Issuu on Google+

Ч Е ЛОВ Е К Б Е З Г РА Н И Ц № 1 1 • 2 0 0 8

ФИЛОСОФИЯ • ПСИХОЛОГИЯ • ИСТОРИЯ • НАУКА • ИСКУССТВО

Ч Е ЛО В Е К Б Е З Г РА Н И Ц

Б Е Т ХОВ Е Н ОДИН ПРОТИВ СУДЬБЫ

• • • •

Момент истины для ТОМАСА МАННА Средство против СМУТЫ День ФИЛОСОФИИ Рождение КИНО


ОТ РЕДАКЦИИ

êéÑçÄü ëíàïàü Человек может учиться у всего: у гор, у облаков, у ветра, у всех созданий больших и малых, у братьев — людей. Для этого нужны лишь искреннее желание и толика наблюдательности. Американский писатель XIX века Герман Мелвилл советовал, например, учиться у моря. В его знаменитом романе-притче о белом ките «Моби Дик» можно найти сотни хороших и полезных уроков. Один из них поражает своей необычностью… Что может быть для моряка милее родной гавани?! «В гавани — безопасность, уют, очаг, ужин, теплая постель, друзья — всё, что мило нашему бренному существу. Но свирепствует буря, и гавань, суша таит теперь для корабля жесточайшую опасность». Одно соприкосновение с таким еще вчера желанным берегом грозит штормующему кораблю неминуемой гибелью. Единственный шанс спастись — повернуться спиной к обманчивому уюту гавани и кинуться навстречу разыгравшейся стихии. Так и в нашей судьбе: милые сердцу привычки, душевный покой, повседневные радости становятся смертельно опасными, стоит подняться жизненной буре. И, чтобы не разбиться о прибрежные камни собственных иллюзий и привязанностей, нужно вовремя отыскать свою «стихию» и смело окунуться в нее с головой. Ведь то, что в обыденной жизни казалось тяжелым и страшным, станет тогда союзником и подарит надежду. Здесь нет ничего сверхъестественного. Гавань — это то, что мило «нашему бренному существу», бурное море — родная стихия для бессмертного духа. Что было такой «стихией» для Бетховена? Музыка?.. Нет. Борьба! Вечная битва с самим собой, с превратностями судьбы, с прогрессирующей глухотой — ужасной для музыканта болезнью. Но именно в этом сражении и родилась настоящая музыка: тонкая, трепетная, пробуждающая, героическая. Только человек, на собственном опыте познавший горе, мог так спеть оду «К радости». «Стихия» Томаса Манна — познание души человека. Заглянув в нее впервые, он ужаснулся: столько страшного, греховного, больного он обнаружил в себе и в других людях. Но не отступил, не отрекся, продолжил искать и, пройдя сквозь «бесстыдную гнусность» зла нацизма, открыл себе и другим «величаво-простую красоту добра». Да и философия, день которой человечество отмечает 20 ноября, — это тоже своего рода «стихия». «Стихия», в которой оказывается каждый человек, отважившийся искать себя нового и лучшего. И поистине этот поиск достоин того, чтобы длиться всю жизнь, а не только один день философии.  Дмитрий Зубов


1

БЕТХОВЕН. ОДИН ПРОТИВ СУДЬБЫ •Ода «К радости»

4 20

ТЕМА НОМЕРА

ëéÑÖêÜÄçàÖ

В России всегда был важнее вопрос не «как живешь?», а «зачем живешь?»

44

ЯЗЫК СИМВОЛОВ

•Тайна и сила колоса

24

Колос, «срезанный в тишине»

ТАЙНОПИСЬ ИСКУССТВА

•Алтарь Отечества

28

ЛИЧНОСТЬ

•Ученик жизни О писателе Томасе Манне

32

Калейдоскоп ................................

КАК УСТРОЕН МИР

•Нильс Бор Физик и философ

24

38

Киноклуб • Первые 7 1/2 минут российского кино ..........................

ВНУТРЕННИЙ МИР

Магия книги

•Куда?

• «Синяя птица» 100 лет спустя .................................

43

2

52 56

Философский словарик ГОСТИНАЯ

•Мосты над пропастью Интервью с директором Карельского краеведческого музея М. Л. Гольденбергом

44

• Международный день философии .....................................

Как подписаться на журнал ........................

60

3 с. обл.


2

КАЛЕЙДОСКОП

Вдохновение — это такая гостья, которая не любит посещать ленивых. П. И. Чайковский СОБЫТИЕ

Масонство: история, ритуал, символика До 4 декабря в петербургском Музее истории религии работает выставка, посвященная масонству, одному из ярких явлений духовной жизни человечества. На выставке представлено около 160 экспонатов конца XVIII — начала ХХ веков, рассказывающих об истории братства вольных каменщиков в России и Европе. Это подлинные рукописи и документы, знаки отличия, ритуальные предметы (фартуки, мастерки, молотки, ленты), редкие гравюры, фотографии и книги, грамоты и дипломы, живопись и скульптура, хрустальные бокалы и фарфоровая посуда. Музей впервые представил свое масонское собрание в таком объеме. Выставка состоит из нескольких разделов. Первый посвящен масонским ритуалам и символике, второй — рыцарским степеням в масонстве (особый интерес представляют рукописи, предметы облачения и масонские знаки XIX века). Основной раздел экспозиции рассказывает об истории масонства в России, а заключительный — о братских трапезах, которыми завершались посвящение в ложу или повышение братьев в степени. По материалам www.museum.ru

УЛЫБНИТЕСЬ

Почему вы живой Марк Твен, известный писатель и редактор газеты, получил пачку плохих стихов под заголовком «Почему я живой?». Возвращая рукопись, Твен ответил автору: «Потому что прислали стихи по почте, а не пришли лично».

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Древний мифологический словарь Публикуя в Интернете фрагмент египетской «Книги мертвых», запечатленный на папирусе из коллекции немецкого искусствоведа Юлиуса Курта, ученые обнаружили неизвестный мифологический лексикон, нечто вроде словаря. На обороте папируса в три колонки перечислены драгоценные металлы, минералы, древесина и животные с указанием, каким богам они посвящены. Лексикон уже переведен профессором Х.-В. Фишер-Эльфертом. Вот что значится на трех его сохранившихся фрагментах:


КАЛЕЙДОСКОП

ДАТА

2. Кедр: это Осирис. Бук: это Хор, это Тот. Сикомора: это Нут. 3. Обезьяна: это Ра. Ихневмон: то же. Кот: то же. Кошка: это Око Ра. Ибис: это Тот. Цапля: это Ра. Самка грифона: это Око Ра.

Сказкотерапия Сельмы Лагерлёф Что делать, когда ты, прикованная к постели параличом, лежишь на спине, и даже полет мухи становится для тебя событием? Маленькая Сельма выжила только благодаря стараниям бабушки, раскрывшей ей удивительный мир волшебной сказки. Впитанные с детства истории и богатая фантазия не только помогли Сельме Лагерлёф победить болезнь, но и принесли ей славу первой женщины-писателя, удостоенной Нобелевской премии по литературе. Ее сказку «Путешествие Нильса с дикими гусями» по праву относят к «вечным» книгам. Двадцатого ноября весь мир отмечает 150 лет с ее рождения.

КСТАТИ

Самая глубокая Долина реки Ярлунь-Цзангбо в Азии, простирающаяся от Тибета до Бангладеш, считается самой глубокой на Земле. Ее средняя глубина 5000 м, а максимальная — 5382 м, то есть в три раза больше, чем глубина Большого Каньона в США.

Сельма Лагерлёф

1. Золото: это тело Ра. Серебро: это кости Ра. Ляпис-лазурь: это волосы Ра. Бирюза: это зубы Осириса. Малахит: это глаза Ра. Иначе — это Око Хора.

Что объединяет лондонский Букингемский дворец, парижский Лувр, американский Белый дом, наш Большой театр и берлинский Рейхстаг? Стиль Палладио. Архитектор Андреа ди Пьеро ди Падова взял себе псевдоним Палладио в честь греческой богини мудрости Афины Паллады. О мудрости самого зодчего мы можем судить по построенным им храмам, виллам, дворцам и, конечно, знаменитому трактату «Четыре книги об архитектуре». В нем есть такие строки: «Красота возникает из грациозной формы и соотношения различных частей между собой и общего к частному, потому что здания, подобно красивому человеческому телу, не должны иметь ничего лишнего и все в них должно быть пропорционально и уместно». Тридцатого ноября со дня рождения Мастера исполняется 500 лет.

Андреа Палладио

Классический стиль Андреа Палладио

3


4

ТЕМА НОМЕРА

К

ак и многие, я узнала о Вас, дорогой Бетховен, в раннем детстве, впервые услышав ставшую потом любимой «К Элизе». Мне тогда очень захотелось узнать, к кому Вы обращаетесь в своей музыке, кто такая Элиза — очаровательная девушка, волшебница, фея? И мое воображение рисовало образ прекрасной дамы, и я мечтала быть похожей на нее! А когда я узнала о Вашем недуге, то долго плакала, так мне хотелось Вам помочь… Затем наступила пора пылкой влюбленности, и, часами перебирая клавиши, я играла «Лунную сонату» и улетала в своих грезах далеко-далеко. «Аппассионата» же стала для меня настоящим полем сражения, я слушала ее, и во мне бушевала буря противоречий. Я сражалась, хоть до конца и не понимала, с кем и за что, но тогда это было неважно, важно было чувствовать, что я это могу. Потом пришли первые настоящие поражения, первые осознания не только своей силы, но и слабости, растерянность перед требованиями окружающего мира, первые вопросы «куда же дальше?» и «зачем»?». И хотя Пятая симфония со знаменитой темой «как Судьба стучится в дверь» не дала всех ответов, но поддержала, словно друг, который все это переживал вместе со мной. А сегодня, вместе с друзьями перелистывая страницы Вашей биографии, я вдруг осознала, что многое в ней мне незнакомо и непонятно, и мое прежнее представление о Вас растаяло, как дым. Всё оказалось глубже, сложнее и красивее… И мне очень хочется, дорогой Бетховен, чтобы мои открытия, мою любовь к Вам разделил еще кто-нибудь, какой-то читатель в далеком уголке России, чтобы благодаря Вам он заново открыл свой путь, свое место в этом мире. Анна Мироненко


