Откровения кисти и слова

Page 1


УДК 882 ББК 84 (2Рос=Рус) О 83

Откровения кисти и слова

Литературно-художественный сборник. Выпуск 1. /редактор-составитель Ольга Стригуновская – М.: Изд-во РОСА, 2020. – 76 с.

О 83

ISBN 978-5-6044557-1-5

Сборник «Откровения кисти и слова» – итог работы фестиваля «ЛитАртФест» за период с 2014 по 2020 годы УДК 882 ББК 84 (2Рос=Рус)

ISBN 978-5-6044557-1-5

© Авторы, текст, 2020 © Стригуновская О.К., составление, 2020 © Издательство РОСА, оформление, 2020


СОДЕРЖАНИЕ Предисловие........................................................................................ 6 I фестиваль молодых дарований Инга Кёллер (Вероника Еськова) Маленькие люди ...............................................................................7 Это не о тебе… ................................................................................ 10 Эта шутка мне непонятна ......................................................... 11 Николай Добов Оригами ............................................................................................. 12 Железные люди ............................................................................ 14 Константин Стригуновский. Сказка о страннике ........ 15 II фестиваль молодых дарований Наталья Дарованная Ловлю еще прохладное, скупое ............................................... 22 Моя свобода ...................................................................................... 24 Осень ................................................................................................... 24 Бесс Велиаль (Елизавета Михайличенко) Хочется верить… ............................................................................ 25 Говорит мне… .................................................................................. 26 Может, хватит… ............................................................................. 27 Распусти меня… ............................................................................. 28

3


III фестиваль молодых дарований Михаил Третьяков. Боярышник ............................................ 30 Полина Жандармова Deus caritas est ................................................................................. 32 Фонарь с луной… ........................................................................... 33 Вот небо плавится ванильное…................................................. 33 Вячеслав Виноградов. Какая ты утром, солне? ............... 35 Марина Голосова Медленно выдохни ........................................................................ 36 Женщина в красном пальто ........................................................ 37 Анастасия Кинаш Пусть все невпопад… .................................................................... 38 Мышиные пляски…....................................................................... 38 И все слова рассыпать… .............................................................. 39 IV фестиваль молодых дарований Илья Колодько. В саду................................................................ 40 Глеб Кривошеев Карфаген............................................................................................ 43 На север!............................................................................................ 44 Для чего люди в мире нужны .................................................... 46 «Жизнь, как принятие муки»...................................................... 46 Почему люди только плачут ...................................................... 47

4


V фестиваль молодых дарований Татьяна Кабина. Четыре дождя .............................................. 48 Максим Кукоба Воспоминания будущих лет ....................................................... 51 Последнее письмо .......................................................................... 56 Вадим Фокс (Стригуновский) Творческая интеллигенция ......................................................... 58 За окнами вторую неделю дождь.............................................. 60 Ника Адлер (Тетеревлева Вероника). Ну, а душа?........................................................................................ 61 Я несу в руках праздник............................................................... 62 Иван Попов Назойливая муха............................................................................. 63 Продавец............................................................................................ 65 Елизавета Годунова Дневник кошки, чьи лапы гуляли по следам человеческих судеб ......................................................... 66 Андрей Бирюков Спасался водкой, спасался бегством… .................................. 72 В меня давно вселились черти .................................................. 73

5


Этот сборник молодых прозаиков и поэтов – результат пятилетней работы молодежного фестиваля молодых дарований «ЛитАртФест», в начале носивший название «Любимцы музы». К сожалению, не все произведения победителей прошлых лет удалось найти, только тех, кто продолжал поддерживать с нами связь. Некоторые произведения покажутся не совсем совершенными, но, что несомненно, – все они написаны одаренными поэтами и прозаиками, некоторым из них нет и 20 лет. И все у них впереди: ошибки, опыт, мастерство. Иллюстрации нарисованы также молодыми художниками, присоединившимися к нам на V фестивале. И хочется, чтобы эта книга была началом творческого взлета молодых дарований, участников фестиваля «ЛитАртФест». Успеха вам, мои дорогие! Ольга Стригуновская, член Союза писателей России, руководитель фестивального проекта «ЛитАртФест» и литературной студии «Творческий фонарь», редактор-составитель сборника

6


Победители и лауреаты I фестиваля молодых дарований

Инга Кёллер (Вероника Еськова)

Маленькие люди Маленькие люди в больших серых коробках кичатся своим миром, закрываются в бетонных загонах перебирать нажитую пыль нежно, с жалостью о прошедшем… Каждый вторник, каждую среду уборка. На месте моего загона уже много лет не то больница, не то морг. Прозрачные люди с отсутствием самомнения, этакая безэмоциональная масса. На верхних этажах палаты, внизу приемное отделение, похожее на Содом или Гоморру. Женщина – ходячий радиоприемник, пищащая забытыми телефонами, шуршащая потерянными паспортами, не отдаст мне вещи, потребует, чтобы я сказала ей свое имя, а я его не вспомню. 7


рис. Алины Арбузовой

8


Я буду долго требовать свои джинсы, замотанная в смирительную рубашку, рассказывать плачущим навзрыд голосом о том, что я не помню своего имени. Мне его говорили, Но, кажется, это было в прошлой жизни. Она посмотрит, бесчувственно пикнет звуком старой разряжающейся Нокии о том, что не в её компетенции обслуживать клиентов вроде меня. И я выберусь из приемного отделения, так и не получив любимые джинсы, замотанная в смирительную рубашку побреду в свой новый бетонный загон, достану коробку со своей любимой пылью, переберу каждую крупицу внимательно, нежно сложу обратно, желая дунуть и отпустить прошлое. Со временем моя кухня станет таким же приемным отделением, а я – женщиной-радиоприемником, пищащей старыми забытыми телефонами и шуршащей утерянными паспортами…

9


*** Это не о тебе... Я верю. И вру себе … Снова пишу те же строки – Априори. Сегодня ровно вечность... Бесконечность растекается и я теряю самообладание, увидев в зеркале отражение, хочется искажения… Искажения души. Разверни строку и впейся в смысл. Сглотни слюну – И с мыслью «прокатило» Уйди в вечность – Навстречу. Не перечить… Курить снова Camel , Который Я уже ненавижу. Я вижу, Что ты меня слышишь… Я буду кричать тебе на пальцах: Я чувствую, как ты дышишь. За тысячи километров . Ну, здравствуй... Априори. Мы были когда-то знакомы... В теории...

10


*** Эта шутка мне непонятна, Как давно опостылевший сон… Ты сегодня пришел обратно, Хоть недавно гнал меня вон… Ты пришел, переставил книги, Внес чужой, но всё же уют, Это выше любых религий– Ты – мой вечный тёплый приют. Ты приходишь всегда внезапно, С виноватой улыбкой в глазах, Знаешь – я тебя жду обратно, Выключай надоевший джаз… Сколько бы не мешались карты – Ты разрушишь мой мир дотла, Без проблем соберешь обратно – Пока снегом летит зола. Ты сегодня – моё пристанище…

11


Николай Добов

Оригами Ты сказала: «Мы всегда будем вместе»... И скрепила на степлер наши души из тонкой бумаги. Нам было вечно и весело, скрепленные МЫ, как и остальные бумажные фигуры, гуляли в осеннем парке. Совместно покупали карандаши и краски, чтобы Наши бумажные Я играли всеми цветами. Сдвоенными нам было неудобно, но как приятно эти скрепы нам сердца щекотали. Внезапно подул холодный ветер твоего безразличия, и Целых Нас разорвало на части, бумага в виде Меня была слишком тонкой, Я взглядом провожал на ветру Твои реверансы Ты сказала: «Мы всегда будем вместе»... Оторвала кусочек скотча и заклеила отверстие в области моего сердца. Неловким движением Ты на тот же скотч приклеилась ко мне. Я предупреждал о последствиях. Нелепым флюгером Ты трепетала в направлении ветра своей бывшей бумажной фигуры, и оторвалась с частью меня. Ты была из плотной бумаги с жесткой фактурой. Ты сказала: «Мы навечно вместе!» Облилась суперклеем – самые крепкие объятия. Мы приклеились почти идеально, в пределах погрешности, обоюдно заполнив пустоты отсутствия внутренностей, вырванных прошлыми глупостями. Мы стали единым целым в порыве Твоей безрассудности… Ты дарила радость своим присутствием, добавляя прочности нашей «аппликации». Каждый раз подклеивала порезы на моей «неправильной» фигуре – ширина несоответствия наших сторон. Ты пыталась слепить из Нас оригами, журавликов! Помнишь? Повесить на люстру своей комна – Ты! 12


