриги и завистников и всю свою жизнь был в этом кольце

доводились до абсурда. Да, впрочем, и сейчас мы не сильно далеко

лжи, наветов и интриг.

ушли. Возможно, в масштабах Гатчины это и срабатывало, но в масштабе России не могло привести ни к чему хорошему, кроме как обвинений в

Вынужденное безделье для него было более тяжким наказанием, чем

деспотизме. Павел, как разумный политик, не мог не видеть

даже опалы, в которые он попадал.

недовольства и не чувствовать, что это может привести к дворцовому

Интересные факты

перевороту. Конечно, сделать выговоры и принять отставку Суворова он мог и потому, что ему просто надоело сопротивление Суворова и

Письмо, фельдмаршала графа Бутурлина к отцу Суворова:

публичное игнорирование его распоряжений. Но этим никак не

Милостивый Государь Василий Ивановичь! 


объясняется ссылка в село Кончанское под надзор. И это значит, что

Я не могу умолчать, по преданности моей к вам, чтоб не объявить моего удовольствия о похвальных и храбрых сына вашего поступках против

Суворов явно стал казаться опасным. Возможно, Павел и не поверил бы,

неприятеля. Ваше Превосходительство поверить можете, [78]что он тем у всех

что старый упрямец участвует в тайных обществах, если бы не странное

командиров особливую приобрел любовь и похвалу. Я не преминул Ее

поведение Суворова, которое подтвердило активно возбуждаемые

Императорскому Величеству, нашей Всемилостивейшей Государыне, донести,

окружением Павла подозрения. Он ушел в отставку не один, а еще 18

что он себя перед прочими в служениях гораздо отличил и Всемилостивейшего благоволения достойным учинил. И так, иного не

офицерам, служивших под его началом, он обещал им имения в

остается, как ожидать от щедрости нашей Монархине воздаяния за заслуги

Кобрине, если они также уйдут в отставку. Что еще мог подумать Павел,

для вашего порадования, в чем и я приемлю участие, навсегда пребываю и пр.

когда Суворов сосредотачивает в одном месте 18 талантливых боевых

До сих пор историки не дали четкого ответа на вопрос, почему

офицеров? Почему он не должен был подумать о заговоре, тем более,

состоялась первая опала Суворова при Павле. Я могу сказать лишь о

что в полках Суворова было раскрыто тайное общество, следы которого

своем впечатление. Принимая, что во внимание, что Павел имел хороший

вели и в Петербург. Речь идет о так называемом «смоленском заговоре».

ум, был искренен, честен и порядочен, то несоблюдение старым

Учитывая родственную связь Суворова с Платоном Зубовым, Павел мог

фельдмаршалом каких-то правил, уставов, неприятие преобразований в

предположить, что первый, так или иначе, может быть вовлечен в

армии, могло лишь стать формальным поводом для опалы. Здесь надо

заговор. Совпадение по времени гонений на Зубова и Суворова не

сказать, что Суворов в силу своих представлений о чести не только не

может быть случайностью.

развеивал сомнений, порождаемых в кругу императора, но и сам В любом случае, Павел должен был четко понимать, что за Суворова, при

подливал масла в огонь.

одном его слове, встанет вся армия. Если бы Суворов возглавил войска, то у Павла не было бы ни единого шанса остановить этот мятеж. Но

19


Павел не мог влезть в голову Суворова и понять, что в его действии,

получивший звание генералиссимуса и многочисленные награды,

кроме как ностальгии и желания творить добро ближнему, нет никакого

человек, которому Павел готовил прием с почестями, положенными

иного умысла. Это добро, правда, потм обернулось для Суворова

только Императору, внезапно меняет свое решение и сообщает

великим злом и привело к судебным разборкам с его же товарищами,

Суворову, что тот нежелателен ко двору. У меня есть только одно

которые оказались вполне себе корыстными людьми.