ТЕМА НОМЕРА

5

ÅÖíïéÇÖç éÑàç èêéíàÇ ëìÑúÅõ


6

ТЕМА НОМЕРА

Л

юдвиг ван Бетховен родился в 1770 году в немецком городке Бонне. В домике с тремя комнатами на чердаке. В одной из комнат с узким слуховым окном, почти не пропускавшим света, часто хлопотала его матушка, его добрая, нежная, кроткая матушка, которую он обожал. Она умерла от чахотки, когда Людвигу едва исполнилось 16, и ее смерть стала первым сильнейшим потрясением в его жизни. Но всегда, когда он вспоминал о маме, его душу наполнял нежный, теплый свет, словно ее касались руки ангела. «Ты была так добра ко мне, так достойна любви, ты была моим самым лучшим другом! О! Кто был счастливее меня, когда я еще мог произнести сладостное имя — мать, и оно было услышано! Кому я могу сказать его теперь?..» Отец Людвига, бедный придворный музыкант, играл на скрипке и клавесине и имел очень красивый голос, но страдал самомнением и, опьяненный легкими успехами, пропадал в кабаках, вел весьма скандальную жизнь. Обнаружив у сына музыкальные способности, он задался целью во что бы то ни стало сделать из него виртуоза, второго Моцарта, дабы решить материальные проблемы семьи. Он заставлял пятилетнего Людвига по пять-шесть часов в день повторять скучные упражнения и нередко, придя домой пьяным, будил его даже ночью и полусонного, плачущего усаживал за клавесин. Но вопреки всему Людвиг любил отца, любил и жалел. Когда мальчику исполнилось 12 лет, в его жизни произошло очень важное событие — должно быть, сама судьба послала в Бонн Христиана Готлиба Нефе, придворного органиста, композитора, дирижера. Этот незаурядный человек, один из самых передовых и образованных людей того времени, сразу угадал в мальчике гениального музыканта и стал бесплатно учить его. Нефе познакомил Людвига с творчеством великих: Баха, Генделя, Гайдна, Моцарта. Он называл себя «врагом церемониала и этикета» и «ненавистником льстецов», эти черты потом ярко проявились и в характере Бетховена. Во время частых прогулок мальчик жадно впитывал слова учителя, который декламиро-

Портрет 13-летнего Людвига

вал произведения Гёте и Шиллера, рассказывал о Вольтере, Руссо, Монтескьё, об идеях свободы, равенства, братства, которыми жила в то время вольнолюбивая Франция. Идеи и мысли своего учителя Бетховен пронес через всю жизнь: «Дарование — это еще не всё, оно может погибнуть, если человек не обладает дьявольским упорством. Потерпишь неудачу, начни снова. Сто раз потерпишь неудачу, сто раз начни снова. Человек может одолеть любое препятствие. Дарования и щепотки достаточно, а упорства нужен океан. А кроме дарования и упорства нужна еще уверенность в себе, но не гордыня. Храни тебя Бог от нее». Спустя много лет Людвиг в письме поблагодарит Нефе за мудрые советы, которые помогли ему в изучении музыки, этого «божественного искусства». На что тот скромно ответит: «Учителем Людвига Бетховена был сам Людвиг Бетховен». Людвиг мечтал поехать в Вену, чтобы познакомиться с Моцартом, чью музыку он боготворил. В 16 лет его мечта осуществилась. Однако Моцарт отнесся к юноше с недоверием, решив, что тот исполнил для него пьесу, хорошо разученную. Тогда Людвиг попросил дать ему тему для свободной фантазии. Так вдохновенно он еще никогда не импровизировал! Моцарт был поражен. Он воскликнул, повернувшись к друзьям: «Обра-


ТЕМА НОМЕРА

тите внимание на этого юношу, он заставит заговорить о себе весь мир!» К сожалению, больше они не встретились. Людвиг был вынужден вернуться в Бонн, к нежно любимой больной маме, а когда позже вернулся в Вену, то Моцарта уже не было в живых. Вскоре отец Бетховена окончательно спился, и на плечи 17-летнего юноши легла забота о двух младших братьях. К счастью, судьба протянула ему руку помощи: у него появились друзья, у которых он нашел поддержку и утешение, — Елена фон Брейнинг заменила Людвигу мать, а брат и сестра Элеонора и Стефан стали его первыми друзьями. Только в их доме он чувствовал себя спокойно. Именно здесь Людвиг научился ценить людей и уважать человеческое достоинство. Здесь он узнал и на всю жизнь полюбил эпических героев «Одиссеи» и «Илиады», героев Шекспира и Плутарха. Здесь он встретился с Вегелером, будущим мужем Элеоноры Брейнинг, который стал его лучшим другом, другом на всю жизнь. В 1789 году тяга к познанию привела Бетховена в Боннский университет на философский факультет. В этот же год во Франции случилась революция, и вести о ней быстро долетели до Бонна. Людвиг вместе с друзьями слушал лекции профессора литературы Евлогия Шнейдера, который вдохновенно читал студентам свои стихи, посвященные революции: «Сокрушать глупость на троне, сражаться за права человечества… О, на это не способен ни один из лакеев мо-

Дом, где родился Людвиг ван Бетховен

«Музыка — это высшая поэзия; она требует пламенного воображения и вдохновенной силы гармонии»

7


8

ТЕМА НОМЕРА

БЕТХОВЕН-УЧЕНИК В 1782 году благодаря участию Христиана Готлиба Нефе увидело свет первое сочинение 12-летнего Людвига Бетховена — фортепианные вариации на тему марша композитора Дресслера. Нефе писал о своем ученике: «Этот юный гений заслуживает поддержки… Если он будет продолжать в том же духе, как и начал, из него выйдет второй Вольфганг Амадей Моцарт». Йозеф Гайдн, просмотрев «Траурную кантату», воскликнул: «Мой юный друг, ваше место в Вене!» — и Бетховен отправился в музыкальную столицу мира брать уроки у Гайдна. Со свойственной ему добротой и благородством старый маэстро бесплатно занимался с Людвигом. Он посвящал его в тайны композиции и наставлял, что мастером становится только тот, кто был хорошим учеником. И ученик старался, питая к своему учителю бесконечное уважение. Иногда, чтобы выразить свою благодарность, Бетховен приглашал Гайдна на чашку кофе или шоколада, и 65летний композитор добродушно принимал приглашения, щадя самолюбие своего молодого друга. Они принадлежали к двум разным эпохам, их взгляды на жизнь и искусство существенно отличались. Грозная, мятежная музыка ученика пугала Гайдна, и он вел Бетховена по проторенным дорогам правил строгого сочинения минувших лет, пытаясь усмирить буйную фантазию Йозеф Гайдн начинающего композитора, а тому было тесно в рамках строгих правил… И все же при всех разногласиях отношения между Гайдном и Бетховеном оставались очень теплыми. В последние дни своей жизни Бетховен с детской радостью показывал Гуммелю фотографию дома, где родился Гайдн, и восклицал: «Колыбель такого великого человека!» После Гайдна учителем Бетховена стал Иоганн Альбрехтсбергер. Это был незначительный композитор, но лучший теоретик, строгий и требовательный педагог, автор известного учебника композиции. Однако Бетховен отказывался слеИоганн по следовать старым правилам и Альбрехтсбергер верить на слово учебникам. Альбрехтсбергер утверждал, что Бетховен ничем ему не обязан, потому что никогда не признавал того, что он преподавал. И все-таки, став уже зрелым мастером, Бетховен вернулся к отвергнутой в молодости теории композиции Альбрехтсбергера и заново изучал ее.

Е. Никутовски. Юный Людвиг за роялем

нархии. Это под силу только свободным душам, которые предпочитают смерть — лести, нищету — рабству». Людвиг был в числе горячих поклонников Шнейдера. Полный светлых надежд, чувствуя в себе огромные силы, юноша вновь отправился в Вену. О, если бы друзья встретили его в то время, они не узнали бы его: Бетховен напоминал салонного льва! Он был весел, жизнерадостен, танцевал, катался верхом и искоса наблюдал за тем, какое впечатление производил на окружающих. Иногда Людвиг бывал пугающе мрачен, и только близкие друзья знали, сколько доброты пряталось за внешней горделивостью. Стоило улыбке озарить его лицо, и оно освещалось такой детской чистотой, что в эти мгновения было нельзя не любить не только его, но и весь мир! В это же время были изданы его первые фортепианные сочинения. Успех издания оказался грандиозным: на него подписались больше 100 любителей музыки. Особенно страстно ждали его фортепианных сонат молодые музыканты. Будущий известный пианист Игнац Мошелес, к примеру, тайком покупал и разбирал «Патетическую сонату» Бетховена, на которую его профессора наложили запрет. Позже Мошелес стал одним из любимых учеников маэстро. Слушатели, затаив дыхание, упивались его импровизациями на фортепиано, многих они


ТЕМА НОМЕРА

Боннский университет

трогали до слез: «Он вызывает духов и из глубин, и с высот». Но творил Бетховен не для денег и не для признания: «Что за бессмыслица! Я никогда не думал писать для известности или для славы. Нужно дать выход тому, что у меня накопилось на сердце, — вот почему я пишу». Он был еще молод, и критерием собственной значимости для него являлось ощущение силы. Он не терпел слабости и невежества, относился свысока как к простому народу, так и к аристократии, даже к тем милым людям, которые любили его и им восхищались. С царской щедростью он помогал друзьям, когда они нуждались в

«Люби людей, люби самоотверженно, беззаветно, люби настолько, чтобы их страдания были твоими страданиями»

9


10

ТЕМА НОМЕРА

БЕТХОВЕН-УЧЕНИК Последним венским наставником Бетховена был Антонио Сальери, которому в знак благодарности он посвятил три сонаты для фортепиано и скри��ки. Сальери внимательно следил за ростом ученика и стремился научить его писать для голосов так же легко, как это делали Антонио итальянцы. Но легкость воСальери кального письма итальянцев не прельщала Бетховена. Верный своему чутью, полный решимости, волнующих надежд, он отправился в самостоятельный путь, на котором его ждали падения, поражения, приступы бессилия, но постепенно шаг его становился тверже и увереннее. Он хотел, чтобы его музыка помогла осуществиться великой мечте, которая всегда жила в сердцах людей, — мечте о царстве Божьем на земле, основанном на братстве, справедливости и радости. Бетховен многому учился у Баха и Генделя, которых называл композиторами, достигшими вершины музыкального искусства, и считал своими учителями. Он восторженно приветствовал выход полного собрания сочинений Баха, памяти которого посвятил три увертюры: «Это Иоганн отрадно моему сердцу, котоСебастьян Бах рое целиком принадлежит высокому и великому искусству патриарха гармонии». Самым великим из классиков и самым глубоким из всех поэтов в музыке Бетховен считал Генделя. Он восхищался его счастливой мощью, поразительной легкостью, исключительным даром просто и непосредственГеорг Фридрих но выражать красоту. С Гендель юности и до самой смерти Бетховен неизменно говорил о нем: «Гендель величайший из когда-либо существовавших композиторов. Он неподражаем, это гений из гениев. У него следует учиться искусству создавать потрясающие эффекты самыми скромными средствами».