рис. Р. Филимонова

Окунувшись в раствор наших ссор, отклеилась, поплыла мечтами по Неве. Моя же бумажная фигура осталась размокать в таящем феврале, где-то на пьяных ступеньках подъезда. Помнишь? Очередная Ты сказала: «Я никуда не исчезну». Достала нитки цветов акварели. Моё сомнение в этой идее, опираясь на опыт прошлых бед. Я – Её безразличие. Я – скомканная бумажка неудачного оригами. Ватман, распятый кнопками на мольберт, где внутренний умалишённый художник лезвием вырезает бред на запястьях. Тут нечего зашивать – от меня остался лишь силуэт. 13


Железные люди Они говорят: «Будь сильным!». Но мы все – супер-герои, железные человечки в бьющем по нам коррозией мире. Человекозаготовки получают путём отливки части отца в форму матери. После извлечения литники отрезают. Под воздействием воздуха заготовка скрипит. Резцы и фрезы из серьезной инструментальной стали будут придавать ей форму, снимая тонкими слоями шкуру за шкурой, пресекать радиальные биения, создавать установочные базы, чтобы не потерялась, лишать степеней свободы. Из-за грубой механической обработки деталь накапливает остаточные напряжения и ломается, если не провести отпуск путём нагрева тела раскалёнными лучами солнца до восьмисот градусов. Чугунные блоки ментов хрупко разлетаются от свинцовых выстрелов ржавых от пива преступников. Юный профиль страдает хладноломкостью и крошится от ледяных дуновений термостойких красавиц-сталей. Эмалированная советская труба прячет свою непригодность под слоем краски и пытается соединиться с зарубежными аналогами. Видно, совсем резьба заржавела. Упругие рессорные металлы прогибаются под золотыми слитками, компенсируя неровность их поездки. Слиткам же не страшно ржавение мира. Они сами отщипывают себя по кусочкам на праздные мелочи, пока совсем не иссякнут. Рабочие шестеренки разгоняют центрифугу власти за гроши смазки. Немного домой своим маленьким шестерёночкам, которые по окончании срока эксплуатации придут на замену так же стираться в мясо ради бессмысленности вращения. Каждый со своими дефектами.

14


По сути, все мы обладаем уникальностью шарикоподшипников в заниженном государстве имени ВАЗ 2112, ступичной области. Самый главный механизм определения профнепригодности каждого отдельного субъекта данного государства принудительно сепаратирует твой шарикоподшипниковый город по пункту 5 ст. 83 ТК РФ

рис. Николая Добова 15


Константин Стригуновский гран-при

Сказка о страннике Далеко отсюда, на равнине, окруженной высокими, неприступными горами стоял город. Стены его, окруженные непроходимым лесом, были выстроены из золота, а дома из глины. Посреди города возвышался прекрасный дворец из серебра, украшенный рубинами и изумрудами. И жили в том городе люди, чьи ноги были скованны кандалами, как повелел их Бог – каждый должен нести свой груз ответственности перед миром и не бежать быстрее всех. И город тот был огромен, но люди всегда жили бедно, ибо кандалы мешали им работать. Жили там женщины, самые прекрасные на земле, и у каждой были глаза разного цвета, и ходили они, закрыв лицо, но обнажив ноги. И жили там мужчины – высокие красавцы, но рождались они почти слепыми. Ходили они в набедренных повязках под шелковыми рубахами. Был в том городе обычай: ребенок по достижении семи лет отправлялся в серебряный дворец, где ему надевали кандалы и учили всем традициям и устоям этого города. Но никто из детей не помнил, как выглядит серебряный дворец изнутри. И жила в том городе девушка, один глаз которой был алого цвета, а другой черного. Долгих десять лет она носила на ногах кандалы, и все десять лет она ходила за золотые стены, что бы собирать травы для своей матери, которая была целительницей. За эти годы девушка и сама научилась готовить отвары. Но вот беда, в городе всем натирали ноги кандалы, и свое время она тратила на примочки для ног. И 16


рис. Екатерины Алфёровой

17


так они расходились, что самой ей всегда не хватало. Мать же ей говорила, что быть такой щедрой нельзя, ибо с растертыми ногами ее никто никогда не возьмет в жены. Однажды ночью, когда над городом взошли две полные луны, девушка отправилась в лес собрать трав для отвара. В эту ночь, по легенде, цвели самые редкие травы, и найдя их, можно было сварить волшебные зелья. Долго она бродила по лесу, деревья в котором были с большими зелеными листьями и покрытыми ворсом стволами. Она давно не боялась местных животных, потому что любила зверей, и они отвечали ей взаимностью. Вокруг раздавалось уханье трехглазых сов, шебуршали под корнями невидимые ежи, и где-то далеко слышался вой двухголового волка. Бродя по лесной чаще, девушка, наконец, вышла на полянку, где давненько заприметила много полезных травок и начала их собирать. Вот мох для ума, а вот гриб для спокойствия, а вот ягодка для счастья. И вдруг среди травы она увидела совенка. Он сидел и смотрел на нее, моргая по очереди каждым из трех глаз, в которых отражались две разноцветные луны, желтая и белая. Девушка подошла к совенку и встала перед ним на колени. – Что ты здесь делаешь? – спросила она у птенца, улыбаясь его большим и ясным глазам. Совенок деловито повозился в траве, а затем пошел прочь от девушки в лес. Подойдя к краю полянки, он остановился, и, повернув голову назад, посмотрел на нее. Девушка встала и подошла к нему. Тогда он пошел вглубь леса. Она последовала за ним. Спустя несколько часов девушка уже не знала, где она. Так далеко в лес она еще не уходила. Но совенок уверенно вел ее к ведомой только ему цели, временами оглядываясь. Спустя несколько часов лес кончился, и они остановились у подножия гор, которые окружали эту равнину. Совенок 18


еще раз оглянулся, ухнул, и взлетел вверх, к одной из скал. Девушка посмотрела ему вслед и увидела сидящего на краю скалы старца. Длинная белая борода его лежала на черной мантии, а на ногах не было кандалов. На плече у него сидел давешний совенок. В руках старик держал книгу. Девушка сначала решила окликнуть старца, но любопытство превозмогло в ней вежливость, и она решила подняться и посмотреть поближе. Подножие гор не было слишком крутым, и она без труда забралась к той скале, где сидел старец. Все та же черная мантия, и все тот же совенок со спины смотрелись уже не так величественно. Она подошла поближе. Старец обернулся, и увиденное заставило девушку отступить на шаг от удивления. В черной мантии сидел юноша, немногим старше ее. Его глаза был разных цветов, один почти белый, другой изумрудный. Он улыбнулся ей доброй улыбкой и жестом пригласил сесть рядом. Она послушалась. – Видишь этот город? – спросил юный старец у девушки. – Да, я в нем живу, – робко ответила девушка, переводя взгляд то на его глаза, то на ноги. – Он прекрасен! – тихо и с искренним восхищением произнес парень в черной мантии. Совенок вспорхнул с плеча таинственного человека и встал перед ним, воззрившись на него тремя своими глазами. Человек хлопнул себя по лбу, достал из мантии перо, открыл книгу и начал быстро что- то записывать. – Что вы делаете? – спросила девушка. – Записываю тебя в свою книгу жизни, – ответил парень, кропотливо выводя буквы. Когда он закончил, то захлопнул книгу, и откинулся на спину, направив свой взор на полные луны. – Скажите, почему на ваших ногах нет оков? – спросила девушка робко. 19


– Я не отсюда. Мой дом очень далеко. – А почему у вас глаза разного цвета? – спросила она, чуть смелее. – Потому же, почему и у тебя. – И вы можете писать. Вы видите? Я не встречала мужчин, которые видят. – сказала она, глядя ему в глаза. – Да, я вижу. Потому что я не отсюда. Давай я тебе коечто покажу. Ложись рядом. Девушка послушно легла на холодный камень и воззрилась на луны. – Видишь эти две луны? В вашем городе еще не знают об этом, но на каждой из них есть город. Только совсем другой. Например, на белой луне люди рождаются с крыльями и живут в серебряных домах. И женщины там ходят замотанные в шелк и цепи, а мужчины не носят одежд. А на желтой луне женщины ходят в черных одеждах и бьют мужчин палками, а те на них работают, притом мужчина считается весьма уважаемым и может запретить женщине себя бить, но редко делает это. И живут они в больших каменных домах. Но мой дом гораздо дальше, чем эти луны. – Где же он? – с недоверием спросила девушка. – За этими горами, – парень ткнул пальцем в скалы позади себя. – Разве эти горы больше расстояния до луны? – ошарашено спросила девушка. – Нет. Гораздо меньше. Но поверь, пройдет много столетий. И ваши народы научаться летать друг к другу. Вы будете дружить и со временем станете единым великим городом трех планет. Но даже тогда вы не перейдете этих гор. Никому это просто не будет нужно. – Хотела бы я увидеть, что за этими горами! – восхищенно воскликнула девушка. 20