объяснение: не секрет, что заговор против Павла уже готовился и появление Суворова, имеющего огромное влияние на армию, могло

Но это другая история и в ней иной смысл. Возможно, если бы

сломать все планы заговорщиков. Возможно, Павлу стали известны

состоялась встреча Павла и Суворова и один задал бы прямой вопрос, а

какие-то сведения или слова Суворова, поступившие от английского

другой не стал бы кривляться и ерничать, то опалы могло бы и не быть.

посла Уитворта, а может имел место обычный навет. Никто не дает

При всем том, я не склонен обвинять Павла в излишней мнительности и

однозначного ответа на этот вопрос и остается только догадываться о

подозрительности – эти чувства возникают от окружения и подачи

причинах. Нам трудно судить, чем руководствовался Пален, затевая

информации. В своей

интригу против Суворова, но она становится причиной отмены всех

опале Суворов

торжеств.

виноват больше, на

Памятник Суворову на перевале Сен-Готард

мой взгляд, чем

Далее приводится отрывок из романа Г. Л Оболенского «Император

Павел, и не Павел

Павел I :: « ... однажды фон Пален обратился к императору с вопросом:

должен был делать

«Ваше величество, не прикажете ли вы, чтобы при встрече с Суворовым

шаги навстречу. Как

на улицах все, не исключая дам, выходили из экипажа для его

говорится заслуги

приветствия, как это делается для особы государя?» — «Как же иначе,

заслугами, но и

сударь, — быстро ответил Павел и продолжал: — Я сам, как встречу

субординацию

князя, выйду из кареты». Тогда Пален начал с другого конца: «Ваше

нарушать не стоит.

величество, наш славный полководец, как видно, не очень-то торопится

Но и для себя я вынес

припасть к ногам обожаемого монарха?» Павел подбежал к долговязому

из этого простую бытовую мораль – если в общении с руководителем

генерал-губернатору и впился в него глазами: «Но ведь он сильно

пробежала черная кошка, нельзя пускать это на самотек, на милость

занемог! Брось упражняться в подлости, Суворова я тебе не дам!» —

окружения. И не он должен делать мне шаг навстречу в моем

скороговоркой выпалил он и быстро подошел к столу.

оскорбленном самолюбии неправедными претензиями.

Но Палену удалось-таки нащупать слабое место государя. Спустя

В начале книги я упоминал об опалах во множественном числе. Однако,

несколько дней, при очередном докладе, он вдруг замялся, и Павел это

то, что произошло в конце жизни великого полководца, скорее было

заметил. «Мне кажется, вы чем-то озабочены?» — спросил он Палена.

немилостью. У меня создалось впечатление, что Пален сделал все, чтобы

Последовал тщательно подготовленный ответ: «Страшусь, ваше

Павел отвернулся от Суворова. Как иначе можно объяснить, что человек,

величество, сумею ли оправдать ваше доверие в день приезда и

максимально обласканный Императором за его Италийский поход,

пребывания Суворова». — «А почему нет?» — последовал вопрос. «Уж

20


слишком велика особа и велики указанные почести. Справлюсь ли? Вы сами, ваше величество, будете встречать Суворова?» — добавил Пален, как бы раздумывая. «А как же?» — с недоумением спросил Павел. «И ему при вас гвардия будет отдавать почести?» — «Конечно, ведь так мной приказано». — «И он поедет в Зимний дворец при колокольном звоне?» — «Так». — «И здесь на молебне ему будет провозглашено многолетие, а за обедом будут провозглашать тост за его здоровье в вашем присутствии?» — «Конечно, ведь он же российских войск генералиссимус и победоносец, князь Италийский». — «И за обедом будет викториальная пальба?» — «Конечно». — «А вечером во всем городе будет иллюминация и на Неве фейерверк?» — «Верно». — «Но это же очень опасно, ваше величество!» — «Отчего? — повысил голос Павел, — отвечай немедля!» — «Да как же, — ответил тот как можно простодушней, — будет жить в Зимнем дворце со всеми почестями, приличествующими высочайшим особам; войска и караулы будут отдавать ему честь в присутствии вашего величества, он станет принимать во дворце генералов и вельмож». — «Ну и что же?» — не сдавался Павел. «А то, ваше величество,

благоразумием!» Был ли такой разговор на самом деле или нет, я не

что он, если захочет, поведет полки, куда прикажет — на учение,

знаю. Но одно несомненно, Палену Суворов был опасен.

