Page 1

56

57

Поколение Generation Герой 90-х Тахир Садыков Текст – Лайло Расулова Фото – Эрнест Куртвелиев О 90-х сейчас принято говорить либо хорошо, либо ничего. Даже эпитет «лихие» произносится как-то ласково. Впрочем, оно и понятно: вспоминаютто это десятилетие в основном те, кто провел в нем самое беспроблемное время жизни – юность. Отбросив все сложное и неоднозначное, чем славились последние годы ХХ века, можно снова и снова прокрутить в памяти отдельные эпизоды, которые до сих пор кажутся довольно забавными, а порой даже фантастическими. Я, например, до сих пор удивляюсь, что заставило меня, воспитанную на «Наутилусе» и «Кино», пойти тогда на концерт «Болалар» во Дворец спорта «Юбилейный» – хорошая компания, уйма свободного времени или бешеный ажиотаж вокруг группы – единственной в своем роде на нешироких просторах узбекской эстрады? И только сейчас, пообщавшись с Тахиром Садыковым, я раз и навсегда решила для себя – этот концерт стал частью и моих личных 90-х.

Приходилось работать под фонограмму. Это была хромовая кассета и магнитофон «Маяк», который при включении издавал роскошный звук – щщщ-тадах! Тахир Садыков: Официально все началось в 1989 году, когда были записаны наши первые песни. А свела нас наша школа №1, на «Гунче». Я и мой друг Баходыр Пулатов уже тогда неплохо

«гастролировали»: у нас была аппаратура, мы «ставили» музыку разных западных исполнителей и выступали в других школах. Джавохир Закиров перешел к нам из 46-й школы, откуда его за что-то выгнали. Ну и «притянулись» творческие души. Баходыр был ди-джеем, я играл на гитаре и пел. А у Джавохира был дядя… Возможность проконсультироваться у знаменитого Фарруха Закирова была заманчивой. Но племянник своего дяди предположил: «Зачем нам Фаррух-ака? Он же народные песни поет, а мы – современные. Вот есть у меня почча (муж сестры, в данном случае – Наргизы Закировой), к нему и пойдем!» Так началось сотрудничество с Русланом Шариповым, солистом группы «Байт». Прослушав репертуар из пяти песен, написанных Тахиром в стиле а-ля «Ласковый май», Руслан Шарипов оценил потенциал будущих звезд и сформулировал свое видение группы. Т.С.: Мне он сказал, что я буду петь за кулисами, а на сцене будут находиться только Баходыр с Джавохиром. Не понравился я ему, что ли… Но тут вмешалась Наргиза: «Пусть поет на сцене, вот увидишь, на него все девчонки и пойдут». Тут же стали придумывать название группы. Быстро все получилось: не успели моргнуть, как проснулись звездами. Три пацана из Старого города, которые пели для себя, для подружек, в подъездах, на школьных дискотеках… И вдруг – концерт в «Юбилейном»!

56

57


58

59

Солидная организация «Узспортконцерт» в 90-х часто проводила спортивные мероприятия. Для привлечения масс на подобные действа в паузах между демонстрацией мастерства таэквондистов выступали и музыкальные коллективы. Начинающей группе «Болалар» выделили две тысячи билетов по тридцать копеек – для заполнения зала. Т.С.: Мы подняли на уши всю школу! Сказали – можете даже и не покупать эти билеты, просто придите, поддержите. А мы сами как-нибудь доложим деньги в кассу. И вот начался концерт. Мы спели три песни. И зрители вдруг стали скандировать – «Бо-ла-лар»! После нас выходят спортсмены, а их выгоняют. Выходит группа «Байт», их закидывают бутылками. Пришлось успокаивать публику и петь снова и снова. Мы и сами не ожидали такого фурора.

играл в подъездах. Меня искали по подвалам, за уши тащили домой. И начиналось – почему ты на гитаре играешь, ты что, бандит? Ассоциации были именно такие. Когда появилась группа и нас стали слушать, отец позвал для серьезного разговора Руслана и спросил: «Какие перспективы?» На что Руслан честно ответил: «Никаких перспектив, Бахром-ака». – «Так что ты тогда пацанам головы морочишь?!» Руслан все выслушал и засомневался – может, не надо? Но мы не отступили, упрямо веря в то, что все преодолимо, и нам, молодым, необходимо петь те песни, которые непонятны родителям.

«Ласковый май» тогда гремел на всю страну, и нет смысла скрывать, что «Болалар» ориентировались на них. Тексты переводить не стали, написали оригинальные – на узбекском. Правда, темы были очень похожи: любовь – неразделенная, новая, ушедшая, счастливая, несчастная. Просто и помальчишески, как во дворе под гитару. Т.С.: Конечно, у «Ласкового мая» масштабы были посолиднее. Но и мы охватили Казахстан, Туркмению, частично Россию, Татарстан, Киргизию, Таджикистан. Однажды пересеклись с ними в Ашхабаде. Студия «Ласковый май» послала туда один из своих 47-ми составов. А туркменам-то наши песни ближе оказались, вот и приняли нас лучше. После четырех концертов «Ласковый май» решил с нами больше не работать на одной площадке. Кстати, у «Болалар» не было дублирующих составов. И если требовали нас сразу в нескольких местах «нужные» люди, которым нельзя сказать «нет», Баходыр ехал в Самарканд, а я пел в Джаркургане.