– Тогда пошли со мной, – спокойно ответил парень, делая вид, что не замечает как девушка, давно забыв о лунах, смотрит на него. – А можно? – чуть дрожащим голосом переспросила она. – Только если снимешь с себя оковы, – спокойно ответил он. Девушка мгновенно вскочила и начала срывать с себя кандалы, но они не поддавалась. Она их дергала, била камнями, пробовала выскользнуть, но ничего не выходило. А парень сидел и молча наблюдал. – Я не могу, – упала без сил девушка, когда луны уже почти ушли за горизонт. – Ты не с того начинаешь, – ответил парень, подошел к ней и снял повязку с лица. Вместе с ней упали и оковы. Девушка ошарашено посмотрела на парня, затем на кандалы. Встала, сделала широкий шаг, затем еще один. И замерла, увидев перед собой совенка, в глазах которого виднелось ее отражение. – Как тебя зовут? – спросил парень. – Я не знаю, – растеряно ответила девушка. – Как то звали, но я не знаю как. – Это хорошо. Теперь у тебя тоже нет имени. Пойдем. Он подошел к ней и протянул ей свою книгу. – Теперь это наша книга. И писать ее мы будем вдвоем. Она взяла книгу, и они пошли в горы. Красивая женщина, чье лицо уже тронули морщины, но в глазах которой сиял свет, и древний старец, лихо перепрыгивающий через валуны на дороге.

21


Победители и лауреаты II фестиваля молодых дарований

Наталья Дарованная *** Ловлю ещё прохладное, скупое, Чуть слышное дыхание весны. Скорей уйти от зимнего покоя, От мрачной и холодной седины. Ещё под снегом тропочек не видно, И на морозе не звенит капель, И кажется нелепым и обидным Февраль, когда в душе уже апрель. Река, проснувшись, хочет потянуться И сбросить одеяло изо льда. Оттаяв, ветви яблонь изогнутся, Как будто сбросив лишние года. Скорее бы обнять весенний ветер, Забыть про снега ледяную сталь. Пусть в окнах засияет, чист и светел, Апрель, а не унылый злой февраль.

22


рис. Ирины Галяуовой 23


*** Моя свобода – гимн беспечной жизни, В котором нет ни музыки, ни смысла, Он без любви и трепета к отчизне, Лишь два ведра звенят на коромысле. Пустых надежд и громких начинаний Одно ведро наполнено до края. В другом гремит печальный опыт знаний, Что принесла мне молодость шальная. Моя свобода! Я ее лелею! Пою ей гимн без музыки и смысла. Я ни о чем на свете не жалею, Хоть тяжело плечу под коромыслом.

Осень Осень – крепкий коньяк с ароматом вчерашнего лета. Сладость яблок и слив, и оранжево-красных рябин. Осень – кофе в постель и с начинкой из счастья конфеты. За окном тихий дождь бьёт по стеклам за гранью гардин. А душа жёлтый цвет с золотым на себя примеряет И кокетливо смотрится в зеркало серых небес. И как будто планета извечный свой бег замедляет, Остановится мир на пороге осенних чудес. Осень – крепкий коньяк. Осень – пряные травы и мята. И оскольчатых астр разноцветный, безумный салют. Только несколько дней – и уйдёт волшебство без возврата. И на землю холодные слёзы с небес упадут. 24


БессВелиаль

(Елизавета Михайличенко) гран-при

*** Хочется верить – станет совсем не страшно, Если однажды что-то внутри сгорит. Станет противным чаем позавчерашним, Плёнкой покроется, будет слегка горчить На языке и оставит налёт на кружке. Вымоешь с губкой – только не вспыхнет вновь Что-то внутри. Это «что-то» тебе не нужно, Не зажигай его. Так уж заведено: Что сожжено, не восстанет уже из пепла, Как ни пытайся, феникс внутри убит. Не сберегла его, просто перегорела. Просто остыло что-то в твоей груди. Это не сердце – сердце-то вроде бьётся, Гонит стабильно по телу густую кровь. Что-то внутри замыкает тугие кольца, Что-то внутри убивает тебя давно. Пусть же сгорает, сыпется белым прахом, Коркой покроет нервную пустоту. Хочется верить – больше не будет страха, Если однажды пламя внутри задуть.

25


*** Говорит мне: «Милая, мне не спится. У меня в груди проросла пшеница, Шелестит ночами и колосится. Мне пора, наверное, в психбольницу – Пусть врачи избавят от этой боли. У меня под кожей ржаное поле, Нет ни днём, ни ночью душе покоя. Поспевает рожь и под сердцем ноет. У меня в глазах поселились птицы И мешают векам моим закрыться. От десятков крыльев саднят глазницы. Мне от птиц и поля пора лечиться». Но врачи не верят ни в птиц, ни в поле. Говорят: «Придумают же такое! Откажитесь срочно от алкоголя, Отправляйтесь летом на берег моря, Чтоб расслабить тело, проветрить душу, Своих птиц из глаз отпустить наружу, Только осторожно: себя не рушить. А потом обратно в родную стужу – Убивать пшеницу и рожь под кожей. Нараспашку сердце держите дольше: В холодах пшеница созреть не сможет, Да и рожь под кожей погибнет тоже». Он врачам не верит, и я не верю: Мы живём на море уже неделю. Обнимают волны скалистый берег, Птицы гнёзда вьют, а пшеница зреет, И ржаное поле рябит от ветра. Говорит чуть слышно: «За что мне это?» Я молчу, не в силах найти ответа. А вокруг неслышно танцует лето, 26


И у наших ног закипает море. Я в его груди слышу шелест поля, Говорю: «А знаешь, ведь ты не болен. Просто ты всегда был самим собою. Вот и весь ответ на твои тревоги. Ведь поля в груди шелестят у многих, У других внутри ледяные глыбы, Вместо птиц в глазах обитают рыбы, А болит и ноет в тебе другое. Так что птиц и поле оставь в покое. Не спасут врачи, не спасут больницы, Если сердце хочет свободно биться. Прорастать пшеницей — всего лишь способ. И в глазах не птицы болят, а слёзы. Ты всегда внутри был таким красивым». Его рожь в ответ шелестит: «Спасибо». *** Может, хватит, девочка, горько плакать? Отболит, закончится, заживёт. Называй меня данным свыше знаком, Что твою печаль не укроет лёд. Не придёт зима – ты застряла в лете, Когда солнце слепит и так печёт. Почему так больно? Да кто ж ответит. Моя тень обнимет твоё плечо. Привыкай прощать, так намного легче. Отпусти, забудь – и учись дышать. Но не надо думать, что время лечит – Время лишь сжигает, как злой пожар, Разгоревшись от подожжённой спички, И ничто от времени не спасёт. 27


Говоришь, что плакать тебе привычней? Ты не сможешь в жизни оплакать всё. Это лето скоро тебя иссушит, Разливая жар по твоей груди. Говоришь, я больше тебе не нужен? Почему тогда не даёшь уйти? Ты сжимаешь в пальцах мою футболку. А в груди – так больно и горячо. Ты молчишь давно и до дрожи громко, И мне очень хочется знать, о чём.

*** Распусти меня, будто шарф, потянув за ниточку, Намотай на кулак, собери и свяжи в клубок. Только как ни старайся, меня из тебя не вытащить, Я застряла в тебе, как сердечный недуг-порок. Я пускаю в тебя свои корни-побеги-веточки, Прорастаю внутри и гнию, как тугой нарыв. Ты меня раздаешь всем прохожим с карманной мелочью, Но меня возвращают, дрожащей рукой накрыв. От меня не сбежать, не укрыться в подвале-погребе, Не засунуть в коробку меня, не упрятать в шкаф. Я – как вирус, который никто не заметил вовремя. Я всегда буду рядом: под кожей, в груди, в кишках. Я тебя разъедаю, раскладываю на атомы, Собираю в ладони твоих электронов след. Я давно заблудилась в сердечных каналах-клапанах. Я тебя разрушаю. Разрушишь меня в ответ?