маневры или еще куда», — смешавшись, добавил Пален. Наступило

Вокруг Суворова ходило много баек, легенд, анекдотов. На

долгое молчание. «Пожалуй, ты прав, генералиссимус при царствующей

великолепном историческом сайте http://adjudant.ru нашлась копия

особе может быть опасен», — все еще раздумывая, заметил Павел.

собственноручной записки Суворова о взятии Туртукая. Одна из легенд

Возможно, он вспомнил, как много лет назад за обеденным столом,

гласит, что Суворов предпринял этот шаг вопреки приказанию

одетый в мундирчик генерал-адмирала, звание которого носил с восьми

командования, и за такое неисполнение был отдан под военный суд,

лет, он, трогая тройной ряд золотого шитья, заметил: «Ну ежели кто

приговорен к разжалованию и смертной казни, но императрица

будет генералиссимус, так где же ему вышивать еще мундир свой —

Екатерина не утвердила приговор, сказав, что «победителя не судят».

швов не осталось!» И граф Захар Григорьевич Чернышев на это ответил: «Генералиссимуса быть не должно, потому что государь отдает свое

Однако, это только легенда. Было предписание Румянцева сделать поиск

войско в руки другого. А армия — это такая узда, которую всегда в

на правый берег Дуная в верхних его частях для отвлечения внимания

своем кулаке держать надобно!»

неприятеля от главных действий на Нижнем Дунае, что и было поручено Суворову. И донесения “Слава Богу, слава вам Туртукай взят и я там”, -

Через несколько дней было объявлено об отмене торжеств,

также не было. А было вот что: «Ваше сиятельство! Мы победили. Слава

посвященных Суворову. Подозрительность и страх взяли верх над

Богу слава вам А. Суворов

21


Но, продолжим о противоречиях. Суворов имел высокое положение, а вел себя как простой солдат. Имел великие государственные мысли и юродствовал. До самого конца он не ходил, а бегал. Не терпел интриг и ими был опутан. Презирал деньги, а торговался за копейку. Беспощадно бился с противником, но был великодушен к поверженному, отпускал пленных, возвращал шпаги храбрым офицерам – для него они переставали быть врагами и приглашал их в свой дом «с величайшею любезностью». Он читал великих полководцев и изучал их действия. Его знаменитый глазомер позволял оценивать обстановку так, как это делают великие шахматисты и действовать так, что противник всегда не ожидал и не мог предсказать, что же такое придумает Суворов. «Глазомер, быстрота и натиск» - но только Суворов был способен воспользоваться этими факторами. Может этим объясняется, что ни один из его последователей не смог добиться подобных успехов. Мало знать инструмент, надо им владеть в совершенстве. Плюс к тому, нужны и выдающиеся личные качества. Не все способны к «быстронравию», то есть быстро оценивать ситуацию, мгновенно принимать решения и решительно, без сомнений, действовать. Для этого надо быть как Суворовым.

25


удалите меня от себя. – На что Вам сносить от меня малейшее

Люби истинную славу; отличай честолюбие от надменности и гордости.


беспокойство? – Есть мне служба в других местах, по моей

Привыкай заранее прощать погрешности других, и не прощай никогда

практике, по моей степени! – Но милости ваши, где бы я ни был,

себе своих погрешностей.


везде помнить буду. – В неисправности моей готов стать пред

Обучай ревностно подчиненных и подавай им пример собою.


Престол Божий!»

Непрестанное упражнение в том, как все обнять одним взглядом, учинить тебя великим полководцем. Умей пользоваться

Из письма Суворова: «Что вы это затеяли? Прошлого года я считал К. Г. А.

местоположением.


(видимо, князь Потемкин Прим; автора) у себя по пятам... На что мое

Будь терпелив в военных трудах; не унывай от неудач. Умей

достоинство поручать зависимости? Искусство не может терпеть

предупреждать обстоятельства ложные и сомнительные; не предавайся

порабощения...»

