Page 1

ГНОЗИС Алексей Комогорцев

О герметическом толковании волшебной сказки Вступление Я знаю: если бы мне повелели воспитать, научить и наполнить тысячью разноречивых биений ещё неодушевлённого человека, то язык как средство сообщения был бы для меня мостком слишком узким. <…> Я внимательно всматривался в отношения людей и понял: ум опасен – ум, который верит, что слово передаёт суть... Антуан де СентЭкзюпери «Цитадель» Самые высокие истины, которые невозможно было бы выразить и передать никаким другим способом, оказываются до некоторой степени доступны передаче, будучи облачены в символы; эти облачения, несомненно, скроют их от многих, но и явят их в полном блеске глазам тех, кто умеет видеть. Рене Генон «Слово и символ»

Возвращаясь к проблеме символа и символического в контексте традиционной культуры, следует помнить, что мы имеем дело с комплексом особого рода представлений, истоки которых в основе своей располагаются вне пределов рационального понимания и по большей части оказываются вытесненными на периферию сознания «современного» человека. Как справедливо указывает Мирча Элиаде, «целый ряд мифов, неспешно повествующих о подвигах богов и мистических созданий, in illo tempore открывают структуру реальности (выделено нами – АК), остающуюся недоступной для эмпирическирационального понимания». Надо ли говорить, что именно незнание или забвение содержания этой «коллективной памяти», c точки зрения традиционной, «равнозначно регрессии к «природному» состоянию (состояние ребенка, находящегося вне культуры), регрессии к «греху», или к катастрофе». Eliade M. Traite d′histoire des religions. Paris, 1926, р. 356. Здесь необходимо понимать, что «для древних обществ «культура» – это сумма ценностей, полученных от Сверхъестественных Существ». (Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. М.–СПб., 1999. С. 325)  Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1996. С. 128.  


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

325

Однако, даже будучи вытеснены на периферию, фрагменты этого своего рода «врождённого знания» продолжают сохраняться в массовом сознании в форме определенной потенции. Также как продолжает сохраняться неосознанная предрасположенность к различным проявлениям мифологического. «Мифологическое мышление, – подчеркивает Элиаде, – может оставить позади свои прежние формы, может адаптироваться к новым культурным модам, но оно не может исчезнуть окончательно». У Рене Шваллера де Любича мы находим: «В нашей душе запечатлено универсальное знание, пробуждаемое воздействием внешнего объекта на органы чувств. Таким образом, можно говорить, что собственно осознание этого врождённого знания и есть то, что может претерпевать изменение, то есть расширяться, обогащаться, углубляться или же наоборот обедняться». В этой связи несомненный интерес представляет древнегреческая ин­ терпретация памяти и забвения. Согласно этому толкованию существуют два вида памяти: одна сохраняет информацию о перво­зданных событиях (космогония, теология, генеалогия), другая – о со­бытиях исторических и произошедших в жизни отдельной личности. Им в равной мере противопоставлена Лета, забвение. Однако при этом существуют избранные, Там же. С. 8. Рене Шваллер де Любич (René A. Schwaller de Lubicz, 1887–1961) французский математик, философ, египтолог. Родился в Эльзасе, в семье химика. Окончил университет по факультету точных наук, занимался живописью в студии Анри Матисса, изучал философию у А. Бергсона. В 1918 году Шваллер де Любич создал т.н. «Братство Наблюдателей» (иначе «Братство Бодрствующих», «Veilleurs»), в цели которого среди прочего входило изучение исчезнувших цивилизаций. В 1919 году Шваллер де Любич стал членом семьи знаменитого французского поэтамистика литовского происхождения ОскараВенцеслава де ЛюбичМилоша (1877–1939). Шваллер де Любич являлся непосредственным преемником Рудольфа Штайнера (1861–1925), основавшего в 1913 году «Антропософское общество». Шваллер де Любич известен своими оригинальными исследованиями в области древнего символизма и сакральной готической и древнеегипетской архитектуры. В 1961 году им была опубликована работа «Священная наука» (Sacred Science, Paris 1961), в которой он указывал на следы водной эрозии на теле (но не на голове) Сфинкса. Это привлекло внимание исследователя Дж. Уэста и геолога Р. Шоха. Они доказали правоту слов Шваллера де Любича, уточнив только, что эрозия была вызвана не наводнениями, как указывал Шваллер де Любич, но осадками. Таким образом, согласно геологическим оценкам, время сооружения Сфинкса может быть отнесено минимум к 5000 г. до н.э.  Шваллер де Любич Р. О символе и символическом // Бадж Э. Легенды о египетских богах. М., 1997. С. 216.  Лета (Лήθη), в греческой мифологии дочь богини раздора Эриды. Именем Леты названа река в царстве мертвых, испив воду которой, души умерших забывают свою былую земную жизнь. Согласно сообщению Павсания (IX, 39, 8), вблизи пещеры Трофония в Лейбадее (Беотия) пришедшие вопросить знаменитый оракул предварительно пьют воду из двух источников: Леты – забвения, чтобы забыть о заботах и волнениях, и Мнемосины – памяти, чтобы запомнить услышанное. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. II. М., 1997. С. 51.)  


326

ГНОЗИС

над которыми они не властны. Это те, кто вдохновлен музами, или же те, кто благодаря «пророческому дару, направленному в прошлое» восстановил память о событиях, происшедших в начале мира, а также те, «кто, подобно Пифагору и Эмпедоклу, достигли способности помнить свои предыдущие существования. Одни подходят к познанию «истоков» (происхождение космоса, богов, наро­дов и династий). Другие способны вспомнить свою «исто­рию», свои перевоплощения». К этому же ряду можно отнести индийскую технику «возвращения к истокам», или соответствующие буддийские представления, зафиксированные в Своде Долгих Сутр10, согласно которым боги превращаются в людей именно когда «память изменяет им и подводит их»11. Важно понимать, что память в данном контексте рассматривается как особого рода знание, сообщающее своему обладателю вполне определённую силу воздействия на окружающее. Таким образом, речь идёт не просто о восстановлении «воспоминаний» о неких событиях, но о «воссоздании истин, структур реальности». Элиаде подчеркивает, что «для человека архаического общества то, что произошло в начале, может повториться в силу ритуального воспроизведения. Поэтому главное для него – знать мифы. Не только потому, что мифы объясняют ему мир и способ его существования в мире, но, что важнее, вспоминая и воспроизводя их, он оказывается способным повторить то, что боги или герои совершили вначале. Знать мифы значит приблизиться к Музы, мусы («мыслящие»), аониды, аонийские сестры, парнасиды, касталиды, ипокрениды, пиэриды (прозвища от мест обитания Муз), в греческой мифологии дочери Зевса и Мнемосины. Музы – богини поэзии, искусств и наук, девять сестер рожденных в Пиэрии и носящих имя «олимпийские». Их имена: Каллиопа, Клио, Мельпомена, Эвтерпа, Эрато, Терпсихора, Талия, Полигимния, Урания; все они, за исключением Урании («небесная») и Клио («дарующая славу»), указывают на связь с пением, танцем, музыкой, наслаждением. Эти олимпийские Музы восходят к архаическим Музам – хтоническим существам. По сообщению Павсания, первыми, кто почтил Муз и принес им жертвы на Геликоне, были не поэты и певцы, а страшные великаны алоады – От и Эфиальт. Они ввели культ Муз и дали им имена, считая, что Муз только три: Мелета («опытность»), Мнема («память»), Аойда («песня»). Поэт Мимнерм утверждал, что были старшие Музы – дочери Урана и Геи и младшие – дочери Зевса. Архаические Музы назывались «бурные», «неистовые» (греч. thoyrides, одного корня с лат. furia), как об этом сообщает Гесихий. Муз именовали кормилицами Диониса и спутницами его странствий. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. М., 1997. Т. II. С. 178–179.)  Элиаде М. Аспекты мифа. С. 126–127. 10 Свод Долгих Сутр – Дигханикая (DiighaNikaaya) представляет собой одну из пяти основных частей Суттапитаки (SuttaPitaka), раздела буддийского канона Типитака (санскритское – Трипитака), что буквально означает «тройная корзина» и переводится обычно как «Три корзины закона (учения)». Дигханикая состоит из проповедей Будды на языке пали – одном из наиболее известных среднеиндийских языков индийской (или индоарийской) группы индоевропейской семьи языков и является одной из основных частей буддийского канона южной школы. 11 Элиаде М. Аспекты мифа. С. 120. 


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

327

тайне происхождения всех вещей. Иначе говоря, человек узнаёт не только то, каким образом все возникло, но также и то, каким образом обнаружить это и воспроизвести, когда все уже исчезнет»12. При этом мы должны помнить, что «тот, кто способен вспомнить себя, располагает более ценной религиозномагической силой, чем тот, кто знает о происхождении вещей»13. Как, впрочем, и то обстоятельство, что «мифы представляют собой парадигматические модели, созданные сверхъестественными существами, а не ряд личных опытов того или иного индивида»14. Возвращаясь к настоящему моменту, следует отметить, что на интуитивном уровне некоторые мифы не воспринимаются большинством «современных» людей как сугубые «выдумки», но мыслятся содержащими в себе какуюто интересную, неуловимо знакомую и все же «непонятную» информацию. Именно эта интуитивная расположенность является сегодня предметом особенно интенсивных спекуляций со стороны различных, в том числе социальных и политических сил. В частности не секрет, что некоторые современные политические технологии разрабатываются с учетом особенностей «национальной психологии», истоки которых лежат именно в мифологической традиции15. Как и то, что наиболее «удачная» («убедительная») реклама построена на использовании известных сказочных «сюжетных схем». Примечательно, что в данном случае «эффект усиления воздействия зависит не от внешней формы сказки, а от соблюдения внутреннего принципа построения сюжета»16. Однако наиболее опасными представляются извращения, привносимые в эту область разнообразными формами современного неоспиритуализма, представляющего собой, по меткому замечанию Юлиуса Эволы, «мешанину из суеверий и мистификаций. Данные явления имеют смешанный, раздробленный, подсознательный характер и напоминают то свечение, которым сопровождается трупное разложение. Поэтому их следует оценивать не как противоположность современной закатной цивилизации, но как нечто ей сопутствующее и даже, более того, как то, что в случае своего успеха может положить начало ещё бо-

Там же. С. 24. Там же. С. 95. 14 Там же. С. 129. 15 Рыбакова А.А. О значении слова «миф»; http://www.opentextnn.ru/history/myth/theory/ ?id=724. 16 Петрова Е. Реклама, сказки и архетипы; http://business.peterlife.ru/business012006/yes005.htm. 12 13


328

ГНОЗИС

лее регрессивной и упадочной стадии, нежели та, на которой мы пребываем сегодня »17. Примером типично материалистического искажения, имеющего, к слову, определенный успех в неоспиритуалистической среде, является современное научное толкование версии существования в древности общего символического языка, вышедшее изпод пера профессоров истории науки Джорджио де Сантильяны (Массачусетский технологический институт) и Герты фон Дехенд (Франкфуртский университет). Итогом их совместной творчества стала опубликованная в 1969 году работа «Мельница Гамлета». Профессиональные пристрастия авторов предсказуемым образом сказались на методологии и результатах проведённых изысканий: с самого начала это исследование было посвящено выявлению скрытой в мифах сугубо «технической» терминологии. Отдадим должное авторам: представленная теория, в той её части, где постулируется возможность существования универсальной и в основании своём сохраняющейся неизменной системы символов, пронизывающей мифологии разделенных временем и пространством народов, не лишена основания. Как и то, что «особое достоинство мифологической терминологии состоит в том, что она может служить средством для передачи определённого знания, независимо от понимания материала людьми, непосредственно рассказывающими истории, басни и т.д.»18. Однако последующий вывод о том, что означенные мифологические образы нужно понимать только лишь как компоненты системы древних научных (разумеется, толкуемых авторами в сугубо позитивистском ключе) знаний, не просто неоправданно сузил возможную перспективу, но попросту загнал весь сложный комплекс традиционных мифологических представлений в прокрустово ложе удобной современному рациональному сознанию механистической модели. Так авторы свели всю систему «закодированных» в мифологии астрономических знаний исключительно к проблеме прецессии равноденствий19, хотя бы и в контексте её связи с глобальными катастрофами. Такое положение дел, сложившееся в области дешифровки систем мифологических образов (как впрочем и во многих иных областях), обусловлено Эвола Ю. Оседлать тигра. СПб., 2005. С. 425–427. Хэнкок Г. Следы богов. М., 1997. С. 234. 19 Прецессия (позднелат. praecessio – движение впереди, от лат. praecedo – иду впереди, предшествую) в астрономии – медленное движение оси вращения Земли по круговому конусу, ось симметрии которого перпендикулярна к плоскости эклиптики (от греч. «эклипсис» («затмение») – путь видимого годичного перемещения Солнца на фоне звёзд), с периодом полного оборота примерно 26 000 лет. Прецессия нео­твратимо изменяет положение всех звёзд на небе и вызывает медленное смещение точек весеннего и осеннего равноденствий, т.е. периоди­чески «переключает» созвездие, на фоне которого восходит Солнце в день весеннего равноденствия. 17

18


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

329

тем, что «современный научный аппарат в принципе не может быть использован для этой цели, так как сам язык современной науки относится к совершенно иной парадигме, и попытка использования его в качестве инструмента в первый же момент превращает объект исследования в то, что с точки зрения традиции является трупом»20. По возможности избегая подобного рода прискорбных заблуждений, нам хотелось бы рассмотреть версию о существовании универсальной системы символов на материале собственно волшебной сказки. О структуре волшебной сказки Но подлинный секрет нашего ремесла заключается в знании порядка вещей. Свинопас уже не может обвенчаться с принцессой, когда он отплывает на поиски своих приключений. Не может и мальчик постучаться в дверь колдуньи, если она уехала отдыхать. Злого дядюшку нельзя обнаружить и одолеть, пока он комунибудь не причинит зло. Все должно совершаться, когда ему настаёт время совершиться. И поиски нельзя просто так бросить; и пророчества невозможно оставить, чтобы они гнили, как несорванные плоды; единорогов же можно не спасать очень долго, но не вечно; счастливый конец не может наступить посреди сказки… Питер Бигл «Последний единорог»

Оговоримся, что закономерности, о которых пойдёт речь ниже, имеют отношение именно к фольклору. Искусственно созданные (т.н. «художественные») сказки остаются вне поля нашего зрения, в силу того, что «чистота строения сказки свойственна только крестьянству, притом крестьянству, мало затронутому цивилизацией»21. Мы полагаем, что некоторые особенности строения волшебной сказки позволяют пролить определенный свет на природу волшебного послания. Здесь нам поможет фундаментальное исследование В.Я. Проппа «Морфология волшебной сказки». Пропп показал, что основными слагающими (т.е. постоянными, устойчивыми элементами) волшебной сказки являются функции действующих лиц независимо от того, кем и как они выполняются. Число функций (действий), известных волшебной сказке, ограничено. Пропп выделяет тридцать одну функцию, например: отлучка – один из членов семьи отлучается из Бутузов Г. Некоторые особенности герметического языка. // Бутузов Г. Алхимия и Традиция. М., 2006. С. 76. 21 Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. М., 1998. С. 76. 20


330

ГНОЗИС

дома; запрет – к герою обращаются с запретом; нарушение – запрет нарушается и т. д.22 Помимо функций, к неизменным (повторяющимся) элементам волшебной сказки относится также устойчивый набор ролей (даритель, помощник, антагонист (вредитель), царевна или ее отец, отправитель, герой и ложный герой), между которыми определенным образом распределяются конкретные сказочные персонажи со своими атрибутами. Каждой роли соответствует свой круг действий – функций, которые она реализует23. Примечательно, что хотя ни одна сказка и не содержит одновременно всех функций, это нисколько не меняет последовательности, в которой они располагаются внутри повествования. Отсутствие некоторых функций никак не меняет распорядка оставшихся – прочие функции продолжают сохранять свои места друг относительно друга24. То есть, если обозначить функцию, всегда встречающуюся на первом месте, буквой А, а всегда следующую за ней – буквой Б и так далее, то все известные сказке функции выстроятся в один рассказ, ни одна не исключит другую и не станет противоречить ей. Отсюда следует важный вывод о том, что подавляющее большинство волшебных сказок представляют собой различные модификации (варианты) одной и той же сказки! В этой связи возникает закономерный вопрос о роли народного сказочника в поддержании и передаче этой уникальной структуры. Пропп указывает, что возможно точно разграничить области, в которых сказочник никогда не творит (для нас это особенно важно), и области, где он творит более или менее свободно. Как мы обнаруживаем, сказочник не свободен, не творит, когда дело касается общей последовательности функций. Сказочник не свободен в замене тех элементов, разновидности которых связаны с абсолютной или относительной зависимостью. Также он не свободен в выборе некоторых персонажей со стороны их атрибутов, если требуется определенная функция. Необходимо, однако, сказать, что несвобода эта весьма относительна – так, если необходима функция полёт, то в качестве волшебного дара не может фигурировать живая вода, но может фигурировать и конь, и ковёр, и кольцо (молодцы), и ящичек, и многое другое. Сказочник ограничен зависимостью между начальной ситуацией и следующими функциями – так, если требуется применить функцию похищение помощника, то этот помощник должен быть включён в ситуацию. Напротив, сказочник свободен в выборе тех функций, которые он пропускает или, наоборот, которые он применяет, а также в выборе спосоТам же. С. 23. Мелетинский Е.М. Структурнотипологическое изучение сказки //Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. С. 439. 24 Там же. С. 235. 22 23


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

331

ба, каким осуществляется функция. Именно этими путями идёт создание новых вариантов сказки. Он волен в выборе номенклатуры и атрибутов действующих лиц – дерево может указать путь, журавль может подарить коня, долото может подсмотреть и т.д. Эта свобода – специфическая особенность только сказки. Надо, однако, сказать, что простор этот больше теоретический – на практике им пользуются не так уж широко. Как было сказано выше, выработался некоторый канон, согласно которому определённой функции (набору функций) соответствует определённая роль, исполняемая определённым персонажем (группой персонажей). Создатель сказки редко выдумывает, он получает материал со стороны или из текущей действительности и применяет его к сказке. Всякий новый «актер», оказавшись в сказке, получает одну из постоянно существующих в ней ролей. Отсюда можно сделать следующий не менее значимый вывод – всё, что попадает в сказку со стороны, подчиняется её нормам и законам. К примеру, чёрт, попадая в сказку, может действовать как антагонист (вредитель), помощник или даритель25. Подчеркнём, для того чтобы не просто сохранить, но приспособить (адаптировать) волшебную сказку к постоянно меняющимся условиям окружающего культурного пространства, не повредив при этом её сущностной основы, недостаточно только механического соблюдения носителем сказки определённого свода «правил». Традиционное сознание в этом смысле весьма категорично – сохраняется лишь то, что актуально, что пребывает в функциональной связи с мировоззренческой системой. Если же текст утрачивает свою функциональную связь с действительностью, в которой он существует, он должен либо исчезнуть (перестать воспроизводиться), либо обрести новые функции26. В этой связи самого пристального внимания заслуживает точка зрения, согласно которой сказка представляет собой «не спонтанное творение темных некультурных масс, а чёткое конкретное парадигматическое знание, переданное элитами неким базовым народным пластам»27. С этой позицией вполне согласуются и слова Люка Бенуа, сказанные им по поводу сказок «Тысячи и одной ночи», которые, однако же, могут быть приложены и ко всему явлению в целом: «Содержание этих легенд отнюдь не является ребяческими выдумками, как это привыкли считать некоторые, а представляет собой совокупность данных доктринального характера, предохраненных от любого искажения самой темнотой»28. Там же. С. 86–87. Адоньева С.Б. Сказочный текст и традиционная культура. СПб., 2000. С. 13. 27 Сказка и инициация. Интервью О. Фомина с А. Дугиным // «Бронзовый век» № 23. М., 1993; http://vekovka.h1.ru/bv/bv23/inter.htm 28 Бенуа Л. Эзотеризм. // «Комментарии» № 1. М., 1992. С. 35. 25 26


332

ГНОЗИС

Эвола в «Герметической традиции» следующим образом представляет эту, несомненно важную и значимую для нас мысль: «В герметике утверждается традиционная идея внутреннего единства всех мифов, как сказал по этому поводу J.M. Ragon: «Признавая истинность альянса двух систем, символической и философской – в аллегориях монументов всех эпох, в символических писаниях жречества всех наций, в ритуалах тайных обществ – мы получим неизменный ряд, постоянную систему принципов, которые происходят из единой огромной и грандиозной совокупности, только в рамках которой они могут быть истинно координированы»(J.M. Ragon, De la Maçonnerie Occulte et de l’Initiation hermétique, Paris, 1926, p. 44.). В отношении символического содержания мифа, мы ограничимся только этим свидетельством Брачческо: «Древние скрывали свое знание в поэтических сказках, и говорили метафорами… Те, кто ничего не понимает в этой науке, не смогут узнать намерений Древних, что они хотели сказать именами множества богов и богинь, их родословными, любовными историями и преображениями; не следует думать, что в этих сказках заложена некая мораль (Espositione, cit., ff. 77b, 42a)»29. Возвращаясь к проблеме постоянных (повторяющихся) элементов волшебной сказки, обратимся к образу, имеющему, как мы полагаем, непосредственное отношение к самому её «ядру». Речь идёт об ином царстве (оно же «тридесятое», «иное», или «небывалое» государство), каковое в том или ином виде является непременным атрибутом и, собственно говоря, неотъемлемой составляющей волшебной сказки.

Иное царство Легко заблуждаться относительно тех, кто предпочитает оставаться неузнанным. Матжиои «Метафизический путь» Часто возникает ощущение, что мы отделены от сверхъестественного мира лишь маскирующей завесой (dichelt). Дж. Кэри «Время, пространство и Иной мир»

В «Исторических корнях волшебной сказки» Пропп приходит к выводу о фактической тождественности иного царства и мира мёртвых – отсюда, сказочные странствия героя по иному царству соответствуют инициатическому обряду «временной смерти», успешное прохождение которого обеспечивает изменение «статуса» героя. 29

Эвола Ю. Герметическая традиция. Пер. Г. Бутузова. М., 2007. Гл. 6.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

333

Ни в коем случае не подвергая сомнению безусловно инициатический характер путешествия героя волшебной сказки, мы, однако же, считаем подобный подход к определению природы иного царства ошибочным. Конечно, волшебной сказке известны мертвецы, но они фигурируют в большинстве своём как сказочные дарители или помощники (как правило, это умершая мать или отец), никак не связанные непосредственно с рельефами иного царства. Их локализация – могила, из которой они временно поднимаются, по мере возникновения сказочной необходимости, чтобы снабдить героя тем или иным волшебным средством. Отметим, что подобное разделение загробного и Иного мира восходит к глубокой древности. В этой связи показателен пример Ирландии, где согласно зафиксированным представлениям, мир мертвых, расположенный на острове Tech Duin (Дом Дона), явно отличается от мира сидов (sid), локализуемого под холмами (как естественными, так и искусственными) или же на островах за морем. Немаловажно, что при этом для жителей древней Ирландии Иной мир буквально являлся «источником ценностей и власти», как это весьма убедительно показал Дж. Кэри в работе «Время, пространство и Иной мир»30. Это утверждение верно и для древнегерманской мифопоэтической модели мира, в которой «высшие знания (сведения о прошлом и будущем вселенной, руны, магия, поэзия) ассоциировались с иным миром»31. Примечательно, что иное царство волшебной сказки также представлено как мир первопричин и истинного знания32. «В эту страну отправляются, чтобы получить власть над животными, власть над жизнью и смертью, над болезнью, над исцелением»33. Это некая функциональная изнанка мира, откуда возможно непосредственное или опосредованное влияние на события, происходящие в нашей реальности, своего рода «волшебная коррекция». Там хранятся ключи и волшебные предметы (оружие, доспехи, золотые молодильные яблоки и т.п.). Там обитают гордая и властная царевна, Кощей бессмертный, ворон, медведь, царьлев, сокол и т.п. Однако следует отметить, что разнообразные животные персонажи по частоте употребления не могут конкурировать с наиболее типичным (употребляемым) насельником иного царства – змеем. Он либо его хозяин, либо ревностный охранитель границ. Этот образ отчетливо указывает нам на хтоническую природу иного царства, о чём мы уже довольно подробно говорили в одной из наших прошлых работ34. Кэри Д. Время, пространство и Иной мир // Представления о смерти и локализация Иного мира у древних кельтов и германцев. М., 2002. С. 130–152. 31 Топорова Т.В. Древнегерманские представления об ином мире. // Там же. С. 418. 32 Малинов А.В. Предрассмертные прогулки. СПб., 2000. С. 18–19. 33 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. СПб., 1996. С. 290. 34 Комогорцев А.Ю. Малахитовая шкатулка Пандоры // Волшебная гора. Вып. VIII, 2002. 30


334

ГНОЗИС

Отсюда, как мы полагаем, иное царство в определенной степени может быть соотнесено не с царством мёртвых (Аидом), но скорее с Тартаром, который заключает в себе не вошедшие в систему мироздания элементы (в греческой мифологии нейтрализованные в ходе космогонического процесса титанычудовища). О Тартаре также говорится как о начале всех вещей (Hes., Theog., 727–728), как о «бездне великой» (740). Тартар вечно сохраняет в себе «остаточный» хаос. А потому выступает в качестве неистощимого источника энергии, питающей мироздание. Но поскольку свободный, ничем не ограниченный выход подобного рода энергий имел бы для всего мироздания разрушительные последствия (в волшебной сказке это представлено мотивом «разбушевавшегося» чудовища), Тартар ограждается от мира. Однако тут же возникает другая проблема – в закрытом (структурированном) мире, отделённом от своего энергетического источника (каковым является Тартар, или же иное царство, как в нашем случае), происходит своего рода истощение питающих его энергий. Поэтому для поддержания его полноценного существования возникает необходимость в герое, который, соприкасаясь с «бездной», наполняется её первобытными энергиями, а через него уже и все мироздание восполняет свои истощённые силы35. Характерная связь женских персонажей волшебной сказки (царевна, бабаяга и т.п.) с рельефами иного царства, как и сама их специфика, служит ещё одним аргументом в пользу нашего предположения. Ведь именно отделившись от бога и «прикрепившись» к женскому божеству, хтоническое начало конкретизируется в нём как тёмное и опасное. Символами этого разделения и одновременно изначального единства являются брат и сестра. По мере прогрессирующего разделения и отдаления начальное «сотрудничество» превращается в «соперничество» и, в конце концов, в открытую вражду. Этот процесс может быть проиллюстрирован обстоятельствами рождения чудовищного Тифона. Согласно одной из версий он был рождён от прикосновения к земле Герой, разгневанной на Зевса. Ярость Геры, представляющей хтонические силы, была вызвана тем, что Зевс без её участия породил из своей головы Афину, богинюдеву. Указанный мотив хорошо прослеживается на материале украинской («Про дедову дочку и бабину дочку»36) и норвежской («Падчерица и хозяйкина дочь»37) волшебных сказок, представляющих собой почти идентичные варианты одной сказки. Положительная героиня здесь – дочь мужского персонажа; ложная героиня представлена дочерью женского персонажа. Зафиксированное в указанном случае распределение (закрепление) ролей, как и мотив рожЕвзлин М. Космогония и ритуал. М., 1993. С. 99–100. Украинские народные сказки // «Контекстnona» № 7. М., 2001. С. 201–207. 37 Норвежские народные сказки // «Контекстnona» № 7. М., 2001. С. 171–178. 35 36


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

335

дения из головы мужского божества богинидевы, символизирует отделение космического начала от хтонического, которое вытесняется в ино или забытие38. Однако в определённых условиях этот хтонический потенциал может и должен быть использован в позитивном контексте. Преломляясь в призме герметической традиции, эта идея звучит следующим образом: «В целом, мнение всех Герметических Философов единодушно в отношении того, что следует использовать «умерщвление», растворение в Водах, исчезновение во чреве Матери, которая пожирает или убивает Сына, господство Женского над Мужским39, или Луны над Солнцем, летучего над фиксированным, и так далее; но всё это представляет собой лишь необходимое предварительное условие для возврата силы Сыну, чтобы дать ему возможность утвердить себя снова над тем, что ранее господствовало над ним и «растворяло» его, и чтобы сделать его «более совершенным и великим, чем его родители» (выделено нами – АК). В отношении этого д’Эспанье говорит так: «Женщина поначалу берёт верх над Мужчиной и господствует над ним, трансмутируя его в свою собственную природу. Затем Мужчина восстанавливает свою силу и, в свою очередь, добивается власти, господствует над Женщиной и делает её подобной себе». И в Turba Philosophorum мы читаем: «Мать порождает Сына, и Сын порождает Мать и убивает ее». В других текстах мы встречаем аналогичные выражения: «Женщине следует вначале позволить одолеть Мужчину, а затем Мужчине одолеть Женщину»40. В этой связи стоит особо отметить мотив наделения женского персонажа, принадлежащего Иному миру, инициационной функцией. Этот мотив особенно отчетливо представлен в кельтской традиции, где »приглашение смертного женщиной из сида41 напоминает инициацию шамана духом: сида появляется во время критического состояния своего избранника (болезнь, транс, сон), после свадебного обряда женщина берёт смертного мужа в путешествие по небесам и по дороге открывает различные тайны. Время при этом может останавливаться или замедляться»42. Евзлин М. Космогония и ритуал. С. 144. «Летучее» – эквивалент Матери, Женщины, Вод, Луны и т.п. – означает Spiritus Mundi, универсальную Жизненную Силу; с другой стороны, «фиксированное» – то есть Сын, Мужчина, Огонь, Солнце, Красный Камень, и т.д. – означает «Я», личность, Душу» (Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 19). 40 Там же. 41 «Иной мир» ирландской мифологии – это прежде всего sid. Смертные попадают туда лишь в порядке исключения, как правило, в результате контакта с обитателем сида (часто, но не исключительно это женщина) – aes sida». (Калыгин В.П. Кельтская космология // Представления о смерти и локализация Иного мира у древних кельтов и германцев. С. 113.) 42 Там же. 38 39


336

ГНОЗИС

Как мы уже указывали, согласно логике волшебной сказки, иное царство принципиально не антагонистично структуре этого мира. Более того, контакт с ним, пусть и сопряжённый с разного рода опасностями и вытекающими из этого мерами предосторожности – необходимый гарант правильного протекания процессов в мире этом. Благодаря действиям героямедиатора космос подпитывается изначальными энергиями и продолжает полноценное функционирование. С другой стороны, герой препятствует бесконтрольному проникновению элементов хаоса (представленного в виде чудовища, «терроризирующего» человеческое население) в структурированный мир. В данном контексте особенное значение приобретает известный фольклорный мотив «залегания дороги» чудовищем (Волкодир, Соловейразбойник, Змей, впоследствии королевна-колдунья, разбойники или зачарованный клад) и последующей её «расчистки» героем: «Залегание дороги в этой ситуации воспринимается как событие глобальное, затрагивающее мироосновы. Само понятие «залегания» – наталкивает на мысль о том, что социуму оказывается преграждён какойто важнейший канал связи (в русской былине залегание дороги лишает людей хлебных запасов; в белорусской сказке старик отдает приказание Илье «очищать свет»). Как видно, речь идёт об избытии, трате неких запасов, соотносимых с темой «потравы» в волшебных сказках, и означающих, по сути, избытие доли. Никакой активной угрозы от Чудовища, залёгшего на дороге, нет, но тем не менее сама ситуация оказывается опасной, и герой выезжает этот канал связи «чистить»43. Однако всё это становится возможным только в силу наличия у героя волшебной сказки комплекса особого рода качеств, пребывающих до времени в скрытом состоянии. Герой – Сударыня, – сказал он, – Я герой. Это лишь профессия, не более, вроде ткачества или пивоварения. И, как в любом деле, здесь есть свои хитрости, навыки и тонкости; существуют способы распознавать ведьм и угадывать отравленные ручьи; у каждого дракона есть какоето уязвимое место; есть определённые загадки, которые склонны загадывать путнику незнакомцы в плащах с капюшонами. <…> Плотники знают толк в породах дерева, дранке и Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции // Судьба. Интерпретация культурных кодов 2003. Саратов, 2004. С. 111–175. 43


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

337

прямых линиях. Герои знают о порядке вещей и о счастливых концах… Питер Бигл «Последний единорог»

Часто герой волшебной сказки выглядит как самый «слабый» персонаж – сирота или же младший сын, ленивый и обделённый наследством. Нередко он просто «дурак», однако заметим, что это слово в заданном контексте может быть истолковано не столько в значении «глу­пый», сколько в значении «делающий, думающий не как все». Своей кульминации первоначальная «беспер­спективность» героя достигает в традиционном персонаже мальчикаспальчик, то есть буквально физически несостоятельного. Но именно такой мальчик оказывается спо­собным преодолевать препятствия, которые не под силу «большим взрослым», и помогает своим «немощным» родителям («бабке с дедом»). При этом следует отметить, что преодоление большинства препятствий в волшебной сказке обеспечивается волшебными помощ­никами или при помощи волшебных средств, полученных героем от волшебных дарителей. Помощь эта гарантирует преодоление самых, казалось бы, невероятных препятствий. Важно, что волшебная помощь полагается герою, предоставляясь будто бы «случайно» или «в награду» за какиелибо «добрые дела». Следующая важная деталь, характеризующая героя волшебной сказки, связана с его изначальной отчетливо акцентированной пассивностью. Как правило, поведение героя представляется вынужденным, провоцируемым извне, порождаемым другими персона­жами: отец высылает из дому, необходимо отправляться на поиски чегото. Лишь иногда исключительные обстоятельства вынуждают героя (Емелядурак) к совершению поступков. Былин­ный герой Илья Муромец является образцовой моделью подобного преображения хотя бы и вынужденной бездея­тельности в героическую активность. В былине, в отличие от волшеб­ной сказки, первоначальной бездеятельности придана благообразная форма (болезнь), в то время как в сказке фигурирует именно лень, как буквальное нежелание чтолибо делать. Немаловажно, что эта характерная особенность свойственна наиболее архаическому пласту волшебной сказки. В менее архаичных сказках потребность в деятельности актуализируется сразу: герой отправляется на поиски счастья, сам активно ищет препятствия и преодолевает их. Ещё одна характерная черта норматива поведения героя волшебной сказки, заключается в его склонности к совершению запретных (табуированных) действий, инспирирующих последующие события. Можно сказать, что именно нарушение запрета есть скрытая пружина волшебной сказки. Герой обяза­тельно (в начале или по ходу сказки) нарушает запрет, но именно это как раз и позво­ляет ему преобразиться (трансформироваться) – стать тем, кем он не смог бы стать, не нарушив его:


338

ГНОЗИС

«Большое количество устных текстов различного плана формируют и удерживают социальные стереотипы поведения, свойственные крестьянской культуре, частью которой и является фольклор. Волшебная сказка опровергает эту норму поведения, создавая свой тип героя, задавая и вводя в традицию особую «идеальную» норму (следует отметить, что эта «идеальная» норма не вписывается ни в один принятый в соответствующей сказочному тексту культуре стереотип: ни в положительный, ни в отрицательный (антиповедение или карнавальное поведение, являющееся необходимой составной частью традиционной культуры) (выделено нами – АК). <...> Сказочный герой нарушает запреты даже там, где, казалось бы, он их соблюдает. Так, например, в момент встречи с чудесным помощником или дарителем герой, в отличие от ложных героев, рас­сказывает о своей беде или о деле. Считается, что здесь он выполняет этикетную норму поведения и проходит предварительное испытание, которое не проходят ложные герои. Но при этом достаточно широко известна и распространена (вплоть до на­ших дней) другая норма: когда отправляешься по какомунибудь важному делу, нельзя никому о нем рассказывать. Например: при ходьбе или езде относительно встречи необходимо соблюдать следующее правило: если едешь по какомунибудь делу, то не отвечай на вопрос «куда едешь?», «закудакает кто — толку не будет». Или: Вопрос «куда» почитается многими дурным предвещани­ем, спрошенный отвечает: «на кудыкину голову», т. е. на голову спрашивающего. Спрошенный при отъезде отложит поездку, а едущий воротится назад. Этот запрет — рассказывать о задуманном — и нарушает герой»44. Чем же обусловлена эта «инаковость» героя, представленная в частности его отчетливой асоциальностью («лежит на печи», в то время как другие «в поте лица» добывают хлеб насущный), однако обеспечивающая ему при этом расположение волшебных помощников и, как следствие, гарантирующая благополучное преодоление всех сказочных препятствий? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к вопросу о происхождении героя волшебной сказки. Согласно Б.А. Рыбакову, в комплексе богатырских змееборческих сказок главный герой, побеждающий змея и змеихумать, всегда происходит от животного. Он – зверёныш, как и значительно более архаичный Медведко, Медвежье Ушко, но только зверёныш домашний, рождающийся или от собаки (Сучич, Иван Сученко, Сучье рождение, Собаченё и т.п.), или от коровы (Бурябогатырь, ИванКоровийСын, Иван Быкович), или от лошади (Кобылин сын, ИванКобылинСын). Чаще всего встречается 44

Адоньева С.Б. Сказочный текст и традиционная культура. С. 98–100.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

339

богатырь, рождённый именно собакой45. Однако именно здесь на заднем плане мы обнаруживаем некоторые нюансы, которые могут послужить ключом ко всему комплексу представлений о подлинном происхождении героя. Обстоятельства рождения сказочного героя таковы: вылавливается волшебная «рыбказолотоперо» (щу­ка, окунь), затем она попадает на царский двор, и здесь ее готовят к царскому столу. Потроха съедает кухарка, едят рыбу царь с царицей, а косточки достаются собакесучке. Действие волшебной золотой рыбы таково, что царица, повариха и собака одновременно ощущают беременность и в одно время рождают трех богатырей. «И ребята были волос в волос, голос в го­лос, что можно даже не разобрать, кто чей». Растут они, разумеется, не по дням, а по часам, и скоро выясняется, что лучше всех, сильнее всех сын собаки. Наступает пора испытания си­лы. Иван Сучич выбирает для всех троих коней. Себе он берет коня, устоявшего после трёх молодецких посвистов. Затем происходит состязание богатырей в забрасывании палиц (меча, стрелы). Вес палицы Сучича определяется в 9, 24 и 40 пудов. Забрасывают палицы за 12–20 верст. Иногда стреляют из лука. Стрела Сучича долетает до Змея. Всегда в состязаниях побеждает Сучич, низший, младший по положению в обществе. Он же становится и победителем чудовища46. Таким образом, как подчеркивает Пропп, именно рождённый от рыбы чаще всего есть змееборец. Однако тут же мы обнаруживаем, что мотив пребывания героя в рыбе (соответствующий рождению от нее) близок мотиву пребывания героя в змее (рождению от него): «Ступени развития схематически могут быть зафиксированы следующим образом: рождённый от змея (т.е. прошедший сквозь него) есть герой. Дальнейший этап: герой убивает змея. Их историческое соединение даёт: рождённый от змея убивает змея (выделено нами – АК)»47. Согласно Проппу, хотя волшебная сказка и не сохранила рождения от змея и поглощения змеем как блага, но она сохранила другую форму: рождение героя от рыбы48. К указанному мотиву гибели змея от змея Пропп возводит и сказочные эпизоды, связанные с буквальным его самоубийством: «Когти в грудь запустил и рванул так сильно, что разорвался пополам и с визгом на землю грянулся и здох». Таким образом, поражённый и поражающий змеи здесь сливаются в одно существо49. Мы в свою очередь должны отметить, что всё же имеются случаи, когда момент происхождения героя от самого чудовища (змея) зафиксирован Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1994. С. 583. Там же. С. 581. 47 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 275. 48 Там же. С. 278. 49 Там же. С. 278–279. 45 46


340

ГНОЗИС

буквально. Так, в цикле славянских мифов об Огненном Змее мы находим, что он вступает в брак с женщиной (или насилует её), после чего рождается существо змеиной породы (в этой связи стоит вспомнить индийские предания о браках между людьми и нагами50, от которых рождались великие герои). Впоследствии сын Огненного Змея вступает в единоборство с отцом и побеждает его. Отсюда становится вполне ясной та особенная связь змея и героя, на которую указывает Пропп: «При разборе сказки мы видим, что фигура змея какимто образом предначально связана с героем, его рождением. Что между героем и змеем есть связь от рождения, сквозит в мотиве супротивника. Змей еще никогда не видел героя, но какимто образом не только знает о его существовании, но и знает, что он погибнет от его руки... Можно выразиться ещё точнее: ни от какой другой руки змей погибнуть не может, он бессмертен и непобедим. Между героем и змеем есть какаято связь, начавшаяся за пределами рассказа. <...> Если рождённый от змеи сам есть змей или превращается в него и если этот рождённый от змея убивает змея, то не здесь ли кроется разгадка супротивника? Не потому ли герой убивает змея, что он исторически – сам змей или сам – рождённый от змея, т.е. вышел из змея?»51. Наги (др.инд. naga), в индуистской мифологии полубожественные существа со змеиным туловищем и одной или несколькими человеческими головами. Наги считались детьми Кадру, жены Кашьяпы, и постоянно враждовали с птицами и их царём Гарудой, рождённым другой женой Кашьяпы – Винатой. Нагам принадлежит подземный мир – патала, где находится их столица Бхогавати и где они стерегут несметные сокровища земли. Наги считаются мудрецами и магами, способными оживлять мёртвых и менять свой внешний вид. В человеческом облике наги часто живут среди людей, причём их женщины – нагини, славящиеся своей красотой, нередко становятся женами смертных царей и героев. Так, на девушкенагини женился герой «Махабхараты» Ашваттхаман, сын Дроны; царевнанагини Улупи была женой Арджуны, а нагини Кумудвати – женой Куши, сына Рамы. <…> В буддийской мифологии наги – змееподобные полубожества. По всей вероятности, наги играли важную роль в мифологии доарийской Индии, и во включении их в буддийскую мифологию некоторые буддологи (Э. Конзе и др.) видят даже признак неарийского происхождения буддизма. Описания нагов встречаются во многих канонических текстах, например в «Джатаках». Наги разделяются на два класса – живущих в воде (в реках и морях) и на суше. Наги могут превращаться и в человека. Нередко они вступают в любовные отношения как с женщинами, так и с мужчинами, потомки этих связей чрезвычайно нежны, так как имеют «водяную сущность». Наги часто гневаются; считается, что их дыхание ядовито, а взгляд может принести смерть. К буддизму наги относятся благосклонно и часто выступают его горячими приверженцами. Сам Шакъямуни, ещё до того как стать буддой, несколько раз перерождался в образе нага. В мифологии Махаяны распространены легенды, повествующие о том, как известный философ Нагарджуна добыл у нагов сутру «Праджняпарамиту», которая ими охранялась до тех пор, пока люди не созрели до её понимания. Вне Индии наги сопоставлялись с местными змееподобными божествами (как, напр., с лу в Тибете). (Мифы народов мира. Т. II. С. 195.) 51 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 274, 276. 50


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

341

В XXXII главе древнеегипетской версии «Книги мертвых» («Глава об отражении в загробном царстве нападения крокодила, пришедшего, чтобы похитить у ху магические заклинания») мы обнаруживаем следующие важные строки: «Уходи прочь, о крокодил, который обитает на Западе, тот, кто живёт на немеркнущих звездах, ибо то, что лежит в животе моем, вызывает отвращение и ужас в тебе, о тот, кто проглотил лоб Осириса, Я есть Сет». «Уходи прочь, о крокодил, который обитает на Западе, ибо в животе моем – демонзмей Наау, и я отдам его тебе; да не обратишь ты против меня пламя своё». «Уходи прочь, о крокодил, который обитает на Востоке, в животе моем – демонзмей Наау, и я отдам [его] тебе; да не обратишь ты против меня пламя своё»52. В этой связи стоит вспомнить и следующий известный ветхозаветный эпизод, свидетельствующий о широком распространении мотива защиты змеем от змея: «И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из [сынов] Израилевых. И пришел народ к Моисею и сказал: согрешили мы, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтоб Он удалил от нас змеев. И помолился Моисей [Господу] о народе. И сказал Господь Моисею: сделай себе [медного] змея и выставь его на знамя, и [если ужалит змей какоголибо человека], ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Числа 21, 6–9). Приведённые примеры отвечают содержанию фундаментальной герметической дихотомии, которое звучит следующим образом: «Змея, умножая себя, противопоставляет себя себе самой »53. Подчеркнем, что собака, рыба, змей – всё это звенья одной цепи, которая имеет самое непосредственное отношение к хтонической сфере. Так, народные поверья о «заглатывании Солнца» устойчиво связываются с образами чудовищного змея, дракона или же волка54. У славян ежегодные волчьи праздники были связаны с солнечными фазами (особенно зимними), а солнечные затмения расценивались как зловредные действия колдуновволхвов («облакопрогонителей»), названных волкодлаками. Бадж Э.У. Египетская книга мёртвых. М., 2003. С. 420. Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 8. См. также: «Жизнь – это змея, которая непрестанно порождает и пожирает себя. Гермес, умножая ее, противопоставляет ее самой себе, и в вечном равновесии делает из нее талисман своего могущества и славу своего кадуцея» (Eliphas Levi, Histoire de la Magie. Paris, 1922, p. 138). 54 Впрочем, сказки знают и положительного волка, волкапомощника, выручающего ИванаЦаревича. 52 53


342

ГНОЗИС

Рыбаков в свою очередь отмечает, что и собака, и волк в некоторых русских диалектах называются одинаково – «хорт». Действительно, для мифов о волке характерно его сближение с мифологическим псом55. К этому обстоятельству следует присовокупить и весьма вероятную сущностную близость волка к соответствующему образу змея или дракона (например, славянский Змей Огненный Волк) как существа, стоящего на границе этого и Иного мира, со всеми вытекающими отсюда двойственными характеристиками56. Отсюда, мы имеем дело, с одной стороны, со стражемохранителем границы (египетский Упуат57), с другой же – существом, наделённым явно выраженными хтоническими чертами, угрожающее сложившемуся космическому миропорядку (скандинавский ФенрирВолк, низвергнутый асами в Хель, в последней битве богов выступающий на стороне сил мрака и поглощающий Одина). По всей видимости, именно отсюда берёт своё начало и представление о «нечистоте» (хтонической уязвимости) пса со всеми вытекающими территориальными табу58. Таким образом, мы полагаем, что герой волшебной сказки изначально (по обстоятельствам рождения) является носителем определенного хтонического потенциала, который помогает ему получить расположение отдельных персонажей, связанных с хтонической сферой (иным царством), и выстоять в противоборстве с другими её «чудовищными» персонажами. Однако возможен и иной, с нашей точки зрения, не менее аргументированный взгляд на происхождение героя и природу его связи с иным царством. Отталкиваясь от балканского сказочного материала, где образ героя связан с исполнением пастушеской функции, Т.В. Цивьян пишет: Волк // Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. I. С. 242. Сказочный змей выступает не только как «охранитель границы» (Пропп), но и как нападающая сторона, т.е. «злостный нарушитель границы» (Н.В. Новиков), от которого нужно оборонить пограничный калиновый мост через реку. (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. С. 581–582.) 57 Упуат, Вепуат («открыватель путей»), в египетской мифологии бог в образе волка. Центр его культа – город Сиут (греч. Ликополь, «волчий город»). Упуат почитался как богпроводник, разведчик. Его эпитет – «вожатый» («ведущий»), Упуат – воинственное божество, его атрибуты – булава и лук. Имел также функции покровителя умерших, его называли «первый боец Осириса» и иногда отождествляли с ним. Упуатволк часто отождествлялся с шакалом Анубисом. Штандарты с атрибутами и изображениями Упуата выносили перед выходом фараона, несли во главе процессии во время мистерий Осириса в Абидосе. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. II. С. 549.) 58 «Ни один настоящий крестьянин не станет держать в доме собаку, её место у ворот, где обычно и ставится собачья будка, – на самом краю обжитого домашнего пространства, которое она ревностно оберегает от всякой внешней опасности. <…> Согласно архаической модели мира, пёс вытесняется в хтоническую зону, в зону смерти. Попытка войти на «человеческую территорию» рассматривается как осквернение этой территории, нарушение человеческих и космических норм». (Михалйин Ю.В. Русский мат как мужской обсценный код: проблема происхождения и эволюция статуса // Новое литературное обозрение. № 43. М., 2000. С. 353, 367). 55 56


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

343

«Важно подчеркнуть, что превращения такого рода (имеется в виду финальное восстановление сказочной справедливости, т.е. воцарение главного героя, скрывавшегося под видом пастуха – АК) ни в коем случае не следуют клише из грязи в князи, подразумевающему заведомое несоответствие высокому положению. Контрастный переход подготовлен тем, что в подспудном слое, поддержанном мифологическим досье пастуха, содержится тайна его особого (божественного, царского) происхождения, его причастности к сакральному, его эзотеричности. <...> Добровольное превращение вызывается необхо­ димостью скрыться от опасности, когда под личиной пастуха, как под шапкойневидимкой, герой получает передышку и может подго­ товиться к реваншу, совершить подвиг и т.д.»59 В этой связи стоит упомянуть известную точку зрения Эволы на природу аристократии: «Аристократы вели свой род от полубогов, т.е. от существ, реально причастных к трансцендентным формам жизни и основавших то, что в высшем смысле этого слова можно назвать Традицией; от существ, передавших своим потомкам обожествлённую кровь и вместе с ней ритуалы, т.е. определённые операции, тайну которых хранили все аристократические семьи, и которые служили для открытия перед потомками пути к духовному завоеванию, впервые совершённому этими предками, и для постепенной актуализации скрытых потен­ций»60. Приведённые выше цитаты вполне согласуются с известными мифологическими представлениями об изначальной близости, существовавшей некогда между Землёй и Небом61. Эти представления тесно связаны с символизмом Мирового Древа или Оси Мира (Axis Mundi) с одной стороны и символизмом «Центра Мира» с другой. При этом символизм «Центра Мира» имеет самое непосредственное отношение к мифу «о праисторической эпохе, когда сообщение между Небом и Землёй, богами и людьми было не только возможно, но и общедоступно»62. Данная трактовка происхождения героя отсылает нас ко временам пребывания на земле существ особой сверхчеловеческой, иначе божественной, природы, сведения о которых сохранились в большинстве традиционных культур. В одной из наших предыдущих работ63 мы уже касались этого вопроса, когда анализировали следы архаического культа, сохраняющего традицию Цивьян Т.В. Из балканского пастушеского текста // Движение и Путь в балканской модели мира. Исследования по структуре текста. Под ред. В.Н. Топорова. М., 1999. С. 225227, 235237. 60 Эвола Ю. Языческий империализм. М., 1994. С. 78. 61 Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. М., 1996. С. 62. 62 Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. Киев, 2000. С. 448. 63 Комогорцев А.Ю. Ветви тайного древа. Размышления о некоторых аспектах традиционной генеалогии // Волшебная гора. Вып. X. 2005. С. 290–323. 59


344

ГНОЗИС

родового драконоборчества и восходящего своими корнями к поколению первых божественных героев. Мы пришли к выводу, что герой являлся орудием в борьбе богов с чудовищными порождениями хтонической сферы. Мы также упомянули, что функция героя как помощника богов определялась в контексте невозможности для богов «верхнего» мира непосредственных контактов с миром «нижним». Теперь нам хотелось бы остановиться на этом подробнее. Отношения богов и людей могут быть представлены следующим образом: с одной стороны – боги не могут убить без участия человека, с другой, человек – без участия богов64. Проблема заключается в том, что непосредственный контакт «верхнего» бога с элементами нижнего мира приводит к его иммобилизации, каковая происходит, как можно предположить, вследствие «смыкания» и взаимной нейтрализации чрезмерно сблизившихся противостоящих элементов. Действительно, боги, которые пьют воды реки Стикс, «будящей ужас в бессмертных» (Hes., Theog., 775), бездыханными лежат «в продолжение целого года» (795). За водами Стикс посылается особо назначенная для этого богинявестница Ирида. Но и она приходит в этот «ужасный» нижний мир «лишь редко» (780), несмотря на своё хтоническое происхождение. Следует отметить, что Ирида (дочь Тавманта, сына Понта и Геи, и Электры, дочери Океана (Hes., Theog., 265–266), сестра Гарпий) посылается за водами Стикс в исключительных случаях. «Если раздоры и спор начинаются между бессмертных» (782). «Раздоры» и «спор» среди олимпийских богов можно интерпретировать как образование «бреширазрыва» в верхнем мире, через которую в него проникают опасные воды нижнего «остаточного» мира. Существенно, что всякий непосредственный контакт «верхних» богов с «нижними» хтоническими существами приводит или к опасным нарушениям в функционировании космосистемы или даже к полной её блокировке. Непосредственный контакт (борьба «в рукопашную») Зевса с хтоническим Тифоном (Apoll., Bibl., I.VI,3) приводит к иммобилизации Верховного Бога (Тифон перерезает ему сухожилия на руках и ногах), а, следовательно, как можно предположить, к блокировке космосистемы. Спасает положение богпосредник Гермес, который вместе с Эгипаном (Пан, сын Зевса и Гибрис (Apoll., Bibl., I.IV,1) выкрадывает сухожилия и тайно вставляет их Зевсу. Вторая часть поединка Зевса с Тифоном продолжается уже не «в рукопашную», но при помощи молний и камней, т.е. «инструментов», позволяющих избежать непосредственного контакта Исключение представляет египетская традиция, в которой отсутствует фигура героя в том виде, в котором мы обнаруживаем её в прочих традициях: «Мотив героя, вторгающегося в мир богов, чужд египетской мифологии. Только царь и боги играли в ней роль» (Антес Р. Мифология в Древнем Египте // Мифологии древнего мира. СПб., 2005. С. 33.). 64


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

345

между противоборствующими сторонами. Несмотря на это, Верховный Бог всё равно нуждается в помощниках, роль которых на этот раз выполняют мойры65, убеждающие Тифона отведать однодневных плодов, которые обессиливают чудовище и делают его уязвимым. Заметим, что только боги посредники (Гермес, Ирида) в John Strudwick, А Golden Thread, 1885 силу своего хтонического происхождения (sic!) имеют возможность (хотя и ограниченную!) вступать в непосредственный контакт с представителями нижнего мира, что невозможМойры (Μοĩραι, мойра, букв. «часть», «доля», отсюда «участь», которую получает каждый при рождении), в греческой мифологии богини судьбы. <…> Мойры понимаются теперь как рок («то, что изречено») и судьба («то, что суждено»), хотя для этих понятий в греческом языке вырабатываются специальные термины, наряду с названием «мойры». Мойры – это темная невидимая сила, она не имеет отчетливого антропоморфного облика, изображение мойр в античном искусстве редко. С развитием олимпийской мифологии устойчивыми стали представления об одной (Hom. Il. V 613), или двух (Paus. X 24, 4), или трёх мойрах. Наиболее распространённый миф – о трёх сёстрахмойрах. Архаические мойры – дочери Ночи, также породившей смерть, сон, Немесиду, Эриду и Гесперид (Hes. Theog. 211–225). Их имена – Лахесис («дающая жребий»), Клото («прядущая»), Атропос («неотвратимая»). Лахесис назначает жребий еще до рождения человека, Клото прядет нить его жизни, Атропос неотвратимо приближает будущее. Платон считает, что эти три мойры – дочери богини Ананке («необходимости»), вращающей мировое веретено (Plat. R. P. X 617 be). Отношения между мойрами и олимпийскими богами сложные. Как результат архаики – зависимость богов от мойр и незнание ими предназначенного. Так, Зевс, желая узнать веление судьбы, взвешивает жребии человеческих жизней на золотых весах (Hom. Il. XXII 209–214). Однако существует вариант мифа, согласно которому олимпийский Зевс был отцом мойр, рождённых Фемидой (Hes. Theog. 901–906). Мойры сопричастны Зевсу (Pind. Ol. VIII 22), он именуется Морием (Soph. O. C. 705). Зевс и Аполлон называются также Мойрагетами («водителями мойр»). Эпитет Зевса «вершитель судеб» (надпись на жертвеннике в Олимпии) означает (по словам Павсания), что бог «знает человеческие дела и всё то, что назначили мойры, и всё, в чём они отказали» (Paus. V 15, 5). В храме Зевса Олимпийского в Афинах над головой статуи Зевса находилось изображение мойр, и всем было очевидно, что «предопределение и судьба повинуются одному только Зевсу» (Paus. I 40, 4). В эллинистическую эпоху с мойрами конкурирует богиня Тиха (богиня случая), характеризующая неустойчивость и изменчивость жизни. В искусстве мойры изображались поразному. На греческой вазе Франсуа в изображении шествия богов на брак Пелея и Фетиды мойры помещены возле колесницы Гермеса и Маи, в числе 4, по наружности ничем не отличаются от Муз, Гор и Харит. В римскую императорскую эпоху были распространены атрибуты мойр – прялка, свиток, весы. Изображались мойры обыкновенно молодыми, но иногда выводились и в образе старух (напр. Catull., LXIV, 305). Мойрам соответствуют римские парки, которые в свою очередь отождествлялись с римскими фатами. (Мифы народов мира. Т. II. С. 169.) 65


346

ГНОЗИС

но, в силу крайней опасности этого «контакта», для богов верхнего мира, от которых зависит функционирование космосистемы66. Опасность непосредственного контакта бога с хтоническим чудовищем с особой наглядностью иллюстрируется в индийском мифе о поединке Индры с трехголовым Вишварупой. Индра вступает в борьбу с Трёхглавым не сразу. В начале он посылает апсар67 к чудовищу, чтобы они его соблазнили. И только после неудачи полубожественных дев, Индра вступает в борьбу, пуская в Трёхглавого ваджру68. Однако Вишварупа, «хотя и убитый, он излучал блеск и выглядел словно живой», вследствие чего «владыка богов не нашёл покоя, опаляемый его блеском» (Мбх. V.9.19-25). Посылая апсар или пуская ваджру, Индра желает всеми способами избежать непосредственного контакта с чудовищем. «Беспокойство» Индры можно объяснить только невозможностью для бога приближения к его хтоническому противнику, хотя бы и мёртвому (!) – излучения, «эманируемые» мёртвым чудовищем, также иммобилизуют его. Только после того, как появляется плотник (человекпомощник), который приближается к убитому чудовищу и отсекает ему головы, Индра «освободился от душевного смятения и, радостный, отправился на третье небо» (Мбх. V.9.34–39). В греческой мифологии аналогичную функцию выполняет Геракл (по совету Афины призванный в союзники Зевсом), который «добивает» своими стрелами пораженных богами гигантов69: «Богам рок судил, что они не смогут уничтожить никого из гигантов, но если в помощь богам выступит какойлибо смертный, то они сумеют взять верх над ними». Таким образом, подготавливая победу для героя, боги в некотором смысле сами становятся помощниками героя. Кроме подготовки «поля действия» они наделяют героя необходимыми для победы инструментами: Афина дарит Гераклу пеплос, Гефест – дубину и доспехи, Посейдон – коней, Гермес – меч, Аполлон даёт Гераклу в дар лук и учит его стрелять из него70. Евзлин М. Космогония и ритуал. С. 329, 332–333. Апсары, апсарас (возможно, «вышедшие из воды»), в ведийской и индуистской мифологии полубожественные женские существа, обитающие преимущественно в небе, но также и на земле (в реках, на горах и т.д.). В качестве женских духов вод (ср. с греч. нимфами, славянскими русалками и т.п.) и жён или возлюбленных гандхарвов. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. I. С. 96.) 68 Ваджра (др.инд. vájra) в ведийской и индуистской мифологии дубина, палица (грома), оружие Индры (реже – Рудры, Марутов. Манью). Ср. эпитеты Индры: Ваджрин, Ваджрабхрит («носящий Ваджру«) и т. п. Ваджра была выкована для Индры Тваштаром; по «Ригведе» (I 121, 12; V 34, 2), это сделал певец Ушана. Ваджра лежала в океане, в водах, её место – ниже солнца (в руках Индры Ваджра как солнце в небе). Она – медная, золотая, железная, как из камня или из скалы; отмечается, что у Ваджры четыре или сто углов, тысяча зубцов; иногда она в виде диска, позже – крестообразна. (Мифы народов мира. Т. I. С. 207–208.) 69 О поколении гигантов см. нашу работу: Комогорцев А.Ю. Ветви тайного древа. Размышления о некоторых аспектах традиционной генеалогии. 70 Евзлин М. Космогония и ритуал. С. 328. 66 67


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

347

То же самое положение дел мы наблюдаем и в волшебной сказке. С той лишь существенной (sic!) разницей, что божественная природа волшебных помощниковдарителей остается «за кадром» сказочного повествования. Таким образом, по словам Элиаде, мы имеем дело с «сокрытием мифических мотивов и персонажей <…> если в сказках боги не появляются больше под своими собственными именами, их еще можно узнать в персонажах покровителей, они лишены прав (если больше нравится такая формулировка), но продолжают выполнять свои функции»71. Здесь нам стоит обратить внимание и на ещё одно значительное разногласие мифологического и собственно сказочного повествований. В силу специфики своей деятельности мифологический герой, непосредственно соприкасаясь с «остаточной» хтонической стихией, отравляется её ядом (безумие). Заметим, что «скверна» и «очищение» имеют здесь вполне конкретное значение и не связаны с понятием моральной вины или греха. Герой должен «очиститься», потому что побывал в «остаточном» нижнем мире72. В волшебной сказке мотив «очищения» героя полностью замещается мотивом волшебной трансформации, и путь к этой трансформации является собственно основным содержанием волшебной сказки. Бой с чудовищем и прочие испытания в первую очередь носят инициирующий характер, подготавливая героя к финальному изменению. Часто заключительную стадию этого процесса символизирует женитьба героя. Для понимания этого характерного для волшебной сказки мотива нам самым внимательным образом следует отнестись к следующему указанию Эволы: «санскритское слово шакти, которое метафизически означает «женщину» бога, его «супругу», в то же время означает его силу. Фабр д’Оливе в своём комментарии к библейскому пассажу из Книги Бытия (4:2) указывает на «женщину» как на символ «воспроизводящей силы». Особое важное соответствие <…> в понуждающем характере герметического искусства имеет тибетская символика, в которой Мудрость выступает опятьтаки в роли «женщины», в то время, как мужчина, вступающий с ней в аллегорический коитус, представляет собой «метод» или «искусство» (см. Shrichakrasambhara, ed. A. Avalon, (LondonCalcutta, 1919), XVI, 23). Данте называет Философов «любовниками женщины», каковая в символизме «Fedeli D’Amore» символизирует гнозис, эзотерическую Мудрость»73. Итак, как мы можем видеть, наряду с определёнными структурными соответствиями мифа и волшебной сказки74 обнаруживаются и достаточно Элиаде М. Аспекты мифа. С. 197. Евзлин М. Космогония и ритуал. С. 332333. 73 Эвола Ю. Герметическая традиция. Введение к I Части. 74 Подобно тому, как свойства и функции богов переходят с одних на других и, наконец, даже переносятся на христианских святых, в волшебной сказке, как мы могли уже видеть, функции также «кочуют» с одних сказочных персонажей на другие. 71 72


ГНОЗИС

348

серьёзные расхождения принципиального свойства. В этой связи нам хотелось бы особо остановиться на проблеме сходства и различия мифа и волшебной сказки. Сказка и миф Борьба белого и чёрного леопарда, очертание листьев пламени и орлиных когтей, поворот головы единорога, пересечения линий в нессере, обвивающаяся вокруг короны змея, полукружья блазона, – всё это эмблематический рассказ о внешней и внутренней трансформации, который должен научиться понимать человек, желающий постигнуть начала алхимического знания. Cadet Gassiocourt «L’Hermetisme dans l’art heraldique», 1929

Как мы знаем, миф, прежде всего, излагает сакральную историю, повествуя о событиях, произошедших во времена «начала всех начал». Миф рассказывает, каким образом реальность, благодаря подвигам сверхъестественных существ, достигла своего воплощения и осуществления, будь то всеобъемлющая реальность, космос или только её фрагмент: остров, растительный мир, человеческое поведение или государственное установление. Миф раскрывает творческую активность сверхъестественных существ (главных персонажей мифа) и обнаруживает сакральность (или просто сверхъестественность) их деяния. Именно эти проявления явились реальной основой создания мира и сделали его таким, каков он есть. И человек стал таким, каков он есть – смертным, разделённым на два пола, обладающим культурой. Однако главная функция мифа заключается в том, чтобы предоставить модели для подражания. Мифы говорят: всё, что человек делает или намеревается делать, уже было когдато, в Начале Времен, и соответственно предоставляют эталонные «парадигмические модели, созданные сверхъестественными существами». Неотъемлемой частью мифа является ритуал не как простое «воспоминание», но именно как коллективное воспроизведение событий мифического времени. Элиаде подчеркивает: «Миф сам по себе не является ни хорошим, ни плохим, его нельзя оценивать с точки зрения морали. Его функция давать модели и, таким образом, придавать значимость миру и человеческому существованию»75. 75

Элиаде М. Аспекты мифа. С. 147.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

349

Обращаясь к волшебной сказке, мы не можем говорить о какомлибо определённом ритуале, связанном с ней, за исключением некоторых прос транственновременных ограничений на её воспроизведение. К примеру, на Украине запрещалось рассказывание любой сказки в период летнего спаривания и ягнения овец: опасались, что овцы не будут плодиться (на эти факты ссылались Д.К. Зеленин, В.Я. Пропп, Н.В. Новиков). Подобные летние запреты прослеживаются у русских и белорусов: в числе многообразных фольклорных жанров молодёжного и взрослого исполнительства в летний период сказка нигде не упоминается. В староверческой среде Русского Севера и других регионов в течение весеннего времени, на который приходится Великий пост, разрешалось сказывание взрослыми и стариками в доме только так называемых «сказок с моралью» (назидательных)76. Иное положение дел мы обнаруживаем в случае с исполнением былин: «В народной культуре бытовало осторожное, сакрализованное отношение к самому акту исполнения былины, что замечали многие собиратели от Гильфердинга до наших дней. Иногда с трудом приходилось уговаривать певца спеть былину («Я тебе спою, а меня вон куда унесет» – и жест в сторону печи, которая в доме играла роль своеобразного «канала связи» с миром предков и умерших)»77. Как мы уже отмечали выше, главной характеристикой героя волшебной сказки служит само его действие и только оно. При этом действие это есть реализация программы, предложенной извне. Поступки героя определяются не всей ситуацией в целом, но исключительно сообщением персонажа, вступающего с ним в контакт в данном месте и в данное время. Характерно, что сложившаяся по ходу сказочного действия ситуация никак не анализируется, единственным выходом из неё может быть поиск некоего лица (бабыяги, идолища, старичка, птицы и т.п.), которое знает, как выбраться из очередной проблемной ситуации. Одним словом, герой не «рефлексирует» – он узнает способ, имеющийся в распоряжении «знающих» персонажей, применив который, можно разрешить ту или иную проблемную ситуацию. Для того чтобы чтото изменить, герою нужно знать не о причинах, а о правилах поведения и способах взаимодействия. От того, насколько правильно выполняются нормы поведения (напомним, что речь идёт об особых, сказочных нормах, не совпадающих с нормами традиционными), зависит нормальная жизнедеятельность в целом. Насколько верно выбран способ взаимодействия, настолько благополучен будет исход конкретной сложившейся ситуации. Герой волшебной сказки не пытается никогда самостоятельно разобраться в причинах сложившейся ситуации – он ищет Бернштам Т.А. Сказка в быту и культуре русского крестьянства // Традиционная культура. № 1. М., 2000. С. 27. 77 Новичкова Т.А. Эпос и миф. СПб., 2001. С. 4. 76