28


рис. Екатерины Алфёровой

29


Победители и лауреаты III фестиваля молодых дарований Михаил Третьяков

Боярышник Жаркие, безветренные дни уходящего лета выбелили траву и вытравили голубую синь неба. С каждым новым днём вероятность дождя увеличивалась, но небо всё никак не могло разродиться, и изрядно поднадоевшая жара никуда не уходила. Только к середине сентября утром неожиданно похолодало так, что пришлось надеть тёплую куртку. На следующий день небо запузырилось серыми облаками, напоминающими сдувшиеся шары. Заморосило. Земля быстро раскисла. И от такой погоды ожидаемые с таким нетерпением выходные превратились в тоскливые, томительно тянущиеся серые будни. Картинки, меняющиеся на экране телевизора, были ничуть не радостнее, чем пейзаж за окном. Дом не успел протопиться. И от холода Веру отчасти спасали тёплый плед и чай, а вот от прилипчивой грусти не помогала избавиться даже любимая книга. Она сидела на кухне за столом и смотрела на боярышник, который каждый день встречал её по дороге из дома и по дороге домой. Нахлынули воспоминания… Чистое, ясное небо, дышащее неповторимым окончанием лета и радостным, немного печальным началом осени, 30


ощущающимся в едва заметном, но уже нарастающем аромате грибов. Боярышник. Его серая морщинистая кора дышит спокойствием и уверенностью. Крепкие прямые ветки устремлены к небу, на них горят немногочисленные красные плоды. Коричневые длинные колючки словно предупреждают о том, что именно здесь самые вкусные ягоды. Вера устала от затянувшегося лета и смотрит на лоскутный ковёр с атласными заплатками ягод внизу. Она подставляет ладони лодочкой и принимает маленькие остатки уходящего лета. Вера снова дома. Там же, где её настигли воспоминания. Она открывает шкаф и достает металлическую банку, в которой лежат сухие ягоды боярышника. Кипяток раскрывает красные ягоды насыщенным сладко-вяжущим вкусом прошедшего лета, и в теле, а потом и на душе становится по-особенному тепло... Солнце на какие-то доли секунды выглядывает из-за серых туч и ярким лучом ударяет в глаза. В уголке века просыпаются капельки грусти от невозможности повторения и от радости того, что у неё есть это воспоминание...

31


Полина Жандармова

Deus caritas est Господи, я не я, или ты не ты? Скоро февраль. Горланить начнут коты, Кошки из дома, кверху задрав хвосты, И разберут в цветочных все-все цветы На Валентинов день. А потом – одно. К Дню Красной Армии выпустят топ-кино, Все-то о тех, кто верой и правдой жил. Кто отслужил и выслужил-заслужил. И разберут гвоздики в цветочных, да. Скоро февраль. Потом побежит вода Прям через март в холодный, сырой апрель. Господи, долго ли будет закрыта дверь Мне и в апрель, и в светлое бу-ду-ще… Нет, я не плачусь. Это я так. Вообще. Мне бы понять, кто эти, а кто не те? Чувствую, я давно уже на щите Или лежу под этим твоим щитом, Вбитая иль прибитая. Я о том, Собственно, денно-нощно-то говорю: Не понимаю, не слышу и не творю. Вроде живу. А вроде бы, в целом, так. Может подашь-отсыпешь мне тайный знак, Что-то, что мне поведает, не тая. Господи, я не ты? Или ты не я? 32


*** Фонарь с луной – два рыбьих глаза на камбалином небосводе. И ты цветешь в груди заразой, противоборствуя природе. А млечный путь, что «сбоку бантик» на поперечье завязался. Небесный свод, как мятый фантик, по старым крышам распластался. И я молю всех рыб небесных, все фонари, дома и крыши, Чтоб ты навеки безызвестным стал для меня. Но те не слышат. И я кричу под грохот града, плач избиваемых акаций, Что не хочу в ту бездну падать и там опять с тобой встречаться. И я шепчу, чтоб на мгновенье, на краткий миг – два полувдоха, Меня нашел вселенский Гений и просветления дал крохи. Чтоб никогда на синь-просторе всех океанов безграничных Не заходил ты в мое море. Личное. *** вот небо плавится ванильное и льется вниз – кисель с комочками. вот, насмехаясь, Жизнь всесильная идет и сыпет лихо точками, 33


без запятых дает причастия, глаголом жжет и давит молотом, напоминая, что Причастие должно цениться выше золота. но почему-то всё ж не ценится. одно, другое – дружно валится, летит к чертям. а небо пенится и всё сильней на солнце плавится. вот в этой жизни адском графике, не выбиваясь на мгновение, весна пришла в холодной графике и Провидение.

рис. Ирины Галяуовой

34


Вячеслав Виноградов *** Какая ты утром, солнце? Расскажи мне, прошу тебя. Ты знаешь, я видел сон, что мы созданы из огня. Пусть и звучит банально. Заезжено. Не свежо. Я знаю поэтов, Это – в каждом заключено. Сигаретным прогорклым дымом тлеют строки наших стихов, Дописанных и завершенных – в лучшем из сотен миров. Там больше не дрогнут пальцы, Многоточий искуплен грех. Мы злые, чужие скитальцы, друг другу – важнее всех. Какая ты утром, спой мне– сердцем и светом аккорд. Лорелея, ты помнишь о доме? Очаг, нас родивший,– ждёт.

35


Марина Голосова *** Медленно выдохни и досчитай до ста. Вытолкни легкими весь углекислый газ. Я впереди, ну, а ты от меня отстал. Гонки по кругу типичны теперь для нас. Если почувствуешь в сердце тупую боль, Выйдут планеты вдруг со своих орбит. Знай, в моей жизни сыграна твоя роль, Значит, ты мною полностью позабыт. Нам не впервой состязаться. В душе пожар. Волею случая роли сменились вновь. Помню когда-то ты предо мной бежал. Я задыхалась, ступни сбивая в кровь. Так что терпи, на дистанции мы одни. Голову выше и волю в кулак – дерзай! Воздух ты полной грудью своей вдохни, Выправи плечи снова – и обгоняй!

рис. Р. Филимоновой 36


*** В час, когда небо так ярко В алый окрашено тон. Часто гуляет по парку Женщина в красном пальто. Медленно бродит меж клёнов Поступью лёгкой своей, Мягко касаясь рукою Гладких упругих ветвей. Взглядом к ней будто прикован, Даже дышать перестал. Ею сполна очарован. Гибкий, изогнутый стан, Хрупкие, девичьи плечи, Из кашемира манто – Всё было так безупречно В женщине в красном пальто. Больше её не встречаю В парке пустынном, зато Часто мне снится ночами Женщина в красном пальто. Время, как водится, лечит, Не сожалея о том. Алый безоблачный вечер Снова стоит за окном. Сколько б не ведал я женщин Всё априори не то. Видно любить буду вечно Женщину в красном пальто.

37


Анастасия Кинаш гран-при

*** Пусть всё невпопад, пусть не будет возможности сбыться: Другим человеком, над лесом грозой, хмурой птицей, Клюющей под лавкой холодные хлебные крошки. Пускай я живу только раз, да и тот понарошку. Сто тысяч «пускай», «всё равно» и «чего ещё надо» За вечер, в котором стоим под одним снегопадом, За блики метели, за звёздную лампу над крышей. За мир, где ты есть, чтобы этой тоски не услышать. За жизнь, где я есть, потому что не вышло иначе. Смотреть напрямик, говорить, для тебя что-то значить. Зато как легко отступать в темноту коридора. Греть руки в карманах, быть строчкой пустой разговора. По тонкому льду, в белый свет, в мерный стук электрички Врастать сорняком. Брать себя равнодушно в кавычки. Пусть жизнь наугад, пусть заливисто ветер стенает, Пускай стынут сны и рассвета кайма золотая. Зато ты живёшь на земле – безнадёжной и белой. И падает снег, ранним утром. Не будет предела. *** Мышиные пляски, мушиная злая возня. На зимнее небо без слёз не посмотришь под вечер. Как будто бы там темнота, пустота, полынья, И нет никого, и дышать стало незачем, Нечем. 38


Хороший итог. Красный ветер рябит в темноте, И змейку на куртке заело, и ноги не держат. На каждое горе – великое имя Твое. На каждую боль, на застывшую в сердце надежду. Спасибо тебе, добрый голос, которого нет, За это ужасное чувство любви и потери. И снег на щеке, и внутри только холод и снег, Всё это пройдёт, говорят. Только в это и верю. *** И все слова рассыпать, как горох, Всё мимо: рельсы-рельсы, шпалы-шпалы. Сбежали гуси. Слон весной подох, Печатную машинку поломали. А над перроном звёзд зелёных сонм, Горячие, как боль в груди, кометы. Сутулый дворник, позабыв про сон, У павильона курит сигарету. И первый снег бормочет над землей О новой жизни каждого начала. Вот поезд – он холодный и пустой, Вот темнота, надрывная, вокзала. Перепиши историю опять. Пусть будут куры, гуси и дорога, А я устала плакать и считать. Стоп кран. Стоп кадр. И что-то выше Бога. 39