Однажды Бетховен и Гёте, гуляя, встретили императрицу. Гёте, отойдя в сторону, склонился в глубоком поклоне, Бетховен прошёл сквозь толпу придворных, едва притронувшись к шляпе.

этом, но в гневе бывал к ним безжалостным. В нем сталкивались огромная любовь и такой же силы презрение. Но вопреки всему в сердце Людвига, словно маяк, жила сильная, искренняя потребность быть нужным людям: «Никогда, с самого детства не ослабевало во мне рвение служить страдающему человечеству. Никогда я не взимал за это никакого вознаграждения. Мне не нужно ничего, кроме чувства довольства, которое всегда сопровождает доброе дело». Юности свойственны подобные крайности, потому что она ищет выхода для своих внутренних сил. И рано или поздно человек оказывается перед выбором: куда направить эти силы, какой путь избрать? Бетховену сделать выбор помогла судьба, хотя ее способ может казаться слишком жестоким… Болезнь подступала к Людвигу постепенно, в течение шести лет, и обрушилась на него между 30 и 32 годами. Она поразила его в самое чувствительное место, в его гордость, силу — в его слух! Полная глухота отрезала Людвига ото всего, что ему было так дорого: от друзей, от общества, от любви и, самое страшное, от искусства!.. Но именно с этого момента он начал по-новому осознавать свой путь, с этого момента начал рождаться новый Бетховен. Людвиг уехал в Гейлигенштадт, поместье близ Вены, и поселился в бедном крестьян-


ТЕМА НОМЕРА

Церковь в селении Гейлигенштадт, в котором Бетховен написал «Гейлигенштадтское завещание». В этом документе он выразил свое отчаяние, вызванное наступающей глухотой.

ском доме. Он оказался на грани жизни и смерти — крику отчаяния подобны слова его завещания, написанного 6 октября 1802 года: «О люди, вы, считающие меня бессердечным, упрямым, эгоистичным, — о, как вы несправедливы ко мне! Вы не знаете сокровенной причины того, что вам только кажется! С самого раннего детства мое сердце было склонно к нежному чувству любви и доброжелательству; но подумайте, что уже шесть лет я страдаю неизлечимым недугом, доведенным неумелыми врачами до ужасной степени… При моем горячем, живом темпераменте, при моей любви к общению с людьми я должен был рано уединиться, про-

«Мне не нужно ничего, кроме чувства довольства, которое всегда сопровождает доброе дело»

11


12

ТЕМА НОМЕРА

УЧЕНИК ПРИРОДЫ Почти каждое лето Бетховен уезжал из Вены в деревню. «Никто на белом свете не может любить деревню так, как я», — заметил он в одном из писем. Людвиг подолгу гулял среди лугов и полей, впитывая запахи и звуки, и в такие мгновения к нему часто приходили идеи новых произведений. Так, тема последней части «Аппассионаты» родилась во время прогулки около Деблинга летом 1804 года. Не успел Бетховен вернуться домой, даже не снял шляпы, подбежал к роялю — и обрушился на клавиши. Адажио сонаты «Аврора» звучит счастьем души, отдыхающей среди необъятных просторов, залитых солнцем. А какой восторг слияния со стихийными силами природы слышен в «Пасторальной симфонии»! Как вспоминал доктор Ваврух, Бетховен «зачастую целыми днями и неделями, с редкой выносливостью писал на склоне какого-нибудь лесистого холмика. Иногда же, прервав работу, не обращая внимания на ненастье, выбегал из дому еще разгоряченный и обуреваемый своими мыслями и просиживал часами во время метели в самых неуютных местах».

Ю. Шмид. Бетховен на прогулке

водить мою жизнь одиноко... Для меня не существует отдыха среди людей, ни общения с ними, ни дружеских бесед. Я должен жить как изгнанник. Если иногда, увлеченный моей врожденной общительностью, я поддавался искушению, то какое унижение испытывал я, когда кто-нибудь рядом со мною слышал издали флейту, а я не слышал!.. Такие случаи повергали меня в

Р. Шайн. Моцарт, Гайдн, Бетховен

страшное отчаяние, и мысль покончить с собою нередко приходила в голову. Только искусство удержало меня от этого; мне казалось, что я не имею права умереть, пока не совершу всего, к чему я чувствую себя призванным... И я решил ждать, пока неумолимым паркам угодно будет порвать нить моей жизни... Я на все готов; на 28-м году я должен был сделаться философом. Это не так легко, а для художника труднее, чем для кого-нибудь. О божество, ты видишь мою душу, ты знаешь ее, знаешь, сколько в ней любви к людям и стремления делать добро. О, люди, если вы когда-нибудь это прочтете, то вспомните, что были несправедливы ко мне; и пусть всякий, кто несчастен, утешится тем, что есть ему подобный, который, вопреки всем препятствиям, сделал все, что только мог, чтобы быть принятым в число достойных художников и людей». Однако Бетховен не сдался! И не успел он дописать завещание, как в его душе, словно небесное напутствие, словно благословение судьбы, родилась Третья симфония — симфония, не похожая ни на одну из существовавших раньше. Именно ее он любил больше других своих творений. Людвиг посвятил эту симфонию Бонапарту, которого сравнивал с римским консулом и считал одним из величайших людей нового времени. Но, впоследствии узнав о его коронации, пришел в


ТЕМА НОМЕРА

ярость и разорвал посвящение. С тех пор Третья симфония носит название «Героическая». После всего произошедшего с ним Бетховен понял, осознал самое главное — свою миссию: «Все, что есть жизнь, да будет посвящено великому и пусть будет святилищем искусства! Это твоя обязанность перед людьми и перед Ним, Всемогущим. Только так ты еще раз можешь явить то, что скрыто в тебе». Звездным дождем пролились на него идеи новых произведений — в это время родились соната для фортепиано «Аппассионата», отрывки из оперы «Фиделио», фрагменты Симфонии № 5, наброски многочисленных вариаций, багателей, маршей, месс, «Крейцеровой сонаты». Окончательно выбрав свой жизненный путь, маэстро словно получил новые силы. Так, с 1802 по 1805 годы на свет появились произведения, посвященные светлой радости: «Пасторальная симфония», фортепианная соната «Аврора», «Веселая симфония»… Часто, сам этого не осознавая, Бетховен становился чистым родником, в котором люди черпали силу и утешение. Вот что вспоминает ученица Бетховена, баронесса Эртман: «Когда у меня умер последний ребенок, Бетховен долгое время не мог решиться прийти к нам. Наконец, однажды он позвал меня к себе, и, когда я вошла, он сел за фортепиано и сказал только: „Мы будем говорить с вами музыкой“, после чего стал играть. Он все мне сказал, и я ушла от него облегченная». В дру-

«Я не знаю иных признаков превосходства, кроме доброты»

13


14

ТЕМА НОМЕРА

ИСПЫТАНИЕ СЛАВОЙ Музыка Людвига Бетховена покорила людей, им восхищались. Его произведения были нарасхват, он получал заказы из разных стран Европы, даже из Северной Америки. Лондонцы настойчиво звали его к себе. Королевская музыкальная академия Швеции приняла его в марте 1823 года в свои почетные члены. Французский король прислал ему золотую медаль с профилем маэстро. В Управлении изящных искусств Берлина с нетерпением ждали его переезда в их город. Как вспоминал Берлиоз, в 1834 году слушавший симфонию до-минор, «не было такого случая, с тех пор как во Франции стали исполнять эту симфонию, чтобы на четвертом такте вступления финала весь партер не вставал, как один человек, и не покрывал своими выкриками громовой голос оркестра. Зачастую некоторые исполнители, сами парализованные волнением, не в силах были продолжать свою партию и удержать выпадавший из рук смычок. Многие пытались подавить подступавшие к горлу рыдания». Но в период всеобщего поклонения и признания Бетховен оценивал себя трезво. «Подлинный художник, — говорил он, — лишен тщеславия, так как слишком хорошо понимает, что искусство безгранично. ��н смутно ощущает расстояние, которое отделяет его от цели. И, быть может, в ту пору, когда люди восхищаются им, он страдает из-за того, что еще не достиг вершины, откуда излучает сияние величайший гений, подобный далекоГектор Берлиоз му солнцу». Бетховен ясно осознавал, что музыка исходит из более великого источника, чем он сам, а на его долю выпал лишь благороднейший долг передать людям (весьма несовершенно, как он полагал) несколько лучей света, озаривших его. Ни один музыкант не ощущал с такой гордостью и смирением свою миссию. В своих божественных звуках он сумел донести до людей чистый, ясный голос Всевышнего, не исказив его, не приглушив его мощи.

К. Шютц. Собор и площадь Святого Петра в Вене Рядом с этой площадью жил Бетховен.