Родители Были против. Папа так и говорил: «Ну ты что, отарчи?» И отправил меня в Оренбург в летное училище. Я не хотел быть летчиком и сбежал оттуда. Гитара в руках парня в те времена обозначала статус «блатоты». Папа ломал мои гитары, я чинил их и тайком

58

Деньги Знаки времени: если гастроли – то мешки денег; если интервью – то на необычном для ташкентцев коммерческом радио «Европа +»; если марафон, то Всесоюзный, который показывали по Первому каналу телевидения; если театр – то Аллы Пугачевой, куда Примадонна и позвала «Болалар» работать. Но накануне выступления группы в концертном зале «Россия» случается непредвиденное. Т.С.: Меня сбила машина. Вышел за сигаретами и поторопился, перебегая через дорогу. Очнулся – гипс. Сразу же вся моя «звездность» улетучилась. Понял, что может произойти с человеком за один день. Я потом пару лет на костылях ходил. Вместо нас в Москву поехала группа «А-Студио». Ну, ничего, зато мы им гитару продали. «Fender» 1957 года, которой мы орехи кололи. Мы отыграли очень много концертов, получая в своей организации зарплату всего 25 рублей фиолетовыми

59

такими купюрами. Потом уже сообразили, умножив быстренько тридцать тысяч зрителей на стадионе на стоимость трехрублевых билетов. В итоге я сказал организаторам – не выйду на сцену, пока не дадите триста рублей! Деньги мне тут же принесли. Время было такое – успеть урвать от жизни. Нас постоянно обманывали. Вся «касса» подсчитывалась без нашего участия. Организаторы концертов просто спрашивали – сколько хотите? А нам, шестнадцатилетним, и сто рублей за выступление казались нереальными деньгами. Так что за наш счет «кормились» многие. И так в день мы давали три-четыре концерта. К концу недели набирались приличные деньги. Я мог отдыхать в любом ресторане, тогда были модными «Тион», «Муборак», «Азия», где собирался весь бомонд. Я девушкам цветы дарил – каждой, находившейся в ресторане. Посидишь с друзьями в «Зарафшане», с варьете, шоу, с икрой, шампанским, и, как сейчас помню, подают счет – 42 рубля. Представляете? А у меня в кармане тысяча! Мы не копили, только одевались и родителям давали деньги. Ну и на инструменты тратили. Например, из Москвы люди приезжали и предлагали – хотите «свет» купить, а «лазер»? Зеркальный крутящийся шар – это же круто было! По стоимости двух квартир мы купили «мини-диск». Потом вышел синтезатор «D-20», и Руслан говорил, что это «конец географии», дальше уже некуда!

Одежда Невиданные доселе просторы открывались в плане «приодеться». Нынешнему поколению трудно понять, что такое «чеки» и «комки», а в то время ташкентский ипподром только начал терять свое спортивное «лицо» и превращаться в вещевой рынок, разраставшийся вокруг каменных коней.

Я увидел свой первый цветной пиджак – оранжевый – и просто влюбился. Этот цвет «миллиардер» назывался Т.С.: «Ультрасовременными считались майки с надписями – Chanel, Gucci, Boss. Помню, у цыган на ипподроме я купил «пирамиды» за 400 рублей! До-


60

рого, но зато мы были законодателями моды среди своих фанатов. Спортивные костюмы – неотъемлемая часть гардероба. С надписью «Адидас» – круче некуда. И в пир, и в мир носились белые кроссовки и так называемые «шанхайки» – китайские тапочки. Ну а если они с вельветовыми вставками – это было вообще супер! Потом пошли болоньевые сапоги, очень дорогие. Мы даже готовы были концерт отыграть, чтобы одному из участников группы, скинувшись, их купить. Один концерт – Руслану, второй – Баходыру, третий – мне, четвертый – Джавохиру. И все при сапогах. В гостинице «Чорсу» поляки-фарцовщики за доллары продавали нам те самые футболки, джинсы и пиджаки. Когда я увидел свой первый цветной пиджак – оранжевый – просто влюбился. Не помню, сколько выложил, но очень большие деньги, по-моему, «пол-машины». Мы с Баходыром даже слегка поспорили из-за него. Баходыру в итоге достался малиновый. Вся «блатота» ходила в таких пиджаках. Кстати, когда я был в Москве, кто-то из столичных просветил – это цвет «миллиардер». А малиновые назывались «миллионерами». Вот уж я хвастался! 90-е подарили своему поколению не только глобальные перемены строя, в связи с чем наступило время переоценки ценностей. Многим из нас эти годы подарили наших любимых. Т.С.: Будущая жена оставила мне телефон только после третьей нашей случайной встречи. Я был за рулем своей новенькой «ноль шестой», а она – студентка ТашМИ – стояла на остановке. Предложил подвезти, а девушка – ни в какую. Ну не хочешь, как хочешь, думаю. Конечно, она меня узнала сразу, еще бы, сам «Болалар» притормозил! Но сделала вид, что ей все равно. Гордая очень была. Это мне и понравилось. Обычно девчонки сами к нам приставали. Судьба нас еще пару раз столкнула. А третий раз я ее встретил, когда она стояла под проливным дождем без зонта, все на той же остановке. Я буквально уговорил ее сесть в машину – по-человечески жалко стало. Сегодня мы счастливы, растим троих детей. Довольна ли она? У нее и спросите. Что такое хорошо и что такое плохо О минусах и плюсах любой эпохи могут судить как историки, так и непо-