Победители и лауреаты IV фестиваля молодых дарований Илья Колодько

В САДУ - знакомство с книгой 1 На улице бушевали какие-то неведомые силы. Ветер захватывал с земли горсти опавших листьев, поднимал их в воздух и разбрасывал со свистом с невероятной силой во все стороны. На деревьях оставались редкие сиротки-листки, да и те трепетали из последних сил. К подоконнику, к окнам прибивались самые разные листочки – дубовые, кленовые, берёзовые, рябиновые. Они наклеивались на стёкла и становились аппликациями на окнах детского садика. Аппликациями диковинных узоров, забавных рисунков, последнего листопада. Листья собирались точно на подбор, раскрашенные осенью в яркие горячие цвета, с неповторимым орнаментом, с прожилками. Кленовый лист, ну, очень походил на пятерню! А внутри, в игровой комнате детского сада, было спокойно, тепло и уютно. Свистящие ветры, барабанящий изо всей силы дождь, шлёпающиеся на стекло закалённые стихиями листья – всё это происходило за окном. Я же сейчас мог наблюдать за дикой картиной ненастья, совершал новые открытия в этом мире бушующем, переносясь своим воображением далеко за стены нашего сада. 40


2 Воспитательница собрала около себя всех ребятишек нашей группы. Завладела всеобщим вниманием. На нашем детском языке она объяснила, что нас ждёт удивительное путешествие. Послушные дети незамедлительно заняли стулья, образовали полукруг. Любовь Ильинична сидела перед нами на своём взрослом стуле, она надела очки – и от этого походила на черепаху Тортиллу. На наших глазах она раскрыла книгу, начала читать: просто, как сказку, не добавляя от себя ничего. Она читала – а мы не издавали ни звука, следили за каждым словом, которое хранила волшебница-книга. Казавшаяся неугомонной детвора, словно по взмаху волшебной палочки, превратилась вдруг в почтенную публику. Мы совершали приводящие в восторг наблюдения и открытия, путешествовали по лесу вместе с невидимым проводником. Кто же он? Что это за маг? 3 Да, теперь я запомнил эту книгу – М. Пришвин «Беличья память» - так она называется. Пытливые дети, вернувшись из удивительного путешествия, конечно же, рассмотрят книгу, пусть они ещё не умеют читать. Вначале зададут вопросы воспитательнице, а потом начнут приставать к родителям: “Мама, папа, почитай мне вслух!” Со знанием дела произнесут её название. 4 Неожиданно Любовь Ильинична оторвала глаза от книги, положила её на колени и посмотрела на нас. Мы ждали продолжения, поэтому сидели смирно, как мышки. Лелеяли надежду, что путешествие вовсе не закончилось, книга ведь ещё оставалась открытой, а там «диковинная сыроежка, точно тарелка с водой, лесные звери, птицы, паучок и добрый старичок, который понимает, что птички щебечут, и никого в лесу не обижает». 41


«Дети, все видели, – сколько я прочла?», – воспитательница обращалась к нам. Конечно, мы наблюдали, как Любовь Ильинична иногда, да и перевернёт лист, следили за перемещением взгляда воспитательницы с одной половинки книги на другую. А тайна «УМЕТЬ ЧИТАТЬ» поглощала всё моё внимание. Для меня это было великое из Чудес. Сокровище, которым я хотел овладеть. Мир таил столько загадок, книга же разъяснит мне любую из удивительных необычностей. – «Мой язык устал говорить, просит отдыха. А я тоже желаю знать, что дальше? Как же мы поступим?.. Может быть, кто-то из вас, ребята, меня заменит? Почитает вслух. А я отдохну, представляете, – мечтательным голосом, – как приятно слушать сказки. Ну, кто из вас умеет читать?..» В последовавшую паузу можно было расслышать разве тиканье часов и не перестающий стучать по подоконнику дождь. Никто так и не отозвался. «А может, среди нас таких просто нет? Мои друзья не умели читать. А то бы не то, что вся наша группа, – весь садик давно знал, что самый умный мальчик – это Валера или Никита, или Рудик! Хвастать они умели, прямо как Заяц-хваста». «Дети, а я знаю – среди вас есть одна девочка, которая умеет читать! – радостно возвестила воспитательница. – Но эта девочка вдобавок и скромная! Мы же с ней разговаривали, и она мне рассказала по секрету, что выучилась читать. И тут же показала как. Очень хорошо у неё выходило». – Любовь Ильинична говорила загадками, не открывала нам – кто эта девчонка, какую все мы знали, но при этом не знали, что она ВЫУЧИЛАСЬ ЧИТАТЬ. У нас загорелись глаза, а шеи вытянулись, как у гусей-лебедей. – «Ирочка, выходи сюда, ко мне! Ну-ну, смелее! – ласковым голосом позвала девочку Любовь Ильинична. – Буквы в этой книге большие».

42


Глеб Кривошеев гран-при

Карфаген Непонятый, несчастный Карфаген, Разрушенный кровавой нитью рот! Однажды я, взглянув на гобелен, Очнулся в глубине его когорт. Вокруг лишь кровь и мёртвые слоны, И от гниющей плоти сводит дух. Я погружаюсь в ужасы войны: Знамёна образуют сотни мух… Там, в африканской темноте песков, Среди щитов, и бивней золотых Я вижу смерть костлявых городов И смерть свою, в глазницах роковых. Земля пьёт жадно алое вино, Стираются границы крепостей! Распахнуто забытое окно И кашляет охранник у дверей. Закрыт музей, меня давно в нём нет, И разум застилает тошнотой. Произношу дарованный обет: «За Карфаген стоять любой ценой»! Непонятый, несчастный Карфаген, Разрушенный кровавой нитью рот! Однажды я, взглянув на гобелен, Очнулся в глубине его когорт. 43


На север! Забери меня! Прочь из города, прочь! Не в Москву! И не в Питер! Не в вашу Америку! А туда, где сияньем покрыта вся ночь, И где лёд пристаёт к смолы цвета берегу. Забери меня! Прочь от холодных людей! Я так стужу люблю, но в природе, не в сердце. Океан, полный льдов, бороздит мира змей, И дыханье ветров мне маячит из дверцы. Если сможешь – открой! Посмотри... океан Заблудился, на собственных волнах вздыхая... Почему-то считают, что в сказках обман, И не помнят чертогов забытого рая. Говорят, что в снегах не находят любви. Говорят, серый холод чувства разрубит. Посмотри на людей, посмотри и замри Мысли сердца никто, никогда не погубит.

рис. Л. Гордеева 44


*** Для чего люди в мире нужны? Неужели чтоб жить и править? Корабли у причала ставить Или нефть добывать с глубины? Для чего люди в мире нужны? Тишина, я не жду ответа. В человеке источник света Отрицает шум темноты. Открываться для встречных-чужих, В этом, видимо, цель людская. Я теперь, разум свой заклиная, Научившись, учу других.

«Жизнь как принятие муки». Каждому – панихиду, Лавры да смесь из вздохов. Капнет слеза для виду В царстве чужих переходов. В правой руке – держава! Зависть гнездится в левой. Скачет в крови отрава Победоносной девой! Каждому – трон богатый, Власть и забытый ум! Я из прямых – горбатый, Тихо шепчу: «Te Deum»! 45


рис. Екатерины Алфёровой

46


Почему люди только плачут? Говорят, тёмной ночью воют Только волки, в лесах забытые. Ведь они ничего не скроют, Их сердца для Луны открытые! Почему люди только плачут? Небо ночью не слышит воя? В голове чьи-то мысли скачут, Расщепляя тоску прибоя. Да, не слышит Луна – глухая! Стоны наши – пустые звуки. Нам родня лишь стена немая! Жаль, что к ней не протянешь руки. Кто-то плачет, кричит в подушку, Ниспадая на бездну мрака. Воет волк, он попал в ловушку, Человек ждёт иного знака.