гой раз Бетховен сделал все, чтобы помочь дочери великого Баха, после смерти отца оказавшейся на грани нищеты. Он часто любил повторять: «Я не знаю иных признаков превосходства, кроме доброты». Теперь внутренний бог был единственным постоянным собеседником Бетховена. Никогда еще Людвиг не ощущал такую близость к Нему: «…ты уже не можешь жить для себя, ты должен жить только для других, нет больше счастья для тебя нигде, кроме как в искусстве твоем. О, Господи, помоги мне одолеть самого себя!» В его душе постоянно звучали два голоса, иногда они спорили и враждовали, но один из них всегда был голосом Владыки. Эти два голоса явственно слышны, например, в первой части «Патетической сонаты», в «Аппассионате», в симфонии № 5, во второй части Четвертого фортепианного концерта. Когда идея внезапно озаряла Людвига во время прогулки или разговора, с ним случался, как он говорил, «восторженный столбняк». В этот миг он забывал самого себя и принадлежал только музыкальной идее, и он не отпускал ее до тех пор, пока целиком не овладевал ею. Так рождалось новое дерзкое, бунтарское искусство, не признававшее правила, «которого нельзя было бы нарушить ради более прекрасного». Бетховен отказывался верить канонам,


ТЕМА НОМЕРА

провозглашенным учебниками гармонии, он верил только тому, что сам попробовал и испытал. Но им руководило не пустое тщеславие — он был вестником нового времени и нового искусства, и самым новым в этом искусстве был человек! Человек, отважившийся бросить вызов не только общепринятым стереотипам, но в первую очередь собственным ограничениям. Людвиг отнюдь не гордился собой, он постоянно искал, неустанно изучал шедевры прошлого: творения Баха, Генделя, Глюка, Моцарта. Их портреты висели в его комнате, и он часто говорил, что они помогают ему преодолевать страдания. Бетховен зачитывался произведениями Софокла и Еврипида, своих современников Шиллера и Гетё. Одному Богу известно, сколько дней и бессонных ночей провел он, постигая великие истины. И даже незадолго до смерти он говорил: «Я начинаю познавать». Но как же новую музыку принимала публика? Исполненная в первый раз перед избранными слушателями «Героическая симфония» была осуждена за «божественные длинноты». На открытом исполнении кто-то из зала произнес приговор: «Дам крейцер, чтобы кончили все это!» Журналисты и музыкальные критики не уставали наставлять Бетховена: «Произведение удручает, оно бесконечно и расшито». И маэстро, доведенный до отчаяния, обещал написать для них симфонию, которая будет длиться больше часа, чтобы они нашли короткой его «Героиче-

Р. Айчедт. Бетховен сочиняет музыку в кабинете на рассвете

«Душа подлинного музыканта — это арфа, струны которой звучат лишь тогда, когда их касаются человеческие судьбы, только тогда музыка не будет „пустым звоном“»

15


16

ТЕМА НОМЕРА

БЕТХОВЕН-УЧИТЕЛЬ «Такова уж особенность могучего гения, что он порождает других гениев», — писал Ромен Роллан. Бетховен, этот вечный ученик, стал учителем для многих известных людей. Молодой Шуберт, встречая Бетховена, не сводил с него глаз. Однако природная робость мешала ему заговорить с маэстро и выразить ему свой восторг. Шуберт так и не смог преодолеть страх и осуществить свою мечту — посетить Бетховена, как это делали Франц Шуберт многие другие. Он отважился только принести свои Вариации, опус 10, с посвящением Бетховену. За две недели до смерти маэстро получил «60 песен и мелодий» Шуберта и был поражен, он часами изучал их, восклицая радостно и восхищенно: «Поистине, в этом Шуберте есть искра Божья!» Бетховен назвал Шуберта избранником Духа и славы, предсказал, что его имя прогремит на весь мир, и сожалел, что не познакомился с ним раньше. 13 апреля 1823 года в Вене дал свой первый концерт 12-летний Ференц Лист, будущий знаменитый композитор и пианист. Его игра была гениальна. Бетховен вышел из публики, поднялся на эстраду и поцеловал Листа. Теплоту, с которой отнесся к нему маэстро, Лист помнил всю жизнь.

Ференц Лист

Рихарду Вагнеру музыка Бетховена помогла найти свой путь. Об этом он рассказал в своем очерке «Паломничество к Бетховену». Прослушав Девятую симфонию, он заболел горячкой. Его тогда словно громом поразило. «А выздоровев, — писал Вагнер, — я стал музыкантом… С той поры я не знал покоя! Все мои помыслы были направлены на одно: увидеть Бетховена! Ни один мусульманин Рихард Вагнер не горел более пламенной верой, отправляясь в паломничество к гробу пророка, чем я, стремясь совершить паломничество к скромному обиталищу Бетховена».

Автограф партитуры «Лунной сонаты» Четырнадцатая соната названа «Лунной» не самим автором, а поэтом-романтиком Л. Рельштабом, другом Ф. Шуберта. Случайно найденный образ навсегда закрепился за этим произведением, хотя и не вполне соответствует его содержанию.

скую». И он напишет ее спустя 20 лет, а сейчас Людвиг взялся за сочинение оперы «Леонора», которую позже переименовал в «Фиделио». Среди всех его творений она занимает исключительное место: «Из всех моих детей она стоила мне наибольших мук при рождении, она же доставила мне наибольшие огорчения, — потому-то она мне дороже других». Он трижды переписал оперу заново, снабдил четырьмя увертюрами, каждая из которых была по-своему шедевром, написал пятую, но все не был доволен. Это был неимоверный труд: кусочек арии или начало какой-нибудь сцены Бетховен переписывал 18 раз и все 18 по-разному. Для 22 строчек вокальной музыки — 16 пробных страниц! Едва «Фиделио» появилась на свет, как ее показали публике, но в зрительном зале температура была «ниже нуля», опера выдержала только три представления… Почему же Бетховен так отчаянно сражался за жизнь этого творения? В основу сюжета оперы легла история, произошедшая во время Французской революции, ее главными героями стали любовь и супружеская верность — те идеалы, которыми всегда жило сердце Людвига. Как и любой человек, он мечтал о семейном счастье, о домашнем уюте. Он, который постоянно преодолевал болезни и недуги, как никто другой, нуждался в заботе любящего сердца. Друзья не помнили Бетхове-


ТЕМА НОМЕРА

на иначе, как страстно влюбленным, но его увлечения всегда отличались необыкновенной чистотой. Он не мог творить, не испытывая любви, любовь была его святыней. Несколько лет Людвиг был очень дружен с семьей Брунсвик. Сестры Жозефина и Тереза очень тепло относились к нему и заботились о нем, но кто из них стала той, которую он в своем письме назвал своим «всё», своим «ангелом»? Пусть это останется тайной Бетховена. Плодом же его небесной любви стали Четвертая симфония, Четвертый фортепианный концерт, квартеты, посвященные русскому князю Разумовскому, цикл песен «К далекой возлюбленной». До конца своих дней Бетховен нежно и трепетно хранил в своем сердце образ «бессмертной возлюбленной». 1822–1824 годы стали особенно трудными для маэстро. Он неустанно работал над Девятой симфонией, но нищета и голод заставляли его писать издателям унизительные записки. Он собственноручно рассылал письма «главным европейским дворам», тем, кто когда-то оказывал ему внимание. Но почти все его письма остались без ответа. Даже несмотря на феерический успех Девятой симфонии, сборы от нее оказались очень маленькими. И всю свою надежду композитор возложил на «великодушных англичан», не раз выказывавших ему свои восторги. Он написал письмо в Лондон и вскоре получил от «Филармонического общества» 100 фунтов стерлингов в счет ус-

Л. Богел. Бетховен играет «Лунную сонату»

траивавшейся в его пользу академии. «Это было душераздирающее зрелище, — вспоминал один из его друзей, — когда он, получив письмо, сжал руки и зарыдал от радости и благодарности… Он хотел еще раз продиктовать благодарственное письмо, он обещал посвятить им одно из своих произведений — Десятую симфонию или увертюру, одним словом, что они только пожелают». Несмотря на такое положение, Бетховен продолжал сочинять. Последними его произведениями стали струнные квартеты, опус 132, третий из них с его божественным адажио он озаглавил «Благодарственная песнь Божеству от выздоравливающего».

17


18

ТЕМА НОМЕРА

БЕТХОВЕН-УЧИТЕЛЬ Уже после смерти Бетховен стал лучшим другом Ромена Роллана: «Очень давно — больше, чем полвека, — мы шагаем вместе! Мы старые товарищи. Я еще не достиг юношеского возраста, когда он взял меня за руку, он избрал меня, я избрал его… Бетховен стал моим командором, он завербовал меня в армию своих симфоний, в коРомен Роллан торых я черпал героизм, идущий на штурм, атакующий беспорядочные орды отрицания, сомнения, пагубных страстей. Затем пришел час, когда в последних произведениях я обрел отрешенность, — в такие минуты душа один на один беседует со своим богом, играя мимолетными образами и утверждаясь в сердце Бытия. Музыка Бетховена никогда не была для меня абстрактной мудростью — благодаря ее чарам в мои жилы вливалась свежая, новая кровь. Она проникала в мое тело, просачивалась во все поры и становилась моей плотью и моей мыслью. Это чудо — самая сокровенная тайна жизни, ее нельзя постичь разумом». Чертами Бетховена Ромен Роллан наделил одного из своих героев, святого Христофора — великого паромщика, переправляющего человечество с одного берега на другой. «Меня он перевез. Чей черед теперь?» В 1943 году из гестаповской тюрьмы в Берлине чешский писатель и журналист Юлиус Фучик писал своим родным: «Верьте мне, то, что произошло, ничуть не лишает меня радости, она живет во мне и ежедневно проявляется мотивом из Бетховена». Юлиус Фучик

Людвиг словно предчувствовал близкую смерть — он переписал изречение из храма египетской богини Нейт: «Я — то, что есть. Я — всё, что было, что есть и что будет. Ни один смертный не поднимал моего покрова. — Он один происходит от самого себя, и этому единственному обязано бытием все существующее» — и любил перечитывать его.

В декабре 1826 года Бетховен поехал по делам своего племянника Карла к брату Иоганну. Эта поездка оказалась для него роковой: давнишнее заболевание печени осложнилось водянкой. Три месяца болезнь тяжко мучила его, а он говорил о новых произведениях: «Я хочу еще много написать, я хотел бы сочинить Десятую симфонию… музыку к „Фаусту“… Да, и школу фортепианной игры. Я мыслю ее себе совсем по-иному, чем это теперь принято…» Он до последней минуты не терял чувства юмора и сочинил канон «Доктор, закройте ворота, чтобы не пришла смерть». Преодолевая неимоверную боль, нашел в себе силы утешить старого друга, композитора Гуммеля, который разрыдался, видя его страдания. Когда Бетховена оперировали в четвертый раз и при прокалывании из его живота хлынула вода, он воскликнул со смехом, что доктор представляется ему Моисеем, ударившим жезлом в скалу, и тут же, в утешение себе, прибавил: «Лучше вода из живота, чем из-под пера». 26 марта 1827 года часы в виде пирамиды, стоявшие на рабочем столе Бетховена, внезапно остановились, это всегда предвещало грозу. В пять часов дня разразилась настоящая буря с ливнем и градом. Яркая молния осветила комнату, раздался страшный удар грома — и всё было кончено… Ве-


ТЕМА НОМЕРА

сенним утром 29 марта проводить маэстро пришли 20 000 человек. Как жаль, что люди часто забывают о тех, кто рядом, пока они живы, и вспоминают и восхищаются ими только после их смерти. Все проходит. Солнца тоже умирают. Но тысячелетиями продолжают нести свой свет среди мрака. И тысячелетиями мы получаем свет этих угасших солнц. Спасибо вам, великий маэстро, за пример достойных побед, за то, что показали, как можно учиться слышать голос сердца и следовать за ним. Каждый человек стремится найти счастье, каждый преодолевает трудности и жаждет понять смысл своих усилий и побед. И может быть, ваша жизнь, то, как вы искали и преодолевали, поможет обрести надежду ищущим и страдающим. И в их сердце загорится огонек веры в то, что они не одиноки, что все беды можно преодолеть, если ты не отчаиваешься и отдаешь все самое лучшее, что в тебе есть. Может, подобно вам, кто-то выберет служение и помощь другим. И, подобно вам, обретет в этом счастье, даже если путь к нему будет вести через страдания и слезы.  Анна Мироненко, Елена Молоткова, Татьяна Брыксина Литература Р. Роллан. Бетховен. Великие творческие эпохи. Р. Роллан. Жизнь великих людей. А. Кенигсберг. Людвиг ван Бетховен. Краткий очерк жизни и творчества. В. Корганов. Бетховен: биографический этюд. И. Давидова. Бетховен. Его жизнь и музыкальная деятельность: Биографический очерк.

