Issuu on Google+


Москва с акцентом. Очередные жигули, Москва – с акцентом, А я с абсентером, почти с абсентом. Мы проезжаем зоопарк и вдруг: «... а мы уйдём из зоопарка...». Динамики хрипят панк-роком, И я не понимаю каким боком Здесь эта музыка, таксист с востока Вряд ли слушает такое... «Кто это – неужели Егор Летов?!» – Не выдержав, спросил вдруг у него я. Ответ был неожиданным: «Кто? Игорь это?» Ну не расслышал может, повторяю: «Ты знаешь кто сейчас поёт, играет?» – А-а... «Наше радио», а кто поёт – не знаю. Как ты сказал? – Сказал, что Егор Летов, он умер пару лет назад. Играл В Гражданской обороне. Я эту песню помню. – Умер? Да? А я Высоцкий знаю, Пикник, Бутусов, ДДТ... Красивый – русский рок... Еще я слушал Крематорий... – Красивый – точно. Кто бы спорил. Откуда у водителя с акцентом такой вкус – загадка. Жаль, что потом панк-рок закончился, Репертуар стал снова приторным и гадким – Опять какая-то певичка голосит про мир, любовь и как все сладко. Тошнит. Ни слова правды в этих песнях. И вдруг я понимаю что не так: в них соли нет, Слова и музыка – все стало пресным. Мне выходить на Пресне, плачу, почти лечу, И напеваю радостно едва забытые слова: «Я ищу таких как я, сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных, А когда я их найду, мы уйдем отсюда прочь, мы уйдем отсюда в ночь, Мы уйдем из зоопарка». Таксист и «Наше радио», спасибо. Тогда никто не сделал бы мне лучшего подарка.

1

«Я ищу таких как я, сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных, А когда я их найду, мы уйдем отсюда прочь, мы уйдем отсюда в ночь, Мы уйдем из зоопарка»

2


Кафе. Две тени на салфетке Никак не встретятся, А как? Вокруг глазами вертят все, Никто не метится Любой сгодится гость. Голодными собаками на кость Готовы прыгнуть друг на друга. Нельзя уйти из круга Этих глаз, улыбок, голосов Так просто. Нужно пару слов Оставить той красавице или красавцу Кому кто по душе. Ай, да мерзавцы! Лгут и не краснеют, краснеют только губы От вина. А все равно стена у каждого Не перепрыгнуть, придется снова стиснув зубы Уйти ни с чем, ни с кем, куда-то праздновать Тот факт, что снова вечер пятницы, И как на зло, случилось страшное, Которого никто бы не хотел увидеть: Не оргия, не апокалипсис, не НЛО А просто то, что есть. Таких концов недель не счеть, А жаль, ведь все хотят уйти по парам, Чего же ждут? Из космоса удара? Не дождутся никогда. Ну не беда, Наступит снова вечер пятницы, он будет ждать Кого-то Нового, чтобы опять дразнить и удивлять.

3

Голодными собаками на кость Готовы прыгнуть друг на друга. Нельзя уйти из круга Этих глаз, улыбок, голосов Так просто. Нужно пару слов Оставить той красавице или красавцу Кому кто по душе. Ай, да мерзавцы!

4


3:56 Три-пейсят-шесть. Вдали горит огнями Москва-сити. Жесть Какой внутри огонь! Вы где тусите? Мы скоро к вам. За нами бронь! Зарнее снимите Лишнее с себя, – одежда будет нам ни к месту. Невесты все куда-то подевались, Здесь только падшие остались. Кто здесь откуда – Разница какая, мне всё равно, Я врать не буду. Привет, вы с нами? Куда хотели? В «Сохо»? А мы только отттуда. Плохо... Поехали, там разберемся. Чего стоим? Ага... Все как всегда: Друзья бегут вперед, назад Подруга-стерва тянет всех. Приехали... Всё, оставайтесь обе, С такими отдых мы угробим. Друзья, пора. Уходим в темноту. Всё позади: костры и ведьмы. Огнетушитель на стене веранды, Мне надо гланды потушить, Я слишком громко подпевал кому-то И выпивал себе на радость что-то, Кто там разберет... Но точно деготь, а не мёд. Какая гадость: Глаза, улыбки, платья, каблуки, все сумасшедшие. Свет, кирпичи, рассвет. Отец, прими, ведь грешен я. Оставишь, может, номер телефона? Я позвоню, на утро если вспомню О тебе, о боже... Друзья исчезли. Девушки ушли. Ну и пошли вы все со всеми сладкими речами. Хоть иногда, но и друзья бывают сволочами. Подруги – суками. С такими смысловыми муками Я на пароме осени плыву по луже, В которой бросил я и совесть, и талант, и душу. Паром дышу, Шесть-ноль-ноль. Дрожа на ходу заметки пишу, Так странно, что не этот первый холод боль Приносит. А ненависть Внезапная и одиночество, как они есть. 5

Глаза, улыбки, платья, каблуки, все сумасшедшие. Свет, кирпичи, рассвет. Отец, прими, ведь грешен я. Оставишь, может, номер телефона? Я позвоню, на утро если вспомню О тебе, о боже... Друзья исчезли. Девушки ушли. Ну и пошли вы все со всеми сладкими речами. Хоть иногда, но и друзья бывают сволочами.

6


Танцовщица. В дыму я вижу силуэты. Во что одеты - и не разберёшь. По коже дрожь от возбуждения. Поэты умерли от наслаждения, Нет никого, кто прочитал бы песню, – Сил не осталось спеть. И как успеть за этим телом?! Я будто мелом круг себе отметил на танцполе, Вокруг все черти на местах, все чьи-то исполняют роли, За красотой сюда не приходи - ищи подальше; Где не бывает столько лазеров, огня и фальши. Бит – больно в сердце бьёт, я с толку сбит, Кто пьёт со мной? Пойдём, огня в себя нальём, Взгляд подними, увидишь ту, Ради которой я пришел исполнить давнюю мечту. Шум. Твоих движений ум не может уловить. Я нить теряю. Глаза стреляют. Улыбки бьют Басами. Танцовщица, твой танец – брют Без сахара, без примесей, кто с ней не хочет? Все хотят. Разводишь на удары сердца как котят. Твои изгибы увлекают. Лучами рук толпу ласкаешь, Насквозь пронзаешь головы, теперь они только твои. Ты выше всех. Ты танцем всеми управляешь. Других Как ты не замечаю, ты – всё, что движет этим клубом. Хочу услышать «Да», но слышу «Нет». Вдобавок грубо. Не надо думать, что мечта вот так пришла и постучала в руки, Здесь никого от скуки не спасают танцы, мнимая любовь, Улыбки и движения. Хитросплетения проблем и судеб Не тревожат никого. Зачем? Не нужно знать. Танцуйте за кровать, за нет и да, за всё, чего хотите. Беда тому, кто будет танцевать за ту, которая на сцене Видит сверху всех. За ту, в чьих венах смех Над всем, что происходит ниже райских облаков. Но может я один из сотен дураков, кому достанется она, В душе дитя, снаружи демон. Пусть рухнут стены, Время отановится, исчезнут люди, сцена... Исполнится мечта. И в этот чудный миг Весь клубный дым развеется, все лазеры погаснут, Шум превратится в тишину, пробьётся свет. Я повернусь мечте сказать «Привет». И вдруг пойму, что выдумал её, Создал сценарий и сыграл в нем сам На пару с главной героиней, Придумал декорации и постановку. Я, кажется, с тобой ошибся. Извини меня. Теперь стоишь передо мной какая есть, А в моём сердце вместо клуба только остановка.

7

Взгляд подними, увидишь ту, Ради которой я пришел исполнить давнюю мечту. Шум. Твоих движений ум не может уловить. Я нить теряю. Глаза стреляют. Улыбки бьют Басами. Танцовщица, твой танец – брют Без сахара, без примесей, кто с ней не хочет? Все хотят. Разводишь на удары сердца как котят.

8


Звезда. Ярко. Светишь и шагаешь. Мягко путь устелешь, знаешь – Всё приходит к свету. Мотылёк Летит к тебе – ты ловишь, Он порхает, счастлив быть в твоих ладонях, Кормишь мир своей любовью, Красотой не может усладиться люд, Столько сладких блюд на небе, Здесь - всё медленнее, тускло, но Быть выше, над землей предрешено, Сверкать для путника надеждой, Вести вперёд, где все ждут Только твоих глаз, огня полны Они и глубины. Как ночь с луной, Ты дружишь с теми, кто не ослеп, Не видя тени, идёт к тебе, зовёт, А ты - бежишь от чёрной пустоты, Сама не зная, ищешь рая с тем, Кто тоже светел и пригож, с ним Ты отдашься небу, забудешь тех, Кому светила раньше, дальше Будешь лишь ему светить, и он Ответит тебе светом. Ответом На сомнения твои останется лишь счастье, Участлив будет он в твоих делах, И в снах появится не раз, залазь К нему смелее в сердце, Там так свободно для тебя, тепло, Оно ждало тебя, пустело. А теперь – Ты села здесь, и здесь твой дом, Почувствуй это, больше сил, Теперь сильнее всех светил Ты станешь, будешь еще ярче Освещать дорогу всем заблудшим, Они ответят добротой. «Своей звездой» Лишь он тебя звать будет, и ты – Не против, потому, что заняты Им будут все твои мечты. Такая вот судьба: звезда всем светит, но Она находит одного, кто тоже даст ей свет И так подарит счастье, а любовь - один ответ На то: «Зачем живет звезда?».