350

ГНОЗИС

информацию. Он берётся узнать, не зная как; берётся лечить, не зная чем; берётся искать, не зная где. Его активность соединяется со специфическим представлением о свойствах окружающего мира, который мыслится скорее как социальная система, нежели как физическая (природная, неодушевлённая): вместо представления об «объективных» законах мира – представление о правилах поведения в мире78. Таким образом, мы можем заключить, что волшебная сказка, как и миф, постулирует определённую модель поведения. Но, в отличие от мифа, эта модель не апеллирует к ритуальному или повседневному воспроизведению её всеми членами социума или отдельными группами внутрисоциальной (жреческой) элиты, что выражается в отличности внутрисказочного поведенческого норматива от общепринятого, в том числе и норматива антиповедения. Сохранение волшебной сказки на протяжении длительного исторического времени, как нам представляется, есть свидетельство её особенной вневременной ценности. В ней оказываются закодированными некие универсальные, и даже в какойто мере внеисторические реалии. Волшебная сказка выступает в качестве посредника между неким особым, скрытым от восприятия большинства, измерением реальности и внутренним миром её адресата. А метафоричность, символичность языка сказки является необходимым условием проникновения в глубинные, сокровенные области сознания. Мы предполагаем, что волшебная сказка способствует актуализации некоего тайного пространства памяти (sic!), о котором не ведает сознание адресата. Причем конкретный и оперативный смысл сказочного послания адресат должен вспомнить или разгадать сам. Вспомогательную роль здесь может играть момент бессознательного самоотождествления (обусловленный особенностями героецентрического строения волшебной сказки) с главным действующим лицом сказки. Вследствие чего возникает феномен «сопрохождения» этапов сказочного пути, вершиной которого является итоговая трансформация. «Сопереживая» герою, адресат волшебной сказки буквально переносит на себя сказочную модель поведения героя. Предлагая определённую модель поведения, миф расставляет вполне определенные акценты («доброзло», «плохохорошо»), объясняющие (интерпретирующие) природу сложившегося порядка вещей, и выводит из этого свою ценностную систему целеполагания. В отличие от мифа волшебная сказка, не объясняя ничего (вопрос о природе персонажей, как и вопрос о природе иного царства, игнорируется сказкой), предлагает безоговорочно следовать её модели. Волшебная сказка не знает богов и не знает поклонения им, её измерению свойственАдоньева С.Б. Сказочный текст и традиционная культура. С. 2325, 28, 31, 44, 48, 49, 51, 57, 58. 78


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

351

на категория преодоления на основании знания вполне определённых свойств и закономерностей окружающего пространства. Даже такие, казалось бы, зловещие персонажи, как змей или Кощей, не могут быть однозначно определены как «злые», они требуют скорее обуздания, хотя бы и посредством смертельного поединка! Через все перипетии волшебная сказка ведёт в мир первопричин, «мир за миром», откуда становится возможным изменение (восстановление79) порядка вещей в мире «реальном». Следуя логике волшебной сказки, её герой претерпевает волшебную трансформацию, по сути, совершая трансмутацию истинных алхимиков (Адептов). Вспомним, что итогом Великого Делания является получение Философского Камня (который есть образ Потерянного Царя (Roi Perdu), золота от золота), способного превращать «неблагородные» металлы в золото. А согласно Проппу, всё, что какимлибо образом связано с иным царством, может принимать золотую окраску80. Да, впрочем, ведь и сам герой часто оказывается тем самым Потерянным Царем, о котором повествуют символы Царского Искусства (алхимии). И здесь особенное значение приобретают следующие слова Эволы: «Центром обсуждаемого (герметического – АК) символизма всегда является царь, существо, коронованное царственным цветом, пурпуром, завершающим герметикоалхимическое Делание, и царственным и солнечным металлом, золотом»81. Таким образом, мы приходим к предположению, согласно которому этапы пути героя волшебной сказки с большой степенью вероятности могут быть соотнесены с соответствующими стадиями Великого Делания! Герметическое толкование волшебной сказки К сожалению, всякое суждение об алхимии имеет неизбежный гадательный характер, ибо «королевское искусство» есть результат интеллектуальной активности иной цивилизации, основанной, в отличие от нашей, на совершенно иных онтологических и экзистенциальных постулатах. Евгений Головин «Лексикон»

Как мы обнаруживаем, Царское Искусство в волшебной сказке символизируется некоей особенной связью с золотом. Вспомним, что действия героя волшебной сказки часто носят вынужденный характер, объясняющийся необходимостью ликвидации некоего «нарушения», то есть имеют характер «восстановления». 80 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 284. 81 Эвола Ю. Герметическая традиция. Введение к I Части. 79


352

ГНОЗИС

Вполне отдавая себе отчёт в том, что в некотором смысле «фольклорный опыт древнее и универсальнее религиозного, а потом уж на его основе возможны любые межэтнические взаимообмены сюжетами, мотивами, образами»82, обратим внимание на русскую сказку «Золотая гора»83, которая представляет собой изменённый сюжет сказки из цикла «Тысячи и одной ночи» о Хасане басрийском84. Заметим, что русская сказка не просто изменила сюжет арабской сказки, сохраняя в то же время её основной замысел, но и привнесла некоторые значительные с точки зрения Царского Искусства элементы. В сказке «Тысяче и одной ночи» речь идёт о молодом купце, попавшем в услужение к огнепоклоннику, магу персиянину, занимавшемуся алхимией и таким образом получавшему богатство и власть над людьми. Для искусства алхимии ему нужна трава с высокой горы, «которая растёт в таком месте, где проходят облака и разрываются». Сам он почемуто не может достичь вершины и посылает туда Хасана, предварительно зашив последнего в шкуру верблюда и препоручив его доставку на гору птицеястребу. С вершины горы Хасан сбрасывает магу шесть вязанок нужного ему растения, но «неблагодарный» алхимик уезжает, бросая его на горе. Прочитав похоронную молитву, Хасан бросается с горы в море, но «по воле Аллаха» остается невредим. Через год ему удается отомстить магу: он убивает его на том же месте возле горы, когда алхимик вновь приводит сюда юношу, дабы поступить с ним так же, как до этого с Хасаном. В русской сказке в роли алхимика выступает «семисотный купец», регулярно набирающий работников на торговой площади, при этом все подёнщики разбегаются от него, поскольку ни один из его наёмников не вернулся назад. Золото он добывает, посылая работников на высокую гору «копать золото», доставка происходит так же, как и в арабской сказке, с тем отличием, что юношу зашивают в шкуру «ледащей клячи» и на гору его возносят «вороны чёрные, носы железные». В отличие от алхимика, который убеждает Хасана влезть в верблюжью шкуру, обещая ему равную долю, «семисотый купец» просто опаивает работника «сонным зельем» и уже уснувшего зашивает в лошадиную шкуру. Так же, как и Хасана, купец оставляет молодца на горе, и так же, как Хасан, русский сказочный герой морем добирается до родного города. С тем лишь различием, что «воля Аллаха», выручившая Хасана, в русской сказке заменяется волшебным кремнём, подаренным юноше дочерью «семисотного купца». Соответственно строится и мотив мести: Хасан освобождает новую жертву и мечом поражает мага, русский юноша, хитростью вновь нанявшись к

Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре // Новичкова Т.А. Эпос и миф. С. 181–182. Народные русские сказки А.Н.Афанасьева в трех томах. М., 1986. Т. II. № 243. 84 Книга тысячи и одной ночи. В восьми томах. Т. VII. М., 1960. С. 96–103. 82 83


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

353

тому же купцу, поступает с ним так же, как некогда хозяин с работником: он «опаивает» его и оставляет умирать на горе85. На данном примере мы можем видеть буквальное подтверждение высказанной выше мысли о наличии в русской сказке взаимосвязи между Царским искусством и собственно золотом, в данном случае представленной как «возможность иметь все золотое»: «семисотный купец» владеет раззолоченной каретой и «горящим как огонь золотым дворцом»86. Образ «горящего как огонь золотого дворца» демонстрирует нам важную связь золотой окраски с собственно «огненностью»87, связь весьма характерную как для волшебной сказки, так и для Царского искусства. В этой связи уместно предположить, что наиболее часто встречающаяся в фольклоре метаморфоза золота – его появление из «жара», углей88, возможно, имеет определённое отношение к так называемому тайному огню Философов. При этом мы, разумеется, должны помнить, что: «Ни золото огонь не порождает, ни наоборот: Любая вещь содержит лишь свое зерно»89. Как, впрочем, и то, что: «Огонь позволяет проявиться силе Сульфура, заключённой в золоте (Солнце Философов), и силе Меркурия, заключённой в серебре (Луне Философов)»90. Эвола пишет: «Переведённый в область металлургических символов герметики, принцип Солнца соответствует Золоту, субстанции, не поддающейся воздействию кислот, а принцип Луны соответствует жидкому Серебру или Быстрому Серебру, как в древности называли ртуть, т.е. Меркурий. В определённом аспекте первый принцип может иметь отношение к красному цвету, а второй – к белому, отсылая, таким образом, соответственно к Огню и к Свету. Огонь есть истинное качество солнечного принципа – не как Огонь желания, жажда порождения или страсть, но как flamma non urens, бестелесный принцип всякой одушевлённости. Причиной чего являются свойства этого Огня, который представляет собой «однородную часть неба», «невидимый дух», «душу, неподвластную законам тела», «чудесную вещь, которую только Философы способны понять», который огромен, невидим и, благодаря своим качествам, действует повсюду

Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 182. Там же. 87 «Золотая окраска есть синоним огненности». (Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 285.) 88 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 190. 89 Майер М. Убегающая Аталанта, или Новые Химические Эмблемы, открывающие Тайны Естества. Пер. Г.Бутузова М., 2004. С. 129. 90 Бутузов Г. Несколько яблок вслед «Аталанте». Дополнительные комментарии к переводу трактата Михаэля Майера. // Волшебная гора. Вып. XII. 2006. С. 307–314. 85 86


354

ГНОЗИС

(см. Agrippa, De Occulta Philosophia, I, 5; II, 4; Philalethes, Epistola, LVI, LVII; Regulae, X)»91. Примечательно, что волшебной сказке известны сюжеты, демонстрирующие связь золотой окраски с огненностью особого рода, а именно холодной (не обжигающей) огненностью, которая буквально соответствует алхимическому термину «холодный огонь»92. В качестве примера такого рода можно привести сюжет русской волшебной сказки, где герой добывает «чудесную уточку»: «Запер хозяин свою уточку в тёмный сарай; ночью она снесла золотое яичко. Пошел туда мужик, увидел великий свет и, думая, что сарай горит, закричал во всю глотку: «Пожар! Пожар! Жена, хватай ведра, беги заливать!» Открыли сарай – ни дыму, на пламени, только светится золотое яичко»93. В этом же ряду находится известный сказочный сюжет с пером Жар-птицы: «Это перо было так чудно и светло, что ежели принесть его в тёмную горницу, то оно так сияло, как бы в том покое было зажжено великое множество свеч»94. На последнем образе стоит остановиться подробнее. Дело в том, что Жарптица русских волшебных сказок имеет самое непосредственное отношение к образу другой, не менее легендарной птицы Феникс95. Однако известно, что Фениксом греки называли египетскую птицу Бену96, чей образ, по всей видимости, служит исходным. Известно, что в египетской традиции Бену символизировала воскресение и вечную жизнь. Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 8. «Особенность Огня как «первичного Мужского» принципа, когда он противопоставляется влажному и необузданному характеру «нечистой материи» и «лунного Дракона», означает состояние замерзания. Он оживляет, но в то же время господствует, связывает, осуществляет «фиксацию»; он проецирует формы, в которых Воды скованы законом, пока они не достигнут кульминации в виде чуда Misterium Magnum, единой жизни и единого сознания, которое говорит себе: «Я». (Там же. Гл. 9). 93 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 285. 94 Там же. 95 В греческой мифологии Феникс (Фоīνιξ) имеет вид орла и великолепную окраску краснозолотых и огненных тонов. Предвидя свой конец, она сжигает себя в гнезде, полном ароматических трав, но здесь же из пепла возрождается вновь. Согласно другой версии Феникс умирает, вдыхая ароматы трав, но из его семени рождается новая птица, которая переносит тело своего отца в Египет, где жрецы солнца его сжигают (Ovid. Met. XV 393–407). По версии, изложенной Геродотом (II 73), Феникс из Аравии переносит прах отца в яйце, вылепленном из смирны, в Гелиополь, где жрецы сжигают его. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. II. С. 560.) 96 Бе́ну (bnw, bjnw), в египетской мифологии бог в виде цапли. Почитался в Гелиополе. Согласно мифу, Бену появился на возникшем из водного хаоса камнеобелиске «Бенбен», что знаменовало начало сотворения мира. Эпитет Бену – «тот, который из себя возник» («бен» означает «возникать»). Фетиши Бену – камень «Бенбен» (являющийся также фетишем Ра) и дерево «Ишед» (на котором находится дом Бену). Бену считался ба (душой) Ра, впоследствии – Осириса. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. I. С. 168.) 91

92


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

Бену с анкхом – символом вечной жизни. Фрагмент рельефа Сенусерта III из Наг эльМедамуда. 12 Династия.

355

Бену с атрибутом Осириса – двойной короной атеф. Фрагмент росписи из гробницы Инхеркау. Фивы. 20 Династия.

Бену всегда присутствует в лодке бога Солнца – Ра, в своем клюве (иногда – руках) она держит анкх – символ воскресения и вечной жизни. В некоторых случаях её непосредственная связь с Солнцем (солнечной, огненной субстанцией!) подчеркнута изображением солнечного диска на голове. Более того, в египетской традиции Бену считалась ба (воплощением определенного духовного аспекта) бога Солнца Ра. Именно к образу птицы Бену, как отмечает Г. Бутузов, восходит один из наиболее «закрытых» герметических символов – oiseau huppé, означающий одновременно и участника «платоновского банкета», и Гермеса, и тайный язык «Fedeli D’Amore» («Верных Любви»), который иногда именуют «языком птиц», о котором мы будем говорить ниже. В этой связи особенно примечательно, что в русской традиции во- Бену в солнечной ладье. Фрагмент росписи обще связь золота с солнцем, све- из гробницы Иринефер. Фивы. XIX Династия. том, огнём или жаром97 являлась ещё и символом особого избранничества. В частности, культ драгоценных металлов и собственно золота был Селиванов Ф.М. Художественные сравнения русского песенного эпоса. Систематический указатель. М., 1990. С. 165–167, 203. 97


356

ГНОЗИС

дружинным культом, жены дружинников Игоря оплакивали милых, приговаривая, что их «ни думою подумать, ни глазами повидать, а золота и серебра и пуще того в руках не подержать!». А Перун, бог дружины, в рассказе о Владимировых языческих богах изображен с серебряной головой и золотым усом. Атрибутика золотого света сопутствует дружине и князю в периоды славы и побед, и, что для нас крайне немаловажно, сами князья именуются «солнцами»: младшие Ольговичи – четыре солнца, «солнце светится на небесе — Игорь князь в Русской земли»98, также и в былинах князь Владимир именуется «красным солнышком»99. Рискнём предположить, что в указанных случаях мы также имеем дело с символической атрибутикой, отсылающей нас к определённым аспектам Царского (иначе Королевского) Исскуства, о которых следующим образом пишет Бутузов: «По сути <…> l’art royal или blason – это умение манипулировать тайными общественными силами, и тот, кто добивается в этом адептства, становится обладателем так называемой «временной» или «мирской» власти. То, что не понимают многие современные «политики» по причине плебейства, это наличие в любом современном обществе безотказных рычагов такой манипуляции, которые не ржавеют уже более тысячи лет (и которые имели свои аналоги в других обществах испокон века). Знание этих рычагов и умение на них нажимать нужным образом и в нужной последовательности и составляет l’art royal». Следует особо подчеркнуть, что в Царском Искусстве, как, впрочем, и в волшебной сказке, мы имеем дело отнюдь не с простым («профанным») золотом100. В волшебной сказке этот момент отчетливо зафиксирован в форме хорошо прослеживающейся символической связи золота и иного царства. Робинсон А.П. Солнечная символика в «Слове о полку Игореве» // Слово о полку Игореве. Памятники литературы и искусства XI-XII веков. М., 1978. С. 50. 99 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 181–183. 100 «Золото алхимиков действительно не является химическим элементом Au, но это не мешает ему быть неким другим вполне определённым веществом. Все вышеприведённые названия («Красный Камень является нашей Красной Магнезией, а также нашей Девственной Медью, каковая и есть наше Золото» (Sir George Ripley, Treatise of Mercury and the Philosopher’s Stone // Aurifontina Chymica. London, 1680) символичны, но единство в употреблении их всеми Адептами всё же позволяет предполагать существование некоей реальной субстанции; и всетаки, зачем нужны несколько символов? Называя субстанцию разными именами, Адепты подчеркивали тот или иной её аспект, чего нельзя было сделать подругому, не подходя слишком близко к раскрытию аркана. Само же название aurum verum указывает не на то, что «Девственная Медь» недоступна обычным органам чувств, а на то, что в отличие от вульгарного золота, она способна производить его и умножать, при этом ещё обладая многими другими достоинствами, т.е. ценность этой субстанции гораздо более высока, чем ценность обычного золота, добываемого на приисках». (Бутузов Г. Алхимическое наследие К.Г. Юнга. // Юнг К.Г. О природе психе. Киев, 2002; http://mesogaia-sarmatia.narod.ru/butuzov. htm.) 98


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

357

Здесь нам следует самым внимательным образом отнестись к следующим словам Проппа: «Золото фигурирует (в волшебной сказке – АК) так часто, так ярко, в таких разнообразных формах, что можно с полным правом назвать это тридесятое царство золотым царством. Это – настолько типичная, прочная черта, что утверждение: «всё, что связано с тридесятым царством, может иметь золотую окраску» может оказаться правильным и в обратном порядке: «всё, что окрашено в золотой цвет, этим самым выдаёт свою принадлежность к иному царству». Золотая окраска есть печать иного царства»101. С указанным мотивом самым непосредственным образом связан и другой сказочный мотив образования золота из «останков» – пепла или мусора, который в свою очередь имеет прямое отношение к первой стадии Великого Делания – а именно разложению (nigredo), чей цвет «чернее черного» символизирует философское «умерщвление» и «гниение», «без которого нельзя продвинуться ни на шаг»102. В этой связи весьма примечательно, что в русской фольклорной традиции «помимо значения драгоценного металла, золотом назывался кал, прежде всего человеческий, «золотарить» – убирать отхожие места»103. Указанный мотив хорошо прослеживается в норвежских волшебных сказках «Про Пепеленя и его добрых помощников» и «Королевна с Хрустальной горы»104, объединённых общим героем – Пепеленем. Пепелень (Askeladden, с норвежского буквально: aske – зола, пепел; ladden – парень) есть прямой аналог русского Иванушкидурачка, а в смысле этимологии имени прямой родственник Золушки, или Замарашки (немецкое – Aschenputtel и Aschenbrödel, голландское – Asgat, датское и шведское – Askefis, шотландское – Ashpit, чешское и польское – Попелюшка, болгарское – Пепелешка, сербохорватское – Попелюха, украинское – Попелюх, литовское – Pelenus, финское – Tuhkimo, французское – Cendrillon, итальянское – Cenerentola, испанское – Ventafochs, английское – Cinderella), героини соответствующей широко распространённой среди европейских народов сказки105. Как мы видим, это имя и его многочисленные изводы (в т.ч. и тот, что связан с образом птицы Феникс, возрождающейся из пепла, или золы) самым чудесным образом перекликается с алхимическим nigredo (с латыни буквально – чернота). Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 285. Бутузов Г. Фламель, алхимия и колесо истории // Бутузов Г. Алхимия и Традиция. С. 20. 103 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 180. 104 Норвежские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 147–160. 105 Лунин Э. Золушка, или Замарашка // Литературная энциклопедия в 11 т. М., 19291939. Т. 4. Стб. 352–356; http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le4/le4-3521.htm. 101 102


358

ГНОЗИС

В этой связи особенное значение представляют следующие слова Эволы: «Ambula ab intra» (Исходи из внутреннего (лат.). – прим. перев.) – такова одна из максим в Commentatio de pharmaco catholico. И этот «внутренний путь», эта via sacra, начинающаяся со «священного черного камня» (ίερατική λίθος μελαινα), – камня, «который не камень», а «образ космоса» (κόσμσυ μίμητα), «наш чёрный свинец» (различные символы, которые, с этой точки зрения, представляют человеческое тело), и в ходе продвижения по которому возникают Боги и Герои, «небеса и планеты», стихийные, металлические и астральные люди. Стоит отметить, что у римлян был ритуал, в ходе которого чёрный камень – lapis niger – клали в начале священного пути, via sacra. Герметическое делание в греческих текстах иногда называется «мистерией Митры», поскольку Митра понимается как Бог или Герой, возникший из камня, который покорил Солнце. На этом «камне» – в евангелическом смысле – следует построить «церковь». <…> Можно пойти достаточно далеко, опираясь на эти значимые соответствия»106. Уместно припомнить и то, что означенную стадию Делания символизирует собой фигура ворона, и именно «вороны чёрные, носы железные» возносят, зашитого в шкуру «ледащей клячи», главного героя волшебной сказки «Золотая гора». Аналогичную символику мы обнаруживаем и в украинской волшебной сказке «Бедняк и Вороний царь»107, где суровому испытанию подвергается последовательно бедняк (отец героя), а затем и его сыновья. Дорога к «серебряной поляне» (иному царству), где обитает Вороний царь, лежит через «густой лес»: «Прошли и один, и другой густой лес. Вдруг сразу светло сделалось – очутились они на широкой поляне. А что то была за поляна! Трава, цветы, даже камни – всё из чи­стого серебра. Посреди поляны – утёс, тоже серебряный. На утёсе – дворец диковинный». Следуя совету волшебного помощника (вороны), герой востребует главное сокровище Вороньего царя – а именно волшебную мельничку, которая не просто исторгает из себя изобилие, но и перемещает к нему всю его родню, в том числе и потерявшихся в лесу (не прошедших волшебное испытание) старших братьев. Следует отметить, что превращение «продуктов распада» в «сокровище» происходит в сказке обычно не само по себе, но благодаря определённым обстоятельствам, связанным с конкретной ситуацией. Сказочные мотивы, восходящие к противопоставлению сор–золото (иначе драгоценности), разнообразны, но все же им свойственны некоторые вполне определённые закономерности. 106 107

Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 5. Украинские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 187–192.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

359

Так, «речная девка» (sic!) просит парня доставить письмо брату (ср. «Садко»: гусляр передаст поклон Ильменю от сестры Волги), брат советует парню неводом выловить из реки мусор, сложить его на шесть недель в амбаре – выйдут золото и серебро. Интересно, что здесь требуется «поминальный» срок для превращения: шесть недель сопоставимы с сорока днями. Или другой сюжет: купец невзлюбил сына за то, что тот раздавал милостыню нищим, и отправил его «за моря», сын берёт с собой три мешка пепла, Николай Чудотворец108 в ином царстве покупает пепел за три мешка золота. Известен сказке и обратный процесс. Однако же примечательно, что «золото», превращающееся в черепки, пепел и т.п., не обладает признаком сакральности. Такое «золото», найденное под землёй или полученное от водяного, всегда призрачно: падаль оборачивается кладом, а клад – «дохлой свиньей». В отличие от такого «золота», сказочное золото иного (иначе золотого) царства – всегда «золотое», хотя нередко оно наделяется, точно также как, впрочем, и пепел, даром «оборотничества», что опятьтаки указывает нам на имеющуюся здесь связь с соответствующими аспектами Царского Искусства: «Золото в преданиях и сказках о кладах всегда связано с испытаниями героев, его получают только избранные, оно рассыпается в прах у тех, кто не соблюдает «правил игры» с сакральным миром, и убивает тех, кто лишен «доброй доли» или хочет получить сокровища в обход «воли» самого золота. Именно воли, поскольку в русской мифологической прозе золото – живое существо, клады могут обращаться в людей, растения, животных, путешествовать по земле и искать своего хозяина»109. В этой связи приходит на память следующее замечание Р. Генона: «когда сокровища ищут те, для кого они по какимто причинам не предназначены, то золото и драгоценные камни для них превращаются в уголь и пошлый щебень; современные любители раскопок могли бы извлечь пользу и из этой «легенды»110. В качестве наглядного примера можно привести другую украинскую волшебную сказку «Яйцорайцо», в которой помимо прочих «непосильных» задач поставленных перед героем, фигурирует задача поймать «золотого В предыдущей работе (Комогорцев А. Предания о «подземном народе» и культ «ящеракоркодела» на Севере Европейской части России и Приуралье // Волшебная гора. Вып. XIII. 2007. С. 259–260.) мы уже указывали на имеющуюся примечательную связь и даже буквальное преемство «Николы зимнего» (он же «Никола Мокрый», «Никола Морской») с фигурой архаичного Водяника, Поддонного князя, или Ящера, который «требует живой головы во синеморе». Мы определили, что «Никола зимний», также требующий человеческих жертв для озера, есть прямой наследник Поддонного князя. Указанное обстоятельство еще раз подтверждает нашу версию о хтонической природе иного царства. 109 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 183,189–190. 110 Генон Р. Царство количества и знамения времени. М., 1994. С. 135. 108


360

ГНОЗИС

зайца», которого герой видит сначала в облике гадюки, а затем – старухи. Примечательно, что волшебным помощником и одновременно суженой героя здесь становится «змеиная дочка», замурованная у матери в «каменном столбе»111. Согласно многочисленным народным поверьям, подземное золото открывается глазам человека лишь в дни календарных праздников, когда «солнце играет» (т. е. меняет место, описывает круги) – на Пасху, Троицу, Ивана Купалу клады «сушатся»112. «Клады являлись в важнейшие (переломные) моменты календарного года, когда, по народным представлениям, открывался канал связи мира профанного с миром сакральным (помимо календарных праздников указывались и такие временные рубежи: полдень, «ночь при дожде»)»113. В остальное же время «золото принадлежит змеям (выделено нами – АК), известно, что Добрыня «у лютого Змея Горынчища нашел он много златасеребра». По народному толкованию, золото и драгоценные камни нужны для освещения подземного царства, отсюда же поверье, что в головах змей можно найти самоцветные камни (ср. в былинах: самоцветные камни вплетены в каличью обувь для освещения ночного пути)»114. И далее: «Попав под землю, золото начинало жить особой жизнью, приобретая магические, оборотнические свойства и выходя на поверхность земли не только в образах разных существ и предметов115, но и в виде огня, искр, свечения по ночам. Клад может достать тот, кто сам будет держать в руках огонь и читать соответствующие заклинания;116 если клад лежит под сосной, то огненные свойства приобретает дерево: ударить но сосне топором – из ствола искры летят, срубить ее невозможно117. В той же связи – свечение «горящих», осыпающихся искрами, растении: цветущего папоротника в Иванову ночь или разрывтравы (ср. в сказке о Хасане басрийском: разрывтрава растет па вершине горы, она разрывает облака, как Украинские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 193–201. Аристов Н. Предания о кладах // Записки императорского Русского географического общества по отделению этнографии. Т. I. СПб., 1867. С.738. 113 Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции. 114 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 185. 115 «Клады выходят из земли в разное время в разных видах: под Новый год – жеребёнок, под Благовещенье – собака, Вылыкдень – человек, Иван Купала – свечка, под Покров – пивнец». (Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции.) 116 Архив Российского этнографического музея. Фонд 7, опись 1, № 1577. 117 Там же. № 288. 111 112


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

361

бы прокладывая дорогу к солнцу, и потому необходима для «искусства алхимии»)»118. Здесь уместно вспомнить о распространённом представлении, согласно которому посредниками между землёй и небом в передаче солнечной субстанции являются ящерицы, змеи или лягушки. Так, согласно владимирским поверьям, ящерицы, сидящие на солнце с открытым ртом, буквально «сосут солнечные лучи»119. В этой связи примечательно, что ритуал проглатывания огромной, раздувшейся лягушки посвящаемым в колдуны являлся обязательным моментом приобщения к искусству магии120. Таким образом, мы имеем дело с мотивом, согласно которому «золото как трансформация солнечного света попадает на землю благодаря действиям живых существ, аккумулирующих солнечную энергию, буквально – пьющих, съедающих Солнце»121. Отметим, что в данном случае под «живыми существами» подразумеваются именно рептилии! У Эволы мы также находим указание на то, что «Змеи» символизируют силы, существующие в «лоне Земли»122 <…> «Лучи небесных тел концентрируются с такой силой и качеством в Земле, как ни в какой другой Стихии, потому что Земля является твёрдой и верной сетью, улавливающей небесные свойства, и центром их сфер (Braccesco, La Espositione di Geber Philosopho, Venezia, 1551, p. 79a)»123. И здесь нам следует обратить самое пристальное внимание на следующее важное замечание, которое делает А.А. Потебня: «Мифические антагонисты (Змей, Кощей, Тугарин) часто соотносятся с сосудами: они либо сидят в них, либо сами представлены в виде сосудов (котел, бочка – брюхо, утроба, пещера)»124. В этой связи следует вспомнить примечательный эпизод из норвежской волшебной сказки «Падчерица и хозяйкина дочь»125, в котором незаслуженная (нелегитимная) претензия ложного героя (хозяйкина дочка) на волшебное вознаграждение (сокровище) наказывается следующим образом: «Крышку у ларца поднимают – а оттуда жабы да всякие гады! Дочка хозяйкина рот разинула – ой изо рта их хлынуло! Черви, жабы, погань вонючая». Аналогичный образ мы встречаем в Откровении Святого Иоанна Богослова (Откр. 16, 13.), где описываются «выходящие из уст дракона Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 186. Завойко Г.К. Верования, обряды и обычаи великорусов Владимировской губернии // Этнографическое обозрение. № 34. 1914. С. 130. 120 Архив Российского этнографического музея. Фонд 7, опись 1, № 141. 121 Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 186. 122 Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл.16. 123 Там же. Гл. 18. 124 Потебня А.А. Символ и миф в народной культуре. М., 2000. С. 271–272, 284. 125 Норвежские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 178. 118 119


362

ГНОЗИС

и из уст зверя и из уст лжепророка» три духа: «нечистых, подобных жабам». Указанный мотив представляется нам безусловным символическим признаком псевдоинициированности ложного героя (не сумевшего выделить чистую солнечную субстанцию и соответственно изблевывающего её в исходной «необработанной» форме), с образом которого в полной мере соотносятся как соответствующий персонаж волшебной сказки, так и означенные персонажи Священного Писания. Такая интерпретация вполне подкрепляется следующим замечанием Эволы: «Драконы становятся теми, с кем борются солнечные герои – Митра, Геракл, Ясон, Аполлон, Гор, и кого в герметической интерпретации мифа алхимики называют «зелёными» и «непереваренными», поскольку они не прошли еще через «созревание», то есть через влияние, которое бы трансмутировало их в силу более высокого уровня (выделено нами – АК)»126. В качестве наглядной иллюстрации можно привести русскую волшебную сказку «Царевналягушка»127, в которой истинный облик чудесной суженой Иванацаревича также скрыт под кожухом лягушки (рептилии). Здесь мы видим, как прерванное «созревание» («немного ты не потерпел; твоя бы я была »), представленное мотивом сожжения лягушачьего кожуха, приводит к полной утрате подлинного содержания, представленной мотивом удаления чудесной суженой «за тридевять земель, в тридесятое царство». Возвращаясь к связи «останков» (угли, мусор) и собственно золота, в определённых случаях являющихся, как мы определили, зеркальным отображением друг друга, мы должны особо выделить сказочный мотив возрождения из пепла, или «рождения из остатков». «Из пепла, как из семени, вновь появляется то существо, которое было сожжено, в том или ином облике (вспомним птицу Феникс, о которой мы говорили выше – АК). Королева родила близнецов: во лбу по месяцу, на затылке – звёзды. По навету злой сестры их хоронят в двух могилах, на которых вырастают два явора с золотыми и серебряными ветками. Злая соперница королевы приказывает из яворов сделать кровать, кровать сжигают, пепел съедает овца и приносит двух ягнят: во лбу по месяцу, на затылке звёзды. Ягнят закалывают, а внутренности варит и съедает королева, после чего беременеет и вновь рождает чудесных близнецов (Народные русские сказки А.Н.Афанасьева в трех томах. М., 1986. Т. II. №287). Нетрудно заметить, что во всей цепочке пепел, съеденный овцой, явился основной причиной вторичного рождения близнецов, сначала ягнят, затем – детей. Для вторичного рождения пепел должен быть предан 126 127

Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 8. Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Т. II. М., 1985. С. 260–267.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

363

земле (как и кости, из которых обыкновенно вырастает волшебное дерево), здесь – дороге»128. Точно так же пепел, развеянный по ветру, символизирует окончательную смерть, в частности именно так уничтожали колдунов, упырей129. В контексте нашего исследования особенно важно, что в ряде случаев кости или пепел, преданные земле – залог возрождения, но уже в ином, изменённом, трансформированном качестве. Соответствующее представление мы обнаруживаем и в герметической традиции: «осадок представляет собой то, что остается после того, как выделен дух; таким образом, это тело, которому соответствует, кроме других возможных значений, символ «золы», то есть аналогии сущности, в которой больше не осталось Огня. Но наиболее удивительно то, что «осадок», «зола» и другие «остатки» в равной степени рассматриваются как нечто очень ценное, что «Сын Искусства» должен оберегать от презрения и отвержения, потому что именно из них – как утверждают – получается Золото, или же они и есть Золото, но не «вульгарное», а истинное «Золото Философов». «В золе, остающейся на дне могилы, – говорит, к примеру, Артефий, – лежит диадема нашего Царя». <…> Остаткам сожжённой материи, «шлаку», Зосима приписывает «силу всего» – παντός ένεργεια – и добавляет: «Знайте, что зола составляет всю тайну; именно поэтому Древние говорят о черном Свинце, каковой является основой нашей субстанции». Как мы знаем, такой свинец соответствует «священному чёрному Камню», который, согласно Иоанну Алхимику, дарует «умение» делателям»130. Указанный мотив присутствует и в обряде атаманского посвящения в донской казачьей традиции: «Представления о необходимости отлучения атамана от мира живых людей и приобретении им черт лиминальности просматриваются в его временной «недееспособности» («мы яво падвили пад руки»), в изменении облика (лицо обмазано сажей (выделено нами – АК), снята одежда). В ритуале символически воспроизводится вхождение посвящаемого в зону того света (смерти): «сыпали за ворот горсть земли (как преступнику перед утоплением)». Выбранного атамана старики прикрывали своими шапками, в варианте – били плетью. После выборов его «качали», то есть осуществляли магическое оживление»131. Примечательно, что ритуал, аналогичный последнему, обнаруживается в египетской традиции в связи с символикой воскрешения Осириса Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре. С. 191. Там же. 130 Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл.18. 131 Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции. 128 129


364

ГНОЗИС

в подземном мире («Дуат»). В так называемой «Книге Пещер» (часть IV) присутствует сцена, изображающая Исиду и Нефтиду, «возвышающих» согнутое тело Осириса, что выглядит как его «раскачивание». Между руками и ногами Осириса изображён солнечный диск132. Аналогичная сцена присутствует и в другом египетском заупокойном тексте – «Книге земли», но там согнутое тело Осириса заключено в овал, по сторонам которого стоят Исида и Нефтида, протягивающие руки в охранительном жесте133. Следующий важный аспект, также непосредственно связанный с обстоятельствами смерти (расчленение) и воскресения Осириса, имеет прямое отношение к символике трансформации героя волшебной сказки. Известный сказочный мотив обретения героем знания языка птиц связан с тем обстоятельсКнига Пещер. Часть IV, сцена 1. Роспись из гробницы твом, что герой попадает к «лесРамсеса VI. XX династия, 12 в. до н.э. ному старику» или «мудрецу», который варит его в котле или трижды бросает его в печь134. В норвежской волшебной сказке «Чудодевица»135 мы обнаруживаем тот же самый мотив, хотя и в уже существенно «смягченном» виде: герой раз за разом замачивает свой вихор в трёх волшебных («кипящих без огня») котлах, отчего он (вихор) становится последовательно медным серебрянымзолотым. Только после этого герой находит Чудодевицу (волшебного помощника и суженую в одном лице), которая помогает ему преодолеть последующие испытания. В китайской традиции мы также встречаем девять чудесных котлов хиа, выплавленных Великим Юем, которые «обеспечивали союз Верха и Низа <…> они передвигались сами собой, могли кипеть без нагревания и умели распознавать Добродетель (выделено нами – АК) (одна из великих казней состояла в том, чтобы сварить виновного). Пять котлов Юя были связаны с ян, четыре – с инь. Таким образом они составляли пару, союз противоположностей (НебоЗемля, мужскоеженское и т.д.) и в то же время – образ космической целостности»136. Если вспомнить отмеченное нами выше представление о змее как о сосуде (котле), становится вполне очевидной непосредственная связь скаHornung E. Die Unterweltsbücher der Ägypten. Zürich-München, 2002. S. 361–362. Ibid., S. 468. 134 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 230. 135 Норвежские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 160–171. 136 Элиаде М. Кузнецы и алхимики // Элиаде М. Азиатская алхимия. М., 1998. С. 173–174. 132 133


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

365

зочного мотива вываривания в волшебном котле (котлах), следствием которого является трансформация героя, с архаическим мотивом получения героем «благ» или особых качеств через посредство его поглощения чудовищем (как правило, змеем или драконом). В этой связи уместно вспомнить, что в герметической традиции чудовищные рептилии персонифицируют собой «влажный принцип хаоса» и символизируют тайну «растворения»137. В некоторых сказочных сюжетах мотив трансформации главного героя при посредстве волшебного котла (котлов) представлен как его буквальное «омоложение». Тот же самый мотив мы встречаем и в египетской традиции: «В последний час ночи солнечный бог и его бесчисленная свита и умерший вступают в качестве «престарелых», «старых», «усталых годами», «с серыми волосами» в тело гигантской змеи, длинной 1300 локтей, для того, чтобы выйти оттуда обновлёнными, как «юные дети». Змея, по которой они прошли от хвоста до рта, называется «окружающая мир» (Amduat II. 178)»138. С мотивом вываривания героя в волшебном котле или же соответствующем ему архаическом сюжете с поглощением связан другой сказочный мотив, в котором речь идёт уже о буквальном расчленении или разрубании героя. У Проппа мы находим следующее описание: «типом разрубания, уже тесно связанным с определённым сюжетом, является разрубание в сказках о «неудачном врачевании». Это – популярная сказка с несколькими разновидностями. Старик попадает в кузницу или встречает Николу, который его разрубает, оживляет и омолаживает. «Ложись, старче, в корыто», говорит странник. Старик лёг, а странник взял топор и изрубил его на мелкие части. Поп принес воды; странник спрыснул ею изрубленное тело – стала пена; он в другой раз спрыснул – стало мёртвое тело; в третий раз спрыснул – стал молодой человек». Здесь ясен смысл обряда: разрубание создаёт нового человека (выделено нами – АК)»139. Отметим, что этот, в том числе широко представленный в мифологии (миф о расчленении и воскресении Осириса в Египте, Адониса в Сирии, ДионисаЗагрея во Фракии и др.), сюжет имеет самое непосредственное отношение к наиболее архаическим инициатическим практикам. В этой связи крайне показательным представляется следующее замечание Элиаде: «Расчленение при посвящении шаманов и колдунов заслуживает серьёзного сравнительного изучения, так как сходство с мифом об Осирисе и связанным с ним обрядом, с одной стороны, и с ритуальЭвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 9. Hornung E. Conceptions of God in Ancient Egypt: The One and the Many. N-Y, 1982. 139 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 97. 137

138


366

ГНОЗИС

ным расчленением в индуистском обряде «мериах», с другой, – сбивает с толку и до сих пор не нашло объяснения»140. Действительно, как мы обнаруживаем, именно расчленение – типичная картина видений шамана до его вступления в исполнение шаманских функций. В работе Н.П. Дыренковой «Получение шаманского дара по воззрениям турецких племен» приводятся свидетельства, наглядно иллюстрирующие мысль, что «ощущение разрубания, разрезания, перебирания внутренностей есть непременное условие шаманства и предшествует моменту, когда человек становится шаманом»141. Якутский шаман Герасимов следующим образом рассказал этнографу А.А. Попову, как он стал шаманом: «Он вдруг (ища потерянных оленей) увидел на небе трёх воронов (выделено нами – АК), почувствовал удар в спину и потерял сознание. К нему явились «духи» и стали его истязать. Его били веревками и ремнями, в тело его впивались гады. Его обмакивали в кровяные сгустки, он захлебывался в крови, должен был сосать грудь ужасной старухи, ему выкололи глаза, просверлили уши, тело его разрезывали на куски и укладывали в железную люльку»142. Согласно записям многих исследователей и наблюдателей, всякий будущий шаман у якутов «испытывает все мучения отрезания головы, разрезания и варки тела». Так, телеутка шаманка Койон («заяц») начала шаманить после следующего видения: «Несколько человек разрезали её тело на куски по суставам и положили варить в котел. Потом пришло ещё двое людей. Опять резали её мясо, потрошили, варили»143. На наш взгляд, невозможно привести примеры, более отчётливо иллюстрирующие несомненную связь такого рода инициатических практик со сказочной процедурой расчленения героя или же вываривания его в волшебном котле! Причём из приведённого выше примера мы видим, что расчленение и вываривание являются составляющими одного процесса, тогда как в сказке мы часто встречаем варианты, как бы изъятые из единого контекста. Указанное обстоятельство позволяет предположить, что в перечисленных случаях мы имеем дело с явлениями, имеющими общую корневую основу. К аналогичному выводу приходит и Пропп, отмечая, что «все шаманы галлюцинируют одинаково, и образы этих видений иногда до мелочей (варка в котле и пр.), с одной стороны, совпадают с тем, что в Америке, Африке, Полинезии, Австралии совершается в качестве обЭлиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. С. 236. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 95. 142 Там же. 143 Там же. 140 141


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

367

ряда, с другой стороны, с тем материалом, который дает нам сказка»144. Следует указать и на то существенное обстоятельство, что хотя означенный мотив, как показывает Пропп, на стадии античных и древневосточных государств присутствует в религии, но в совершенно ином качестве – растерзанию здесь подвергается не шаман, но бог или герой. Умирая и впоследствии воскресая, он обожествляется и становится тем самым предметом культа, тогда как в волшебной сказке ничего подобного мы не обнаруживаем, как будто бы речь идет не о чёмто экстраординарном, но даже напротив достаточно «регулярном» (как в случае с шаманизмом), что для нас представляется крайне немаловажным. Примечательно следующее замечание Проппа: «Мы знаем, что обряды, имеющие предметом вскрытие или разрубание, действительно производились, но сведения об этом очень скудны (выделено нами – АК) <…> у племени ирунтариа посвящение производится в пещере. Посвящаемый засыпает перед пещерой. Тогда жрец «пронизывает его невидимым копьем, которое выходит сзади через затылок, проходит сквозь язык, оставляя в нем большое отверстие, и снова выходит через рот». (Язык навсегда остается повреждённым, и это свидетельствует о связи с духами.) Вторым ударом копьё проводится сквозь уши. Затем уснувшего уносят в пещеру. Там у него «перебирают все внутренности и вводят новые... в открытое тело вводятся магические кристаллы, затем его оживляют, но он лишен рассудка». Впоследствии он приходит в себя, и в нем признают шамана»145. В самарской сказке мы также обнаруживаем некий камень, дарующий герою (названному здесь Стенькой Разиным) особое качество. Примечательно, что герой находит этот камень внутри убитого им чудовища (Волкодира): «Стенька разрубает змея и находит в желудке змея камень, лижет его «и узнал всё, что есть на свете»146. Подобный сюжет (герой находит в желудке или голове змея алмазы или драгоценные камни) хорошо известен волшебной сказке. Более того, в некоторых сказках змей самолично дарит их герою147. В этой связи особенный интерес представляют сведения, согласно которым при посвящении в тело инициируемого (непосредственно во внутренности) вводится не камень (кристалл), а змея: «у австралийцев племени варрамунга юноша погружается в сон, а жрецы «во время сна его убивают, вскрывают труп, меняют его органы (changent ses organes)

Там же. Там же. С. 93–94. 146 Там же. С. 230. 147 Никифоров А.И. Победитель змея // Советский фольклор. № 45, 1936. С. 205. 144 145


368

ГНОЗИС

и вводят в него маленькую змею, которая воплощает магические способности»148. Отсюда, к слову, становится вполне понятным ещё один сказочный способ получения героем знания языка птиц – через посредство поглощения змеи или некой её части: из мяса змеи делают ветчину, варят суп и едят его, отчего герой приобретает знание птичьего языка. Пропп подчеркивает, что «мотив, что от съеденной змеи становится понятным язык птиц, зверей и рыб, очень распространён в мировом фольклоре (см. Гримм и параллели у БольтеПоливки)»149. Мы можем видеть, как в русской волшебной сказке первоначальный (и, по всей видимости, наиболее архаичный) сюжет о змее, воплощающей особые качества и пребывающей внутри человека, видоизменяется и предстает перед нами в виде мотива разрубания тела с целью избавления от болезни, вызванной змеями и гадами, пребывающими в нём. Образ змеи, воплощающей собой особые качества, отделяется от героя и сохраняется сказкой уже в качестве фигуры волшебного дарителя. Именно этот уже видоизменённый образ мы встречаем в украинской волшебной сказке «Несчастный Даныло»150, в которой хроническое «невезение» героя приводит его к решающей встрече с волшебным дарителем – змеей. Здесь мы видим отчётливую инверсию этого прежде целостного образа – а именно распад на «отрицательных» чужих (разрубающих Данылу) и «положительную» змею (воскрешающую его). Заметим, что дальнейшая инверсия этого образа приводит к появлению в волшебной сказке фигуры змеяантагониста как непосредственного «супротивника» героя, которого требуется одолеть, дабы получить доступ к охраняемому им сокровищу, которое как мы уже выяснили, есть не что иное, как воплощение упомянутого выше комплекса особого рода качеств. В этом свете весьма показателен способ получения Добрыней Никитичем «добра» от побеждённой им змеи: он хлещет её металлическими прутьями (железным, медным и оловянным), после чего змея «выблевала сперва ему золоту казну, Она выблевала затим да коня доброго, Ищэ выблевала ему красну девицу»151. Работая над проблемой переходнопосвятительных обрядов в донской казачьей традиции, М.А. Рыблова обнаружила, что «все атрибуты, знания и способности атамана получены им от Высших сакральных сил (или силы), которые, в свою очередь, соотносятся с образом Чудовища: скотья шерсть, дым, выпускаемый из трубки (как жар из пасти Чудовища), способность летать, как сокол, ходить по воде, Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 93–94. Там же. С. 230. 150 Украинские народные сказки // «Контекстnona» № 7. С. 207–212. 151 Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции. 148 149


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

369

быть невидимым, неуязвимым и т.д. По сути, атаман и сам приобретает черты и статус побежденного им Чудовища. Змеиная природа былинных богатырей и легендарных героев обращала на себя внимание многих отечественных исследователей, но обычно истоки образов змей и змееборцев искали в тотемном наследии древних славян, а инициация в форме змееборчества представлялась как превращение героя в змея (идентификация с предком, символическая смерть), после чего следовала борьба с ним (возвращение к жизни, переход = рождение). Проведённый нами анализ дает основание допустить возможность обратной последовательности обряда посвящения: сначала герой повергал Змея, а затем приобретал его облик и должен был занять его место»152. Возвращаясь к волшебной сказке «Несчастный Даныло», следует обратить внимание на то немаловажное обстоятельство, что в самом начале сказки (испытание тремя бочками!) перед Данылой открывается возможность стать царём или же кузнецом – отсюда можно предположить, что подразумевается если не равнозначность, то некоторая близость этих статусов. В связи с этим стоит вспомнить об особенном (магическом) статусе кузнеца в традиционной культуре. Кузнец, как и шаман (а позднее алхимик), пользуется репутацией «хозяина огня». С его помощью он осуществляет переход материи из одного состояния (качества) в другое. В некоторых культурных зонах кузнец считался равным шаману, если не выше его. «Кузнецы и шаманы – из одного гнезда», – говорит якутская пословица153. У Элиаде мы находим, что кузнечные братства играли свою особую роль в мистериях и инициациях: «Единство шаманизма и кузнечного искусства проявляется также в сценариях некоторых шаманских инициаций. В своих снах или инициационных галлюцинациях будущие шаманы видят, как их расчленяют «демоны» – руководители инициации. Итак, эти традиционные сценарии более или менее непосредственно включают в себя действия, орудия и символы, относящиеся к кузнечному ремеслу. Якутский шаман во время инициационной болезни видел части своего тела, отторженные и разъятые «демонами» с помощью железного крюка; после разного рода операций (очищение костей, соскабливание мяса и т.д.) «демоны» собрали его кости и спаяли их железом. У другого шамана тело разрезала на мелкие куски хищная ПтицаМать, у которой был железный клюв, загнутые когти и железные перья. Еще одного во время его инициационных галлюцинаций укачивали в железной колыбели. Приведем, наконец, следующий эпизод из длинного автобиографического рассказа авамскосамоедского шамана: будущий шаман во время инициационной болезни увидел, как 152 153

Там же. Элиаде М. Кузнецы и алхимики // Азиатская алхимия. С. 183184.


370

ГНОЗИС

он проникает внутрь горы; там он обнаружил обнажённого человека, орудующего мехами. На огне стоял котёл. Обнажённый человек схватил шамана огромными клещами, отрезал ему голову, расчленил тело на мелкие куски и все это бросил в котел, оставив вариться в течение трех лет. В пещере ещё стояли три наковальни, и обнажённый человек выковал ему голову на третьей, той, где он выковывал лучших шаманов. Затем он вынул его кости, собрал их и вновь покрыл плотью. По другому сообщению, тунгусскому шаману во время инициации отрубили голову и вновь выковали её из кусков металла. <…> Из всего сказанного нами следует вывод, что присутствие железа в теле шамана играет в определённом смысле ту же роль, что и горный хрусталь или другие магические камни у лекарей Австралии, Океании и Южной Америки»154. Немаловажно, и то, что, как указывает Элиаде, существует целый комплекс особого рода связей (схождений) между «хозяевами огня» (шаманами и кузнецами) с одной стороны и героями и мифическими царями (основателями династий!) с другой: «кузнец изготовляет оружие героев. Речь идёт не только о реальном изготовлении, но и о вложенной в них «магии». Именно таинственное искусство кузнеца превращает их в магические орудия. Отсюда и связи между кузнецами и героями, засвидетельствованные в эпосе. Ф. Альтхайм отмечает, что в эпических песнях почти всех монгольских племен, а также у тюрок слово «кузнец» (darkhan) означает и «герой», и «вольный всадник» (свободный). <…> Иногда кузнецы возвышаются до царского сана. По некоторым преданиям, Чингисхан был по происхождению простым кузнецом, а племенная легенда монголов связывает ремесло кузнеца с царствующим домом. В иранской традиции кузнец Каве был родоначальником династии Кавианидов; однажды он нацепил кожаный фартук на копье и поднял его как знамя восстания против правителядракона»155. В бурятских верованиях мы встречаем представление о девяти сыновьях небесного кузнеца Бошинтоя, которые сошли на землю, дабы научить людей искусству обработки металлов. Именно их первые ученики стали основателями династий кузнецов. Согласно другой версии, сыновья Бошинтоя женились на земных девушках и таким образом стали прародителями кузнецов, оттого «ни один человек не может стать кузнецом, если его род не восходит к этим предкам»156. Здесь нам следует вспомнить то примечательное обстоятельство, на которое мы уже указывали выше – а именно произошедшее сокрытие божественного происхождения помощников героя, наделяющих его неТам же. С. 186–187. Там же. С. 187. 156 Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. С. 435. 154 155


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

371

обходимыми для победы инструментами, а также тайну его собственного (божественного) происхождения. Как мы можем видеть, в некоторых волшебных сказках именно кузнец разрубает, оживляет и омолаживает героя157. Примечательно и то, что металлическая символика трансформации героя целиком совпадает с профессиональной сферой кузнеца (впоследствии алхимика) – работой с металлами. В этой связи показателен пример китайской традиции, которая не знала никакого разрыва между металлургической мистикой и алхимией. Для нас представляется особенно важным следующее замечание Марселя Гране: «даосизм восходит к братствам кузнецов, обладателям наиболее авторитетных магических искусств и тайны первичной власти (выделено нами – АК)»158. Наряду с этим следует помнить, что именно даосы, «легенды которых богаты вознесениями и различными чудесами, разработали и систематизировали шаманские идеологии и техники протоисторического Китая»159. А также то, что именно китайские ученые «на протяжении двух тысяч лет подвергали архаические традиции обработке, интерпретации и наконец «процеживанию»160. Невозможно обойти вниманием и тот факт, что в ряде посвятительных сценариев так называемых «мужских союзов», где фигура кузнеца также играла весьма значительную роль, руководители инициации описываются как существа маленького роста, карлики и т.п. Это не должно вызывать особенного удивления, так как «традиционный мотив низкорослого народа, посвятившего себя целиком работе с металлами и живущего в недрах земли, засвидетельствован и в других (не нордических – АК) традициях. У догонов первыми мифическими жителями их региона были негрилло, ныне исчезнувшие под землей, неутомимые кузнецы»161. То что, подобные представления могут строиться на вполне реалистическом основании, мы показали в нашей предыдущей работе «Предания о «подземном народе» и культ «ящеракоркодела» на севере европейской части России и Приуралье»162. Металлическая символика трансформации героя отчётливо представлена в норвежской волшебной сказке «Королевна с Хрустальной горы». Здесь главный герой (Пепелень) поочередно овладевает тремя волшебВ числе прочего следует упомянуть и распространённый мотив, когда кузнец, выступающий в роли «волшебника», меняет внешность героя: перековывает голосок и т.д. 158 Элиаде М. Кузнецы и алхимики // Азиатская алхимия. С. 202. 159 Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. С. 411. 160 Там же. С. 415. 161 Элиаде М. Кузнецы и алхимики // Азиатская алхимия. С. 200. 162 Комогорцев А.Ю. Предания о «подземном народе» и культ «ящеракоркодела» на севере европейской части России и Приуралье // Волшебная гора. Вып. XIII. 2007. 157


372

ГНОЗИС

ными конями, уздечка, седло и сбруя которых последовательно: медная, серебряная и золотая. Указанная последовательность строго соблюдается, когда никем не узнанный герой приступает к испытанию, которое заключается в том, чтобы достичь вершины Хрустальной горы, на которой восседает прекрасная Королевна с тремя золотыми яблоками. Троекратно приступает он к Хрустальной горе на конях с последовательно медной, серебряной и золотой сбруей, облачённый в соответствующие доспехи. В медном доспехе он преодолевает первую треть горы, в серебряном две трети горы, и, наконец, в золотом доспехе достигает вершины Хрустальной горы и вырывает из рук Королевны золотое яблоко. Следует обратить внимание и на перекличку медного, серебряного и золотого доспехов героя с соответствующей символикой трех царств Иного мира. К этому же символическому ряду относятся и три золотых яблока, которыми поочередно овладевает герой. Нужно отметить, что хорошо известные волшебной сказке золотые («молодильные») яблоки самым непосредственным образом связаны с золотыми яблоками вечной молодости из сада Гесперид163. Распространённый сказочномифологический мотив похищения золотых («молодильных») яблок «повторяется в Эдде, когда Локи крадёт яблоки бессмертия у богини Идхунн, охраняющей их»164. Немаловажно, что герой сказки «Королевна с Хрустальной горы» (Пепелень) между испытаниями и даже после финальной победы «в золе сидит, роется». И лишь когда его вынуждают предстать перед Королём (отцом Королевны) как того, «на ком кончается Королевство», т.е. в качестве самого «последнего» человека, он «cкидывает лохмотья от сажи чёрные» и предстаёт «рыцарем в доспехах червонного золота». Указанный образ неизбежно отсылает нас к представлению алхимиков о том, что толпа не может получить Камень Философов (именуемый также «Материей Мудрых») не потому, что он «редок» и «драгоценен», но потому, Геспериды (Έσπερίδες), в греческой мифологии нимфы, хранительницы золотых яблок на крайнем западе («сад Гесперид»). Они дочери Ночи (Неs. Theog. 211, 215 след.; вариант – Геспериды, Diod. IV 27). Геспериды живут на краю мира у берегов реки Океан и охраняют яблоки вечной молодости, которые Гера получила как свадебный подарок от Геи. Их три (или четыре) сестры: Эгла (Айгла, «сияние»), Эрифия (Эритея, «красная»), Геспера («вечерняя» вариант: Гестия) и Аретуса (Apollod. II 5, 11). Аполлоний Родосский в «Аргонавтике» (IV 13961430) рассказывает о прибытии аргонавтов во главе с Ясоном в сад Гесперид, который только что покинул Геракл, убивший стража яблок дракона Ладона и насмерть перепугавший нимф. Увидев прибывших, Геспериды в ужасе рассыпались в прах, но, вняв просьбам аргонавтов, превратились в прекрасные деревья и затем предстали в своём обычном виде. В этой версии мифа древнее оборотничество сочетается с новой функцией Гесперид, связанной с оказанием помощи героям. (Мифы народов мира. Энциклопедия в 2х т. Т. I. С. 298–299.) 164 Эвола Ю. Герметическая традиция. Введение к I Части. 163


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

373

что валяется в «грязи» (пепле, золе) под ногами и не привлекает внимания своей непритязательностью: «это камень и не камень, его можно найти повсюду, он и ничтожный, и драгоценный, сокрытый и видимый всеми»165. Останес в арабском тексте «Kitâb el-Foçul» говорит по этому поводу следующее: «нет ничего более обычного в мире, чем эта таинственная вещь: она есть у бедных и у богатых, она сопровождает в путешествии и остается дома»166. Затем он добавляет: «Клянусь Богом! Если назвать её настоящим именем, невежды скажут: Ложь! А умные почувствуют себя оскорблёнными». И далее: «Камень говорит тебе, но ты не слушаешь его. Он зовет тебя, но ты не отвечаешь. О вы, спящие! Что за глухота закрыла ваши уши? Какие клещи сдавили ваше сердце?»167 У Космополита мы находим: «То, что вы ищете, находится перед вашими глазами; никто не может жить без этого, все живое ему служит, но очень немногие его замечают; всякий имеет это в своей власти»168. И наконец в Семи Главах Гермеса: «Я пришел сказать вам то, что сокрыто: Делание пребывает с вами и в вас: как только вы найдете его в себе, там, где оно вечно пребывает, вы станете его обладателем навсегда»169. Говоря о металлической символике в волшебной сказке, следует помнить следующее замечание Эволы: «Определённые структуры реальности, определённые металлические состояния (выделено нами – АК) – понимаемые как безмолвные астральные оплодотворения в gremium matris terrae (Лоно материземли (лат.). – прим. перев.) – определённые природные феномены уранического планетарного мира понимаются как отвердения сил, которые открывают свою тайну в соответствующих состояниях духа, спящего в глубинах телесности»170. В связи с этим не стоит забывать о той особой связи между магией, мистикой и металлургией, на которую указывает Элиаде, комментируя традицию применения в кузнечном деле некоторых растительных препаратов, дошедшую до нас в «Ригведе», замечая, что: «в Китае и <…> в Вавилонии эта связь сохранилась гораздо более отчетливо»171.

Braccesco, La Espositione di Geber Philosopho, Venezia, 1551, Espositione, f. 66b; см.: R. Bacon, De Secretis Operibus artis et natura, BCC, I, 622. 166 Berthelot, La Chimie au Moyen-âge, III, 124. 167 Там же. III, 117, 124. См. также: Commentatio de pharmaco catholico (Amsterdam, 1666), IV, § 8. 168 De Sulphure, (Venice, 1644) 208; Salmon, Bibliothèque des Philosophes Chimiques, Paris, 1741. III, 273, 279. 169 Bibliothèque des Philosophes Chimiques, I. 170 Эвола Ю. Герметическая традиция. Гл. 5. 171 Элиаде М. Азиатская алхимия. С. 75. 165


374

ГНОЗИС

Это замечание особенно важно в свете того обстоятельства, что, «по всей вероятности, именно с проникновением вавилонской алхимии в Египет начинается история европейской алхимии (александрийской, иранской, арабской, средневековой)»172. С символикой трёх металлических царств Иного мира и соответствующих им доспехов волшебной сказки перекликается мифологическое представление о трёх типах сакрального так называемого «питья смерти», также медного, серебряного и золотого. У Рыбловой мы находим: «в предании о нартах173, записанном в конце XIX в., рассказывается о том, что был голод в течение 7 лет, и чтобы избавиться от мучений, нарты выпили расплавленную медь и пересеТам же. С. 41. Нарты, герои древних эпических сказаний многих кавказских народов. В национальных эпосах нарты – могучие воиныбогатыри, носители позитивного начала. Век их существования, «героический век», или мифическое время. Нарты выступают в роли культурных героев. Сосруко, Сасрыква отнимают у чудовищ огонь; Пхармат (чеч.) похищает его у бога Селы; Сосруко возвращает (что равносильно добыванию) семена проса, захваченные хтоническими существами, одаривает нартов напитком сано; Сатана изобретает пиво, Сырдон изготавливает для нартов двенадцатиструнную арфу; Кетуан (абх.) изобрёл свирель; благодаря Цвицву у нартов появились фруктовые деревья; Боткий Ширтка (по другому варианту – Селий Пира) из подземного мира принёс плуг и водяную мельницу. Нарты борются с хтоническими чудовищами – драконами, великана­ми (осет. уаигами, адыг. бляго, иныжами, Еминежом, абх. адау, агулшапом и др.). Смелые нарты прибегают не только к физической силе, но также и к помощи магии. Сатана, Сатаней-Гуаша способны изменять погоду; по просьбе Сатаней останавливается солнце; Сатана благодаря чудесному (небесному) зеркалу видит все, что происходит на земле; Сасрыква сбивает с неба звезду, чтоб обогреть братьев; Сосруко насылает стужу, чтоб одолеть иныжа, туман – чтоб победить Тотреша; Сеска Солса ударом плети по тазовой кости великана оживляет его, он же способен превратить Терек в полноводную реку; Ацамаз игрой на чудесной свирели, полученной его отцом от небожителя Афсати, пробуждает природу; Ашамез с помощью свирели может не только возродить все живое на земле, но и вызвать его гибель; Бидох (адыг.) исцеляет своим дыханием; проклятие матери Хважарпыса (абх., по другому варианту – по заклинанию СатанейГуаши) приводит к окаменению Нарджхеу и Гунды. Многие нарты обладают даром перевоплощения, например, Сырдон оборачивается стариком, старухой, молодой девушкой, шапкой, Дзерасса (осет.) принимает облик голубя. Нарты понимают язык птиц, животных. Помощники героев – чудесные кони (осет. Арфан, адыг. авсург Тхожей, абх. араш Бзоу). Отдельные нарты [Батраз (адыг.), Сас­рыква, Боткий Ширтка, Сеска Солса] спускаются в подземный мир и возвращаются из него. Нарты вступают в тесные отношения с богами, которые принимают в их жизни активное, непосредственное участие. В осетинском эпосе божества нередко сидят за одним столом с нартами, иногда нарты гостят у них на небе, небожители принимают участие в походах нартов. В осетинском и адыгском эпосах гибель нартов связана с волей богов.  Поставленные перед выбором между бесславным существованием и посмертной вечной славой, нарты отдали предпочтение славе. Существует несколько версий исчезновения нартов. В большинстве из них они гибнут, выпив расплавленную медь, но мотивировка поступка в них различна: раскаяние нартов в своих злодеяниях;  кара богов, обрекших их за разбой на голодную смерть, в  отдельных  версиях неурожай. В одной из версий нартов истребил голод, который наслал на них бог за их дерзкую попытку оживить убитого Хамчи Патарза. (Мифы народов мира. Т. II. С. 199–201.) 172 173


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

375

лились на небо. Очевидно, в первооснове – они должны были претерпеть испытание плоти голодом, чтобы подготовиться к предстоящему переходууходу. <…> В кельтском эпосе речь идет о Котбахе, которому «не хватило… первого убийства родича, и сделал ему серебро для питья и дал питья смерти Айлилю, от чего тот умер». Можно предположить, что в данном тексте речь идёт о переходе Айлиля на второй уровень, после вкушения напитка из серебра. Но тогда очевидно, третьему, высшему уровню (золотому) должно соответствовать «золотое питье». <…> Очевидно, кровь прошедшего «закалку» и вкусившего «напитка смерти» становилась соответствующей этому напитку: золотому уровню соответствовал золотой напиток и золотая кровь. <…> Кровь воина, достигшего высшего уровня (Золотого царства), должна быть «золотым напитком», а значит, она также демонстрирует явную связь со Светом. Но тогда в итоге, пройдя свой путь, герой становился обладателем «золотого» закалённого тела, в жилах которого течет золотой сок («золотая кровь»). Таким образом, и «сосуд», и его «содержимое» оказываются эманациями Света, а герой, прошедший путь до конца, становится Воином Света, обретшим наконец свою судьбу, т.е. сумевший вернуться к Первоистоку – Свету и слиться с ним»174. Означенное представление, как мы полагаем, имеет самое непосредственное отношение к практике достижения Адептом бессмертия на тонком физическом плане, каковое является объективной (sic!) целью Царского Искусства в китайской традиции: «суть даосской школы «внутренней алхимии» заключается в получении при помощи алхимических методов так называемого «неразрушимого тела света» – субстанции, наиболее близкой к христианскому «телу воскресения», которое спасённые души обретут в Горнем Иерусалиме. Несмотря на то, что это «тонкое» тело, т.е. его материальность весьма условна с точки зрения материалистической науки, это всё же объект, который адепт создает в атаноре собственной грубой физической оболочки и в который его пневма переходит после «разрушения алхимического сосуда», т.е. смерти физического тела»175. Итак, как видно из приведенных выше примеров (которые, безусловно, представляют только малую толику обширного материала волшебной сказки), можно заключить, что в основании волшебной сказки действительно обнаруживаются следы универсальной системы символов, которые вполне поддаются истолкованию в собственно герметическом176 Рыблова М.А. Хранители казачьих кладов: к вопросу о концепции судьбы в русской народной традиции. 175 Бутузов Г. Алхимическое наследие К.Г. Юнга. 176 При этом мы должны вполне учитывать, что «термин «герметический» в этом случае следует понимать не в том смысле, который был придан ему александрийской 174


376

ГНОЗИС

ключе. Однако мы полагаем, что истоки данной системы следует искать в более отстоящих по времени архаических пластах представлений177, возникновение которых предшествовало формированию соответствующей индийской, китайской, вавилонской и наконец египетской традиции (каковая не без основания считается колыбелью собственно европейской герметической мысли). В первую очередь мы имеем в виду совокупность символов, имеющих отношение к т.н. «специализированным инициациям», которым могут быть подвергнуты только определенные личности в связи с трансформацией их человеческого состояния, сведения о которых сохраняются самым ядром волшебной сказки. При этом важно понимать, что в данном случае речь идет не о «возрастных» обрядах, «благодаря которым подростки получают доступ к сакральному, к знанию, к сексуальности, становятся человеческими существами»178, но о процедуре, которая предполагает «творение не человека, а некоего сверхчеловеческого существа, способного общаться с Божествами, Предками или Духами»179. Это «новое рождение», de facto – создание промежуточного звена между людьми и сверхъестественными существами180, происходит в соответствии с обрядами, установленными последними. Причём оно ни в коем случае не повторяет биологическое или «естественное» рождение, хотя, как указывает Элиаде, может описываться акушерскими символами181. В этой связи нам кажется уместным ещё раз прибегнуть к цитате из «Герметической традиции» Эволы: «Здесь «перерождение» не является ни сантиментом, ни аллегорией, но конкретным фактом, который человек, не прошедший через Таинство, в принципе не способен понять. К его истинному смыслу – как справедливо отмечает Маккиоро (V. гностической школой и который строго можно отнести только лишь к работам, составляющим Corpus Hermeticum, а в том смысле, который он имел в период средневековья, и который гораздо более близок к его изначальному значению, отвечающему духу египетской эзотерической традиции». (Бутузов Г. Некоторые особенности герметического языка. // Алхимия и Традиция. С. 76.) 177 Элиаде приводит точку зрения Отто Хута (Сказки и религия эпохи мегалита. Paideuma, V, 1950), согласно которой некоторые сказочные сюжеты восходят к т.н. «религии эпохи мегалита», центром возникновения которой считается Испания и западная часть Северной Африки: «Отсюда мегалитическая цивилизация докатилась до Индонезии и Полинезии. Подобное распространение по трём континентам может, по мнению Хута, объяснить чрезвычайно широкую циркуляцию сказок» (Элиаде М. Аспекты мифа. С. 194). 178 Eliade M. Rites and Symbols of Initiation. New York, 1965, p 128. 179 Там же. 180 Здесь нам со всем вниманием следует отнестись к следующему важному указанию Элиаде: «Шаман – это человек, который имеет конкретные и прямые связи с богами и духами; он видит их лицом к лицу, говорит с ними, просит их». (Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. С. 93.) 181 Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. С. 20.