Й. Штилер. Людвиг ван Бетховен

«О, Господи, помоги мне одолеть самого себя!»

19


20

ТЕМА НОМЕРА

éÑÄ

«ä êÄÑéëíà» 1785 год. Фридриху Шиллеру всего 25, но он уже кумир свободномыслящей молодежи — поэт-философ, увлеченный античностью и воспевающий свободу духа, красоту и добродетель, «немецкий Шекспир», гонимый властями за свои первые пьесы, которые потрясли Достоевского и во многом определили его судьбу. В это время Фрид рих со чи ня ет оду «К ра дос ти»*, страстно взывая ко всему человечеству: «Обнимитесь, миллионы! Слейтесь в ра дос ти од ной!» Такого полета духа мировая литература давно не знала! Ода тут же разошлась по всей Германии и за ее пределы, став ис тин но на род ным сти хот ворением. А через 200 лет — этого не Фридрих Шиллер мог предвидеть да-

же мечтатель Фридрих — ее избрали официальным гимном союза объединившихся европейских государств (конечно, это еще далеко не то братство народов, которое воспевал поэт). 1792 год. Еще более юный Бетховен, увлеченный идеалами Французской революции и творениями Шиллера, Гомера, Плутарха, Шекспира, Гёте, знакомится с одой и решает обязательно написать для нее подобающую великую музыку. «Стихи Шиллера чрезвычайно трудны для музыканта, — говорит своему другу Людвиг. — Музыкант должен уметь взлететь гораздо выше поэта. А кто может тягаться с Шиллером?» Однако он не оставил своей мечты. Правда, прежде чем осуществить ее, прежде чем понять, что есть истинная радость и счастье, он прошел невероятный, поистине героический Путь. Путь длиною в тридцать лет… ——————————————————————— * Произведения ищите в «Музыкальной шкатулке» на www.bez-granic.ru.


ТЕМА НОМЕРА

С первыми же успехами и осознанием силы своего таланта к молодому Людвигу начала подступать глухота. Что может быть ужаснее для музыканта, чем не слышать звуков музыки?.. Зачем тогда жить? В 32 года он окончательно лишился слуха и в порыве отчаяния решил расстаться с жизнью и даже написал завещание… Но ведь музыка нематериальна, внутри она всегда звучит! А значит, нужно сражаться, значит, роковой недуг — это лишь таинственное благословение судьбы: пусть он ничего не слышит, зато отныне он может все усилия сосредоточить на главном, на том, к чему он призван, — успеть воплотить все, чем полнится душа. Подчинить этому всю свою могучую силу. «Плутарх научил меня смирению». Но смириться, по Бетховену, — это понять, чего хочет от тебя судьба, и следовать ей до конца. Страшное несчастье, которое могло сокрушить любого, заставило воспрянуть и проявиться во всем величии титаническую натуру Бетховена. «Мои физические силы растут и прибывают больше, чем когда-либо, вместе с силой духовной. Судьбе не удастся согнуть меня. О, как было бы прекрасно прожить тысячу жизней!» Из-под его пера начинают выходить симфо-

нии, сравнимые по драматургии и широте философского замысла с «Гамлетом» или «Фаустом». И неизменно приводящие к победе духа, ибо «музыка должна высекать огонь из груди человеческой». «Я хочу доказать, что тот, кто поступает достойно и благородно, тем самым обретает в себе силу переносить несчастья…» Почти нищий, больной, одинокий, воплощенное страдание, тот, кому словно весь мир отказал в радости, сам дарит радость миру! Он кует ее из своего несчастья, как выразил это во фразе, способной стать девизом всякой героической души: «Через страдания к Радости». «О, я обнял бы весь мир без моего недуга! Моя молодость, я чувствую это, только теперь начинается!.. Каждый день я все ближе подхожу к той цели, которую чувствую, но не могу описать». Появляются первые варианты темы Радости. Но сражение с самим собой еще продолжается… Одна прекрасная дама, Беттина Брентано, познакомившись с Бетховеном, с восторгом написала своему другу Гёте: «Он чувствует себя основателем нового духовного мира; он свободно творит неслыханное, чудесное. Что ему внешний мир, ему,

Карл Джагер. Портрет Людвига ван Бетховена

21


22

ТЕМА НОМЕРА

который с восходом солнца за своим святым трудом?.. О, Гёте, ни у какого царя или короля нет такого сознания своей силы и мощи, как у этого Бетховена!» Настал 1822 год. Бетховен погружен в создание Девятой симфонии*. В ней он вновь переживает всю свою жизнь, смысл ее открывается ему теперь полнее и яснее: «Нет ничего более высокого, — восклицает он, — чем приблизиться к Божеству и оттуда распространять его лучи между людьми». Это воплощенная в жизнь идея служения человечеству, всем братьям перед «Всемогущим, Вечным, Бесконечным», основанная на высшей любви и самоотречении. И тогда обретается истиная радость и счастье! Здесь уже нет личных радостей, личного стремления, личного страдания: здесь «веет дух всего человечества». «Радость — первенец творенья, — дочь великого Отца», — пишет Бетховен в тетрадях. И из глубины его души рождаются неслыханные звуки. И приходит мелодия Радости для любимой оды Шиллера — простая, как песня, и ясная, сильная, как гимн. Но она прозвучит в финале, до нее в симфонии, как в жизни, надо еще пройти путь. Итак, вы готовы?..

С первыми бушующими звуками будто начинает рушиться мир, отчаянные падения и неудержимые взлеты сменяют друг дуг�� — это «бессмертный дух» испытывает нечеловеческие потрясения (первая часть). Когда самое страшное позади, перед ним разворачивается волшебно-заманчивая картина всей земной жизни: от наивной детской радости бытия до вакхического опьянения наслаждением (вторая часть). Но вот уже звучит мелодия непостижимой красоты, ее дыхание широко и свободно — это мир идеального, с которым стремится слиться душа (третья часть). Но надолго ли? И где же я сам, каков мой мотив? Сомнения переходят в отчаяние. Какой же выбор? По очереди проносятся темы всех трех частей. Не то, не то, не то, говорит оркестр. И в тишине постепенно, прямо в присутствии слушателей, начинает рождаться та самая Мелодия Радости, бережно подхватываемая разными группами инструментов. Сначала она как первое исцеляющее дуновение радости, толькотолько поселяющейся в сердце. Постепенно Радость наполняет все существо, не оставляя места страданию. Но тут случается непредвиденное: снова врывается тема из первой части. И тогда на помощь Музыке при-


ТЕМА НОМЕРА

ходит Слово — к такому никогда еще не обращалась симфония за всю свою историю, — чтобы добавить к силе музыки силу ясно выраженной мысли! «О, братья, не надо этих звуков, дайте услышать более радостные», — возвещает солист-бас. И один за другим голоса вновь подхватывают только что родившуюся мелодию, которая, обретя слова светлой оды Шиллера, становится вдохновенной песней: Братья, в путь идите свой, Как герой на поле брани…

И вот уже звучит то героический марш победителей, прерывающийся от волнения, то гимн Радости, которая объединит всех людей, то священный хорал, разворачивающийся торжественной фугой… Радость, пламя неземное, Райский дух, слетевший к нам, Опьяненные тобою, Мы вошли в твой светлый храм. Ты сближаешь без усилья Всех разрозненных враждой, Там, где ты раскинешь крылья, Люди — братья меж собой!

И финальный «боевой» призыв всем будущим поколениям, нам с вами: Обнимитесь, миллионы! Слейтесь в радости одной! Там над звездною страною Мир любовью озарен!..

Русский композитор C. И. Танеев заметил однажды, что если бы на земле появились жители других планет, которым следовало за один лишь час дать представление о человечестве, то лучше всего было бы исполнить для них Девятую симфонию Бетховена, которая красноречивее речей и докладов напоминает о высших идеалах и о пути к их осуществлению. Подобно зрителям инициатического театра времен античности, люди приходят на исполнение Девятой симфонии, чтобы прикоснуться к великому, важному, стать участниками героических событий и вернуться «в мир» уже немного другими, более светлыми и сильными. А кто-то, возможно, как когда-то лейпцигский студент Вагнер, решит свою судьбу…  Борис Хомичев

23


24

ЯЗЫК СИМВОЛОВ

íÄâçÄ à ëàãÄ

äéãéëÄ В самый важный момент Элевсинских мистерий тому, кто посвящался в них, торжественно показывали колос пшеницы. Другой колос человек обязательно приносил с собой. Какое же сокровенное знание открывал ему в ночь приобщения к таинствам Деметры и Персефоны колос, «срезанный в тишине»?