9

Быть выше, над землей предрешено, Сверкать для путника надеждой, Вести вперёд, где все ждут Только твоих глаз, огня полны Они и глубины. Как ночь с луной, Ты дружишь с теми, кто не ослеп, Не видя тени, идёт к тебе, зовёт, А ты - бежишь от чёрной пустоты

10


Рай. Капли на стекле. Весна. Снова утро, туман, и без сна. Навстречу огни. Машин. Клуб за спиной, один. Красный – и стоп. Опять Тронемся сами себя догонять. Сейчас выходить. Эй, стой! Капли, продрог. И пустой Тянешься тенью домов. Тысячи мыслей и слов – Всё позади. Переход. Шагаешь по плитке. И вот Тянет наверх или в бок, Но ты спешишь, ведь намок. Выбрал тропинку – беги. Вдруг передумал? – мозги Скажут, что это твой путь. Мороз пробирает – забудь. Птицы свистят, почки поют! Так наступает утро в Раю.

11

Капли на стекле. Весна. Снова утро, туман, и без сна. Навстречу огни. Машин. Клуб за спиной, один. Красный – и стоп. Опять Тронемся сами себя догонять.

12


Беспорядок. В голове – подушка. Снова. Кружку, срочно кружку мне Чего-нибудь святого. А ты уйди, дай мне прийти в себя, В тебе и так застрял. Не надо делать вид «будто любя», – Мираж так мал, что незаметен. Надеюсь, что уйду без сплетен – хватит и того. Чистым от тебя не выйдеш��. Бегом Собраться не получиться никак – Кругом такой бардак! Всё как одно: ты говоришь бессвязно, Мысли путаешь, и думаешь ты грязно. Живёшь картинками в журналах, А у самой таких картинок мало: Всё превратилось в беспорядок, Здесь не хватает только грядок. Все вещи спутались, Распутать только ангелу под силу. Но мне играть такую роль не мило: Я как вампир хочу уйти от света, Хоть ты раздета, но не выспалась и зла, Я вижу скомканную простынь, вещей зола Повсюду, шампанское засохло на полу, Хоть раз взялась бы за метлу... Про завтрак лучше и не вспоминать. Но было круто. Интересно, повторим опять? Мутно помню весь вчерашний вечер, разговор... Ты всё несла какой-то вздор, а я ловил и улыбался, На что попался? Сам не знаю. Но вот я здесь. Секс без любви, ты тоже есть. И ты похож на месть любви, Которую как ни зови, не сразу дозовешься. Ты над романтикой смеешься, что поделать – Ты права, я сам едва ли вспомню что это такое. Простое удовольствие понятно всем и сразу. Не знаю почему, но будто бы измазан, Испачкан и облит. Твой вид не манит, все наоборот. Сказать «До скорой встречи» противно рот открыть. Хочу забыть тебя, твой дом и этот беспорядок. Уйду – ты даже не заметишь пяток. Я сам люблю побыть на дне – теперь вдвойне признать мне горько, Что нужно срочно, срочно делать генеральную уборку.

13

Надеюсь, что уйду без сплетен – хватит и того. Чистым от тебя не выйдешь. Бегом Собраться не получиться никак – Кругом такой бардак! Всё как одно: ты говоришь бессвязно, Мысли путаешь, и думаешь ты грязно.

14


Пьяная дорога домой летним утром. Я-то знаю, что всё впереди, И узбек подметает как надо, Только что-то внутри всё твердит: Это утро - не райского сада. Щебет птиц и рычанье машин, Мусор там, где рука уронила, Из-за стен, ограждений и спин Не увидеть что счастье убило. Чёрный пёс разогнал голубей, Они просто еду находили, А теперь он - у лужи, за ней На столбе пару фраз, о которых забыли. Так тепло, что не верит никто, Кроме тех, кто ждал этого лета. Обьявления ищут лишь дом, Ну а я жду любовь. Ее нету. Вот вороны накаркали бунт Среди ясного летнего утра. Воробьи молча стаями льнут К веткам лип, занимая минуты. И собаки-рабы скачут вслед За хозяйками тьмы на уздечках. Они знают, что жизнь - это бред, Они знают, что смерть - это печка. Но стараются вырвать узду, Будто это подарит свободу. И в итоге теряют звезду, Оставаясь ни с чем на пороге. Я поднялся наверх. И остыл. Здесь все то же. Вороны не молкнут. Ветер в кронах деревьев застыл, Испугался, внизу - только волки.

15

Так тепло, что не верит никто, Кроме тех, кто ждал этого лета. Обьявления ищут лишь дом, Ну а я жду любовь. Ее нету.

16


Ворох. Ворох старых писем, фотографий и открыток Так дорог оказался, а я боялся, В зеркале бумаг увидеть как я изменился, как не прыток, Не смел, не весел, не влюблён... Всё будто сон: В нем я счастливый и с улыбкой, пою, играю на гитаре, Друзья мне хором подпевают, мы едем на природу. В гробу видали моду – одеты как бомжи, ещё свежи Воспоминания о первых поцелуях, встречах и ночёвках, Походах, рюкзаках, палатках и бечёвках. Все одинаково студенты, без денег, без работ и без забот. В кого-то постоянно безответно влюблены, Пьяны, свободны и уверенны в себе, К небесной синеве у всех тянулись руки, Клялись быть вместе навсегда, и о разлуке Никто и думать не хотел. Как хорошо, что это было. Я думал, всё остыло... Нет. Такое блюдо горячо всегда. Кто не хотел бы снова пережить все эти дни, недели и года? Дороги, озарённые друзьями, Случайные знакомства и разрывы, Вечерние беседы за чаями, Разливы творчества и одиночества заливы, И каждый поцелуй распутной незнакомки, Тепло подруг, плечо друзей, головоломки о любви и дружбе, Внезапные попойки, неявки на учёбу, адреса и койки, уж бы Не забыть как мы умели убивать в себе отчизну. Как на любой спекталь жизни шли напролом в пьяном бреду Без цели, смыла и без спросу садясь всегда в первом ряду. Так искренне и громко громыхал наш рок в подвале, Что наверху творилось – мы не знали, пока ломали ритм И музыка крарбкалась по стенам, всем этажам и даже венам. Теперь я вижу это на бумаге, она дряхлеет как старуха, Но я как будто сам себе пришел на смену и с новым духом Разглядываю узелки волос людей, С которыми провел пол-юности, Захватывает новый дух от прежней глупости, Наивной радости, романтики, идей. Где все они сейчас? Да, вот же – на бумаге, в памяти и в мониторе... Что там скрывать – на сердце и покой, и горе от того, что разошлись; Слова и обещания, такие бодрые на дряхленьких листах, слились В один большой рассказ о сладком прошлом. Как жаль признать изношенным союз когда-то спаянных сердец. Причин венец: у каждого своя нора, свои лисята и лиса. Немая между нами полоса проходит через километры. Настанет день, мы сядем в ворохе забытого, и словно ветром Что-то нас поднимет, сведет с ума мелодией случайной песни, И неожиданно соединит сердца, и снова соберет нас вместе. 17

Тепло подруг, плечо друзей, головоломки о любви и дружбе, Внезапные попойки, неявки на учёбу, адреса и койки, уж бы Не забыть как мы умели убивать в себе отчизну. Как на любой спекталь жизни шли напролом в пьяном бреду Без цели, смыла и без спросу садясь всегда в первом ряду.