А. Комогорцев «О герметическом толковании...»

377

Macchioro. Eraclito. Bari, 1922. pp.119-120.) – можно прикоснуться, только отказавшись от какихлибо мистикорелигиозных концепций и обратившись к тому, что еще сохранилось среди примитивных народов мира в качестве остатков высших первоначальных учений. «Для них, – пишет Маккиоро, – палингенез не аллегория, но действительность, причём настолько реальная, что её часто рассматривают как материальный и физический факт»182. Таким образом, мы имеем дело с комплексом традиционных представлений, предполагающих принципиальную возможность локального преодоления ситуации «разрыва» сообщения между Небом и Землёй и фактического воссоздания ситуации изначального или мифического Времени для определённого круга избранных или, в терминологии Элиаде, привилегированных. К этому кругу могут иметь отношение не только шаманы, но «правители, герои, посвящённые»183. Однако ситуация с полноценной интерпретацией аспектов подобного рода инициатических практик объективно затрудняется тем обстоятельством, что «посвящение по преимуществу обряд тайный. Если мы коечто знаем о посвящении в первобытных обществах, то только потому, что белым людям удалось пройти посвящение или потому, что туземцы дали нам некоторую информацию. Мы ещё далеки от знания глубины первобытных посвящений»184. Мы также не можем не отдавать себе отчёта и в том, что всякое исчерпывающее толкование в данном случае возможно исключительно с позиции инициата, каковая определённо предполагает соответствующее Посвящение. Посему, помимо всего изложенного выше, мы вынуждены ограничиться только указанием на то, что «и золото, и духовное перерождение являются составными – и в равной степени неотъемлемыми – частями Великого Делания, однако же не исчерпывающими его (выделено нами – АК)»185.

Эвола Ю. Герметическая традиция. Введение ко II Части. Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. С. 449 184 Элиаде М. Мефистофель и андрогин. СПб., 1998. С. 265. 185 Бутузов Г. Алхимическое наследие К.Г. Юнга. 182 183


Клод-Состен Грассе д’Орсе

Менестрели Морвана и Мюрси I В исследовании, которое я посвятил иероглифике «Сна Полифила», было отмечено, что эта книга представляет собой ничто иное, как трактат о глиптике и учебник по инициации менестрелей Мюрси; теперь мне остаётся лишь объяснить роль, которую эта книга играла в их истории, а также в истории их соперников из Морвана. Менестрели Морвана существовали ещё в начале этого века под именем дровосеков или добрых кузенов, и в своём истоке были идентичны итальянским карбонариям. Целью этого союза, прародителя всего современного масонства, была помощь путешественникам, которые подвергались различным опасностям среди лесов или на дорогах. Те, кто принадлежали к дровосекам, творили знак или произносили пароль и находили прибежище у доброго кузена, который тут же приходил к ним на помощь. Ритуал дровосеков был поистине галльским, то есть состоял из мистификаций одна смешнее другой. И тем не менее с другой стороны это сообщество было вполне серьёзно: почти все путешественники, благодаря обстоятельствам или в соответствии со своими склонностями, имели к нему отношение. Древние менестрели были по своей природе бродягами, подвергавшимися всевозможным опасностям, и они хорошо понимали полезность такого союза. Менестрели Мюрси не отличались от них ничем, кроме области, из которой происходили. Если первые были выходцами из Морвана, то менестрели Мюрси имели отношение к готам, занимавшим северную часть Испании, юг Франции и часть Италии. И те, и другие говорили на одном языке, на вульгарной латыни или французском; и тех, и других можно было встретить под разными именами во всех западноевропейских странах, в особенности в Германии и Англии. Однако менестрели Мюрси были сторонниками папства, а менестрели Морвана – светской власти. Ряды первых пополнялись в основном за счёт ремесленников, вторых – за счёт представителей высших классов. И те, и другие существовали с незапамятных времён, однако обнаружить их следы ранее конца XV века весьма сложно. В начале последующего столетия менестрели Морвана приняли сторону коннетабля Бурбона, правителя Морвана, который, как и они, принадлежал к партии аристократов, и оставались верны своему делу, благоПеревод выполнен по изданию Claude-Sosthène Grasset d’Orcet, Histoire Secrète de l’Europe, E-dite, Paris 2001, t. 1, pp.189–219.  Надо заметить, что это название происходит от слова «уголь» (charbon), и отсылает не только к лесу, но и к мистическому камню карбункулу. 


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

379

даря чему Франциск I оказался в лагере менестрелей Мюрси. Публикация французского перевода «Сна Полифила», предпринятая по их наущению, преследовала в несравнимо большей степени цели политические, нежели художественные. Эта книга имела весьма скромный успех в Италии, поскольку иллюстрировавшие её гравюры были посредственными, а текст был совершенно чужд итальянской изящной словесности. Достаточно внимательно рассмотреть некоторые работы Мантеньи и прекрасные итальянские фрески в Лувре, которые по времени создания предшествуют публикации «Сна Полифила», чтобы убедиться в безыскусности попытки Леонардо Крассо изобразить, по сути, обыкновенное резюме сюжета, уже обошедшего мастерские художников, а также собрать архитектурные и орнаментальные решения, известные добрых два десятка лет. Но не так было во Франции, готическое искусство здесь трансформировалось в тот прекрасный стиль, примером которого является замок Гайон, и каковой не существует в Италии; мы называем его стилем Франциска I, англичане – стилем Тюдор. Он гораздо более элегантен и логичен, чем стиль итальянский или неороманский, но знатоку Серлио и Филиберу Делорму, жившим в Италии, ничего не стоило убедить Франциска I в том, что всё, происходящее у них, имеет гораздо бòльшую ценность, чем то, что происходит у него, в конечном итоге заставив последнего вырезать из одного камня две чаши, подменив итальянским стилем французский и удвоив рвение сторонников менестрелей Мюрси. Как я упоминал, менестрели Морвана происходили из Форе, они обитали там со времён друидов, и их целеполагающие принципы – как и принципы менестрелей Мюрси – также восходят ко временам друидов. Мюрси или Мерси была богиней Запада и смерти; Морган или Морван – богиней Востока и благополучия. Обе фигурировали среди изображений галлороманского храма Монморильона и Пуату, описанного Монфоконом. Первая была изображена в виде обнажённой худой женщины, держащей в каждой руке по змее; эти змеи обвивали её лоно. Вторая была представлена богато одетой дамой в перчатках. Себястьяно Серлио (1475–1554), влиятельный ренессансный архитектор и теоретик искусства, представитель итальянского маньеризма. Жил в Риме (1514–1527) и Венеции (1527–1540). Выступал в роли советника при Франциске I; участвовал в создании дворца Фонтенбло.  Это имя приводится в той транскрипции, какую даёт автор (другим употребляемым является написание Philibert de l’Orme).  Здесь переводчику хотелось бы сделать небольшое отступление и обратить внимание читателя на то, что в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» в момент первой встречи мастера с героиней руки последней облачены в чёрные перчатки с раструбами. Эта деталь в одежде состоятельной и благополучной обитательницы готического особняка является ещё одним ключом, указывающим на её прямую связь с Морган и свитой Эллекена. Дальнейшее рассмотрение этого романа в свете концепции д’Орсе может привести читателя ко многим интересным выводам, с чем мы его здесь и оставляем. 


380

ГНОЗИС

Мюрси – то же, что Марика или Марка, самая популярная богиня античного мира. Галлы называли её иногда Маркой, иногда Розмартой [Расмертой], и чаще всего представляли её в виде молота. Несмотря на то что большинство христианских церквей посвящены богу Воскресения и фасад их, соответственно, смотрит на запад, среди них есть немало таких, чей фасад смотрит в противоположную сторону, включая СенЖан де Латран и СенПьер де Ром. Есть основания считать, что Марика, наиболее почитаемая богиня римских плебеев, сохранила своё влияние и в христианском мире, так как менестрели Мюрси, похоже, всегда находились под папским протекторатом. Среди французских церквей, расположенных фасадом на восток, можно особо отметить собор СенМартен в Марселе, который служит примером использования в храме древних чёрных божеств – Маркуса и Марки. Также хорошо известно, что мадонны романских крипт были чёрного цвета. Та же аномалия расположения по сторонам света отмечается в двух церквях долины Домреми, одна из которых посвящена Святому Михаилу, победителю дракона, причём этот дракон сам является одной из древнейших форм богини Марики, которая представлена в рукописях как древнего, так и современного масонства в виде змеи, кусающей хвост, в сопровождении девиза: Esse fons et meta («се исток и конечная цель»); таким образом, по соседству с родиной Жанны Д’Арк, вероятно, находился важный центр менестрелей Мюрси, чей устав всегда был наиболее популярным и кто в немалой степени способствовал успеху героини из Лоррена. Однако это вторжение народных классов в государственные дела пришлось по вкусу Карлу VII ничуть не больше, чем англичанам, и хорошо известно, как он устроил, чтобы она оказалась в руках палачей. Людовик XI, корольнародолюбец и враг аристократии, напротив, с особой истовостью исповедовал культ мадонны и чтил память Жанны Д’Арк. Мюрси чаще всего представляют в виде сидящей мадонны, что занимает западный портал наших церквей. Морган или Морван располагается в северном портале и всегда изображена стоящей. Греки в качестве эмблемы снабдили её шапкой (kuneh), которая означала Удачу и Свободу; смысл этой эмблемы к IV веку был забыт, и её заменили на перчатки, современный символ прибыли и удачи. Слово перчатка (gant) происходит от vagina (пофранцузски gaine), чем объясняется два варианта произношения имени богини как Морган или Морван. Часто её имя пишут способом болееменее эксцентричным и гротескным, путём соединения даров моря и псовой охоты10 или посредством чудовищного союза матери, телёнка и Здесь и далее – буквально (от слова populus, т.е. «народ»). Marta и marteau («молот») – синонимы на птичьем языке.  Gants («перчатки») и gain («прибыль») – синонимы на птичьем языке.  Другим значением слова gaine является «чехол», так что этимологическая цепочка, приводящая от «вагины» к «перчатке», во французском языке скорее очевидна. 10 Marée и vénerie соответственно.  


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

381

осла (mère-veau-âne). Диана де Пуатье, используя скульптурную группу Жана Гужона, выразила эту идею с несравненной элегантностью, изобразив себя как богиню охоты в компании омара, краба и кита, которыми она представила море. Морган или Гандолен, Гандланд («страна блаженства») фигурирует в рыцарских романах как сестра Мерлина или Морланда («страна смерти»), которого ещё называют Граслон или Герланд, что имеет такой же смысл11. Удача, или Фортуна, всегда имела репутацию особы лёгкого поведения, которая расточает своё внимание без особого разбора; эмблема, которую ей посвятил Альциат12, озаглавлена Tumulus meretricis13. Вполне естественно, что счастливчики находились под её патронажем и что она служила символом объединения для землевладельческих корпораций. Согласно масонским документам, которые у меня есть под рукой, менестрели Морвана, или братья дуба, попали в Италию при Карле VIII и с тех пор известны там под именем карбонариев. Однако традиция масонства, согласно их собственной точке зрения, весьма запутана и никогда не была зафиксирована на вульгарном языке. В соответствии с заповедями друидов, их наследники не могли вести записи иначе, кроме как иероглифами или гримуаром. Единственными достоверными источниками, в которых можно обнаружить эти записи, являются грамоты их почитателей, составленные на местном диалекте. Всё остальное было доверено памяти, и, недолгое время спустя, превращено в легенду. И всё же не оставляет сомнений что братья дуба или дровосеки существовали во Франции ещё в прошлом веке14 и что это был аристократический и литературный градус, который присваивали лишь мастерам. Если карбонарии, вернувшиеся во Францию из Италии в начале этого века, являются последователями менестрелей Морвана былых времён, то, по всей вероятности, именно они виновны в гибели герцога Берри и вместе с ним династии Бурбонов, защитников их колыбели, за которых столь яростно сражались их деды. Однако также с уверенностью можно сказать, что судьба менестрелей Мюрси не менее причудлива. Прежде всего само название указывает на то, что их колыбель находилась в Испании; следует ли из этого, что их девиз был чисто нормандским и что они выступали как за Испанию, так и за Сицилию? Это одна из тех исторических загадок, ответ на которые можно найти у Рабле. В одном из наиболее занимательных пассажей его эпопеи, сколь гигантской, столь и гротескной, Панург предстаёт перед Переводчик позволит себе заметить, что словом «мерлин» (merlin) во Франции называют молот с длинной рукоятью для забоя скота, т.е. это синоним marteau, и, соответственно, Розмарты и Мюрси. Быть может, это самый короткий этимологический путь от чёрной мадонны к магугерою легенд о рыцарях Круглого Стола. 12 Речь идёт о работе Андреаса Альциата (Альчиато) «Книга эмблем» (Andrea Alciat, Liber Emblemata (Henry Steyner, Augsburg 1531). 13 Могила проститутки (лат.). 14 Т.е. в XVIII в. 11


382

ГНОЗИС

Пантагрюэлем и просит у него милостыню на тринадцати различных языках: немецком, арабском, тосканском, английском, баскском, лантернуа15, фламандском, испанском, готском, иврите, греческом, цыганском и латыни. Эти тринадцать слов представляют собой пателинаж, или распознавательный знак менестрелей Мюрси, которым они пользовались во время путешествий. Вот перевод этой фразы на французский, отличный от общеизвестного, но не вызывающий ни малейших сомнений: Germain, arabe, toscan, anglais, Basque, lanternois, flamand, espagnol, goth, l’Hebreu, grec, gitano, latin.

Grément art bâtisse, canon gaulois, Base colonne triomphale, mendie pain, l’est Goth Li beau regard, gite ne lattend16.

Словом grément или agrément в искусстве каменщика называли то, чем сегодня занимается скульпторорнаменталист. Галльский канон – это принцип готического искусства и является результатом пателинажа, происходящего из Готиании, или нашей провинции Гиенны, что в точности соответствует истории, поскольку, собственно говоря, наиболее древним монументом в готическом стиле, известным мне, является собор Клермон в Оверни. Li beau regard17, таким образом, готический девиз, и это означает, что его следует воспринимать как общий для норманнов и готов, поскольку колонизация юга Франции и севера Испании простиралась вплоть до Скандинавии, одна из провинций которых носит это имя18. Можно заключить, что li beau regard был общим девизом для всех ветвей готической расы вплоть до их разделения, и его первоначальный смысл следует искать в их языке. Lieb regger следует переводить как «люби наиболее упорных». Это осколок древнего скандинавского гримуара, и менестрели Мюрси считали себя Готами или «идальго» (hidalgos), как это делают сегодня все добрые испанцы. К тому же этот занимательный пассаж даёт нам понять, что Панург или Грифон, который на самом деле является лионским издателем Грифом, другом Рабле и основателем Ангелического Общества, членами которого состояли наиболее вольнодумные умы эпохи, был, как и сам Рабле, приверженцем демократической партии, противостоявшей Реформе (что объясняет, почему Рим простил им многие дерзости). У менестрелей Морвана также был свой девиз, но на данный момент мне не удалось его отыскать. Вполне вероятно, что Мюрси и Морван были настоящими именами Гвельфов и Гибеллинов. Как бы то ни было, не осИз той же категории, что фелибриж и блазон. С вульгарного французского это можно перевести примерно таким образом: Мастеркаменщик галльского канона Просит милостыню у подножья триумфальной колонны – Это гот, добрый малый, которому негде приклонить голову. 17 Буквально это «доброжелательность», нечто противоположное «сглазу». 18 Имеется в виду Gotland. 15 16


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

383

тавляет сомнений, что с конца XV века эмблема Морвана была принята в Германии противниками римского верховенства. Лютер перенял её в своём знаменитом памфлете «Папаосёл» (1523)19. С этого момента она очевидным образом стала использоваться прусскими рыцаряминоахидами20, которые образовали отдельный орден внутри франкмасонства; во время последней войны Великий Восток Франции, который ещё сто лет назад использовал девиз менестрелей Мюрси, наследников Готов, был побеждён менестрелями Морвана, принадлежащими роду Бурбонов. Опираясь на «Забавные сновидения»21, можно заключить, что Франциск I был хвостом дракона или рубщиком, что соответствовало шестому градусу менестрелей Мюрси (в шотландском обряде это называется Царская Секира), и, вполне возможно, он имел преимущественное право на трон, как стоящий на высшей ступени друидической иерархии (розенкрейцерская появилась в относительно недавний период и только в связи с крестовыми походами). Франциск I лично склонялся на сторону Морвана, поскольку не питал особого пристрастия ни к демократии, ни к абсолютистской власти; однако суверены очень редко поступают так, как им хочется. Вслед за высылкой коннетабля22 и его сторонников последовала смерть старшего сына23, изза чего он сильно охладел к Морвану. Его третий сын так никогда не женился, поскольку, по всей вероятности, был непригоден для брака. Второй сын, будущий Генрих II, был женат чисто номинально. Род Ангулемов грозил угаснуть. Франциск I устроил Генриху весьма неблестящий брак, согласно понятиям того времени. Его невестка Екатерина Медичи, хотя и племянница Леона Х, имеющая отношение к Овернскому дому, по прямой линии происходила из семьи простых аптекарей, державших лавку во Флоренции и вместо герба использовавших эмблему этой самой лавки со слабительными бисквитами, на которых они сделали своё фармацевтическое соАвтор имеет в виду текст Лютера, сопровождающий известную гравюру Лукаса Кранаха (см. илл.). 20 Т.е. придерживающимися закона, завещанного иудейским Богом отпрыскам Ноя (Bnei Noach). 21 Имеются в виду Les Songes Drolatiques de Pantagruel (1565), приписываемые Рабле. 22 Речь идёт о раскрытии тайного сговора коннетабля Бурбона с королём Испании Карлом V, главным врагом Франциска I, в 1523 году. Всё имущество и земли коннетабля были конфискованы в пользу короны, а сам он покинул страну (впоследствии стал генераллейтенантом императорского войска в Италии и воевал с французами). 23 Точнее было бы сказать, что последовала смерть его супруги Клод Французской (20 июля 1524 года); их сын Франсуа умер двенадцатью годами позднее. 19


384

ГНОЗИС

стояние24. Эти злосчастные бляшки так никогда и не простили папской племяннице, причём даже собственные дети, презиравшие её как жалкую плебейку. Екатерине Медичи было тринадцать, когда её соединили браком с пятнадцатилетним принцем; в течение целых одиннадцати лет она отказывалась считать себя замужней женщиной. Однако молодая Екатерина была девушкой редкой красоты, и, несмотря на то, что плебейка, обладала самыми тонкими и аристократическими руками среди женщин своего времени; что же касается силы духа и способности строить козни, то их хватило бы на нескольких человек. Она без труда покорила своего свёкра, который, к несчастью для себя, никогда не испытывал отвращения к буржуазии. Несмотря на то, что Франциск I пережил своего старшего сына, он не слишком беспокоился о младшем, предоставив тому возможность посвятить себя своей безумной страсти – псовой охоте; однако, поскольку этому нелюдимому Ипполиту выпала роль его основного наследника, суверен решил, что следует всё же объяснить ему, что существуют другие мужские занятия, которыми мы обязаны нашей праматери Еве, и попросил Диану де Пуатье, с которой состоял в постоянной связи, отшлифовать молодого Генриха. Это означало бросить ягнёнка в пасть волчице, поскольку гордая Диана не могла простить такой унизительной милости, оказанной ей отцом подопечного; кроме того, она была хранительницей всех его секретов, а также тайн коннетабля Бурбона. Принято считать, что Диана уступила Франциску I с целью выкупить жизнь правителя СенВалье, но эта гипотеза совершенно невероятна. Наперсник коннетабля был арестован у своего зятя, Луи де Брезе, внука Агнесс Сорель и сенешаля Нормандии, т.е. у принца королевской крови, одного из самых богатых и самых влиятельных лиц в стране. Диана сама была суверенной принцессой Валентинуа, а следовательно, женщиной не того сорта, которой можно предлагать подобные сделки. Её отец был арестован двумя дворянами её супруга и доставлен королю по его приказу, однако при условии, что арестованному будет сохранена жизнь. Если бы ему [супругу] захотелось отправить тестя в Англию, ничего не было бы проще, так что именно у своего мужа Диана должна была вымаливать жизнь отца, а совсем не у короля, но прекрасно известно, какими были восемнадцать лет, которые Диана провела с человеком, славящимся своей жестокостью и отвратительным характером. Не подлежит никакому сомнению, что она появилась при дворе лишь после своего вдовства и заняла положение суверенной принцессыиностранки, каковых было немало в ту эпоху. Она слыла самой блестящей собеседницей своего времени, а Франциск I обладал не меньшим обаянием; однако он приблизился к тому возрасту, когда закоренелый либертен, в какового он превратился после смерти своей первой жены, скорее предпочтёт Имеются в виду шесть расположенных кругом или эллипсом бляшек (или «шаров», как настаивают некоторые геральдисты). 24


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

385

зелёный плод спелому. Кроме того, Екатерина Медичи нравилась ему несомненно больше, чем Диана, и в 1536 году он отдал ей своего сына, чтобы сделать её своей невесткой. Интерпретируя девиз Саламандры, Клод Миньо, знаток и комментатор эмблем Альциата, не оставляет никаких сомнений на этот счёт, и ещё меньше их оставил студенческий маскарад в Париже, устроенный по данному поводу. Поскольку Диана была любовницей отца, она не собиралась оставить его ради дикой поросли, чьи мужские качества были под вопросом, и кто, как и король, должен был рано или поздно их всецело посвятить ей. Однако она жаждала гибели фамилии Ангулемов, и, со свойственной ей причудливостью, сплела с этой целью в высшей степени хитроумный заговор. С 1536 по 1544 год, то есть на протяжении восьми лет, она сумела постепенно отдалить дофина от его супруги. В это время старший сын Франциска I был уже мёртв, третий и последний умирал, а второй, единственный сочетавшийся браком, не имел законного наследника и не хотел об этом думать. В 1538 году, в период расцвета их отношений с Дианой, у Генриха родилась дочь, которую приписывают его связи с некоей дамой из Пьемонта, но каковая на самом деле могла принадлежать только сенешали, поскольку продолжила дело, начатое той, по осуществлению триумфа Бурбонов; побыв подругой Генриха IV, она переключилась на Людовика XIII. Иными словами, Генрих II не заслужил тех публичных обвинений со стороны своей супруги, которые имели место; также никто из современников не считал детей Екатерины Медичи его потомством. Генрих IV, сочетавшийся браком с Маргаритой Валуа, состоял с ней в таких же отношениях, как и Генрих II с Екатериной. Франциска II одни считали – небезосновательно – сыном Франциска I, другие – отпрыском кардинала де Лоррена, или же Филибера Делорма. Это стало причиной особенной дискредитации последних Валуа, и Карл IX, который был гордецом, не мог игнорировать данный факт; поскольку этот принц запоем читал Рабле, он выбрал своим личным девизом две колонны одна на другой в сопровождении мотто: Pietate et Justitia25. В гримуарах колонна называется pile26. Перевод этого курьёзного девиза: «милосердие и справедливость попирает колонну»27, что можно ещё интерпретировать как «то, что держится на милосердии, а не на законе»28. Как это душераздирающее признание прекрасно объясняет Святого Варфоломея!29 Париж совсем недавно сочувствовал мальчишеским выходкам сына одной известной актрисы, каковые в точности повторяли поведение Карла IX, когда тот расшифровал Благочестие и справедливость (лат). Штабель, стопа (фр.). В целом любой цилиндрический предмет (батарейка, опора, колонна и т.п.). Другое значение этого существительного – «поражение», «неудача». 27 Т.е. «нивелирует поражение». 28 Перевод предыдущей фразы с птичьего языка ([latin] par pitié et droit pile pliée = il tient par pitié, droit pas l’appelle). 29 Имеется в виду «Варфоломеевская ночь» с 23 на 24 августа 1572 года. 25 26


386

ГНОЗИС

эмблемы Альциата, в которых весьма резко были представлены интриги его матери, и с каким удовольствием он своей рукой мучил этого Жана Гужона30, наперсника Дианы де Пуатье, которому приходилось столько раз оказывать ему помощь в публикации злобных карикатур «Забавных сновидений». III31 Вернёмся к одиннадцати годам бесплодия Екатерины Медичи. Поначалу она довольно легко приняла свою участь покинутой супруги, на которую её обрёк молодой Генрих II. В тринадцать лет она в полной мере несла в себе разлагающее влияние Лукреции Боржиа32; в замке Отёй, принадлежащем Овернскому дому, она занялась вербовкой гвардии девиц благородного происхождения, которые впоследствии стали прекрасными инструментами государственного управления. Там же она принимала свою свекровь Элеонор, такую же развратную и ещё более лицемерную, чем она сама, которая находила утешение от холодности царственного супруга, служа шпионом у своего брата Шарля Квена33. Именно её Рабле представил как даму с собаками и цестриновыми чётками34. Франциск I был примерным мужем, когда жил со своей первой женой Клод де Франс, хромой и далеко не красавицей; однако он вышел из этой тюрьмы как минимум настолько же деморализованным, как и его невестка, и вторая супруга. К его благородным приятелям позднее присоединился Су35, обсуждавший королеву Элеонор с коннетаблем Монморанси и будущим кардиналом Лоррена, епископом де Сан, в возрасте шестнадцати лет. Наконец, к этой аристократической плеяде присоединился Филибер Делорм, которого Рабле называл триклиниархом36 при «весьма язвительном»37 короле. Три последних персонажа позднее образовали то, что мы называем «кабинетом Екатерины», ставшей к тому времени регентшей. Поначалу она вела жизнь, полную развлечений, однако, когда Екатерина достигла возраста двадцати четырёх лет, при том что её брак продолжал оставаться не более чем церемонией, она оказалась в весьма незавидном положении, дав опередить себя своей покровительнице. На самом деле Французский скульптор и архитектор (1510?–1565?). Гугенот; был вынужден покинуть Францию в 1562 году по религиозным причинам. 31 Нумерация соответствует оригиналу (первая и вторая часть слиты вместе). 32 Лукреция Борждиа (1480–1519) – незаконнорожденная дочь Родриго Борджиа, будущего Папы Александра VI. Канонический пример famme fatale – извращённый ум при блестящей внешности и полном отсутствии какихлибо моральных качеств. 33 Карл V Габсбург. 34 См. «Пантагрюэль», гл. XXI–XXII. 35 Гаспар де Су, паж Франциска I. 36 Т.е. служкой на пире, подающим вино. 37 Каламбур на слово «Трисмегист» («триждывеликий») – «très mégiste». 30


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

387

это был возраст, когда в той корпорации, которой она принадлежала, то есть в корпорации перчаточников, женщина не могла достичь градуса нарвала, не завершив женского Делания, то есть не родив ребёнка. Знак этой степени38 для прекрасного пола весьма курьёзен: это чепец (cornette), или «льняной рожок» (corne de lin), который до сих пор носят крестьянки в тех странах, каковые в древности находились под господством друидов, то есть вся Галлия, Англия, часть Германии и Испании. В Италии распространение этого головного убора остановилось в Альпах, а затем он совсем исчез вместе с французским языком. Некогда он предназначался исключительно для матрон; для девиц и бездетных его изготавливали из другой ткани. Дофина оказалась в довольно трудном и опасном положении: брак женщины, достигшей двадцатипятилетнего возраста и не сумевшей родить ребёнка своему мужу, мог быть расторгнут по причине стерильности супруги; вероятно, именно этого и добивалась Диана. Франциск I пребывал в растерянности, поскольку получил шанс лицезреть угасание династии Ангулемов в лице своего сына. В течение долгого времени его предупреждения и угрозы не приносили никакого результата. Диана околдовала молодого принца. Однако, если верить Альциату, Филибер Делорм сумел заманить последнего на охоту, где тот выпил достаточно для того, чтобы исполнить роль автора в деле появления на свет Франциска II. Правда, как только этот долг был выполнен, он тут же вернулся к Диане, каковой оставался верен до самой смерти, не беспокоясь о других детях, которых ему затем приносила Екатерина и каковых принято считать отпрысками кардинала де Лоррена. Девизом этого последнего была «пирамида, к вершине которой прикреплён плющ». Этот прикреплённый плющ (lierre noué) и есть Лоррен. Смысл этого девиза на блазон, пожалуй, слишком очевиден: «Лоррен опирается на Медичи»39. Таким образом, эта связь была скорее публичной, и Диана не отказала себе в удовольствии стать причиной неверности кардинала. Что касается Екатерины, как только её беременность стала заметна, она взяла себе девиз в виде радуги, сопровождаемой греческим высказыванием: fww`ς few`rei thn galhnhn, то есть огонь приносит затишье. Добавив слово «радуга» и слово «греческий»40, получаем истинный смысл девиза: удачный черенок приносит покой. На языке садовников «черенок» означает «сын». В период беременности, готовясь получить степень нарвала согласно обряду менестрелей Мюрси, Екатерина собственноручно перевела «Сон Полифила» и перекроила иллюстрации к роману, по каковым затем Филибер Делорм сделал гравюры (быть может, более чем просто отреТ.е. licorne. На птичьем языке appui-pyramide-chef = appui-prit-Médici. 40 Во французской поэзии слово iris часто употребляется в значении «радуга». L’iris grec на птичьем языке L’heureuse gref[fe] (последний слог относится к следующему слову feu, «огонь»), то есть «удачный черенок». 38 39


388

ГНОЗИС

тушировав их). Подписи под ними сочинил сам Франциск I, и я сожалею, что пока не нашёл времени, чтобы изучить их, поскольку они, несомненно, содержат множество политических аллюзий. На эти подписи ссылается Рабле. Бартоломео Серлио41 было поручено внимательно отредактировать текст перевода и иллюстрации к нему, выполненные двумя августейшими соавторами, чтобы достичь царственного лоска и стиля bourdes42, которые не были характерны для языка перчаточников. Задачей Рабле было перевести в литьё, то есть в латиницу, всё то, что в оригинале было представлено ивритом и арабским, чтобы «эразматики»43 смогли его прочесть; Ленонкуру была поручена сходная задача в отношении греческого. Что же касается королевы Элеонор, она взяла на себя заботу о затратах на издание, каковые никак не могли быть скромны. Все эти сведения, в совокупности со многими другими, опущенными в моём повествовании, нашли отражение в «Забавных сновидениях», само название которых представляет собой пародию на «Сон Полифила». Эта странная публикация состоялась в 1565 году, в связи со вступлением Карла IX, достигшего четырнадцатилетнего возраста, в царственную корпорацию перчаточников, и чьей эмблемой является рваная перчатка. Таков перевод на язык гримуара выражения «эразматики» (Erasmesfols), или «безумцы Эразма». Ученик, чудак, паж или polifil44 – одно и то же, и «Забавные сновидения» являются весьма строгим переводом «Сна Полифила» на вульгарный французский; однако стиль, избранный для Карла IX, был старинным стилем, то есть гротеском. Если такова была принятая форма, то трудно найти чтолибо более трагичное, чем содержание: поскольку кроме нескольких анекдотов, которые, похоже, стали последними произведениями Рабле и описывали ритуал, предназначенный для эразматиков, остальное представляло собой собрание самых разнообразных гравюр того времени, демонстрирующих всю сложность роли Дианы де Пуатье и кардинала Шатильона45 в амбруазском заговоре46 и вынудивших в своё время Диану отправиться посмотреть на то, что было изображено в палате каменщиков башни Несль. Шутка, ставшая заглавием книги, принадлежит Филиберу Делорму, главе корпорации и королевскому мастерукаменщику, каковое звание позднее было заменено на «управляющего строительством». Каменщики Отец Себастьяно, художник. Эквивалентно «болтовне» или «чепухе» фелибрижа. 43 Т.е. поклонники «Похвалы Глупости» (Moriae Encomium, 1511) Эразма Роттердамского (как видно из названия, это произведение было написано на весьма эллинизированной латыни). 44 Останавливаться на деталях значений этого слова без отсылок к другим работам д’Орсе не имеет смысла. 45 Конечно, на самом деле его имя звучит как «де Шатийон», но в русской литературе это имя употребляется, как это часто бывает, в искажённой орфографии. 46 Имеется в виду заговор протестантов в замке Амбруаз в 1560 году, направленный на свержение Франциска II, который закончился провалом. 41 42


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

389

Филибера не имели никакого отношения к современным франкмасонам, и его организация была ничуть не более таинственной, чем остальные ремесленные корпорации, однако она была самой многочисленной в Париже и вследствие этого наиболее влиятельной в смутные времена. «Забавные сновидения» были опубликованы после того, как произошло роковое падение с лошади, послужившее причиной смерти Дианы де Пуатье; сходным образом и «Мифология подонка» была опубликована после смерти маршала д’Анкра47. Таким путём выражалось вполне обоснованное суждение, каковое помогает понять причины тайной казни. Принятие обряда менестрелей Мюрси, сыгравшее большую роль в истории корпораций Парижа, в первую очередь связано именно с этим произведением, которое начинается с конца, на еврейский манер. После фронтисписа, превосходящего границы самой жуткой фантазии, идёт карикатура на кардинала де Шатильона, намекающая на его интриги с Пуатье, представленной в виде кувшина48. За этим шаржем следует Франциск I в Гаргантюа, то есть латной перчатке49, чью голову венчает распиленный пилой конус как эмблема его градуса рубщика колуном50. Он заключён в крепость, каковая представляет герб его супруги Элеонор; за ней прячется маленький Делорм в виде вооружённого зверька51. На последующих гравюрах изображена Элеонор, прячущая живот под монашеской рясой. Екатерина представлена в виде кастрированной обезьяны, строящей жуткую рожу, с тиарой на голове (это весьма невежливая эмблема изображает её странную манеру вести домашние дела). В своей композиции и исполнении упомянутая гравюра настолько непристойна, что не нуждается ни в какой ретуши. Затем следует Серлио в пажеском наряде, который держит в руках кухонный противень. Далее настаёт черёд Рабле, МатериАббатисы в болоте. Его имя представлено в виде одной туфли на застёжке, эмблемы Рибле или Робеленов. Последним в просвещённом гримуаре изображён Ленонкур, Т.е. Кончино Кончини (1575?–1617), убитого бароном де Витри. Фр. «un pot». 49 Или «воинственный перчаточник», guerrier gantier – каламбур скорее очевиден. 50 Слово «coin» («угол») может обозначать любой остроконечный предмет, колун, а также чеканку, что часто используется в каламбурах перчаточников. 51 Фр. «bête armée». Также стоит упомянуть, что в военном искусстве это означает «свинью» как порядок наступления. 47

48


390

ГНОЗИС

воинственный епископ, чья кираса представлена в виде улитки52. Вполне вероятно, что все эти шаржи, имеющие явное сходство с прототипом за исключением двух королев, которые замаскированы, принадлежат руке тех, кто на них изображён; ни один из них по уровню исполнения не превосходит уровень талантливого любителя. Все они выполнены в разных стилях, что предполагает несколько художников, и даже если вопреки этому предположению их создала одна рука, это, без сомнений, рука Филибера. Такова картина, которую нам рисуют документы, чья интерпретация, вероятно, всегда будет оставаться предметом спора, поскольку именно такова была цель их создания; однако, не придавая им большего значения, чем они заслуживают, к ним полезно обращаться, так как они представляют нашему вниманию собрание фактов, изложенных обычным ясным языком в современных исследованиях. Единственное, здесь эти факты представлены таким образом, что бросаются в глаза лишь посвящённым. Кроме того, всё, что я рассказал о драме появления на свет Франциска II, следует считать не относящимся к данному делу. Что же касается «Сна Полифила», то Рабле ссылается на него дважды и явным образом пародирует в своей четвёртой книге; это объяснятся тем, что в его глазах публикация данного произведения имела исключительно политический характер. Если оно выдержало столько изданий, то лишь потому, что довольно большое число посвящённых, включая самого Рабле, обладали 52

Фр. «colimaçon».


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

391

ключом к его прочтению, и этот текст, который профану вполне справедливо кажется скучным, становится весьма интересным, а иногда и весёлым, если попытаться найти в нём разъяснение гравюрам, без какового оные остаются совершенно невразумительными. Также следует отметить, что в большинстве случаев пояснения касательно этих композиций представляют собой шутовскую мистификацию, в то время как абракадабрическая буффонада «Забавных сновидений» скрывает серию ужасных трагедий, ставших прологом к Варфоломеевской ночи. Невозможно представить себе, чтобы публикация «Полифила» не породила целое множество других произведений подобного же рода; например, в своей «Истории карикатуры» Шамфлёри собрал немало представителей этого вида. Но что меня действительно поражает, так это как мог господин Попелен53 забыть о присутствии Альциата среди итальянских современников французского издания «Полифила». IV Известно, что Андре Альчиато был одним из самых блестящих знатоков римского права, и можно только поражаться тому, что он при этом умудрялся быть не менее блестящим знатоком гримуара – если только Базош54 не был одним из главных убежищ благородной науки. Страна Сутяг55 послужила Рабле основой для создания сюжета одной из самых весёлых и пёстрых сказок в стиле лантернуа, которые повествуют о деяниях и подвигах господина де Баше и диких выходках Франсуа Вийона. В состоявшую из тумаков беседу Сутяг и весёлого кюре Удара, после вечерни служившего своему владыке виночерпием, он нашёл способ вставить весьма солёные шуточки, касающиеся двора Франциска I, из которых я хочу привести следующую: Mordere grippi piot avirof relucha Imbure lucecoque lurintimpanemens. Mon, mon, vrelon, von, von. Trpigne mampeuil lori frizonouf ressuré. Язык лантернуа является разновидностью белого гримуара, то есть самого лёгкого для понимания; в нём не используются ассонансные окончания на «L», поскольку его расшифровка не требует слишком много усилий. Также ему по большей части не доверяют важных тайн, и то, что я собираюсь расшифровать, было опубликовано после смерти Франциска I, каковой факт свидетельствует о некотором опоздании автора. Вот мой перевод: Имеется в виду поэт Клавдий Попелен (1825–892), издавший свою французскую версию «Гипнеротомахии Полифила» в 1883 году. 54 Парижская гильдия юристов. 55 См. 4я книга «Героических деяний и речений доброго Пантагрюэля», главы XII–XV. 53


392

ГНОЗИС

Король слушает суровый звук армейских труб, чтобы напоить птенцов, Он оставляет своё ложе, чтобы д’Этан привела Лоррена, Сделав его аверланом; испытание не потребовало много сил – Букли завиты на бигуди. Итак, герцогиня д’Этан давала уроки причёски шестнадцатилетнему Шарлю де Лоррену, епископу Санса и одному из самых миловидных пажей своего времени, для того чтобы он смог успешно пройти тест на аверлана, то есть пажа. Все дамы высокого происхождения обсуждали как фаворита, так и королеву, его патронессу, а также дофину, чьим протеже он был. Диана пыталась завоевать его со всей силой, каковую имела в период расцвета своего могущества, и, вполне вероятно, портрет Шарля можно увидеть в прекрасном образе Тритона, несущего Галатею на барельефе замка д’Ане. Его дядя был другом и патроном Рабле; не сдирает ли он с самого себя шкуру в этой весьма остроумной игре? Однако нам предстоит убедиться в том, что Альциат оказался ещё менее вежлив. Мудрый миланский юрисконсульт был призван во Францию Франциском I; в 1527 году он получил звание профессора права в Бурже. Тем не менее герцог Миланский попросил его вернуться обратно в Италию, где Альчиато и умер в 1550 году, в возрасте пятидесяти восьми лет, вскоре после публикации своих «Эмблем» – гримуара, переиздаваемого не менее часто, чем «Сны Полифила». На самом деле чтение его работы гораздо менее утомительно [чем чтение поэмы Колонна], поскольку здесь автор не пытается создать посредством гравюр некую невразумительную романтическую интригу. Каждая из них просто отсылает к латинским или греческим поговоркам, при отсутствии явной связи с предшествующими или последующими гравюрами, однако весь ансамбль образует одну пространную фабулу, написанную чёрным гримуаром, каковая повествует о всех тайных событиях войны Колбас56, и эта обвинительная речь, составленная с сухостью юридического документа, заканчивается смертельным ударом булавы, обрушиваемым на Шарля де Лоррена с невиданной жестокостью. Так, эта эпиграмма аля Марциал составлена из названий деревьев, то есть написана гримуаром наиболее распространённым и лёгким для чтения. Это парафраз девиза Екатерины Медичи, из которого я могу позволить себе процитировать лишь заключительную часть: 56

См. 4я книга Пантагрюэля, гл. 41.


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси» Limon, buis, amande, murée, laurée, peuplié

393

Allemand boeuf immonde, aime royale Europe plaît.

Таким образом, мы получаем «Мерзкому немецкому бычище аристократическая Европа отвечает взаимностью». Один из триумфов «Полифила» (тот, что с Кентаврами57) на самом деле представляет собой Европу верхом на быке. Не идя дальше путём разоблачений в этой области, могу только добавить, что «Эмблемы» Альциата представляют собой гримуар обряда Менестрелей Морвана, каковой был, вероятно, заказан Дианой де Пуатье, чтобы составить противовес таковому у их соперников, и если его гравюры выполнены с меньшим старанием, то они ни в чём не уступают конкурентам с точки зрения эрудиции. Кроме того, другой юрисконсульт, Клод Мино или Миньо, обогатил их примечаниями и диссертацией на тему эмблем, что делает их вдвойне ценными для всякого любителя гримуара. И всё же издание этой книги было весьма нехорошим делом, поскольку Франциск I осыпал Альциата всяческими благодеяниями. К несчастью для последнего, он был настолько же гурманом, насколько и сластолюбцем; вероятно, жизнь его оборвалась благодаря яду. В остальном же всё вполне известно: на его гербе был изображён лось, или «большой германский олень», который погречески называется алке58, откуда и происходит Альциат; также этот говорящий герб сопровождал весьма курьёзный греческий девиз mhden afnaballomeno (то есть «никакого промедления»). Вполне вероятно, Альчиато гордились своей решительностью в военных действиях. Андре заменил этот греческий девиз другим, каковой он поместил в заглавие одного итальяноязычного произведения, посвящённого символике блазона и геральдике. Вероятно, это была весьма занимательная книга, однако её крайне трудно найти в наши дни. Мне из неё известен лишь упомянутый девиз, притом со слов Мино. 57 58

Имеется в виду первый из шести Триумфов первой книги (см. илл.) Alkh.


394

ГНОЗИС

Девиз этот составлен из кадуцея, расположенного между двух рогов богини Амальфеи59. На современном гримуаре кадуцей представляет собой просто трость, которую обвивают два ужа, что можно перевести как «За такое богатство надо бороться»60. Что касается двух рогов, то это две короны61. Эту эмблему сопровождала подпись: andro dikaiou karpo oufk afpollutai (что означает «острожный человек не потеряет дохода»), в результате чего получается двустишие: За такое богатство борются две короны; Так старички всё потеряют ради Дианы. Быть может, это было добавлено позже. «Когда ты в духе, ты ничего не видишь». Альциат пережил Франциска I, который был столь добродушен к нему. Екатерина Медичи и Шарль де Лоррен отличались этой добродетелью в гораздо меньшей степени; это подтвердилось во время Варфоломеевой ночи и не только. Жанна д’Альбре, мать Генриха IV, также выказавшая интерес к гримуарам, умерла далеко не своей смертью. Гравюры Альциата обрамляют обезьяны и кролики, более чем наивный способ писать гримуаром, указывая на имя Святой Жильпен62. Несмотря на грубоватое исполнение, эти гравюры весьма элегантны композиционно, и многие из них в неизмеримо большей степени соответствуют стилю Жана Гужона, чем гравюры «Сна Полифила». Гравюра под номером IV явно служит ответом на одну из композиций «Полифила», на которой представлен Ганимед в цепких когтях орла. На старофранцузском Ганимед означает «возрадуйся в Боге»63, что Альциат перевёл на латынь как in Deo laetandum. Девиз же первого градуса современного масонства «Моя сила в Боге». Подлинная греческая этимология этого представлена у Альциата: gannusqai mhdesi, то есть «сделать стези прямыми»64. Ганимед был первым градусом древнего масонства, что можно понять на примере колонны Кюсси65. Весьма забавно, но современное масонство сохранило довольно точную интерпретацию этой символики. Кормилица Зевса, представляемая в образе козы. Canne + bisses tortillées = Combastre tel doit 61 Cornes = Couronnes. 62 Saint Gilpin = singes-lapines 63 Ganymedes и gain emmi Dieu соответственно. 64 Это выражение также имеет непристойный смысл, который Грассе д’Орсе опустил (вероятно, по причине пуританства эпохи). По сути, это означает «быть совращённым мужчиной». – прим. ред. фр. изд. 65 Римский монумент III века вблизи Иври (Бургундия). 59 60


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

395

Французское издание «Сна Полифила» дало сигнал к началу войны Колбас, жуткой эпопеи, воспетой Рабле, срок окончания которой, однако, был ему неизвестен. По разным причинам и Диана де Пуатье, и Екатерина Медичи выбрали для себя чёрный цвет. Диана карикатурно представляла Екатерину в виде мандолины, то есть «скорбящей души»66, или горящей свечи («печальной невестки»)67. Екатерина, которая была моложе, отвечала ей старой сандалей (что есть «печальная старость»)68. В «Забавных сновидениях» собрано некоторое количество этих взаимных любезностей. Рабле, который, судя по всему, испытывал колебания в отношении того, какую сторону принять, в конце концов примкнул к соратникам кардинала Жана де Лоррена, то есть менестрелям Мюрси, продолжая, однако, время от времени вставлять хорошие шпильки представителям и той, и другой стороны. Екатерина не ограничивалась карикатурами; она с успехом избавилась от всех своих врагов, начиная с мужа. В свою очередь, нет никаких свидетельств, что Диана имела склонность к убийству, и её напрасно обвиняют в преследовании протестантов, поскольку все менестрели Морвана в той или иной степени испытывали склонность к протестантизму. В период правления Генриха II имели место два знаменательных судебных процесса: процесс Анны дю Бург69 и разбирательство по делу Бероальда де Вервиля70. Этот последний, которого приговорили к смертной казни за отречение от веры, был другом Дианы де Пуатье и её сообщником. Вполне вероятно, что именно она организовала его побег, и если она не смогла спасти Анну дю Бург, так это лишь потому, что влияние менестрелей Мюрси было сильнее. Эта битва между двумя соперничающими силами сама по себе служит достаточным аргументом, каковой объясняет странность отношений между Генрихом II, его супругой и его любовницей. Он не любил и не ценил Екатерину, и, так сказать, публично позволил ей жить с двумя её фаворитами – Шарлем де Лорреном и Филибером Делормом, в то время как она сама вынуждена была терпеть рядом с собой Диану. Именно эта последняя была на первых ролях, именно ей отдавали предпочтение иностранные послы. Почему же Генрих II не попытался расторгнуть этот брак? Почему он терпел детей, которых никто не считал его потомством, почему коннетабль де Монморанси отважился сказать ему в Mandole = âme en deuil. Chandelle qui brûle = bru laisse en deuil. 68 Vieille sandale = vieillesse en deuil. 69 Анна дю Бург (1521–1559) была советником парижского Парламента. На одном пленарном заседании она открыто выступила в защиту кальвинизма и весьма жёстко высказалась в адрес короля (Генриха II). Её немедленно препроводили в Бастилию, а затем приговорили к повешению с последующим сожжением. Приговор был приведён в исполнение 23 декабря 1559 года. 70 Имеется в виду Матьё Бероальд (не путать с Франсуа Бероальдом де Вервилем, его сыном). 66 67


396

ГНОЗИС

лицо, не боясь оскорбить короля, что Диана, его биологическая дочь, была единственным человеком, которому тот был нужен? История молчит в ответ на эти вопросы; однако, основываясь на том, что нам известно о замке д’Ане71, можно с уверенностью сказать, что Генрих II, в отличие от своего отца, открыто склонялся к менестрелям Морвана. На самом деле именно он был инициатором того, чтобы воздвигнуть памятник, который теперь можно увидеть в Лувре72, однако он сделал это не в память о Луи де Брезе, до которого ему не было никакого дела, а в честь той самой Морганы или Морваны, легендарной сестры мага Мерлина, которую он представил со всеми чертами венерической богини. Известно, что этот памятник был создан в 1548 году, после того, как Генрих II взошёл на трон, и что его создание стало, так сказать, первым актом правления нового короля. Вполне вероятно, что его намерением было во что бы то ни стало избавиться от Екатерины, которая находилась, если так можно выразиться, в ссылке в Бургундии; и, конечно, на замечательном барельефе, который украшает ворота д’Ане, можно видеть Галатею, уносимую тритоном, меж двух детей, убегающих от морских животных. Как я уже говорил, тритон должен был представлять кардинала де Лоррена, а, может быть, и Филибера Делорма, поскольку изображение напоминает обоих. Что касается Галатеи, каковую ещё можно обнаружить на одном из окон Лувра, то это молодая Екатерина. Перевод композиции барельефа таков: Спасибо, я не хочу говорить на равных. Положение Екатерины на тот момент было не блестящим; соперница лишила её двойной опоры в виде лорренского принца и лионского архитектора. У этого последнего разрывалось сердце изза того, что его постоянно заставляли участвовать в планах, результатом которых становилось безжалостное издевательство фаворитки над дамой, занимавшей все его мысли. Лавры73, которыми Диана украсила свой любимый монумент, служили представлением как имени Лоррен, так и имени Лорм. К кому именно их отнести? Делорм был слишком мелким персонажем согласно представлениям того времени, чтобы ему была оказана подобная честь. Между тем, как глава масонской корпорации, он обладал значительным политическим влиянием; кроме того, он был аббатом СентЭлуа, что делало его весьма состоятельным человеком. В лице оппозиционных группировок, состоящих из представителей демократической прослойки, которые находились в руках архитектора, Диана столкнулась с противодействием, которое она не могла побороть, Этот замок был построен Филибером Делормом по заказу короля, как подарок Диане. Он был расположен посередине владений покойного мужа Дианы, Луи де Брезе, правителя д’Ане, и использовал часть фундамента древнего фамильного замка, разрушенного Шарлем Квеном, 72 Имеется в виду «Фонтан Дианы». 73 Ср. Laurier, Lorraine и Lorme. 71


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

397

и вынуждена была искать с ними общий язык, что нашло отражение в публикации «Полифила», состоявшейся в 1553 году. Этот год не был знаменателен никаким политическим событием; однако, если переиздание «Полифила» играет роль такового (а я считаю, что ему следует эту роль приписать), упомянутую дату можно рассматривать как триумф французской демократии над аристократией, поскольку начиная с этого момента восходящее движение первой стало непрерывным. Вполне вероятно, что поначалу упомянутый триумф ограничивался тем самым равенством, от которого отказывалась Диана на барельефе д’Ане; однако совершенно ясно, что менестрели Мюрси не собирались на этом останавливаться. Лувр обладает одним интересным доказательством этого пакта о равенстве. Я имею в виду замечательную эмаль из Лимузена, на которой справа, под распятием, представлены Франциск I и Элеонор Австрийская, а слева изображены Генрих II и Екатерина Медичи, рядом с Христом, встающим из гроба. Распятие является символом Мюрси, то есть тех, кто выбрал смерть («кто мёртв» – mort che). Воскрешение – это Морван, те кто, ушли от смерти (mort vient). При этом следует напомнить, что почётную, правую часть композиции занимает Мюрси. V Итак, с этого момента Мюрси начинают превалировать; однако затем баланс был резко нарушен по причине побед, которые принёс империи Гиз Меченый74, брат кардинала де Лоррена. В этот период Екатерина поверила, что в состоянии приструнить своего супруга, которого очень мало ценила в этой роли, и хорошо известно, как Генрих II погиб во время турнира от руки Монтгомери, капитана шотландской гвардии. Будучи протестантом, он сумел добиться успеха и в стане соперников. Одна из карикатур «Забавных сновидений», самая изящная из всех (вероятно, сочинённая Дианой и выполненная Жаном Гужоном), очевидным образом обвиняет королеву в том, что она опустила руки, что позволило Джеймсу Монтгомери пронзить бавьер и глаз короля75. Диана, лишённая поддержки, всё ещё была очень сильна, чтобы её можно было заставить покориться. Так же, как герцогиня д’Этан и королева Элеонор, она была отлучена от двора и удалилась в свои владения в Нормандии, её подлинное княжество, где она имела все возможности поддерживать отношения с Елизаветой Английской. Касательно того шестилетнего срока, на который она пережила Генриха II, официальная история не сохранила практически никаких сведений о ней, однаПрозвище Генриха де Гиза I (1550–1588). Бавьером называлась нижняя часть шлема, которая защищала лицо, когда забрало было поднято. Это слово сохранилось в современном итальянском и означает «стоячий воротник» (il bavero). – прим. ред. фр. изд. 74 75


398

ГНОЗИС

ко ненависть, которая сжигала Екатерину, ничуть не ослабела после её исчезновения со сцены, и, согласно Бероальду де Вервилю и кардиналу де Шатильону, именно она стояла у истоков амбруазского заговора. Целью Екатерины было отдать Гавр Елизавете и возвести её на французский трон. Однако английская буржуазия опасалась, притом вполне обоснованно, что эта корона может отодвинуть английскую на второй план; в итоге заговорщиков мало поддерживали, и они потерпели поражение. Вслед за этими весьма тёмными событиями Диана была приговорена эразматиками к смерти от коня, и она на самом деле погибла в результате падения с него, когда затем животное опрокинулось на неё и раздробило ей бедро. После смерти Дианы Екатерина, видя, что два её старших сына, Франциск II и Карл IX, не имеют детей, предприняла попытку реализовать проект по соединению на одной голове двух корон – Франции и Англии, и голова эта должна была принадлежать её сыну Генриху. Этот принц очень нравился Елизавете, однако он был фанатичным католиком и не решился на брак с протестанткой, что, вероятно, спасло католицизм во Франции. Екатерина опиралась на силы Мюрси, однако она была женщиной без предрассудков и могла с такой же лёгкостью выслушать протестантскую проповедь, с какой Генрих IV впоследствии посещал католическую мессу. Обычно принято преувеличивать её роль в событиях того времени. Морван устроил амбруазский заговор; Мюрси ответили Варфоломеевской ночью, причём уязвлённое самолюбие Карла IX заставило его участвовать в этом деле с искренним энтузиазмом; однако если бы он попробовал сопротивляться, его бы убедили иным способом, как произошло с его братом Генрихом III, убитым за попытку вернуться в стан Морвана. На самом деле к этому моменту Мюрси довели демократические настроения до той степени, когда можно было предпринять попытку установления теократической республики. Это стало первым следствием иезуитского образования, девизом которого было Ne sire se Christ («никакого иного владыки, кроме Христа»). De viris illustribus76, вполне безобидная с виду книжица, тем не менее, проповедовала ненависть по отношению к королю и тиранам. Таким образом, Лигу77, хотя она и возникла на добрых два века ранее драмы Террора [якобинцев], вполне можно считать прологом к ней. Федерация парижских ремесленников не отваживалась отправлять королей на эшафот, но она выносила им смертные приговоры на масонских собраниях и затем приводила в исполнение посредством кинжала. После убийства Генриха III военные успехи Генриха IV совершенно не ослабили его сопротивления. Это был критический момент для католиСобрание жизнеописаний христианских авторов, составленное Святым Иеронимом в конце IV века в осуществление незавершенного плана Светония, в свою очередь, продолженное многими позднейшими авторами. 77 Католическая партия, организованная в 1576 году герцогом де Гизом. 76


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

399

цизма, поскольку если бы Морван, которого представлял Генрих IV, сумел отодвинуть католицизм на второй план во Франции, это означало бы также конец его доминирования в мире. Если бы Франции удалось осуществить Реформу, Испания и Италия не смогли бы после этого долго продержаться. Французский дух эклектичен по самой своей природе, он всегда колеблется между Реформой и ультрамонтанством. Учение Лютера оказалось недостаточно радикальным, чтобы совратить французов; в нём не было безжалостной логики Кальвина, подлинного прародителя якобинства. Даже без парижских корпораций кальвинизм, уже принятый практический всей провинциальной аристократией, мог стать государственной религией при первом из Бурбонов78 и, вероятно, одарить нас парламентской системой, скопированной с англичан. Такова была мечта Морвана. В этот момент их интересы совпали с интересами демократии, а Париж всегда и при любой власти был чемпионом демократических настроений. Он выдержал осаду со стороны Генриха IV столь же страшную, как и в 1870 году79, и не уступил ни дюйма. Не сумев сломить сопротивление, которое могло бы отразить не один штурм, Беарне80 решил подкупить его мессой. Если бы в рассматриваемый период это было всего лишь вопросом свободы совести, отречение Генриха IV стало бы событием весьма скромного политического значения; однако на самом деле исторический глава менестрелей Морвана стал предводителем менестрелей Мюрси. Аристократыпротестанты подняли его на щит, они проливали свою кровь за него более чем на двадцати полях сражений, и его отречение означало для них потерю всех своих завоеваний и окончательное утверждение победы демократии. Её триумф, который растворился в триумфе католицизма, был всеобъемлющим. Шамфлёри в своей «Истории карикатуры» сообщает о публикации серии гравюр, приуроченных к вступлению Генриха IV в Париж в 1594 году. Эта серия представляет рождение, расцвет и закат Лиги. Вот перевод первой гравюры: Согласился для Генриха создать Королевскую ложу в Галлии Клемент; мир колокольному жерлу, Которому его не хватало, поскольку ложа сия Завоюет признание верховной короне, Папа напишет буллу, И оборотни признают королевскую власть.81 Т.е. при Генрихе IV. Имеется в виду осада Парижа во время ФранкоПрусской войны. 80 Гасконский диалект, «официальный» язык сторонников Реформы. 81 В оригинале: Accorde Henri, bastir loge royale En Gaule, Clément; cloche perce paix, tel N’ait; q’en chef couronne, estre loge Doit reconaisse, bulle mit pape, royale Epreuve loup garou souscrit l’ait. 78 79


400

ГНОЗИС

Таким образом, Папа Клемент содействовал Генриху в создании королевской ложи в Галлии, чтобы Париж (колокольное жерло) наконец обрёл покой, и признал, что корона была возложена на его голову согласно папской булле – ведь только при исполнении этого таинства оборотни82 готовы были признать королевскую власть. Упомянутое таинство, пародия на сакральную мистерию, было разыграно для Карла IX в Ложе эразматиков или перчаточниковпарфюмеров, и, похоже, состояло в испытании штанишками или бракà83, каковые были эмблемой возвращения блудного сына. «Забавные сновидения» представляют Карла IX в процессе исполнения этого странного ритуала, который также служит темой в одном из куплетов песенки о короле Дагобере84. Две последующие гравюры являются не чем иным, как продолжением этого пакта, каковой ставит Беарне в довольно жёсткие рамки, поскольку царствование упомянутого короля85 должно было служить интересам Мюрси – однако так, чтобы при этом не вызывать недовольства Морвана. В качестве компенсации (более чем скромной для победителей) он пожаловал последним разнообразные привилегии и франшизы, известные под именем Нантского Эдикта86. Однако это произошло не без весьма упорного сопротивления со стороны Мюрси, и ещё в 1601 году фронтиспис третьего издания «Сна Полифила» давал понять, что Мюрси требовали запретить Морвану брать молодых, то есть учеников, что вело по сути к их уничтожению. Упомянутый фронтиспис также отражает историю отравления Габриэллы д’Эстре, приговорённой к смерти менестрелями Мюрси за то, что она собиралась погубить Генриха IV, чей развод с Маргаритой де Валуа был уже делом решённым87. Его любовница до последнего момента льстила себе надеждой, что этот союз даст признание её внебрачным детям, коКроме обычного разговорного значения, относящегося к жителям отдалённых лесных районов, это слово имеет прямую этимологическую связь с валлонцами (Wallon, leu-warou, lèwarou первоначально означали одно и то же). Таким образом, речь ещё идёт о пограничных областях с Лорреном, Пикардией и Шампенуа. 83 Короткие штаны, которые носили галлы. 84 Автор имеет в виду следующий куплет (существует множество переводов этой песенки на русский): Le bon roi Dagobert, Avait sa culotte à l’envers. Le grand Saint Loi Lui dit “Ô mon roi Votre majesté Est mal culottée. - C’est vrai lui dit le roi. Je vais la remettre à l’endroit». 85 Здесь д’Орсе возвращается к Генриху IV. 86 Документ, подписанный 13 апреля 1598 года и узаконивающий (с ограничениями) протестантский ритуал. Означал формальное окончание «религиозных войн». 87 Габриэлла была отравлена накануне собственной свадьбы, в ночь на 10 апреля 1599 года, после того как папа официально аннулировал брак Генриха IV и королевы Марго. 82


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

401

торые в своё время займут место отчима. Обманувшись в этих надеждах, Габриэлла в сообщничестве с маршалом де Бироном собиралась устранить короля раньше, чем тот осуществит свои планы; если верить фронтиспису Бероальда де Вервиля88, это преступление было бы ещё отягчено расчленением Франции, каковую собирались поделить между заговорщиками и королём Испании. По этому случаю менестрели Мюрси организовали Филиппу III патриотическое сопротивление. Однако, похоже, они также опасались и самого Генриха IV при всём к нему расположении, поскольку именно на его счёт следует отнести серию акростихов, которыми Вервиль заменил строфы Леонардо Крассо89. В его варианте получается следующее: Франсуа Колон, верный слуга Полии. Этот девиз написан серыми90 буквами, украшенными глифами, без обрамления, образуя весьма специфический текст, который я недостаточно изучил, но могу сказать, что в нём Мюрси жалуются на конкуренцию со стороны Морвана, которой содействовал Сюлли91; эти жалобы находят отражение в таком акростихе: Резьба на камне – привилегии войны, Верный слуга лишился колонн. Так это выглядит буквально. Что касается перевода, он требует подробного исследования, которому я не могу посвятить достаточно времени. Таким образом, похоже, что новое издание преследовало цель стимулировать рвение новобранцев, в то время как подобные действия были запрещены противной стороне. Не следует забывать, что на самом деле число мастеров было строго лимитировано количеством учеников и для того, чтобы его увеличить, требовался королевский указ. Нетрудно представить себе, с какой ревностью следили друг за другом ремесленникипротестанты и ремесленникикатолики после подписания Нантского Эдикта и в каком положении оказался Генрих IV и его министр, вынужденные иметь дело с интересами сторон, которые в принципе не могли достичь примирения. «Полифил» де Вервиля был последним изданием этой книги, носившим злободневный характер. В течении XVII века количество учебников гримуара значительно увеличилось, но они имели гораздо менее внушительный и роскошный вид. У каждой профессии был свой гримуар, составленный из нескольких более или менее элегантных гравюр, как правило, лишённых каких бы то ни было подписей. Теперь уже идёт речь о младшем де Вервиле, естественно. Юрисконсульт из Вероны, спонсор оригинального издания «Сна Полифила. 90 Фр. gris, что образует ассонанс с guerre, то есть «война». 91 Максимилиан де Бетюн, герцог Сюлли (1559–1641). 88 89


402

ГНОЗИС

Вервиль представляет адептов благородной науки под именем добрых сердец и любознательных. Этот последний термин можно встретить у Рабле в том же значении. Что касается добрых сердец, то это анаграмма слов сито или корзина, каковые суть наиболее известные эмблемы компаньоновжильпенов. Символ сита имеет своим истоком мистерии Вакха. Прежде чем быть принятым в корпорацию, следовало пройти сквозь сито. «Сито» поитальянски crusca; известно, что Академия делла Круска является одной из старейших в Италии. Компаньоны одевались в короткое и синее. Людовик XIV был окружён определённым количеством синих мундиров, то есть верных, которым полагалась, как знак причастности, синяя форма, которую мы сегодня назвали бы синим жакетом. Отсюда происходит синее франкмасонство, в отличие от красного франкмасонства, чьи мастера носили кафтан, или длинное платье, с плащом или накидкой на плечах, напоминая в этом католических священников. Отсюда название соответствующего градуса Достойные Шерсти92. Розенкрейцеры имели право носить красный кафтан, то есть gueule93, откуда происходит их название гульярды. Известно, что белый – цвет ученика; вероятно, трёхцветный намёт настолько же древний, как сама Галлия. В любом случае, начиная с эпохи каролингов, белый и синий были цветами Beaucéans – штандарта, приписываемого пуйе, или простолюдинам, и красного, или орифламмы, штандарта байи, то есть знати. Отсюда происходит традиция представлять третье сословие на публичных собраниях синим или чёрным цветом, а знать – красным. Знать проиграла в этой битве, и весь мир нынче носит цвета третьего сословия. VI В течение XVII века, начиная с момента упомянутой публикации, общественная иерархия, прототип которой представлен в «Полифиле», росла и укреплялась, поскольку парижские корпорации, число которых было равно шести в конце XV века, превысили две сотни к моменту, когда против них начались репрессии. Это была сила, наиболее консолидированная и способная оказывать сопротивление, как с гражданской, так и с военной точки зрения. Составляющие её ремесленники, обладая гарантиями от последствий той разрушительной конкуренции, которую мы имеем сегодня, хорошо зарабатывали, производя очень дорогие вещи, но отменного качества, и они посвящали избыток свободного времени упражнениям и тела, и духа. Таким образом, эта буржуазия, отборная в буквальном смысле слова, просеянная сквозь сито, в соответствии с её собственным вы92 93

«Escots capables» = cape habillés. Геральдический красный (яркорозовый, цвет раскрытой львиной пасти).