Посев и сбор зерновых культур: пшеницы, ячменя, кукурузы — с древних времен сопровождался ритуалами. Так, в землях Европы люди верили, что дух, обитающий в хлебном поле, уходит в еще не сжатое зерно. Поэтому никто не хотел срезать последнюю несжатую полоску. Жнецы по очереди метали в нее серпами, до тех пор пока не срезали все колосья. У шотландцев, наоборот, срезание последних колосьев было почетной обязанностью. Они считали, что в этот миг на жнеца или жницу переходила благотворная, плодотворящая сила духа зерна. Последний сноп связывали так, чтобы он напоминал женскую фигуру, и нарекали Матерью хлеба. Это был особый, строго соблюдавшийся обряд. В Европе почитали «Двух богинь» — Мать хлеба и Деву хлеба. В Древней Греции это Деметра и ее дочь Персефона; у римлян — Церера и Прозерпина. На звездном небе богиня Деметра — это созвездие Девы. На старинных звездных картах и в атласах оно изображалось в виде крылатой девушки, держащей в руке зрелый пшеничный колос. А самую яркую звезду созвездия, альфу Девы, назвали Спика, «колос». Согласно мифу, Деметра вручила


ЯЗЫК СИМВОЛОВ

25

Деметра и Триптолем

людям первый колос пшеницы, научила земледелию Триптолема, сына элевсинского царя Келея и царицы Метаниры. Сохранились изображения, на которых царевич едет на золотой колеснице, запряженной крылатыми драконами, и разбрасывает по всей земле зерна пшеницы, которые дала ему богиня. Триптолем не только засеял землю, но и научил этому людей. То есть миф о Деметре рассказывает о зарождении культуры: слово «культура» происходит от латинского cultura — «возделывание». А имя Триптолема переводится как «три поля» — по мифу, перед тем как посадить зерна пшеницы, он трижды вспахал поле. Интересно, что в сборнике пословиц и поговорок Владимира Ивановича Даля есть формула приветствия, с которой обращались к заканчивавшим жатву: «С двумя полями сжатыми, с третьим засеянным!». В Древнем Египте времена года определяли звезды и Нил. Начало подъема воды было и началом нового года (середина июля). Разлив реки совпадал с появлением на небосклоне Сириуса, который не был видим до этого в течение 70 дней. У египтян было три времени года: «Разлив», «Возрождение», когда с полей сходила вода и их на-

В древнегреческой мифологии Триптолем — элевсинский царевич, любимец Деметры, которая посылала его в разные края, чтобы распространять земледелие. Во многих местах он почитался как основатель земледелия.

С Матерью хлеба были связаны основные обряды Ламмаса, праздника урожая у шотландцев, который приходился на 1 августа. Это «Время начала жатвы», период, когда «земля страдает под тяжестью своих плодов». У кельтов это праздник Лугнасад, посвященный солнечному божеству Лугу, первому сбору урожая, силам природы и земли. В этот день вся семья выходила в поле в праздничных нарядах, и глава семьи срезал первые колосья. А затем высоко в горах, куда порой поднимались несколько часов, в качестве подношения Лугу зарывали в землю десятую часть собранного в этот день зерна и часть приготовленного для общей трапезы кушанья. Потом устраивали игры, состязания, танцы.


26

ЯЗЫК СИМВОЛОВ

Сцена из Элевсинских мистерий Будем ли мы писать о неописуемом? Будем ли мы разглашать не подлежащее огласке? Будем ли мы произносить непроизносимое? Император Юлиан. Гимн к Матери Богов

Колос был атрибутом древнеегипетской богини Изиды, шумеро-семитской Кибелы, угаритской богини плодородия Анат. В Средние века и в эпоху Возрождения он изображался на платье Девы Марии как символ воскрешения и надежды на новую жизнь.

Хинрик Фунхов. Мария в платье с колосками. 1480

чинали обрабатывать, и «Жаркое время» или «Жатва» — период сбора урожая и самого низкого уровня воды. В это время на небосклоне появлялось созвездие Девы. И самые яркие звезды Девы египтяне называли «Девушками-жницами» или просто «Жницами». Золотые колосья — дети брака сияющего Солнца и девственной Земли, символ плодородия, возрождения, божественный дар жизни. Колосья или снопы пшеницы и других зерновых — атрибуты богов, воплощающих не только плодородие земли, но силу самой жизни, пробуждающейся, возрождающейся от смерти благодаря силе Солнца. Великая Мать (Кибела, Деметра, Церера, Анат) — это живые, созидательные космические силы, возобновляющие жизнь мира, не позволяющие ему остановиться и перестать существовать. Те, кто становились «сынами двух богинь» (так называли посвященных в Элевсинские мистерии), жили обычной жизнью, но, как утверждал Аристофан, «вели чистую, спокойную и святую жизнь», потому что обрели мудрость отличать добро от зла, не путать одно с другим. Все в своей жизни они соотносили с прекрасным и справедливым.


ЯЗЫК СИМВОЛОВ

27

Бог подземного царства Аид со своей супругой Персефоной, дочерью Деметры

Прожив опыт смерти во время мистерий, они познавали подлинную цену жизни, учились ценить ее. И они никогда не пытались избежать испытаний судьбы и встречали их без страха. Ученик Платона Аристотель в «Никомаховой этике» писал, что лучше жизнь короткая, но яркая и полная смысла, посвященная высшей цели, чем долгая, но серая, обыденная, истраченная на пустяки. Мы прекрасно знаем, что не будем жить вечно, но считаем, что не умрем ни сегодня, ни завтра, — и так изо дня в день… до самой смерти. К сожалению, часто из-за этого мы поверхностно относимся к жизни, слишком цепляемся за ежедневные мелочи, не замечая, что время проходит, что год бежит за годом. Совсем иначе относились к дару бытия на земле те, кто прошел мистерии Деметры и Персефоны, приобщился таинств жизни и смерти. Они познали, что нельзя возродиться, если не отдать все, полностью, если пытаться сохранить что-то «свое» или «себя сегодняшнего», ведь если зерно попытается это сделать, разве появится колос? И то, что происходит сейчас, не только уже когда-то было, но повторится вновь. Это — закон природы, закон Жизни.  Ольга Сизова

Деметра и Персефона исполняют обряд Элевсинских мистерий. Деметра со скипетром в левой руке вручает Триптолему сноп колосьев, чтобы он передал его человечеству.


28

ТАЙНОПИСЬ ИСКУССТВА

ÄãíÄêú éíÖóÖëíÇÄ Хотите быстро и наглядно изучить русскую историю? Нет ничего проще: приезжайте в Великий Новгород, разыщите в самом центре древнего Детинца памятник «Тысячелетие России» и внимательно его рассмотрите. Созданный по проекту молодого талантливого скульптора Микешина монумент повествует о многовековой, полной драматизма истории строительства русского государства. Несмотря на цензуру со стороны

Великий Новгород. Памятник «Тысячелетие России». 1862

правящего дома Романовых и недоверие общества, 129 скульптурных фигур памятника довольно точно передают все перипетии истории России, ее взлеты и падения, представляют ее героев и недругов. Микешин сделал все возможное, чтобы запечатлеть в своем творении самых достойных сограждан, а дух исторических событий передать с наибольшей достоверностью: «Я прибег за помощью и советом ко всем известнейшим нашим историкам и писателям, которые и не отказали мне в просимом содействии. Я просил к себе вечером, по четвергам, и тут-то, в этой закопченной мастерской, перебывало у меня много интересных и почтенных личностей, заводились жаркие споры о достоинствах того или иного исторического лица». Рядом с сюжетами, иллюстрирующими мощь и славу российской державы, он честно изобразил эпизоды сложные, противоречивые, а порой и трагические. Именно о таких событиях будет наш рассказ. Одна из тематических групп среднего яруса монумента называется «Начало династии Романовых». Она повествует о событиях первой четверти XVII века, периоде безвластия, за которым в истории России прочно закрепилось название «Смутное время». Особый интерес скульптурная группа представляет еще и потому, что с 2005 года этот исторический сюжет стал поводом для нового национального праздника — Дня народного единства. Что же мы празднуем 4 ноября? После гибели царевича Дмитрия, последнего законного наследника престола, Россия погрузилась в многолетний хаос граж-


ТАЙНОПИСЬ ИСКУССТВА

Дмитрий Пожарский, Михаил Романов и Козьма Минин

данской войны. Нарушение присяги, цареубийство, предательство становятся обыденным делом. «Верность считается преступлением, измена и воровство заслугою, разрываются все связи общественные и даже семейные». Брат шел на брата, а сын на отца. Шайки грабителей осаждали города. «Наступили времена ужаса, безначалия и буйства народного». Самозванцы угрожали Москве нападением, в Кремле хозяйничали поляки. Страна дошла до края бездны. «Люди уступили свои жилища зверям; медведи и волки, оставив леса, витали в пустых городах и весях. Граждане и земледельцы жили в дебрях, в лесах и пещерах неведомых или в болотах, только ночью выходя из них обсушиться. И леса не спасали: люди ходили туда с чуткими псами на ловлю людей». Казалось, спасти страну было по силам лишь титанам… Спасли же ее обыкновенные люди. Три бронзовые фигуры изображают реальных исторических персонажей, двух из них легко узнать, так как их имена с детства знакомы каждому. Первый — Козьма Минин, нижегородский мещанин, торговец, земской староста, «муж родом не славен, но смыслом мудр, смышлен и язычен», как характеризует его

летописец. Когда грянула беда, Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но и драгоценные оклады икон, украшения жены, подав пример землякам. Его патриотизм, организаторские способности, а еще больше чуткое, внимательное отношение к людям, вставшим под знамена ополчения, принесли ему любовь и уважение сограждан. В руках простого нижегородского гражданина оказалась судьба России, неслучайно на памятнике он изображен коленопреклоненным, с государственными регалиями — скипетром и шапкой Мономаха. Рядом с ним вторая фигура: человек в воинственной позе, обороняющий мечом родную землю. Это князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Несмотря на незалеченные раны, воевода возглавил народное войско в освободительном походе на Москву. Проявив чудеса дальновидности и политической мудрости, он сумел придать войне национальный характер. Сосредоточив в своих руках военную и государственную власть и одержав долгожданную победу, он на пике своего триумфа ушел в тень и продолжил служить России на весьма скромных должностях.