18


Наставник. Мой голос – ваш наполовину. Мой шаг наполовину повторяет тот, Который был поставлен вами, я без нот Кричал отдельно звуки, плёлся невпопад, Когда я обернусь назад, хочу увидеть ваши губы, Они мне говорят: «Талант…», чему ещё так рад Я мог бы быть в пятнадцать лет, – пожалуй, ничему. Я до сих пор не понимаю почему и как Вы знаете, над кем из нас горит маяк. Учитель… Ты нам в самих себе открыл дороги, Двери, города, людей, из многих Ты останешься в углу, в пыли, на полке Нашей памяти лежать почти до гроба. Иголки совести напомнят кто мы есть: Мы – продолжаем твои взгляды, жесты, здесь И там, везде – твои слова о том, что спрятано За строками полупустых страниц, о смысле букв, О поведении, о дружбе, о любви, труде, добре и зле, Старании, прилежности и дисциплине. Я и в помине не стал таким, как вы учили. Всех, как одного. Зато я помню пару фраз, отметок, подписей в конце заданий, Метких замечаний, приглашений на отдельные уроки, Одобрений вовремя, тепло улыбки, холодные упрёки, Когда терялось направление пути, он только вам был виден. Сейчас обиды стёрлись временем, осталась только благодарность. Мало кто из нас увидеть не бездарность мог сам в себе. Вы помогали. Я раньше думал: просто угадали. Нет, теперь я точно знаю: «Вы – Талант». Нельзя его в других увидеть, если нет у самого. У вас он был, и это факт. Никто из нас, поверьте, не забыл, ни одного наставника, Который смог зажечь в нас искры. Быстро мы бежим вперёд, За нами ни один наставник не поспеет, у него свой долг: Он греет чай для новых жаждущих. На кухне всем нальёт и спросит: «Все попробовали? А теперь скажите: что вы пили? Почему? Зачем?» Потом ещё вопросы… Сейчас так просто отвечать на них. Когда-то бросить Всё хотелось. Из миллиона тем лишь пару вызывали интерес, и те – Не из программы вашей речи. Вы будто раздавали свечи, которые Зажглись только сейчас, пылают, разгораются; вы всё предвидели, всё знали… Лишь об одном не стали говорить – как превратить в наставников себя самих, Как обрасти прилежными учениками. Да и зачем – ведь всё придёт Само собой. За годом год, одни таланты гаснут, новые приходят им взамен, С тех пор, как ты сидел за партой, сотни смен прошло, и вот Тебе уже с вопросом тянут руки, значит, – улыбнись, – настал и твой черёд.

19

Мы – продолжаем твои взгляды, жесты, здесь И там, везде – твои слова о том, что спрятано За строками полупустых страниц, о смысле букв, О поведении, о дружбе, о любви, труде, добре и зле, Старании, прилежности и дисциплине.

20


Обернуться в прошлое. Вдруг по каоманде встрепенулись, Дружно обернулись, застыли в ужасе – Молодость уходит, испаряется в стаканах, Разбивается в глазах и заживает на душевных ранах. Так честно открывать себя для мира, Пир за пиром жечь года и радость славить, Избавить стол от мыслей, заполнить ядом, Злотворным виноградом оградиться от окон, Не звон, а грохот рвётся в уши: «Стойте!» Так уж и быть, заройте здесь все беды дня, Пускай бранят или потворствуют – всё сгинет, Смеркнет криком и заплачет горестно: «Ушло!» Без слов, без звуков молодость уплыла, и навсегда Застыло в сердце камнем разбитное ремесло.

21

Так честно открывать себя для мира, Пир за пиром жечь года и радость славить, Избавить стол от мыслей, заполнить ядом, Злотворным виноградом оградиться от окон, Не звон, а грохот рвётся в уши: «Стойте!»

22


Мерзость. Прекрасней то, что прекословит красоте, Неверно верить вёртким правильным порядкам. Не быть в достатке, грязью завестись и веселиться, Забыться в поле муравьёв и васильков не слышать, А только колкие намётки об истинах иных. Пых-пых... Он дышит. Слабо и болезненно, Но улыбаясь мягким басням. КрАсно, всё крАсно, В разврате, похоти и слюнях. Укоризненно и бесполезно Стрелять глазами – тлеют будни, и обыденно Не плюнет тля на лампу, необычно и невечно Млечный путь уже давно под пятками петляет. Кровавые картины умиляют, так мокро кроет Град, кривляются плюгавые подонки, дна не зная Зверствам, за версту учуять чувства в тварях, По паре каждому покувыркаться, ме��аться тенью: Вонь вокруг, тошнит цветасто, топот грязью... Так чудотворно, не опишешь пошлостями это. Не спеты песни мерзким снам, – они нескучны, Увлекательны, постельны... Отвратны лишь сперва и кучи Снадобий вонючих, и потные петляния, и пьянь... Появится свобода – глянь иначе на хребты грехов, На них взойти гораздо легче, чем вернуться. Вдруг обернутся новой стороной рутинные картины слов, Ведь так и есть, что красоту не сделать лучше будет, А мерзость перекрасить в красоту не каждый сможет, а осудит И оплюёт истлевшими слогами и забудет тут же, Но нужно же отвратному ворота отворить и эти ружья зарядить Цветами талыми, причалами закатов и ласками алеющих развратов.

23

Кровавые картины умиляют, так мокро кроет Град, кривляются плюгавые подонки, дна не зная Зверствам, за версту учуять чувства в тварях, По паре каждому покувыркаться, метаться тенью: Вонь вокруг, тошнит цветасто, топот грязью... Так чудотворно, не опишешь пошлостями это.

24


Эстетика. Статная выправка и речи,.. Статуя вдруг двинулась и по-человечьи Как-то выдохнула крик – Не пристало ни на миг быть человеком, Слушать самого себя, желания И кушать только молча все порывы – Так разорвать же нужно ад, – в гуляния! В свободу поцелуев и напитков! В разврат, уйти в разврат!.. – Всё, хватит! Так где же ад? Там или здесь? Из ада в больший ад? Так ведь и честь Недолго упустить из виду и захлебнуться миром.

И снова чёрные стаканы чеканят Чётко всё одно и то же. Похожи честь, осанка и дороже С каждым днём тупить ножи своих желаний, Топтать размеренно и верно радость, И быть уверенным в шагах Своих начищенных ботинок

И снова чёрные стаканы чеканят Чётко всё одно и то же. Похожи честь, осанка и дороже С каждым днём тупить ножи своих желаний, Топтать размеренно и верно радость, И быть уверенным в шагах Своих начищенных ботинок, – Какой размех! Не страшно знать, Что не с картинок приходит жизнь, Не со страниц? Спроси у птиц – Бывает правильным ничто, даже природа. Уродом надо быть, чтобы забыть, Что главное внутри, а не снаружи, Конечно, нужно, нужно быть красивым Со всех сторон, и плыть счастливым.

25

26


Скелеты в шкафу. Что за спиной у тех, кто прячет Не один скелет в шкафу, а кладбище. Кто скажет, где искал пристанище, Когда хотелось смеха, а не крика или плача От родных людей. К чужим бежали, За их ласку продавали душу, чувства предавали, Мимолётной радости хотелось, знали, Что потом посмотрят внутрь – пусто. Всё равно... В конце получится равно одно другому. Впадали в кому, когда родных теряли, Вспоминали, почему случилось это, И боялись искренне признать ответы. Случайное знакомство, лёд – в друг жара, Гостиницы, массажи, сауны, номера, Поездки, путешествия, подарки, Кино, театры, клубы, парки. Комета «Лихорадка» прилетела и своим хвостом Сожгла вторую половинку, а её с таким трудом Все ищут, но когда найдут, – По клубам-саунам-ресторанам рыщут В поисках скелетов, у любого шкаф открой – все тут. А как же те, с кем долго жили, Ссорились-мирились, Свыклись и спеклись до жилы? С ними разлюбились, В один день открылись Друга у друга спины. Там скелетов и косте-е-е-е-ей... Жаль, но здесь мы не машины – Вынести не можем этих новостей. Вот и расстаёмся на одном: «Если нет в тебе, я найду в другом». Ты найдёшь. И он найдёт. И так Почти до бесконечности, пока мы не увидим знак. А там – Придётся спрятать нажитый годами срам, В последний раз впихнуть всё в шкаф, и вновь Среди скелетов встретить старую забытую любовь, Она одна останется такой, какой её запомнили когда-то: Наивной романтичной дурой, встречающей рассветы и закаты, С надеждой ожидающей того, кто только через много лет поймёт Чего добился, убивая все красивые поступки и слова: «Я с ней единственной был жив», «Я с ним единственным была жива».

27

Вот и расстаёмся на одном: «Если нет в тебе, я найду в другом». Ты найдёшь. И он найдёт. И так Почти до бесконечности, пока мы не увидим знак.

28


Терпеть осень. Так приходит осень в душу, Душит, слезы все наружу Вы л и в а ю т с я из листьев На дорогу вслед за следом. Беды будут вместе только Потихоньку хлопать громко, Убегать, – теплее станет Плакать, умирая в лужах. Нужен даже дождь, и хуже Станет без него на утро. Кругом вывернется, стукнет Капля на лице умытом , Не забыто где тепло, Ушло давно оно из сердца. Не согреться, не согреться нам, А нужно лужи ублажать, Окружать уютом дом, пожухнувший от скуки. Руки, только руки станут греть Твоё сердечко и терпеть, терпеть, терпеть...