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

403

ражением, неизмеримо превосходила современную – и морально, и физически. В те времена благородное сословие – в соответствии с привилегиями или заслуженным градусом – получало весьма щедрые дивиденды; однако, пройдя самые суровые испытания, корпорации пришли к самоуправлению за счёт собственных средств, они сами устанавливали свои правила и законы, которые были на редкость разумно устроены. Эти законы затем представляли на утверждение королю, который лишь отсекал то, что могло вызвать недовольство других корпораций. Корпорации пользовались данным им федеративным правом. Начиная с первых дней существования, они как минимум два раза в год собирались в башне Несль, затем во дворце де Турнель и в Шатле. Предполагая наличие хотя бы двух присяжных или хранителей от каждой корпорации, это было собрание в составе около четырёхсот человек, каждый из которых был лучшим в своём деле, и при этом они могли в двадцать четыре часа мобилизовать двести тысяч молодых людей, так же хорошо вооружённых и подготовленных, как профессиональная армия той эпохи. Они с лёгкостью противостояли войскам Шарля Квена, когда те продвигались в сторону Мо. Не существовало официально регламентированных взаимоотношений между короной и корпорациями, однако все высшие градусы были ознакомлены с белым гримуаром, некоторые разновидности какового – например, язык цветов, – всегда были к услугам достаточно живого ума; скажем, составляя букет или во время маскарада люди могли высказать жалобу или пожелание; кроме того, они имели право обратиться к королю на простонародном языке; посредством этих зеленеющих украшений они могли сказать всё, что приходило им в голову. От имени двора ко всякой влиятельной ложе были приставлены особые глашатаи, чтобы следить за её высказываниями и соответственным образом отвечать. Людовик XIV, вероятно, устав от этих обращений, был уже готов запретить их (он также, несомненно, мечтал прикрыть и сами корпорации), однако у него хватило ума понять, что, пока они могут служить инструментом противостояния, у французской монархии нет более серьёзной опоры. Он предпочёл ничего не менять в парижских обычаях и перенёс свою столицу в Версаль. Именно в период его правления в Англии окончательно сформировалось современное, или адонхирамитское франкмасонство. Это название было использовано в основном потому, что некоторые древние легенды, одним из многочисленных вариантов изложения которых является «Сон Полифила», замещают библейскую легенду о Хираме, архитекторе царя Соломона, которая нынче известна всему миру по книгам Жерара де Нерваля94. Эта легенда не может быть древней, поскольку первые масоны совер94

Имеется в виду Voyage en Orient (1851).


404

ГНОЗИС

шенно игнорировали иврит; начало его изучения в Европе относится к эпохе Лютера. Анаграммы Рабле, перевод одной из которых в точности представляет тему легенды о Хираме, даёт возможность предположить, что эта легенда стала известна примерно в середине XVI века. Вероятно, ей было придан обобщающий смысл при содействии Кромвеля, который использовал её в качестве связующего звена между четырьмя сектамисоперницами, из которых он набирал свою армию. Любителей вольностей она устраивала не меньше, чем пуритан, поскольку с уверенностью можно сказать, что Британская империя XV века была организована вполне помасонски. Однако во Франции была совершенно иная ситуация. Хотя философские принципы жильпенов были повсюду одинаковы, на практике их применяли поразному. Общее число ремесленных корпораций в Англии, похоже, всегда было строго ограничено; во Франции же они были разбросаны по всей территории страны одной сплошной сетью. У этих организаций не было никаких политических целей, их интересовал только вопрос национальной занятости, ни больше, ни меньше. Существовали несколько организаций, не относящихся ни к франшизам, ни к буржуазии и построенных по масонскому принципу, – как, например, Ангелическое Общество, в котором состоял Рабле. Однако это были литературные секты, не обладавшие легальным статусом, не имевшие никаких контактов с национальными франшизами, поскольку в них входили мастера, принадлежащие разным корпорациям. В Англии, напротив, масонские ложи объединяли не ремесленников, но индивидуумов, по большей части не владеющих никаким ремеслом и реже всего ремеслом каменщика. А когда люди разных профессий или не имеющие специальности вообще начинают регулярно встречаться, у них нет иных точек соприкосновения, кроме религии и политики. Именно это и было основной целью английского масонства. То, что изначально оно должно было состоять из каменщиков, или как минимум из гражданских и военных инженеров, ни у кого не вызывает ни малейших сомнений, однако столько воды утекло с момента, когда это требование перестало выполняться, что уже не найти и следа от него в масонской литературе. Особенно интересно то, что масоны не были франками, поскольку не обладали никакими франшизами. В подборке гравюр, опубликованных, как принято считать, на смерть маршала д’Анкра, последняя относится к формасонам95, то есть строителям крепостей; иными словами, речь идёт о военных инженерах, которые при старом режиме представляли единую благородную корпорацию. Эта гравюра, целиком составленная на основе терминологии военноСудя по всему, именно от этого термина (fort-maçon), а не от «франкмасона», происходит «фармазон», что в русскоязычном контексте было синонимом «либерала». 95


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

405

го масонства, рассказывает о том, как по согласию с Витри, королевским патроном формасонов, просвещённый лагерь вынес смертный приговор Койону Какеролю96 (маршалу д’Анкру), наказавшему Персеваля за то, что тот смог доказать факт пренебрежения последним своими обязанности формасона. На этой занимательной картинке Витри представлен как стекольщик (vitrier). Персеваль, а точнее Першеваль97, представляет корпорацию шевалье. Похоже, что маршал принадлежал корпорации военных инженеров, или формасонов. Не переделали ли англичане формасона во фримасона98? В этом нет ничего невозможного. Однако я могу утверждать наверняка лишь то, что мне очень часто попадались в гримуарах отсылки к масонам или формасонам в виде слизней или улиток99, и их никогда не квалифицировали как франков, хотя во Франции они обладали реальными франшизами. Гийом Оранжский100, взойдя на английский престол, нашёл фракмасонство в довольно дезорганизованном состоянии по причине гражданской войны. Именно он восстановил его в том виде, в каком оно сохранилось доныне. Масоны были наиболее верными его сторонниками, и с тех пор продолжают быть таковыми для Ганноверского дома. Начиная с этого момента история масонства достаточно известна. Оно весьма быстро распространилось по всей Европе, в особенности в Германии. Несколько иначе обстояли дела во Франции. Менестрели Мюрси, враги масонства, были рады ему, как собаке при игре в кегли. Лишь в 1746 году небезызвестный ЧарлзЭдвард101 вскоре после битвы при Куллодене102 присвоил некоторым из своих сторонниковфранцузов градус, который назывался Великий Шотландец Священной Арки и был создан, как принято считать, его предком Джеймсом VI. В это же время он основал ложу в Аррасе, первым главой которой стал отец Робеспьера, потомок одной католической фамилии, отправленной в изгнание королевой Елизаветой. Таким образом, нет оснований воображать, будто франкмасоны по своей сущности республиканцы и антикатолики. Нельзя забывать о том, что само название франкмасонство является не чем иным, как маской, и что подлинное его название – «королевское искусство». В любом случае От старофранцузского caquerolle, то есть «раковина» или «улитка». От слова chevalier, т.е. «рыцарь». 98 То есть буквально «вольного каменщика». 99 См. A. Coia-Gatié, La Chevalerie Errante, Pais, 1992, p. 64, а также фотографию улиток на колонне собора Нотр-Дам де Семюр-ан-Оксуа (ibid.,р. 67). 100 Имеется в виду Уильям III Английский (1650–1702). 101 То есть принц Чарлз Эдвард Стюарт. 102 В которой Стюарт потерпел сокрушительное поражение от войск Георга II (16 апреля 1746 года). 96 97


406

ГНОЗИС

оно идентично благородной науке, или блазону, каковая представлена в «Полифиле». Масонство было внедрено во Францию Стюартом именно для того, чтобы поддерживать корону и католичество, и первые его последователи набирались исключительно из аристократии и духовенства. Граф Прованский и граф д’Артуа участвовали в этом плане; тут были также замешаны дамы, основное их пристрастие. Поскольку первые французские ложи подчинялись материнской ложе в Англии, правительство решило, что не может оставаться в стороне и пускать на самотёк то, что в перспективе сулит разнообразные выгоды. В 1772 году был основан Великий Восток Франции, который, вполне принимая легенду о Хираме, сохранил семь градусов и девиз менестрелей Мюрси. Людовик XIV подверг репрессиям и гонениям менестрелей Морвана изза того, что (если верить гримуарам той эпохи) вдова де Скаррон, хранительница секретов своего мужа, который был одним из высших сановников Морвана, предоставила ему доказательства участия протестантов в отравлениях царственных особ; при этом он не трогал менестрелей Мюрси, поскольку их организация вполне вписывалась в экономическую систему Кольбера103, направленную на поддержание производства в пределах, определяемых уровнем местного потребления. К тому моменту, когда адонхирамитское масонство распространилось по всей Европе, обстоятельства уже изменились, и партия экономистов пользовалась неограниченной властью при дворе. Эта партия не испытывала любви к корпорациям, поскольку их структура создавала непреодолимый барьер, препятствующий росту крупной индустрии, каковая начала зарождаться в Англии. С другой стороны, беспорядок в Лиге и Фронде весьма красноречиво свидетельствовал о том, что монархии, стремящейся всё поглотить и всё контролировать, не следует слишком к ним благоволить. Гораздо лучше ей подходило английское франкмасонство, не имевшее публичных привилегий, деятельность которого не слишком бросалась в глаза в отличие от французских корпораций. Это был инструмент, который всегда демонстрировал удивительное послушание в руках тех, кто кому он служил по ту сторону ЛаМанша, где нация была разделена с его помощью на две огромные партии – вигов и тори, попеременно бравших верх друг над другом без угрозы для короны. Таким образом, было решено упразднить мастеров и присяжных, и оставить при деле лишь один Великий Восток, который, как считало правительство, состоял только из своих людей; и поначалу замысел удался. Каким же образом вышло так, что Великий Восток в итоге не оправдал ЖанБатист Кольбер (1619–1683). Статссекретарь при Людовике XIV; известен созданием того, что сегодня называют «инфраструктурой», а также реорганизацией французской экономики в целом. 103


Клод-Состен Грассе д’Орсе «Менестрели Морвана и Мюрси»

407

расчётов старой монархии? Документы, в которых это могло бы найти отражение, напрочь отсутствуют. Крайне трудно найти политический гримуар, который был бы написан в период с 1772 по 1792 год. Между тем, если вспомнить, что первым Великим Мастером французского франкмасонства был герцог Шартрский и что в 1793 году эту высокую должность принял герцог Орлеанский, нетрудно догадаться, что с первых дней своего существования эта организация была захвачена группой орлеанистов, которые хотели свергнуть древний род Бурбонов, заменить его более молодой династией и ввести парламентское правление по английскому образцу. Указ от 1781 года, запрещавшей буржуазии использовать военные градусы, сумел вызвать её недовольство. Все богатые бездельники, которые не имели дворянского звания, бросились в объятия франкмасонов и немного времени спустя получили степень мастера; они стали главной опорой в борьбе с корпорациями. Таким образом, древним корпорациям, которые всегда находились в равновесии между собой, было противопоставлено франкмасонство, не игравшее особой важной роли при власти мастеров. Духовенство было богатым, но занималось лишь тем, что чахло над своим златом; что касается дворянства, с тех пор, как оно приняло характер простой жалуемой королём привилегии, которую можно купить за звонкую монету, оно не только утратило реальное влияние, но и стало попросту одиозным. Франкмасонство, оккупированное классом богачей, почувствовало, что его больше ничто не сдерживает, и стало открыто служить интересам капитала, то есть способствовать с одной стороны формированию финансового и индустриального феодализма, а с другой – возникновению городского пролетариата; таким образом, оно породило две кровоточащие язвы, которых не знала старая монархия. Сегодня этот импортный британский продукт – единственное, что осталось от Франции прошлого века. Соединённые Штаты, Пруссия и Италия с успехом использовали его для увеличения своего огромного богатства; однако во Франции оно служило лишь причиной несчастий, потому что высший класс давно отдал его на откуп новым социальным прослойкам, не желая понять, что, чем бы ни было франкмасонство, это непревзойдённый электоральный инструмент, при помощи которого наши палаты заполняются теми, кого Гамбетта называл ветеринарами, пока там не останется больше никого, кроме этих самых ветеринаров. Добавьте к этому злую шутку, которую сыграл с масонством Литтре104, способствовавший его отходу от религиозных установлений, при том что сам он умер в объятиях католической церкви, в точности следуя предписаИмеется в виду Эмиль Литтре (1801–1881), философ и общественный деятель, автор знаменитого словаря французского языка. Здесь также предполагается каламбур, поскольку littré – просторечная форма слова «мастерок». 104


408

ГНОЗИС

нию жильпенов умирать только как христианин. Это закончилось общей экскоммуникацией Великого Востока Франции всеми иностранными масонскими организациями, что лишило его возможности оказывать какое бы то ни было влияние на восточное франкмасонство, в то время как Англия самым ловким образом использовала свои великолепно организованные масонские ложи за границей в качестве длинной руки для подготовки аннексий и удержания в узде обширных индийских колоний. Кроме того, как сказал один масонский писатель, «масон – тот, кто способствует формированию доктрины», из чего следует, что французское масонство вряд ли продержится долго после того, как утратило всякую доктринальность. Родное дитя, прямой и единственный наследник менестрелей Мюрси, масонство, учреждённое, а затем восстановленное в целях поддержания трона и алтаря, в конечном итоге разрушило и то, и другое. Теперь ему самому приходится ожидать гибели от руки врага, который уже появился на сцене. Этот современный враг – объединение рабочих синдикатов, которое собирается опрокинуть финансовый и индустриальный феодализм, в точности как само масонство некогда уничтожило старую народную аристократию ремесленников. Revue Britannique, апрель 1884 года Перевод с французского и примечания Глеба Бутузова


Андрей Кондратьев

«Глобальное Чудо» как «Глобальное Зло» в имагологии манихейства Гностический андеграунд У К.Г. Юнга есть описание собственного сновидения, которое пришло в самый момент разрыва с фрейдизмом и лишний раз показало всю поверхностность фрейдовских интерпретаций. В этом сне Юнг ощущал себя находящимся в незнакомом ему двухэтажном особняке. Переживая его как «свой дом», Юнг прогуливался по комнатам, обставленным изящной мебелью в стиле рококо. Затем его вдруг осеняет, что на нижнем этаже есть нечто, чего он не знает. Юнг спускается на этот этаж и видит там уже другую картину: это эпоха XV или XVI столетия, со всеми её герметическими арканами, с, как и положено, полутьмой и полом из красного кирпича. Возле одной из массивных дверей Юнг обнаруживает каменную лестницу, которая ведёт в погреб, и, подчиняясь сильному желанию, не удерживается и спускается туда. Он оказывается в красивом сводчатом помещении, которое сразу же показалось ему необычайно древним. Немного разбираясь в архитектуре, Юнг по многочисленным слоям кирпича, а также кирпичным вкраплениям в известковом растворе тут же догадывается, что стены эти следует отнести к римской эпохе. Какой именно римской эпохе – автор не уточняет, однако делает важное признание: «мой интерес чрезвычайно возрос». С этим постоянно возрастающим интересом герой сна начинает пристально вглядываться в каменный пол, пока не обнаруживает в нём кольцо, потянув за которое, оказывается в эпохе ещё более древней, чем предыдущая. Там уже безраздельно царствует палеолит, а каменная лестница приводит Юнга в низкую пещеру, полную истлевающих костей и глиняных черепков. Среди них герой сна обнаруживает два человеческих черепа. На каждом из этих уровней, которые затем были распознаны самим Юнгом как напластования психической субстанции, порождающей европейскую душу, присутствуют свои опознавательные знаки. Здесь были заложены и прояснены ключевые моменты сакральной символики, глубина которой напрямую соответствовала глубине «погружения»: сначала культ предков (человеческие черепа в пещере), затем – некие мистерии (многослойные катакомбы «римской эпохи»), ещё позднее – Юнг К.Г. Воспоминания, сны, размышления // К.Г. Юнг Дух и жизнь. Сборник. М.: Практика, 1996, с. 165. 


410

ГНОЗИС

священный полумрак алхимических символов, а уже затем и изящная жизнь Нового времени, расположенная под потолком этого грандиозного сооружения. Сегодня мы оказались на самой его крыше – нас сдувают порывистые ветры технократии, навязывая интеллектуальные стандарты «постмодерна». Изобретение всё новых и новых способов передачи информации происходит в ущерб самой этой информации, вбирая её смыслы в качестве символического выкупа за скорость передачи. Оторванность от корней и постоянная спешка создают новые возможности обращения с религиозными символами. Вместо привычного «хождения по ярусам бессознательного» нам предлагают некое интерактивное действо, подобное компьютерной игре, где вместо реального обретения истоков можно подключиться к сети созерцателей и в режиме своего рода «слайдшоу» пережить все те же самые образы и символы. Вся пестрота суррогатного мира постмодерна куплена дорогой ценой: «пролиферация» образов нарастает лишь в ущерб интенсивности их переживания, и поэтому в пределе мы могли бы ожидать явление особого антропологического типа виртуальных потребителей, живущих в малокровном мире вспыхивающих лампочек намного комфортнее, чем при дневном свете Божием. Интерес к мистическому полумраку поздней античности напрашивается как бы сам собой. Тема «гностического постмодерна», ставшая в последние несколько лет посвоему тривиальной, исчерпывается тремя важными положениями. Вопервых, это акцентирование яростного синкретизма, сочетающего всё более немыслимые формы религий в режиме калейдоскопа «эмпедокловой космогонии», где различные форманты всевозможных тел безудержно и стихийно соединяются друг с другом. Так возникает «новая пестрота», или, как мы предлагаем её называть, Пёстрая Вера. Вовторых, это напускание таинственности, создание особой ауры эзотеризма, в глубине которого таится отсутствие всякой тайны. Все эти постмодернистские «секреты Полишинеля» не стоят выеденного яйца, ибо даже у выеденного яйца некогда был зародыш, тогда как типичная эзотерика постмодерна – это бесконечные скорлупы, то есть миры обезбоженного каббалистического инферна. Втретьих, это новые притязания на работу с мирами образов. Последних – если следовать во многом сомнительной линеарной теории «восхождения» – со временем становится всё больше и больше, но даже если мы со всею честностью откажемся от претензии чтолибо порождать, нам и тогда останется что делать, ведь главное орудие посОдно из важнейших понятий Жана Бодрийяра, означающее «разрастание», «почкование», «размножение методом деления». См., например: Baudrillard, Jean. La Transparence du Mal. P., 1990. 


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 411 тмодернистов – совсем не изобретательность, а лишь находчивость. Тоскливая логика синкретической (в религии) и компаративистской (в религиоведении) комбинаторики есть центральный нерв нового гностицизма. Обессмысленный мир бесконечных деталей можно лишь ненавидеть, равно как и тех, кто в условиях «разрушенных новостроек» (Einstuerzende Neubauten) стремится на скорую руку выстроить из руин новую композицию. Лучше уж почестному отказаться от всяких претензий… Наука имагология Цель юнговского подхода в этом и состояла: не придумывая чегото нового, не обольщаясь насчёт собственной гениальности и не травмируя коллег подобными иллюзиями, обрисовать глубинный пласт души европейца, которая формировалась веками и на протяжении веков наполнялась какимито символами. Юнг просто запланировал взять всех за руку и свести в тот самый подвальчик, где, может быть, и сыро, и неуютно, зато повсюду виднеются следы наших предков, их давние наработки; и от видения этого пробуждается родовая память и появляется стимул к жизни. Базовые форманты родовой памяти существуют в некоторой степени автономно как по отношению к тем, кто эту память культивирует, так и по отношению к тем, кто стремится её утратить. Они манифестируют себя посредством сложной системы образов, которая в определённом смысле подобна паутине: в ней также имеются узловые завязки (на юнговском языке именуемые архетипами) и связующие тонкие нити, осуществляющие динамику мифологических ассоциаций подобно тому, как вены, артерии и капилляры осуществляют приток крови к основным органам. Исследователей этой структуры мы предлагаем объединить как создателей науки имагологии, а последнюю рассматривать как особую сакральноведческую дисциплину, ведущую к постижению мира мифологических образов и символов. «Вместо того чтобы определять человека как animal rationale, мы должны <…> определить его как animal symbolicum». Это один из важнейших постулатов имагологии применительно к учению о человеке. Каждая традиция имеет, конечно же, собственные нюансы, идущие зачастую вразрез с миром заведомо общих рассуждений. У каждого архетипа нетрудно при желании найти особые расовые спецификации, а внутри последних – этнические особенности. Если речь идёт о сохранившихся «премодернистских» траКассирер Э. Наука о человеке // Э.Кассирер. Избранное. Опыт о человеке. М.: Гардарика, 1998, с. 472. 


412

ГНОЗИС

диционных анклавах, то далее могут возникнуть различия по признаку племенной принадлежности и т.д. Этот метод последовательного дробления при изучении различных мифологий на языке индийских арьев именуется деши («местный», «локальный», «этнический»), тогда как противоположный путь генерализующих обобщений в Индии называется марга (буквально «путь» или «дорога»). И хотя обе позиции в равной степени представляют научно валидные и плодотворные подходы, нам в данной работе важен не столько сам архетип, сколько его преломление и трактовка – этот подход будет не только компенсировать «глобальность» выбранной темы, но и направлять её в русло, чуждое всеядному промискуитету постмодернистских сочетаний. Вотчина Князя Тьмы Итак, начнём с вопросов онтологии и космогонии. Миры Света и миры Тьмы, согласно доктрине манихейства, диаметрально противостоят друг другу. При этом одни источники говорят, что благой мир занимает три стороны света, а враждебный ему мир Тьмы – только южную сторону. Другие же добавляют, что мир Света находится в верхней части мироздания, тогда как мир Тьмы – в нижней. Чудесная динамичность картины возникает оттого, что зловещий мир Тьмы постоянно желает возвыситься над миром Света. После очередной такой попытки Отец Величия (верховное световое начало) посылает вниз свою светлую эманацию, которую Он образовал совместно с Великим Духом, Матерью Жизни. Эта эманация есть Первочеловек. Созданный для борьбы с силами Тьмы, Первочеловек был вооружён пятью светлыми эманациями. Получив благословение всех светлых Божеств и Великого Духа, Первочеловек спустился в ту область, что была оккупирована силами Тьмы, и вступил с ними в битву. В ходе сражения он постепенно утрачивал свои световые стихии, пока наконец полностью не оказывался во власти сил Тьмы. Они захватывают его в плен, заставляя исполнять свою волю. Тогда в плане спасительной световой эманации следует вторая Триада, завершением которой является Дух Живой. Своим властным призывом он освобождает из заточения Первочеловека и возносит его наверх. Однако всё своё вооружение, состоявшее из элементов Света, Кэмпбелл, Д. Мифический образ. М.: АСТ, 2004, с. 24. Cumont, F. La Cosogonie Manicheenne d’apres Theodor bar Khoni. Bruxelles, 1908. Andreas F.C., Henning W.B. Mitteliranische Manichaica aus Chinesisch-Turkestan I (Sitz.-Ber. der Preuss. Akademie der Wiss., Berlin, 1932).  Смагина Е.Б. Манихейство // Религии древнего Востока. М.: Вост. лит., 1995, с. 90 сл.  


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 413 Первочеловеку пришлось оставить в мирах Мрака. Поэтому следующая из задач Духа Жизни состояла в том, чтобы создать такой аппарат, с помощью которого можно было бы вызволить из неволи оставшиеся элементы Света, а затем их очистить и возвратить в исходное состояние. С этой целью создаётся наш космический мир. Из того Света, который там остался, последовательно возникают Солнце, Луна и другие светила, тогда как тела побеждённых Архонтов служат материалом для изготовления Неба и Земли. Таким образом, возникает фигура, имя которой гулко отзывается в веках и будоражит мыслимые и немыслимые миры – Третий Посланник. Задача Третьего Посланника состояла в том, чтобы явиться в мир и побороть царствующее в нём смешение – вызвать восхождение светлого начала, страдающего среди удушающей Тьмы и взывающего о помощи. Однако коварные силы Материи распознали интригу Третьего Посланника и приложили усилия, чтобы пародийно продублировать его в мире Тьмы и тем самым вырвать его светлое начало по закону партиципации. Для этого было устроено совокупление андрогинных архонтов, породивших в результате много живых эмбрионов. Предводителем этих озлобленных существ становится Сакла – создатель первой человеческой пары, недалекий Демиург (имя его поарамейски означает «Глупый»), в точности идентичный Ялдобаофу гностического «Апокрифа Иоанна». Внешность Саклы заслуживает подробного разбора не только потому, что он объявлен творцом первых людей, но также и потому, что она в имагологии поздней античности была едва ли не узловой завязкой. Это тот самый архетип, который постоянно являлся во сне Юнгу, проявил себя во многих мистериальных культах и долгое время составлял главную опору «юлиановского» язычества пред лицом наступавшего христианства. Не секрет, что общую схему «сирийского» дуализма христианство наследовало из Ирана. Вернее – от традиций с так называемым «иранским субстратом», к числу которых в первую очередь принято относить манихейство. Миф о личном персонифицированном Зле, ведущем свою длительную борьбу с миром Добра и Света, возник в районе современного Курдистана, распространившись в эллинистическую эпоху через теологии гностиков и манихеев по всем провинциям Римской империи. Оттуда он проникает сначала в сирийское, а затем и в антиохийское христианство, встречая некоторые препятствия со стороны не слишком расположенных к дуализму теологов Александрии. Однако после Юнг К.Г. Воспоминания, сны, размышления // К.Г. Юнг Дух и жизнь. Сборник. М.: Практика, 1996, с. 188. Нолл, Ричард. Арийский Христос. Тайная жизнь Карла Юнга. М.: Рефлбук; К.: Ваклер, 1998, с. 201 сл. 


414

ГНОЗИС

того как были отвергнуты гностические и христианские версии апокатастаза, христианская догматика впитала в себя умеренные версии всё того же «иранского» дуализма, придав ему изначально чуждую моральную интерпретацию. Отныне Зло выступает практическим синонимом понятия «грех», постепенно утрачивая свои онтологические смыслы. Провозглашая устами своих первых апологетов языческий мир Богов миром «демонов», христиане руководствовались также манихейским примером. Это станет совсем очевидным, когда мы сопоставим две пары ключевых образов. Первым из них мы рассмотрим фигуру самого Князя Тьмы. Повелитель демонов Для этого обратимся к тексту коптского манихейского трактата «Кефалайа» («Главы»), который был написан в конце IV века нашей эры. В двух местах этой загадочной и местами не сохранившейся книги мы встречаем отчётливо прописанный портрет того, кто повелевает силами Тьмы и столетиями сражается против Отца Величия и его посланников – сначала Первочеловека, потом – Третьего Посланника, а затем и великих Апостолов, в числе которых был и сам Мани Хайя. Вот как описывается Князь демонов в шестой главе коптского трактата: «Что до [Царя] Мрака, то в нем есть пять форм: голова у него – [как у льва,] руки и ноги – как у демона [и дьявола,] плечи – как у орла, сердцевина – [как у дракона,] хвост – как у рыбы. Вот какие пять форм, печати его пяти миров, есть в Царе темных. И есть в нём еще пять обличий: первое – это его тьма, второе – его зловоние, третье – его безобразие, четвертое – его горечь, сама душа его, пятое – его пожар, горящий как <…> железное, когда его расплавят в огне»10. В главе 27 портрет Князя Тьмы дополняется ещё более странными, чудесными подробностями: «Что касается архонта, вождя всех сил Мрака, то [пять подобий] есть в его теле, по [подобию] клейма [пяти] творений, сущих в пяти мирах Мрака: его голова – облика львиного, что возник из мира Огня. Его крылья и плечи – облика орлиного, по подобию сынов Ветра; [его руки] и ноги – демонские, по подобию [сынов] мира Дыма; его туловище – образа [драконьего, по подобию] мира Мрака. Его хвост – образа рыбьего, принадлежащего к [миру сын]ов Воды. Вот То есть, после исторического соединения оппозиций. Colpe, Carsten. Religion und Mythos im Altertum // Das Boese: eine historische Phaenomenologie des Unerklaerlichen. Hg. von Carsten Colpe und Wilhelm Schmidt-Biggemann. 2. Aufl., Frankfurt a. M., Suhrkamp, 1993, S. 16. 10 Кефалайа («Главы»). Коптский манихейский трактат. М., Вост. лит., 1998, с. 77.  


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 415 какие пять форм есть в нём, вышедшие из пяти творений пяти миров Мрака»11. Описание манихейского Царя демонов поразительным образом совпадает с тем знаменитым изображением, которое мы повсеместно («от Британии до Египта и от придунайских областей до Финикии») встречаем в культе Непобедимого Митры. Это так называемый митраистский Леонтокефал, Deus Leontocephalus, поразивший в своё время воображение Карла Густава Юнга и являвшийся в гностицизме под именем Ялдобаофа или Саклы. Его нередко представляли выразителем идеи «Зервана», неумолимого всепожирающего Времени – злого и кровожадного Архонта, враждебного Божеству. Таким образом аттестовал его Роберт Ценер12, углядевший в образе митраистского Леонтокефала нечто жуткое и враждебное как миру, так и человеку. Однако тут Мэри Бойс13 возражала Ценеру, что ничего особенно ужасного в этом образе нет: добрая, по-своему даже милая, «достаточно кроткая и привлекательная», однако «not invariably horrific» физиономия Льва никак не могла бы принадлежать Властителю Тьмы, пусть даже у митраизма и манихейства и будут доказаны «общие корни». С точки зрения имагологии само по себе наличие «общих корней» ещё не является решающим доказательством. В случае Леонтокефала мы видим, к примеру, резко противоположное отношение: там, где митраисты видят главное начало всего мироздания, манихеи говорят о Властителе Тьмы. Возжигая огни львиноголовому «чудищу» и поставляя его в центр крипты, митраисты вряд ли думали делать из него главного Демона. Скорее наоборот – этого «Демона» почитали и славили как световое начало, пропуская сквозь львиную пасть барельефов потоки живого огня. Более того, статуи Леонтокефала водружались на постаменты в самом центре митреума – так называлось подземное святилище в культе Митры, – этим статуям воздавалось культовое почитание наряду с барельефами «Фанеса» и «Тавроктоний». Орфический Фанес и три сюжета В совокупности эти три сюжета («Леонтокефал», «Фанес» и «Тавроктонии») могут быть названы тремя столпами имагологии митраизма. Говоря схематично, каждый из них соответствовал одному из клюКефалайа, с. 116. Zaehner, R.C. The Dawn and Twilight of Zoroastrianism. N.Y., 1961 (2. ed. – 1970), p. 129– 130. Эта же позиция представлена в более ранней классической работе Ценера: Zaehner, R.C. Zurvan. A Zoroastrian Dilemma. Oxford, 1955. 13 Boyce, Mary. Some Reflections on Zurvanism // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. 19, 1957, p. 304–316, p. 316. 11 12


416

ГНОЗИС

чевых сюжетов митраистского мифа. «Орфический Фанес» представлял то, как Митра рождается, «Леонтокефал» – как Митра превращается в свирепого Льва (такая же возможность предоставлялась на определённой ступени инициации и обычным участникам мистерий14), а сцены митраистской «Тавроктонии» как бы подтверждали его свирепость, репрезентируя победу над Быком в ходе дуалистического сражения. Сюжетом Тавроктонии завершается долгий исторический цикл – на уровне имагологии он означает деструкцию ветхого мира и в этом смысле противостоит образу «Фанеса» как символическому зародышу первозданной мировой гармонии. Фанес открывает новую эпоху. Именно поэтому в своей имагологии он наделён всеми чертами Первочеловека. Вот наиболее известное его изображение. Он стоит в самом центре мироздания, крылатое и полностью обнажённое мистериальное Божество, его тело обвивает лишь огромная змея, свернувшаяся в несколько колец. В руках Фанес держит скипетр, символ космической царственной власти. Фанес – Царь, и он же – Пан15, ибо ноги его – это ноги козла – суть типичный атрибут древнего дионисизма. Внизу его ног расположена чаша, полная пылающего огня. Это – мистериальный кратер, подобный сердцу Земли, являющий в культовом действе повторное творение мира. Мир возник из Огня – в ходе великого мирового пожара, когда сгорали пустые ошмётки, унося вдаль воспоминания о прежних циклах. Фанес как бы заново вылупляется из Яйца, и потому под ногами его находится часть скорлупы в форме огненной чаши. Сверху, над головой, также пылает космический Огонь. Между двумя Огнями – Огнём Небесным и Огнём Преисподней – разворачивается царство Проявленного. Так буквально переводится греческое имя «Фанес». В древних орфических гимнах, учение которых уцелело в интерпретации неоплатоника Дамаския, образ Фанеса описывается так: это «бестелесный бог с золотыми крыльями на плечах, у которого по бокам были приросшие головы быков, а на голове – чудовищный змей, принимающий всевозможные обличья зверей»16. Это, конечно же, гротеск. Но такой же гротеск свойствен великому множеству карнавальных, мистериальных и трансгрессивных образов17, дающих наглядное представление о достижении того, что недостижимо. Campbell, L. A. Mithraic Iconology and Ideology. Leiden, Brill, 1968, p. 264–266, 309–310. Vollgraff, W. Le role des Lions dans la communaute mithriaque // Hommage a Leon Hermann. Bruxelles, 1960, p. 777–785. 15 Eisler, Robert. Weltenmantel und Himmelszeit. Religionsgeschichtliche Untersuchungen zur Urgeschichte des antiken Weltbildes. Muenchen, 1910, Bd. II, S. 402. 16 Фрагменты ранних греческих философов. Часть I. М.: Наука, 1989, с. 62. 17 Согласно М.Бахтину, особенность гротескного образа состоит в том, что «в нем в той или иной форме даны (или намечены) оба полюса изменения – и старое и новое, и умирающее и 14


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 417 Подобно Митре, Фанес также рождается из Яйца, которое содержало в себе начала всего мироздания. «Внутри шара, – комментирует тот же миф Апион, – промышлением содержащейся в нём божественной пневмы формируется некое мужеженское существо, которое Орфей называет Фанесом, так как когда он явился <…>, то от него осветилась вся Вселенная светом самого яркого элемента – огня»18. Запомним образ «шара». Огненный Фанес, составляющий основу нашего мира, так же, как и Митра, окольцован сферой недвижных звёзд. «Зодиакальный круг в грекоримском мире всегда символизирует универсальность Империи и власти», – замечает Марсель Лё Гле19, и тут же приводит в сравнение индийскую концепцию чакравартина – мироправителя и царя, который стоит в центре круга и порождает экспрессию динамичных сфер. Это – «Неподвижный Перводвигатель» всей мировой периферии. Во времена Антонинов в таком же ореоле изображалась, кстати, обожествлённая Вечность Империи, знаменовавшая наступление Золотого Века и полноту космической реновации. Орфизм, митраика и манихейство Оставшиеся сомнения по поводу коннекта митраики и орфизма рассеиваются как дым, лишь стоит нам приподнять завесу над следующими реалиями. Вопервых, у подножия Авентинского холма в Риме была найдена греческая надпись, посвящённая «Богу ГелиосуМитреФанесу»20, что говорит об устойчивой амальгаме этих Богов, состоявшейся на уровне имагологии и осознанной в контексте ритуальной практики. Вовторых, мы видим полностью аналогичные изображения Митры и Фанеса, обнаруженные в нескольких важных британских митреумах (Borovicium, Housestead и др.). Подобно Фанесу, Митра также предстаёт вылезающим из Яйца, окружённый как оболочкой «астральным светом», т.е. правильным овалом из знаков Зодиака21. Таким же в эпоху раннего Средневековья нередко изображали самого Христа – далеко зашедшая синкретическая синонимия встречала понимание христиан рождающееся, и начало и конец метаморфозы» (Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1990, с.31). 18 Фрагменты…, с. 63. 19 Le Glay, Marcel. Aion // Lexicon iconographicum mythologiae classicae. Vol. I, 1. Zuerich u. Muenchen, 1981, p. 410. 20 Разбору этой синкретической посвятительной формулы посвящена статья: Guarducci, Margherita. Il graffito natus prima luce nel mitreo di Santa Prisca // Mysteria Mithrae. Ed. by Ugo Bianchi. Leiden, Brill, 1979, p. 160–162. 21 ВандерВарден Б. Культ Митры и солнечная теология // Митра – владыка рассвета / П.Глоба, Ф.Кюмон, Д.Юланси и др. Мн.: АСТРА, 2000, с. 312.


418

ГНОЗИС

лишь потому, что от принятия элементов различных мистерий изначально зависела судьба новой религии. Враждебная ко многим своим предшественникам на уровне популярной риторики, религия раннего христианства потребляла их на более глубоком уровне имагологии – в этом и состояло провозглашённое ею чудо пресуществления, игравшее столь важную роль во всей раннехристианской эстетике22. Обратной была позиция лишь гностиков и манихеев. У первых про ФанесаМитру стали учить как про злополучного Демиурга, дав ему несуразное имя «Ялдобаоф» и наделив почти всем, что только может вызывать отвращение – сомнительной родословной, скверным характером и явно гротескными очертаниями. Манихеи пошли здесь намного дальше. Вмонтировав митраистскиорфическое чудовище в свою систему строжайшего дуализма, манихеи стали называть его «Царём Мрака». В сравнении с ним Ялдобаоф гностицизма представал чемто вроде шаловливого подростка и недотёпы. Став повелителем Зла, львиноголовый Митрамонстр (часто именуемый Леонтокефалом из Мериды – по месту обнаружения в одном из испанских митреумов) стал управителем всех пяти негативных миров. Эти миры называются чаще всего «Мирами Мрака» – именно туда адресованы молитвы язычников, на которых правоверные манихеи смотрели как на посланников Зла. Инверсия символов Здесь необходимо сделать одно небольшое отступление. Дело в том, что в истории религии подобные случаи символических транспозиций, когда вчерашние Боги становятся демонами, а служители их – агентами Мрака, происходят не так уж редко. В системе образов любого древнего культурного круга чтото подобно имело место, находя себе объяснение в конфликте разных мировоззрений, расовых и духовных типов, а также жреческих иерархий и т.д. Мы не станем погружаться в бытописание этих инверсий, однако заметим, что они лишены не только единого сюжета, но также и единого порядка «подмены». Как правило, указанное «переворачивание символов» происходит в сакральной имагологии по одному из трёх путей, принципиальное различие между которыми отметил ещё Р.Генон23. В первом случае изначально существующему пагубному аспекту некоей символики враждебная ей культовая система начинает приписыБычков В.В. Эстетика поздней античности (II-III века). М.: Наука, 1981, с. 267. Генон, Рене. Избранные сочинения: Царство количества и знамения времени. Очерки об индуизме. Эзотеризм Данте. М.: Беловодье, 2003, с. 219–222. 22 23


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 419 вать такое место, которое этот аспект иметь никогда не мог. Негатив чаще всего становится позитивом, однако общие контуры всей сакральной системы при этом не разрушаются, так как он назначает господствовать над тем, что и ранее считалось положительным, а само положительное как реальность при этом никуда не утрачивается. Эту ситуацию мы образно обозначим как «перестановку кирпичей». Подобных «раскольнических интерпретаций» было много как в истории индуизма, так и в истории ранних гностических обществ. Вторая модель, отмеченная Геноном, встречается намного чаще. Она состоит в «интерпретации символов в обратном законному смыслу значении», причём базовые оценки полностью заменяются на прямо противоположные. Вчерашние Боги (носители Света, лучезарные дэвы, Астарты и т.д.) превращаются в зловещих демонов (Люциферов и Астаротов), причём бывшие их оппоненты сразу же занимают вакантное место Богов. Мы предлагаем обозначить такую ситуацию как «рокировку», тем более что она представима, как правило, лишь в традициях, где культивируется последовательный дуализм (наличие на доске двух Королей – Чёрного и Белого). Для примера здесь можно назвать инверсию ахуровских и дэвовских моментов, совершившуюся в индоиранском мире около II тысячелетия до н.э. Наконец, третья ситуация, на которую также указывает Генон (именуя её «самой опасной и самой умелой разрушительной деятельностью»), есть такая ситуация, которая, на самом деле, «не нарушает слишком явных особенностей, хорошо заметных любому, но которая деформирует смысл символов или переворачивает их значение, ничего не меняя в их внешнем виде»24. Эту особенность чтения «шиворотнавыворот» сам Генон обозначил как следствие «контринициации», заявив при этом, что именно для нашей эпохи она является наиболее характерной. Это – простейшая «подтасовка», не дающая уже наличной системе символов ничего, кроме превратного толкования. Подобно шулерскому фокусу, она происходит незаметно, и если не списывать всё на зловещую контринициацию, то можно заметить, как похожие процессы начинаются сами собой в каждой почти традиции, существующей долгое время. Этот факт вполне понятен, так как подлинная жизнь в мифе есть непрерывный поток самых разных микроинтерпретаций, которые со временем сливаются в новые смыслы. Как правило, этот процесс занимает не один десяток лет, но проходит вполне органично, без злокозненного вмешательства «внутренних и внешних врагов». Помимо этих моделей мы могли бы ради полноты картины указать ещё на один вариант символической подмены, не отмечавшийся Геноном и не имеющий прямого отношения к теме данного исследования. В ряде 24

Генон, Рене, Op. cit., с. 222.


420

ГНОЗИС

оккультных и дуалистических традиций нередко случалась так, что враждебные друг другу бытийственные Начала распознавались как кровнородственные, причём над ними постулировалась некая более совершенная инстанция, выступающая в качестве их Прародителя. Добро и Зло сливались в братской любви под руководством некоего, условно говоря, «Зервана», заведомо возвышенного над «тезой» и «антитезой». Такую модель мы по данному ещё Гегелем образцу рекомендуем именовать «синтезой», предполагая, что в современном мире экуменических сближений она, вопреки мнению Генона, представлена намного шире, нежели пресловутая «контринициация». Весь мир постмодернистского синкретизма, мир Пёстрой Веры, судорожного гротеска и буффонады «эмпедокловых космогоний», рухнул бы в один момент, стоит лишь убрать его внутреннее основание – зерванистский близнечный миф. Globus horribilis Создание манихейского «образа Зла» проходило по второму сценарию, обозначенному выше как «рокировка». Языческое Божество с львиным ликом получило прописку в низших мирах, а милого юношу в зодиакальном круге (Фанеса из Модены – одного из городков в Северной Италии) комиссовали почти туда же. Однако, если образу из Мериды суждено было выступать в роли «Царя Мрака», то касательно образа из Модены единое мнение учёных отсутствует. В любом случае, у него была другая судьба – на наш взгляд, намного более трагичная и неспокойная. Рождённый из Мирового Яйца, окольцованного поясом знаков Зодиака, «Митраистский Фанес» представлял собой сферическое Божество. Он был Богом Эллипса – одной из самых дьявольских фигур во всей мировой имагологии. В отличие от Христа, распятого на Кресте, Фанес был «распят» в эллиптическом зодиакальном пространстве, порождённый внутренним Солнцем и проникнутый светом звёзд. В их сумеречном мерцании тревожно возникало Явление Нового Бога. Новые миры разворачивались в последовательности по мере того, как разбивалась скорлупа отжившего и ветхого. Благостный мир Света вспыхивал во мраке митраистской крипты, уставленной образами планетарных соответствий и расположенной внутри подземного грота – небосвода. МитраФанес появлялся из Шара, принося в этот мир новое качество и обновление. В орфической и митраистской легендах всё это происходило в контексте космогонии. Сменив все оценки на противоположные, манихейская интерпретацияперевёртыш задала совершенно другой контекст, поместив


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 421 всю ситуацию в сферу эсхатологии. Там говорилось не о явлении Фанеса из Яйца, а о явлении так называемого «Ужасающего Шара», именуемого в латинских текстах о манихействе25 «globus horribilis». По свершении времён и сроков этот globus horribilis возникнет в виде огромной космической темницы, в которую будет заключена вся субстанция мирового негатива. Оболочкой этого манихейского ада будут служить души – благие по своему естеству, однако не сумевшие очиститься от вирулентного и липкого Зла. Эти несчастные души «будут распяты на враге, который восстал на Величие, и станут оболочкой последнего Шара, когда в нём заключат все подобия и всевозможные образы» (105: 6). Он станет сгустком мировой скверны, копилкой инфернальной имагологии. Есть чтото зловещее в том, как представляет эту картину сама «Кефалайа», в которой без обиняков и прямо говорится, что Ужасный Шар – это «последние узы, осадок, где пребывают те, кого Сатана бросил» (21: 35)26. Предельная степень Gelassenheit27. Этот Шар, «брошенный даже Сатаной», погречески называется «Болос». Буквально – «глыба» или «земляной ком». Другая версия этого учения говорит, что души суть не поверхность этого кома, а его содержимое: подобно «отбросам», говорит Ефрем Сирин, души грешников ввергаются в середину Болоса, чтобы там томиться до Века. В ходе истории ком стремительно растёт, чтобы к самому финалу вобрать в себя мировую скверну. Болос играет роль космического фильтра: смысл этой эсхатологической «чистки» – окончательное высвобождение томящихся в мире световых присутствий. Когда все парцеллы Света окажутся спасены, Ужасный Шар будет запакован обратно и заброшен в новый Эон. Само понятие Эона применяется в манихействе лишь по отношению к стране Света, тогда как о мире Тьмы говорится «мир». По мере того как globus horribilis будет заново реализовывать свои возможности, Свет будет поглощаться миром Тьмы, а Эон будет постепенно превращаться в мир. Эта же идея иллюстрируется Николаем Кузанским посредством образа двух треугольников: сложенные в своих вершинах, эти треугольники, каждый из которых является тёмным, образуют сектор пересечения в форме ромба. Этот сектор является светлым, но по мере того,

К примеру, у Августина в его трактате De haeresibus, 46. Кефалайа, с. 70, 139. 27 Блестящего анализа гностицизма в терминах сильно психологизированной фундаментальной онтологии М.Хайдеггера, в своё время проделанного его учеником Гансом Йонасом, применительно к манихейству никто не пока что не повторил, поэтому укажем на крайнюю важность понятия «заброшенности» для этой традиции. См. также: Heidegger, Martin. Gelassenheit. Tuebingen, 1959. 25 26


422

ГНОЗИС

как треугольники отходят друг от друга, он становится всё меньше и меньше. Так побеждает Тьма. В манихейских «Деяниях Архелая» об этом говорится следующим образом: по свершении времен стоящий в центре нашего мира Омофор (фигура, в точности аналогичная греческому Атласу) сбросит Землю со своих плеч, освободив тем самым Великий Огонь и уничтожив им весь этот мир. Однако узники Ужасного Шара уничтожены не будут, ибо «Демиург Нового Мира» получит Божественное повеление выстроить вне «Целокупного Космоса» и системы «Пяти Адов» по направлению к Югу «Новое Сооружение». Южная ориентация здесь особенно важна, ибо это сторона Мрака и Древа Смерти, в то время как Север – сторона Света и Древа Жизни28. Сурдическое (т.е. южное) и нордическое вдохновение суть источники истинной и ложной религий. Они же суть опоры всей сакральной географии. В центре «Нового Сооружения» будет заново воздвигнута темница с томящимися там силами Тьмы. Смысл состоит в том, чтобы все силы Света были заново очищены в своей субстанции. Когда же это произойдёт, наступит Фрашегирд – всеобщий Конец Мира, восстанавливающий изначальные пропорции Света. Потом снова начнутся инфернальные чудеса. Глобальный Шар заново будет распакован, лютая скверна вырвется наружу. Заново начнется дуалистическая борьба и восстановление космической гармонии. Такова, вкратце, онтология Зла, если следовать традиции Мани Хайя. Заключение Выходя на уровень мифологических универсалий, можно увидеть Глобальный Шар в виде существенного антипода Мирового Яйца. Там, где Ovum Mundi являет чистые потенции – там globus horribilis конденсирует лишь то, что растрачено и пусто для всякой подлинной жизни. Это как бы пустая скорлупа, контрабандная поставка токсичных отходов уходящего Эона. Вместо живородного Фанеса там содержится, говоря языком Евангелия, «семя тли», то есть источник будущего тления, порчи и разложения. Это лишь частный случай того, как в ходе символической «рокировки» образы, священные и близкие для носителей одной традиции (в данном случае, остаточного арийского язычества в лице орфизма и митраизма), превращаются для адептов другой традиции в предмет насмешек и дискредитаций. Распознав Леонтокефала как Царя Мрака и Подосинов А.В. Ex oriente lux! Ориентация по сторонам света в архаических культурах Евразии. – М.: Языки русской культуры, 1999, с. 217.

28


А.Кондратьев «“Глобальное Чудо” как “Глобальное Зло”...» 423 обозначив космогонического МитруФанеса как дьявольский, ужасающий Шар, манихеи сформировали свой образ «Последнего Чуда», имеющего явиться на закате всего мирового цикла и транспортировать весь его негатив в последующие формы и проявления.


Рецензии и мнения Вымышленная повседневность древних кельтов Бондаренко Г. Повседневная жизнь древних кельтов. М.: Молодая гвардия, 2007. – 396 с. Московский книжный рынок недавно обогатился новой «книгой о кельтах». Труд Григория Бондаренко – собрание историкомифологических очерков, в которых автор рассматривает мировосприятие древних ирландцев в его тесной связи с повседневной жизнью. Книга во многом соприкасается с предыдущей монографией автора — «Мифологией пространства Древней Ирландии», в которой шла речь о священном пространстве острова, о том, как оно воспринималось жителями: древние легенды, связанные с дорогами и деревьями, загадочный подземный мир с его сверхъестественными обитателями. Многие исследователи полагают, что древние ирландцы заимствовали свою картину мира у предков – кельтских племён Центральной Европы, сохранивших наследие индоевропейцев. В своей новой книге Бондаренко рассказывает о жизни ирландцев, такой, какой они сами её изображали. В их богатой литературе описывается удивительная реальность – земледелие и скотоводство, короли и священники существуют бок о бок с ушедшими под землю древними божествами. Иной мир был близок, но не всегда доступен: волшебные холмысиды открывались только в ночь на Самайн, хотя их обитатели нередко принимали деятельное участие в жизни людей. В представлении древних ирландцев время текло в разных направлениях, а в едином географическом пространстве уживались реальные люди и сверхъестественные существа. Впрочем, даже образы реальных людей причудливо преломлялись в сознании ирландцев. Лесные разбойники, досаждавшие мирным жителям, трактовались как люди, живущие на грани миров и обладающие сверхъестественными способностями. На мировосприятие ирландцев повлияли условия жизни на острове, удалённом от берегов континентальной Европы. На ирландскую землю никогда не ступали легионы Рима, хотя соседняя Британия стала частью Римской империи. Остров был раздроблен на множество мелких княжеств, которые нередко вели между собой кровопролитные войны. За пределами своего княжества человек терял свои законные права. Изгнание было одним из самых страшных наказаний, предусмотренных древнеирландским правом. Свободно перемещаться по острову могли только обладатели священного знания — поэтыфилиды, духовенство и юристы. Только они знали всю Ирландию такой, какой она была, – раздробленной политически и единой во всех остальных отношениях. Они стали мощной силой, связавшей остров в единое целое. В средневековой Ирландии огромные пространства были заняты лесами и болотами. Сообщение между плодородными речными долинами, где обитало основное население, было затруднено. Дороги считались священными, а перекрестки дорог – местами проявления сверхъестественной реальности. Ирландцы не всегда осознавали остров


Рецензии и мнения

425

своим владением, считая, что рядом с ними живут прежние обитатели, не покинувшие эту землю. Поэтому места, связанные с их легендарной историей, всегда имели особое значение. В Темре, сакральном центре Ирландии, вряд ли когдалибо жили люди, но в воображении ирландцев над её холмами вставали палаты древних правителей, звучали голоса героев прошлого. Что особенно важно, из Темры открывается широкая панорама острова: на горизонте возвышаются очертания дальних гор, недостижимых для многих обитателей. Их удалённость давала пищу причудливым сказаниям. Бондаренко много пишет об особенностях ирландской истории, позволивших сохранить древние мифологические представления. Прежде всего это отсутствие римских завоевателей, которые могли бы политически объединить остров, построить города и заменить традиционные верования синкретической религией. Христианство, которое начало распространяться в Ирландии в V веке, необычно наложилось на существующую реальность. Духовенство заимствовало многие черты традиционных мифологических представлений и органично вошло в систему ирландского общества. Ирландские клирики, осознававшие себя служителями Христа на дальнем краю обитаемого мира, восприняли некоторые черты хранителей священного знания, не всегда связанные с догматами христианской веры. При епископских кафедрах и в монастырях нашли приют поэтыфилиды, многие из которых стали священниками и монахами. Они сочетали латинскую учёность со знанием легендарной истории острова, сказаний о божествах и героях. Именно они начали записывать древние саги, генеалогии правителей, диннхенхас («старины мест»). Верховный филид Даллан Форгалл был исцелён от слепоты святым Колумбой. Узнав о смерти святого, он сочинил поэму, в которой образ «хранителя ста церквей», «следовавшего путём солнца», преломляется сквозь призму восприятия наследника традиций языческой Ирландии. Книга Григория Бондаренко будет полезна всем, кто серьёзно интересуется историей и культурой Ирландии. Её многочисленные достоинства – серьёзность, информативность и объективный подход к рассматриваемой проблеме – позволяют смириться с недочётами, в том числе с не очень чёткой композицией книги, которая готова распасться на ряд разнородных очерков. Богатая эрудиция автора иногда переливается через край, оставляя читателя в растерянности перед нагромождениями странных ирландских имен и понятий, известных узкому кругу специалистов. Однако перечисленные недостатки свойственны не всему тексту книги: многие главы (например, глава о друидах) представляют собой живое, увлекательное повествование, свободное как от неуместных упрощений, так и от чрезмерной академичности изложения. Несомненным достоинством книги Бондаренко является приложенный к ней перевод жития св. Патрикия, написанного Мурьху, – первый перевод этого уникального латинского текста на русский язык. Александр Королёв


CАКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ Юрий Темников

Заколдованный Город К истории одного духовного центра

I. О влияниях и символах

Положиша Иерусалим яко овощное хранилище. Пс. 78:1.

Окружающий мир качественно неоднороден. Многим, в особенности «старожилам», известно, что такието местности имеют «добрую славу», а такието, напротив, – «дурную». В одних местах человеку «на душе» становится «легко», «светло», «на сердце – радостно»; в других же, быть может не менее тихих и освещённых, «нехорошо»: «давит», «тяжко», «атмосфера гнетущая», порой даже «взрывоопасная» (так обманчиво затишье, наступающее после продолжительной перепалки) – вплоть до «панического страха». Иными словами, гдето особенно «тянет вверх», гдето – «прижимает к земле». Совсем не обязательно «высокие места» и «низины» совпадают с рельефом местности; можно буквально споткнуться на ровном месте и заблудиться в трёх соснах. Кроме того, одна и та же местность может на какомто временном отрезке производить одно впечатление, а на другом, – совершенно иное, и даже прямо противоположное. Бывает также, что разительная перемена наступает как бы внезапно, «в одночасье», так что «диву даёшься». Так же и с людьми: с кемто всякому «уютно», «легко». «Светлая личность» может быть просто «открытым», «доброжелательным», душевным человеком; мы говорим о более или менее постояной психологической характеристике, человеческом типе («рубахапарень», «душа нараспашку»); но сколь более притягивает и восхищает удивительная «прозрачность», иконографическая «светлость» людей поистине духовных и чистосердечных, людей святых.


Юрий Темников «Заколдованный город»

427

А с иными «тяжко»: они «гнетут», «давят», часто, опять же, не произнося ни слова... часто таких называют «тяжкосердыми», и здесь также можно говорить о психологической характеристике, более или менее устойчивой. Впрочем, и в этом, человеческом, случае внешние признаки («тишина», «улыбчивость» или, напротив, «угрюмость», «замкнутость») могут быть обманчивы, в особенности в современном мире и для современных людей. Но здесь также, как правило, не подводит «первое впечатление», то есть чувственная интуиция; хотя существуют и более надежные критерии: «не дадут соврать» животный и растительный миры. К примеру, в одной арабской сказке говорится, что при появлении девушкигероини не улетали птицы, «потому что у неё было чистое сердце»; в том же повествовании фигурировал уродливый человек, которому дьявол, обучив колдовству, даровал обаятельную внешность. Но при появлении во дворце «прекрасного принца» люди с удивлением отметили «неестественное», на их взгляд, поведение животных: кошки и собаки «убежали в страхе». Да и среди животных разными народами отличались «светлые» и «темные», «чистые» и «нечистые» (не рассматривая, опять же, «переходные случаи», вспомним, с одной стороны, пчелу, ласточку, серну; с другой – осу, сороку, гиену...). «Чистые» близки «свету», «нечистые» – «мраку». Среда обитания «нечистых», как правило, – пустыри, остатки некогда жилых мест, чащоба. Нечто аналогичное можно усмотреть и в растительном царстве: одни растения произрастают на «открытых» местах, другие – в заболоченных, иные – на пустырях и развалинах: некоторые из них образуют «заросли», «бурьян», придают местности «запущенный» вид... Если не растения, то многое о месте могут сказать те или иные грибы, скопления которых преобладают (те или иные разновидности грибов «белых» – или же «поганок»). Внимательный глаз отметит, что и камень камню рознь. Конечно, признаки, связанные с некоторыми животными, растениями, минералами, как и с людьми, совсем не обязательно могут рассматриваться как «добрые» и «скверные»; чаще всего речь идёт просто о «позитивных» и «негативных» характеристиках – тем более если не учитываются соображения контекста и рассматриваются, к примеру, только врождённые, а не приобретённые признаки. Действительно, во многом налицо просто Бывает, впрочем, что на «добром знакомом» вдруг «лица нет»: его «как подменили», – и перемена произошла «в мгновение ока»  И здесь речь идёт прежде всего о народных, популярных, верованиях. Мы не собираемся касаться законодательного оформления этих различений в некоторых религиях. Но стоит заметить, что оппозиция «чистого» и «нечистого» слабо или совсем не выражена в тех традициях, где явно преобладает метафизическая точка зрения (таких, как христианство, даосизм, индуизм) и в первую очередь рассматривается не космологическое значение, но универсальный и следовательно «нейтральный» символизм той или иной вещи.  Показательно наличие в грибном мире пародии: «лже»грибы «подделываются» под остальные, как всякая ложь, выдающая себя, по определению, за истину. Правда, и здесь опытный грибник всегда отыщет безошибочные приметы. 


428

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

особая природа, склад, «комплекция» тех или иных видов животных, растений, минералов. Но, конечно, этим всё ограничиваться не может. Ведь «окружающий мир» – отнюдь не замкнутая самодостаточная «экосистема», он нигде не статичен и постоянно меняется: каждое мгновение чтото приобретается, чтото отдаётся. Так же ни человек, ни любое другое сущее – отнюдь не «монада» и, познавая, едва ли может не считаться с контекстом; во всяком случае, не каждый человек может себе это позволить. И, конечно, совсем не случайно «чистые» и «нечистые» животные и растения ассоциируются со «светлыми» и «гнетущими» местностями, «ясными» и «мрачными» персонажами... Мы говорим об «ассоциации», хотя речь, очевидно, не идёт, как склонны думать многие современные ученые, о субъективной «мифопоэтической» деятельности человека, «непросвещённого» и суеверного. Напротив: при комплексном, сложном, рассмотрении той или иной среды мы видим, что те или иные животные, растения, минералы, так сказать, объективно прикреплены к тому или иному ландшафту, поскольку их связывает чтото родственное. С необходимой оговоркой: на некоторое время. Ведь иная местность может измениться до неузнаваемости в одночасье, а иная – будет иметь ту же «славу» из рода в род. Мы не собираемся перечислять здесь всем известные приметы «мрачных» и «светлых» местностей (своего рода ориентиром, за неимением других, может, опять же, служить пение птиц и вообще поведение зверей). Укажем как одно из самых выразительных описание заброшенной церкви в гоголевском «Вие» (притом что, по словам самого писателя, он просто пересказал народное предание). Обратимся к Библии и вспомним «мерзость запустения», описанную ветхозаветными пророками, свидетельства Исайи, Иеремии, Иезекииля, Софония: Как то или иное сочетание четырёх природных начал (или «темпераментов»: теплого, сухого, влажного, холодного), обуславливающее психофизиологические свойства каждого организма; понятие «комплекции» лежит в основе большинства средневековых и традиционных наук.  Не считаться с тварным контекстом может либо невежда, например, «материалист» и сторонник гипотезы животныхмашин (таков случай обыкновенного ученогопозитивиста). В совершенно противоположном случае не считаться с контекстом может тот, кто руководствуется всегда и везде метафизическими принципами, то есть человек духовный (ср.: «вся бо чиста» апостола Павла, Рим. 14:14,20). Отметим, что между вышеуказанными, абсолютно противоположными, случаями, существует отношение обратной аналогии, за счёт которого, несмотря на глубочайшее качественное различие между ними (невежда находится целиком во власти обстоятельств, тогда как над движимым Духом преходящий контекст не властен: он учитывается «по умолчанию»), речь будет идти, скорее, не о «добрых» или «скверных» вещах, но о позитивном, трезвенном (или же позитивистском) рассмотрении; естественно, «позитивизм» невежды (а равно его «трезвость», или «научность») представляет собой пародию на истинное утверждение по своей сути – как отрицающий всё, что превышает область эмпирических наблюдений – будучи разновидностью нигилизма... Обыкновенный же мирской человек не может быть ни настолько слеп, ни настолько прозорлив, и потому просто подмечает в природе «доброе» и «скверное». 


Юрий Темников «Заколдованный город»

429

Что сотворю винограду моему [дому Израилеву]: отиму ограждение его, и будет в разграбление: и разорю стену его, и будет в попрание. И оставлю виноград мой, и ктому не обрежется, ниже покопается, и взыдет в нем, якоже на лядине, терние: и облаком заповем, еже не одождити на него дождя... Не населится [Вавилон] в вечное время, и не внидут в онь (sic!) чрез многия роды, ниже пройдут его аравляне, ниже пастуси почиют в нем. И почиют тамо зверие, и наполнятся домове шума, и почиют ту сирини, и беси тамо воспляшут, и онокентавры тамо вселятся, и вогнездятся ежеве в домех их. И положит Ниневию во исчезновение безводно, яко пустыню: и пожируют посреде её стада и все зверие земнии, и хамелеоны и ежеве во гнездах ея вогнездятся: и зверие возвыют в разселинах ея, и вранове во вратех ея, зане кедр возношение ея [то есть износилась кедровая обивка]. Сей град презорливый, живяй на уповании, глаголяй в сердцы своем: аз есмь, и несть по мне еще: како бысть во исчезновение, пажить зверем...

Какой поразительный контраст с полуденными долинами и освещёнными солнцем вертоградами «Песни Песней»! Наконец, поставим вопрос: с чем же связаны все вышеприведённые примеры, если речь идёт не просто о природных свойствах тех или иных сущих? Скорее всего, читателям не составит труда ответить на него: вопервых, «окружающий мир», конечно же, не ограничивается миром телесным; вовторых, нами были приведены примеры действия некоторых сил, энергий или влияний, которые, естественно, не находятся в поле ведения современной физики: эти силы как бы добавляются к природным свойствам тех или иных сущих. Но что это за «силы», какова их собственная природа и законы их действия? Этот вопрос – из области пневматологии – несомненно, представляет гораздо большую сложность; с другой стороны, отвечающий на него должен обладать определенными знаниями и обязан проявлять известную осторожность. Что касается этого вопроса, то в наши намерения не входит давать здесь исчерпывающий ответ, но мы должны сказать следующее: речь может идти, в конечном счёте, об энергиях совершенно разного порядка. Самое главное различение, которое необходимо здесь провести – это различение между духовными влияниями – и теми, что принадлежат к совсем иной области, то есть разного рода психическими, «тонкими», влияниями. Разумеется, и те, и другие могут быть познаны («уловлены», или «схвачены») человеком; очевидно, однако, что речь идёт о качественно различном познании. Духовные энергии и законы их действия находятся в ведении метафизики, то есть науки о сверхприродном, причем самой высшей её части, тогда как психические силы, естественно, всё ещё наИс. 5: 5–6; 13: 20–22. – Еврейская Библия говорит, соответственно, о «диких кошках», «хорьках», «страусах», «волосатых» («сатирах»), «гиенах» и «шакалах»; в синодальном переводе: «звери пустыни», «филины», «страусы», «косматые»... Вульгата называет в качестве «бестий» «сирен» и «драконов». Очевидно, что имеются в виду не столько сами животные из плоти и крови...  Соф 2: 13–15. 