29


30

ТАЙНОПИСЬ ИСКУССТВА

Оба героя, без сомнения, достойны памятника. Каждый принес на алтарь Отечества все, что имел: один — деньги и гражданскую твердость, другой — силу духа, бескорыстие, верность долгу. А что же третий герой? На памятнике мы видим статичную фигуру, чуточку отодвинутую в глубь композиции; молодое невыразительное лицо, невысокий рост, в руках символ царской власти — держава (непомерно большая и тяжелая для столь юного существа). Перед нами Михаил Федорович Романов, первый из новой династии русских царей… Говорили, что Микешин изобразил его только для того, чтобы угодить Александру II, фактическому заказчику монумента, и что, несмотря на все старания скульптора, на фоне подлинных героев того времени юный царь смотрится бледно. Историки не видели в этом государе ничего выдающегося, дежурно отмечали, что он лишь «отбывал номер», а правили за него другие, более мудрые и сильные. Но так ли случайна и необязательна фигура Михаила в этом сюжете? После освобождения Москвы осенью 1612 года главной задачей ополчения стало преодоление «великой разрухи». Нужен был новый царь, способный собрать и успокоить мятежную страну. По призыву Пожарского из русских городов съехались в столицу выборные люди и на соборе, вместе с боярами и духовенством, вынесли решение: быть государем Михаилу Федоровичу Романову. В Кострому, где в то время с матерью проживал будущий правитель, отправили внушительное посольство. Но послов ждало горькое разочарование: 16-летний Михаил, страшась новой для себя роли, «с великим гневом и плачем» отверг предложение. Его поддержала и мама, инокиня Марфа, заявив, что «сын ея не в совершенных летах, да и Московского государства всяких чинов люди измалодушествовались: дав свои души прежним государям, не прямо служили». Не помогали ни огромное стечение народа, ни авторитет видных посланников, таких как архиепископ Феодорит и Авраамий Палицын. Долго им пришлось

уговаривать сына и мать не противиться Божьей воле, а прийти на помощь страждущему Отечеству. Что творилось в душе юного избранника, трудно представить, но легко понять: горькую и незавидную долю предлагали ему. В стране воцарился хаос и разруха, в головах и сердцах людей поселилась смута, а московский престол уже давно стал местом смертельно опасным. Царевич Дмитрий, семья Годуновых, Василий Шуйский — сколько людей погибло, приближаясь к заветному трону, сколько было исковеркано жизней и изломано судеб! А тут еще и родной отец, митрополит Филарет, в польском плену: как бы не сделать ему хуже своим поспешным выбором… Но если не он, то кто? Поиски нового правителя займут годы, а значит, смута будет длиться и длиться… Когда согласие было все же дано, а слезы горя сменились на слезы радости, все вдруг увидели, какую великую жертву принес на алтарь своего Отечества юный Михаил Романов. Он отдал ему не много и не мало, а всё: свою юность, беспечное будущее, вольную жизнь. И, увы, дальнейшие события лишь подтвердили опасения: Михаил Федорович заплатил очень высокую цену за успокоение страны. Его первую невесту Марью Хлопову, которой Михаил особенно


ТАЙНОПИСЬ ИСКУССТВА

благоволил, «испортили» завистники — приписали ей несуществующую неизлечимую болезнь. Марью с родней выслали в Тобольск; когда же заговор раскрылся, единственное, что смог сделать царь для своей избранницы, — это выхлопотать ей достойную жизнь в почетном изгнании. Вторая царская невеста, княжна Долгорукова, в дни свадебных торжеств неожиданно занемогла и вскоре скончалась, став новой жертвой придворной борьбы. Третью невесту, Евдокию Стрешневу, Михаил специально избрал из незначительного и малоизвестного рода, чтобы никому больше не давать повода для зависти и интриг. Государственными делами Михаил почти не занимался, за него правили более волевые и энергичные родители. Вынужденная бездеятельность и малоподвижный образ жизни скоро сказались на его здоровье: он так «скорбел ножками», что не мог пе ре дви гаться самостоятельно, его возили на специальной повозке. «От „многого сидения“, — пишет историк Пресняков, — организм слабел. Под конец жизни врачи отмечали в нем „меланхолию, сиречь кручину“». Но при всем тусклом, безрадостном существовании он сохранял мягкий, добрый

характер и удивительную человечность. Предания донесли до нас его огромную любовь к цветам: «Царь Михаил много тратил казны на выписку из-за границы редких растений для своего сада; для него впервые ввезены в Россию садовые розы, красота и аромат которых не были до него у нас известны». В 49 лет, уходя из этого мира, он оставил о своем царствовании противоречивую, невнятную память, но при этом тихую, успокоенную Россию. «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков», — предостерегал Василий Осипович Ключевский. Сегодня 4 ноября для многих лишний повод подискутировать о патриотизме, национальном самосознании и единстве народа. Но никогда е��е подобные вопросы не решались разговорами и политическими шествиями. История 400-летней давности недвусмысленно дает понять: подлинное единство рождается жертвой, большой или маленькой, которую каждый член общества готов принести на алтарь Отечества.  Дмитрий Зубов Литература Толстой М. В. Рассказы из истории русской церкви

31


32

ЛИЧНОСТЬ

ìóÖçàä Üàáçà «А ты начни сначала» — такой совет дают обычно смутившемуся рассказчику в ответ на его: «Не знаю, с чего начать». И все же, вопреки совету, свой рассказ о Томасе Манне я начну с конца, точнее, с кульминации, с трагической вершины его творческого пути. С момента истины.


ЛИЧНОСТЬ

1945 год. Агония гитлеровского рейха. Весь мир охвачен ненавистью и мстительным торжеством над обреченным нацистским государством. То, что являла собой Германия на протяжении последнего десятка лет, поставило крест на всей ее истории и на самой сути слова «немецкий». В это самое время на далеком западном побережье США Томас Манн, заболевший, вконец изнуренный физически и морально, заканчивает свою главную, итоговую книгу, «роман своей эпохи в виде истории мучительной и греховной жизни художника». Вот уже несколько лет, как писатель сменил немецкое подданство на американское, прекрасно, однако, понимая, что избавление от немецкого гражданства не снимет с него звания истинно немецкого художника и мыслителя, а стало быть, не позволит ему избежать собственной, личной ответственности за происшедшее. «Совесть немецкой нации» — никем не данный, но самодовлеющий и самой жизнью возложенный титул, титул непомерной тяжести. Кто еще, если не он, автор бюргерской саги «Будденброки», создатель насквозь пропитанной немецким эстетизмом новеллы «Смерть в Венеции» и романа-становления немецкого сознания «Волшебная гора»? Кто же, как не он, с младых ногтей впитавший в себя все наследие немецкой культуры: Гейне, Гёте, Шопенгауэр, Ницше, Вагнер?.. Последние два имени у многих слишком ассоциируются с идеологией немецкого нацизма и с фигурой Гитлера в частности, чтобы не обратиться к Томасу Манну с вызывающим вопросом: «Как же так? Выходит, вы одного поля ягоды?» Этот вопрос вопиюще нелеп для любого, кто знаком с творчеством и личностью Манна хотя бы поверхностно. Связывать утонченную, многогранную, честную и обстоятельную мысль этого художника с наглыми, слепыми и исступленными криками фашистов? Что за издевка! А между тем... Мемуары Манна хранят случай — вероятно, как и всякий факт, отражение некоей общей тенденции, — свидетельствующий о правомерности такой постановки вопроса. «Очень показательно в этом отношении

Томас Манн со старшим братом Генрихом. Палестрина, Италия

письмо, полученное мною тогда от одного профессора литературы из штата Огайо — он осыпал меня упреками за то, что я виновен в войне. „Повредить сердцу, — записал я, — способна и несусветная глупость“». Я возвращаюсь к началу своего рассказа и замечаю в утверждении о «кресте» на сути слова «немецкий» неточность. Победивший мир гуманизма относился к немецкому народу с известной долей снисхождения и жалости, как к обманутому простодушию, пошедшему на поводу у горстки коварных злодеев. Заговорили о «доброй Германии» и «злой Германии», и у любого представителя немецкой культуры, сумевшего уберечься как от гнева нацистов, так и от их подачек, появилась возможность оправдаться

33


34

ЛИЧНОСТЬ

Ликующая толпа на Олимпийском стадионе Берлина приветствует Адольфа Гитлера, скандируя «Wir gehoeren Dir» («Мы принадлежим тебе»). Август 1936

и «умыть руки», определив себя как сторонника «доброй Германии». И все-таки невозможно представить, чтобы Томас Манн поступил именно так. Для него подобный жест означал бы предательство. Предательство не по отношению к «злой Германии», конечно, но по отношению к Германии как таковой. Он был бесконечно далек от духовного деления своей родины, потому что был немцем до мозга костей, а следовательно, откреститься от составного элемента немецкого духа значило бы заявить, что за определенную часть своего существа он ответственности не несет. Это противоречило самой сущности Томаса Манна, которую можно определить как Добросовестность. А потому его открытая и жгучая ненависть к Гитлеру путем мистически безжалостных механизмов Добросовестности обращалась в самоистязание, и писатель лучше всех понимал, что на вопрос «Как же так?» отвечать должен именно он. «Доктор Фаустус. Жизнь немецкого композитора Адриана Леверкюна, рассказанная его другом» — трагическая исповедь не столько самого Томаса Манна, сколько немецкого духа, избравшего писателя на должность своего проводника в критический для себя момент. Это книга не «доброй» или «злой Германии», но Германии исходной и цельной. И не должно вводить в заблуждение разительное на первый взгляд различие между героем-рассказчиком — добрым, скромным, искренним и заботли-

вым педагогом — и его любимым другом — мучительно-одаренным, холодно-ироничным, отталкивающим музыкантом. Позднее в воспоминаниях Манн приоткроет одну из ключевых тайн этого романа-символа — «тайну их тождества»... Двойственность души и болезненная неспособность закрыть на это глаза — вот то глубоко немецкое, что создало Томаса Манна как художника и человека. И достаточно лишь чуть внимательней вчитаться в его потрясающую по динамике и откровенности новеллу «Смерть в Венеции», чтобы уяснить пусть сложное, многоступенчатое, но все же очевидное родство этой диалектики с феноменом нацизма. Вот что в этой новелле сказано об одном из произведений ее главного героя, признанно го не мец ко го пи са те ля Гус та ва фон Ашенбаха: «Стоит заглянуть в этот мир, воссозданный в рассказе, и мы увидим: изящное самообладание, до последнего вздоха скрывающее от людских глаз свою внутреннюю опустошенность, свой биологический распад; физически ущербленное желтое уродство, что умеет свой тлеющий жар раздуть в чистое пламя и вознестись до полновластия в царстве красоты; бледную немочь, почерпнувшую свою силу в пылающих недрах духа и способную повергнуть целый кичливый народ к подножию креста, к своему подножию; приятную манеру при пустом, но строгом служении форме; фальшивую, полную опасно-


ЛИЧНОСТЬ

стей жизнь, разрушительную тоску и искусство прирожденного обманщика». Нарисованный портрет настолько точен, что сомнений быть не может: это они, пламенные и больные, повергнувшие целый народ к подножию фашистского знамени. Они вышли из-под пера ничего не подозревавшего Ашенбаха всего лишь как противодействие подступающей слабости — подступающей прежде всего к нему самому. Истинным смыслом жизни и творчества для него было доказать прежде всего самому себе, что красота и добродетель идут не порознь, а рука об руку, что искусство еще способно судить, учить и служить морали. Это внутреннее доказательство, несмотря на многолетний внешний успех, потерпело сокрушительное поражение всего за три предсмертные недели. Тот, чьим вечным девизом была строжайшая дисциплина и презрение к любой вялости, встретил фантастическую безвольную гибель, которая сопровождалась оглушительным взрывом темных подсознательных сил, разбуженных не чем иным, как красотой, совершенно равнодушной, как оказалось, к морали и добродетели. Остается заметить, что новелла написана в незапамятном 1912 году, и воскликнуть, чуть изменив слова булгаковского Мастера: «О, как он все угадал!» Впрочем, это скорее не догадка, а некое высшее знание, происходящее из духовной причастности. Разве не знакомы были Томасу Манну те же тайные мучения, что владели Ашенбахом: сомнение в собственном праве на моральное суждение и связанная с этим угроза творческого бесплодия? А еще раньше, в 1903 году, появился предшественник Ашенбаха, также писатель Тонио Крёгер, устами которого молодой автор резко и горько высказался о своем призвании, впервые охарактеризовал человека искусства как преступника в самом глубоком, первобытном смысле слова: преступник — всякий, кто выходит за пределы нормального, изначального, данного; всякий, кто склонен ставить под сомнение вещи и законы социальные, моральные и даже природные. Не отсылает ли такой взгляд на ис-

В 1933 году во Франции, в Санари-сюр-Мер, нашли пристанище немецкие писатели Лион Фейхтвангер, Бертольд Брехт, Арнольд Цвейг. Здесь же оказался и Томас Манн, лишенный гражданства на родине.