29

30


Сентябрь. Жареные каштаны. Метель И пыль ласкают кожу, не сосчитать петель Плащей и в восемь Потемнеет всё: оранжевая вьюга, осень. Солнышко постукивает бликом В такт волнам на лужицах, На миг один поправимся, на два простудимся. Тюльпаны с воздухом цветут В груди, щекочут сердце, Вымученное в дожде. А между тем все тут, остались на зимовье, Греются кто чем: я джазом накрываюсь с головой, Он был чужой в жару, сейчас – родной. Малина, мёд, лимон и градусник сменяются у изголовья. Ещё спасибо неизвестным овцам и пернатым за носки и одеяло. Вот вроде только отвернулся, посмотрел опять в окно – И лета как-то вдруг не стало. Листва, постой, не торопись! Вернись, я... не успел застать момент, Когда ты отрываешься от дерева, В который раз не уследил Как медленно желтеешь, увядаешь, Который год мы не успели попрощаться, знаешь, Ну нельзя же так внезапно уходить... Комплимент За это не услышишь. Теперь бери тетрадку в клетку – Напишешь как мы провели с тобою лето. Потом тебя сожгут У школы дети в куче. Со всеми сразу, чтоб не мучить. Я сохраню твои рассказы. Воскреснешь – прочитаем вместе. Холодает быстро. Никто себе найти не может места – мечемся то там, то тут. Пытаемся найти ответы на запястьях. Порхаем прахом в уцелевших листьях, Кружевами развеваемся на ветках, Уже не метко стелем, веем Холодом, плетемся прутьями, Вздыхаем вслед огням. И на распутье мы Сворачиваем неожиданно туда, где можно насладиться малым: Укрыться тёплым покрывалом, не включая света, Прижаться до тепла телами И жить одними пылкими словами, Которые заменят осень, зиму и весну, Чтобы хватило счастья дотянуть До солнечных объятий следующего лета.

31

Порхаем прахом в листьях, Кружевами развеваемся на ветках, Мягко приземляемся с полёта. Уже не метко стелем, веем Холодом, плетемся прутьями, Вздыхаем вслед огням.

32


Ваниль. Так вкусно спать. Так сладко делить кровать На две половины: твоя и моя. И нет середины – где ты, там и я. Тепло наших тел растёт, Ты пахнешь ванилью, полёт За пыльцой завершён, я устал. Чистоту и невинность искал. Прими, Своих глаз лепестками едва обними, позволь Заглянуть тебе в сердце, не спорь – Наша встреча одна на века. Со мной Пойдём, вот рука. Держи. И не стой. Нас по течению несёт река, без воли Не гребём, а смотрим друг на друга, то ли Кажется, но аромат тускнеет, Ты исчезаешь вместе с ним, не греет Больше твой цветок, закрываешься от света, Думала – получишь солнце и тепло, но лето Позади. Зима вокруг. Ничто не стало Таким горячим от меня, как ты искала. Река нас вынесла на берег, пусто тут. Мы думали: со временем влюбляются. Все врут. Тепла хотела – вот тепло, ну и пускай только снаружи. Ах, ты внутри огонь искала?! Ну же, Выскажи что на уме терпело месяцы, Спускайся к самым тайнам, вниз по лестнице. «Я ничего не чувствую, со временем, надеялась, Огонь внутри проснётся. Но всё развеялось. Я о другом мечтала, другое видела и знала: Что если вместе просто хорошо – то это слишком мало. Мы не узнали друг о друге ничего. Говорили редко. Когда я утром отвернулсь, ты обиделся. Что делать я не знаю». Метко Ты попала в цель. Взрываются все нити между нами, спите Мирно, лепестки, вас покидаю навсегда, не злитесь – Я не могу остаться, здесь не любят и не ждут, Не стоит продолжать лишь ради чистоты, пускай уснут Твои слова. Спасибо за недели ожидания любви в покое, Я так привык, что не один, ведь так тепло, когда нас двое. Мы расстаемся, не дождавшись твоего огня внутри, Вокруг о нём все только и мечтают, ищут годы напролёт, но посмотри: Никто не замечает, сколько пепла от него, обугленных сердец, Из этого огня все думают со временем построится любви дворец, Но это просто пламя, пока горит – всем горячо, но гаснет – ничего не остаётся. Ты всё равно его попробуй, сравни, чтоб знать: тепло спокойно льётся, Когда союз горит свечой, – никто не умирает в пламени, и вместе просто хорошо. Твой аромат, глаза – почти родными стали они... Прощай, я не жалею, что ушёл. 33

Тепло наших тел растёт, Ты пахнешь ванилью, полёт За пыльцой завершён, я устал. Чистоту и невинность искал. Прими, Своих глаз лепестками едва обними, позволь Заглянуть тебе в сердце, не спорь – Наша встреча одна на века. Со мной Пойдём, вот рука. Держи. И не стой.

34


Ведьма. Зима – внезапная ведьма – Ведет за веревку в овраг. Все тело охрипло, она хлещет плетью, Вплетает трезвоны рыданий Мертвых и нищих. Всех благ Не стоит желать им – довольно И миски тепла, кармана покушать. Снежинкою нежиться, лететь на гибель, слушать Поветунью, черные рассказы; так бездольна Округа. Хлипнет стихия и за собой увлекает Здесь не станет живых. Кто замерзнет, кто расстает, Попрощаться нелишне надолго со светом. Еще щепотка снега – он погаснет, сгинет В адский круг ночного неба плясать и сыпать Белу�� крупу на пушки уст, очей и кочек. Клочок внутри теплится, греет чуточку и строчек В нем не сосчитать. Упасть в постель ледышек, От ужаса вздыхать и смехом залихвацким восхищаться. Так много голых мышек Мерзлых, злых, хвостатых. Можно даже засмущаться, Остудить горячие надрывы; прилечь навечно Тянет пышная смертельная кровать покрова Из снежинок, льдинок и проклятий дъяволських. Кто вытерпит жестокий сон без цвета снова, Тот навсегда полюбит холод, в нем есть чудо – Так восхитительно, прекрасно, хоть и худо.

35

Остудить горячие надрывы; прилечь навечно Тянет пышная смертельная кровать покрова Из снежинок, льдинок и проклятий дъяволських. Кто вытерпит жестокий сон без цвета снова, Тот навсегда полюбит холод, в нем есть чудо

36


Напрасно. Каждый знак - пустая пропасть, Всё в глазах - обман и глупость, Не попасть в капкан, покаяться И быть в других мирах, не маяться С мечтами - будь что станет, Отдаться радуге, смеяться, пусть заглянет В серые замкИ неважных ножен то, Что можно всё, и очень нужен рот – Раскрыть крыльцо для вхожих страхов. Чего не станет, - ничего. Всех твоих махов Не испечь, на печь покласть и усмириться. Как все – поплакать, выпить и напиться. Забыть о том, что кончено конечно будет Всё литьё и оговОры околЕсные. Забудет Рано или меньше даже живная толпа О сыновьях, свистящих лихо чудеса, на лбах У всех виднее глаз лишь слово «никогда» – Оно венчает все вопросы обо всём. К чему их возникать – ответ известен лишь один И навсегда. Земля – не кровь, огромно поле, сеять Мы на нём свободны. Не для того родиться – биться лбом об «никогда». Приходиться проститься, пусть часто снится, да, Округа. Туго будет не уйти. Прости. Чихать на чувства, искать местА, где слышать: «Да!» Наверное, по ветру отпустить чему-то: «Ты прости...»

37

Каждый знак - пустая пропасть, Всё в глазах - обман и глупость, Не попасть в капкан, покаяться И быть в других мирах, не маяться С мечтами - будь что станет

38


Болото. В этом чае поезда Словно весь Такой терпкий вкус поздней осени. И как он туда залез?

В этом чае поезда Словно весь Такой терпкий вкус поздней осени. И как он туда залез?

В темноте огни всё мечутся, И не могут никак уснуть. Стрелы крыш в голове все вертятся, Где же наш с ними общий путь? Все устали, укрылись простынью, Такой белой, как облака, А на завтра проснутся с россыпью Чёрных мыслей, и все в грехах. Подо мной земля колышется, Но на много миль кругом Хоть в ночи, хоть днём отъявленным Не колышется никто. Раскачать бы, как поезд делает, Мою землю и земляков, И найти бы ответ для нас один: Если это болото, – где ров?

39

40


Дорога. Штрих-коды деревьев, Ленты рельс Зачем-то одел я, И стал я весь.

Штрих-коды деревьев, Ленты рельс Зачем-то одел я, И стал я весь.

Макушки людишек, Огни домов Нигде без шишек Нет умных голов. Пики хребтов, Дымка и свет. Сменяет улов На ловлю запрет. Кто верит - доедет. Кто спит - только ждёт. Она все заметит, Пока греет лёд.