61

средственные ее свидетели. Интересно, что к общей картине каждый из нас может добавить и какие-то особые нюансы, известные лишь людям его профессии. Т.С.: В 90-е всегда нужно было уметь спеть песню от начала до конца. Это сейчас можно компьютером динамику выровнять, дотянуть. Можно припев скопировать хоть тысячу раз. И все подумают – ой, как человек здорово умеет петь! А раньше при записи песни нельзя было ошибиться – приходилось начинать заново. Представляете, сколько это дублей? Запись фонограммы была равносильна многократному пению «живьем». Поэтому у нас никогда не было проблем с живым исполнением. Но почему мы не пели? Потому,

Сегодня на свадьбах можно выступать в отличных условиях. Залы похожи на дворцы, ты стоишь на настоящей сцене, вокруг роскошный свет, правильная аппаратура. Одно удовольствие что слишком многих затрат требовала перевозка аппаратуры, «света», «звука». А нас ведь хотели видеть в самых дальних уголках страны, не говоря уже о соседних республиках. Каждый день нам звонили администраторы со всех районов Узбекистана, возле моего дома на скамеечках сидели представители Андижана, Намангана, Термеза. Им было все равно, когда я найду время в графике, – только приезжайте к нам в кишлак, народ требует «Болалар»! Мы интересовались, есть ли аппаратура? Администраторы фотографировали ее и показывали нам. А мы уже анализировали: не подходит ревер, микрофонов вообще нет. Поэтому для того, чтобы народ услышал и увидел нас, приходилось работать под фонограмму. Это была хромовая кассета и магнитофон «Маяк», который при включении издавал роскошный звук – щщщ-тадах! Постоянная нехватка электричества, периодическое отключение фонограммы, тусклая одинокая лампочка над сценой, старый сельский кинозал с деревянными скамейками – зрителям было важно только наше присутствие.

60

Гастролировали мы дней по сорок, передвигались на автобусе. Давали по три концерта в день и выматывались ужасно. Приезжали в один районный центр, а там уже радиоузел объявляет: «Вечером в кинотеатре состоится концерт группы «Болалар». Где-нибудь у Дома культуры вешали афишку. А после едем в другой район. И так по всей республике. Сегодня «Болалар» – это уже не группа, а бренд, который, судя по запросам в Интернете, гораздо более известен, чем сам Тахир Садыков. Впрочем, его это только радует. На волне ностальгии по юности поколения 90-х и под влиянием художественного фильма о российских звездах-детдомовцах экс-участники «Болалар» начали работу над фильмом о себе. Уверяют, что фильм будет выглядеть немного иначе, чем «Ласковый май», потому что «у нас слишком много смешных моментов было». Т.С.: Знаете, что сейчас действительно хорошо? Узбекская свадьба – это всегда много музыки и артистов. Так вот, раньше приходилось петь «в огородах». Еще хуже, когда приглашали в «секции» – стоят два четырехэтажных дома, а между ними виноградник, на который еще и ковер натянули. А вокруг соседи и куча детей – смотрят на тебя, как на обезьянку в клетке. Я по «огородам» не ездил, считал для себя унизительным петь у кого-то дома. А так как свадьбы всегда оплачивались лучше, чем концерты, потерял много денег. Сегодня на свадьбах можно выступать в отличных условиях. Залы похожи на дворцы, ты стоишь на настоящей сцене, вокруг роскошный свет, правильная аппаратура. Одно удовольствие. Разговор заканчивается неожиданно – Тахир Садыков все-таки вспоминает одно неоспоримое преимущество бесшабашных 90-х: «Я мог сам свои афиши клеить там, где хочу, и денег за это с меня не брали! Столбы тогда были бесхозные, а сейчас за каждую афишу нужно платить. Представляете, сколько афиш можно расклеить, если есть юношеская энергия и огромное желание? Я сам варил клей – мука, хозяйственное мыло и вода. Берешь валик, тысячу афиш в издательстве – и все столбы на следующее утро были твои!»

61

Toxir Sadikov BellaTerra Mart 2011  

Interview Toxir Sadikov BellaTerra Mart 2011

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you