430

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

ходятся в ведении науки о природе, то есть физики (мы говорим о физике какой её понимали древние, то есть науке обо всём «окружающем мире», космосе, а не только о телесном существовании). Различным областям физики соответствуют прикладные космологические науки, – в зависимости от того, с какими космическими психическими силами они имеют дело, а также каким образом. Это прежде всего прикладные магия, астрология, политика, физиогномия... Далее, совершенно ясно, что между сверхприродным и природным, надмирным и мирским, Нетварными энергиями и тварными космическими энергиями нет никакой общей меры; вот почему прикладные космологические дисциплины, как и всякое мирское знание, не представляют как таковые никакого интереса для людей Духа, будучи скорее препятствием для духовной реализации человека. Что же позволяет рассматривать некоторым образом действие духовных влияний – так это отношение аналогии, существующей между вещами самого разного порядка. Как мы сказали, духовные энергии познаются, или, с субъективной точки зрения, улавливаются; и в этом, несомненно, смысл собственно священнодействия, теургии. Более того, мы не погрешим против истины, если скажем, что смысл метафизики как чистого богословия – в знании как хранении сущим этих энергий. Добавим также, что субъектами такого премирного Знания – познанными святым Духом – очевидно, могут быть и люди, и предметы, то есть, в нашем понимании, символы. В качестве примера можно указать на духоносного человека, имеющего в сердце нетварный Свет, но также и евхаристическую Чашу, Крест, Копие в момент принесения священной Жертвы: «во время оно». Повсеместно люди совершают паломничество к святым местам; упомянем и католическое почитание святых образов и святых мощей: тел, освящённых Духом. Эти вещи вызывают недоумение не только «неверующих» людей, но даже рационалистов от религии. Но мы должны допустить, что, как пишет об этом традиционалист Рене Генон, в этих примерах «речь идёт о настоящих (sic!) средоточиях “cил” и что некоторые предметы могут играть роль своего рода “конденсаторов”. Достаточно просто обратиться к Библии – и увидеть, что сказано там о ковчеге завета, а также об Иерусалимском храме, и, быть может, станет ясно, что мы хотим сказать», – добавляет метафизик. Слово «конденсатор» применительно, например, к иконе или святым мощам не должно смущать читателя; это – простая аналогия: по сути, имеется в виду привлечение и «сгущение» духовных энерЗа счёт своего позитивного, символического, измерения традиционные науки о космосе достигают области неоформленного проявления, то есть связаны со сверхприродным интеллектуальным миром божественных Имён. Но, опять же, следует подчеркнуть, что само по себе «всякое дыхание» (любые тварные «вторые причины», будь то ангелы или иные «духи»), не может представлять для метафизика никакого интереса.  Guénon R. L’Erreur spirite. P., 1924. P. 58–59. 


Юрий Темников «Заколдованный город»

431

гий в некотором месте. Не должно смущать и то, что речь идёт и о телах: достаточно взять, к примеру, «Триады» св. Григория Паламы, чтобы понять, сколь важную роль играет и телесное в духовной реализации человека10. Можно вспомнить и то, какое значение придавалось древними субстанциальной стороне всякого святого дела: материалу иконы, пропорциональности храма, нахождению места, на котором он будет стоять, – такие вопросы могли решаться только духоносными старцами. И последнее, что следует сказать о символическом месте: все ортодоксальные традиции сходятся на том, что для человеческого сущего такое средоточие – сердце: духовное, душевное, телесное. Теперь поговорим об энергиях совсем другого порядка, то есть разнообразных психических силах, или «тонких» влияниях, которые аналогичным образом добавляются к природным свойствам сущих. Все эти силы принадлежат, повторим, к космической среде, «промежуточному» миру (дальше которого, следует заметить, не распространяется власть князя мира сего). Психические энергии, как мы постарались показать с самого начала, могут быть весьма разными по своему качеству – от самых «грубых» и «низменных» до «лёгких», «светлых». Как было сказано выше, всеми этими «духами» занимаются и законами их действия ведают некоторые физические дисциплины, к примеру, такая экспериментальная наука, как магия. Вот, что пишет по этому поводу Рене Генон в книге «Спиритическое заблуждение»: Некоторые из этих сил по своей природе более близки телесному миру и силам физическим и, следовательно, легче проявляются, входя в соприкосновение с чувственной областью посредством некоторого живого организма (например, организма медиума) или с помощью совсем иного средства. Речь идёт как раз о самых низменных силах – и, стало быть, таких, чьё действие может быть самым пагубным [поскольку может привести к непоправимым изменениям в самой природе сущего], и его следует крайне остерегаться; в космическом порядке они соответствуют тому, что суть самые нижние регионы «подсознательного» в человеческом бытии. Именно в эту категорию следует отнести все те силы, которым дальневосточная традиция дала родовое название «блуждающих влияний»; управление этими силами составляет важнейшую часть магии, а их проявления, порой спонтанные, дают повод к возникновению всех тех феноменов, из которых наиболее известны феномены типа «одержимости»; в конечном счете, это – всяческие неиндивидуализированные энергии, и, естественно, таковых – множество видов. Некоторые из этих сил можно назвать поистине «демоническими» или «сатанинскими»; именно их, в частности, пускают в ход колдуны11, а нередко также могут привлечь – хотя и непроизвольно – и спиритические практики... Маг, знающий законы “блуждающих влияний”, может их зафиксировать с помощью разнообразных приемов, например, взяв в качестве опоры некоторые вещества или Ср.: 1 Кор. 6:19. Ср. тж.: «Колдуны владеют лишь низшими ветвями магии и задействуют низшие из сил, те самые, с которыми обыкновенно имеют дело спириты... случаи “одержимости” кемто (possession) или чемлибо (obsession), напрямую соотносящиеся с колдовскими практиками, – единственные подлинные проявления медиумизма» (Guénon R. Op. cit. P. 59–60). 10 11


432

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

некоторые предметы, действующие как «конденсаторы»; само собой разумеется, что между операциями такого рода и действием «духовных влияний», о которых говорилось выше, существует чисто поверхностное сходство. Обратным образом маг также способен рассеять «скопища» тонкой силы, сформированные добровольно им самим или другими, или же – образовавшиеся спонтанно; в этом отношении во все времена была известна мощь остроконечных предметов... С другой стороны, уже было сказано, что нельзя рассматривать «блуждающие влияния» как обладающие собственным сознанием; именно с помощью человеческих «подсознательных» они образуют временное сознание... Если магию всегда рассматривали, в той или иной степени, как «сокровенную науку», удел немногих, – это было оправдано постольку, поскольку она представляет серьезную опасность; однако, в этом отношении, есть разница между тем, кто, приняв все необходимые меры предосторожности, сознательно вызывает феномены, предварительно изучив законы их действия, и тем, кто, ничего не зная об этих законах, отдаётся во власть неизвестных сил, пассивно ожидая, что произойдёт12.

Очевидно, в последнем случае автор имеет в виду современных экспериментаторов – спиритов, оккультистов, «теософов»... и иных «неоспиритуалистов», становящихся в результате своих практик мишенью для самых пагубных влияний... Рене Генон подчеркивает, что в то время как самый невежественный колдун всё же знает, что делает, ослеплённые нелепыми теориями «астральных тел» и «планов» мистически настроенные «спиритуалисты» перед этими силами совершенно беззащитны. И, увы, «увлекаемы всяким ветром»13. Сделаем некоторые выводы: психические силы могут быть уловлены и направлены – причём привлечь (и затем оперировать) самыми низменными из них очевидно, проще, чем остальными; этим специально занимаются колдуны; по тем или иным причинам эти энергии могут «сгуститься» – или быть «нагнетены» искусственно в том или ином месте, в какойлибо местности14. Важно, что, фактически, эти силы совсем немудрено «уловить», и с обыкновенным человеком это происходит постоянно и часто непроизвольно (в особенно заметных случаях говорят: «поддался дурному влиянию»)15; тем более это касается современных любителей «феноменов»; а к таковым можно отнести не только оккультистов и всяческих «неоспиритуалистов», но и учёных мужей, «позитивистов» и «феноменологов» и молодых людей,

Ibid. P. 119–120, 57. Еф. 4: 14. 14 Например, это может произойти в результате несчастного случая: «Когда речь в самом деле идёт о привидениях, происхождение этих феноменов связано с местом, где когдато произошло преступление или несчастный случай и где некоторые силы оказываются сгущёнными на постоянной основе; и стало быть, именно это место должно быть исследовано в первую очередь» (Guénon R. Op. cit. P. 24). В качестве примеров несколько другого порядка можно привести современные «музыкальные» и в особенности юмористические концерты, «реальные шоу» и т. п. увлекательные зрелища. 15 «Всякая зараза к нему липнет», – говорит мама ребёнку, «погулявшему» гдето во дворе; и, услышав бранные слова, восклицает: «Где ты этого набрался?». 12 13


Юрий Темников «Заколдованный город»

433

экспериментирующих (или просто «балующихся») с «наркотиками»16... впрочем, едва ли не вся западная и «европеизированная» публика в той или иной мере, увы, сориентирована на эффектное со всеми вытекающими отсюда последствиями. Естественно, что и в случае с психическими влияниями «конденсаторами», аналогично, выступают как предметы, так и живые организмы: люди, животные, растения, минералы. По понятным причинам у колдунов «привилегией» пользуются нечистые животные (как правило, пресмыкающиеся и стервятники); впрочем, «уделом колдунов самого низкого класса задолго до спиритизма было использование в качестве “конденсатора” человека», – и в этом отношении весьма показательны некоторые элементы детской игры «в колдунчики». Добавим также, что с особым видом «блуждающих влияний» – идеями, или мысленными течениями, как бы «витающими в воздухе», находящимися «у всех на слуху» и «будоражащими общественность» в тот или иной период времени, работает «политтехнолог»17... На эту тему может быть сказано очень много, но мы пойдем дальше. Стало быть, есть духовные энергии и, в другой области, – разного рода космические влияния; причем и те, и другие ищут и имеют поддержку в «окружающем мире» и, в частности, в телесном порядке. Здесь нужно заметить следующее: если при нормальном, традиционном, положении вещей символично все, то есть всякий субъект или объект может быть опорой для духовного влияния, всякое действие – освящено18, то с упадком традиции появляется иллюзорная, профанная точка зрения, характерная особенность которой – рассмотрение и использование вещей превратно: не по назначению, в отрыве от их духовного измерения и конечного символического смысла; тогда область психического или телесного начинает как бы «обосабливаться», огрубляться. Если профанная: внешняя, или «светская», точка зрения нетрадиционна, «символична не до конца»19 и состоит только в искажении реального положения вещей, то существует точка зрения, представляющая собой самую глубокую степень заблуждения. Эта точка зрения – мы называем Разумеется, приобретённая «привычка» может со временем стать второй натурой; «бросить привычку» бывает труднее, чем приобрести, в особенности если это – «привычка» «дурная» (то есть усвоенное влияние – самого низкого порядка). 17 Спириты же, «как уже было сказано, гораздо невежественнее последнего из колдунов, ни один из которых не действует настолько неосознанно, чтобы принять “блуждающие влияния” за “духи умерших”» (Ibid. P. 120). 18 Речь здесь идёт par excellence о первоначальной Традиции – «Золотом веке», райском состоянии человека до падения, о котором говорят все ортодоксальные традиции; но то же самое верно, аналогически, и для некоторой особенной традиции, постольку, поскольку она «открывается» и разворачивается во времени. 19 Поскольку, более или менее постигая буквальный, дидактический и аллегорический смыслы вещи, игнорирует её последний, таинственный и анагогический Смысл, её Имя. Таким образом, она, собственно, конвенциональна и несимволична. 16


434

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

её контртрадиционной – происходит вследствие полного неведения истинной реальности и состоит в намеренном извращении вещей как символов; она противоестественна и контрсимволична20. И в этом заключается собственно сатанизм (греч. «сатана», буквально, – «противник») как точка зрения нонсенса (нигилизма), утверждающая (?!) свою реальность. Сказанное вовсе не означает, что «светской» точке зрения сатанизм полностью чужд: нет, в случае с нетрадиционной точкой зрения сатанинское влияние остается, как правило, неосознанным (в подсознании)21, тогда как в случае намеренной контртрадиции, гораздо более редком, речь может идти о сатанизме сознательном и болееменее организованном. Наконец, следует хорошо понимать, что добавление приставки «контр» отнюдь не означает чисто механическое, количественное изменение: перевернуть (извратить) вещь – значит перевести её в качественно иную плоскость, изменить её онтологический статус; так, по поводу контртрадиции добавим еще, что в наиболее тонких своих проявлениях сатанизм и сатанинские внушения изо всех сил стремятся походить на подлинную традицию и влияния духовные; речь тогда идёт о пародии как болееменее искусной смеси истинного и ложного. При актуальном положении вещей и духовные влияния, и разного рода («позитивные» и «негативные», «чистые» и «нечистые») душевные влияния преимущественно опираются, в творении, на «свои» символы, которые мы назвали «конденсаторами»22. И мы думаем, что вышесказанного вполне достаточно, чтобы понять, почему самые приземлённые из психических влияний стремятся затруднить, подменить и, в конечном счете, перекрыть действие влияний духовных как не имеющих своего принципа в мире становления. Смысл существования духовных влияний – освятить всё и вся: утвердить в Едином, которое есть Начало, Благо, премирный Свет, собственно Любовь. Цель, которую преследуют космические силы противления, предельно ясна: замкнуть индивидуальное (и контингентное как таковое) на себе самом, в своем иллюзорном «себе»; окончательно десимЕстественно, мы рассматриваем как символ всякое сущее, будь то человек, или некоторый предмет, или последовательность действий (в традиции это – ритуал), формула (например, молитва); символичность бытия как отвечающего своему конечному назначению выражает его сообразность с принципиальным порядком; что же касается «контрсимволичности», то она заключается в опрокидывании иерархии; пример «контрсимволичности» – буквально извращённые символы (ритуалы, формулы, сущие): уводящие, таким образом, только вниз. Так, колдовские практики часто открываются чтением молитв наоборот. 21 Соответственно, субъект может не отдавать себе отчёта в том, чья воля стоит за тем или иным его действием. 22 Вообще, существующие субъекты и объекты берутся и действуют (1) во всей их полноте, как собственно символы или (2) как более или менее второстепенные «символы» (речь уже идёт лишь о некотором «прикладном» космологическом значении, которое само по себе есть отклонение), или же (3) как пародии на символы, контрсимволы. Соответственно, мы отмечаем традиционную, профанную и контртрадиционную (сатанинскую) точки зрения, или метафизическое, физическое (конвенциональное) и противоестественное рассмотрения. 20


Юрий Темников «Заколдованный город»

435

волизировать, или обезобразить, творение. Говоря более подробно, низменные мирские влияния, имя которым – легион, направляются таким образом, чтобы лишить влияния премирные и божественные всякой опоры в природном: ими движет намерение захватить и перевернуть все символы, и прежде всего символы «привилегированные»; буквально это значит разрушить ортодоксальный храм, уничтожить или просто опрокинуть икону (при одной мысли о чём сердце людей поистине духовных обливается кровью), оклеветать человека, то есть затмить его духовное, световое измерение, чтобы, в конечном счете, сжечь в огне страстей23. По мере отвердения окружающего мира (огрубения сердец, искажения изначального смысла бытия всё больших вещей) духовная брань в области индивидуального и формального становится все более и более жестокой. С течением времени разрушается всё больше и больше духовных центров, помрачается ум всё большего числа людей. Богоносцам, сердце которых освящено тихим Светом, исторически противостоят не знающие пути Мира24 проводники беззакония, сердце которых горит дьявольским огнём... Мир как символ стремится к своему концу. Вообще, что касается борьбы за символ, символической брани, поясним еще одну вещь. Говорят, что «свято место пусто не бывает»: когда с гибелью некоторой ортодоксальной традиции Дух Истины отступает, на месте остаются только «тонкие» остатки – разнообразные психические энергии, среди которых в отсутствие образующего Начала, естественно, начинают преобладать всё более и более пагубные. И так наступает «мерзость запустения». Библия, как мы видели, пишет в таком духе о халдеях и халдейской цивилизации. В качестве примера можно привести и египетскую традицию, гибель которой произошла по причине всплеска магии25 (между прочим, упадок христианства на Западе в конце средних веков также сопровождался небывалым всплеском колдовства и низших магических практик, – в чём одна из причин нашумевшей «охоты на ведьм»). Мы допустили, что символическим местом, где дышит святой Дух, может

Деятельность такого рода особенно опасна. К ней следует отнести разнообразные номиналистические и «гуманистические» идеологии, объясняющие духовное за счёт психического, подменяющие метафизику – физикой (например, нравственными, геополитическими, националистическими, и т.п. соображениями, относящимися строго к космологическому порядку), высшее – низшим. В качестве характерного примера приведём разнообразные психологические интерпретации духовных текстов. Особенно пагубный и поистине «сатанинский» характер имеет «психоанализ», целенаправленно переворачивающий символы, низводящий духовное до уровня душевного и даже телесного, а также различные «постмодернистские» идеологии. 24 Рим. 3:17. 25 Причем весьма показательно, сколь велико сегодня число псевдорелигиозных и контртрадиционных организаций, претендующих на связь с этой традицией и вдохновляющихся тем, что от неё осталось. 23


436

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

быть некоторая традиционная цивилизация в изначальный период её существования26. Но возьмем более повседневный и близкий нам пример: там, где московская улица в честь Покрова Божией Матери, а попросту «Покровка», идёт в гору, «с незапамятных времен» возвышалась церковь Успения Богородицы27; по свидетельству историков, даже Наполеон – по приказу которого был обезображен Успенский собор Кремля – выставил здесь охрану, вероятно, желая уберечь храм от пожара и разграбления. Но большевистским «режимом» этот духовный центр был уничтожен, а стоящий за церковью дом, видимо, дом причта, – немедленно превращён в печально знаменитый «расстрельный дом» (в начале девяностых годов в его (sic) подвалах были обнаружены останки замученных людей); со времени разрушения святилища – что произошло в 1936 году – место пользовалось дурной славой, да и сегодня пустынный «сквер» на месте Храма выглядит довольно жалко. Так силы контртрадиции стремятся опрокинуть святилище – и водрузить на его месте свой «конденсатор» (не обязательно явленный человеческому глазу); осквернить человека, посеяв в его сердце злобу... во всяком случае, речь идёт о том, чтобы сотворить из храма Божия «вертеп разбойников»28. Не надо быть пророком, чтобы знать: в конце времён для духовных энергий не останется практически никакой точки опоры, места, ни на земле, ни в людских сердцах. Из сказанного здесь можно сделать и такой вывод: если обветшавшую и бездыханную традицию восстановить невозможно, то, пока фундаментальная традиция жива, её священнослужителям не следует терять из виду трансцендентный, метафизический характер своего Авторитета, тогда как главная задача мирских властей – поддерживать и укреплять традицию вверенной страны (и, в первую очередь, это касается восстановления и усиления духовных центров); таким образом, светская власть, находя свой принцип во власти духовной – как и должно быть по природе вещей – может поддерживать на месте поистине здоровую «атмосферу», предохраняя подданных от потрясений и веяний самых различных ветров и выступая залогом истинного государственного единства. Этот тезис, основной для «традиционализма» и «традиционалистов», может оспариваться с «экзотерической» точки зрения некоторых ортодоксальных традиций как претендующих на свою историческую абсолютность (впрочем, тема «святых язычников» слишком показательна, чтобы быть замалчиваемой). 27 Церковь Успения Божией Матери (по современному адресу «улица Покровка, дом 5») известна, по крайней мере, с 1511 года. Храму, сооружённому П. Потаповым, предшествовало еще два. Судя по свидетельствам современников, последний был одним из самых величественных храмов в Москве. 28 Надо ли говорить, что действие контртрадиционных сил по мощи настолько превосходит действие простых колдунов, насколько превосходит их совокупное знание космоса знание о мире некоторого индивида; речь идёт о направленных хорошо организованных силах беззакония. 26


Юрий Темников «Заколдованный город»

437

II. Заколдованный Город – А я знаю, знаю, кто здесь живёт, – радостно заметил мальчик, гуляя с мамой и папой по Красной площади, подле кремлевских стен. – Кто же? – Бабаяга и кащей бессмертный! – Тише, тише! – зашептали взрослые...

Столичный город, в котором, по преданию, сорок сороков православных церквей29 – крупнейший духовный центр Православия в мире. Наверное, никто не станет спорить с тем, что Москва – во всех отношениях сердечное место России. А сердце Москвы и в некотором смысле Святая Святых местной православной традиции – столичный Кремль. Собственно, это и есть Город. По свидетельству И. Забелина, к концу XVIII века в Городе – не менее 25 храмов; из них особо упомянем три самые первые и, наверное, самые видные кремлевские церкви – Рождества Иоанна Предтечи под бором, видимо, воздвигнутая на месте древнего капища, находившаяся неподалеку церковь Спаса Преображения на Спасская воротная башня Кремля. Бору и стоявшая также с незапамятных 1491 г. Пьетро Антонио Солари. Верх башни – 1625 г. Бажен Огурцов, времен церковь Николы Гостунского Степан Караулов, Григорий Загряжский. (Льняного). Что касается последнего храма, то он был буквально сметён в одну ночь в 1816 году; короткая история его уничтожения, приводимая И. Забелиным, слишком показательна, чтобы мы не привели здесь некоторые подробности. Итак, по всей видимости, вначале «возникает» повидимому благая и безобидная идея обновления ветхого собора; впрочем, весьма настораживают слова одного священника: «здание Гостунскаго собора не соответствует красоте занимаемого им места» (!); собор начинают перестраивать, но почемуто строительство ведется (sic!) «в готическом виде»; в конце концов, уже даже То есть 1600 – число, выражающее идею полноты и законченности. Хотелось бы, чтобы предание снова стало соответствовать действительности: символ был реализован. 29


438

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

«по Высочайшему соизволению», собор просто сносят как «делающий безобразие Кремлю» (sic!) за несколько ночных часов30 по случаю приезда короля Пруссии... Схожая история – уничтожения храма во имя Иоанна Предтечи у Боровицких («Предтеченских») ворот: церковь была сломана в 1847, «как упомянуто, единственно по той причине, что... нарушала красоту вида на вновь выстроенный дворец из Замоскворечья и в особенности с Каменного моста»31. Что касается древнейшего храма Спаса на Бору, как раз стоявшего во дворе Нового дворца, то большевикам, уничтожившим его сравнительно недавно наряду со многими другими кремлевскими святынями, не нужно было приводить в свое оправдание даже столь незатейливые доводы. Как известно, с приходом большевистской власти Кремль как первейший духовный центр страны подвергся тотальной десакрализации, осквернению. Более того: в его пределах и на месте бывших святынь были сооружены новые «святыни». Так, между Спасской и Никольской башнями, вблизи древнейших Вознесенского32 (уничтоженного вместе с церковью во имя св. вмч. Георгия Победоносца33) и Чудова монастырей были заложены в стену Кремля (!) останки большевистских вождей и некоторых «знаменитых людей». Подчеркнем, что речь в данном случае не идёт о кладбище в собственном смысле слова, поскольку человеческие останки не были погребены с выполнением необходимых ритуалов, но о весьма специфическом «могильнике». Здесь мы не будем касаться вопросов, связанных с нетрадиционным захоронением людей; скажем только, что это напрямую касается «тонких» психических сил самого низменного порядка34, остающихся по разложении человека некоторым образом связанными с останками телесными и способных (как раз при ненормальном погребении) дать повод к возникновению разнообразных феноменов. Эти энерНакануне же, со слов И. Забелина, поначалу неуступчивый митрополит московский Августин заявил московскому главнокомандующему графу Тормасову следующее: «Скажите графу, что я согласен, но только с тем, чтобы он дал мне честное слово, что, приступив к ломке, по наступлении ночи, к утру не только сломают, но и очистят и разровняют все место так, чтоб знака не оставалось, где был собор... Надо удивить неожиданностью и все замолчать. Между тем я сделаю процессию: торжественно перенесу всю утварь во вновь отделанную церковь под колокольней Ивана Великаго...» Довольный граф сказал: «О, что до этого, я наряжу целый полк: он может быть уверен, что за ночь не останется ни камешка» (Забелин И. История города Москвы. М., 1990. С. 214–220). 31 Там же. С. 64. – Уничтожение храма во имя Рождества Иоанна Предтечи (праздн. 24 июня по юлианскому календарю) с обнаружением останков древнего капища могло иметь катастрофические последствия для «климата» внутри Кремля. 32 Его основание приписывают преп. Евфросинье, супруге вел. кн. Дмитрия Донского. Монастырь был усыпальницей вел. княгинь и цариц. 33 Возведена в 1527 вел. кн. Василием Ивановичем. Разобрана в 1808 «при постройке готического ныне существующего храма во имя вмч. Екатерины», просуществовавшего совсем недолго... (Там же. С. 248–249). 34 Латиняне давали им название «маны», индусы – «преты», евреи называли «об». 30


Юрий Темников «Заколдованный город»

439

гии, как и прочие, могут быть «уловлены», намеренно или непроизвольно, и использованы в тех или иных целях – если не первым встречным, то, по крайней мере, обыкновенными колдунами; в самом деле, ничто не мешает тому, чтобы кремлевские «мощи наоборот» были опорой для действия самых тёмных влияний; и мы думаем, что останки, о которых идёт речь, могут выполнять такую функцию. Нельзя сказать, что действие подобных сил не констатировалось в Кремле и ранее. Совсем напротив: причём совсем вблизи (по левую сторону) от вышеозначенного могильника. Вот, что пишет И. Забелин: «Подальше от Спасского моста, вниз под гору к Москвереке, (sic!) в самой стене Кремля и особенно в отводной башне Константиновских ворот существовало городское страшилище, наводившее ужас на иных обывателей». Очевидно, происхождение феноменов, о которых идёт речь, связано с существовавшим возле Константиновых ворот в самой стене Кремля тюрем и застенка «в ужасающем смысле как страшнаго орудия пыточных мучений»; вероятно, там были замучены многие люди35 – застенок существовал, по крайней мере, еще в начале XVII века – так что можно себе представить, сколь мощный конгломерат психических сил сформировался с течением времени в этой местности, и, вероятно, именно отсюда, в конце концов, дохнул «ветер», опустошивший сердце Москвы и практически превративший его в повапленный гроб. Здесь, как нам кажется, можно сделать отступление и привлечь некоторые данные из области традиционного символизма для понимания масштаба происшедшей катастрофы. Вернемся к Константиновой башне, которая, по свидетельству И. Забелина, прозывалась пыточной, что вполне отвечало её использованию. Надо сказать, что, если рассматривать Кремль как сакральное Целое, то такое назначение башни слева от Спасских ворот, несомненно, связано с символизмом левой стороны: вспомним только предание о двух евангельских разбойниках по обе стороны распятого на кресте Христа. Интересно, что, как отмечает И. Забелин, осуждённых традиционно «водили в Спасские ворота», а «в иных случаях по великодушной милости Государя их возвращали от Спасских же ворот»36. Действительно, через Спасские ворота пролегает таинственный царский Там же. С. 652. – В связи с феноменами, давшими повод к возникновению спиритического движения в 1848 году (имеется в виду «дом с привидениями», или «роковое место», в г. Гайдсвилл, где вскоре после происхождения странных феноменов были найдены останки убитого человека), Р. Генон замечает следующее: «...речь идёт о месте, где ктото погиб насильственной смертью, и где, вдобавок, тело жертвы осталось скрытым. Мы указываем на взаимосвязь между двумя этими условиями вслед за древними, увязывавшими происхождение феноменов с тем фактом, что жертва не была погребена регулярным образом, с выполнением определенных ритуалов, и считавшими, что только после того, как эти ритуалы будут выполнены по нахождении тела, феномены перестанут иметь место; именно это видно и из рассказа Плиния Младшего...». (Guénon R. L’Erreur... – P. 21–22). 36 Забелин И. История... – С. 652. 35


440

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

путь. Врата также назывались «Иерусалимскими», поскольку через них шествовал в Вербное Воскресение Митрополит в сопровождении Царя (об этом шествии речь впереди) и поскольку, по сути, вели в Святая Святых Православия на Руси. Как пишет И. Забелин, в старину тех, кто, проходя Спасскими воротами, не снимал шапки, народ заставлял класть перед образом Спасителя 50 поклонов... Если символизм Константиновых врат связан с божественными атрибутами Строгости и Правосудия37, то находящиеся по правую сторону от Срединных, Спасских, врат Никольские врата с иконой Николы Чудотворца, несомненно, символизируют божественную Милость. Очевидно, что после осквернения «Царских» и Никольских врат – в первую очередь, мы имеем в виду низвержение образов Спаса и Николы Чудотворца – равновесие было нарушено, и «силы левой стороны» уже ничто не сдерживало. Сказанное выше позволяет также сблизить символизм московского Кремля с символизмом Креста – с вертикальной осью, идущей, нестрого, с северовостока на югозапад, от Спасских – к Боровицким вратам (где, как раз, стояли храмы Иоанна Предтечи и Спаса на Бору), и горизонталью: от Константиновых врат на юговостоке – к Никольским вратам на северозападе. Подтверждение этому предположению мы видим и в следующем указании И. Забелина: в XVII столетии ...совершалось торжественное шествие новопоставленных Патриархов (sic!) на осляти вокруг города Кремля для благословления крестом города и окропления его св. Водою. Шествие начиналось от Спасских ворот, перед которыми святейший перед образом Богоматери говорил литию и молитву граду и кропил град трижды св. водою. Потом шествие следовало вниз направо... под гору к Тайницким воротам, у которых святейший говорил также литию и кропил город св. водою, а потом следовал... к Боровицким воротам и там тоже совершал... Шествие продолжалось мимо каменнаго Троицкаго моста к Неглиненским (Воскресенским воротам), от них к Никольским и потом Красною площадью к Спасским воротам, откуда святейший шествовал во Дворец за стол к Государю38.

Об этом старинном ритуале39 можно сказать очень многое, но мы ограничимся следующими замечаниями: священнодействие в сердце столицы идёт крестообразно, и кругообразно; затем, чётко прослеживается уже отмеченная ось: от Спасских – к Боровицким вратам, и две поперечины: от Тайницких – к Воскресенским вратам и, упомянутая выше, от Константиновых – к Никольским; эти горизонтали могут рассматриваться как параллельные и взаимозаменяемые или нет, в зависимости от точки зрения (четырехконечный или шестиконечный крест). Но так или Подтверждение этому находим и в более ранней истории башни: так, через Константиновы (Тимофеевские) врата кн. Дмитрий Донской вёл войска на битву с ордынским ханом. 38 Там же. С. 626. 39 Мы предпочитаем этот термин слову «обряд» как указывающий, этимологически, на сам факт делания, а не на какиелибо внешние его признаки. 37


Юрий Темников «Заколдованный город»

441

иначе речь во всех отношениях идёт о творении крестного знамении; благословение крестом совершается от Спасской – через Боровицкую, к Никольской башне. Добавим, что важно даже не столько то, в каком направлении творится знамение (позднее, начиная с Патриарха Иоакима в 1674 году, шествие – видимо, под влиянием местной греческой традиции – движется в обратную сторону и по Красной площади: от Спасских – через Воскресенские – к Боровицким воротам40), но что Крест вписан в круг. Наконец, в любом случае шествие святейшего Патриарха, высшего духовного авторитета, начинается и заканчивается у Спасской башни: это – Альфа и Омега Кремля. Таким образом, реализуется наиболее универсальное, вселенское значение символа Креста. Примечательно также, что по совершении таинства, имевшего, бесспорно, фундаментальное значение в духовной жизни страны, происходило примирение духовного Владыки и мирской власти за одним столом. То, что Спасские ворота назывались ещё «Иерусалимскими», и связанные с ними ритуальные действия ещё раз доказывают, что московский Кремль рассматривается православными как центр мира41, а отмеченная нами ось – как axis mundi. Как пишет И. Забелин, по этой осевой улице42 также совершались крестные хождения в день Преполовения Пятидесятницы, то есть в среду четвёртой недели по Пасхе. По этому поводу скажем только, что пятьдесят дней от Воскресения Христова до Дня Св. Троицы могут рассматриваться в некотором смысле как единое лето, или, скорее, день Господень43. Наконец, символизм этой вертикали подтверждает ещё и тот факт, что Боровицкие ворота исстари именовались «Предтеченскими». Таким образом, речь идёт, метафизически, о движении от Христа к Иоанну Предтече – и вновь к Христу, то есть, опять же, о символизме Крещения. Космологически же Спасские и Предтеченские врата, скорее всего, связаны с символизмом зимнего и летнего солнцестояния (соответственно, Христово и Предтечево Рождество), отмечающими две половины годичного цикла, восходящую и нисходящую. Этот символизм выражают также соседние Церкви Спаса на Бору и Иоанна Предтечи под Бором. Наконец, если мы вспомним об «инфернальном» аспекте символизма летнего солнцестояния, проясняется смысл сохранения сосновоВ первом случае речь идёт о солярной, а во втором – о полярной ориентации. «Основания его на горах святых: любит Господь врата Сионя паче всех селений Иаковлих. Преславная глаголашася о тебе, граде Божий» (Пс. 86), – может быть с полным правом отнесено к самой Москве (Кремлю) и Иерусалимским воротам. 42 Название улицы не приводится. Говорится только о её древнем характере; исторически, она не была прямой и уклонялась к Кремлевской стене (sic!) в сторону Тайницкой башни перед тем, как повернуть к Боровицким воротам. 43 Именно в это время, по преданию, Христос посвящал своих учеников в тайны Царствия Божия. Совсем не случайно шествие проходило мимо Тайницой башни. 40 41


442

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

го бора возле Предтеченских ворот, защитное назначение которого следует признать вполне традиционным44. Кроме того, отмеченная вертикаль по своему значению может быть сближена с осью cardo в латинской традиции, а символизм Спасских и Предтеченских врат – с символизмом двух ключей римского Януса (золотого и серебряного), соответствующих, в частности, духовному владычеству и мирской власти45, а также – двух небесных врат, Yanua Coeli и Yanua Inferni46. Действительно, такие параллели правомерны, поскольку, как и в случае с Римом или Иерусалимом, здесь также речь идёт о центре мира, понимаемом, символически, не только в физическом (и космическом), но и в метафизическом смысле как Царствие Божие, и самом Христе как Царе Мира47. Поэтому отметим ещё одно совпадение: мы уже говорили о «нестрогом» расположении Спасской и Предтеченской башен; интересно, что в индийской традиции небесные «врата богов» и «врата предков» (devaloca и pitri-loca), метафизический и космологический символизм которых аналогичен символизму вышеупомянутых врат, расположены точно так же на северовостоке и югозападе48. Что касается символизма времени, то речь может идти и о третьем «ключе», скрытом и центральном лике Януса: это – уже не космологическое Прошлое и Будущее, но метафизическое и таинственное «вечное наВот почему мы рассматриваем уничтожение этих храмов и самого бора как одну из причин происшедшей, в конечном счете, катастрофы и запустению святого места. Вот ещё несколько фактов, связанных с церковью Иоанна Предтечи: срубленная из деревьев заповедного бора, она стояла на самом высоком месте Кремля. По свидетельству историка, «крутая гора получила теперешнюю довольно отлогую площадь во время постройки Новаго Императорскаго дворца в 1847 г.» (в тот же год, напомним, был сломан храм). Показательно, что при переселении св. митрополита Петра на жительство в Москву церковь Иоанна Предтечи послужила святительскою кафедрою, первым собором города, (sic) возле которого было построено и жилище митрополита» (Забелин И. История... – С. 605). 45 Этот адаптированный христианством символизм отражён также в символизме двуглавого орла. Преимущественное положение Спасских врат перед Боровицкими выражает принципиальность духовного Авторитета по отношению к мирской власти. Отметим здесь же, что римское имя «Янус» происходит от латинского ire, «идти», откуда yana, «путь», yanua – «врата». «Аз есмь дверь, – говорит Христос. – Аз есмь путь» (Ин. 10: 7, 9; 14:6). 46 См. в этой связи статьи Р. Генона: «Несколько аспектов символизма Януса», «Иероглиф Рака», «По поводу двух святых Иоаннов»: Guénon R. Symboles fondamentaux de la Science sacrée. P., 1962. P. 145–156, 254–257. 47 Очевидно, что этот символизм уже был имплицитно заложен в момент основания (замысла) Города, и с течением времени претерпевал те или иные модификации. Судя по всему, московский миф почти полностью раскрылся к концу XV в. и уже с конца XVI в. – началось его постепенное «затемнение» и «помутнение» вследствие ослабевания православной традиции; Кремль как Символ был существенно «поновлен» с приходом новой династии, в особенности, при Алексее Михайловиче, но в дальнейшем символизм Кремля всё более и более помрачался и искажался. 48 Впрочем, Спасские врата могут рассматриваться и в иной перспективе как строго восточные врата. 44


Юрий Темников «Заколдованный город»

443

стоящее», собственно, сам день Господень49. В некотором отношении это присутствие, как мы видели, выражено в символизме Спасской башни. Вместе с тем, и если рассматривать вышеупомянутую ось только в космологическом значении, неисторическое «время оно» может выражать, вероятно, более древний символизм Тайницкой башни. Как мы помним, именно к Тайницкой башне, «что над Москвойрекой перед соборами», первоначально заворачивало шествие на пути от Спасской к Предтеченской (или от Спасской к Спасской) башне. И можно заключить, что в трёх рассматриваемых башнях (Спасской, Предтеченской и Тайницкой) Христос представлен как Первый, Последний и, наконец, как превечное Слово, Ветхий Денми. Приведем ещё одну цитату из Евангелия от Иоанна: «(sic) Абие же в преполовение праздника взыде Иисус во церковь, и учаше» (Ин 7: 14). И еще, касательно самого праздника: Время мое не у прииде: время же ваше всегда готово есть... Вы взыдите в праздник сей, Аз не взыду в праздник сей, яко время мое не у исполнися... (sic!) Егда же взыдоша братия его в праздник, тогда и Сам взыде, не яве, но яко тай... Жидове же искаху его в праздник и глаголаху: где есть он? (Ин. 7: 611).

Так, именно Тайницкая башня (тем более что она, как мы видели, соотносится с Воскресенской) могла «сообщать» трансцендентное измерение соборному празднику. Тайницкая башня, таким образом, может, с некоторой точки зрения, рассматриваться как скрытое основание Здания, «камень, его же небрегоша зиждущие». Основной характер Тайницкой башни подтверждает и то, что «именно с неё началось сооружение и доселе известных стен Кремля»50. И, несомненно, в пользу этого говорит местоположение башни: если рассматривать Град как неправильный треугольник, она будет точно в центре его основания, над Москвойрекой и перед Соборной площадью51. Стало быть, проходящая через центр города вертикаль, от Тайницких – к Воскресенским (Неглиненским) воротам, соединяющая две реки, Москву и Неглинную, так же как и вышеоговорённая ось может рассматриваться, в определённом смысле, как «Древо Жизни»52; что же касается двух Сей день, его же сотвори Господь (Пс. 117), время сотворити Господеви (Пс. 118). Забелин И. История... С. 137. 51 Кроме того, сопоставив план Иерусалима с планом Москвы, мы увидим, что местоположение Тайницкой башни на юге Города соотносимо с местоположением дома, где происходила Тайная вечеря. Очень вероятно, своим названием эта башня не обязана, вопреки расхожему мнению, известному тайнику: скорее, наоборот. 52 Повторим, что, скорее всего, выделяя вертикаль Тайницкие (южные) – Неглиненские (северные, вероятно, в исконном Кремле – Троицкие) ворота, мы имеем дело с исторически и географически более древним – возможно даже, пережившим дохристианские времена – символизмом, чем символизм вертикали Спасские – Предтеченские ворота. Впрочем, какую бы из этих линий не рассматривать как осевую, вышеописанное таинство крестного знамения, как мы видели, учитывает обе. 49 50


444

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

этих рек, то они могут выражать, таким образом, символизм «верхних» и «нижних» вод, понимаясь соответственно как «небесная» (райская) и «подземная» реки, «живая» и «мертвая» вода53. Небесная, божественная, река в данном случае, скорее всего, – та, что протекает на юге, под Тайницкой башней, былинная Смородина: в праздник Крещения на Москвуреку через Тайницкие ворота шествовал крестный ход на иордань; река же, протекающая с тёмной северной стороны, рассматривалась в негативном аспекте, что удивительным образом показывает её поздняя история. Примечательно, что во времена «просвещения», при Екатерине II, Тайницкая башня была разобрана (и впоследствии – «выстроена снова в прежнем вкусе»)54; одновременно с этим (!) была замурована под землю и со временем стала буквально мёртвой водой река Неглинная; нижние воды порой вырывались на поверхность, затопляя городские улицы... Наконец, если попытаться определить центр Москвы, то, видимо, первоначально им был Боровицкий холм с церковью Иоанна Предтечи, к востоку от которой стоял великокняжеский дворец. Однако затем центр сместился на восток, к Великокняжеской городской площади: именно туда, от церкви Предтечи, переселился и св. митрополит Петр, одновременно с закладкой им Успенского собора в 1326 году: «Святитель для постройки соборнаго храма, перваго каменнаго на Москве, избрал место на Великокняжеской городской площади на северной ея стороне и дальше к северу на краю площади, перед северными дверьми храма, основал свое жилище»; таким образом, в то время как жилище духовного Владыки, вполне традиционно, располагалось к северу от сердца города55, дворец Князя оказался на западе от него56. На востоке стоял заложенный при вел. кн. Иване Калите храм Ивана Святого (Великого), и эта часть площади впоследствии стала зваться Ивановской; с юга к ней примыкали боярские дворы и Приказы. В общем и целом речь идёт, соответственно, об универсальных и, с другой стороны, индивидуальных состояниях бытия. 54 «В 1769 г. архитектор Баженов по поручению императрицы составил проект новой постройки дворца, по которому почти весь Кремль превращался в одно здание дворца по замысловатому и очень обширному плану». (Там же. С. 174–175). – То, что не удалось осуществить в XVIII в., было с лёгкостью реализовано через полтора столетия. 55 По мнению И. Забелина, ранее оно находилось также с северной стороны центра, и храма Иоанна Предтечи. Северная (северовосточная) или центральная сторона проживания духовенства может быть отмечена практически во всех традициях (соответственно, восточная – мирских властей, южная – торгового люда); отчасти это связано с тем, что традиционно планировка города отражает годичное движение Солнца по небосводу и зодиакальным созвездиям. Опять же примечательно, что построение в XIX в. Нового императорского дворца имело следствием полную ликвидацию старого центра (при более ранних перестройках дворца, в частности, при Иване III, церковь Иоанна Предтечи оставалась невредимой). 56 Там же. С. 480. – Очевидно, переселение св. Петра в Москву означало перенос в этот город основного духовного центра; несомненно также, что вопреки расхожим утверждениям политические мотивы не могли играть в таком переезде основную роль. 53


Юрий Темников «Заколдованный город»

445

Собор Успения Пресвятыя Богородицы – Небесный ковчег Москвы, средоточие кремлевского Креста, сердечное место, где, так или иначе, пересекаются все оси координат; исторически для русского православного сознания московский Успенский собор есть буквально та самая «Единая Святая Соборная Апостольская Церковь», о которой говорит православный Символ веры! В стене этого Храма близ жертвенника своими руками заложил себе гроб Первосвятитель всея Руси. По периметру Храма в стенах были заложены мощи московских святителей: Успенский собор Московского митрополитов Киприана и Фотия (на юге), Кремля. Вид с востока. 1475 г. Теогноста (рядом с митрополитом Петром), Аристотель Фиораванти Ионы (в северозападном углу)57. Мы не будем распространяться здесь ни об историческом значении Собора, ни о космологическом значении этого воименования для страны (Успенские церкви украшают едва ли не все главнейшие русские духовные центры). Московский собор Успения – это Тайная тайн, сопоставимый по своему сакральному значению с тем, что был Иерусалимский храм для иудеев. Естественно, что от состояния главного Храма непосредственно зависит состояние Города, состояние современной столицы, состояние всей страны; ведь сердце – центральный орган сущего, его Всё. Если же теперь взглянуть на актуальное положение вещей58, то – переход оказывается достаточно резким – бросается в глаза разительная перемена сакрального Города в теперешний «Кремль» как комплекс правительственных зданий и туристическую «Мекку». Силы, вдохновлявшие большевизм – действие которого как сплоченной контртрадиционной власти, видимо, имело болееменее осознанный характер – за сравнительно короткое время сделали очень многое для уничтожения Традиции, разрушив, исказив и извратив множество важнейших, прежде неприкосновенных символов, что говорит о страшной мощи этих сил. Например, они сумели практически до неузнаваемости исказить Лицо Города: Спасские ворота, хотя и не смогли отнять у них главное: Имя Божие. Обезобразив кремлевские врата, духи злобы внедрили свои «святыни», «символы наоборот», по правую сторону Спасской башни и даже в кремлёвскую огПодобным же образом левиты селились вокруг иерусалимского храма. Мы будем нередко обращаться к символическим рассмотрениям и в дальнейшем, поскольку в отсутствие символического и сакрального измерения история, в общем и целом, представляла бы собой простую череду случайностей; именно такой её хотят представить многие современные «летописцы». 57

58


446

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

раду (остается только догадываться, что было сделано этими же силами с Константиновой башней); между прочим, в Тайницком саду был поставлен каменный Ленин; «памятник» Ленину был поставлен и с другой стороны у Неглинной, возле Александровского сада... Если к началу XVIII века восточная часть современного Кремля59 была занята преимущественно монастырскими подворьями и дворами соборного духовенства, то постепенно священнослужители вытеснялись как из этой части Города, так и из Города в целом; в конечном счёте, в Кремле духовенство полностью сдало свои позиции – и большевизм, в его непримиримой войне против духовного авторитета, поставил своих «священников», и в «Кремль» потянулись новые «верующие». В сущности, совсем недавно центральный храм Успения Божией Матери наряду с другими святынями Города был, по сути, извращён в музей и отдан на расхищение племени туристов, то есть язычникам в собственном смысле слова. В том, как входят в православный Храм и как держатся в нём эти «гости», как рассматривают иконы и гробницы с мощами русских святых, – можно увидеть печальное знамение времени60. Но насколько отличается отношение к своей центральной святыне мусульман (паломничество в Мекку предполагает продолжительное ритуальное очищение), католиков (бережно охраняющих покой Ватикана, Городазамка), тех же иудеев! Нас не оставляет равнодушным вопрос, оживёт ли в актуальной России уже неограждённый, но устоявший православный Храм, будет ли реальным? Мы горячо желаем, чтобы местный образ Святой соборной и апостольской церкви, как прежде, отвечал своему Назначению и чтобы «простые» верующие снова были у себя Дома, освобождённого от иноземного празднества, «поношения гобзующих и уничижения гордых»61. Пусть оживёт наш Город – образ Святой Земли на русской земле! Пока изменения не происходит, остаётся только повторять за Пророком: «Боже, приидоша языцы в достояние твое, оскверниша храм святый твой, Положиша Иерусалим яко овощное хранилище: положиша трупия раб твоих брашно птицам небесным, плоти преподобных твоих зверем земным... обратися, Господи, доколе, и умолен буди на рабы твоя!»62. Поистине, святой Город может быть центром паломничества, но не центром противоестественного и кощунственного «туризма», не аттракционом для «блуждающих влияний»! Прежде всего местность от Спасской до Никольской башни, а также правее её – на северовостоке, и от Спасской до Тайницкой башни на юговостоке. 60 На деле, речь идёт о так называемом «совместном использовании» Успенского собора: это одолжение, сделанное музеем – Храму (!) позволяет проводить в Храме богослужения несколько раз в год, по большим праздникам; невозможно быть более циничным, или «терпимым». 61 Пс. 123: 4. 62 Пс. 78: 13; Пс. 89: 13. 59


Юрий Темников «Заколдованный город»

447

«Вы загородили доступ в Московский Кремль – это священное достояние всего верующего народа», – прямо сказал Патриарх Московский Тихон новому «порядку»63. Но кому в настоящее время под силу восстановить нормальный порядок вещей, «расколдовать» наш очарованный Город и наш заколдованный Храм? Евангельский вопль: «Окаменело сердце их...»64 – относится ко всем русским людям и, увы, не трогает почти никого. В конце предыдущей главы было обозначено два собственно сатанинских процесса, как правило, идущих параллельно. С одной стороны, – разрушение духоносных символов, или святынь, которому, как правило, предшествует их постепенное отвердение (проявляющееся, в частности, как консервирование, «омузеивание»), и, другой стороны, – утверждение на том же месте новых «святынь»: постепенное перевертывание символов – и внедрение символов наоборот65. То, что эти процессы и эти силы актуально имеют место в самом сердце столицы, несомненно, – серьёзная угроза русскому Православию, впрочем, так же как и другим ортодоксальным традициям в этой стране (проводники беззакония не признают правоверия). Сформулируем некоторые выводы, о справедливости которых судить читателю. Московский Кремль по своей сути – Икона, чувственный и духовный образ Небесного Иерусалима, и его вневременный Смысл и реальное Назначение никто не отменял и отменить не может66. В течение XX века происходило непрерывное обезображивание Символа, и, к сожалению, приходится констатировать: Город почти что вывернут наизнаку. Ещё немного – возможно, даже меньше, чем кажется, – и Икона может оказаться поставленной с ног на голову, и сердце остановится. И тогда, по логике вещей, произойдет следующее: останется бездыханный труп, который немедленно будет использован так, как может быть использован перевёрнутый символ – как, к примеру, используется в сатанизме перевёрнутый крест. Смерть от разрыва сердца мгновенна. За крушением духовным некоторая страна, оставшаяся «без царя в голове», неизбежно потерпит крах во всех остальных отношениях: экономическом, политическом, этническом, военном. Социальное единство также исчезнет. Но противоестественный «центр» будет только «набирать обороты», причём его мощь будет Послание Совету Народных Комиссаров от 13 октября 1918 г. Мф. 13: 15, Ин. 12:40. 65 Так, в данном случае мы не имеем в виду псевдотрадиционные идеологические «святыни», но нечто поистине обратное традиционному символизму. 66 В этом отношении, показателен «официальный» перенос центра города в новый храм Христа Спасителя – видимо, с молчаливой «отдачей» Кремля, то есть собственно Москвы, на откуп иностранным туристам и «спецслужбам». Неизвестно, осознаёт ли высшее духовенство, что, скорее всего, такое «смещение акцента» произошло не по его воле и что это, в сущности, – просто ловкий «отвлекающий маневр». Сердце не может быть подменено, например, печенью. 63 64


448

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

пропорциональна, в своей области, мощи того духовного центра, который действовал на том же месте. «The Kremlin is the heart of the Soviet state» («Кремль – сердце советского государства»), – читаем в популярном путеводителе67. Именно за сердце ведётся сейчас, как всегда, самая кровопролитная брань. III. «Праздник осла» «Мавзолей» Несомненно, важнейший из «символов наоборот», утверждённый контртрадиционными силами в кремлёвском Детинце, их, так сказать, вожделенное детище, – башня, водружённая над человеческими останками. Она известна едва ли не всякому в России как особая кремлевская «достопримечательность» и, опять же, своего рода «святыня»: мы имеем в виду так называемый «мавзолей Ленина». Совершенно очевидно, что уходящий глубоко в землю «мавзолей» с непогребёнными человеческими останками в основании – откровенная пародия на храм, в котором реально присутствует Божество. Отметим как факт: то, что было исковеркано в Успенском соборе и других храмах старого Города и что в православной традиции называется «благочестием», насаждалось в «мавзолее» с момента его основания и перенесения туда «саркофага» («мощевика»): «молитвенная» тишина, «благоговейное» обращение к новому «святому», едва ли не «прикладывание» к «мощам», преклонение перед «нетленным», «вечно живым»... «Мавзолей» как место присутствия отнюдь не напоминает обыкновенный музейный экспонат: у него есть свой «алтарь»закулисье, свои «священники» и, в конечном счете, своя «жертва». Похоже, по сравнению с этим культом «культ личности» И.В. Сталина был сильно переоценен... В разнообразных книгах и статьях, появившихся за последние полвека, уже довольно часто поднималась тема «башен сатаны»68, чтобы имело смысл останавливаться сейчас на этом подробнее. Ограничимся следующим комментарием: под этим наименованием имеются в виду первостепенные контртрадиционные центры, представляющие собой опору для действия соответствующих сил. Точки опоры, или «конденсаторы» сатанинских энергий (более или менее географически локализуемые), находятся в различных местностях земной поверхности на месте воронок, согласно преданию, образовавшихся в земной тверди после отпадения ангелов. Проводники беззакония, или «святые сатаны», как организованные антидуховные силы осуществляют посредством этих «привилегированMoscow. A Guide. M., 1989. P. 57. Отметим, в частности, одноимённую статью А. Тургиева в IX номере журнала «Волшебная гора», за которой следует достаточно обширная библиография на эту тему. 67

68


Юрий Темников «Заколдованный город»

449

ных» центров наоборот разрушительное влияние на окружающий мир. Самым жестоким атакам с их стороны, естественно, подвергаются настоящие духовные центры и люди Духа. Мы не станем утверждать, что кремлёвский «мавзолей»69, – башня сатаны в собственном смысле этого выражения, но мы уверены в том, что это, по крайней мере, – один из крупнейших контртрадиционных центров на территории России70. В этом отношении о многом может сказать не только место и время сооружения как бы «ещё одной» кремлёвской башни71, а также деятельность мумифицированного лица, «во имя» которого сооружена эта «святыня» и которое, так сказать, «покоится» в нём, но и символизм здания72. В общих чертах башня представляет собой (sic!) усечённую каменную пирамиду, покрывающую (sic!) воронку с (sic!) мумифицированными современными «кудесниками» останками человека, помещёнными в (sic!) «саркофаг»73. Такое устройство башни и такой способ содержания Греч.: mausoleio, «намогильник». Первонач. – гробница правителя Карии Мавсола в Галикарнасе, IV в. до Р. Х. Отметим это заимствование из поздней античности; на останках греческой традиции «вырос» либеральный протестантизм и другие западные аберрации. 70 Как известно, «мавзолей» Ленина не уникален; подобное сооружение было возведено в столице ещё одной православной страны – Софии («мавзолей» Димитрова); Мы не знаем, насколько мавзолеи СухэБатора и Чойбалсана в Монголии, Кемаля Ататюрка в Анкаре, а также Хо Ши Мина в Ханое подпадают под критику того же рода, или же это суть собственно усыпальницы, – поскольку нам практически ничего не известно ни о способе захоронения этих лиц, ни об устройстве этих зданий; впрочем, поскольку речь идёт о проводниках вполне определённых идеологий, могут быть оправданы самые худшие подозрения. 71 Интересна история места «захоронения» цареубийцы, к которой мы ещё не раз вернёмся: когдато здесь был двор А.П. Клешнина, приближённого Бориса Годунова и участника в деле убийства царевича Димитрия (сам Клешнин умер схимником в Боровском монастыре – см.: Там же. С. 320). Петром I возле Никольских ворот (то есть в районе проживания преимущественно духовенства) были построены в римском стиле «триумфальные светлицы» и галереи, где давались банкеты по случаю военных побед «при увеселении потешными огнями». Слева за Никольскими воротами в 1702 г. был создан общенародный театр, «Комедиантсткий дом», просуществовавший до 1733. Наконец, в 1776–1787 г. – построено, в «античном» стиле, здание Сената; после захвата власти большевиками в 1917 г. именно в этом здании несколько лет жил и работал В. УльяновЛенин. Скорее всего, до сих пор в здании Сената (затем – Совета Министров СССР) сохраняются его «мемориальные» кабинет и квартира. Напомним, что «мавзолей» возведен напротив здания Сената с другой стороны стены, под малой, «Сенатской», башней. Что же касается времени сооружения «мавзолея» (начало 1924 г.), то напомним только два факта: одновременно полным ходом шло уничтожение двух крупнейших духовных центров: св. ТроицеСергиевой Лавры под Москвой и КиевоПечерской Лавры под Киевом (закрытие монастырей и их извращение в «музейзаповедник»), а также создание контрправославной, так называемой «обновленческой» церкви. 72 «Мавзолей» сооружен под руководством А.В. Щусева, ранее создававшего «стилизации» под древнерусское зодчество (здание Казанского вокзала в Москве). Изначально деревянный «мавзолей» через 6 лет заменён каменным – история его сооружения странно напоминает строительство самого Кремля, – облицован мрамором, лабрадором, гранитом, (sic!) порфиром. 73 Греч.: sarkofagos, «пожиратель плоти»; впрочем, ковчег с останками нельзя назвать «саркофагом» в собственном смысле этого слова, соответствующем нормальному использованию 69


450

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

тела как нельзя лучше подходит для исполнения и тем и другим объектом функции «накопителя» и «сгустителя» совершенно определённых энергий, или влияний. Впрочем, не случайно выше мы употребили слово «детище»; интересны и разнообразные значения рус. «детинец», отмеченные в словаре В. Даля: 1) «собственно кремль, город» 2) «стар. покои в доме для детей и женщин» 3) «внутренняя воронка рыболовной верши, детыш». Итак, главное, что должно быть сказано о «мавзолее», сводится к следующему: Кремлькрепость здесь усечён и вместе с тем перевёрнут в ловушку (вершу). То есть как бы Город наоборот; чадо оказывается исчадием (между прочим, ещё одно отмеченное В. Далем значение слова «детинец» – «дурак», «малоумный»). Мы хотим сказать, что «мавзолей» явно и тайно передразнивает Кремль: в сущности, перед нами – своего рода «маленький кремль» с мёртвым царьком во главе. Египетский след Весьма примечательно, что пирамида, да и весь «проект» выполнен в египетском «стиле» (хотя, должно быть, были и «готические» проекты). Выше уже говорилось о том, сколь пагубную роль играют в современном мире остатки египетской традиции, и теперь мы остановимся на этом подробнее. По словам уже цитировавшегося Р. Генона, «пережитки» цивилизации Египта связаны, прежде всего, с культом бога подземного мира Сета, брата и убийцы Озириса, которому греки давали имя Хор и Сет коронуют Рамсеса III. Тифона. Сет почитался как могучий покро20 дин. Каир. витель фараонов, царской власти, причем с вырождением египетской традиции это покровительство приобретало всё более зловещий характер74. Если в ранние времена Сет мог рассматриваться и как помощник высшего начала, Ра, в борьбе с силами мрака, представленными змеем Апопом, то уже достаточно скоро он отождестэтого предмета в разных, в том числе и христианской, традициях; речь даже идёт не о том, что здесь человеческое тело поддерживается в мумифицированном состоянии: по замыслу организаторов «мавзолея Ленина» оно должно как можно более походить на тело живого человека, т.е. производить впечатление «нетленных мощей» (!). Что касается использования саркофага в египетской традиции, то здесь он имеет непосредственное отношение к культу и роли Сета (см. след. сн.). 74 Прежде всего речь шла о посмертном путешествии фараона; роль Сета при этом была подобна роли греческого Гермеса как психопомпа, то есть ограничивалась «промежуточным» миром.


Юрий Темников «Заколдованный город»

451

вляется с самим змеем – хозяином нижнего мира. Как мрачный принцип Сет вдохновляет гигантов, противящихся духовному Авторитету: идёт ли речь о египетских фараонах, о допотопных «исполинах», Нефилим,75 или же, например, об основателе Ниневии – ассириянине Нимроде76. В связи с Сетом можно говорить о пагубной деятельности временной, мирской власти как не признающей главенства духовного Начала и стремящейся опрокинуть нормальный, божественно установленный порядок вещей. По мнению традиционалиста, представленные гигантами организованные силы «мира сего»77 в разные периоды времени вдохновляли и направляли восстания против духовного Начала (которому изначально служили, в частности, египетские и халдейские жрецы78); следствием контртрадиционной брани была полная земная победа и местное торжество этих сил – то есть гибель соответствующих традиций с выживанием только их магической стороны; установление «мерзости запустения»79. Далее, что касается Сета, отметим следующее высказывание Рене Генона: Одним из самых мрачных аспектов «тифоновых» мистерий был культ «бога с ослиной головой», о котором известно, что иногда в связи с ним ложно обвинялись первые христиане80; у нас есть некоторые основания думать, что в той или иной форме этот Представляется уместной параллель между библейским преданием о падении ангелов или сынов Божиих и последовавшем потопе (см.: Быт. 6), нашедшим отражение во многих еврейских источниках, – и преданием о деградации и гибели в потопе атлантической цивилизации вместе с низвержением её «гениев», – попавшим в античные источники, видимо, через египетскую традицию (см.: известный рассказ в «Тимее» Платона). 76 Интересны параллели, отмеченные Рене Геноном: устная еврейская традиция видит в строителе вавилонского столпа «каинита», оставшегося после потопа. Эмблема «ловца» Нимрода (от евр. namar, араб. nimr, пятнистое животное; см.: Быт. 10), как и братоубийцы Сета, – тигр или леопард. См.: Guénon R. Symboles fondamentaux... P. 157–166. 77 Действие которых осуществляется прежде всего в «промежуточном» мире. 78 Как известно, некогда бывшие в состоянии оказывать духовное влияние на некоторых еврейских пророков и греческих мудрецов. 79 Мы считаем нужным привести то заключение, к которому приходит метафизик, не боясь, во многом, повторить уже сказанное: «При упадке некоторой цивилизации [sic] именно низшая сторона её традиции сохраняется дольше всего, и особенно – магическая сторона; кроме того, магическая сторона традиции способствует её разрушению, поскольку даёт повод к многочисленным отклонениям; говорят, именно это и случилось с Атлантидой. Причём останки магической стороны – единственное, что пережило полностью исчезнувшие цивилизации; это замечание верно и для Египта, и для Халдеи, и для друидической традиции; и несомненно, «фетишизм» негритянских народов имеет подобное происхождение. Можно было бы сказать, что колдовство состоит из остатков мертвых цивилизаций...» (Ibid. P. 161). – Вот каким образом боги древних поистине становятся демонами, бесами. 80 Так, сохранились характерные надписи и карикатурные изображения распятого человека с головой осла. Эта пародия отчасти – продолжение другой: еврейский Яхве долгое время отождествлялся грекоримскими и египетскими историками с ослом; вероятно, «языческий», с их точки зрения, Бог постигался как собственный зловещий Тифон (Сет) или же Сатурн, в его негативном символизме. По этому поводу негодует, с одной стороны, Тертуллиан, а с другой – Иосиф Флавий и представители раввинической традиции. Примечательна, од75


452

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

культ продолжился до наших дней, и некоторые даже утверждают, что он будет длиться до скончания этого века81.

Метафизик говорит, в особенности, о красном осле – представлявшемся как одно из наиболее страшных сущих (энергий), которое должен повстречать умерший в ходе своего загробного путешествия, воздушных мытарств (или подвижник – в ходе очистительных испытаний). Упоминая о красном – или рыжем – осле как животном Сета, Рене Генон, конечно, имеет в виду известное свидетельство Плутарха82. Однако больший интерес, на наш взгляд, представляет проведённая им параллель между огненным ослом как исчадием ада и червлёным зверем Апокалипсиса св. Иоанна Богослова; но этой темы мы коснёмся позднее. Символизм осла Теперь же приведём другие и более общие замечания относительно символизма осла, сделанные в разное время Рене Геноном: В Индии осёл – символическое животное, на котором восседает Мудеви, «инфернальный» аспект Шакти83... роль осла в евангельской традиции, от рождения Христа и до входа его в Иерусалим, может показаться противоречащей тому зловещему характеру, который приписывается ослу практически во всех остальных традициях. А средневековый «праздник осла», похоже, так никогда и не получил удовлетворительного объяснения... Было бы большой ошибкой стремиться противопоставить ему [«сатанинскому» символизму осла] роль, играемую ослом в евангельской традиции, так как, в действительности, бык и осёл по обеим сторонам яслей при рождении Христа символизируют соответственно совокупность благотворных и совокупность злотворных сил [то есть разного рода космические силы, о которых шла речь с самого начала]; они нако, поправка Диодора, замечающего в I в. до Р.Х., что вошедшие в иерусалимский Храм греки увидели «не голову золотого осла», которому, согласно Апиону, поклонялись иудеи, а (sic!) «законодателя Моисея на осляти» (Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. 34. 1). 81 Guénon R. Symboles fondamentaux... P. 161. 82 «Но силу Тифона – ослабленную и подавленную, однако до сих пор борющуюся и сопротивляющуюся – они пытаются уменьшить и смягчить с помощью некоторых жертв; но иногда, в определённые праздники, египтяне оскорбляют и унижают его, насмехаясь над красноволосыми людьми и сбрасывая в пропасть осла, как жители Копта, потому что Тифон был красным и это – ослиный цвет. Бусириты же и ликополиты совсем не пользуются трубами, потому что труба ревёт, как осёл. И вообще считается, что изза сходства с Тифоном осёл – животное нечистое и колдовское. На жертвенном печеньи... они изображают осла, связанного верёвкой. А принося жертвы солнцу, они предписывают священнодействующим не носить на теле золотых украшений и не давать корма ослу. Ясно, что последователи Пифагора считают Тифона демонической силой... Египтяне, полагая, что Тифон имел красную комплекцию [имеется в виду его земное символическое представление], приносят ему в жертву скот красного цвета» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 3031). – Ср. тж. популярную франц. поговорку: «злой как красный осел». 83 На осле также восседает Найтрита, страж подземного мира; асура Зенука имеет вид осла.


Юрий Темников «Заколдованный город»

453

же обретаются и при распятии, в виде доброго и злого разбойника. С другой стороны, восседание Христа на осляти при входе в Иерусалим представляет торжество над злотворными силами – торжество, реализация которого (sic!) составляет собственно «искупление»84.