41

42


Возвращение блудного сына. Я, наконец, ушел из круга, В котором зло стало привычно. Прощай, подруга. Лично Я нашёл себе другие стены, А ты останься, пеной Будешь брызгать из рта одна. Черта достигнута, сполна Отведали мы кислой доли. Какой же ты забытый, воздух воли. Пъянящая волна свободы: Вдох, выдох. Вот и всё. За годы Криков, драк, обид я оттолкнул Весь мир, простит ли он? Заснул, Проснулся. Позади тревоги, Впереди – покой. Случись беда – дороги все ведут домой. И вот оно – босое, лежащее на поле ниц, Немое от восторга, стаей птиц Влетело детство вместе с летом. Я без билета попал в него. Скорей открой мне двери, отчий дом! Родители, возьмите Под руки того, кто так отбился От своих, примите. Я будто с вами заново родился. Я знаю, вы скучали, я вам снился, Но я исчез, пожил по-своему и всё оставил, Теперь мы снова как одна семья, исправил бы, Но поздно что-то исправлять, отец и мать, Прошу одно: пусть всё плохое будет позабыто. Перина взбита, так тепло, уютно, Я вижу мутно будущее – Оно в цветах рисунков на подушках, Какой-то праздник, пироги, ватрушки, Все гости мне знакомы, все хотят поздравить С возвращением. Здесь можно всё исправить И заслужить прощение. Достаточно признать: Когда мы счастливы одни, то нам не нужен ни отец, ни мать, Но если весь наш мир обрушится, и не останется ни счатья, ни друзей, То вдруг мы вспоминаем, что есть крепость, где нас ждут, как голубей Отправленных нести всё доброе и светлое по свету. Никто не упрекнёт по возвращению, что не несли, что наплевали на заветы Самых близких нам людей. И сколько б ты ни бился, Отцовские слова и материнская забота – последнее лекарство И для того, кто заблудися, кто потерял себя и своё царство, И для того, кто просто стал нечаянно неблагодарным идиотом. 43

Когда мы счастливы одни, то нам не нужен ни отец, ни мать, Но если весь наш мир обрушится, и не останется ни счатья, ни друзей, То вдруг мы вспоминаем, что есть крепость, где нас ждут, как голубей

44


Суп из чашки. Пью горячий суп из чашки, Дым в глаза, и белой плашкой Двор. Зима. Москва. Квартира. И я. Стою один на крыше мира. Нет ни души там, в сером поле. Собаки спят. О лучшей доле Видят сны бездомные, кровать На тротуаре. Как можно спать На ней?! Так спят только собаки. А мы живем без холода, еду без драки Добываем. По мелочам страдаем: Настроение не то, тускнеют чувства, Слова, надежды и эмоции – все пусто! Перед окном – забор, передо мной – забор, Через него крадется совесть, а не вздор. Сон клонит, и мы клонимся к нему, Повешу мысли все на месяц и сниму На утро, когда в руках не будет супа, Собаки и бездомные уйдут, и глупо Станет совесть вспоминать, Пока светло на улице, и холодна домашняя кровать.

45

Нет ни души там, в сером поле. Собаки спят. О лучшей доле Видят сны бездомные, кровать На тротуаре. Как можно спать На ней?! Так спят только собаки.

46


Чайный хор. Чашка чайной каши тает, Душу темень умиляет, лает Свет на хмурость ночи, очи Присмыкаются, горячий дым дурманит, Туманом страсти манит, Свиваются на вихре хрипы и мосты. Остынет только вместе с тёмным счастье Парить в тепле, отпить по воле, Без меры долей поделиться, Со спутником на шёпот распуститься – Луна подарит звезды мыслей, Если лечь на чайный лепесток, Росток любви пустить на друга, Кругом сгладить осторожность, Невозможность стала тёмно-алой. Ночей горячих слишко мало, Потом на стуже их так жаль, По ставням очага стучит печаль. Взвивает в небо февраля наш вздор, И в чашке чая тонет полюбовный разговор.

47

Свиваются на вихре хрипы и мосты. Остынет только вместе с тёмным счастье Парить в тепле, отпить по воле, Без меры долей поделиться, Со спутником на шёпот распуститься

48


Незнакомка в чужом окне. Кто ты, силуэт незнакомки, В оранжево-чёрном окне? Лететь до тебя так недолго, Но встретимся только во сне.

Что слышит твоя сигарета, Что видит декабрьский снег? Какие ты ищешь ответы В московской негаснущей тьме?

Что слышит твоя сигарета, Что видит декабрьский снег? Какие ты ищешь ответы В московской негаснущей тьме? Я слышу и вижу немногое: Один только твой силуэт. Про себя умоляю: недолго Пусть ещё ты не выключишь свет. Вокруг нас – сотни окон без света, От тебя до меня – два луча. Если мы не уснём до рассвета, Ты заменишь мне кофе и чай. Мне не важно кто ты и причины, По которым не спишь в этот час. Посмотри: одинокий мужчина – Он не сводит с тебя своих глаз. Мы боимся признать, и в испуге Свет мерцает, что всё это зря: Мы не выйдем навстречу друг другу, Мы убьём волшебство декабря. Ты продолжишь мелькать силуэтом, И зачем-то держать телефон, Хотя в нашем случайном дуэте Больше смысла, чем в глупом другом. Я нажму выключатель, оставив Нам возможность на встречу во сне. Если вдруг ты меня не узнашь – Я скажу: "Я – мужчина в окне".

49

50


Водка. Водка – чернильные слёзы. Подтёки под веками, проза, – Что можно с тебя ещё взять? Мешки под глазами и дозы Говорят друг за друга опять.

Мы собрАлись для кровного братства, Но не кровью мы стали родней, А годами дебошей и пьянства – То есть тысяч прекраснейших дней.

Выпьем зелье и все одним духом Пропитаемся дружно внутри – Духом радости, смелости. Сухо Лишь бы не было в горле. Утри Свои сопли и нюни, здесь праздник – Значит нужно смеяться и петь. Хоть ори, хоть стучи, но не молкни – Тишины спирт не может терпеть. Мы собрАлись для кровного братства, Но не кровью мы стали родней, А годами дебошей и пьянства – То есть тысяч прекраснейших дней. Завтра всем нам придётся несладко, Но кому нужен завтрашний день, Когда вот она – празднично, ярко Спотыкаясь бредёт откровень: – Что пожертвуешь другу не думая, Чем ответит тебе человек? – Дружным пьяным опасным безумием Каждый смело урежет свой век.

51

52


Февраль. Февраль ветристый Морозит игристо. Всё станет понятно теперь Кто жертва под снегом, кто зверь. Потом будет чисто, и солнце, поверь Не угаснет и встанет, замерь, в то же время. Мы бремя несли, запасли много жиру, Тепло собирали по нитке всем миром. Черным черно под вечер, Чувства нечем Подбодрить, вливаем жару, И пропиваем жизнь за жизнью даром, Зато пожара не боимся – всё гори огнём! Уснём в обнимку с песнями, словами; днём Разбираться будем, когда солнце встанет. Что к нам заглянет завтра – знает Только ветер февраля. Мы зря его не замечали: Порывы пронизают кожу, души леденят, бр��саем Всё, бежим укрыться! Согреться! Спрятаться! Забыться! Глаза закрыть, не видеть стужи, не дышать… Погоду проклинать негоже. Страх сиротливо сердце гложет: Не вытерпеть, не вынести, не дотянуть. А тут всего-то пару пару дней – и новый путь Начнётся с каждым градусом, поймём Что правильно терпели, вовремя уйдём Весне навстречу. Ветру вопреки Не подадим морозу ни одной руки. Пускай уходит старый одинокий враг, Который другом месяцы побыть пытался. Так Не бывает: нас не обманешь, Ты больно делаешь, ломаешь, Гнёшь всех под себя. Не выйдет. Мы уходим. Природа верх берёт, и мы где Были только что, не здесь – там, где тепло. Терпели, мёрзли, верили, и вот пришло Другое чувство: мы освободились. Разденусь, распахнусь, неужто потеплело, не приснилось? Не знал бы радости такой, не испытав сосулек На своём носу, теперь несу улыбку стареньких бабулек На своём обветренном лице, Я вижу, это панацея – Испытывать себя в морозном ветре февраля, Чтобы потом По первому теплу раскрыть себя и всё начать будто с нуля. 53

Не подадим морозу ни одной руки. Пускай уходит старый одинокий враг, Который другом месяцы побыть пытался. Так Не бывает: нас не обманешь, Ты больно делаешь, ломаешь, Гнёшь всех под себя. Не выйдет.

54


Снег посреди весны. Снег посреди весны, Съёжились сладкие сны. Всё снова забыть, вернуться к началу. Без бала снежинок так было уютно, Теперь всё пропало, теперь всё беспутно. Минутные слёзы от чистого неба Покроются крошками снежного хлеба, И в хаосе хлопьев скажи на прощание: "Тепло, я любила тебя", ведь свидание С ним не скоро случится. Струится дым из труб, Зимой так нежен поцелуй твоих стеклянных губ, От холода и ветра мысли в крапинку свело, Скорее вниз – там под землёй тепло, но гадко: Остатки блеска на губах – ничто, Когда в глазах не встретишь и остатка. Кто Не сумел влюбиться в зиму, не заметил Рая: С пушистыми крыльями снега играет Грязных машин ураган, выбирает Прохожий себе потеплее одежду, И вот сбывается надежда – он в сказке: В снегопаде бродит Дед Мороз, и краски Не мешают больше любоваться видами, Те, кто не видел в жизни снега, пусть завидуют, А мы восторженно попляшем на плактах о весне, О ней мы только слышали из старых песен, мне Очень интересен лейтмотив их сочинения, Откуда музыканты брали вдохновение, Может, чьи-то следы на снегу повторяя, Просто свои старались оставить? Гремит За окнами чёрно-белая смерть. И ей греметь Ещё которую неделю. А может, это Рай и в самом деле? Он наступает после смерти. Природа умерла. Она в своём Раю. А значит я попал туда же. Посмотрю Глазами радости на бурю, запою, завою С нею вместе. Зима, не уходи, не стоит Уступать дорогу неуверенной в себе весне, Пусть сразу наступает лето. Как во сне Волшебный лифт откроет двери в один день, И станет всем заметно: снег исчез, повсюду оставляет тень Зелёная листва, которую качает тёплый ветер, Цветами пахнет воздух, в нём слышен птичий свист, Завис восторг в груди. Лик солнца так лучист, И наконец, не нужно находить причин для счастья, Как это происходит в девять месяцев ненастья.