47


Победители и лауреаты V фестиваля молодых дарований Татьяна Кабина

(специальный приз)

Четыре дождя Мне нравятся дожди: косые или прямые, кратковременные и долговременные. Когда идет дождь – плакать совсем не хочется. Чушь, что все плачут во время дождей, что нахлестывает волна воспоминаний и слез. Нет. Хотя… бывает, но, по-моему, дождь здесь не причем. Просто бывает грустно. Дождь – это очень красиво, поэтично, загадочно… Дождь – я так его люблю. Есть разные дожди, каждый несет с собой какое-то чувство. Дождь-радость бывает летом, он сыплет тебе на макушку крупные капли. Я люблю ловить капли этого дождя ртом, они очень сладкие, чем больше проглотишь, тем радостнее и счастливее будешь. Можно и не ловить! Они все равно пропитают всю тебя, капли радости просочатся сквозь загорелую кожу, и каждая клеточка тела станет очень счастливой. Можно вспомнить радужное детство, ликовать, как резвый солнечный малыш, можно забыть сразу обо всем на свете, снять босоножки и бежать по стекающим ручейкам, нарочно прыгать в лужи и пачкать подол платья. Такой дождь никогда не бывает грустным, под ним никто не бывает одинок. Возьмешь кого-то, бегущего рядом, за теплую руку, и поймешь, что жизнь прекрасна, потому что ты сейчас промокла до нитки, и захлебываешься сладкой водой, обрушившейся с неба, и задыхаешься, задыхаешься от счастья. 48


Есть дождь-загадка или дождь-рождение, он несет перемены и любовь, любовь к любви, а не саму любовь. Думаешь, что любишь, а дождь все смоет, и уже любишь другого. Но этот дождь тоже очень приятный, обычно он бывает весной, в конце апреля или в мае. Свежо, пахнет смолой, листва так нежно-зелена, что боишься коснуться ее и испачкать. Идешь и тянешь время, домой совсем не хочешь, хочешь надышаться этой морской свежестью, утонуть в капельном, зелено-голубом море. А еще хочешь, чтобы кто-то шел рядом. Ты одна, но ни капли не грустно. Веришь в лучшее, по-другому нельзя, идешь и веришь, что сейчас встретишь кого-то важного… Самый поэтичный и мировоззренческий, философский – это осенний дождь. Сидишь дома за столом, играет грустная песня, тебе нет еще и двадцати, а чувствуешь себя на все восемьдесят пять. Вся жизнь проносится перед глазами, ничего уже не вернешь, сколько всего уже с тобой случалось, да. Остается только вздыхать и смотреть на миллиарды капель на твоем окне. Они такие маленькие и беспомощные, липнут к стеклу, лезут друг на дружку, сливаются и образуют ручеек, текущий от верха окна к подоконнику. Ручей падает с карниза на асфальт, устланный красно-оранжево-желтыми листьями, он сливается с холодным, немного грязноватым осенним водоемом. Никто в это время тебе не нужен, и ты тоже вряд ли кому-то нужна, разве что своей тетради с лекциями по зоопсихологии. Ложишься спать и быстро уходишь в мир грез, музыка падающих нудных капель зачаровывает, гипнотизирует… Самый странный и непредсказуемый дождь – это твой дождь, он может пойти когда угодно, независимо от времени года, и ты не сможешь угадать, когда он закончится. Этот дождь будет идти внутри тебя, он соленый, можешь попробовать, когда ручьи потекут из твоих глаз. Пахнет пылью и выхлопными газами, но это не важно. Самое страшное, 49


ри с. Л ари сы

Гор де е

вой

что ты совсем одна, и не нужна даже тетрадке с лекциями, не нужна никому! Хочется залезть на стену, но не выйдет, хочется уснуть и не проснуться, но утром все равно разбудят, и ты пойдешь в институт. Вернешься домой, и все повторится, все останется также, боль обострится, будет жечь тебя изнутри, мысли об одиночестве, о попытке самоубийства одолеют тебя. И ты, глупая, даже подумать не сможешь, что нужна сейчас очень многим, а может, кто-то также из-за тебя рыдает в подушку и думает, как покончить с жизнью. Я люблю дожди. Всякие разные: косые, прямые, грустные, веселые.Люблю тонуть в каплях и чувствовать себя заново рожденной, живой, мокрой – и какой-то другой, уже не той, что раньше. Кап-кап-кап…

50


Максим Кукоба

«Воспоминания будущих лет» (беседа с самим собой) «Будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди...» И.А. Бродский Ты слышишь меня? Да, я знаю, ты точно слышишь. И что-то такое, что выше нас, в закате дня мелькнуло, потом, исчезнув звездой немою, оставив лишь нас с тобою и тихий сон. Сон был о боли... Или, может быть, о любви. Я написал тебе... Хочешь, порви; всё в твоей воле, совершенно всё: и жизнь, и смерть, и иное. Ночь. Тишина. Нас здесь двое. И тихий сон. По щекам слёзы... Но это всё неосознанно. 51


Ты думаешь, что не поздно нам?.. Наверно, поздно... Облака по нам растеклись необъятной лужей. Дождь вылился сонной дюжиной, став каплями наших серых душ, что бьют по крышам немых сердец. Либо — конец, либо — под венец... Вместо крови — пунш. Вместо сердца — лёд, что не раз был в бокалах с виски, выпитым нами. Умру — высеки натюрморт: битое сердце, лёгкие, что не могут дышать, больная печень, та же душа на полотенце, кровью и потом пропитанном. Винный глянец, нищетою умытый, а не совиньоном, приобрету я, заливая полусладкое, такое приторно-гадкое, и запятую, да вместе с гласной пропущу, когда буду тебе писать о любви и о судьбе, столь несчастной. 52


рис. Алины Арбузовой

Да, и ты тоже не особо счастлива. И в груди не спокойно. Хочешь, приходи, оставь в прихожей все свои слова вместе с пальто и всем остальным, стань понимающим и родным, хотя едва, мне человеком. Я заварю кофе или чай, мы будем пить и молчать, опустив веки сонно на глаза. 53


Тихо. Молчание ночь и день. И, не похожие на людей, — мы в небесах. Помню, мне в детстве нравилось запускать корабли. По лужам людям другой земли доносить вести. в Лимб уплывали они; а потом — другие в чистилище отходили. И летали лишь третьи; затем, что их ждали там херувимы, Господь-бог наш, и серафимы, и в цвету Эдем. Я мальчиком был и понять не мог всю ту важность, сквозь туман и однообразность, трубы, столбы, фонари, дворы и всё прочее, остальное. Лишь солнце казалось — живое и смех детворы. Корабли плыли. И я за ними — по лужам, крича, смеясь, потому что детьми были.

54


Град бьёт по стеклу, вспенивает лужи во дворах. Уж в камине исчезли дрова, превратясь в золу. Читаю журнал, первый в руки попавший с тумбы; там визитка какой-то Любы, ж/д вокзал. Пытаюсь вспомнить... В голове ненужные мысли. Наверно, не я записывал номер. В сон клонит... Пойду на балкон, пущу кольцо, глядя на небо, что станет нимбом для «ангела». Сняв капюшон, он стал святыней для общества почитателей, что хотят запятнать тщательней честное имя. Рок неистовый подкрался и к нашей судьбе, и к жизни, и т.д. и т.п. Что ж, выстоим.

55


рис. Ирины Галяуовой

56


«Последнее письмо» Извини, я давно не писал; извини: раз влюбился без памяти. Ветром – волосы, как паруса; застоялся на пасмурной паперти. За туманами странных сердец разрушительной грянули молнией – шёпот «нежность» и – робко – «не здесь» за душою моей обездоленной. Приходи, помяни и – беги, с незатушенной медною свечкою; здесь, к печали, не видно ни зги, но печаль восседает над вечностью. Самый тихий и самый живой голос Музы моей напридуманной нагадает мне сон вековой за любви неподъёмными дюнами. Ну, да, что же я всё о себе; расскажи, как печалится, плачется; жизнь летит на угоду судьбе по углам нарисованной матрицы, запятнав непорочность, почив, порасставив все цифры над буднями. Извини, но, мечтая в ночи, под лучами не выбились в люди мы. Как страдается, любится под многослойной хитиновой кожею? Да, не ты ли всё шепчешь: «Пройдёт... Помоги же мне, Господи, Боже мой!» И не ты ли в печали ночной всё мечтаешь о пасмурном будущем? Только я, к сожаленью, –живой, хоть и жизнь по кварталам распущена. Только всё по бессоннице ночь сообщает мне строки о вечности; и никак не могу превозмочь мысли в сонно-живой бесконечности. Ты прости: я давно не писал... Да и это, пожалуй, последнее. Ветром – волосы, как паруса; я дышу бесконечными бреднями. Я дышу поэтическим днём, я дышу поэтической вечностью... Ты прости: я опять не о том... Если встретимся – где-то за млечностью...

57


Вадим Фокс

Творческая интеллигенция Душа

погрязла в боли и тревогах,

Мой мир Что я Вселенная –

так жалок и ничтожно мал, не слышу вас среди пороков… задушенный подвал!