Рене Генон несколько упрощает вещи, когда пишет о «зловещем характере», который приписывается ослу «практически во всех традициях». В общем и целом, это действительно так, и осёл как символ глупости и буквализма – только одна из сторон той концепции, которая делает его практически повсеместно эмблемой мрака и сатанинских склонностей, эмблемой абсурдности (вспомним только относящиеся к самым разным временам изображения осла, играющего на музыкальных инструментах). Восседание на осле во многих случаях может символизировать покорение низменных, животных, сил: таков случай Моисея и других еврейских пророков, Христа; но аналогичные предания в других традициях, в частности, касающиеся греческого Диониса85, китайских «бессмертных»86, позволяют предположить, что осёл может пониматься и просто как «продолжение» ездока: земное отображение светового Принципа. С другой стороны, намного чаще сидящими на осле изображены различные персонификации демонических сил (сатиры, асуры, дивы), и тогда речь также идёт о «продолжении» одного принципа, на этот раз – теневого и животного: принципа этого мира87. Смешение двух этих случаев – не всегда непредумышленное – порождает гротескные и весьма небезобидные гипотезы88. Таким образом, иногда осёл может означать Терпение, Смирение, Нищету. Ослица может даже символизировать подлинное Знание, как в преданиях о Валааме, о поиске ослиц Саулом и, не исключено, в евангельском повествовании89. Впрочем, надо сказать, что позитивный символизм осла в разных традициях связан, как правило, с диким ослом, онагром Guénon R. Symboles fondamentaux... P. 163–164. Осёл несёт ящик, служащий ему люлькой. 86 Восседающих на белом осле. Впрочем, в той же традиции осёл обыкновенно символизирует глупость: «год обязьяны и месяц осла» означает «никогда». 87 Так, превращение в осла персонажа знаменитого романа Апулея – участь того, кто идёт по пути плотских наслаждений; ср. тж. представление в виде осла Приапа (см. напр.: Овидий. Фасты I. 391–456); неудивительно, что культ Приапа получает необычайное распространение во времена поздней античности. 88 См. статью, автор которой приходит к абсурдному выводу: «Одно состояние, связанности и смерти, переходит в другое, освобождение от пут, воскресение. Этим осёл ещё раз уравнивается с Иисусом, умиравшим и воскресавшим божеством» (Фрейденберг О. М. Въезд в Иерусалим на осле // Миф и литература древности. М., 1998. С. 623–665); к сожалению, несмотря на общую учёность и «информативность», в этой статье содержится ряд поистине сатанинских уподоблений; первоначальное название статьи, прочитанной в виде доклада в 1923 г.: «Осёл – прообраз бога», – говорит само за себя. 89 См.: Числ. 22–24; 1 Цар. 9. – Впрочем, это не противоречит толкованию, предложенному Р. Геноном, но дополняет его. 84 85


454

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

(отличающимся и внешним изяществом)90. А в абсолютном большинстве остальных случаев позитивные начала, которые он может символизировать – результат исправления и очищения: речь идёт о чудесном преобразовании того животного, которое он представляет собственно как осёл. Так, даже если взять осла как христоносца, в самом возвышенном значении, воплощённом в образе св. Христофора, который нередко изображается с ослиной головой91, то для полного понимания этого символизма нельзя упускать из виду мрачное и разбойничье прошлое этого человека титанического склада – до того момента, как он стал собственно христофором. В самом деле, тот же символизм выражен и в арабском апокрифическом Евангелии детства Иисуса: один юноша превращён распутными женщинами в мула; но колдовство разрушается и он снова обретает человеческий образ, как только Мария кладёт на мула младенца Христа и просит Его об исцелении92. Стало быть, Рене Генон совершенно прав, когда пишет об осле per se как символе сил противления; этот негативный символизм связан со злоупотреблением чемлибо, незнанием меры. Именно в ослов превращаются не знающие меру в винопитии, согласно греческому мифу о Вакхе93. Сами дионисийские мистерии по той же причине вырождаются в «вакханалии». «От безумия своего» погибли и «исполины», Рефаим94. Вероятно, поэтому Напр., у сасанидов, а также в аполлонических мистериях это – символ чистоты и приятная жертва; в средние века на христианском Востоке (в частности, у коптов) онагр брался преимущественно как символ отшельничества изза крайне уединённого образа жизни; но по той же причине – мог означать Гордость и прочие пороки. Видимо, именно онагр – «уединенный дивий» Псалма 79. 91 Две соответствующие иконы, видимо, происходящие из храма муч. Христофора на Ивановской площади, хранились в московском Государственном историческом музее. В католической традиции гигант, несущий младенца, чаще изображался с пёсьей головой, что, естественно, ничего не меняет. В качестве интересной подробности добавим, что изображения св. Христофора были очень популярны в позднее средневековье и особенно в чумные времена, так как, по преданию, взглянувшему на этот образ в тот самый день не грозила смерть. 92 См.: Арабское евангелие детства Иисуса. 20–21. – Наконец, в некоторых поэтических произведениях средневековья тот же «христоносный» символизм получает широчайшее распространение – и уже «торжествующий Осёл» поистине представляет Спасителя. См. замечательную статью, посвящённую этому сложному символизму в «Бестиарии» Л. ШарбонноЛассея (Charbonneau-Lassay L. Le Bestiaire de Christ. Bruges, 1940. P. 223– 233). 93 Виноградная лоза взращивается им в птичьей, львиной и, наконец, ослиной кости. Соответственны и «метаморфозы» пьющих (перед которыми открываются горний, а затем – дольний и нижний миры; обращение возможно только с оставлением привычки). 94 Или Нефилим (Барух. III. 26–28): унаследовавшие магические знания падших ангелов (то есть комплекс знаний космологического порядка, не подкреплённый духовным знанием – и потому не стоящий ровным счётом ничего). Знаменательно поражение одного из «сынов Рафы», хвастливого Голиафа, царём Давидом, о котором в Псалме 151 говорится так: «Изыдох в сретение иноплеменнику, и проклят мя идолы своими. Аз же, исторгнув меч от него, обезглавих его». 90


Юрий Темников «Заколдованный город»

455

падшая звезда Ремфам (перевёрнутая пятиконечная звезда) в сатанинском символизме часто представляется в виде головы осла. Наконец, у многих народов считалось, что Сатана может вселиться в огненнокрасного осла... «Когда слышите пение петуха, просите Аллаха о подарке и милости, потому что петух видел ангела. Когда слышите рёв осла, ищите у Аллаха убежища от сатаны, потому что осёл видел сатану», – думается, сказанное нами в первой главе делает более понятными современному человеку Запада эти слова мусульманского пророка95. Пойдём дальше: упомянутый Рене Геноном средневековый festum asnorum, «праздник осла», – своего рода «сатурналии»96 – состоял в перевёртывании иерархических отношений, что, как было сказано, составляет один из характерных признаков сатанизма. Вот что уточняет Р. Генон в более поздней статье, «О значении карнавальных праздников»: Во время «праздника осла» это животное, чей собственно «сатанинский» символизм хорошо известен во всех традициях, пускалось даже на церковные хоры (sic!), где оно занимало почётное место и где даже ему оказывались самые необыкновенные знаки внимания97; а во время «праздника дураков» низшее духовенство предавалось сквернейшим непотребствам, пародируя разом и церковную иерархию, и саму литургию. Причём эти «дураки» носили головной убор с длинными ушами98, явно напоминающий ослиную голову99.

Отметим как примечательный факт существование на западе дурацких обществ («шутовских гильдий», «комических орденов»), пародировавших традиционные институты, рыцарские ордена и собственно тайные общества100, – первоначально собиравшихся на время «праздников», а впоследсАльБухари передаёт это от Абу ХуРайры. Негативный символизм Сатурна (отца Тифона) также связан с ослом, в частности, золотым ослом: золотом, былой роскошью и, в конечном счёте, солнцем в его низшем аспекте как всепожирающим огненным жаром. Речь идёт в данном случае о потери связи со световым духовным Принципом, утраченном рае и постылой старости в запустении; хромота Сатурна, похоже, имеет параллель в хромоте библейского Валаама (аналогичным образом у Апулея осёл придавливает пальцы прелюбодея, открывая его измену). Этот достаточно сложный символизм требует отдельного рассмотрения. 97 Согласно другому свидетельству, во время «праздника осла» на этом животном могла «триумфально» въехать в церковь какаянибудь девица лёгкого поведения (вероятно, апокалипсическая реминисценция), после чего при участии духовенства возле самого алтаря происходила литургия: животный Хлеб и Вино подменяли пьянство и безобразие (Du Cange C. Glossarium mediae et infimae latinitatis. Niort, 1882–1887). Нечто сходное, видимо, имело место и у иудеев: согласно византийской «Суде» («Лексикону») александрийский еврей Зенон из соображений мести ввёл в синагогу белого осла. 98 У греков ослиными ушами «награждает» Аполлон царя Мидаса, который предпочёл божественной Музыке звуки флейты Пана (сельского «асурического» божества). 99 Guénon R. Symboles fondamentaux... P. 157. – В XVI в. один из таких шутов прозывался Crucifisso (см.: Буркгардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. Т. 1. СПб., 1904. С. 381). 100 Об этом см. чуть ниже. 95 96


456

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

твии оформившихся в постоянно действующие организации... Как известно, и «праздник осла», и римские сатурналии происходили во время зимнего солнцестояния; можно ещё уточнить, что «праздник осла» – теофания наоборот – происходил накануне Богоявления, когда и на христианском Востоке допускались схожие «праздники». Здесь же можно вспомнить и о «празднествах», установленных Петром I: также проводившихся его «всешутейшим собором» преимущественно во время зимнего солнцестояния и святок. Из истории одного ритуала «Родился – не крестился, умер – не спасся, а Христа носил», – свидетельствует русская поговорка об осле. Теперь, в самом деле, следует рассмотреть некоторые праздники, традиционно справлявшиеся в столице всея Руси. В предыдущей главе уже упоминался древний православный ритуал: торжественное шествие на осляти новопоставленных ПатриШествие Патриаршего Крестного хода архов вокруг Города, сопряжённое с в Вербное Воскресение с Красной площади благословением Крестом и окроплев Кремль через Спасские ворота. XVII в. Рисунок из Альбома А. Мейерберга нием Города святой Водой. Схожее таинство, не менее поражавшее иноземцев, происходило в Вербное воскресение: Патриарх также на осляти шествовал от храма Успения Пресв. Богородицы через Ивановскую площадь и Иерусалимские ворота – на Красную площадь и в храм Покрова Пресв. Богородицы (собор Василия Блаженного), по образу входа Иисуса Христа в Иерусалим и в церковь101. Таков был, видимо, первоначальный порядок шествия на осляти в Вербное воскресение: от Успенского собора оно двигалось к Лобному месту, где Патриарх начинал молебен. Затем Патриарх и Царь вступали во ВходоИерусалимский придел Покровского собора в сопровождении духовенства и высших государевых чинов, и читалось Евангелие; выйдя из церкви, Патриарх с Лобного места завершал праздничный молебен и шествие следовало в Успенский собор Кремля. Интересно, что к середине XVII века чин претерпел изменения: шествие от Успенского собора к Лобному месту стало обычным ходом; с Лобного места Патриарх, живая икона Христа, благословлял двух ученик своих идти по осля и после чтения отрывка Евангелия, посвящённого входу Господню в Иерусалим, и окончания 101

Мк. 11: 11. – См.: Забелин И. История... С. 182, 309–310...


Юрий Темников «Заколдованный город»

457

молебна начиналось собственно шествие на осляти: Патриарх восходил в Иерусалимские ворота Города и в Успенский собор102. Различие между двумя последовательностями невелико, если только не придерживаться чисто внешней точки зрения. Прежде всего, роль Иерусалимского храма с равным успехом играют церкви во имя Покрова и Успения Пресв. Богородицы. Далее, Лобное место в обоих случаях представляет Святую Землю, пуп земли, где звучит Слово Божие. Это место может отождествляться с самим Иерусалимом, как в более ранней версии, – и тогда всё окрест него (Кремль, Красная площадь с собравшимся народом и проч.) рассматривается как единый неограниченный вселенский Храм. Или же, как в более поздней версии – когда направление движения, с востока на запад, стало буквально повторять евангельское шествие с горы Елеонской через восточные Золотые ворота – Лобное место берётся «обособленно» как Елеонская гора в окрестностях Иерусалима, а Иерусалим ограничивается, пространственно, самим Городом103. Однако в любом случае само Лобное место не утрачивает своего значения центра мира: это значение актуализируется, как только на Лобное место восходит сам Патриарх – рассматривающийся отныне как Христос посреди всего, Царь Мира, «Имже вся быша». Затем, вход в Иерусалим в обоих случаях совершается через Спасские врата; космологическая двойственность: «вход» – «выход», связанная с символизмом Януса, преодолевается в основном и вертикальном измерении Праздника. Наконец, шествие движется неизменно от Успенского собора к Успенскому же собору. Временное смещение центра мира, с актуализацией вторичных центров-символов, в первом случае доходит, через Лобное место, до Покровского собора, а во втором – только до Лобного места104. Оба порядка шествия отражены в: Забелин И. История... С. 182 и С. 310. Подобные же Крестные ходы, по общему чину обряда шествия на осляти, было положено совершать и архиереям в городах, где место царя заступали обыкновенно воеводы (при Патриархе Никоне этой чести были удостоены пять митрополий). 103 Отметим здесь же, что символизм Лобного места, очевидно, напрямую и изначально связан с символизмом московского Кремля. Достаточно сопоставить планы Города и Иерусалима, чтобы убедиться в том, что, в зависимости от направления, лобное место может рассматриваться или как Елеонская гора или же, с другой и противоположной стороны, как гора Голгофа. Это, впрочем, отражает и его использование в православной традиции: как место Проповеди Слова и как место Правосудия. В первом из этих случаев речь идёт как раз о восточной ориентации, а во втором – о западной, что позволяет, космологически, говорить о «световом» и «теневом» полюсах. Соответственно, в первом случае Лобное место берётся по отношению к миру в его позитивном смысле – как возможном месте для Слова, а во втором – по отношению к миру в его негативном смысле – как не вмещающем Слово и подлежащем суду. Или искуплению. Для углублённого рассмотрения этого символизма следует обратиться к Зах. 14:4. 104 Единственно, во втором случае, привносящем некоторое пространственное разделение, подчёркивается иконический смысл Кремля как Иерусалима, тогда как в более ранней версии это нечто само собой разумеещеся: здесь важно, что с выходом Патриарха из Иеруса102


458

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Обращаясь теперь к символизму ритуала, обратим внимание на свидетельство одного иноземного путешественника, которое мы приводим целиком: У них есть образ Христа, который они и их священники называют «Неручи» (что означает, ни много ни мало: «нерукотворный»), и суеверный народ думает, что это чистая правда. Они поднимают его на пиках [следует описание хоругви с образом Спаса] и почитают его (sic) как великую тайну105... У них есть другая церемония в Вербное воскресение, традиция, идущая с древних времен106: на этот раз Патриарх едет через Москву, и сам Император держит его коня за узду, а народ кричит: «Осанна!», расстилая свои одежды под копытами его коня107.

Между прочим, можно было бы подумать, что елизаветинский посланец Елизар Флетчер не разглядел по причине большого скопления народа, что новопоставленный Патриарх восседал на осле, или что английское horse просто переводит евангельское «жребя»108; однако заморского «ослятю», в самом деле, представлял конь, покрытый белым полотном, из которого были сделаны и длинные ослиные уши. Кроме того, осля был покрыт красным сукном с головы, и зелёным – позади; патриарший и государев путь также устилался красным и зелёным сукном и ограждался обитыми красным сукном «надолбами». Царский Путь, видимо, со времен царя Иоанна IV, оберегали стрелецкие полковники и устилали сукном стрелецкие дети: вообще, во всех подобных ритуалах стрельцам отводилась очень важная роль109. Патриарх восседал на осляти боком и держал на коленях левою рукою Евангелие, а правою благословлял народ. Упомянем ещё одну немаловажную деталь: в голове шествия на обитом красным сукном возке, колеснице, везли нарядную Вербу: большое дерево, изукрашенное зеленью, расцвеченное бархатными и шёлковыми цветами и увешанное разнылимских ворот Иерусалим распространяется на всё и вся; вслед за этим реализуется основное и Полярное значение Лобного места. Ограничительное же значение поздней версии отражает появление к тому времени профанного мира (или, точнее, – учитывает профанную точку зрения, отделяющую светское от сакрального). 105 Эта Великая Тайна («great mysterie») тождественна тайне Спасских (Царских) врат. Собственно, башня с образом Спаса может рассматриваться как древко с хоругвью, знаменующей Небесные Врата, Yanua Coeli, – древо, отмечающее непоколебимый Полюс; ср. ниже символизм Вербы. 106 «Of auncient tradition»: Слово же «церемония», так же, как и слово «суеверие», употреблено здесь в несобственном смысле; с гораздо большим основанием они применимы к тому, что оставалось к тому времени в Англии (1589 г.) от древних христианских традиций. 107 Fletcher G. Of the Russe Commonwealth. Harvard University Press: Cambridge, 1966. P. 105. 108 См.: Мк. 11: 2–9; слав. «жребя» соотв. греч. polos, собственное значение которого – «детёныш лошади», «молодая лошадь», а расширительное – «молодое животное» (жеребёнок, ослёнок, верблюжонок). 109 Примечательно также, что красный и зелёный цвета был общими цветами стрелецкого воинства; впрочем, что касается красного цвета, то в данном случае реализовывался его символизм и как цвета воинского и, шире, – царского.


Юрий Темников «Заколдованный город»

459

ми сладостями; под ним стояли певчие в белых одеждах, певшие «стихиры цветоносию»; Верба представляла, конечно, «Древо Жизни». По окончании литургии в Успенском соборе Патриарх благословял «праздничное древо», после чего оно разламывалось и раздавалось всем по порядку; часть древа отправлялась в алтарь и государю. На основании рассказа англичанина можно заключить, что Иван Забелин необоснованно связывает происхождение таинства, приуроченного ко дню Вербного воскресения, с царем Федором Алексеевичем Романовым: «Большим любителем торжественных выходов и шествий был молодой царь Федор Алексеевич, так что и приведённое шествие царей, державших на поводу осля, совершалось не столько по желанию самих царей, сколько по заведённому порядку при царе Федоре»110. Императором, ведшим осля в Вербное воскресение 1589 года, был Федор Иванович из династии Рюрика, а восседал на осляти поставленный 26 января того же года первый Патриарх всея Руси Иов; причём даже в то время речь идёт о «древней традиции»; следовательно, ритуал имел место задолго до учреждения на Руси Патриархата111. Вообще, что касается истории ритуала, то он был общим для Восточной Церкви: русская Церковь переняла его от константинопольских Патриархов, издревле творивших это делание в воспоминание входа Господня в Иерусалим112. Впрочем, вопросы исторической преемственности того или иного таинства, хотя и представляют определённый интерес, не имеют ровным счётом никакого значения по сравнению с его содержательной частью и смыслом бытия как символа. Итак, знаменующее торжество Света над силами зла шествие на осляти Патриарха в сопровождении царя и представителей всех сословий, с Нерукотворным Спасом во главе процессии, было частью сразу нескольких более или менее древних православных ритуалов. Между прочим, ...водил осля собственноручно и царь Пётр Алексеевич, когда ему было только 13 лет. Это было 12 апреля 1685 года. После совершения на Лобном месте действа цветоносия и раздачи всем вербы патриарх Иоаким «всел на осля и пошел к [Успенскому] собору в Кремль, а Великие государи Иоанн Алексеевич и Пётр Алексеевич, в порфирах и диадимах и в Мономаховых шапках, изволили в то время у осляти узду принять по конец повода и вести в город к соборной церкви. Посреди повода держал и осля за ними вел боярин Пётр Иванович Прозоровский113. Забелин И. История... С. 310. По написании этого мы узнали, что одно из первых свидетельств принадлежит другому англичанину, Гаклюйту, описавшему шествие на осляти, происходившее во времена царя Ивана IV и митрополита Макария. 112 Интересно, что этот ритуал с древних времен существовал и на Западе: в римской Церкви некогда возили колесницу с деревянным изображением Иисуса Христа, восседающего на осляти (в восточной традиции аналогичную роль играла, очевидно, Верба на возке). Но, видимо, ещё в раннее средневековье западная традиция по какимто причинам угасла и остался только пародийный «праздник осла». 113 Там же. 110 111


460

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Важно отметить соборный, синергийный, характер этого делания, в котором участвовали всё и вся, «от мала до велика»; кроме того, посредством этого ритуала утверждалась традиционная иерархия, безусловный приоритет духовной власти над светской. К несчастью, повзрослевший Пётр перестал принимать в нём участие и отпустил узду осля, увлекшись иноземными «потешными огнями». Пётр первым из русских царей повернулся спиной к Востоку; в народе даже долгое время говорили, что в ходе поездки по протестантским странам русского царя подменили; если не понимать это буквально, то можно признать, что речь идёт об определённых влияниях. После долгой и кровавой расправы над чином стрельцов в 1701 году Петром был упразднён Стрелецкий приказ114, а в 1703 году – отменено патриаршество и, таким образом, обезглавлена русская православная Церковь115. С отказа признать приоритет духовного над мирским начал рушиться весь миропорядок, до тех пор, пока красный осёл не вошёл в Успенский собор116. Мы ещё вернёмся к петровским временам, а пока что рассмотрим другой аспект шествия на осляти. «И сотвори Моисей змию медяну и постави ю на знамени: и бысть егда угрызаше змия человека, и взираше на змию медяну, и оживаше», – говорится в Библии117. Хоругвь с образом Нерукотворного Спаса, традиционно носимая при крестных ходах на древке, конечно, выражает ту же Великую Тайну, что и знамя с медным змеем, поднятое по божественному извещению и спасавшее богоносный народ от укусов пустынных змей118: налицо позитивный символизм змея – Уничтожение стрельцов (вплоть до полного расформирования в 1710 г.) во многом сходно с уничтожением в средневековой Франции Ордена Храмовников Филиппом Красивым и, во всяком случае, имело сопоставимые последствия; оклеветанное протестантскими историками стрелецкое воинство – роль которого по отношению к православной традиции и самодержавию была во многом аналогична роли рыцарей Храма – подменили петровские потешные конюхи. Символическое значение стрелецких казней нельзя недооценивать. 115 Добавим, что умерший в 1700 г. патриарх всея Руси Адриан до конца отстаивал законную точку зрения иерархического превосходства духовного авторитета (sacerdotium) перед царской властью (imperium) и потому, вопреки расхожим упрёкам в его адрес, не мог дать повод к произведённому перевороту. Патриарший титул «отца отечества» в 1721 г. присваивает царь; очевидно, что для светской власти отказ признать духовное владычество равнозначен отречению от престола и самоупразднению. 116 Артиллерийский снаряд, пущенный при бомбардировке Кремля в ноябре 1917 г., пробил купол Храма, знаменуя начало пролетарского культа. 117 Числ. 21:9. 118 Писание сначала говорит о насланных Господом злотворных «огненных змеях» hanehoshim ha serafim (Числ. 21:6). Затем, двумя логиями ниже, в божественном повелении речь идёт о сотворении в качестве противоядия «огненной» же змеи, saraf (Числ. 21:8). Пророк Исайя видит шестикрылых Серафимов, serafim у Престола Божия (Ис. 6: 2–3); ср. затем: «змии парящии», saraf me’osef, истребляющие иноплеменников (Ис. 14:29) и «племя аспидов парящих, (sic!) иже везяху на ослех и на велблудех богатство свое ко языку...» (Ис. 30:6) – о сынах Божиих, ходящих под гневом в египетской пустыни. 114


Юрий Темников «Заколдованный город»

461

выставленного на Древе Жизни и несущего Жизнь. «И якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому, да всяк веруяй в Он не погибнет, но имать Живот вечный»119. Действительно, в раннехристианской иконографии змей нередко представляет Спасителя. И этот символизм следует отличать от противного ему символизма змея, свисающего с Древа познания Добра и Зла и несущего смерть, лгущего: «Не смертию умрете»120, – в более поздней иконографии змей гораздо чаще берётся в противном и ограничительном значении как сатана121. Негативный «змеиный» символизм, напомним, представляет в древней мифологии Сет, или Тифон122: змеевидный ослиноголовый бог пустыни и запустения, бог подземелья и иноземцев. Между прочим, змеиное божество тёмной ереси офитов также нередко представлялось с ослиной головой. Интересно также следующее наблюдение, с одной стороны, вновь подтверждающее универсальный характер рассматриваемых выше православных ритуалов, а, с другой, – намекающее на характер происшедшего переворота: в уже цитировавшейся статье Р. Генон отмечает странные лингвистические сходства: евр. «змей» (NaHaSH) и «медь», или «бронза» (NeHaSH), обозначаются одним словом, и то же самое касается араб. «осёл» (HiMaR) и «красный» (aHMaR), так что «медный змей» – такой же плеоназм, как и «красный осёл»... Отвлекшись от универсальных символических рассмотрений, можно сказать, что, исторически, налицо извращение, в некотором месте и в течение сравнительно короткого периода времени, основных и осевых символов православной традиции – на прямо противоположные. По сути, речь идёт о тотальном перевёртывании теофании, таинства Входа Господня во Иерусалим: имело место опрокидывание Хоругви с образом Спаса – обезображивание Спасских Ворот (с подменой надвратной Иконы «знаменитыми курантами», наигрывающими «Интернационал»123), Ин. 3: 15–16. – Вспомним также известное: «Будьте мудры как змии...». Быт. 3:4. – Медный змей и умерщвляющая змея пустыни сопоставлены в католической иконографии в образе амфисбены: змеи о двух головах, из которых одна представляет жизнь, а другая – смерть, небытие (ср. пред. сн.). 121 Впрочем, символ смерти – мёртвый, «пустой» символ – не следует смешивать с перевёрнутым символом. 122 В египетской мифологии ему противоположен Кнеф, представляющий позитивный аспект символизма змеи; те же обратные космологические принципы выражают у греков «агатодаймон» и «какодаймон», представленные также как две змеи кадуцеи Гермеса. Символизм одной из змей кадуцеи, собственно «медяной змеи» как исцеляющего начала, выражает сын Гермеса врачеватель Асклепий. Позитивный символизм змеи выражен в целокупном символизме ацтекского Кетцалькоатля и китайского Дракона как репрезентаций Слова. Разумеется, что постольку, поскольку речь идёт о двух обратных принципах, имеются в виду только соответствующие космологические силы. 123 Вспоминаются слова песни, в которых есть чтото понастоящему сатанинское: «Мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем – тот станет Всем». Также прослеживается намерение подменить вышеозначенную спасскую вертикаль, Спасские ворота – Предтеченские 119 120


462

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

разрушение основных, в частности, Спасских, православных храмов, заточение Патриарха, убиение царя, заграждение и постепенное «консервирование» Святой Земли с водружением вместо Живого Камня основания124 каменного истукана в Тайницком саду, окаменение «праздничного древа», Вербы, в мертвенную «кремлевскую елку»... Все это говорит об успешной подмене в некотором месте Великой Тайны – тайной беззакония и внедрении страшного подземного культа. В некогда православной стране, в конце концов, был установлен ежедневный «праздник осла», безумный и кровавый. По свидетельству евангелистов, войдя в Иерусалим и затем в сердце Города, Иерусалимский Храм, Иисус изгоняет «продающыя овцы и волы и голуби, и пеняжники седящыя»: «вся изгна из церкве, овцы и волы», поминая слова ветхозаветных пророков, Исайи и Иеремии: «Несть ли писано, яко храм мой храм молитвы наречется всем языком? Вы же сотвористе его вертеп разбойником»125. По сатанинской иронии, со входом в Иерусалим и в центральный православный Собор одинокого осла, которого здесь пустили дальше, чем только на хоры, Храм извращён обратно в вертеп разбойников, и вот, в разукрашенном Храмемузее звучит языческая «молитва»126. Красный зверь Близость негативного символизма змеи и осла – выраженная в фигуре Сета – несомненна; что же касается красного цвета, то ограничимся двумя замечаниями. Вопервых, в западном герметизме это – общий цвет животного царства127; вовторых, это – традиционный символ огненного природного начала и жара, или тепла, как его особенного свойства (низшего по сравнению со светом как представляющим другое свойство огня); жизненно необходимое тепло связывает психический, «промежуточный», мир с телесным миром через кровь – носитель и «проводник» тепла128; по ворота – храм Христа Спасителя, осью, отмеченной симметричными ленинскими башнями: «мавзолей Ленина» – (Дворец Съездов) – «Дворец Советов». 124 1 Пет. 2:4. 125 Ин. 14–16, ср.: Мф. 21:12; Мк. 11:15 (где действие происходит на другой день после входа), Лук. 19:45. 126 Шумные толпы туристов под водительством экскурсоводов любуются эффектным «памятником старины»; щёлкают затворы камер, и буквально во всю Ивановскую звонят радиотелефоны: «языцы мира сего» молятся своим богам. 127 Так же как зелёный – растительного, белый – минерального. Как известно, западный герметизм испытал сильное влияние египетской традиции. Если говорить в особенности о рыжем цвете, то этот цвет также имеет выраженный негативный символизм (в алхимии рыжий – цвет разложения, порчи). 128 В частности, это касается связи психического и телесного в человеке: «тонкое» состояние, собственно anima, связано с телесным двумя различными и взаимодополняющими образами: нервной системой – что касается светового качества, и кровью – что касается


Юрий Темников «Заколдованный город»

463

этой причине кровь играет первостепенное значение в разнообразных – но прежде всего магических – ритуалах, имеющих целью связать человека с миром «тонких» сил129. Это подводит к более серьёзным рассмотрениям. Вспомним сближение, проведенное Геноном (который, видимо, знал о вещах такого рода больше, чем поверил бумаге). Речь идёт о параллели, проведённой между красным ослом как существом, отвечающим реальности определённого порядка – и червлёным зверем Апокалипсиса, силой сатаны. Или даже – самим сатаной, который появляется в начале двенадцатой главы Апокалипсиса – «знамение на небеси» – как «змий велик чермен», «великий огненный дракон»130, имеющий семь голов и десять рогов; красный дракон, увлёкший хвостом с неба и повергший на землю третью часть звезд, преследует жену, облеченную в солнце (под звёздами традиционные комментаторы обычно понимают падших ангелов, а под рождающей женой – также учитывая вневременный характер Откровения – Богородицу, или Храм Божий)131. О семиглавом и десятирогом звере, выходящем из моря, то есть мятежных «нижних вод»132, и имеющем «на главах имена хульна», речь идёт в натеплового качества. Так, красный цвет – священный у некоторых народов – указывает на саму природу жизни. 129 Красный цвет и западное местоположение также связаны с низверженной атлантической цивилизацией: титаныатланты представлялись как красная раса; с другой стороны, обращаясь к еврейской традиции, укажем, без комментариев, такие производные от евр. adam, «быть красным», как: Adam, «красный», adamah, «земля», а точнее – «красная глина», dam, «кровь», edom, «рыжий». Примечательно, что имя «Адам» отличается от «Эдома», то есть огненноволосого Исава, только огласовкой (что, как мы увидим ниже, даёт повод не только к некоторым аналогиям, но и к смысловым извращениям); цари Эдома Библии могут рассматриваться как погибшие цивилизации древности: здесь мы, опять же, имеем дело с негативным «сатурновым» символизмом (см.: Guénon R. Quelques remarques sur le nom Adam. // Formes traditionnelles et cycles cosmiques. 1970. P. 55–60). 130 Drakon megas pirros (Откр. 12: 2–4); «красный дракон» синодального перевода; ср.: ecce draco magnus rufus Вульгаты. 131 Приведём часть комментария св. Андрея Кессарийского: «Под небом, я думаю, здесь нужно разуметь воздух [т.е. «промежуточный» мир космических влияний]; змий же чермный, созданный на то, чтобы ругатися ему (Пс. 103:26) был, как написано в книге Иова, поруган ангелами Божиими (40:14). Хотя он и ниспал из ангелов, но чермен или по своей склонности к убийству и веселию от крови, или по огневидности ангельского существа [это хорошо согласуется с вышесказанным и с данными исламской традиции, согласно которой ангелы были созданы из «божественного огня», но те, что последовали за Сатаной, Иблисом, потеряли световидность своей природы, сохранив от огня только темный жар]. Семь глав означают его семь лукавейших сил, противоположных силам ангельским, или семь духов, о которых Христос говорит, что они поселяются в человеке, имеющем сердце, выметенное и не занятое добрыми мыслями и делами (Лк. 11: 25–26), или же семь лукавых помыслов, которые, по словам Соломона, гнездятся в сердце врага, лицемерно умоляющего ему повинующихся (Притч. 26:25). Десять рогов – это или десять грехов, противоположных десяти заповедям или раздоры царств...» (св. Андрей Кессарийский. Толкование на Апокалипсис св. Иоанна Богослова. XI. 33.). 132 Что позволяет некоторым толкователям сблизить его с гиппопотамом, вероятно, – Бегемотом Книги Иова (мн. число от евр. behemah – общее наименование крупного скота; ко-


464

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

чале следующей главы; как правило, толкователи понимают под этим зверем антихриста, в котором действует Сатана: «...и даде ему змий силу свою и престол свой и область великую»133. Тот же семиглавый и десятирогий зверь, исполненный хульных имён, зверь червлён134, появляется в начале семнадцатой главы – (sic!) в пустыне. На нём восседает одетая в червленицу жена, которая, как и море, из которого выходит прежде этот зверь, выражает символизм «нижних вод»135. Она представляет собой нечто обратное Той, что «облечена в солнце», и, очевидно, внешне пародирует Её: «облечена в порфиру и червленицу, и позлащена златом136... и на челе ея написано имя: (sic!) тайна, Вавилон великий, мати любодейцам и мерзостем земским»; жена, «пьяная кровьми святых», держит в руке свою златую чашу «полну мерзости»137. В Апокалипсисе говорится, что Великому смешению, которое представляет собой Вавилон – пародия на Небесный Иерусалим – наступает конец; червлёный зверь «имать взыти от бездны и в пагубу пойдет»: ему отдано царство, «дондеже скончаются глаголы Божии»138, то есть до скончания этого века. По свидетельству св. Иоанна, «змий древний», огненный дракон, побеждён и низложен кровью Агнца139: в этом – смысл Искупления; десять рогов, десять сил (царей) червлёного зверя «со Агнцем брань сотворят, и Агнец победит я, яко Господь господем есть и Царь царем»140. Это очевидное Торжество – смысл бытия таинства Входа в Иерусалим; к несчастью, на Руси православный праздник, как мы видели, был полрень baham имеет значение «быть немым», «немцем», и «быть скрытым»): «Под всяким древом спит, при рогозе и тростии и ситовии... аще будет наводнение, не ощутит: уповает, яко внидет Иордан во уста его» (Иов. 16, 18). Гиппопотам, как и крокодил – одно из символических животных Сета: говоря об этом, Плутарх добавляет: «...в Гермополисе есть статуя Тифона в виде гиппопотама, на спине которого – ястреб, борющийся со змеёй. Под гиппопотамом они подразумевают Тифона, а под ястребом – силу и власть, которые Тифон стремится заполучить силой, часто безуспешно, приходя в замешательство от собственной злобы и сея смятение» (Плутарх. Об Исиде... 49). О «купании» этого речного коня речь пойдёт чуть ниже. 133 Откр. 13: 2. 134 Греч. thirion kokkinon (синод.: «багряный зверь», Вульг.: bestiam coccineam). 135 А также связанный с ним негативный символизм змеи (по той же причине в средневековом символизме змейсоблазнитель в Раю нередко изображается отчасти в виде женщины); в иудейской традиции Еве как принципу жизни – что отражено в этимологии этого имени – обратна несущая смерть дьяволица Лилит (впрочем, стремящаяся выдать себя за жизнь). Жена, облечённая в червлёную одежду, как и червлёный зверь, представляет собой один из аспектов, «продолжений» красного дракона. 136 Всё это суть атрибуты царской власти. Из порфира, между прочим, выполнена сама надпись «Ленин» над входом в «мавзолей», а также колонны по внутреннему периметру «храма»; вообще, внутреннее убранство и освещение усечённой пирамиды выполнены в багровых «траурных» тонах. 137 Откр. 17: 3–6. 138 Там же. 17:8, 18. 139 Там же. 12:11. 140 Там же. 17:14.


Юрий Темников «Заколдованный город»

465

ностью извращён: Искупление – спародировано и «отменено»; знамёна и звёзды цвета спекшейся крови вышли насмешкой над очищающей Кровью Христа. В какомто смысле здесь произошло возвращение к «ослиной» пародии на христианство и карикатурным образам Распятого Бога многовековой давности. IV. Большевизм и некоторые соображения о тайных обществах Как случилось, что как будто тот же самый народ, не одну сотню лет приветствовавший вход Царя в Небесный Город: «Осанна, Благословен Грядый во Имя Господне!», – вдруг очутился в страшном нижнем мире с мёртвым царьком во главе? Политически это совпало с государственным переворотом и захватом власти в России большевизмом. Мы не собираемся давать однозначный ответ на расхожий вопрос, какие именно силы помогли движению, представленному немногочисленной группой людей, среди которых далеко не все были «гигантами мысли», взять власть в свои руки: выдвинуть те лозунги, которые были выдвинуты, дать те обещания, которые были даны, и в конечном счёте прельстить и увлечь большую часть населения страны; но, по крайней мере, нам уже известно коечто о природе этих сил. Выше речь шла в основном об осквернении главнейшего духовного центра, самого Города. Но, конечно, следует иметь в виду, что бомбардировка Кремля в ноябре 1917 года – акт совершенно бессмысленный с военной точки зрения, но исполненный страшного смысла с точки зрения символической – положил начало ряду не менее страшных символических изменений на всей территории огромной страны. Силам, утвердившимся в самом её сердце, уже ничто не могло помешать действовать оттуда во всех направлениях. С приходом большевизма два параллельных сатанинских процесса, обозначенных в предыдущих главах, разворачиваются в полную силу. Так, историки констатируют, с одной стороны, целенаправленное уничтожение храмов и монастырей, изощрённые пытки и казни духовенства и искренно верующих, вскрытие и осквернение мощей святых141, глумление над иконами... добавим к этому языковую и образовательную «реформы»; с другой стороны, полным ходом шло утверждение контрсимволов, разнообразных «памятников»: от башен и монументов142 Соответствующий приказ был подписан Лениным уже в январе 1919 г. В первую очередь, отряжённые для этого люди отправились на места (Задонск, Воронеж...). 142 12 апреля 1918 г. Ленин подписывает декрет Совета Народных Комиссаров «О памятниках революции» – о снятии монументов в честь царей и установлении революционных памятников. Первый памятник Ленину открыл он сам в 1918 г. Большинство памятников Ленину в России были поставлены в 1919–1920м г. при его жизни и по его инициативе. Примечательно, что по распоряжению Ленина и при непосредственном участии Л. Троцкого поставлен, по крайне мере, один памятник... Иуде Искариоту: в 1918 г. в городе Свияжске 141


466

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

до более тонких вещей, действующих, главным образом, в области психического и «подсознательного» и рассчитанных на гораздо более широкую аудиторию; в качестве примера достаточно указать на такие «лозунги», как: «Ленин живее всех живых», – удивительно напоминающие магические формулы; показательно создание контррелигий («обновленчество» – не единственный пример: можно вспомнить аналогичные движения «советских шариатистов» и «красных мулл» в исламе)143. Что же касается истоков всего этого безобразия, то предположение, что помимо собственно политических влияний в случае большевизма могли быть задействованы и какието иные, высказывается довольно часто. Но, к сожалению, тема тайных обществ настолько слабо и поверхностно изучена российскими историками и «конспирологами», в особенности теми, кто должен был бы в этом непосредственно заинтересован (мы имеем в виду представителей ортодоксальных традиций в этой стране)144, что одни и те же маловразумительные гипотезы, имеющие к тому же самый общий характер, занимают умы исследователей и публики уже не одно столетие. Мы не намерены рассматривать здесь этот вопрос и ограничимся только несколькими замечаниями. В первую очередь приступающему к этой теме следует иметь в виду, что всякие националистические и политические интересы могут иметь только сравнительно небольшое и косвенное значение для тайного общества в собственном смысле этого слова. В зависимости от характера тайны – присутствие которой и делает тайное общество таковым – речь в двух полярных случаях идёт или об утверждении традиционных, световых, словесных, сил – или, напротив, об утверж(представлявший красного человека, пытающегося сорвать веревкуузду со своей шеи; перед этим был разграблен местный Успенский монастырь и расстрелян настоятель). Памятники Ленину тысячами отливались в Москве и «централизованно» развозились по местам, предварительно «очищавшимся» от духовных символов. 143 В общем и целом, можно согласиться с утверждением историка В. А. Ионцева, что в основу «нового порядка» положены перевёрнутые десять заповедей: «1) “Бога нет”, 2) обязательное поклонение марксистским кумирам, чьи имена, как проказа, покрыли всю карту России, 3) поношение имени Господа, 4) введение пятидневки для отмены христианской недели, 5) ради партии “предай родителей” (культ “Павлика Морозова”), 6) расстрелы заложников и террор как “средство убеждения” (Ленин), 7) супружеская верность – “пережитки прошлого” (Коллонтай), 8) “грабь награбленное”; 9) ради дела коммунизма “надо пойти на все и всяческие жертвы, даже – в случае необходимости – на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приёмы, умолчания, сокрытия правды”; 10) зависть к чужому имуществу была изначально положена в основу марксизма» (Ионцев В. А. Эмиграция и репатриация. М., 2004). 144 Основная причина этому – крайне поверхностное знание православными теоретиками других традиций, искажение и «демонизация» этих традиций, и как следствие смещение акцента. Отметим, что такая «предвзятость» отнюдь не свойственна их противникам, одновременно уничтожающим и православные храмы, и мусульманские мечети, и буддийские ашрамы и, вообще, извращающими всё, что имеет отношение к традиционному символизму; известная косность в этом отношении может быть только «на руку» этим силам.


Юрий Темников «Заколдованный город»

467

дении пародии, «тайны беззакония»145; так, с одной стороны имеет место осознанная поддержка духовных влияний и связанных с ними символов, с другой – не менее осознанное действие в интересах самых низменных из космических влияний и связанных с ними «символов» (перевёрнутых символов)146. Все остальные, «переходные», случаи (а таких в современном мире – явное большинство, и сюда следует отнести разнообразные секты и псевдорелигии, магические, политические и оккультные «тайные общества») суть только подделки и, собственно, посредники, играющие роль орудия, не более того. Теперь, что касается современных западных так называемых «тайных обществ» (secret societies), более или менее тайных, действовавших к началу XX века в тех или иных странах, то очень многие из них, какими бы ни были их уставы и заявленные цели, создавались и развивались при участии и поддержке разведывательных служб западных стран, в особенности Англии, Франции, Соединенных Штатов Америки, – и, таким образом, преимущественно действовали, прямо или косвенно, в тех или иных политических интересах (о чём, впрочем, могли не подозревать даже явные вожди этих обществ). Прежде всего, это относится к различным оккультистским и родственным им объединениям (в частности, «мартинистам», многочисленным «розенкрейцерским» обществам), к группировкам «теософистов» (под водительством Е. Блаватской, А. Безант и пр.) и, в значительно меньшей степени, спиритов, а также к некоторым ветвям масонства. Все эти «тайные общества» вели в России начала века самую активную деятельность, и эта история заслуживает того, чтобы быть когдалибо написанной. Французский оккультизм и даже спиритизм пользовались невероятной популярностью в самых высоких классах общества, возможно 145 В этой связи сопоставим то, что мы говорили о «Великой Тайне», которой противоположна «тайна – Вавилон великий». И даже из замеченного нами выше на эту тему достаточно ясно следует, что различие между Тайной и пародийной «тайной» может быть очень тонким и незаметным. Из этого мы должны сделать следующий вывод: знание традиционного символизма, столь редкое в наше время – сущностная часть практики «различения духов», о которой идёт речь в самых разных традициях; и различение духов, то есть влияний разного порядка, которых мы касались в первых главах, невозможно без знания традиционного символизма, поистине «священной науки». 146 Что касается первого случая, то сама форма тайного общества появляется в некоторых ортодоксальных традициях более или менее поздно (как в даосизме), а в иных может оставаться и нереализованной (например, в индуизме или в православии). Что же касается второго случая, то ввиду самого характера его «тайны» такое «тайное общество» не может принадлежать ни к одной живой традиции (по крайней мере, духовно: фактическая принадлежность, позволяющая вести действие не только «снаружи», но и как бы «изнутри», имеет место чаще, чем думают многие), и может противодействовать, судя по обстоятельствам, той или другой из актуальных традиций. Ещё одно существенное замечание: подлинное тайное общество, что касается его организации, не имеет ничего общего с обществом в современном понимании этого слова: с понятием тайного общества в первом случае соотносимо понятие духовной семьи.


468

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

даже – большей, чем обыкновенное для всех крупных русских дворянских семей масонство. Предводителя французских оккультистов Папюса хорошо знали при императорском дворе, с ним была знакома императрица. Но особенно «моден» был спиритизм – в силу его большей всеядности, или демократичности147: за «вертящимися столами» собирались вечерами и в аристократической, и в писательской «декадентской», и в рабочей среде. В этой связи мы имеем и любопытное свидетельство Рене Генона: Нам известно, что спиритизм процветает в настоящее время в некоторых коммунистических кругах, и мы убеждены, что все тамошние «духи» проповедуют большевизм... Сам Ленин объявил себя спиритом в разговоре с одной парижской учительницей... трудно сказать, было ли данное признание искренним или же в этом следует видеть простую любезность по отношению к ревностной стороннице спиритизма; как бы то ни было, в России спиритизм давно уже бесчинствует во всех классах общества148.

Последнее замечание весьма показательно: пассивная восприимчивость спиритов легко делает их, как было сказано, проводниками самых пагубных сил. Однако нам представляется крайне сомнительным, что какоето объединение вроде вышеупомянутых смогло подготовить и направить столь серьёзное и мощное движение, как большевизм, источник вдохновения которого следует, видимо, искать в другом месте. В частности, эту роль, вопреки популярной «мифологии», нельзя отвести масонству. В данном случае ограничимся тем, что приведём ряд высказываний русского историка А. Серкова: Часто упоминают о мнимом масонском заговоре, который привёл к утверждению большевизма и убийству царской семьи. В действительности между большевизмом и масонством не существовало практически никаких связей. В 1922 году III Интернационал на своём IV конгрессе заявил о несовместимости одновременной принадлежности к коммунистической партии и Ордену вольных каменщиков. Однако отдельные большевики недолгое время всё же принимали участие в масонских работах, например, нарком земледелия в 1918–1921 годах Семен Пафнутьевич Середа (1871–1933) или нарком финансов и идеолог партии Иван Иванович СкворцовСтепанов (1870–1928). Впрочем, все без исключения большевики прекратили своё членство в масонских ложах до февраля 1917 года. Резолюция Коминтерна была направлена в первую очередь против французских коммунистов, немалое число которых состояло в ложах. Главным идеологом осуждения масонства на IV конгрессе выступил Л.Д. Троцкий. Он знал французское масонство, соприкасался с ним в Париже, читал масонскую литературу, но сам никогда не входил в ряды вольных каменщиков... По мнению Льва Даниловича, масонство «является по существу мелкобуржуазной подделкой феодального по своим историческим корням католицизма... становится незаменимым орудием классовой борьбы в руках государственного класса против обездоленных», а поэтому эту язву Строго говоря, по этой причине спиритические общества никогда и не претендовали на статус «тайных»; но в истоках самого спиритического, как и тесно связанного с ним социалистического, движений можно разобраться, только зная историю западных «тайных обществ», им подлежащих и ими управлявших. 148 Guénon R. L’Erreur... P. 143. 147


Юрий Темников «Заколдованный город»

469

нужно выжечь калёным железом” (“Известия”. 1922. 28. XI). Специального решения о запрещении членства в ложах большевиков не требовалось: «контрреволюционность» масонства была очевидна, подавляющее большинство вольных каменщиков открыто выступило против коммунизма149. «Братья», занятые политической борьбой, уже не могли собираться регулярно, и масонство в России перестало существовать. Однако в стране сохранилось два мистических ордена, ряд членов которых тяготел к масонству, – РыцарейФилалетов (Петроград) и мартинистов (Москва и Киев)150.

Первое из этих, прямо скажем, не очень мистических объединений прекратило своё существование после отъезда осенью 1918 года в Берлин основателя, А.П. Веретенникова: «изза боязни преследований оно вскоре прекратило свои собрания, а его члены оказались за пределами советской России»; что касается русских мартинистов, или, собственно, оккультистов, то часть из них в итоге обратилась с предложением к И.В. Сталину «создать из Коминтерна большую масонскую ложу» и вслед за этим отправилась в лагеря; другие перешли в масонство: в октябре 1917 года были образованы ложи в Киеве и Москве. «Однако в 1918 году последний масонский центр в Москве также “замер”. Начинался период русского зарубежного масонства»151. По свидетельству продолжателя русского масонства в Париже Л.Д. Кандаурова, ...учреждение в Париже лож встретилось с большими затруднениями ввиду того, что Чека этому всячески через своих агентов противилась, как в распускании всяческих вздорных слухов (о черносотенстве русских братьев, о том, что многие из них... находятся накануне привлечения к уголовной ответственности), так и в прямой обструкции со стороны Комитета, находившихся на службе у чеки152.

Мы остановились на этом достаточно подробно, чтобы показать: у многих популярных «мифов» нет совершенно никакого основания кроме, разве что, одного: создать посредством их «тиражирования», так сказать, «прикрытие», способное ввести в заблуждение тех, кто хотел бы получить Читателю, у которого этот факт может вызвать удивление, достаточно сказать, что абсолютное большинство русских масонов не могли не быть монархистами; среди основополагающих принципов масонства – вера в единого Бога, а также Священное Писание, всегда открытое во время масонских «работ». Более того, добавим, что изначально масонство может рассматриваться как тайное общество в собственном смысле слова: так, есть все основания утверждать, что оперативное масонство, каким оно существовало в средние века в христианском и мусульманском мире, поистине обладало тайной зодчества. Однако в начале XVIII в. масонство было полностью переиначено протестантскими «реформаторами» (время, на которое странным образом приходится в России «реформаторская» деятельность Петра и его «сумасброднейшего собора»), архивы – уничтожены, и история – переписана. Масонство в его новой, «спекулятивной», форме, в отсутствие собственно масонского делания, приобретает по большей части псевдотрадиционный характер и начинает работать в политической и смежной с ней областях. 150 Серков А. Придёт ли к нам «Великий Восток»? // Родина. 1993. № 11. С. 85–86. 151 Там же. 152 Бурышкин П. Русское зарубежное масонство и советская власть // Родина. 1993. № 11. С. 89. 149


470

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

быстрый ответ на вопросы определённого рода. В сгущении и поддерживании некоторых умонастроений, действующих как «завесы» или «контрбалансиры»153, есть, как было сказано, нечто от магии... Возвращаясь к вопросу источника вдохновения большевизма, мы должны признать, что он попрежнему открыт. Но, повторимся, судя по плодам деятельности большевиков, в особенности в первые годы после октябрьского переворота, можно смело говорить не просто о нетрадиционном, в той или иной степени, но о контртрадиционном по своей сути характере этой власти154; здесь – как и всегда, когда имеет место действие контртрадиционных сил – речь идёт о воле, чётко осознающей свои цели, а не о «стихийном», или произвольном, «бесовстве»155. На наш взгляд, среди зачинателей – и может быть даже вождей – большевистского движения могли быть люди, не просто игравшие роль более или менее неосознанного орудия, но действительно знавшие, что они делают, – и для которых собственно политические мотивы были только прикрытием. Но это – только предположение. У нас нет сведений ни об инициации большевистских лидеров в те или иные контртрадиционные тайные общества, ни о практиковании руководителями этого движения или какоголибо особого его направления ритуалов, относящихся непосредственно к некоторому «инфернальному» культу156. И подчеркнём, что Вспомним хотя бы «Сионские протоколы», а также самые нелепые, но от этого не менее нашумевшие «разоблачения» «сатанистов» Лео Таксилем (один из примеров приёма «интерпретации наоборот», о котором говорилось выше). 154 Именно по этой причине мы не думаем, что следует связывать происхождение большевизма с теми или иными псевдотрадиционными спиритуалистическими организациями вроде вышеуказанных (или же с масонством, даже в самой вырожденной его форме). Впрочем, псевдотрадиционные общества или секты вполне могут подпадать под влияние настоящих контртрадиционных сил и непроизвольно действовать в их интересах. В этой связи следовало бы внимательнее рассмотреть построение самими большевиками разнообразных псевдотрадиционных обществ на «коммунистической» основе: помимо «партийных» «ячеек», «комитетов», «кружков» и т.п. можно вспомнить детские и подростковые объединения («октябрята», «Всесоюзная пионерская организация им. В.И. Ленина»), так напоминающие аналогичные протестантские и теософистские подделки, хотя и более политизированные. По сравнению с псевдотрадицией контртрадиция представляет глубочайшую форму заблуждения (ср.: большевистский «союз безбожников», «живая церковь»). 155 Согласно сухой сводке, уже к концу 1920 г. из 810 монастырей, действовавших на территории России, «ликвидировано» 673 (см.: Young G. Power and the Sacred in revolutionary Russia). Сопоставимый факт: из 1700 мечетей, действовавших на территории Дагестана, к концу правления большевиков (1988 г.) оставалось только 27. И если новые власти порой считали нужным вести тонкие политические игры с представителями официального ислама, в случае с суфизмом мы имеем ту же картину, что и с православием: речь с самого начала шла о настоящем искоренении суфийских тарикатов. 156 Утверждения о «ритуальном» убийстве царской семьи и четырёх придворных не находят фактического подтверждения; приводимые сторонниками этой гипотезы детали (такие, как надписи на стенах, в том числе библейский парафраз из Гейне, труп комнатной собаки царевны, брошенный рядом с телом Императора) не несут в себе ничего специфически «ритуального», хотя, бесспорно, имеют большую символическую нагрузку, так же, к примеру, как 153


Юрий Темников «Заколдованный город»

471

только на этом, инициатическом и ритуальном, основании можно было бы наверное квалифицировать тех или иных лиц как собственно сатанистов. Здесь же чаще всего речь идёт о сатанизме неосознанном: обыкновенных авантюристах, фокусниках, быть может, колдунах, но, в конечном счете, – простых экспериментаторах, становящихся орудиями постороннего влияния. Осознанный сатанизм, повторим, предполагает своего рода инициацию. И, что касается «инфернальной» инициации в контртрадиционное тайное общество, то такая инициация не просто совершенно лишена духовного зерна (которое, собственно, делает посвящение – посвящением), как в различных оккультистских и иных псевдотрадиционных и псевдоинициатических обществах, – но несёт нечто прямо противоположное; о таком посвящении наоборот можно сказать, что оно ставит человека на «путь беззакония» и, направляя вниз, в какойто степени замыкает за ним врата нижнего мира; поэтому в таком случае более правомерно говорить о контринициации, сопоставимой с ритуалами лишения посвящения, расстрижения, анафематствования157. Так, сатанинские по своему характеру высказывания и распоряжения большевистских лидеров, столь часто цитируемые авторами популярных изданий, чаще всего можно квалифицировать только как сатанизм неосознанный или просто показной, прилагающийся к политической деятельности этих вождей (действие проводимых сил, конечно, не становится от этого сброс тел в шахту, т.е. воронку в земле. Помимо того, что «ритуальный» расстрел одиннадцати человек – нечто совершенно фантастическое, непонятно, какой именно ритуал и каким образом могла осуществить специально набранная расстрельная команда, состав которой был определён в последние минуты. Впрочем, случаи убийств, связанных с деятельностью ЧК и военной активностью Красной Армии и более похожих на собственно ритуальные, приводятся историками достаточно часто (см., напр.: «Воспоминания» кн. Н.Д. Жевахова и «Красный Сад» Х. Келера). И если в какихто случаях действие определённых сил могло быть добавлено к собственно военным действиям, очевидно, что это имело место не всегда. Правда, опять же, для вынесения суждений нужно иметь достаточно глубокое знание в области «инфернальных» культов и «контрсимволизма». Может быть, чтото в этом отношении прояснила небезызывестная история с «пергамским алтарем», если бы только современные исследователи, опять же, имели достаточные знания в этой области и не понимали некоторые вещи буквально (впрочем, тот факт, что пергамский епископ Антипа, о мученической смерти которого говорится в Апокалипсисе, был сожжён внури раскалённого медного быка – не совсем посторонний нашей теме). С другой стороны, ослиный цикл стихотворений Гейне в его «Романсеро» (в том числе о королеосле), похоже, также может прояснить многие вещи. 157 См., напр.: Ж. Мартурель. О том, как лишают рыцарского знания // Тирант Белый. М., 2005. С. 50–51; Никольский К. Анафематствование (отлучение от церкви), совершаемое в первую неделю Великого поста: Историческое исследование о чине Православия. СПб., 1879; Алмазов А. И. Проклятие преступника псалмами (ΨΑΛΜΟΚΑΤΑΡΑ): К истории суда Божьего в Греческой церкви. Одесса, 1912. Зеленин Д. К. Древнерусский языческий культ «заложных» покойников // Изв. Акад. наук. Сер. VI. 1917. Т. XI, № 7. С. 399–414; Успенский Б. А. Эпизод из дела патриарха Никона // Этюды русской истории. С.Пб., 2002. С. 371–393. Любопытный пример собственно контринициации будет приведён в след. главе.


472

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

менее страшным); несомненно, налицо действие дьявольского внушения, но это внушение – только «добавка» к основной социалистической идеологии, общему «вольнодумству». Правда, в некоторых случаях такое внушение могло быть весьма интенсивным и болееменее постоянным, и, похоже, таков случай господ В. Ленина, А. Богданова, Ф. Дзержинского158. Подобные случаи весьма подозрительны, хотя к подлинно сатанинскому обществу как определённой мощной контртрадиционной структуре, с иерархией своих «святых» и чёткими ритуальными практиками, видные большевистские деятели, скорее всего, не имели непосредственного отношения159. Большинство из них простонапросто не верило в существование дьявола и ничего не знало о «промежуточном» «воздушном» мире. Мы также не склонны думать, что поиск документов, подтверждающих связь вождей большевизма с какимилибо тайными контринициатическими объединениями, мог бы дать какиелибо положительные результаты – по той простой причине, что собственно тайные общества, как правило, не оставляют после себя никаких документов160. Представляется вполне вероятным, что источник, давший первоначальный импульс большевистскому движению и вдохновивший некоторых его вождей, постепенно «ушёл в тень»; вероятно также, что таких источников было несколько, и что организация, подготовившая переворот и затем направлявшая его в нужное русло, координируя деятельность «свободомыслящих», действовала через ряд своих второстепенных филиалов, затем расформированных или «усыплённых». Наконец, ничего не проясняют еврейские корни многих пришедших к власти (впрочем, среди этих людей было слишком много иноземных интернационалистов), кроме разве того факта, что евреи, потерявшие связь с собственной традицией, могут в особенности стать опорой для действия деструктивных «рассеивающих» влияний161. А вот рассмотрение некотоСр., к примеру, такое высказывание, принадлежащее В. Ленину: «...Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сопротивление черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий... процесс против шуйских мятежников [должен закончиться] расстрелом очень большого числа самых опасных и влиятельных черносотенцев Шуи... Москвы и... других (sic!) духовных центров». (Поспеловский Д. Православная церковь в истории Руси, России и СССР. М., 1996. С. 241). 159 Также следует проводить различие между некоторой контртрадиционной (чаще всего – социальной) организацией – такой, к примеру, как знаменитый «Союз воинствующих безбожников» (1925–1947 г., затем его функции переданы обществу «Знание»), – и контринициатическим тайным обществом. Интересно, что касается «Союза», то, согласно официальной статистике, к 1941 г. его членами было 3,5 млн. «трудящихся». 160 Поскольку многие большевики были обыкновенными спиритами, они могли отстаивать самое невероятное происхождение тех идей, которые исповедовали; нелепы и смехотворны восточные экспедиции большевистских разведчиков. 161 Как это видно на примере бессменного лидера «Союза безбожников» («захоронённого» у стены Города). 158


Юрий Темников «Заколдованный город»

473

рых поздних ответвлений ереси саббатианизма, и в частности доктрины последователей Якоба Франка («франкистов»), могло бы пролить некоторый свет на истоки и тенденции революционного движения в России и других странах162. Но это – тема для отдельного исследования, которое, надеемся, будет когданибудь проведено. V. Безумный «собор» Возможно, некоторые из вышеприведённых соображений покажутся странными современному читателю, и, чтобы пояснить то, что мы хотим сказать, вернёмся, как и обещали, к петровским временам. Здесь прежде всего бросается в глаза так называемый «сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор», установленный рукой Петра практически одновременно с отменой патриаршества, просуществовавший около тридцати лет и повидимому напоминающий средневековый западный «праздник дураков». Но сразу же следует указать на существенное отличие: «празднество» «сумасброднейшего собора», однажды начавшись, шло более или менее постоянно, в посты и в праздники. Этот «всешутейший собор», по сути, был организацией, созданной в определённых целях (из которых обыкновенно называют две, пародирование Церкви и одновременно развлечение русского дворянства – в рамках общей тенденции по европеизации: переодеванию, или, ещё точнее, ряжению государства и подданных в потешное платье). Первые более или менее заметные проявления деятельности этой «увеселительной» коллегии приходятся на последние годы XVII века и совпадают по времени с возвращением Петра из заграничного путешествия, стрелецкими казнями, опалой и смертью последнего В частности, небезынтересен «тройной мессианизм» франкистов – и рассмотрение в качестве одного из ипостасей Мессии скрытую «жену»; эта «жена», очевидно, представляющая космологический принцип, уподобляется (sic) огненной змее; она обитает в бездне, имя которой – «Эдом», или «Исав», и должна выйти из глубины в конце времён в ходе переворота; причём учение Франка говорит о необходимости досрочного сошествия в эту огненнокрасную бездну и как следствие – о необходимости отрицания и скрытого перевёртывания всего, что относится к области традиционного или религиозного (например, заповедей Торы). Эта весьма показательная концепция искупления наоборот находит отражение как в ритуальной, несомненно, магической, стороне движения, – здесь следует учитывать, к примеру, вероятное обращение такой заповеди, как запрет на употребление в пищу крови, – так и в его социальной активности (следуя доктрине «сокрытия», takiye, большинство франкистов внешне «обратилось», переметнулось, в ислам, католицизм, православие). Между прочим, концепция жены из бездны послужила одним из поводов для сближения львовских франкистов с ветвью «старообряцев», филлиповцами, с их концепцией Софии и видением конца времен. См. довольно любопытное разыскание Г. Шолема (Scholem G. Redemption through sin // The Messianic idea in Judaism and other essays on Jewish spirituality. N. Y., 1971. P. 110–141), отмечающего, в частности, участие франкистов во французской революции и последующую активность в высоких революционных кругах Парижа и Страсбурга. 162


474

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Патриарха, отменой важнейших церковных ритуалов163, переменой календаря, «бритьём бород» и прочими «реформами» в том же духе164. «Всешутейший собор», будучи довольно крупной организацией, тем не менее имел чёткую иерархию, пародировавшую иерархию одновременно Восточной и Западной Церквей. Номинальным главой «собора» был новопоставленный «патриарх», или «князьпапа»165, имевший в своём подчинении (sic!) двенадцать «кардиналов»; в «соборе» были свои «архиереи», в том числе «митрополиты», «диаконы», «архидиаконы», «попы», «ризничий» и даже (sic!) «диаконисы», «архиигуменья» и «князьигуменья»166. Над уставом этого общества, в котором до мельчайших подробностей были определены чины избрания и разные степени опрокинутой, «пьяной», иерархии, работал сам Пётр, хотя, видимо, царь не был единственным разработчиком; заявленной целью собора было «славить Бахуса питием непомерным», и первейшей заповедью – «напиваться (sic!) каждодневно и не ложиться спать трезвыми». Впрочем, то, что в основу этой «дурацкой» организации был положен именно античный культ Бахуса (Вакха), в сколь бы то ни было «шутливой» форме, весьма примечательно167, и мы еще вернемся к этому факту, так же как и к той роли, которую играл там царь. Интернациональный по своему составу «собор» занимался преимущественно тем, что пародировал в более или менее грубой форме разнообразные христианские ритуалы и таинства: литургию, поставление Патриарха, освящение, прославление, венчание, чин о панагии... Иноземцы, облачённые в европейские или (sic!) старинные русские платья, искажали и перелицовывали различные духовные символы: облачения священников, иконы, покровы и другую церковную утварь; роль «святой воды» играла водка, «благовоний» – табачный дым; «крестом» «патриарха» были две скрещенные курительные трубки, ларец для хранения бокалов выглядел как оклад Евангелия, существовал даже шутовской чин «прибивания иконы»168. И, впрочем, вполне можно предположить, что официальная историография сохранила упоминания только о самых «безобидных» ритуалах... Прежде всего тех, что имели подлинно соборный характер: помимо шествия в Вербное воскресение, было отменено «пещное действие» и «страшный суд» перед Великим постом. 164 Всплеск активности потешного «собора» отмечается в ходе следствия об измене царевича Алексея в 1718 г., во время празднования Полтавской «виктории», во время учреждения Синода и заключения Ништадского мира в 1721 г. 165 «Всешумнейший и всешутейший патриарх московский, кокуйский [т.е. Немецкой слободы, «Кокуя»] и всея Яузы [Язвы?]». 166 См.: Трахтенберг Л.А. «Всешутейший собор» и связанные с ним празднества Петровской эпохи: проблемы происхождения (http://www.ruthenia.ru/folklore). 167 И это выглядело более чем странно и даже, не побоимся этого слова, дико для обыкновенного русского человека конца XVII в. 168 Сквернословие, естественно, подменяло благословение и оформлялось в «молитвословия»; непременными атрибутами «сборищ» были карты, кости, дамы «лёгкого поведения», звери и т.д. 163


Юрий Темников «Заколдованный город»

475

Между прочим, после отмены шествия на осляти по указанию Петра совершалась регулярная пародия на это шествие, известная по двум различным описаниям. Согласно более раннему, данному Б.И. Куракиным, в Вербное воскресенье на «потешном дворе» после обеда отправлялась следующая процессия: «патриарха» везли на верблюде «в сад набережный к погребу фряжскому», где пили. По более позднему рассказу Ф.В. Берхгольца, вместо прежнего шествия на осляти «патриарх» и члены «всешутейшего собора» ездили по городу на ослах, волах, в санях, запряжённых свиньями, медведями или козлами, и «делали визиты»169. Было спародировано и таинство поставления Патриарха. Описание ритуала «избрания и поставления князяпапы» – имевшего место соответственно 28 декабря 1717 и 10 января 1718 года – особенно примечательно в свете сказанного о контринициации. Поэтому мы приводим полностью слова историка Л.А. Трахтенберга: Эти «церемонии» представляют собой пародию на обряды избрания и поставления архиереев Православной Церкви. (Следует отметить, (sic!) что и другие члены «всешутейшего собора» «поставлялись» с соответствующими «церемониями». Однако достаточно подробных описаний таких «действ», которые бы существенно отличались от того, что мы знаем о «поставлении» «князяпапы», нам не известно). В начале «избрания» «архижрецы» «всешутейшего собора», спев «песнь бахусову» и выслушав речь «князякесаря» Ромодановского, торжественно шествовали в дом, где выдвигали трёх кандидатов. На следующий день один из них избирался баллотировкой. Во время же «поставления» «новоизбранный» «князьпапа», придя в «князьпапинскую палату», (sic!) обменивался с «поставляющим» репликами, пародировавшими те, которые произносил в XVII веке архиерей перед хиротонией, затем вместо исповедания веры говорил о том, как он «содержит закон Бахусов», то есть пьянствует, после этого Бутурлина облачали в его одежды, помазывали крепким вином, «архижрецы» налагали на него руки, причем первый из них читал речь, затем (sic!) пели «аксиос!», подражая обряду поставления патриарха170.