55

Снег посреди весны, Съёжились сладкие сны. Всё снова забыть, вернуться к началу. Без бала снежинок так было уютно, Теперь всё пропало, теперь всё беспутно.

56


Эротика. Светлые ветры витают повсюду, Веют и обвивают движения, студят Пылкие пиалы нежные женские, Ласкают алый бутон прелестный, Невесты навевают верность, не ведая О лунных снах лиановых младенцев, Смелее наполняет полночь ласка. Следом Владеет повеленными певцами влага. Благо И покой, истома, благовонии... На парусах, Опутанные плетями волос. И только голоса Обволокли вселенный мрак и пустоту. Не ту Мы выбираем воду для купаний сладких – Во много выше ложе от земли, украдкой Можно лишь коснуться его шелковых страстей. Пускай пустеет Память, верность погибает, Затухает пламя страсти – Мы ниже облаков, нам выпало попроще счастье От слияния двух рек небесных грешных. Для человека человек – и это просто, это вечно.

57

Смелее наполняет полночь ласка. Следом Владеет повеленными певцами влага. Благо И покой, истома, благовонии... На парусах, Опутанные плетями волос. И только голоса Обволокли вселенный мрак и пустоту.

58


Нежность. Пух ладоней твоих рук – Я утону в нем и умру; Не дожидаясь ничего, Придётся думать о земном, О мирном петь и засыпать Под шепот твоих век. На век останусь я в тебе Кусочком розовых небес, Пусть даже бес... – так будет слаще Глядеть на мир пропащий и лететь, И плавать по телам друг друга. Я – твоя смерть, моя подруга, Не плачь об этом, я не в силах Побыть и чистым, и красивым, Успеть повсюду оставаться белокрылым... Твое тепло – моя свобода. Земля и поле, небосводы – Все близко так, совсем не низко – В твоей ладони мягкой, неземной. Возьми мои надежды, я весь твой, Игрушка будто незабытая, избитая И найденная облаками розовыми. Не будет дольше неба с грозами, Не важно сновидение о страшном. Я лягу на твое плечо, так все спокойно и неважно, Нет ни тебя, ни тьмы, ни света, Есть только мой последний сон раздетый, В котором поле и река, Я и твоя рука...

59

На век останусь я в тебе Кусочком розовых небес, Пусть даже бес... – так будет слаще Глядеть на мир пропащий и лететь, И плавать по телам друг друга. Я – твоя смерть, моя подруга, Не плачь об этом, я не в силах Побыть и чистым, и красивым, Успеть повсюду оставаться белокрылым...

60


Хорошее. Я белое. Впусти погреться, Останусь навсегда в тебе, спи сладко. В дурман одеться. Гладко И небесно все в твоих речах. Зачах охрипший грех, Услышав сны твоих страданий, Покойся в облаках мечтаний, ангел.

Я - светлое. Впусти в потемки, Не бойся света, я совсем негромко Окрашу черные изгибы Души заплаканной, избитой Кем-то между струями дождя и крови.

Свет слезами Слетит порхая прошлыми путями, Распутьями и паутиной тихой, молчаливой, Не помни боль, будь светлой дивой. Я - светлое. Впусти в потемки, Не бойся света, я совсем негромко Окрашу черные изгибы Души заплаканной, избитой Кем-то между струями дождя и крови. Я буду тонко петь, твои лаская брови, Поглаживая гладью рук кривые крики И успокаивая спаянные камни. Блики Обладают чёрным некогда сердечком, Поплачь, плечами чая стаи капель, И будь хорошим, светлым человечком.

61

62


Счёты. Счёты чисел ничего не ценят, Все пролетает мимо них, навечно верят Вопреки их смыслам мыльным – И верно. Оплывает время пылью, В уродство претворяется бытьё цветное, Такое серое простое, стало мало Алых губ, и зуб не жаждет пищи духа. Неровно и тревожно. Не станет мимо слуха Проплетаться дикое несовершенство звуков. Отсчитаны ничем времен года, и навсегда Потеряно терпение, и ожидать издалека Своих же слов и тех помех, хранимых мнимо, Не бесит. Лестница моя ушла давно наверх, Тебе туда добраться ведь достанется нескоро. Такое горе – тысячи минут, А я уже бегу вперед, тебя покинув на тропинках, Ты заблудшая, не сможешь просто выбраться, Скорее ночи вдруг придут Мои же путные напутствия. В мурАвах Мы лежим на половинках, ЧуднЫе черви трав щекочут щёки. Всё счеты отпустили: даже склоки. Покойно. Ни с кем так хорошо. Пришёл Конец оконный нараспашку и наразмашку Выгнал наглые идеи о встречах душ и половинок, Потом привел Под руку мУку и тоску. Он впереди. Плясуй, плясуй, терпимец! Только жди.

63

Отсчитаны ничем времен года, и навсегда Потеряно терпение, и ожидать издалека Своих же слов и тех помех, хранимых мнимо, Не бесит. Лестница моя ушла давно наверх, Тебе туда добраться ведь достанется нескоро. Такое горе – тысячи минут, А я уже бегу вперед, тебя покинув на тропинках

64


Напоследок. Не стоит сниться напоследок И вперемешку с сотнями усмешек Убегать; все не досказано – объедков Мыслей не хватает, тает трепет. Взгляд не нежится твоими линиями. Все утонуло в омуте, обвитом лилиями. Выдумка объяла виды. Все не так, Нет ничего, есть только алый мрак, Звуки времени, стуки стонов и городов. Тихо. Хихикает кто-то, хрипит и хохочет, Не хочет Появиться, он выдуман обманом, сном. Мой милый дом, Мечтай и мучай нас, пока мы есть; Не ждать, не верить, только месть спасет Святые помыслы молящих душ. Возьми все в руку и разрушь, Нет ничего - в эфире тихо. Не будет весело и лихо. Можно только ожидать того, Что напоследок все скажут правду И уйдут сухими дальше под градом Мокнуть, лгать и лгать опять, не зная Чем будет свершена судьба такая.

65

Взгляд не нежится твоими линиями. Все утонуло в омутеa, обвитом лилиями. Выдумка объяла виды. Все не так, Нет ничего, есть только алый мрак

66


Покой. Я трещу вместе с треском печи И горю заодно с нежным жаром, Моё сердце как вьюга стучит, Моё тело спокойно, я старый.

Я трещу вместе с треском печи И горю заодно с нежным жаром, Моё сердце как вьюга стучит, Моё тело спокойно, я старый.

Ноги млеют, лелеют тепло И светло пусть не станет, так мирно... Скрипы, вихри, шипенья... – всё верно Тебе, не покинет никто одеяла. Не пропало еще тепло в ногах, Спала кошка под мышкой – ушла, Страх не придет никогда, Он навсегда ушел за кошкой, Глянул в окошко – зима, там неуютно, Вернуться, лечь, согреться счастьем. Всё так мутно... Покой темнеет, одолеет ноги, Голову обвяжет, потом темно всегда – Не подготовит, не расскажет, Как ждать конца. Он вдруг придёт; Зачем играть с ним, знать, когда настигнет? Всё неожиданно, не ��ольно гибнет он. Приятный, добрый сон, всё сон, всё темный сон.

67

68


Старуха. Ступая по прожитым пашням, Косынкой прикроешь слезу. Теперь ты уродлива, страшна, Но забудь. Ты прекрасна, прекрасна! Расплети седую косу.

Ступая по прожитым пашням, Косынкой прикроешь слезу. Теперь ты уродлива, страшна, Но забудь. Ты прекрасна, прекрасна! Расплети седую косу.

Рыхлые руки взрыхлили тревоги, Синяя мудрость из глаз От первого сжатого стога До первого стона. У нас Не будет никогда так много сил, Чтобы терпеть всю жизнь. И стоя у могил, Чего-то ожидать до сумерек последних – не пристало Тебе, не бойся ночи, тишины, Вины в том нет Твоей, во всём виновны дети, Они заметят боль твою, Но будет некому уже отдать плечо, тепло, уют. Всё, что ты есть, – всё пахнет сладко. Вокруг все пьют И хвалят твои годы, ты украдкой Плачешь чайными слезами Глазами хлопаешь по хлопьям снега за окном. Твой милый дом Так скоро одиноким станет И будет так же плакать. Он устанет И рухнет за старухой вслед На сотни лет, на сотни лет...