безвременной запальчивости.
 Из письма к дочери: «...Привыкай к учтивости непринужденной.

Храни в памяти своей имена великих людей и руководствуйся ими в

Убегай обществ, желающих блистать умом; нравы их по большей

походах и действиях своих с благоразумием не презирай никогда

части развратны.


неприятеля своего, каков бы он ни был; старайся узнать его оружие и

Будь строга с мужчинами, говори с ними мало, когда они говорят

способ, как оным действует и сражается; исследуй силы и слабость его.

с тобою; на похвалы их отвечай скромным молчанием. Надейся

Привыкай к деятельности неутомимой.


на Провидение! оно не замедлит утвердить твой жребий: ручаюсь

Управляй счастием; один миг доставляет победу. Покоряй себе счастие

тебе в том».

быстротою Кесаря, который умел уловлять неприятеля своего даже

Из письма крестнику Александру Карачаю: «Любезный мой сын

днем, окружать его и нападать на него в тех местах, где хотел;

Александр!


отрезывай у него всякого рода запасы и приобрети искусство, чтобы

По званию военного человека вникай прилежно в сочинения Вобана,

войско твое никогда не нуждалось в продовольствии.

Кугорна, Кюрасса, Гюбнера; учись отчасти Богословию, Физике и

Да возвысит тебя Бог до мужественных подвигов знаменитого Карачая!»

Нравственности. Внимательно читай Евгения, Тюреня, Записки Юлия Из письма Ростопчину: «Пришел в Биллинцоп ..... Нет

Кесаря, Фридриха Второго, первые части Роленой Истории и мечтания

лошаков, нет лошадей, а есть Тугут и горы, и

Графа де Сакса; языки полезны для Словесности, упражнения в верховой

пропасти...... но я не живописец, пошел и пришел.....

езде, в шпажном искусстве и в танцовании.


Видели и Французов, но всех пустили.... холодным

Военные добродетели суть: отважность для солдата, храбрость для

ружьем...... по колено в снегу.... Массена проворен, не

офицера, мужество для Генерала. Военачальник, руководствуясь

успел...... Каменской молодой молод, но стар больше,

порядком и устройством, владычествует с помощью неусыпности и

чем Г-н Майор...... а под Цирихом дурно, и Леватера

предусмотрения.


ранили ..... Цесарцы под Мангеймом; Тугут везде, Гоц

Будь откровенен с друзьями, умерен в нужном и бескорыстен в

нигде ...... Геройство побеждает храбрость; терпение

поведении. Пламеней усердием к службе своего Государя.


скорость; рассудок ум; труд лень; история газеты.....

27


Готов носить Марию Терезию; у меня и так на плечах много сидит..... Караул!.....ура!... Е.Фукс: «Князь Александр Васильевич брал меня с собою на сии места, на которых гром огнедышащих жерл, свист ядер и пуль заглушали воздух, сверкающие штыки покрывались кровию и густым туманом и устилали поля мертвыми телами. Там зрел я волшебство Начальника, войском боготворимого, как по единому его слову, мановению двигаются сии огромные человеческие стены, Забывают, что они смертны и бросаются в огонь. Там видел я сие Начальнику судьбу свою вверившее войско, как оно воевало без провианту, без мостов переплывало реки и забывало усталость, изнурение. Двадцатилетний раненый Порутчик Князь Мещерский на Альпах кричит ко мне: не забудь меня в реляции, — и через две минуты умирает! Кто постигнет сию тайну душевной электризации? Кто изобразит сие смятение движений, порывов войска, и спокойно и хладнокровно распоряжающего оным Начальника?


Вот кстати и другое письмо Суворова к гр. Салтыкову, по случаю полученного им уведомления о победе, одержанной генерал-поручиком Каменским на Нижнем Дунае. Письмо это также писано карандашом: «Поздравляя батюшка ваше сиятелство с выигрешем его пр: Каменского У нас все благополучно скоро буду иметь щастие увидитца Александр Суворов.»

28


22


Генералиссимус Современный взгляд на жизнь выдающегося русского полководца Сделано специально для albooka.com

result  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you