«Князьпапа», избиравшийся, в отличие от западного «дурацкого епископа», пожизненно, подавал «благословение» и царю, имевшему в разное время шутовские звания «диакона», «архидиакона» или «протодиакона». Отметим, что некоторые из пародийных ритуалов происходили не только с участием, но даже при священнодействии настоящих священников, то есть смешивались с ритуалами церковными171; они признавались состоятельСм.: Там же. – Шествие на осляти в неделю Вайи было отменено между 1694 и 1696 г. как ритуал «унизительный для царской власти». Вместо него Церкви было разрешено совершать Крестный ход с иконой Входа Господня, причём с условием: «Аще молва где чается, или будут настоять благоговению людие». 170 Там же. – То, что в ритуал входят элементы собственно церковные и инициатические, позволяет говорить, что речь идёт действительно о контринициации, пусть даже в самом ослабленном её варианте. 171 Например, «венчание» 84летнего Н. Зотова, происходившее 16 января 1715 г., имело место и в церкви: участники были в маскарадных костюмах, а священнодействовал столетний священник, утративший слух и зрение и с трудом понимавший, о чем идёт речь. Несом169


476

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

ными юридически и, несомненно, были действенны в некоторых других отношениях. Вообще, что касается «пародийных ритуалов», следует, как мы сказали, проводить различие между разнообразными «псевдоритуалами» и «ритуалами наоборот» (то есть, говоря шире, «псевдосимволами» и «контрсимволами»); похоже, в данном случае имели место и те, и другие, причём последние – как раз предполагающие смешение с элементами церковных таинств с более или менее тонким искажением последних – могли быть инспирированы и «добавлены» без ведома самих «дураков», простых актёров. Современников удивляет, с каким упорством Петром и его коллегией внедрялись новые контрсимволы, бывшие сами по себе не чем иным, как извращёнными, или «остаточными», символами различных прерванных или ещё существующих традиций172. Речь, безусловно, шла о новом правительственном орудии: «собор» играл несомненную политическую роль. Но в этом насаждении, по свидетельству большинства историков, было очень много «патологического», того, что мы можем смело отнести на счёт определённых психических влияний, а, точнее, – и если воспользоваться выражением из теологического словаря – на счёт демонической духовности. О «соборе» как об устроителе «дурацких» праздников, пародировавших церковные ритуалы, написано достаточно много; и слишком много историков желали бы представить его как простую скверную шутку или неорганизованное «бесовство». Но, как было отмечено с самого начала, «сумасброднейшим собором» были не столько сами пародии, сколько коллегия, за ними стоявшая. Это общество имело не очень ясное происхождение – так или иначе связанное с Немецкой слободой и «потехами» Петра – и чёткую иерархическую организацию173; оно действовало постоянно, и его активность носила ритуальный характер; его членами были царь и самые видные государственные деятели174, а «пьяные титуненно, такое «богослужение» с более или менее «одураченным» священнослужителем могло задействовать только силы вполне определённого порядка. 172 Будь то искажённая античная традиция дионисийских мистерий – что касается общего «пьяного» символизма, искажённая средневековая христианская – что касается западного платья, искаженная индейская традиция – что касается табакокурения. Сколь успешным было это внедрение, можно убедиться сейчас, когда отсутствие этих чужеродных элементов немыслимо для современного «русского человека» (впрочем, к приведенному перечню можно добавить также остаточные элементы дохристианской славянской традиции: «собор» пронизывал самый отвратительный дух синкретизма). 173 Добавим к этому существование опознавательных знаков, в какой бы то ни было форме: «Членство в соборе было так или иначе обозначено, выявлено: или знаком его служила особая одежда, о которой я уже упоминал, или пародические “титулы”» (Там же). 174 Едва ли не все те, что «выдвинулись» в петровское время: А. Меншиков, Ф. Ромодановский, Ф. Апраксин, Стрешнев, МусинПушкин, в том числе светские воспитатели и наставники Петра: Н. Зотов (тайный советник и «князьпапа» собора), кн. Б.А. Голицын, Г. Головкин, – и духовные: Ф. Прокопович. Среди прочих иноземцев отметим Ф. Лефорта и Я. Брюса как участников и возможных вдохновителей «собора».


Юрий Темников «Заколдованный город»

477

лы» употреблялись ими в личной переписке и фигурировали в других документах, имевших серьёзный и официальный характер; налицо – ещё одна тема, заслуживающая внимательного исследования. В частности, что касается политической, идейной и идеологической, роли «собора», любопытно наблюдение историка Г.Ю. Литвинцевой относительно пожизнненного избрания «князякесаря»: «Всешутейший собор» Пётр использовал не только для утверждения нового взгляда на веселья и развлечения, но и для дискредитации традиционных представлений и государственнополитических идей. Об этом свидетельствует такой важный государственный шаг Петра, как изменение порядка престолонаследия. В 1722 году Пётр вводит новый порядок престолонаследия, по которому наследника должен выбирать правящий монарх. А перед этим он дискредитировал традиционный порядок передачи престола от отца старшему сыну, прибегая к пародии. Когда в 1717 году умирает князькесарь Ф. Ромодановский, то его князькесарство переходит к сыну. Очевидно, что это не было простой шуткой, и Пётр уже тогда обдумывал установление нового порядка престолонаследия...175.

Более обстоятельно на эту тему пишет «семиотик» Б.А. Успенский: «всешутейший собор» интересует его главным образом в аспекте нешуточной игры в царя: Пётр Первый назначает Ф.Ю. Ромодановского «князькесарем», называет его «королем» (Konich) и «Его Величеством», а себя именует «холопом и последним рабом» его, получая от него чины и повышения... [в сноске: «Первое письмо Петра к Ромодановскому как к «королю» датировано (sic!) 19 мая 1695 г. Оно начинается словами: “Min Her Kenich. Письмо вашего пресветлейшества, государя моего милостиваго, в стольном граде (sic!) Пресшпурхе мая в 14 день писанное, мне в 18 день отдано, за которую вашу государскую милость должны (sic!) до последней капли крови своей пролить...” Письмо подписано: “Всегдашний раб пресветлейшего вашего величества (sic!) бомбардир Piter”... В дальнейшем подобные письма мы встречаем очень часто...»]. Отправляясь в 1697 г. в заграничное путешествие, Пётр вверяет Ромодановскому как князькесарю управление Москвой и в своих письмах обращается к нему как к монарху, подчёркивая своё подчинённое положение; [в сноске: «По словам Голикова, уезжая за границу, Пётр (sic!) “учреждает новое правительство”...»]. Все высшие чины – полковника (1706 г.), генералпоручика и шоутбейнахта, то есть контрадмирала (1709 г.) и, наконец, вицеадмирала (1714 г.) – были пожалованы Петру князькесарем... Никто не смел въезжать во двор Ромодановского, и сам государь оставлял одноколку у его ворот; в потешных церемониях Пётр целовал Ромодановскому руку...176

Перед тем как продолжить цитату, отметим, что в глазах современного «семиотика» понятие ритуала, или таинства, часто подменяет конвенциональное и «протеистичное» понятие игры, так что «символичесЛитвинцева Г. Ю. “Европеизация” культуры русского дворянства в петровскую эпоху // Credo New. № 2. М., 2001. 176 Успенский Б. А. Царь и самозванец // Этюды... С. 165, 185–186). 175


478

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

кое разоблачение», или символическое перевёртывание, – оказывается всегонавсего «антиповедением»177. И в этой игре присутствует, повидимому, момент символического разоблачения. Характерно, например, что на свадьбе царского шута Шанского в 1702 г. Ромодановский был (sic!) в одеянии русского царя XVII в., наряду c Никитой Зотовым, который был (sic!) в облачении патриарха [патриаршество только что упразднено]... и это пародирование традиционного облика русского царя как бы предвосхищает принятие Петром титула императора. После смерти Ф.Ю. Ромодановского... титул князькесаря наследует его сын... замечательно, что на свадьбе князьпапы П. И. Бутурлина в 1721 г. – непосредственно перед тем, как Пётр был провозглашен императором! – И.Ф. Ромодановский также был в костюме русского царя, жена его была наряжена царицей, и их окружала толпа слуг в русских одеждах... Существенно при этом, что и Ф.Ю. Ромодановский, и И.Ф. Ромодановский были известны как приверженцы старинных русских обычаев и в частном быту сохраняли традиционный боярский уклад жизни... Вообще князькесарь выступает в одном ряду с князьпапой, и если князькесарь предстаёт как пародия на царя, то князьпапа выступает как пародия на патриарха: подобно тому как пародирование облика царя предшествует принятию императорского титула [весьма существенное переворачивание символа и подмена его лжесимволом!], пародирование облика патриарха предшествует упразднению патриаршества. Одновременно пародируется сам принцип (византийский по своему происхождению) сосуществования священства и царства178.

У нас ещё не раз будет случай отметить нешуточный характер пародийного «собора», а также его ритуальные и инициатические основания; сейчас же обратим внимание на весьма примечательную констатацию: Нельзя не отметить, наконец, что род Ромодановских, в отличие от рода Романовых, ведёт своё происхождение от Рюрика. Таким образом, и в этом случае – так же, как и в случае с Симеоном Бекбулатовичем [прямым потомком ханов Золотой Орды, которого Иван Грозный закрепляет в качестве царя подлинного, хана Касимовского, в 1567 г., а затем поставляет царём ряженым, Московским и Всея Руси, в 1575 г.], – роль монарха играет тот, кто ранее, вообще говоря, мог бы претендовать на это звание179.

Действительно, пародийный претендент обязательно имеет в себе нечто от истинного царя; здесь, очевидно, не может быть речи о духовной санкции, помазании Божием, утверждающем царя тленного в образе нетленного Царя, – но лишь об определённой кровной преемственности, или, если угодно, «памяти крови», позволяющей притязать на трон. Но плоть и кровь, без божественного Установления, не могут наследовать истинного Царствия, и, сколь значительной магической силой ни обладал Действительно: в основании «семиотического» метода как такового лежит грубое смешение качественного различия и количественное: «+» или «–». Таким образом, различия по существу (психических и духовных влияний, инициации и контринициации) для учёного«семиотика» могут сводиться простонапросто к «валентности» конвенционального знака: «позитивное» – «негативное», «ранее» – «позднее» (но всегда на одной прямой). 178 Там же. С. 165–166. 179 Там же. С. 166. 177


Юрий Темников «Заколдованный город»

479

бы «принц крови», удел царя тленного, не имеющего связи с духовным Принципом, – тлен. Поэтому совершенно не случайно, что «остаточные цари» нередко выступали самозванными главами пародийных празднеств и вообще опрокинутых иерархий. Вообще, в этом отношении предпочтение во все времена отдавалось людям, связь которых с духовным Принципом была утрачена или, по меньшей мере, ослаблена, – но которые уже в силу самого этого «остаточного» фактора были способны привлечь и «сгустить» определённые космические энергии и играть определённую магическую роль (ими могли быть, опять же, монахирасстриги, священнослужители, лишенные сана, отреченцы или находящиеся под клятвой)180. Таким образом, что касается «семиотического» вывода, подчёркнутого в тексте: «Ряженым, самозванным царём становится тот, кто ранее имел бы право называться царём и править русским государством»181, – то это «ранее имел бы право» (как и вышеприведенное: «мог бы претендовать») – чистое заблуждение, выражение точки зрения невозможности. Собственно, налицо противоречие воли Божией и абсурдность как «отправная точка» контринициации, кромешного начала. Возвращаясь к «всешутейшему собору», обратим теперь внимание на другое заблуждение (помимо того что за «собором» как празднованием теряют из виду «собор» как постоянно действующую организацию): многие историки и «культурологи» указывают на существовавшие на Руси задолго до петровской эпохи аналоги западных «праздников дураков», более или менее терпимые основной традицией, христианством. Описываются некоторые народные «игрища», или «забавы», также имевшие место, как правило, во время зимнего солнцестояния и перед Богоявлением или на масленицу, в своё время, и точно так же вобравшие в себя остаточные элементы «языческих», славянских или иных, местных традиций. И, к сожалению, иные хотели бы установить преемственность петровской вакханалии от этих сельских «забав» (или, например, от «опричного монастыря» Иоанна Грозного)182, тогда как в этом отношении, повторим, существует только Также всегда в этом отношении «преимуществом» пользовались калеки и люди с определёнными телесными искажениями. 181 Там же. С. 164. 182 Составлявшие эти «забавы» разнообразные пародийные ритуалы были достоянием, главным образом, низшего сословия, народа (и на западе, и в некоторых восточных традициях). Один из примеров «игрищ», пародийный «опричный» монастырь в Александровской слободе, учреждённый на высшем уровне самим царем Иоанном IV, – можно рассматривать как более или менее исключительный случай, хотя сходные празднества имели место и в Византии при императорах Михаиле III, Константине V (сделавшем «папой веселия» некоего монахарасстригу), Алексее I I I . От народных «забав» следует отличать принадлежащий к тому же порядку, но собственно царский (также встречающийся в самых разных традициях) случай поставления псевдоцаря – «калифа на час»: временно замещающего истинного царя и умерщвляемого по исполнении своей роли (когда жизни истинного царя уже ничто не 180


480

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

чисто поверхностное сходство. Впрочем, различие не всегда остается незамеченным. Д.С. Лихачев, говоря об особенностях русской «смеховой культуры», отмечал, что в древнерусских пародиях вселенная делится на мир культуры [т.е. мир образованный] и на мир не настоящий, не организованный – мир «антикультуры»183. В «антимире» обнаруживается изнанка настоящего мира: он (sic!) абсурден и реально невозможен. Праздник допетровской Руси как бы состоял из двух частей: вначале молитвенное предстояние, торжественные процессии, а затем – различные «бесовства», скоморошьи игры и забавы. В первой части праздника человек представлял собой мир культуры, так как следовал установленным нормам христианского благочестия и благолепия. Во второй же части праздника он как бы попадал в нереальную среду, где наизнанку выворачивались христианские ценности. Попадая в мир «антикультуры», человек допетровской Руси принимал определённые правила игры, которые позволяли ему здесь делать то, что в настоящем, реальном мире, где господствуют православные ценности, делать невозможно... Так, святки являлись в средневековой Руси одним из любимых праздников и олицетворяли собой торжество Рождества Христова. В этом празднике очень наглядно проявлялись взаимоотношения между двумя противоположными мирами. После длительного Рождественского поста снимались все ограничения в пище, веселье и люди как бы готовились вступить в мир «антикультуры». Заранее парни и девушки для участия в потешных играх готовили маски зверей и птиц, шутовские одеяния. По православной доктрине такого рода явления недопустимы, но в то же время они вписывались в православную культуру, демонстрируя её изнаночную сторону. На святках христианский мир как бы терял свою устойчивую структуру и представал в перевёрнутом виде: всемогущий Бог становился беспомощным младенцем, небо сливалось с землёю, ряженые устраивали эротические забавы... Анализируя и другие праздники допетровской Руси, можно сделать вывод, что в своём сознании человек всегда четко отличал мир культуры от мира «антикультуры». При Петре граница между этими двумя мирами стирается. Преобразователь стремился внушить своим подданным мысль о том, что веселиться можно где угодно и когда угодно, и это не считается греховным. С точки зрения древнерусского человека, (sic!) Пётр распространил мир «антикультуры» за отведённые ему рамки и тем самым разрушил традиционный порядок празднования. Пётр это делал намеренно и именно с этой целью и был создан «всешутейший собор»184.

Всё это необходимо чётко осознавать; единственно, с нашей точки зрения, предпочтительнее говорить не о «культуре» и «антикультуре», но о некоторой «традиции», о показательной «контртрадиции на час» (1) – в случае с нормализованными «игрищами», и о несдерживаемой «контртрадиции» (2) – когда речь идёт о незаконном распространении «мира наоборот» на весь мир и разрушении всего порядка185. Так, по словам Р. Генона, если в угрожает); отметим, впрочем, связь последнего случая с инициатической и символической смертью. 183 См.: Лихачев Д.С., Панченко А.М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л., 1976. 184 Литвинцева Г. Ю. “Европеизация”... 185 Выше уже приводился пример того, как «церковный ритуал уже не противопоставляется пародийному, как это было в допетровской Руси, а смешивается с ним, разрушается граница между двумя мирами...» (Там же). Подчеркнём это смешение истинного и ложного и уточним, что правомерно говорить не о «разрушении границы между двумя мирами» (пос-


Юрий Темников «Заколдованный город»

481

средневековой цивилизации святотатство «дурацких» празднеств допускалось несколько раз в году как способ «дать выход», в известных границах, накопившимся негативным энергиям – неизбежным для состояния падшего человека – и таким образом рассеять их, то в современном западном мире оно стало нормой: порвав с традицией, современный человек живёт во времена «зловещего беспрерывного карнавала»186. Функционально, антитрадиционные «дурацкие» празднества имели позитивное значение, и их запрещение обернулось серьёзными последствиями для западного мира (одним из которых был всплеск колдовства и низшей магии)187. Напротив: бездельное празднование, вошедшее в обычай с петровского времени, не имея совершенно никакого позитивного значения, просто нарушало связь с традицией и усугубляло падение; с этой целью, похоже, и был создан «всешутейший собор»; народные же «игрища» постепенно стали уходить в прошлое за ненадобностью188. Таким образом, и рассматриваемое интернациональное общество, и его празднование, вопервых, имели чисто западное происхождение и, вовторых, играли роль орудия по изменению традиционной общественной ментальности: в продолжение темы приведём ещё одно замечание Г.Ю. Литвинцевой: Пётр I, в своей попытке перевести мышление русских дворян в европейскую мифологическую систему, стремился сделать для них привычной античную мифологию. Свой кольку между бытием и ничто, реальностью и абсурдом никакой границы быть не может), но, напротив, об установлении границы: границы между «небесным» и «перстным» в силу «консервирования», «огрубения», последнего; речь идёт об установлении непреодолимой преграды для действия духовных сил. Если в случае с Иваном IV, в общем и целом, можно говорить об инициатическом юродстве, то в ряжении Петра трудно видеть чтото иное, нежели простое уродство, коверкание божественно установленной Традиции. 186 Очевидно, сходную цель преследовала «легальная» контринициация, т.е. регулируемая сверху и – по окончании «праздника наоборот» – расформируемая (контринициация, действующая как социальный противовес реальным и более постоянным контринициатическим силам). В этой связи показательна имитация чина отпевания при «прощании с масленицей», предшествующем восстановлению нормального порядка («отпевание» совершалось человеком, наряжённым в священника, и, по сути, было не чем иным как магичекой операцией «закрытия»). В петровском случае «отпевание» предусмотрено не было. 187 То же самое можно сказать о негативных последствиях подавления на Руси – в допетровское время – института скоморошества; «скоморохи» Петра только очень отдаленно напоминали русских скоморохов: здесь уже речь идёт об остатках иноземных традиций. 188 Ср. тж.: «С помощью “всешутейшего собора” Пётр стремился уничтожить притязания церкви на духовную власть, и “новая” культура была необходима ему для построения сильной империи и утверждения своего единовластия. В имперских целях Петром основывается и новая столица, которая по замыслу преобразователя должна была противостоять “старой” столице и являться символом всего “нового”. В самом названии новой столицы прослеживается явная аналогия с Римом: город Святого Петра в античном Средиземноморье и город Святого Петра на Балтике» (Там же). – Можно сказать, что Петербург, по замыслу его творца, должен был стать новым центром мира, однако вышла, в целом, довольно мрачная пародия на истинный духовный центр.


482

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

первый сад он «заселяет» выписанными из Италии мраморными фигурами античных богов, бюстами императоров и героев. В Летнем саду он также размещает скульптуры, которые иллюстрировали басни Эзопа. Как отмечает С.Н. Шубинский, «император любил собирать здесь гуляющих и сам объяснял им смысл изображения басен»189.

Весьма специфическая ментальность самого царя, в том числе пристрастие к античному «пантеону», столь явная в личной переписке, очевидно, сформирована уже к середине 90х годов: ...Петра I можно считать основателем системы государственных праздников. Викториальные празднества сознательно строились им по образцу триумфов императорского Рима. Уже в 1696 году в торжествах по случаю побед русских войск под Азовом наметились основные элементы и составные части будущих празднеств, в которых легко просматривалась римская основа. По распоряжению Петра мастер «Иван Салтанов со товарищи» построил триумфальные ворота: громадные резные статуи Геркулеса и Марса поддерживали их свод, они были украшены незнакомыми для русской аудитории эмблемами и аллегориями190.

С другой стороны, работавший над ритуальной стороной бахусова «собора» был хорошо знаком и с католической иерархией и символизмом западной Церкви, и, видимо, с герметическим символизмом: об этом говорят и «титулы», и некоторые ритуальные подробности, которые могут вызвать недоумение постороннего читателя; например, головной убор «князяпапы» пародировал митру католического епископа, а во время его «свадьбы» «комнатой молодых» служила... специально выстроенная пирамида. Вообще, это присутствие элементов, заимствованных сразу из нескольких западных традиций, говорит об очень серьёзном внешнем влиянии. Собственно, интерес представляет не столько то, занимался составлением, к примеру, потешных ритуалов сам «бомбардир Piter» или ктото другой (вероятно даже, что это был коллективный труд), сколько то, что и «официальная» часть правительственной деятельности (установление «традиции» государственных праздников), и «неофициальная» часть (установление «традиции» пародийных «празднеств») – продукты одной и той же иноземной ментальности. Историки сходятся на том, что такая ментальность будущего царя сформировалась в Немецкой слободе, существовавшей в Москве с XVI века; или, точнее, как мы сказали, была сформирована, поскольку в отличие от предыдущих русских самодержцев молодой Пётр как политический беженец, в некотором смысле, изгой, был совершенно беззащитен перед влияниями самого разного порядка. Стало быть, истоки петровских Там же; Шубинский С.Н. Летний сад и летние петербургские увеселения при Петре Великом. СПб., 1864. С.2. 190 Причём Пётр «учитывал то обстоятельство, что русские люди привыкли иметь дело с библейскими символами, и новые аллегории и символы будут им непонятны. Поэтому велел перевести на русский язык и напечатать ряд икононического курса, снабженного рисунками» (Там же). 189


Юрий Темников «Заколдованный город»

483

потех, «сумасброднейшего собора» и вообще «реформаторской»191 правительственной деятельности не следует искать гдето ещё. И, далее, мы выскажем предположение, которое кажется нам совершенно логичным: за деятельностью «собора» и его первого «диакона» и – что кажется несравненно более важным – за стремительной радикальной деформацией традиционной общественной ментальности в «петровскую» эпоху стояло тайное общество, – гораздо более тайное, чем сам «собор», поскольку о нём не сохранилось практически никаких точных сведений. Организация, которую мы имеем в виду, действовала в московской Немецкой слободе, по меньшей мере, с начала 90х годов и была известна как «Нептуново общество», или «Общество нептунов»192. Что касается этого общества, то его происхождение весьма загадочно; вероятно, оно было местным филиалом другого, скорее всего, английского объединения и изначально состояло из одних иноземцев. Как и всякое тайное общество, оно имело строгую иерархию. Предполагают, что его возглавлял Ф. Лефорт (друг детства будущего государя), а после его смерти в 1699 году – Я. Брюс. Объединение насчитывало не менее девяти человек. Не позднее 1694 года в «Нептуново общество» привлекается Пётр, и его члены начинает собираться в специально отстроенной для этого «Сухаревой» башне. С царевичем приходят другие русские: Ф. Апраксин, А. Меншиков, Ф. Прокопович, А. Черкасский193. Но руководящую роль в «Нептуновом обществе», естественно, попрежнему играют иностранцы: Ф. Лефорт, Я. Брюс, П. Гордон... историками назывались и имена английского математика Г. Фаркуахэрсона и вестфальца A. Остермана, привлечённых позже, а также дядьки Петра князя Б. Голицына194. Многие из тех, кто писал о «Нептуновом обществе», хотели бы представить его как первое масонское общество или как «прообраз» будущих масонских лож195. Но в пользу этой гипотезы не говорит практически ничего: напротив, по свидетельству современников, члены тайного общества занимались астрологией, математикой, магией и другими эксперименМы ставим слово «реформы» в кавычки, поскольку истинные преобразования не могут наносить ущерб основополагающей традиции, и все те адаптации к современным условиям, которые наносят ей ущерб, суть обыкновенные девальвации и «деформы», имеющие конечным следствием исчезновение данной цивилизации. 192 См.: Пыпин А. Масонство в России; Мельгунов С. Масонство в его прошлом и настоящем; Назаревский В. В. Из истории Москвы. 193 К этому времени Петру 22 г., Меншикову – 21 г., остальные юноши ещё моложе их (одному Ф. Апраксину 33 г.). 194 С другой стороны, в связи с Нептуновым обществом, кажется, нигде не упоминаются имена верховных «соборных» шутов: Н. Зотова, Ф. Ромодановского, П. Бутурлина. 195 Тогда, на основании разрозненных указаний, вырисовывается следующая иерархия должностных лиц: Председатель – Ф. Лефорт, Заместитель Председателя – Я. Брюс (Председатель с 1699 г.), Первый Страж – П. Гордон, Второй Страж – Пётр I, Оратор – Ф. Прокопович [которому в 1695 г. – 15 лет]... 191


484

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

тальными науками; по крайней мере, один из его руководителей, Я. Брюс, был хорошо известен московской публике своими магическими экспериментами196. Конечно, и Я. Брюс, и Ф. Лефорт, и другие неизвестные нам лица могли принадлежать к масонству; но они могли быть равно связаны с тайными обществами, имевшими совсем другую природу... Во всяком случае, даже если речь идёт о масонской ложе – что, судя по различным сведениям (хотя и имеющим, скорее, характер слухов), вряд ли соответствует действительности – это была очень странная и очень деформированная ветвь масонства197. У нас не вызывает сомнения, что «всешутейший собор» как организация и как определённый, потешный, «стиль жизни» был подготовлен и реализован «Нептуновым обществом»: и Ф. Апраксин, и А. Меншиков, и Ф. Прокопович, и Ф. Лефорт, и Я. Брюс, входившие в «Нептуново общество» (не говоря о самом Петре), принимали в деле «собора» самое активное участие198, хотя, опять же, их роли могли быть различными. Вообще, квалифицированному историку не составит труда найти прямые или косвенные указания на влияние этого общества, видимо, осуществлявшееся в самых разных областях. К примеру, если вернуться к сооружению «триумфальных ворот» в 1696 году по случаю азовской «виктории», то – как отмечает С.М. Соловьёв – подле поддерживавших свод статуй Геркулеса и Марса были помещены две огромные картины: на одной из них был изображен Нептун и надписано: «Се, и аз поздравляю со взятием Азова и вам покоряюсь»199. Не менее любопытно и следующее замечание: Пётр изображён в одной лодке с Нептуном на знамени потешного Преображенского полка На наш взгляд, речь идёт, в целом, о «популярном» герметизме (в том числе низшей магии и том, что сейчас называют «политическими технологиями»). Интересно, что район Сухаревой башни до сих пор считается в народе «нехорошим местом». 197 Принадлежность к масонству самого Петра I, в отличие от некоторых последующих русских царей (Петра III, Павла I, Александра I) спорна. Тем не менее то, что во время своего английского путешествия «Пётр Алексеев» находился под опекой сэра Кристофера Рена, последнего Великого Мастера древнего масонства, позволило некоторым утверждать о посвящении Петра в масоны. Учитывая интересы и сферу деятельности «царяплотника», его принадлежность к оперативному масонству – ещё не реформированному протестантскими пасторами – кажется правдоподобной. Возможно, косвенное указание на это мы видим в воименовании одного из первых построенных им кораблей «Св. Павел» (по аналогии с шедевром сэра К. Рена, лондонским собором Св. Павла). С другой стороны, нельзя не отметить, что неуравновешенный характер Петра вкупе с общей «феноменистской», потешной, ментальностью – серьёзный аргумент против рассмотрения возможности его допущения в подлинно тайную и инициатическую организацию (и, даже если такой факт действительно имел место, это было бы непреодолимым препятствием для его духовной реализации). То же касается и контриницатической организации, которой, наверное, было «Нептуново общество» и связь с которой Петра не вызывает сомнения. 198 Упомянем только ритуал «освящения» Лефортова дворца в честь Бахуса 21 января 1699 г. 199 Соловьёв С. М. История России // Собр. соч. в 20 т. М., 1991. Т. XIV. C. 520. 196


Юрий Темников «Заколдованный город»

485

1700 года200. Непосредственно «всешутейшего собора» касаются ещё два факта: Аллегорией морских бдений Нептунова общества в Сухаревой башне можно считать маскарадный корабль с медными пушками, расцвеченный слюдяными фонариками; в дни праздников его выносили на улицу, где он передвигался то в санях, то на колесах. Когда праздновали мир со Швецией, на корабле распустили паруса, зажгли огни и возили его по Москве, –

пишет историк Е. Осетров201. Сопоставим с этим другое свидетельство: Можно отметить сходство [«соборных» празднеств] с западноевропейским карнавалом, проявляющееся и в том, что один из маскарадов был устроен на масленицу, и в ношении маскарадного платья, и в том, что во время одного из маскарадов по улицам везли сани, сделанные в виде кораблей, что напоминает западноевропейский карнавальный обычай202.

Участники потешного «собора», предводительствуемые адмиралом Ф. Ромодановским, рядились в костюмы матросов, Пётр I, также наряженный матросом, с энтузиазмом бил в барабан... После всего сказанного трудно согласиться с теми, кто считает, что «квинтэссенций» работ «Нептунова общества» стала Школа математических и навигацких наук, открытая в Сухаревой башне с 1700 года203. Впрочем, морской символизм «Нептунова общества», нашедший выражение и в официальной государственной деятельности Петра, и в символизме «всешутейшего собора», заслуживает особого внимания. На самом деле, весьма примечательно, что символизм Нептуна как морского бога204 совершенно идентичен символизму Вакха (!) и символизму Тифона (!) в своем негативном аспекте. Речь во всех трёх случаях идёт об одном и том же принципе и о символизме «нижних вод». В случае с Бахусом и помещённым под его «опеку» «всешутейшим собором» это настолько очевидно (налицо культ пития непомерного, нередко по принуждению), что не требует пояснения205. Что же касается Тифона, то как морской бог он точно так же символизирует бурные «нижние воды» (в противоположность речному Озирису). Сошлёмся на Плутарха: Свидетельство «конспиролога» М. Данкова (см. Цыганкова С. Первым масоном был Пётр I // Центр Политических и Социальных Исследований Республики Карелия http://www.politika-karelia.ru). 201 Осетров Е. Моё открытие Москвы // http://testan.narod.ru/knigi_moskow/osetrov.  202 Трахтенберг Л. А. “Всешутейший собор”... 203 Одновременно здание было надстроено этажом с классами, фехтовальной залой и обсерваторией. 204 Речь идёт о более или менее позднем символизме Нептуна, где он становится тождествен греческому Посейдону. Очевидно, именно как морской принцип Нептун почитался в данном случае. 205 Бахус был изображён и на «митре» «патриарха». 200


486

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Так, некоторые из египтян говорят, что Осирис – Нил, соприкасающийся с Землёй, то есть Исидой, и что море – Тифон, в в которое Нил выпускает свои воды, пропадая из вида и рассеиваясь, за исключением той части, которую принимает земля, впитывая их и оплодотворяясь ими. Естественно, считается, что Нил, текущий с юга и поглощаемый морем на севере, рождается на левой стороне [ассоциирующейся с югом] и растворяется на правой стороне [на севере]. Поэтому жрецы сторонятся моря и называют соль «пеной Тифона»... они также не разговаривают с моряками... В Саисе в преддверии храма Афины был изображён ребенок, старик, сокол, рыба и, наконец, гиппопотам. Символическое значение было следующим: “О, приходящие в этот мир и исходящие из него! Бог ненавидит бесстыдство”. Ребёнок – символ пришествия в этот мир, а старик – исхода из него, под соколом они понимают Бога, под рыбой – ненависть [связь с морем как «нижними водами»], а под гиппопотамом – бесстыдство, так как считается, что он убивает своих отцов и принуждает мать к сожительству с ним. Поговорка пифагорейцев, что море – прореха Кроноса, может намекать на его нечистую и чуждую природу... Но более мудрые жрецы не просто называют Нил Осирисом, а море – Тифоном, но дают имя Осириса всему источнику и влаге как созидательному началу206... а Тифоном именуют всё, что есть сухого, огненного, засушливого и противоположного влаге. Поэтому, связывая с ним бурый землистый цвет, они не очень жалуют людей такой комплекции207 и не любят общаться с ними208.

Небезынтересно, что в восприятии самого Петра современниками прослеживается та же связь с морем как «нижними водами», начиная от народного предания, что русский царь был «посажен в бочку и пущен в море» шведами, и кончая проповедью Стефана Яворского: «Море, свирепое море – человече законопреступный, почто ломаеши, сокрушаеши, разоряеши берега?..»209. И замечание Плутарха: «Тифон же [как принцип] – впечатлительная, импульсивная, иррациональная и раздражительная часть души, а что касается телесного, – всё подверженное разрушению, болезненное и беспорядочное – как, например, неподходящие времена и ненормальные температуры, затмения солнца»210, – трудно не соотнести с буйным характером царябомбардира (к тому же с юного возраста мучимого судорогами).

Также, что касается целокупного символизма Диониса, то Плутарх (ссылаясь на Пиндара) пишет: «Греки считают Диониса повелителем и господином не только вина, но и всякого жидкого естества» (Плутарх. Об Исиде... 35). 207 Видимо, имеется в виду холерический темперамент, впрочем, ассоциирующийся с «атлантической» красной расой (которой также символически соответствуют, напомним, западная сторона, земля как одно из четырёх природных начал, и осень как время года: «Осень, поскольку ей недостает влаги, враждебна растениям и нездорова для живых существ». Там же... 33). 208 Там же. 32–33. – Последние замечания также позволяют связать с символизмом «нижних вод» многое из сказанного выше о символизме огненного осла. 209 Проповедь от 12 марта 1713 г.; эти слова, даже если не обращены непосредственно к Петру, направлены против чуждой ментальности. 210 Там же. 49. 206


Юрий Темников «Заколдованный город»

487

«В марсовом ярме непрестанно труждаемся», – писал Пётр I А. Виниусу. «Всегда в кровях омываемся», – писал адмирал Ф. Ромодановский Петру I211. Это страшное замечание «князякесаря» и главы Преображенского розыскного приказа заставляет нас сказать ещё несколько слов о теневой и вовсе не смешной стороне «сумасброднейшего собора»: на счёт этого объединения и, в особенности, организовавшего его тайного общества, видимо, следует отнести многие кровавые подробности петрова царствия. Так, если посмотреть, чьими руками был подавлен «стрелецкий бунт» и, в конечном счёте, уничтожены тысячи стрельцов, то, помимо самого Петра, мы видим те же самые имена: Ф. Лефорт, Я. Брюс, П. Гордон (к чести этих иноземцев следует сказать, что они не занимались непосредственно пытками и казнями пленённых), A. Меншиков, Ф. Апраксин, Б. Голицын; из не входящих в «Нептуново общество» – Ф. Ромодановский. Действительно, с самого начала петровской истории между князьямиматросами устанавливаются кровные узы: 30 сентября была первая казнь: стрельцов, числом 201 человек, повезли из Преображенского в телегах к Покровским воротам... пятерым, сказано в деле, отсечены головы в Преображенском; свидетели достоверные объясняют нам эту странность: сам Пётр собственноручно отрубил головы этим пятерым стрельцам... В Преображенском происходили кровавые упражнения [снова вспоминается изображение на знамени потешного полка!]; здесь 17 октября приближённые царя рубили головы стрельцам: князь Ромодановский отсёк четыре головы; Голицын, по неуменью рубить, увеличил муки доставшегося ему несчастного; любимец Петра Алексашка (Меншиков) хвалился, что обезглавил 20 человек; [присутствовавшие при этом] полковник Преображенского полка Блюмберг и Лефорт отказались от упражнений...212.

Впрочем, едва ли не вся новая власть была, таким образом, повязана кровью: согласно другим свидетельствам, «каждый боярин должен был отсечь голову одного стрельца: 27 октября для этой цели привезли сразу 330 стрельцов, которые и были казнены неумелыми руками бояр», «Пётр (sic!) смотрел на зрелище, сидя на лошади, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными руками»213. Очевидно, что ни о какой санкции духовного Авторитета на такую потеху речи быть не могло. Напротив: Пётр «заворачивает» Патриарха Адриана, пришедшего в Преображенское с иконой Божией Матери ходатайствовать за стрельцов214. И сами священники, «которые с теми стрельцами были у них в полках, один перед тиунскою избою повешен, а другому отсечена голова и воткнута на кол, и тело его положено на колесо»!215 Соловьёв С. М. Op. cit. С. 513, 564. Там же. С. 552. 213 Башилов Б. Робеспьер на троне; Соловьев С. М. Op. cit. C. 552. 214 Соловьёв С. М. Op. cit. C. 551. 215 Там же. С. 552. 211 212


488

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Вообще, всех историков поражает крайняя жестокость пыток и казней: осуждённых сотнями и даже тысячами подвешивали над кострами, сдирали кожу, колесовали216. И как замечают некоторые исследователи, «в самые кровавые дни своей жизни, во время казней стрельцов, во время казней по делу о мнимом заговоре царевича Алексея, Пётр всегда устраивал кощунственные игрища Всешутейшего Собора»217, – что совсем не удивительно в свете всего вышесказанного. Все это – факты одного порядка, вполне отвечающие поистине инфернальному символизму, взятому «на вооружение» Петром и новой властью, и несовместимые ни с православной, ни с любой другой традиционной доктриной. Однако совместимые с протестантской ментальностью, которая была сформирована у Петра218 и его приближённых. В этом отношении интерес представляют также «духовные» сочинения царя, в частности, «Объявление о монашестве», а также знаменитый «Духовный регламент», составленный Ф. Прокоповичем, и поправки к нему. Коренные изменения коснулись отношения к церковным таинствам и монашеству, домашнему и церковному благочестию, мощам, иконам и иконописи, строительству часовен и храмов. Мы говорим: «коренные», так как чаще всего речь идёт о непонимании метафизики тех или иных древних ритуалов и символов – и как следствие их глубоком искажении. Характерная особенность ментальности «модерн» – то, что умное созерцание здесь как раз уступает место зрелищу, прелестной потехе; синтез – безобразному синкретизму; истинная интеллектуальность – «позитивной» учёности. *** Возможный позитивный символизм Нептуна, в самом деле, связан с навигационным мастерством. В христианском контексте он выражен в символизме ладьи святого Петра, символе Церкви. Но совершенно очевидно, что рассмотрение этого, преимущественно римского, символизма219 было бы уместным в данном случае, если бы новый Пётр не опротестовал и не узурпировал власть... собственно, самого святого Петра: предав и оттолкнув Патриарха как Главу Церкви. Именно как ладью святого Петра тогда можно Там же. Башилов Б. Робеспьер... Напомним также об основании в Кремле неподалёку от современного «мавзолея Ленина» «Комедиансткого дома» в 1702–1703 г., в котором играли преимущественно иноземные и смешанные труппы, и который просуществовал не менее 30 лет. 218 Впрочем, очень верующего человека в современном употреблении этого слова. 219 Прообраз ладьи св. Петра – ладья римского Януса – могла двигаться в двух направлениях: так, мы говорили выше о двух вратах и двух ключах. С символом серебряного ключа апостола Петра и, в частности, московскими Предтеченскими вратами соотносится символизм «вышних вод». 216 217


Юрий Темников «Заколдованный город»

489

было бы рассматривать вышеупомянутый кораблик, поистине «аллегорию морских бдений Нептунова общества». Но низведя Патриарха и Понтифика до «князяпапы», Пётр тем самым упразднил себя как царя, и уже маскарадная потешная ладья стала символом его собственного царства, или, точнее, «кесарства» (смешавшегося с «кесарством» Ф. Ромодановского). Именно в свете навигационного мастерства были бы уместными все последующие оды Петру Великому придворных стихотворцев: Сумарокова, Ломоносова и даже Пушкина, поторопившихся прославить его как покорителя Нептуна. Дело, скорее, обстояло обратным образом, и бурные «нижние воды» затопили град петров, даже если это была только вышедшая из берегов Нева, наводнившая «колыбель Революции»220... На ум, конечно, приходит евангельский рассказ об утопающем Петре: слишком очевидно, что в отсутствие поддерживающей Руки эта история имеет весьма печальный конец, «хождения по водам»221 не происходит. Раб Бахуса в комедии Аристофана уподобляет себя ослу, несущему мистерии222; с правлением Петра Великого и его сподвижников, известных и неизвестных, безусловно, связано много весьма специфических тайн. VI. Храм и «мавзолей» Проговорив все эти вещи, мы можем теперь вернуться к свидетельству Рене Генона, современника большевистского переворота и последовавших катастроф; и это свидетельство, несмотря на всю его сдержанность, трудно недооценить. «Есть некоторые основания думать, – пишет он, – что “культ ослиноголового бога”, составлявший один из самых мрачных аспектов мистерий Тифона, продолжился до наших дней в той или иной форме223»; причём «некоторые даже утверждают, что этот культ будет Многие оспаривают и роль Петра как «флотоводца»: «Какую роль сыграл морской флот в войнах, которые вел Пётр? Оправдались ли огромные траты людских жизней и средств, которые Пётр потратил на создание его? Нет, не оправдались. Бесславный конец флота на Азовском море известен. Пристани на Азовском море и половина флота перешли в турецкие руки. Порт в Ревеле не был достроен. Прибалтика была завоевана пехотой и конницей. Шведский флот в шхерах был разбит гребными галерами и пехотой, а не парусным флотом... Вековые дубовые леса в Воронежской губернии были вырублены во имя постройки какихто двух десятков кораблей. Миллионы брёвен валялись ещё десятки лет спустя, свидетельствуя о хищнической бессистемной вырубке лесов. Целая лесная область была превращена в степь, и в результате верховья Дона перестали быть судоходными. Тридцать пять же построенных кораблей сгнило в водах Дона...» (Башилов Б. Робеспьер...). 221 Универсализации человека и как следствие освобождения от индивидуализма. 222 См.: Аристофан. Лягушки. I. 1, 159. 223 Именно, возможны разные формы этого культа, сообразно с обстоятельствами места и времени; к примеру, прямое отношение к культу Сета имеют некоторые колдовские практики, распространённые в Северной Африке. 220


490

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

длиться до скончания этого века» [вероятно, ссылка на устное предание в некоторых мусульманских кругах]. Наконец, в другом месте, также говоря об остатках культа египетского бога Сета и некоторых змеиных культов Ближнего Востока как о главном примере контринициатических сил, ведущих свою преемственность с древнейших времен, Рене Генон добавляет, что речь идёт, прежде всего, об имеющем древнее происхождение сатанинском ордене «Красного осла», или «Красного дракона», добивающемся различными способами ослабления и вырождения основных мировых традиций (а в общественнополитическом плане – уничтожения цивилизаций, держащихся на традиционных принципах, и опошления ментальности традиционной в ментальность modern224); если верить Рене Генону, это тайное общество имеет достаточную силу, позволяющую ему влиять на основные процессы мировой, в первую очередь, западной, истории, неявно направляя их в «инфернальном» ключе; к рассеянию. Интересно, что согласно свидетельству другого исследователя традиционного символизма, также не понаслышке знакомого с деятельностью разнообразных тайных обществ, Клода Грассе д’Орсе, культ Сета слился в этом ордене «Красного осла» с некоторыми финикийскими культами, в частности с кровавым культом Молоха. По словам Грассе д’Орсе, этот Орден или какойто из его филиалов носил в средневековой Европе название «Менестрелей Морвана», и его эмблемой была «Танцующая Смерть» («Dance Macabre»); историк утверждал, что этим тайным обществом, к примеру, была подготовлена и, главное, направлена «реформация» Лютера и что протестанты, особенно англосаксонские и французские, до сих пор находятся под его воздействием225. По нашему мнению, нет ничего неправдоподобного в том, чтобы этот культ и эта организация, в той или иной форме, были главной силой, косвенно вдохновившей в России потешные «реформы» петровского времени226, а некоторое время спустя – революционное и «красное» движение227. Характерная черта которой – обращённость к контингентному как таковому, стремление «идти в ногу со временем». 225 Мы взяли эти сведения из статьи русского «конспиролога» А. Дугина, приписывающего этому ордену также создание «чисто атлантической цивилизации», современных США. На наш взгляд, в этом нет ничего невозможного, но вот рассматривание «Тайного ордена Атлантики» в исключительно политическом аспекте, а также противопоставление ему мнимого (или нет – не столь важно) «ордена Евразии», как следует из описания, чисто политической организации, – существенный недостаток теорий этого политика, слабо понимающего, какова природа и цели подлинных тайных обществ и, в целом, занимающегося адаптацией различных символических и метафизических данных в локальных политических целях (см.: Дугин А. Конспирология: Великая война континентов). 226 С орденом «Красного осла» вполне могло быть связано, прямо или косвенно, «Нептуново общество», и, впрочем, какоелибо «дурацкое общество», произведшее неизгладимое впечатление на Петра во время его путешествий. 227 Ср. сказанное чуть выше о франкизме, похоже, почерпнувшем вдохновение из сходного источника. Что касается большевизма, то он, очевидно, сформировался в западных рево224


Юрий Темников «Заколдованный город»

491

По известным причинам можно найти только косвенные подтверждения действия подобных сил в России начала века (очевидно, представлявшей готовую почву для влияний такого рода). Тем не менее, некоторые влияния вполне могли быть «уловлены», разумеется, совершенно случайно, и «зафиксированы» в спиритических или близких спиритизму кругах: как было сказано, эти круги изза своей совершенной аморфности могут воспринимать самые разные идейные течения, или умонастроения. Поэтому мы решили дополнить вышеприведённые наблюдения ещё несколькими фактами, которые для когото могут показаться неожиданными; они почерпнуты в среде русской «творческой интеллигенции» начала XX века. К примеру, в 1912 году художник Кузьма ПетровВодкин, будущий «советский живописец, заслуженный деятель искусств РСФСР»228 пишет весьма «нашумевшую» картину «Купание красного коня». На картине, в самом деле, изображён в довольно натуралистической манере зверь красного цвета229, на котором восседает обнажённый всадник (напоминающий атлетически сложенных «эллинов», бодро шествующих по Красной площади в советскую эпоху), погружающийся в водную глубину... иордань наоборот? Другая схожая «манифестация» – созданная в то же время группировка молодых художников под названием «Ослиный хвост», организовавшая в 1912 году две одноименные выставки. В эту группу, «обращавшуюся к традиции русской иконы и лубка»230, входили, в частности, будущий автор знаменитых полотен с красноречивыми названиями: «Чёрный квадрат» (1913) и «Девушка с красным древком» (1930) Казимир Северинович Малевич231, а также – еще один советский «заслуженный деятель искусств», один из основоположников «конструктивизма» и разработчик небезызвестной «башни» Владимир Евграфович

люционных кругах; его первое проявление как самостоятельного движения относится ко II съезду Российской СоциалДемократической Рабочей Партии, проходившему в Брюсселе и Лондоне в 1903 г.; с 1917 по 1952 г. это наименование входит в официальное название политической партии, правящей на территории России; с понятием «большевизма» следует соотносить понятие «ленинизма». 228 Автор таких «шедевров», как: «1918 год в Петрограде», «Смерть комиссара». 229 Конь, как мы видели, вполне может заменять осла; кроме того, изображённое животное вполне может рассматриваться как гиппопотам или, точнее, Behemot, как в собственном, так и в других приведённых выше значениях этих слов. 230 См., напр.: Советский Энциклопедический Словарь. М., 1981. С. 954. – Но каким могло быть «обращение» с традицией индивидов, в большинстве своём посторонних источнику вдохновения этой традиции, христианскому преданию и Церкви? Мы бы говорили о пародии. 231 Картина, принёсшая К. Малевичу наибольшую славу, представляет, с точки зрения традиционного символизма геометрической фигуры и цвета, недостижимый предел отвердения мира и может быть понята как пародия на Небесный Иерусалим (Откр. 2122). Примечательно, что она была создана автором непосредственно после постановки его же спектакля «Победа над Солнцем».


492

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Татлин232... Кроме того, что касается первой выставки под названием «Ослиный хвост», то значительную её часть занимали работы художницы Наталии Сергеевны Гончаровой, в частности, из цикла... «Евангелисты»233. Выставка, прошедшая в 1913 году, называлась «Мишень»234... Вспомним также хронологически более ранний фантастический рассказ «декадентского» писателя Леонида Николаевича Андреева «Красный смех», написанный по вдохновению совершенно определённого рода, и начинающийся обрывистым: «...безумие и ужас»235. Вращающаяся вокруг своей оси 400метровая «башня 3го Интернационала» должна была представлять, с одной стороны, модель мира а, с другой, – подобие человека (или, говоря на языке герметистов, – «макрокосма» и «микрокосма»). Высота башни определялась длиной земного меридиана, а её наклон был равен углу наклона земной оси. Башню образовывали две стальные спирали; внутри каркас должен был быть заполнен четырьмя независимыми стеклянными объёмами: двумя цилиндрами, пирамидой и полусферой, каждый из которых планировался как самостоятельное здание для разных «органов» 3го Интернационала. Архитектурные массы должны были вращаться: цилиндр делал один оборот в год, пирамида – в месяц, полусфера – оборот в сутки; наконец, стоявщие на вершине башни прожекторы должны были проецировать на облака лозунги «всемирного правительства пролетариата». Здесь же отметим другой схожий проект: 420метровая башня с вращающейся статуей Ленина наверху, «Дворец Советов», должна была стоять на месте разрушенного храма Христа Спасителя, с западной стороны Кремля. Источник вдохновения у этих и других сходных замыслов, видимо, один и тот же. 233 Евангелисты на этих печально знаменитых, достаточно аляповатых, «створках» изображены с пустыми свитками: собственно, бессловесными! Религиозная цензура сочла это художество кощунственным (факт, который мы узнали позже и который не вызывает никакого удивления). Отметим, впрочем, что речь не идёт о скольконибудь утончённом понимании художницей евангельской традиции: в этом отношении мы сочли нужным привести такие её слова, записанные писательницей Мариной Цветаевой: «Почему в Евангелии совсем не говорится о животных... Нет, нет, в Евангелии звери явно обойдены, несправедливо обойдены. Чем человек выше, лучше, чище?» (Цветаева М. Наталья Гончарова // Сочинения. Т. 2. М., 1988) (!). 234 В 1910 г. рядом московских художников было учреждено общество с не менее странным названием: «Бубновый валет». В выставках «Бубнового валета» почти с самого начала участвовали и члены «Ослиного хвоста» (К. Малевич, Е. Татлин, Н. Гончарова, М. Ларионов). 235 Вот ещё несколько заголовков рассказов этого писателя, увлекавшегося в общем «инфернальной» тематикой: «Проклятие зверя», «Рассказ о семи повешенных», «Иуда Искариот»; показательно намерение автора: «Я хочу написать такую вещь, которая (sic) собрала бы воедино и оформила те неясные стремления, те полусознательные мысли и чувства, которые составляют удел настоящего поколения». – И соответствующая реакция читателя: «Читая “Красный смех” Андреева, захотел прийти к нему и спросить, когда нас всех перережут. Близился к сумасшествию...» (Андреев Л. Собрание сочинений в 6 т. Т. 2. М., 1990. С. 515; высказывание принадлежит А. Блоку). О понимании автором традиции в данном случае красноречиво свидетельствует М. Горький: «В первой редакции рассказа “Иуда” [1905 г.] у него оказалось несколько ошибок, которые указывают на то, что он не позаботился даже прочитать Евангелие» (Там же. С. 530). Неудивительно впрочем, что последняя повесть была названа «литературным шедевром» А.В. Луначарским, возражавшим только против желания Андреева сделать «из пассивности одиннадцати учеников Христовых вывод о низости рода человеческого вообще» (Там же. С. 531). Не тот ли самый источник вдохновения стоит и за вышеупомянутыми памятниками Иуде? 232


Юрий Темников «Заколдованный город»

493

Можно привести ещё достаточно много примеров такого рода, и мы склонны отнести далеко не все из них на счёт общего умственного брожения европейцев, вызванного войной. Нельзя не отметить во всём этом и роль, сыгранную русским «космизмом» как одной из «направляющих» идеологий, имевшей большое распространение c последней трети XIX вплоть до середины XX века и болееменее явно спорившей с традиционными доктринами236; в общем и целом, «космизм» можно охарактеризовать как транспонированный, «спиритуализованный», материализм, в котором важное значение имеет теория эволюции. Происхождение этой популярной идеологии237 исследовано достаточно поверхностно и, видимо, связано с деятельностью некоторых западных тайных обществ238; «пролетарские» идеи русского «космизма» легли в основу того, что некоторые характеризовали как «большевистский мессианизм»239. Вышеприведённые примеры и аллюзии ничего не доказывают, в строгом смысле слова. И всё же действие обозначенного Рене Геноном Ордена в рассматриваемой стране, как минимум, не кажется невероятным, тем более если снова вернуться к началу четвёртой главы и взглянуть на характерные особенности перевёрнутой башни«мавзолея» с останками большевистского вождя. Повторим, что налицо откровенная пародия на ортодоксальные храмы – решительно уничтожавшиеся при этом вожде – а также пародия на Центр Мира и на Царя Мира. Проект, имеющий ярко выраженную «тифоновскую» инспирацию, реализовывалК примеру, космизмом сознательно смешивалась идея Храма как святого места с идеей Музея как места «научного»: пропагандировалось слияние одного с другим (...), не говоря о ещё более гротескных идеях (например, буквальном – посредством «научных разработок» – «воскресении всех предков»)! 237 Скажем только, что «русский космизм» как определённое идейное течение оформляется в середине XIX в. в работах Н. Федорова и в разное время вдохновляет, в той или иной степени, «интеллигенцию» (писателей графа Л. Толстого, М. Горького, А. Платонова), большевистских идеологов«богостроителей» (основателя «Института переливания крови» и автора книги «Красная звезда» А. Богданова, «наркома просвещения» Б. Луначарского), учёныхестествоиспытателей (К. Циолковского, К. Чижевского, В. Вернадского), неоспиритуалистов (теософиста Н. Рериха, Р. Штейнера) и даже некоторых болееменее «прогрессивно мыслящих» священников Русской Православной Церкви! Было бы ошибкой думать, что «космизм» сдал свои позиции; это попрежнему – одна из самых влиятельных идеологий, имеющая много точек соприкосновения с западными «спиритуалистическими» движениями («ньюэйдж»). 238 Отметим в этой связи статью А. Дугина: Douguine A. Le complot ideologique du “Cosmisme Russe”. 239 Ещё одно заимствование из поздней античности: лат. proletarii, «граждане из низших классов» (от proles, «потомство»); слово пролетарии близко по значению инд. шудры как обозначающему низшее из четырёх сословий, отличительной особенностью которого была непричастность к общему для других сословий ритуалу – и отправление собственных демонических, «асурических», ритуалов. В этой связи интересно, что один из лидеров движения «богостроителей», упомянутый выше А. Богданов (наст. фамилия – Малиновский), называл «богом пролетариата» Сатану. 236


494

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

ся как своего рода Вавилон, место паломничества «пролетариев всех стран»240. Пирамиде на Красной площади отводилась, ни много ни мало, роль главного центра интернациональной космической «религии»241. Предполагалось поклонение её «вечно живому» основателю – на мировом уровне – «царей» прочих языков, живых и мёртвых: именно как продолжение этого культа мёртвого царя может рассматриваться построение второстепенных пирамид с «царями»подданными, в частности, в Софии, Ханое, УланБаторе (не говоря о торжественном воссоединении на «мавзолее»трибуне во время государственных праздников актуальных лидеров стран). Можем ли мы констатировать попытку установления, в некотором смысле, «изначальной традиции»242 – магической «религии наоборот», связывающей «верующих» с нижним миром243 и действующей наподобие некромантии? Примечательно, что предстателю царя мёртвых, при непосредственном участии которого было поставлено на голову царство, умерщвлён и сброшен в шахту настоящий помазанник Божий и оклеветан Царь Царей, до сих пор (!) придается вид живого, как бы нетленного244. Страшно подумать, что пущенные в массы формулы: мёртвый вождь «живее всех живых», он «жил... жив... будет жить», он «в сердце моём... в сердце живёт» и т.п., – всё ещё действуют! И мы задаёмся вопросом, неужели и в самом деле этот сатанинский обман, этот dance macabre, это безумное имяславие будет длиться до скончания века и, быть может, послужит опорой для ещё большей пародии?

Так, редактор газеты «Известия» Ю. Стеклов писал в статье «Могила Ленина» (напечатанной в день похорон 27 января 1924 г.): «...О, как хорошо мы понимаем горячее желание рабочих навсегда сохранить тело Ленина, чтобы все грядущие поколения могли видеть того, кто подал сигнал к освобождению угнетённого человечества. К сожалению, до сих пор наука не нашла средства сохранить навсегда человеческие останки. Но мы знаем, что будут приняты все меры к тому, чтобы на возможно более долгое время тело Ленина было предохранено от тления и чтобы все, кто пожелает, могли поклониться его останкам... Эта могила станет местом мирового паломничества. Пока на земле есть ещё угнетённые и оскорблённые, ради которых жил и боролся Ленин, мавзолей будет местом паломничества». 241 Ср. роль «памятников Ленину» на местах. 242 Собственно, фараонической контрТрадиции, у которой могут быть допотопные атлантические корни. Речь идёт, в некотором смысле, о «продолжении» одного психофизиологического трупа. 243 Который представляется «светлым будущим». Хорошим прикрытием для такого культа могут служить гуманистические социалистические «идеалы»: «равенства», «братства», «свободы», – и другие искажённые религиозные концепции. 244 Согласно Грассе д’Орсе, который занимался изучением Ордена, о котором идёт речь, посвящённые в него (речь идёт, конечно же, о контринициации) использовали в качестве опознавательного знака символ «Воскресшего Мертвеца» или «Покойника, покинувшего свою могилу». В определённых ответвлениях этого Ордена, занимавшихся магией и некромантией, существовал ритуал эксгумации трупов с символической и оккультной целью (см.: Дугин А. Конспирология: Великая война континентов; ср. тж. идею «воскресения» в русском «космизме»). 240


Юрий Темников «Заколдованный город»

495

Большевизм как мощное политическое движение, произведя опустошительное действие в России и Восточной Европе, отступил, а вдохновлявшие его силы, повидимому, «замерли», частично сдав захваченные позиции: наступил период «реакции»245. Это совсем не значит, что эти силы ничего не достигли; совсем напротив, за короткий промежуток времени ими было достигнуто слишком многое (не говоря о радикальных изменениях в общественнополитическом устройстве ряда стран и серьёзной деформации общественной ментальности): ортодоксальные традиции, существующие, в частности, на территории России и большинства соседних государств, были поставлены на грань уничтожения, и некоторые из них – извращены настолько, что понастоящему квалифицированных представителей этих традиций практически не осталось. Несмотря на то, что причастность большевистских вождей к действительному и осознанному сатанизму – предполагающему, как мы сказали, определённое «посвящение наоборот», определённую иерархию и ритуальную практику – пока что не выяснена, повсеместно внедрённые их руками «реликвии», «символы наоборот», способны послужить и наверное служат опорой для таких ритуалов (у нас есть некоторые основания так считать). В этом отношении показательно, сколь нелегко избавиться от этих «реликвий»246; с другой стороны, сколь нелегко реабилитировать обезображенные символы Истинного247 (даже некогда самые явные и «привилегированные»)! Совершенно очевидно, что определённые силы заинтересованы в сохранении и поддержании извращений; и приведённые выше примеры, в особенности, заколдованный соборный Храм Успения и окамененный столичный Город – блестящее молчаливое свидетельство, превышающее все слова248. Здесь можно повторить, что рассеивание некоторого политического движения вовсе не означает рассеивания сил, которые могли его вдохновлять в какоето время и область действия которых далеко не ограничивается областью политики. Таким образом, мы снова возвращаемя к египетскому «мавзолею» в самом сердце страны. Доступ в него открыт всем и каждому, и до сих пор люди приезжают «приобщиться» мёртвому телу из самых отдаленных обКак долго он продлится? Возможно, вышеозначенными силами просто взята необходимая «пауза», и уже готовится удар, который должен стать решающим. 246 Тем более с течением времени: ср. сказанное в первой главе о вредных привычках; с этим следует сопоставить моментальное уничтожение в последние времена древнейших московских храмов. 247 В этой работе мы говорили преимуществнно только о тех символах, которые ещё можно восстановить. Как правило, это – наиболее мощные в своё время духовные центры. Но в большинстве случаев традиция непоправимо прервана. 248 Нужели и в самом деле сбудутся слова А.С. Пушкина, написавшего о Москве как о порфироносной вдове в «Медном всаднике» (sic!)? 245


496

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

ластей России, впрочем, так же, как и из других стран249. Феномен привлекает массы любопытствующих! И если спириты начала века колебались, стоит ли допускать детей до своих сеансов, здесь даже детям никто не запрещает спуститься вниз в подземный «храм»... правда, непогребенного мертвеца теперь уже не представляют как всеобщего «дедушку». В различных традициях гробница основателя некоторой школы или даже царя может служить местом собрания его преемников – прежде всего, когда имеет место духовная преемственность (освящённая помазанием). В том же случае, когда, как, например, в поздней античности, таким образом «поминается» светское лицо, речь может идти только о своего рода психической преемственности; такая церемония – уже в известной степени отклонение – как правило, имеет чисто идеологическое значение и рассматривается как средство сплочения некоторого коллектива, например, идейного «потомства» того или иного общественнополитичес кого деятеля; так, собственно мавзолеи как усыпальницы нередко служат трибунами для политических лидеров стран. И если речь не идёт об использовании этого места для совершения тех или иных магических и, в частности, эвокативных, практик250, эта «психическая преемственность» обычно сводится к коллективному внушению. Но сказанное здесь о «мавзолее Ленина» позволяет рассматривать его не просто как псевдосимвол, но как символ наоборот, что, повторим, совсем не одно и то же: далеко не всякая идеология имеет характер контртрадиции. Поэтому крайне странно, что «мавзолей Ленина» продолжает использоваться светской властью как «правительственная трибуна». Или позволительно пересмотреть отношение: представители власти используются «мавзолеем Ленина»? Так или иначе, речь в данном случае идёт о вполне определённом присутствии и определённой традиции, независимо от того, отдают в этом себе отчет правители страны или нет; даже если усматривать здесь простую «инерцию» и «дань прошлому». Вероятно, какието политические соображения мешают трезво взглянуть на вещи и сделать выводы, которые напрашиваются сами собой. Заключение Вера без дел мертва. (Иак. 2)

В заключение вернёмся к тому, с чего мы начали. Современный западный мир очень волнует тема здоровья человека и оздоровления окружаНапомним, что башня и телесные останки работают как сгуститель определённых психических энергий. 250 См.: Ис. 65: 4. 249


Юрий Темников «Заколдованный город»

497

ющей среды; правда, понимается это весьма своеобразно, мы бы даже сказали – крайне убого: как телесные «гигиена» (например, «правильное питание»), что касается человека, и «экология» (например, отсутствие мусора на улицах), что касается окружающей среды. Согласно традиционной точке зрения, которой стараемся придерживаться мы, для достижения поистине здорового образа жизни следует, напротив, всегда начинать с принципов, то есть с сердца и намерения достичь сердечной чистоты. Об этом свидетельствует Евангелие: «Светилник телу есть око. Аще бо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет». Извнутрь бо от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, татьбы, лихоимства, обиды, лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, хула, гордыня, безумство: вся сия злая извнутрь исходят и сквернят человека251.

По закону аналогии, то же самое может быть сказано о сердечных местах окружающего мира. В частности, о столичном Городе, Москве, как сердце некоторой страны252 – которое мы рассматривали здесь не столько как географический или геополитический (то есть, в общем и целом, «психофизиологический» и «космический»), но, в первую очередь, как духовный центр; актуально олядиневшее сердце. Далее, практически все ортодоксальные традиции говорят о необходимости ведения духовной брани как средстве восстановить нормальный порядок вещей и, по возможности, поправить обезображенное, реставрировать икону; прежде всего речь идёт о брани внутренней и личной, которая состоит, если так можно выразиться, в обезглавливании многоглавого внутреннего змия, гнездящегося в сердце человека: таков главный смысл традиционной концепции очищения сердца как условия обретения внутреннего Мира, который есть присутствие Идеализированная схема Божие253. Та же самая брань может пониматься композиции Замоскворечья в более внешнем и космологическом значении. Тогда очищение сердца заключается в противостоянии разрушительным

Мф. 6: 2123; Мк. 7: 21–23. Разумеется, мы говорим о стране, понимаемой в своём высшем и целокупном смысле не как временное территориальное или национальное «единство», скреплённое той или иной идеологией, но как Символ, опора для некоторой традиции или даже для ряда традиций, – и потому представляющей Единство истинное и, в определённом смысле, непреходящее. 253 «Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят» (Мф. 5: 8). 251 252


498

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

силам («рабам тления») как проявляющимся вовне – и в ограждении традиционного от всевозможных подделок и искажений. Интересно, что в православном символизме тленные помыслы, против которых направлена внутренняя и «великая» брань, представляются как мысленные египтяне во главе с мысленным Фараоном; истинным Израилем достоин называться очищенный ум254. Что касается «малой» брани, которая, повторим, имеет более поверхностный характер, то это, по своей сути, борьба с теми же египтянами как находящими точки опоры в окружающем мире, и язычеством как профанацией традиционного. Во всяком случае речь идёт об ограждении истины от всех форм заблуждения при наличии единственно верного критерия, ортодоксальной доктрины и духовного авторитета; речь идёт о реставрации символа, Храма Божия, реставрации внутренней, эзотерической (– верой) и внешней, экзотерической (– делом)255. Что же касается определённых контррадиционных сил, которые мы попытались обозначить, то, будучи противниками современного духа «сенсаций», мы оставляем читателю самому решать, насколько убедительны вышеприведённые рассуждения. Для нас важно было не столько показать, что подобные силы действительно существуют и носят организованный характер – в этом мы хорошо отдаём себе отчёт – и, тем более, не доказать их причастность к некоторому перевороту, к извращению некоторой традиции в некотором месте (факты говорят сами за себя256, в стремлении же непременно назвать конкретные имена какихлибо «тайных обществ», стоящих за теми или иными событиями, часто скрывается как раз «журналистская» жажда эффектного). На наш взгляд, гораздо важнее помочь людям думающим осознать реальную мощь, размах и характер действия этих сил, а также по возможности нейтрализовать действие последних (что требует Или трансцендентный интеллект, собственным местом которого традиционно считается сердце. От свободного воления человека зависит, останется оно вавилоном, морем великим, в котором сожительствуют «гади, имже несть числа» (Пс. 103: 25), – или же снова станет истинным Сионом, когда «созиждутся стены Иерусалимские» и Господь «явится во Славе своей» (Пс. 50: 20, Пс. 101:17). 255 Поэтому, возвращаясь к проблеме «мавзолея Ленина», нельзя не отметить весьма частые заявления по этому поводу современных отцов Церкви. Признанные духовные авторитеты не без основания видят в этой башне и этой «мумии» если не самого Фараона, то его очевидную силу в сердце Города. Не скроем, нам также хотелось бы, чтобы их пожелания исправить, наконец, то, что подверглось деформации, были услышаны, и горожане – несмотря на все политические «тонкости» – избавились от противоестественного центра. По справедливости на этом месте, у Никольских ворот, должен стоять православный храм: во имя святителя Николы Чудотворца, во имя традиционного покровителя Города святого великомученика Георгия Победоносца, во имя Божией Матери. 256 Символическое значение некоторых подробностей большевистского переворота также могло бы привести к ряду любопытных выводов. Упомянем только близость осеннего равноденствия и символизм Авроры, богини утренней зари и супруги Тифона (см.: Овидий. Послание Леандра – Геро. 109–110). 254


Юрий Темников «Заколдованный город»

499

от каждого, в первую очередь, глубоко личного усилия); подчеркнём, что главная уловка сил такого порядка состоит в том, чтобы придать своему действию «сказочный» и «детективный» характер, уверив всех в своём несуществовании или, по меньшей мере, «сместить акцент»; и добавим ещё, что мы обращаемся прежде всего к тем, для кого понятия традиции и традиционного – не пустой звук257.