69

70


Дядя Володя. Дядя Володя… Вот просто бы вроде Звучит. Но потом Перед глазами вдруг промчит Рассказ, и не один, про то, Как строил жизнь в деревне, Работал в КГБ, играл в ансамбле, Хотя твоя гитара древней Кажется сейчас – ты поиграй нам, Порадуй всех своими песнями, А можем просто пообщаться – ты только свистни нам, Мы рады всем историям до коликов Про наркоманов, сумасшедших, алкоголиков. Смешно ты пишешь матом на холсте, ЗавИдно строишь печки. Когда давно дарил колечко На свадьбу, было видно, что Мужик Уже тогда. Всегда держал семью в руках, Бежит с годами череда Хороших дел и дружеских поступков, Как рубка дров, всё просто у тебя: Пока другие рушили, ты строил, Пока вдвойне искали счастья где-то далеко, Ты на своей земле его утроил. Крестьянской доли все боятся, слабакИ, Ты – словно кит в своём знакомом море, Где сеешь то, что пожинаешь, Где знаешь всё вперёд на годы, Где нет депрессии, плохой погоды И прочей ерунды. Своей звезды Дождался ты, дядя Володя. Немного погодЯ, Жизнь перевалит за вторую половину. Сейчас все встанут и поднимут По рюмке водки за тебя. Пустяк для миллионов. Для тех, кто рядом был, не нужно званий и погонов, Чтоб уважать тебя, любить и прославлять, Желать здоровья, процветания желать. Для нас ты – книга поколения, В ней каждая строка написана трудом без капли лени, Слова "дом", "родина", "семья", "любовь" и "дети" Сегодня тоже юбилей отметят, Ведь глядя на тебя мы знаем их значение, А не какое-то букварное обозначение. Такое вот простое поздравление В честь непростого дяди вроде, Которого вдруг кто-то справедливо вспомнит: "Какой великий Человек Дядя Володя". 71

Для нас ты – книга поколения, В ней каждая строка написана трудом без капли лени, Слова "дом", "родина", "семья", "любовь" и "дети" Сегодня тоже юбилей отметят, Ведь глядя на тебя мы знаем их значение, А не какое-то букварное обозначение.

72


Смерть. Сонным туманом укутанный, Утопая в прозрачных полях, Плыву, напиваясь минутами, Когда стынет белёсый размах.

Тюльпаны облаков не кажутся уже прекрасными, Опасными мычат такие блики. Глубокими ударами лишь тикает сверчок. Я попросил молчок, и всё усопло вечным сном...

Мёртвый ветер ютится под заревом, Он умолк навсегда до зари, Из уст его ласкается: «Умри...», и я послушно Опускаю голову, смыкаю веки... Святая мать совсем не виновата. На небеса наклеена изорванная вата, Пропитанная ливнями могильными насквОзь, Моё родное небо, никогда не будем врозь, А только вместе с этих пор смотреть назад, Рыдать от немощи помочь. Вернуться глупо. Разорванные тучи громыхают в рупор. Внизу покой и нежность. Закончены туманы – Вокруг безбрежность дыма, пустоты и горького обмана. Тюльпаны облаков не кажутся уже прекрасными, Опасными мычат такие блики. Глубокими ударами лишь тикает сверчок. Я попросил молчок, и всё усопло вечным сном... Дим-дом, дим-дом, дим-дом, дим-дом...

73

74


Ради. Рваться ремнями ради, Рёбрами бряцать и бросить сзади Все отговорки вороньи. Покорным Кормить свое чудо, проворнее Времени верить, вертеться, отмерить Местечко себе потеснее, девять Отдать душ и жизней, оставить Витые цветения юности, поздравить С концом цветника не спешить – Убить начало сталости, зашить Шмелями, бантиками, шариками молодыми Лики умытые тех, кого ради гнедыми Не стали так поздно, а выцвели корнем, Ведь только «для», ведь только «ради». Упорнее глохнуть -Не слышать, зачем быть слугой, стоять сзади И горемычно мычать про себя не в силах Милых похаять, упреками икнуть, накинуться На шею, шепча: «За что?» Пустое – откликнуться Не сможет то, что пусто. Не густо с радостью, Не сладостно прикосновение к чаду – отрада В нем вся пОлна, волны власти велят пакости, Но все только рады Быть для кого-то и твердить: «Я - ради».

75

Местечко себе потеснее, девять Отдать душ и жизней, оставить Витые цветения юности, поздравить С концом цветника не спешить – Убить начало сталости, зашить Шмелями, бантиками, шариками молодыми Лики умытые тех, кого ради гнедыми Не стали так поздно, а выцвели корнем, Ведь только «для», ведь только «ради».

76


Один. Сколько бы крови не пускать из себя, Не убудет её, а убудет тебя. Шёпот чей-то у края руки – не обман, А намёк, что срок не опоздает к случаю банкета, И лишними не улетят за облака букеты. В желаниях купаясь, истекая страхом, улыбаясь, Тот взглянет на себя со стороны, Кто кушает года и дни лтшь с привкусом вины. И стук за стуком гвозди тают, Порхают вместе с тем, кто улетает Отовсюду, где есть жизнь и смерть. Приятно знать, что кто-то вертит Всем, что есть. Ответ лишь «нет» На то и это, ведь нужно, нужно, Чтоб был всегда он без ответа. Сложно всё же сложена надежда, Что одежда наша будет греться вместе И не опадёт, покинув нас на произвол; Укол, ещё укол, так интересно Топтаться всё на том же месте, Нырять в колодец непредвиденных глубин. Один, ещё один, опять один, А дОлжно вместе быть и плыть, Всё плыть и гладить облака... пока...

77

Укол, ещё укол, так интересно Топтаться всё на том же месте, Нырять в колодец непредвиденных глубин. Один, ещё один, опять один, А дОлжно вместе быть и плыть, Всё плыть и гладить облака

78


Лица. Л И ц А ,

Они – чужие, ч у ж и е, ч у ж и е, Л И ц А ...

Боль боится

Не чувствуют чужого горя, Потворствуют бездушию и Море слёз для них – пустое.

Жалостью и з л и т ь с я На вклеенные марками пустые лица. Они – чужие, ч у ж и е, ч у ж и е, Не чувствуют чужого горя, Потворствуют бездушию и Море слёз для них – пустое. Не плачь сам о себе, о них подумай – Им тяжелей намного. Усни навечно, умертви тревоги...

79

80


Злой ветер. Он пускал свои чёрные речи, Нагнетал скуку гнутых ветвей, Обнимал нежно жёлтые плечи Всё спокойней, бледнее, мертвей...

Пролетит по закованным взглядам, Не найдёт родного сразу, но не рада Ему будет осень, и он прошепчет напоследок глухо: «Тебя не было рядом, Когда мне было так плохо...»

Дышит вздохами счастья и слезами любви, Пыль постелит под пятками страсти, Заберёт навсегда и опять удивит, Никогда не догонит, не скажет: «Родная, прости...» Пролетит по закованным взглядам, Не найдёт родного сразу, но не рада Ему будет осень, и он прошепчет напоследок глухо: «Тебя не было рядом, Когда мне было так плохо...»

81

82


Цветы ада. Будут извиваться в голове Распятьями и снами, Вплетаться и шипеть Смертельными шипами. Гонец из преиподней Поведал всем о том, Что здесь мы заново родились, И ад – давно наш дом.

И только цветы ада, Только ангел преиподней, Фиолетовые чада, О, дней Осталось слишком мало, Чтобы не стало Адской красоты: цветы и корни – Всё должно быть сожжено давно

А никто не видит, Не чувствует, не знает, Не помнит прошлых жизней, Об этой – не страдает. И только цветы ада, Только ангел преиподней, Фиолетовые чада, О, дней Осталось слишком мало, Чтобы не стало Адской красоты: цветы и корни – Всё должно быть сожжено давно До пепла пыльного могильного, Нельзя оставить ничего: вот фиолетовый Цветок – сожги его, сожги его!!! До тла, до тла сожги его!

83

84


Внезапно. С т у к Б

У д а р ь

,

К

о л

В с Выстрел

п и н у...

ь ров

с Кину это – пойду по

в

ту е

У п а л Лежу, страдаю, плачу... н

з е

дазаН

л я

ь

У ка

лось

житьё...

ти

85

86


Сказки. Коник ты мой л о щ ё н ы й С седою метлою, Ой, умою Глаза я этой метлою...