Здесь много места радости притворной, Улыбкам лживым, лести, колдовству, Обману, крикам, хитрости проворной… Здесь так уютно, впрочем, большинству… Зайди ко мне, возьми чего покрепче. Я расскажу историю одну – Ведь мы так любим собственные речи! Под наши речи мы идём ко дну… И ни тебе, ни мне – не будет важно, Что скажешь ты, что я скажу в ответ… Часами будем с искреннею жаждой Душить друг друга дымом сигарет. И мы на миг забудем все проблемы… За рюмкой – рюмка – мы построим мост. Стабильность есть, где жвачка, мир, богема, Жизнь по акцизам, на любовь есть ГОСТ. 58


Потом уйдёшь, оставив шлейф печали, В мир одиночества и суеты… Я никогда тебя не повстречаю, Но буду помнить, среди прочих был и ты…

рис. Дмитрия Краснова 59


За окнами – вторую неделю дождь За окнами вторую неделю дождь… Я не покидаю свой желтый дом. Самокопание, виски и ложь – Рецепт, откладывающий боль на потом. Я стараюсь не думать о прошлом, И в будущем ставлю прочерк. Дверь открываю с опаскою, осторожно, Люди уверены – со мной покончено. В комнате наглухо задвинуты шторы, Что бы совсем не впускать свет. Я постоянно теряю нить в разговорах, Начиная со слов «как дела» и «привет». Сразу ясно по моей кислой роже– Безысходный кухонный трындёж мне стал всего желанней и дороже – За окнами вторую неделю дождь…

60


Ника Адлер

(Тетеревлёва Вероника) *** Ну, а душа? Душа стремится ввысь... Цепляясь за рассветы и закаты, Сговаривает стрелки циферблата Помедленнее триста шестьдесят крутить. И монотонный стук Раскачивает всю планету, Мешая ей остановиться, В безумном вальсе все кружится... Дел вал, событий череда, То там, то здесь твоя нога. Вот ты смеёшься, чуть не плача. Вот ты ругаешься, шутя. И лишь на миг замедлить бег – Понять, на сколько это бремя Окупит отнятое время. И все уж сказано давно Устами вдумчивых поэтов: Нам выжить здесь не мудрено, Нам жизнь дана на поиски ответов.

61


*** Я несу в руках праздник, Шагаю по лужам, Ловлю лицом снег. Я несу в руках праздник, Ведь кому-то он нужен, Даже если его здесь нет. Я несу в руках праздник. Смотрю в лица прохожих, Хочу подарить его всем. Я несу в руках праздник. Не выйдет, похоже... А кто-то спросит:«Зачем?» Я несу. По чёрной дороге В своих холодных руках. Я несу. Пусть замёрзли ноги, Небо спуталось в облаках. Я несу огонёк бенгальский! Чтоб искрилась чья-то душа. Я несу своё сердце людям! Для чего я ещё нужна? Я несу. А куда не знаю. Мне отдали и я иду. Подарили моей печали Не родившуюся искру.

62


Иван Попов

Назойливая муха – Надеюсь, ты убил это проклятую муху? – Дорогая, ты же знаешь что у меня тонкая нервная система! Я не могу поднять руку на живое существо! – Если ты не можешь поднять руку – протянешь ноги! Этот «вертолет» не даст мне уснуть. Ты ведь знаешь, какая я нервная, когда не высплюсь! – Хорошо, дорогая, ради тебя я готов взять на себя этот грех! – Какие мы нежные. – О боже! Какой ужас! Я её убил! – Тогда что жужжит за занавеской? – Да – промазал. Тяжело попасть по мухе с закрытыми глазами. – Открой глаза, кретин! – Но тогда я увижу смерть! – Ты её сейчас не только увидишь, но и лично познакомишься с ней! – Умеешь же ты заставить прозреть! – Смотри вазу не разбей. – Она мне всегда не нравилась. – Это любимая ваза моей мамы! – Поздно пить боржоми! – Правильно мама говорила – дочка, не выходи замуж за этого недотепу! – Я очень люблю твою маму, дорогая! – Очень хорошо, она приедет в эти выходные. – Проклятая муха! Я выпущу твои кишки! 63


рис. Екатерины Алфёровой

– Что стало с твоим голосом? Он, право, звучит как у маньяка из фильма ужасов. – Я размажу тебя по стенке! – О, господи! Я тебя боюсь! – Ррррррр! – Зачем ты грызешь обои? Я скажу маме, чтобы она не приезжала никогда! – Дорогая, что это было? У меня какой-то провал в памяти. – У тебя опять была странная реакция на приезд мамы. – Ох, дорогая. Похоже, мне никогда не избавиться от второй личности, которая реагирует на приезд твоей мамы. – Ничего, дорогой, ложись спать. Пусть живет эта проклятая муха. 64


Продавец – Позвольте вам представить эту модель! Полный привод, до сотни за семь секунд, четыреста лошадиных сил! А какие здесь мягкие сидения! Попка – как в манне небесной! – И сколько стоит эта «манна небесная»? – Всего два миллиона рублей! – Однако, дорогая у вас манна! – Зато как попке будет приятно! – Я, конечно, польщен вашей заботой о моей попке, но у меня таких денег нет. – Только в нашем автосалоне у вас есть уникальная возможность взять эту машину в кредит на очень выгодных условиях! Наш девиз: «Ваша попка – в надежных руках»! – Я обратил внимание на то, какие большие у вас руки. – Естественно! Мы заботимся о своих клиентах. – Ну, хорошо, а подешевле у вас предложение есть? – Есть, вот этот экземпляр. Всего триста тысяч рублей. – Мне подходит. Я за двадцать лет скопил эту сумму. – Хороший выбор. Но понимаете… – Чего «понимаете»? – Сейчас не те времена, когда человека ценят за душу и все такое. Надо всем показать, что вы крутой перец, а не лох какой-нибудь. – Я грузчик с окладом пятнадцать тысяч рублей. В общем, самый настоящий лох! – И только в нашем салоне любой лох становится крутым перцем на дороге! Наш девиз: «Ваша попка»… – «В надежных руках». Я запомнил. Давайте оформлять кредит. – Вы не пожалеете! Вот вам визитка на всякий случай, мой друг работает на фирму по продаже коттеджей в ипотеку. Их девиз: «Мы будем заботиться о вашей попке сорок лет и три года». 65


Елизавета Годунова

Дневник кошки, чьи лапы гуляли по следам человеческих судеб Сентябрь Свежее осеннее утро встаёт над городом заревыми отблесками. Цветные листья кружатся и с шорохом падают мне под лапы. Я иду по крыше навстречу солнцу и любуюсь рождением нового дня. Уже больше пяти лет я в этом теле. Привыкла. Привыкла к его гибкости, упругим мышцам, подвижным ушам, изящному, но иногда непослушному хвосту. А ещё… привыкла никого не осуждать. Каждый день мои глаза видят множество картин, уши слышат множество толков и пересудов, а лапы гуляют по следам множества судеб. А вот и одна из них… Девушка бредёт по центральной улице города. На ней школьное платье с белоснежным кружевным фартуком. На голове банты, за спиной рюкзак. Всё в ней дышит торжественностью и официальностью. Но вот она мимоходом поднимает взгляд, и в глазах её я вижу обиду и боль. Я слышу слова её матери: «Ты должна прославить нашу семью. Учись, иначе мы никогда не сможем гордиться тобой». Ей вторит голос отца: «Я вкладываю в твою учёбу состояние. Ты обязана оправдать доверие». Я вижу в глазах девчушки, как со стен её комнаты были сорваны и выброшены все рисунки и плакаты, а написанный её рукой сценарий школьного спектакля, выпорхнув из окна, кружился, как птица, подгоняемый руганью матери и отчаянным плачем ребенка. Семья прочит её в прокуроры. В высокие должности. Там знакомые, связи, перспектива… Я вижу, как она сидит на уроках, глотая нюансы права, социального устройства 66


и государственной структуры. Как давится лекциями по истории в мутном течении ещё пока жарких сентябрьских дней. А после уроков девушка тайком бежит к друзьям и, закинув рюкзак под скамейку, берёт в руки гитару и начинает перебирать струны под одобряющими взглядами сверстников. «Учение – свет. Знание – сила. Успешная сдача экзаменов – гарантия состоятельного будущего». Она слышала это сотни раз. Но я читаю в её глазах жажду других слов: «Молодец!», «У тебя здорово получается!», «Знаешь, а у тебя талант», «Ты чудесная». Я читаю в глазах жажду зрителя. Разъедающее желание понимания. Отдачи. Всего-то и нужно ей – доброе слово участия, заботы. Девушка сворачивает за угол, а вместе с ней сворачивает и её судьба. Сворачивает с прямой дороги… Декабрь Я сижу в подвале, обернув лапки хвостом и морщусь от ветра, временами сквозящего в щели. Холодно. Но я люблю зиму. Зимой снежинки и звёзды смотрят друг на друга, как в зеркало, и видят свою красоту. А ещё…видят мир таким, как он есть, ведь зимой судьбы оставляют дорожки следов не на мокром асфальте, а на свежем снегу. Я слышу шаги. Высовываю мордочку из небольшого окошка. Это идёт, закутавшись в огромный шарф, мужчина, на чьи очки налипли снежинки. Он сжимает замёрзшей рукой ручку портфеля и прячет взгляд. Но я читаю в его душе. Читаю отчаяние. Читаю, что он работник офиса, что третий месяц не видит зарплаты. Читаю, что остался почти без гроша. Кончиками усов я чувствую разъедающую его сердце боль утраты, скорбь по ушедшей матери, на лечение которой он так и не смог собрать деньги. Я ощущаю его 67