Уже после написания этого эссе мы обратили внимание на замечательную работу современного отца Церкви, затрагивающего тему «промежуточного мира» (и отличения «тонких энергий» от духовных влияний) в свете православного учения о прохождении воздушных мытарств (см.: преп. Серафим Роуз. Душа после смерти. – М., 2006). – В этой связи отметим ещё раз, что это прохождение, это путешествие, может быть рассмотрено с внутренней (эзотерической) и внешней (экзотерической) точек зрения, в зависимости от того, идёт ли речь о смерти инициатической (умирании «на каждый день») – или же обыкновенной. 257


ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ Пьер Фейдель

Краткий обзор исторической роли Рене Генона IV. Один любопытный визит к ШарбонноЛассе (Лудан, 1871 – Лудан, 1946) Гравёр, специалист в области геральдики, археолог христианства, Луи ШарбонноЛассе, как известно, является автором прекрасной и знаменитой книги «Бестиарий Христа». Автор при жизни, к сожалению, не смог насладиться выходом в свет весьма значительного дополнения к своей монументальной работе, состоящего из «Врачевания», «Флорария» и «Лапидария Христа». Он знал Рене Генона ещё до 24 ноября 1924 года благодаря посредничеству Мавзолей семьи жены, в котором Оливье де Фремона (1854–1940), бывРене Генон был похоронен. шего, как и он сам, членом «Общества Антикваров Запада» и познакомившегося с метафизиком в 1913 году у Абеля Кларена де ла Рива (1855–1914). Отношения ШарбонноЛассе с Рене Геноном сразу же стали дружескими; к тому же он был знаком со свояками последнего. Луи признал за Геноном «непререкаемый авторитет». Он часто принимал его в своём доме в Лудане, маленьком городке Венского департамента, где его посещали также другие интересные личности, такие как Оливье де Фремон, преподобный отец Анизан (встретились около 1921 года), в 1936 году Люк Бенуа, в 1938м – Жан Рейор и Жорж Тамос, в 1945м – аббат Анри Стефан, и другие. Но Луи ШарбонноЛассе и Рене Генон также были очень близки благодаря совместной работе в маленьком католическом издании Regnabit (1921– 1929), «Всемирном обозрении Святого Сердца», выходившим под руководством отца Феликса Анизана (1878–1944), с которым Генон сотрудничал, по свидетельству ШарбонноЛассе, с августасентября 1925го до мая 1927 Окончание. Начало публикации в «ВГ» XIII. Desclée de Brouwer, Bruges, 1940.  Шурин Генона жил в Лудане.  В журнале Regnabit, №6, ноябрь 1925 года.  


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 501 года; Генон сказал об этом издании: «На самом деле в Regnabit не было ничего интересного, кроме статей Шарбонно и моих». Таким образом, можно утверждать, что наш метафизик считал ШарбонноЛассе своим «настоящим другом»: с 4 августа 1926 года все письма Генона к Л. Ш.Л. начинаются словами «Дорогой друг»; кроме того, он сделал следующее весьма редкое наблюдение: «... я довольно часто убеждаюсь в том, что гн ШарбонноЛассе и я сам, разными путями и независимо друг от друга, приходим к одним и тем же выводам в отношении многих аспектов символизма». И тем не менее Жан Рейор, хорошо знавший обоих этих людей, смог написать следующее: «По правде говоря, я не уверен, что Ш.Л. прочитал все работы Генона. В них его интересовало лишь утверждение универсальности символов в дохристианских традициях и христианстве». Фактически между их интеллектуальным горизонтами всегда существовал огромный разрыв, каковое отличие поначалу, похоже, не было осознано самим геральдистом, но которое постепенно, день за днём, проникало в его сознание, вызывая неловкость и замешательство, и каковое в итоге привело к почти полному отрицанию метафизических трудов, написанных его другом. Вдобавок Генон был тайным масоном, о чём не подозревал верный христианин ШарбонноЛассе; последний, как и большинство католиков того периода, был настроен активно антимасонски, свидетельством чему служат его заметки, написанные в 1926 году, касательно символизма белой розы: «Это отличительный знак Братства Розенкрейцеров, каковой изначально имел чисто католическую принадлежность и который современные франкмасоны, используя Белую розу в качестве символа для одного из своих градусов, превратили в жалкую пародию». Генон, письмо Гвидо де Джорджио, Париж, 4 марта 1929 года, воспроизведено в книге Guido de Giorgio, L’Instant et l’Éternité, Arché, Milan 1987, p. 290 (здесь приводится как De Giorgio-IE).  Генон, «Покрывало Исиды», июль 1929, перепечатано в G/29-SSS, гл. X, стр. 86 n.2 издания 1977 года.  Письмо от 4 декабря 1976 года, цитируемое ПьеромЛуиджи Дзокателли в книге Le Lièvre qui rumine, Arché, Milan, 1999, p. 23 (здесь приводится как Zocatelli/1999-LQR).  Письмо ШарбонноЛассе от 16 января 1946 года, адресованное аббату Анри Стефану (псевдоним аббата Андре Жиркура (1907–1985), который, кстати, много лет спустя в Лозанне стал последователем знаменитых «христовых мистерий» (1948) Фритьофа Шуона), открывает нам ещё более глубокие мысли этого стареющего человека: «Нет, чтение книг гна Генона нельзя рекомендовать молодёжи. Он весьма часто говорит вещи неоспоримо истинные, неподвластные никакой критике, но в конечном счёте его рассуждения приводят к весьма плачевным результатам.[...] Основная идея гна Генона такова: одна сверхрелигия, предназначенная для элиты Посвящённых, котрые могут, не испытывая никаких затруднений, переходить от одного культа к другому в соответсвтии со спецификой того географического региона, в который они переселяются. […] Опасность представляет не сама книга Генона [«Символизм Креста»], но возможность того, что читателю понравятся теории автора, и он захочет прочитать остальные его произведения, что может привести к весьма прискорбным отклонениям в области духа». (Цит. по Zoccatelli/1999-LQR, pp. 65-66).  Л. Ш.-Л. в номере Regnabit за март 1926 года цитируется Стефано Сальзани и Пьером-Луиджи Дзокателли в работе Hermétisme et emblématique du Christ dans la vie et dans l’œuvre 


502

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

Также в апрельском номере Reganbit за 1925 год ШарбонноЛассе назвал франкмасонство «антицерковью», охарактеризовав использование «сектой» христианского символизма как «богохульство»10. Свастика и роза Обратимся теперь к тому, что нас интересует более всего: «Было ли это следствием признания его работ, или же по какойлибо иной причине, как пишет Жорж Тамос11, но однажды утром будущий автор «Бестиария Христа» увидал у себя в гостях прибывшего из Туркестана и Монголии представителя древнего маздеистского священнического рода, принца СаиТакиМови»12. Согласно Стефано Сальзани и ПьеруЛуиджи Дзокателли, это таинственное посещение имело место в 1925 годуa. С другой стороны, мы знаем, что 23 января 1926 года Рене Генон писал Шарбонно: «В четверг я видел П. Анизана [...]. Он кроме прочего рассказал о необыкновенном визите, который был вам нанесён недавно; если вы соблаговолите сообщить мне какиенибудь детали о нём, вы доставите мне огромное удовольствие, поскольку это, вне сомнений, меня чрезвычайно интересует». И позднее, 25 февраля 1926го, он писал по этому же поводу: «Нет, это не я обращался к вам с просьбой касательно зороастрийского мобеда, и всё же я очень сожалею, что не повидался с ним по его приезде в Париж. Если же он нарвался на гна Ле Кура или когонибудь из его группы, [«Друзей Атлантов»], то, без сомнений, они предпримут всё, чтобы он со мной не встретился. Буду очень рад услышать детали вашей беседы, когда нам удастся увидеться; в самом деле, сделать это в письме весьма трудно». «Безо всяких сомнений, имели место связи между Ламами и христианскими организациями, существовавшими в Средние века в Центральной Азии, которые обычно рассматривают как «несторианские» […/…] но всё это достаточно сложно»13. Следовательно, Генон не имел никаких взаимоотношений с тем, кого в другом письме к Шарбонно (от 8 июня 1928 года) назвал «маздеистским визитёром», а Шарбонно при этом проигнорировал тот факт, что сам сообщил ему о мобеде14. de Louis Charbonneau-Lassay (1871–1946), Arché/Edidit, Milan 1996, p. 175 (здесь упоминается как Zocatelli/1996-LCL). 10 См. Zocatelli/1996-LCL, p. 44 n. 11 Псевдоним Жоржа-Огюста Тома (1884–1966). 12 Georges Tamos, Notice introductive sur Louis Charbonneau-Lassay, в книге Louis Charbonneau-Lassay, L’Ésoterisme de quelques symboles géométriques chrétiens, Éditions Traditionnelles, Paris, 1975, p.7 (здесь приводится как Charbonneau/1975-EQSGC). 13 Генон, письмо к ШарбонноЛассе, Париж, 25 февраля 1926 года; см. далее. 14 Мобед означает «священник».


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 503 Лишь в 1935 году ШарбонноЛассе впервые публично упомянул таинственного принца, и сделал это следующим образом: «Свастика и роза являются двумя очень древними эмблемами точек входа в жизнь и выхода из неё для людей и животных этого мира; обе они, таким образом, имеют отношение к таинству порождения. Я опираюсь на точные и реалистические сведения, почерпнутые у азиатского учёного СаиТакиМови, в отношении той роли, которую свастика [...] играла и продолжает играть в тайных обществах Монголии и соседних с ней стран. Эти сведения полностью совпадают с тем, что я хочу сказать. Женская статуэтка сирийского, или, возможно, месопотамского происхождения, найденная Шлиманом на раскопках в Хиссарлике15, у которой на тазе изображена свастика, выражает ту же идею»16. Первый вариант рукописи исследования, содержащий вышеприведённый пассаж, был отредактирован в 1925 году17, и, год спустя, её автор объяснил любопытный случай изображения свастики на розе в монастыре кармелитов в Лудане18 для журнала Regnabit, указав на символическую связь свастики с жизнью согласно «реалистическим уточнениям» принца СаиТакиМови19. Вскоре после этого, в мае 1926 года, Генон опубликовал в том же издании статью под названием «Идея Центра в древних традициях»; эта статья появилась как ответ на публикацию ШарбонноЛассе. В ней, собственно, сказано следующее: «... Центр сообщает движение всем вещам, и, поскольку движение представляет жизнь, свастика становится символом жизни, или, точнее, живительной роли Принципа по отношению к космическому порядку»20. Однако, в дополнение к этому, Генон «впервые в современной Европе» открыл подлинное значение свастики, каковая «... по сути является “знаком Полюса”»21, а также указал, что этот знак, который «несомненно, восходит к доисторической эпохе», представляет собой «одно из свидетельств изначальной традиции»22. Немецкий археолог Генрих Шлиман (1822–1890), как известно, занимался поисками развалин Трои. 16 Статья Les graffites symboliques de l’ancien monastère des Carmes, à Loudun в журнале «Атлантис», 1935, переизданная в Charbonneau/1975-EQSGC, pp. 23–24. 17 Согласно Zoccatelli/1966-LCL, p.17n. 18 См. Le symbolisme de la rose в Regnabit, март 1926, воспроизводится в Zoccatelli/1996LCL, pp. 153-176. 19 Уточнения, согласно которым, если свастика представляет активный макрокосмический Принцип, роза является представлением микрокосмического принципа, пассивного или воспринимающего, уже не макрокосмического; их совмещение образует символ розенкрейцерства (конец XV – начало XVI века), «относящийся к зарождению человеческой жизни» (L.C.-L., op. cit., p. 164). 20 G/26-SSS, ch. VIII, p. 69. 21 Idem Ibidem, p. 69. 22 См. Idem Ibidem, p. 71. Эта мысль нашла своё развитие в «Царе Мира» (1927 год; см. G/27RM, p. 19), и, позднее, в «Символизме Креста» (1931; см. G/31SC, p. 71). 15


504

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

Мы воспроизводим здесь два других пассажа из «Бестиария Христа», в которых Л. Ш.Л. упоминает своего таинственного «маздеистского визитёра» или «зороастрийского мобеда»: «Я согласен с азиатским учёным СаиТакиМови в том, что щупальца осьминога первоначально отражали идею перемешивания, или взбивания, если так можно сказать, семенных субстанций в материнских чашах, и что именно с ними, а также с движением солнца, связаны фигуры вращения, както равносторонний дохристианский крест, колесо, орнаменты на основе трикселя и четырёх ветвей, свастикоиды всех видов»23. Заметим вскользь, что это последнее объяснение, а также трактовка свастики как «таинства порождения» (см. выше) выглядит вполне «тантристской» в понимании наиболее «низком» и «натуралистическом». Но вот последняя отсылка к мобеду: «Мне остаётся лишь подтвердить, что в одном очень древнем инициатическом сообществе в Азии (и это совершенно не миф) санскритский перевод Откровения Иоанна с одной стороны рассматривается как Книга par excellence, а с другой – всадник, облачённый в кровавокрасное одеяние, и его лошадь считаются самыми священными эмблемами из всех, существующих на земле. Они называют его «великий Ожидаемый последнего дня», или, точнее, «Тот, кто придёт в последний день согласно обещанию». У белого коня, на котором он восседает, голова орла; у него также золотые крылья, и глаза его испускают золотые лучи: это “Гиппогриф”, рассмотрением которого мы займёмся в следующей главе. – V. Анамелех герметиков – »24. V. ТешуМару Последние слова второй главы «Заблуждения спиритизма», названной «Истоки спиритизма», таковы: «...мы сказали об этом столько, сколько, несомненно, никогда не говорилось до сего момента»; они замечательным образом перекликаются с окончанием работы «Царь Мира»: «...мы сказали об этом намного больше, чем говорилось до сего момента, и, вероятно, некоторые захотят нас в этом упрекнуть». В самом деле, Жорж Тамос свидетельствует, что публикация «Царя Мира» в 1927 году стала причиной разрыва Генона с теми, кого Шарконак и Рейор именуют «отдельными представителями индуистской традиции»25 Луи ШарбонноЛассе, «Бестиарий Христа» (Desclée de Brouwer, Bruges 1940, репринт L.J.Toth, Milan 1974; Arché, Milan 1975, p. 964 (здесь упоминается как Charbonneau-BC). 24 Charbonneau-BC, pp. 215–216. 25 Charconac/1958-VSRG, p. 79. Всё же Тамос опирается лишь на точку зрения некоего «довольного пожилого человека», живущего в Бенгальском дворце, с которым Генон «состоял в переписке». Этот «индус», между тем, вполне мог иметь отношение, например, к Ауро23


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 505 Как мы уже сказали, во взгляде метафизика на Г.Б.Л. наметился третий период; это подтверждается тем отрывком из окончания «Царя Мира», который мы только что привели, поскольку, как нам кажется, в данном случае можно в действительности говорить о разрыве Генона с теми, кто составлял «восточный полюс» Герметического Братства Луксора. Без сомнений, тут мы вступаем на путь ещё одной гипотезы. В анонсе «Оккультного журнала» за август 1885 года вполне ясно было сказано, что «Г.Б.Л. представляет собой просто Западное Отделение Всемирного Братства Адептов»26. Таким образом, мы думаем, что «восточным отделением» западного герметического сообщества было не что иное, как ТешуМару, монгольская инициатическая организация, имеющая множество ответвлений, которую СентИв д’Альвейдр некогда назвал «Масонством ТешуМару» и которая служила «внешним прикрытием» Агартхи согласно высказываниям Хиран Сингха27, человека, выступавшего от имени этой организации в «Антимасонской Франции»28, одолжив при этом имя у одного из своих руководителей – Свами Нарада Маниb. биндо, который уже с 1914 года находился под влиянием «космистов» Поля Ришара и его жены Мирры Альфассы (будущей «Матери» Ашрама Пондишери); всё это делает уровень рассматриваемого «индуизма» весьма относительным... 26 Обращение To Correspondents в The Occult Magazine, Glasgow, August 1885, No 7, vol. I, p. 56; цитируется в Chanel/1994OMT, p. 77–78. 27 Подлинное имя человека, который в период 1911–1912 годов в журнале «Антимасонская Франция» подписывался как «Свами Нарад Мани, Глава тайных европейских наблюдателей “True Truth Somaj” Адьяра» (что можно перевести как «Истинное и Подлинное Общество Адьяра»). По этому поводу Генон писал: «... Свами Нарад Мани, кстати, существовал на самом деле, и я с ним был знаком, но в данном случае, мне кажется, он просто дал свою подпись, не более; как бы то ни было, я не имею к этому отношения» (неизданное письмо Люку Бенуа, Каир, 2 июля 1934 года). Это «Истинное и Подлинное Общество Адьяра» Хирана Сингха есть не что иное как ТешуМару, каковое на самом деле идентично, как мы считаем и как покажем далее, «Подлинному и настоящему гималайскому Братству», о котором говорил Великий Провинциальный Мастер Г.Б.Л. Питер Дэвидсон в письме к Ф.Ш. Барле за июль 1887 года. Вот важный отрывок из этого письма, приведённый Геноном в «Покрывале Исиды» за 1925 год: «Следует также отметить, что Теософское Общество не является, и не являлось с тех пор, как Мадам Блаватская и полковник Олкотт прибыли в Индию [в 1879 г.], подразделением «Подлинного и настоящего гималайского Братства», но относится к Ордену весьма низкого ранга, принадлежащего буддийскому культу». (G/25-ACRI, p. 13). Что касается отождествления, сделанного нами выше, мы можем его дополнительно аргументировать тем, что привлекло внимание и самого Генона: «Годом позже Питер Дэвидсон привёл в другом письме такую несколько загадочную фразу: “Истинные Адепты и подлинные Махатмы подобны двум полюсам магнита, тем более, что многие Махатмы несомненно являются членами нашего Ордена; однако они не проявляются как Махатмы кроме как по исключительно важным поводам”» (G/25ACRI, p. 13, или G/28-THPR, p. 315). Добавим к этому, наконец, что Питер Дэвидсон в упомянутом выше письме к Барле сказал, что «Адепт», инициировавший Макса Теона, в 1887 году был в Тибете (см. Chanel/1994OMT, p. 172). 28 Ультракатолическое издание, руководимое Абелем Клареном де ля Ривом, с которым сотрудничал Генон в рассматриваемый период.


506

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

Генон объяснил в однмом письме, что «подлинный маздеизм не существует более нигде за исключением Туркестана»29: «тайные общества Монголии и соседних с ней стран», к каковым принадлежал в 1925 году маздеистский «священник» СаиТакиМови, вполне могли быть продолжением ТешуМару; кроме прочего, «натуралистический» характер его тантристского учения, который мы отмечали выше, подтверждает эту гипотезу (причина этого будет ясно и детально представлена дальше, в главе VII). По нашему мнению, ТешуМару является вторичной организацией, с давних времён подчинённой Агартхе30; говоря точнее, это должна быть одна из тех инициатических организаций Кшатриев, которые выступают «хранителями» духовного Центра Мира31. Из письма Василю Ловинеску от 10 ноября 1936 года. Вспомним, что, согласно Генону, Агарттха (или Агартха) – это санскритское название города, которое означает «недоступный», а также «нерушимый», поскольку это «обитель Покоя», Салем, и что этот «небесный мiр» спрятался под землю от глаз обычных людей с наступлением КалиЮги, то есть с началом постройки Нимродом «Вавилонской Башни» (эпизод, отметивший появление инициации, как мы уже говорили в примечании 34 к гл. I). «В текущий период нашего земного цикла, то есть в КалиЮгу, эта «Священная Земля», которую защищают «хранители», прячущие её от взглядов профанов, однако при сохранении определённых внешних связей, на самом деле невидима и недосягаема, однако лишь для тех, кто не обладает необходимой квалификацией, чтобы в неё проникнуть» (G/27RM, p. 96). Нам также кажется небесполезным напомнить, что в общем смысле Агартха является не чем иным, как «земным Раем», который служит истоком всех традиций и где все они пребывают; однако ещё точнее будет её определить как самый его Центр, то есть «Центр Мiра». Агартха (которую также называют Paradêsha, то есть «самое высокое место» в период до начала КалиЮги), таким образом, представляет собой высший духовный Центр Мiра, или Верховный Центр, и это местопребывание и оплот «Царя Мiра», чью функцию, в её самом высоком понимании, выполняет сам Ману, изначальный и всемирный Законодатель. «У сущностей [Агартхи] в точном смысле слова нет имён, они пребывают выше такой ограниченности; в отдельных случаях по определённым причинам они могут принимать имена, которые захотят, но это имеет не большее значение, чем облачение в тот или иной костюм... [...]. Вследствие этого никакое историческое лицо не может претендовать на то, чтобы считаться членом Агартхи; многие, причём гораздо больше, чем можно предположить, осознанно или неосознанно находятся под прямым или непрямым её влиянием; однако никакой член Агартхи не путешествует сам по себе во внешнем мире и никогда этого не делал. По этой же причине можно много цитировать розенкрейцеров, но нельзя назвать конкретно никого из них; [...]» (Генон, письмо Василю Ловинеску от 19 августа 1934 года). 31 Разве Генон не писал, что «...похоже, СентИв нашёл очень верный термин, быть может даже более верный, чем он сам предполагал, когда говорил о “Тамплиерах Агартхи”»? (G/29RM, p.17) Тройная друидическая ограда, схему которой мы представили на обложке настоящей книги, служит представлением инициатической иерархии духовного центра (см. G/29-SSS, ch. X); так, Генон пишет, что «...“хранители” держатся границ духовного центра, каковые следует понимать в самом широком смысле, то есть они находятся у последнего заграждения, которое отделяет центр от “внешнего мира” и одновременно служит для осуществления контактов с ним. Таким образом, эти “хранители” выполняют две функции: с одной стороны они играют роль защитников “Священной Земли”, в том смысле, что закрывают доступ к ней для тех, кто не обладает необходимой для этого квалификацией, выполняя роль того, что мы называем её “внешним прикрытием”, т.е. защитой от глаз профанов; с другой стороны, они одновременно с этим обеспечивают определённые регламентированные взаимоотношения с внешним миром [… притом, согласно Генону, эта вторая функция заключается...] прежде всего в том, […] чтобы под29 30


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 507 держивать связь между изначальной традицией и традициями вторичными, или деривативными. Для того чтобы это было возможно, необходимо существование хотя бы одной организации для каждой формы традиции, которая бы входила в неё и соответствовала всем её критериям, но состояла бы из людей, обладающих знанием того, что находится за пределами всех форм […]». (G/29-SSS, ch. XI: «Хранители Священной Земли» pp. 90–91; в связи с этим также очень полезно перечитать G/33-AI, ch. X: «Об инициатических центрах»). В «Царе Мира» Рене Генон приводит пример, как в Средние века, примерно в эпоху Людовика Святого, часто упоминалась мистическая страна, которую называли «царством Пресвитера Иоанна» – замечательное определение в том смысле, что объединяет в одной личности Иоанна два взаимодополняющих авторитарных аспекта царской власти и власти священнической. «Это было время, – говорит Генон, – когда то, что можно назвать «внешним прикрытием» рассматриваемого центра [Агартхи], было по большей части сформировано несторианами (или теми, кого принято так называть по причине заблуждений), или сабеями; причём именно эти последние дали себе название Мендайех де Яхья, то есть “Ученики Иоанна”». Таким образом, «...по меньшей мере любопытно, – продолжает Генон, – что многие восточные сообщества наиболее закрытого типа, както исмаилиты или ученики «Старца Горы» у ливанских друзов [мимоходом добавим, сирийская секта Нозайрис или Ансейрия (Нузарис или Ансерех), в связи с которой упоминают «Орден Ансейрех», к которому принадлежал П.Б. Рэндольф, и секта Йезидов в Ираке], как и западные рыцарские ордена, единообразно приняли титул “защитников Священной Земли”». (G/27-RM, pp.16–17). Пресвитер Иоанн, легендарный суверен, о котором был составлен доклад Папе Евгению III в 1145 году, упоминается в свидетельствах Марко Поло; считалось также, что его царство было за пределами Армении и Персии, и основным учением там было несторианство. Со своей стороны Рене Генон уточняет: «Вопрос о “Пресвитере Иоанне” возник именно в эпоху Святого Людовика, в период путешествий Карпена и Рюбрюкиса. Что усложняет дело, – пишет он, – так это наличие четырёх личностей, которые могли претендовать на это звание: в Тибете (или на Памире), в Монголии, в Индии и в Эфиопии (кстати, эта последняя иногда принимает весьма размытые очертания); впрочем вполне возможно, что речь идёт о различных воплощениях одной и той же власти. Также упоминалось, что ЧингизХан хотел напасть на царство Пресвитера Иоанна, но тот остановил его войска, наслав на них молнию. Наконец, начиная с эпохи мусульманских вторжений Пресвитер Иоанн более не проявлялся и получил внешнее представление как Далайлама» (G/27-RM, p. 16 n.2). В этом отношении наш автор упоминал в своей корреспонденции, что, «несомненно, имели место взаимоотношения между Ламами и христианскими организациями, которые существовали в Средние века в Центральной Азии и которые принято называть несторианскими (но какой точный смысл вкладывается в это определение?). Что касается влияния, которые они, собственно говоря, оказывали, то это вопрос, на который трудно ответить утвердительно; всё это весьма сложно». (Письмо ШарбонноЛассе от 25 февраля 1926 года). «Наличие христианского влияния в некоторых ламаистских ритуалах кажется мне бесспорным; однако что касается “Царя Мира” (который, кстати, скорее всего находится не в Тибете), то это иной случай, и тут речь идёт о символе, предшествующем христианству [см. также примечание в конце № XIII]. Он связан также с символизмом Апокалипсиса, чего недостаточно, на мой взгляд, для объяснения роли ягнёнка только в иудаизме» (Генон, письмо ШарбонноЛассе от 19 февраля 1927 года). Заметим ещё, что сегодня вполне принято говорить о сабеях как о “христианской секте” “святого Иоанна”, располагающей «Книгой Адама», или «Назарейским Кодексом», т.е. книги, переданной ангелом Рафаилом Адаму после его “падения”, коптская рукопись которой была найдена в начале XIX века; так, согласно Генону, «некоторые утверждают, что название Нозерис или Ансейрия произошло от Назареев, но это маловероятно; однако в любом случае их источник должен быть христианским» (машинописная копия письма Генона неизвестного происхождения, Каир, 11 февраля 1934 года). «В Центральной Азии, в особенности в области Туркестана, находят несторианские кресты, в точности напоминающие формой кресты рыцарские, кроме того имеющие внутри изображение свастики. С другой стороны, отмечено, что несториане, чья связь с ламаизмом кажется бесспорной, сыграли важную, хотя и довольнотаки загадочную роль, в становлении Ислама. Сабеи, со своей стороны, оказывали большое влияние на арабский мир в


508

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

После того, как она вышла из прямого подчинения верховному Центру32, она утратила ориентиры изначальной Традиции и выродилась, как это ранее произошло с Г.Б.Л., в котором стали доминировать космологические учения низшего порядка. Оссендовский Публикация «Царя Мира» (1927), работы, посвящённой исключительно верховному Центру, каковая является единственной «злободневной» книгой Рене Генона в точном смысле этого слова, была ответом на «новые и некоторым образом неожиданные факты»33, которые, с другой стороны, предопределили появление в 1924 году книги польского авантюриста Фердинанда Оссендовского (1876–1945) «Звери, Люди и Боги: загадка Царя Мира»34, в которой он представил некоторые обрывки традиционного знания об Агарттхе. Генон, чей авторитет имеет своим непосредственным источником верховный Центр, должен был со своей стороны сделать встречные разоблачения, если так можно выразиться, того, что было представлено в книге Оссендовского, расставив всё по местам...35 эпоху багдадских Халифов; также утверждается, что именно у них нашли убежище после пребывания в Персии последние неоплатоники» (G/27-RM, p. 16 n.3). 32 См. G/27-RM, p. 43. 33 G/27-RM, p. 8. 34 Plon, Paris 1924. Книга параллельно вышла на английском под названием Beasts, Men and Gods (New York 1922; London 1924). 35 На более глубоком уровне вмешательство Генона произошло согласованно с исчезновением последних представителей, выполнявших функцию Царя Мира в области чувственного мира. Как недавно писал Мухаммед Вальсан: «Публикация Рене Геноном учения о “Царе Мира” следует воспринимать как “знамение времени”. Появление в 1924 году книги “Звери, люди и боги” Фердинанда Оссендовского было явлением случайным, призванным стать поводом для упомянутого откровения. Таким образом, если это событие и сыграло роль предлога, оно было не более чем второстепенным и поверхностным, позволившим открыть более глубокий смысл. Чтобы в этом убедиться, достаточно заметить, что в ту эпоху имели место два течения – проявления и сокрытия: публичное представление рассматриваемого учения на самом деле стало ответом на угасание основных жизненных функций в лоне трёх главных традиционных форм Востока. В связи с определёнными циклическими процессами, которые являются ключом к происходящему, можно утверждать, что именно в этот момент Рене Генон приступил к редактуре первых статей “Царя Мира”. В 1924 году, фатальном во многих отношениях, был упразднён оттоманский Халифат, умер последний БогдыХан [“Великий Царь” (Mahânga) троичной ламаистской иерархии], а также был окончательно упразднён титул Императора Китая, [...как...] многие примеры преломления аспекта уникальной роли “Царя Мира”» (Muhammad Vâlsan, в жрунале Science sacrée, № 1–2, январьавгуст 2001, стр. 50–51). Кстати, только лишь после 1924 года Генон получил возможность написать следующее: «...исмаилиты, друзы, нозаири, и т.д. – лишь “секты” (firâq), в которых всегда имеет место некоторое смешение экзотеризма и эзотеризма; также в упомянутых инициациях присутствует некая “тёмная сторона” как следствие уклонения от аутентичной традиции; собственно, это искажение инициации, а не её “исток”. Такие секты, кстати, никоим образом не связаны с подлинными Turuq, или ортодоксальными эзотерическими братствами Ислама, коих насчитывается 72 (что может быть числом символическим, однако, после того


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 509 После того как польский путешественник рассказал Европе свои сказочные истории об «Агхарти» (т.е. об Агарттхе, упоминаемой СентИвом), Рене Генон заметил в письме одному из своих корреспондентов в 1924 году, что у него «складывается определённое впечатление», что с этого автора заставили «совершенно без его ведома сыграть роль в какомто смысле “связного агента”»36. Оссендовский – «связной агент» ТешуМару? Вещь вполне вероятная37. По инициативе этой организации, отклонившейся в сторону настолько, что она восстала против авторитета Верховного Центра, стали появляться откровения, призванные оправдать её самостоятельные временные амбиции при посредстве польского путешественникаc, что уже имело место тридцатью восемью годами ранее, однако на этот раз по причинам, скажем так, «дидактическим», перед лицом СентИва д’Альвейдраd. Как бы то ни было, вполне очевидно, что в 1924 году Генон приготовился сыграть роль своего рода противовеса откровениям монгольской инициатической организации38 и что публикация его знаменитой книги в результате привела к разрыву между автором и теми, кого Шарконак и Рейор с определённым приближением называют «представителями индуистской традиции». Чтобы закончить описание этого периода 1924–25 годов, добавим, что в переписке Генона39 ЖанМаркеРивьер (1903–), в будущем недолгое время сотрудник «Покрывала Исиды»40, получил из рук бельгийца Робера Льевана (которого, как и его, разыскивали за сотрудничество с немцами) диплом так называемой буддистской организации Бирмы – вероятно, несуществующей, – и что упомянутый Роббер Льеван сыграл определённую роль в истории «Полярников» и предполагаемых «Розенкрейцеров Азии» прежде, как список был составлен Сеидом Тауфидом эльБакри, стало ясно, что это в равной мере точное количество). [...]» (A.W.Y., «Три священные горы: Синай, Мория, Табор» в изд. The Speculative Mason, Лондон, январь 1937 года, стр. 29; по оригинальному тексту и переводу, опубликованному Антоном Керссмейкерсом в Études Traditionnelles за сентябрьоктябрь 1971 года). 36 См. Генон, письмо Артуро Регини, Париж, 16 ноября 1924 года, воспроизведённое в Reghini-NS, p. 207. 37 Тут же приведём возможное возражение: Генон писал, что у Оссендовского «...в Монголии был источник той же информации, которую СентИв получил из индийского источника [...]» (G/27-RM, p. 10); однако это возражение является лишь поводом напомнить, что “внешнее прикрытие” Верховного Центра может принимать все возможные традиционные формы (см. прим. 134), в особенности монгольские (ламаистские), индуистские и исламские (напомним, что последний случай соответствует таинственному “Ордену Ансерех”). 38 В ноябре 1924 года он подготовил свою первую статью (издана в 1925) о Царе Мира для журнала Les Cahiers du Mois (см. Мухаммед Вальсан, в «Священной Науке», № 1–2, январьавгуст 2001, стр. 51, пр.6). 39 Письма Р. Шнайдеру и Рене Аллару. 40 «...тот, кто обратился против нас самым отвратительным образом и стал одним из наиболее злобных наших врагов», – с горечью писал о нём Генон в письме Ловинеску от 25 ноября 1935 года.


510

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

чем он сыграл роль «неизвестного посланника Тибета»41 – вдохновителя «независимой» теософии Алисы А. Бейли (1880–1949). Этот «тибетец» или «мастер К.Х.» представлял себя «Царём Мира», «Живым Буддой КуангХсих», «Профессором Ом ШерензиЛен», «МахаКохан Куот Хуми Лал Сингх» и «начальником АгартхаСангха»; вдобавок – возможно ли поверить? – у него были связи среди поручителей Оссендовского и всей этой пародийной братии претендентов на тон «Великой Белой Ложи», теософской подделки Агарттхи; среди них, кстати, присутствовали Петер Дёнов (1864–1944), Микаэль Айванхов (1900–1986), его «наместник» Уилфрид Р. Шеттеуи и пр. Кроме того, наш подход к этим вещам предполагает интерес к разъяснению эпизода с «Полярниками»; это группа оккультистов, объединившаяся в 1927 году вокруг Фернана Дивуара, претендовавшего на прямую инициацию от «посвящённых группы окружения Агартхи», а также пытавшегося в 1929 году скомпрометировать автора, который отважился правдиво описать подлинную Агарттху в своей книге «Царь Мира». Вероятно, в этом случае можно говорить о попытке мести, направленной против тех, кто преградил путь тёмным намерениям некоторых членов ТешуМару. И кстати, разве «случайность», что Виктор Бланшар, перебежчик из О.О.Х., который в 1918 году под именем «Тау Таргелиус» сделался наследником «гнозиса Вентра», переданного через Жана Брико, в 1937 году оказался верховным главой «Братства Полюса»?.. И разве 1935–1937 годы не стали периодом возможного подспудного воскрешения описанного «дела»... в Румынии?42 VI. «Полярники» Согласно Полю Шароконаку, в декабре 1929 года «...появилась довольно странная работа под названием “Таинственная Азия. Оракул астральной Эту роль он разделил с другими – несомненно, в целях заставить поверить в их определённую «вездесущесть». 42 Хотя это ни в коей мере не выходит за рамки нашего рассмотрения (а что может выйти за эти рамки, когда изначально касаешься центра всех вещей?), мы не можем и мечтать о том, чтобы изложить здесь всё, касающееся Румынии, и отошлём нашего сверх меры терпеливого читателя к хорошо написанной книге Клаудио Мути «Значительное влияние Генона в Румынии» (Éditions Akribeia, Saint-Genis-Laval 2002), и в особенности к весьма назидательным письмам, которые Генон адресовал румыну Василю Ловинеску (известному как Geticus, 1905–1984). Эта важные документы, из которых мы приводим многочисленные выдержки, в настоящее время доступны в полной версии на испанском, а также в виде факсимиле на сайте так называемого «генонистского» журнала Symbolos: http://www.geocities. com/~symbolos/s17lov1.htm. Отметим лишь, что если Румыния и стала «одной из наиболее генонистских стран мира», несмотря на карикатурность этого анонимного и типично журналистского заявления, вполне правомочно заявить и обратное (в зависимости от того, что понимать под «генонизмом»), после того, как сэр Базил Захарофф в октябре 1922 года был удостоен высокой чести присутствовать на церемонии коронации короля Фердинанда и королевы Марии Румынской в Трансильвании... (см. Роберт Нойманн, «Сэр Базил Захарофф, король оружия», перевод с немецкого Дениз Ван Мопп, Éditions Bernard Grasset, Paris, 1935, pp. 195–196). 41


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 511 силы как средство общения с малыми огнями Востока”, подписанная Зам Бхотива43. В ней автор, чьё подлинное имя Чезаре Аккомани, рассказывает, как один его друг (Марио Филле) в 1908 году у себя в Баньяе [Италия] получил от загадочного отшельника Отца Жульена некую методику, основанную на числах, которая позволяла ему вступать в контакт с “посвящёнными группы, защищающей Агартху”. Эта история, – продолжает Шарконак, – привлекла внимание Генона [летом 1929 года], и он некоторое время следил за результатами экспериментов. Он считал, что “...хотя такой способ коммуникации может показаться странным, в нём a priori нет ничего невозможного […/…] Почему бы такой методике, которая внешне выглядит чисто арифметической, не обеспечивать доступ определённым духовным влияниям, в значительной степени подобно тому, как это делают другие материальные объекты, примеры чего можно найти во всех традициях?”44[…] книга [Зам Бхотива] заканчивается объявлением о создании группы, именуемой “Полярниками”, чьё предназначение было подготовить приход таинственной личности, каковая упоминается как «Тот, который ждёт». Генон, в какойто момент согласившись написать предисловие к «Таинственной Азии», тут же отказался от этого, когда увидел наивность и даже абсурдность некоторых «оракулов» «Астральной Силы». Осознав, что, тем не менее, его имя уже было использовано для привлечения сторонников упомянутой группы, Генон решил разобраться с этим окончательно»45. Прочитав это свидетельство и примечание к нему (n.147), можно заключить, что выдержки из предисловия Генона к «Таинственной Азии» были опубликованы как минимум в «Бюллетене Полярников» за март 1931 года46. Рецензируя информационную статью «Доктора Дж. Изд. Дорбон Эне, Париж, 1929, 152 стр. Работу сопровождает предисловие, написанное Фердинандом Дивуаром (1883–1951), а также исследования Мориса Магра (1877–1941) и Жана МаркесаРивьера. Согласно издателю, весь тираж был уничтожен в период оккупации. В этой книге рассказывается о всех контактах, которые имели место у Фердинанда Дивуара, будущего редактора журнала «Непримиримый» («официального органа английской разведки во Франции» согласно Рене Генону); ещё до публикации работы «Почему я верю в оккультизм» (1928) им проводились в 1927 году сеансы «церемониальной магии», в которых участвовали Морис Магр, Жан МаркесРивьер, Жеан Канюдо (согласно Генону, основательница журнала «Жанен», название какового представляло собой её прозвище в годы юности), Вивиан Постель дю Ма (бывший «Наблюдатель» из группы Рене Шваллера) и Жан Дорсен (см. Robin/1978-RGTT, p. 58). Что касается Рене Генона, то эта история заинтересовала его лишь «както летом 1929 года», в основном благодаря стараниям Дана МаркесаРивьера; действительно, у Генона в доме № 51 по улице СенЛуианЛиль, в 1929 году, Жан Рейор впервые встретился с МаркесомРивьером (см. Reyor/1963-DCI, p. 25). 44 «Бюллетень Полярников», март 1931 года». 45 Charconac/1958-VSRG, pp. 90–91. 46 Эти отрывки, приведённые Шарконаком, взяты из начала и окончания предисловия, которое Генон озаглавил «Центры инициации», что почти идентично названию статьи, опубликованной в «Покрывале Исиды» за 1933 год. («Об инициатических Центрах»), каковая теперь составляет десятую главу «Заметок об инициации» (1946), однако содержание этой статьи сильно отличается от упомянутого предисловия. С некоторых пор об этом стало легко су43


512

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

Мариани»47, вышедшую в R.I.S.S. (номер от 25 октября 1931), Генон писал: «...но почему же история написания предисловий к “Таинственной Азии” […] преподносится таким образом, что совершенно нельзя понять, что мы изъяли свой текст до публикации книги?»48. Недавние исследования Бруно Апеля продемонстрировали, что имели место два разъяснения на этот счёт со стороны Генона: одно в феврале, а другое в июне 1931 года. Второе не вошло ни в одну из посмертно изданных книг, в которых, соответственно, делалась попытка разобраться в этой путанице. Нам кажется небесполезным восстановить здесь ещё раз все детали этого «дела», печально известного своей популярностью среди хулителей Генона. Разъяснение первое «Бюллетень Полярников» начал публиковать свои первые выпуски начиная с мая 1930 года, и Рене Генон, который находился в Египте, куда приехал в марте месяце, дал этому следующую оценку в «Покрывале Исиды» за февраль 1931 года: «...если это и есть результат сношений с “великими посвящёнными” из Гималаев или откудато ещё, то он вызывает искреннюю жалость. Нам не стоило бы вообще об этом говорить, если бы нам не была хорошо известна существующая в этой организации тенденция использовать наше имя в качестве рекомендации в разговорах с людьми, которых она хочет сделать своими сторонниками […]. На самом деле мы некоторое время наблюдали за результатами использования техники дивинации, именуемой “оракул астральной силы”, в тот период, когда совершенно не стоял вопрос о возможном основании группы, следующей “инструкциям”, полученным таким путём. Когда нам встречались вещи достаточно загадочные, мы пытались прояснить их путём постановки вопросов весьма доктринального характера, однако всякий раз получали весьма туманные и уклончивые ответы – до тех пор, пока один из вопросов, наконец, по истечении весьма длительного времени, несмотря на нашу настойчивость, не получил весьма знаменательный своей абсурдностью ответ. С этого момента мы сконцентрировали своё внимание на инициатической ценности гипотетических вдохновителей, что единственно представляет для нас интерес во всей этой истории. Именно в период […] между постановкой упомянутого вопроса и получением ответа впервые возникли разговоры на предмет обдить, поскольку это знаменитое и никогда не виденное предисловие было недавно полностью опубликовано Бруно Апелем в его книге «Рене Генон и Царь Мира» (Париж, 2001), приложение V, стр. 203–207. Кстати, глава X «Заметок об инициации» имеет непосредственное отношение к нашей теме. 47 Псевдоним ЛуиГаэтана Буйе (род. 1900), командующего флотом. 48 G/32-EFMCI, p. 187.


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 513 разования общества, которое нарекли претенциозным барочным именем «Полярники» […] ; мы не только формально отказываемся, несмотря на долгие уговоры, в нём участвовать, но и отказываем ему в какомлибо одобрении и поддержке, тем более что указания, диктуемые упомянутой “методикой”, невероятно наивны. Мы давно заметили, что несколько серьёзных людей, которые поначалу заинтересовались этой методикой, вскоре самоустранились; мы не будем удивлены, если всё это предприятие вскоре превратится в самый вульгарный спиритизм. Мы сожалеем, что некоторые традиционные идеи, высказанные нами в «Царе Мира», оказались замешаны в этом деле, но мы ничего не можем с этим поделать; что же касается самой “методики”, если вы прочтёте то, что мы написали выше касательно “науки букв”49, то сможете легко понять, что перед вами просто один из примеров того, во что могут превратиться несколько обрывочных фрагментов подлинного и серьёзного знания, когда они попадают в руки людей, ничего в этом не понимающих»50. Разъяснение второе «Бюллетень Полярников» за март 1931 года под предлогом ответа на вышеприведенную реплику “рассыпался в оскорблениях” в адрес Генона; кроме того, некто, подписавшийся как Зам Бхотива, обещал воспроизвести in extenso предисловие, написанное Геноном для книги «Загадочная Азия» (вышедшей, напомним ещё раз, в декабре 1929 года) и тут же изъятое; именно на эту статью метафизик опубликовал второй ответ в журнале «Покрывало Исиды» в июне 1931 года: «Эти люди весьма странным образом заблуждаются, если считают, что помешали нам опубликовать предисловие […/…]. Что же касается заявления, что будто бы автор книги “по своей воле изъял” этот текст, то это наглая ложь. На самом деле, чтобы добиться этого изъятия, нам пришлось угрожать остановкой тиража, если только публикация будет предпринята против нашей воли! […/…] Что же касается людей, которые покинули организацию, мы говорили о них во множественном числе потому, что мы знаем как минимум четверых51; так что лучше с этим не спорить. Мы не можем проявлять “гнев” в отношении вещей, которые представляют собой обыкновенную глупость, однако, прочитав “откровения Конан Дойла” в февральском и мартовском номерах, мы с удовлетворением можем отметить, что не ошиблись, предсказывая, что всё предприятие закончится спиритизмом […]»52. См. «Покрывало Исиды» за февраль 1931 года, воспр. в G/31-SSS, ch. VI, pp. 48–54: La Science des lettres . 50 G/31-THPR, pp. 447–449. 51 Без сомнений, Генон был лично знаком с Морисом Магром и Жаном МаркеРивьером. 52 Генон в июньском номере «Покрывала Исиды»; впервые воспр. в Hapel/2001-RGRM, pp. 60–61. 49


514

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ Последствия

В одном письме за 1935 год Генон уточняет: «Что касается вопроса об упомянутом “оракуле”, я должен вам сказать, что в этом нечто есть; однако же следует заметить, что это нечто весьма “левое” в обоих смыслах этого слова»53. В 1949 году Генон, отражая «ядовитые» атаки (sic) Альбера ФранкДюкена (1896–1955), которого он называл «...так называемым камбоджийским принцем, каковой некогда выступил против [меня] в “Бюллетене Полярников” (мир воистину очень мал!) с грубой и ненавистнической статьёй и который иногда подписывается символическим числом 666, пытаясь затмить блеск Алистера Кроули»54, вновь ощутил необходимость объясниться: «Таинственная Азия вышла в свет с тремя предисловиями, из которых ни одно не принадлежит нашему перу; это правда, что мы также написали своё предисловие, которое, кстати, не содержало ничего кроме общих утверждений, которые настолько мало могут коголибо скомпрометировать, насколько это возможно, и это было сделано нами для того, чтобы, не форсируя события, дождаться результатов определённой проверки, которую мы собирались провести, не задействуя, кстати, никакой “механики”55 с нашей стороны (равно как и не “создавая помех”; однако, поскольку к нам обратились с просьбой, обыкновенная честность вынудила нас всё серьёзно проверить, прежде чем выносить заключения в пользу того или иного решения); поскольку этот результат оказался отрицательным, мы просто и без обиняков изъяли своё предисловие, высказав твёрдое несогласие видеть его в данной книге, где, как всякий может убедиться, его на самом деле нет. Всё это произошло не в феврале 1931 года, а в течение лета 1929 года (кстати, «Таинственная Азия» была издана в конце того же года); вообще, начиная с 1927 года мы настолько же мало расположены «не давать спуску» Полярникам, насколько мы формально отказывались от какоголибо участия в их “трудах”, не имея ни малейшей склонности к кривляньям “церемониальной магии”, которая, кстати, внезапно вышла у них на первый план и стала играть роль основной составляющей»56. В 1950 году Гене сказал Полю Ле Куру следующее: «...мы вынуждены повторить ещё раз, что нас не “одурачили”, и нас не “занесло не туда”, поскольку […] наша единственная цель состояла в том, чтобы, действуя так, как мы действовали в этих обстоятельствах, выиграть время, неГенон, письмо к Артуро Регини, Каир, 25 апреля 1935 года, воспр. в Arturo Reghini, Les Nombres sacrés dans la tradition pythagoricienne maçonnique, Arché, Milan 1981, p. 217 (здесь упоминается как Reghini-NS). 54 G/49-CR, p. 217. 55 Генон цитирует выражения, использованные ФранкДюкеном в его статье. 56 G/49-CR, p. 207. 53


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 515 обходимое для проведения проверки, каковая была нужна нам по различным причинам, не принимаемым во внимание нашими оппонентами»57. Таким образом, исходя из вышесказанного, ни у кого не должно оставаться ни малейших неясностей на этот счёт. Мы уже отмечали, что Виктор Бланшар в 1937 году стал «верховным главой» «Братства Полярников»; теперь мы можем добавить, что группу «Полярников», которая была официально заявлена как областная Ассоциация, с 1933 года возглавляли следующие Великие Мастера: 1) магистр Лесетр, римский епископ и тайный камерарий Папы58; 2) так называемый «сатанист» и хорошо известный «мастер сексуальной магии» Анри Меслен, называемый Шампиньи, – епископ неогностической церкви, посвящённый Виктором Бланшаром... и член «Совета Девяти» «Братства Полярников»; 3) камбоджийский принц Арено Юкантор59; 4) наконец, граG/50-CR, p. 228. См. David Gattegno, Guénon (колл. « Qui suisje? », Éditions Pardès. Puiseaux 2001, p. 91) (здесь приводится как Gattegno/2001- GQS). 59 «Так называемым камбоджийским принцем», о котором говорил Рене Генон, вполне вероятно, был Арено Юкантор, сын камбоджийского принца Аруны Юкантора (1860–1934), сам также «любимый отпрыск» короля Камбоджи Нородома I. После Всемирной Выставки 1900 года король Нородом, явно по совету эльзасского публицистасоциалиста, бывшего военного врача Жана Гесса (1862–1926; автор книги «Дело Юкантора. Подноготная одного протектората», Париж 1900), направил во Францию своего любимого сына и предполагаемого наследника, принца Аруну Юкантора, чтобы там предъявить серьёзные претензии к французской колониальной администрации. Это посредничество, носившее весьма недипломатический характер, закончилось таким скандалом, что в итоге миссия принца была дезавуирована королём, и Аруна Юкантор вынужден был искать убежища в Брюсселе, после чего бежал в Сингапур, и, наконец, в Бангкок, где умер в 1934 году (см. Пьер Л. Ламан, «Дело Юкантора: анатомия одного колониального скандала», Париж 1989). В 1926 и 1927 годах «каодаисты» развернули мощную прозелитскую кампанию в Камбожде. Тысячи камбоджийцев отправились в паломничество к «Священному Центру» каодаизма в Тайнинь; поползли слухи, что «дух» НеакБон должен воплотиться в конной статуе одного кхмерского принца, установленной внутри ограды храма, и было объявлено о приезде принца Юкантора (см. Пьер Л. Ламан, op. cit.). Вспомним, что каодаизм – дальневосточная секта, опирающаяся на западный спиритизм; её церковь была сформирована (что имеет политические импликации) в 1926 году, и «...представляла собой, – как говорит Генон, – специфическую смесь буддизма, даосизма (совершенно неверно понятого, конечно), конфуцианства, христианства, и... спиритизма; спиритизма весьма необычного, кстати, когда сам Бог диктует сообщения посредством специальной «корзинки с длинной ручкой» (sic) » (G/31-THPR, p. 447). Согласно Пьеру Жейро, который утверждал, что встречался с принцем, «Юкантор, наследник Правящего Дома Камбоджи» и «автор книги» Bonmiments, был избран Великим Мастером «Братства Полярников» в 1930 году, однако был отстранён от должности, поскольку «слишком увлёкся магией, а также проявил амбициозность и догматизм» («Тайные общества Парижа», Эмиль и Поль, 1938, стр. 64). В своей книге «Судьба Империи» упомянутый буддистский принц говорит о некоем «Ун Ман Шенрезиг Шассеканпракайе, Будде наших дней, живущем среди янки» (стр. 200), однако мы считаем, вслед за Геноном, что сам принц (вместе с Робером Льевеном) входил в число тех, кто с успехом сыграл роль «тибетских» вдохновителей госпожи Бейли («МахаШохан», «Живой Будда» и пр.), а также представлял себя потомком то ЧингизХана, то древнего Царя кхмеров. Кроме того, как утоняет Генон, имела место «конкуренция», в которую были вовлечены Император Д.М.О.Р.К. 57

58


516

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

финя де ПюжольМюра. В отношении этой последней отметим вместе с Дж. Годвином, что основным контактом Отто Рана в Арьеже была именно она: «Без сомнений, не случаен тот факт, что исследования Полярников совпали во времени и пространстве с исследованиями, которые проводил Отто Ран (1904–1939) и которые легли в основу его успешной книги «Крестовый поход против Грааля». Ран, состоявший в СС с 1936 года, а может и ранее, в большой степени ответственен за создание мифологического комплекса, который связал Святой Грааль с катарами и Монсегюром, а также с одноимённым замком»60. Добавим, что упомянутый «мифологический комплекс» поддерживает «Роза и Крест Гарлема» Яна ван Рийкенборга (1896–1968), основателя «Золотой РозыКреста» (с последней организацией был связан «штайнерианец» Деодат Роше); также Вивиан Постель дю Ма61, прежде чем принять участие в группе «Полярников» в 1927 году, входил в число двенадцати членов «Братства Эли», внутреннего ордена «Братства Наблюдателей» самого главного «штайнерианца» Рене Шваллера де Любича (1887–1961)62. Спенсер Льюис и «МахаШохан», конкуренция «...такого же сорта, каковая сопровождала претензии Арено Юкантора на наследование империи ЧингизХана (причём упомянутый Юкантор всё же смог убедить бедного Менгеля [должно быть, здесь речь идёт о Гастоне де Менгеле, сотруднике журнала «Покрывало Исиды» с 1928 по 1931 год и авторе исследования «Археология Атлантиды согласно Спенсеру Льюису»] заняться реставрацией империи Каролингов!)» (Генон, неопубликованное письмо к Рене Аллару от 31 декабря 1947 года). Наконец, отметим, что бывший председатель Национальной Ассамблеи Кхмеров С.Х. Сон Санн (1911–2000) в статье «Признательность одного камбоджийца. Чем я обязан Рене Генону» написал следующее: «Только лишь в 1938 году, благодаря Её Королевскому Высочеству Принцессе Юкантор, я смог прочитать Рене Генона, который открыл для меня мою собственную страну. [...] Я хочу поблагодарить France-Asie за предоставленную мне возможность высказать публично свою признательность Рене Генону, одному из величайших современных эзотериков, который представил всему миру, и самим восточным людям в том числе, истинное понимание Востока». (Специальный выпуск France-Asie, январь1953 года, переиздано “La Touriale”, Marseille 1994, pp. 21–22). Тем не менее похоже, что Принцесса Пин Пеан Юкантор, тётя Нородома Сиханука, поддерживала прочные связи с такими французскими теософами, как Марк Рюкар. 60 Joscelyn Godwin, «Arktos. Le Mythe de Pôle dans les sciences, le symbolisme et l’idéologie Nazie», Arché, Milan 2000, p. 106 (здесь упоминается как Godwin/2000-ARK). 61 Этот оккультист из Нанта, который некогда провёл довольно долгое время в Египте, был вовлечён в «папюсовскую» среду оккультистов. Автор курьёзной книги «Схема социального архетипа», в 30е годы прошлого века он вместе с Жанной Канудо (ещё одним членом группы «Полярников») руководил «эзотерикополитической» группой, чья доктрина основывалась на «Синархии» СентИв д’Альвейдра, каковое сообщество было занято, если можно так выразиться, борьбой с Гитлером и Муссолини «на астральном плане» (см. Godwin/2000ARK, p. 105). 62 Рене Шваллер был непосредственным преемником Рудольфа Штайнера (1861–1925), основавшего в 1913 году «Антропософское Общество». Об этой личности Рене Генон в своей корреспонденции писал следующее: «Штайнер, быть может, ещё опаснее, чем все остальные писатели подобного рода, поскольку он наиболее ясно понимает миссию, которую выполняет; это как минимум следует из той информации, которую я получил из различных источников в отношении действительно «тёмных» сторон его деятельности. Внешне


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 517 VII. Рене Генон в Эльзасе Господин и госпожа Дина Именно благодаря щедрости и дружескому расположению вдовы Мари Дина в 1930 году Рене Генон смог наконец посетить исламские земли. Прежде чем раскрыть все обстоятельства этой судьбоносной встречи (имевшей место, заметим, сразу после «проверки» источников группы «Полярников»), следует сказать несколько слов о самой госпоже Дина. Урождённая Мэри УоллесШилитоу (Цинциннати, Огайо, 23 декабря 1878 – Женева, 22 сентября 1938), госпожа Дина была дочерью канадского железнодорожного короля и унаследовала большое состояние, когда стала вдовой Ассана Фарида Дина (1871–1928). Сын индуса (внука Магараджи Лагоры) и француженкиe, господин Дина сам был весьма удачливым исследователем и учёным, человеком небольшого роста, но крепкого сложения63, с живым взглядом; он проявлял интерес к музыке, ассириологии64, астрономии, алхимии, оккультизму, «метапсихии» и буддизму65. По возвращении из дальних экспедиций66 он в 1911–1912 годах устраивал в Париже конференции, пока 22 июня 1914 года тайно не взял в жёны одну хрупкую наследницу67, находящуюся под его опекой, к чему его неоднократно подталкивали её американские братья. Когда господин Дина был жив, пара проводила зимы в замке ВальСен, недалеко от БарсюрОб, а лето – в месте, известном как «Лез Авеньер» [т.е. «овсяные поля» – прим. перев.] недалеко от городка Крюзей, раскинувшегося на склонах горы дю Салев неподалёку от Аннеси, в Верхней Савойе. «Гоподин Дина, – уточняет Поль Шарконак, – решил построить кажется, что всё, о чём он говорит, не более чем фантазия, как и всё, полученное путём так называемого «ясновидения»; однако же за пределами этого можно различить несколько иные очертания...» (неопубликованное письмо Гастону Жеоржелю, Каир, 20 июня 1937); и ещё: «...согласно тем сведениям, которые я получаю со всех сторон, эта личность обладает поистине “сатанинскими” чертами...» (неопубликованное письмо Гастону Жеоржелю, Каир, 29 ноября 1937). 63 Говорят, что когда он сидел на обычном стуле, его ноги не доставали до пола, – однако, быть может, это лишь слухи, распространяемые недоброжелателями. 64 Он заведовал кафедрой ассириологии в Оксфорде. 65 Согласно l’Illustration, в 1905 году он принимал участие в «собрании чистых», которые собирались в Пенджабе, в гигантском буддистском храме, врезанном в склон горы. 66 Прежде чем осесть в Европе и жениться на наследнице канадских железных дорог, он занимался изучением железнодорожного дела в Китае (помимо минералогических исследований), планируя осуществить знаменитый проект соединения железнодорожным путём Индии с Китаем – путём, который должен был пересечь весь регион нижних Гималаев (см. Häusermann, Assan F. Dina ou le Sphinx des Avenières, Yva Peyret Éditeur, Corcelles-le-Jorat, Suisse 1994, p. 27). Заметим, что это был тот же самый проект, над которым, есть все основания считать, оккультным образом трудилась Александра ДавидНеель. 67 Мэри УоллесШилитоу страдала повышенной эмоциональной чувствительностью вследствие перенесённого в детстве цереброспинального менингита.


518

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ. АРХИВ

за свои средства при содействии многих французских учёных обсерваторию. Её планировали расположить на горе Салев, вблизи Крюзей, на высоте 1300 м., и она должна была стать крупнейшей в мире68. К сожалению, этот проект так и не осуществился, поскольку Дина умер в июне 1928 года на борту пакебота, возвращавшегося из Индии. Он оставил нам книгу «Судьба, смерть и связанные с ними гипотезы», которая не лишена интереса»69. Эта книга Ассана Фарида Дина, которая, кстати, называется «Судьба, смерть и их тайны»70, содержала эксплицитные отсылки к «космическому» движению Теманлис, каковое является светской формой движения Теона71; автор этого труда также является автором книги по алхимии, озаглавленной «Философская Наука», которая была окончена в Марселе 11 декабря 1916го и подписана «А.М.А.», за каковой подписью и опубликована в 1917 году в Женеве72. Эти инициалы, согласно Женевьев Дюбуа, соответствуют псевдониму Рене Шваллера: “Ahor Mahomet Ahliah”. В часовне замка «Лез Авеньер» Бернар Жаке в 1967 году обнаружил мозаику из позолоченной фольги, на которой представлены большие арканы Таро, выполненные в стиле колоды Освальда Вирта (1860–1943); затем, в 1978м в замке ВальСен, был открыт «Храм Таро», в котором малые арканы были изображены в виде барельефа...73 Летом 1904 года поляна, раскинувшаяся на большой высоте не склонах МонСалев, пленила своей красотой богатую светскую даму Мэри Шиллитоу. Она попросила отца купить ей этот участок в 1905м, то есть за год до его смерти; затем, в 1907м74, она развернула там колоссальные строительные работы, целью которых являлось создание весьма барочного замка (ныне превращённого в гостиницу), задуманного как «святилище» её горячо любимой младшей сестры Виолетт, умершей от гриппа в Каннах в 1901 году; последняя была любовницей поэтессы Рене Вивиан (Полин Тарн, 1877–1909). При содействии своей подруги Марсель Сенар Мэри Шиллитоу украсила В номере 4338 за 24 апреля 1926 года журнал L’Illustration упоминает проект обсерватории Ассана Фарида Дина, который составлял серьёзную конкуренцию правительственным проектам. 69 Charconac/1958-VSRG, p. 93. 70 Этот так называемый «кодированный» текст, редакция которого была закончена в 1917 г., опубликован в издательстве Феликс Алькан (Париж, 1927). 71 См. Chanel/1994-OMT, p. 961. 72 В февральском номере журнала Études Traditionnelles за 1939 г. Генон написал такой постскриптум: «Недавно мы были весьма удивлены, обнаружив в каталоге одной библиотеки под нашим именем книгу «Философская Наука», напечатанную в Женеве в 1917 г. и подписанную только инициалами «А.М.А.»; тем нашим читателям, которым может попасться этот каталог, мы считаем необходимым сообщить, что эта атрибуция является грубой ошибкой, труднообъяснимой ещё и потому, что эта книга (чей настоящий автор умер более десяти лет назад, и был, кстати, с нами знаком) ни по своему содержанию, ни по форме не имеет ничего общего с тем, что мы пишем» (G/39-ACRI, p. 257). 73 См. Geneviève Dubois, Fulcanelli dévolé, Dervy, Apris 1992, pp. 39, 110. 74 Александра ДавидНеель провела октябрь 1907 г. в МонСалев. 68


П. Фейдель «Краткий обзор исторической роли Рене Генона» 519 замок запрестольными картинами и скульптурами XV–XVI столетий, затем её супруг устроил в нём гроты, подземный бассейн, украшенный сфинксами и другими мифическими существами, а также знаменитую часовню, каковая была завершена в 1917 году, как и две книги её создателя75, и о которой он говорил, что она должна была стать синтезом всех форм знания (очевидно, прежде всего египетского, то есть герметического). В своём замке госпожа Дина вместе с Марсель Сенар принимали многих «амазонок»: Мэйбел ДоджЛюэн, Элис и Натали КлиффордБарни (1867–1972), Полин Тарн и других; в это время супруг Мэри работал над расшифровкой ассирийских таблиц этажом выше или кружил над окрестными полями на своём биплане «Фарман» в поисках места, подходящего для постройки аэродрома. Мэри продала «Лез Авеньер» в 1936м (именно в этом году родился Паскаль Хойзерман76, единственный на сегодняшний день биограф Ассана Фарида Дина). Уехав в Швейцарию, она больше никогда не говорила о сестре до самой смерти, что также представляет собой загадку. Госпожа Дина и Рене Генон В начале 1929 года вдова Дина и Рене Генон встретились в кабинете Поля Шарконака на набережной СенМишель77. Ей исполнилось пятьдесят лет, и она весьма быстро стала поклонницей Рене Генона (который сам овдовел 15 января 1928 года и жил в полном одиночестве с марта 1929го). Несмотря на то, что их переписка отнюдь не демонстрировала большого взаимопонимания, госпожа Дина решилась предоставить свои средства для нужд «дела Традиции». Генон, который поделился этим предЕсли верить намёкам Ассана Ф. Дина, он также обустроил замок «магнетически», и, согласно имеющимся свидетельствам, двери открывались и закрывались согласно его воле. Место для постройки было выбрано также не совсем обычное, о чём свидетельствует Рене Генон в двух письмах, адресованных Эммануэлю Хиллелю, отрывки из которых были опубликованы в Les Cahiers de l’Herne (p. 455): «Всё, что вы мне рассказываете об этой области в Альпах, весьма занимательно; тут, похоже, действительно чтото есть. Я не знаю, насколько это ещё здесь живо, но, во всяком случае, вот весьма необычные вещи: мы находимся на горе Салев, каковое название, похоже, является формой Монсальват, а прямо рядом с ней располож