Эх, нет! Ни в винце, ни в лице А в мире белЁсовом, Раскудлатистом, стоеросовом БубенчАт подмЕтенные глазки, Полощат сказки бельё

Глазки бубЕнчиковые, Сказки, невечаны вы. Е меля И поп – один гроб, Один конец, один венец. Ни венца вам, ни винца!.. Всё одно, одно, но Будет словецо, – станет и винцо. Эх, нет! Ни в винце, ни в лице А в мире белЁсовом, Раскудлатистом, стоеросовом БубенчАт подмЕтенные глазки, Полощат сказки бельё, А вокруг всё быльём, быльём, бОбылем...

87

88


Шёпот. Шёпот

ш

ШУРШИТ, л

а

Мрак подчиняется мечте одной, Глухой стук лишним дышит. Моя душа летит по крышам, слышит Только шёпот и молчанье ночи.

ю ь

м

л е

т ь

ш е

т и

Где-то втихомолку стонет, Ласково обнимет, только тронет – Обольёт покоем, заколышет кудри, Весь расстелется и белой пудрой Посыпет чёрные тревоги, Ноги онемели, Всё безмолвно и недвижно. Глазами плавать в темноте, Насиженное место не покинуть, И никогда на свет не сгинуть. Мрак подчиняется мечте одной, Глухой стук лишним дышит. Моя душа летит по крышам, слышит Тол��ко шёпот и молчанье ночи. Очень хочет закричать И возвратиться – негоже, мир должен Смириться и быть спокойным. Так хорошо плыть вольно в чёрной пасти, Молчать всё о любви и шептать, шептать о счастье.

89

90


Как вздох. Я окунусь в освежающий ветер И буду ныряться в его разноцветьи, Таким разукрашусь, чего нету на свете. По крылу на глаза – и взмахнусь песней в ветер.

Всё надуманно: счастье и горе, Верю только в полёт небосводный. Я внутри необъятнее моря, А снаружи, как вздох, несвободный.

Держи песенку, небо! Их и так тут много... Ну тогда дай веры и хлеба, И на солце моя дорога. Жёлтой лентою я опутан и тону в облаках акварельных, Не порви моя гордость, путы, Не размажь, скука, зорь колыбельных... Всё надуманно: счастье и горе, Верю только в полёт небосводный. Я внутри необъятнее моря, А снаружи, как вздох, несвободный.

91

92


Мухи. Жаль, на всех не хватает моей скуки, Так бы – отдал, чтоб не гордились Весёлые мухи Своей веселОстью, А ноздри мои – две вздутые злости, Не душу-яблочко, а кость я Грызу и держу – ожидаю, Когда же я с ней зарыдаю, Как и земля, на которой Мухи живЯтся...

93

Жаль, на всех не хватает моей скуки, Так бы – отдал, чтоб не гордились Весёлые мухи Своей веселОстью

94


В тьму.

Взглядом как п ы ь

Разомлею и в

т

р

н

у

у м

Взглядом как п

х

ы х

у н

у

у

р а Только п что-то нету – И взгляд, и пар разомлелись по свету,

а Только п что-то нету – И взгляд, и пар разомлелись по свету, Разбрелися, уздья – в мрак. Р а с с ы п а л

95

небо и судьбину, дурак...

96


Начало марта. Синяя тьма – вечное затишье, Крики и вздохи опрокинуться лишними, Прячьтесь по берлогам, светлым и убогим, Смерти подобно мир пышет загробьем.

Синяя тьма – вечное затишье, Крики и вздохи опрокинуться лишними, Прячьтесь по берлогам, светлым и убогим, Смерти подобно мир пышет загробьем.

Вывернутым горем стонет рыхлое море, Горемычные глаза провалились в небеса, Тухлые вспышки доводят до одышки, Буйные хлопья голос мой топят...

97

98


Мурлычет. Коты мурлычат, что весна наступила – Моё нежное горе, моя вторая могила. Сладким мёдом намазаны дЕвичьи улыбки, В груди половодье, русалки да рыбки...

Коты мурлычат, что весна наступила – Моё нежное горе, моя вторая могила. Сладким мёдом намазаны дЕвичьи улыбки, В груди половодье, русалки да рыбки...

Все ищут, все прячут, теряют и плачут, Игра увлекает во всякие беды, Надежды, утраты, ссоры, победы. Расстрел в одно сердце, поминки на месте, Гроб не поспеет, придётся воскреснуть, Привстать на мозоли и всхлипнуть от боли, Навзничь опуститься до дна незнакомого. Будь проклят мой взгляд, смешком ибалованный, Я весь во вздохах и запахах ветра, В придавленных криках и распахнутых клетках. Будь названа дружба крепчайшим напитком, Будь скручена ласка утраченным свитком До первых потоков, жестоких уроков. Обласканный лаской и обманутый ей же, Мои глазки и ушки не останутся прежними, А помыслы, домыслы пожухнут до свежести... Эх, ленточки, зубки и шёпот чуть брезжат, нет! А я один, как камень, на дороге изъезженный, Отвергнутый, свергнутый и слишком небрежный.

99

100


Аппетит. ОдурЁнные дрянные пряники Попробуй, может быть воспрянет Злая бодрость поутру. Не по нутру Так долго видеть ночь, не спать и ждать рассвета.

Лужи Кружат свет и прыгают В глаза, подмигивают красными ресницами Детские визги брызгают счастьем и спицами Впиваются в забытое «прекрасно» – Так больно помнить детство и опасно.

Брызги солнца из окон Намочили весь мой сон; Лужи Кружат свет и прыгают В глаза, подмигивают красными ресницами Детские визги брызгают счастьем и спицами Впиваются в забытое «прекрасно» – Так больно помнить детство и опасно. Пяльца пьяные на пианино Играют вальсы винные. Поют Про обречённость бремени людского, Потом напьются снова И умолкнут, момолётные сбивая сны. По удару до весны, А там, глядишь, и лучше станет всё. Пока же голод по хорошему несёт С собой безжалостные жала бед, Внушает холод, серый бред, Мир нам не в пользу, а на вред, Покуда только нужно выждать малость, Смеяться снегу и забыть про жалость.

101

102


Последний кадр. Мимолетами мигают гири глаз глубоких, Полные оки окраин наивных хныкают, И вертолётами влетают плавающие, Лыка не вяжущие россказни о знаках свыше. Все пишут шутки, небылицы, выдумки и притчи, Им далеко, калекам, до земли – пусть ищут Место погнездиться. Кто злится на неправду фильмов, Ослеп давно, вокруг творится столько странностей. И сильно Не жалеть, – жужжать и поджигать покой извечный, Скоротечны все картинки, их красота такая разная, Из Рая никому не убежать, – счастие заразное, Улыбка бредет по облакам, бедлам и хаос неизбежны, Безбрежны нежности женатых, для них не жалко Сердца. Иноверцы окружают, ублажают, а гадалка Все по-прежнему пророчит краткий путь, Отнюдь – не будет бито блюдо с радостями мира. В тире стереотипов я лучший стрелок. И сколько бы не мок от слабости старик, На миг он будет молод, такой красивый голод Утолится пленками и километрами событий, Открытий прытких ждать недолго, стало быть Не стыть на сковородках! Снимать и одевать По кадрам видимые чувства – так просто стрекотать Чужими нервами. Смотреть лишь надо На экран. Всех ваших ран не станет скоро. Забудьте споры. Экран – ваш Бог, плывите По волнам и, содрогаясь, окунайтесь в эти смысловые коридоры.

103

Не стыть на сковородках! Снимать и одевать По кадрам видимые чувства – так просто стрекотать Чужими нервами. Смотреть лишь надо На экран. Всех ваших ран не станет скоро. Забудьте споры. Экран – ваш Бог, плывите По волнам и, содрогаясь, окунайтесь в эти смысловые коридоры.

104


Важно. Вот твой последний взгляд вокруг, Нет ничего и никого – лишь тёплый друг Снимает кожу рядом от страданий низких – Он тоже умирает, – не осталось близких.

Смеётся над тобой вселенная, не прикоснётся Рука к любимым и отвратным передрягам, Заботы, суета, работа – не повезло беднягам – Их никогда не вспомнят, не важно это станет скоро

Друг улетает светлым шаром в темноту, Назад возврата нет. Из облаков плетут Уже постель. Не видно дна воспоминаниям, Неотвратимо время требует забыть гадания. Отступна память, не успокоен лишь вопрос: «Что важно?», на что не можно было раньше Отвечать от неизвестности. Судьба за нос Водила, в бесполезности всё плыло, фальши Больше, чем напевов светлых; туман Темнит просторы споров. Один большой обман Всегда вокруг, не углядишь сперва – едва ли Вспоминаешь ты об этом в миг погибели. Совсем невесело, лишь тело остаётся, Смеётся над тобой вселенная, не прикоснётся Рука к любимым и отвратным передрягам, Заботы, суета, работа – не повезло беднягам – Их никогда не вспомнят, не важно это станет скоро, Пока не доведётся посмотреть на то, что будет Жить после смерти, и по столетним коридорам Доберётся до потомков. Это важно. Люди Жить продолжат и будут вспоминать тебя, о том реветь, Что есть, на самом деле, важно, что остаётся кроме тела Делом через времена и делает прекрасной молодую смерть.

105

106



result