безразмерную злобу на начальника, который остался глух к его мольбам войти в положение, на женщину, которая ушла к другому, больше не видя в нём перспективного спутника. Я читаю тоску. Яркие воспоминания о студенческих годах. Прилежную учёбу, красный диплом. Мечты, амбиции… Слышу, как хрустит снег под тонкими высокими лапами. Прямо перед работником офиса на протоптанную десятками людей тропинку выскакивает собака. Голодное сейчас время. Собака подходит к человеку и, встав на задние лапы, жалобно глядит на него большими глазами. Высокий человек в залепленных снегом очках с досадой отпихивает её от себя ногой. Жестокость рождается как способ избежать собственных душевных мук. Пес скулит и, поджав хвост, отползает в ближайшую подворотню, припадая брюхом к морозному лезвию снежинок. Так отползает удача от тропинки офисного работника… Март Снег уже сошёл, и весеннее солнышко пригревает сильнее. Тепло его расползается по земле и окутывает всё, что встречает на своём пути. Окутывает и меня, пока я сижу на высоком заборе и гляжу на просторный участок, населённый каменными статуями с пустыми глазами, с пробивающейся к свету свежей весенней зеленью. Я вижу мужчину, одетого в изящный строгий костюм, вижу дорогой галстук, обвивающий его шею, и руку, сжимающую телефон. Я знаю, что он не последний человек в этом мире. Что образован и, может быть, даже воспитан. Он работает сутками и это считает своей главной заслугой. Я наблюдаю, как он кладёт трубку и, присев за стол в резной беседке, подписывает бумаги. На столике рядом поблёскивает темным стеклом бутылка дорогого вина. За кронами 68


деревьев высится громадный особняк, который ласково зовётся проживающей в нём семьей «маленьким дачным домиком». А где-то далеко-далеко, за тысячу километров отсюда, идёт война. Умирают люди. Знает ли мужчина об этом? Конечно. Но за этим забором жизни меняются на деньги. Каждый человек – бездушная шестерёнка, маленькая деталь в огромном механизме. К мужчине в галстуке подходит девочка четырнадцати лет. – Пап… – Да? – У меня в школе сегодня концерт… Ты придёшь? Но отец слишком занят осознанием собственной важности, чтобы снизойти до ребёнка, понять его: – Мы поговорим об этом вечером. Страшный это «зверь» – равнодушие к собственным детям. А ведь родительская доброта должна согревать душу ребенка. И девочка грустно кивает и уходит. Ей очень холодно… Апрель Уже совсем потеплело. Я лежу, пригревшись на ветке дерева, и наблюдаю, как стоит на крыше соседней многоэтажки парень семнадцати лет. Как ветер треплет его ярко-рыжие волосы. Он смотрит вниз, и в глазах его я читаю одиночество. Его иссохшие губы шепчут мне о том, что среди огромного мира он остался один. Один с отцом, чей последний удар растёкся лиловым синяком на скуле. Один с матерью, в жизни которой занял второе место после её начальника. Один среди рокота убегающего поезда, в котором несётся на учёбу в столицу его лучший друг. Один 69


среди проваленных экзаменов и учителей, смотрящих косо каждый раз, когда он проходит по школьному коридору. Он один, и душа его рассыпается лунной пылью по бескрайней пустыне. Пыль застилает ему глаза, в которых я вижу теперь безразличие. Ему уже всё равно, что будет. Он ставит ногу на парапет… и в этот момент в кармане пищит телефон. Сообщение. Парень машинально достаёт телефон и рассеянно смотрит на экран. Это сообщение от девочки, с которой он познакомился год назад в летнем лагере. Она спрашивает, как его дела, что он делал сегодня, что планировал на завтра и все ли у него в порядке. А ещё говорит, что приезжает в его родной город и очень хотела бы встретиться. Рыжий парень убирает ногу с парапета и робко улыбается. Доброе слово участия смогло сделать чудо. И от обрыва уходит одна молодая жизнь. Июль Уже больше десяти лет я в этом теле. Моя шерсть покрылась сединой. Я лежу, свернувшись клубочком на подоконнике в уютной квартире, и вполглаза гляжу за окно, где течёт множество жизней. Гляжу и вспоминаю огромное кружево судеб. Все эти годы я наблюдала, как они переплетаются. Удивительное зрелище. Красивое. И порой отрывками встают в моей памяти люди и их истории. Девушка-прокурор, всем сердцем ненавидящая свою работу, но не считающая себя способной на что-то другое. Лишенная поддержки близких людей, она разучилась верить в себя. Офисный работник, что однажды пришёл на работу с пистолетом в портфеле и выстрелил в своего начальника. Жестокость порождает жестокость. 70


Мужчина в галстуке, доживающий свои дни в одиночестве. Вот уже целый год, как он не видел свою взрослую дочь. Будучи скупым на доброту и участие к дочери, он вряд ли вправе ожидать теперь этого от нее. Но больше всего я люблю вспоминать о рыжем парне, гуляющем по парку старого города и держащим в своей руке руку той, что строчила ему сообщения. Помнится, когда-то я слышала, как кто-то сказал: «Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты». Но я больше не осуждаю людей. Ведь я просто кошка, чьи лапы гуляют по следам множества судеб…

рис. Екатерин Алфёровой 71


Андрей Бирюков гран-при

*** Спасался водкой, спасался бегством, Не знал предела, Я сделал память печатным текстом – Одни пробелы. На небе хмуро и эти строки Летают низко, Подумать только, я стал далеким Для самых близких. Убил себя я, убил без крови, Чтоб жить беспечно, Лишь этот корень в последнем слове, Что не извлечь мне, Давил все время. Давил все соки, Кромсал мне жилы, Рожден я чистым, рожден глубоким, Но горы ила Меня накрыли, и стало сложно Мечтать о чуде В прекрасном мире, где врут безбожно Часы и люди. А так хотелось в беспечной неге Бежать за тучей, Но чертов корень давал побеги, Душил и мучил. Его бы выдрать и жить в покое, В ладах со светом, Но, видно, крест мой – уйти изгоем, Уйти поэтом. 72


*** В меня давно вселились черти, Но за аренду ни гроша, Веду здоровый образ смерти, Веду под ручку, не спеша, Свою депрессию к рестарту, Читаю рэпчик и Дюма, Любовь доводит до азарта, Но не доводит до ума. Ведь перед ней мы слишком слабы И к помешательству близки, Все наши горести от бабы, Не от Матфея и Луки. Хоть одному и туго, братцы, Зато не будешь в роли слуг, Во мне от слова «развиваться» Развился тягостный недуг. Во мне от слова «Милавица» Вскипают чайником мозги, Еще ведь надобно жениться, Но мы и так почти враги. И с кем она там делит ложе, В своей резиновой Москве? Мурашки бегают по коже, А тараканы в голове. Да я как вспомню: «Ешь васаби», «Болит спина – иди к врачу», Все наше горе только в бабе, Но это горе я хочу.

73


рис. Ирины Галяуовой

74


Оргкомитет фестиваля молодых дарований Лит АртФест благодарит за помощь в издании этого сборника Астахову Анжелику, поэта, художника и мецената.

75


Литературно-художественное издание

Откровения кисти и слова фестиваль «ЛитАртФест» Редактор-составитель Стригуновская О.К. Корректор Филиппова О.К. Художники: Лариса Гордеева, Рената Филимонова, Николай Добов, Алина Арбузова, Ирина Галяуова, Екатерина Алферова, Дмитрий Краснов. Обложка – художник Ирина Галяуова. Издательство РОСА Российское общество cовременных авторов Главный редактор Галиченко Сергей Викторович Вёрстка - Пётр Гасев e-mail: 885533@mail.ru

http://www.art-rosa.ru

Электронное издание подготовлено в издательстве РОСА 14.07.2020 г

76


Millions discover their favorite reads on issuu every month.

Give your content the digital home it deserves. Get it to any device in seconds.