кусство к величайшему библейскому мифу, началу всех начал? Человек, вкусивший с древа познания добра и зла, изгоняется из рая навсегда и обречен на вечную тоску по утраченному «счастливому неведению», как Тонио Крёгер, как Томас Будденброк… «Кто же он, Томас Будденброк, — делец, человек действия или томимый сомнениями интеллигент?» Это — первая жертва, первый симптом, первый сигнал, первый невыносимый опыт проникновения в тайну распада. Лукавил ли Томас Манн, говоря, что свой дебютный юношеский роман «Будденброки» задумывал как беспечный, почти комический «семейный портрет»? Полагаю, не стоит считать «кокетством» и «ложной скромностью» подобные признания Манна в том, что практически все его произведения — за исключением, пожалуй, «Доктора Фаустуса», р��жденного глубочайшим осознанием своей ответственности и обязанности, — значительно переросли

35


36

ЛИЧНОСТЬ

Обложки первых изданий книг Томаса Манна: «Будденброки» (1901), «Марио и волшебник» (1930), «Доктор Фаустус» (1947). В 1929 году за роман «Будденброки» Томас Манн был награжден Нобелевской премией в области литературы.

собственный, как правило, легковесный замысел, наполнились в процессе создания яркими и чуть ли не спонтанными прозрениями. Честность писателя вполне убедительно заверяет роман «Будденброки» самой своей формой: поначалу эпически неторопливый, аккуратный, причесанный, светский и несколько даже сонный, в какой-то момент он начинает разогреваться, затем накаляется, обжигает и вскипает к финальным страницам. Здесь уже настоящий Томас Манн: драматизм, атмосфера неизбежности, тайная и чрезвычайно влиятельная подоплека видимой реальности, болезнь как духовный разлад с жизнью, смерть как дезертирство. Если проецировать последние части этого насквозь автобиографичного романа на жизнь самого Манна, так и останется неясным, в ком же из двух персонажей он воссоздал себя? Сенатора Томаса, потерявшего деловую хватку и загубившего потомственное дело своих отцов и дедов, он заставляет не спать ночами, в лихорадочном восторге отчаяния читать мрачно-экстатический труд Шопенгауэра и сотрясаться от откровений, немыслимых для «бюргерских мозгов», — всё это катаклизмы, несомненно,

потрясшие самого Манна в юности. Но образ усталого коммерсанта явно меркнет рядом с образом его сына, неповторимого Ганно Будденброка, воплотившего собою все самое утонченное и хрупкое, что есть в немецкой культуре. Это музыкальная нежность, терпящая адские страдания от малейшего соприкосновения с грубой реальностью, это возвышенное безволие и созерцательность, ждущая от жизни только одного — смерти. Несколько десятилетий спустя, уже после «Доктора Фаустуса», писатель признавался, что никого из своих героев не любил больше, чем Ганно и Леверкюна. Совершенно очевидно, что любовь эта была тревожной, если не сказать испуганной, ибо испугаться было от чего. Тем временем нельзя не заметить, что по взгляду на мир и по духовной конституции Манн куда больше являлся Ганно Будденброком, был, так сказать, его братом, который, однако, не в пример Ганно унаследовал от своего отца характер. «Нет, перед лицом высшего и последнего не существовало никакой помощи извне, никакого посредничества, отпущения грехов и утешительного забвения. В одиночестве, только собственными силами, в поте лица


ЛИЧНОСТЬ

своего, пока не поздно, надо разрешить загадку, достичь полной готовности к смерти или уйти из этого мира в отчаянии» — таково было решение сенатора, решение самого Томаса Манна, определившее его отношение к жизни и к своей задаче в ней. На этом можно было бы и завершить рассказ, но невозможно обойти вниманием одно из поздних произведений писателя, не самое известное, однако же по лаконичности, ясности сказанного и силе воздействия совершенно потрясающее, — я имею в виду играючи созданную в 1930 году маленькую новеллу «Марио и фокусник». Она читается взахлеб и многократно, открывая благодатнейшие просторы для размышлений. Фашизм? Что ж, он стал возможен не иначе, как по обоюдному согласию, благодаря культу подчинения, точь-в-точь тому, что царил во время зловещего выступления гипнотизера. Пустота противопоказана жизни, и, если вакуум образовался внутри человека, он непременно будет заполнен. Вопрос только, кто и что туда зальет. Если нет собственных желаний — захватят чужие, а установка «не хочу плясать под его дудку» не сработает: «одним нехотением не укрепишь силы духа; не хотеть что-то делать — этого недостаточно, чтобы надолго явиться смыслом и целью жизни». Хорошо, если только заставят плясать, как почтенную публику на представлении. Хотя и эта «невинная» шалость кажется рассказчику чем-то диким, унизительным, страшным симптомом болезни Человека. «Или тебе уже случалось не делать того, что хочется? Или даже делать то, чего не хочется? То, чего не тебе хочется?» Хотеть и делать — вот независимый путь. Но, с другой стороны, страшно представить, что сталось бы с миром, начни человек делать всё, что ему хочется сию минуту… Какой чистой душой и железной волей нужно обладать, чтобы внутренне освободить себя, — и каждый, зная, что его душа и воля далеки от совершенства, предпочел положиться на другого в подсознательной надежде, что уж он-то чище, сильнее и знает, что делает.

Томас Манн. Пасифик Пэлисейдз, Калифорния

Ну а что если нет? Перенесемся из реальности рассказа обратно в реальность историческую, жизненную. Фюрер мертв, он покончил с собой, не дожидаясь суда. «Дезертировали в смерть» и его приспешники, перед тем, правда, отправив на тот свет миллионы людей, ставших свидетелями чудовищного несовершенства «вождей». И лишь единицы избежали эпидемии рабства, жертвой которой пали и рабы, и хозяева; лишь единицы сохранили способность отвечать за свои слова и поступки и усвоили самый жестокий и важный урок, преподанный современностью (цитирую героя моего повествования): «Зло явилось нам в такой бесстыдной гнусности, что у нас открылись глаза на величаво-простую красоту добра, мы почувствовали к нему сердечную склонность и уже не считаем зазорным для своей утонченности признаться в этом».  Александра Кокотова

37


38

КАК УСТРОЕН МИР

çàãúë Åéê îËÁËÍ Ë ÙËÎÓÒÓÙ

Возможно, мне открылось нечто существенное в структуре атома — кусочек реальности. Нильс Бор

Планетарная модель атома

Начиная работу над этой статьей, я вспомнил время, когда мы, ученики средней физико-математической школы, услышали об эпохе создания современной физики, о бурных дискуссиях Сольвеевских конгрессов, о борьбе идей, в которой рождалась новая картина мира. Имена творцов науки ХХ века: Планка, Эйнштейна, Бора, Гейзенберга, Шредингера, Паули — звучали как призыв к дерзаниям. Мы преклонялись перед великими и мечтали вслед за ними устремиться на поиски порядка и закона в хаосе экспериментальных данных. Несовершенные фотографии первой половины ХХ века, даже в сочетании с полиграфией популярных изданий, все же донесли до нас образ физика-мыслителя со спокойным большим, немного вытянутым, «лошадиным» лицом, с умными, все понимающими глазами. Нильс Бор действительно был философом, который искал ответы на вечные вопросы бытия, изучая явления окружающего нас физического мира. Его интерес к философии закладывался с самого детства. Нильс и его брат Харальд, известный математик, выросли в семье профессора Копенгагенского университета, члена Датской академии наук, физиолога Кристиана Бора. Особый дух этой семьи создавал как раз отец и его друзья, в первую очередь философ Харальд Хеффдинг. У них Нильс учился вгрызаться в суть вещей, искать то, что прячется за внешними формами. Еще будучи студентом Копенгагенского университета, Нильс со своими приятелями, тоже слушателями семинара Хеффдинга, создал философский клуб под названием «Эклиптика». Среди его членов были физик, математик, юрист, психолог, историк, энтомолог, лингвист, искусствовед… Отличие научных языков и подходов не было помехой для юношей, искавших ответы на вопросы о соотношении Провидения и свободы воли, о познаваемости мира. По свидетельству Леона Розенфель-


КАК УСТРОЕН МИР

39

Нильс Бор в своем кабинете. Копенгаген. 1935

да, друга и биографа Бора, Нильсу «было около 16 лет, когда он отверг духовные притязания религии и его глубоко захватили раздумья над природой нашего мышления и языка». Эти вопросы не оставляли ученого всю жизнь. А его жизнь, конечно, была посвящена физике. Но не той физике, которая останавливается на формальной констатации факта или математической записи соотношения между физическими величинами. Его всегда занимала причина, внутренний механизм, «то, как устроен мир на самом деле», а не то, как его можно правдоподобно описать. Его главные успехи в отыскании связи между фактами, которые до него никто не связывал: он видел общее в торможении частиц в среде и в ослаблении света; в величине заряда ядра атома и периодичности свойств химических элементов таблицы Менделеева. Эти очевидные для сегодняшних студентовфизиков положения в начале ХХ века были отнюдь не очевидными, и для их подтверждения требовался тщательный анализ множества фактов. Ранние работы Бора легли в ос-

«Разумеется, я не верю, что подкова приносит удачу. Но я слышал, что она помогает независимо от того, верят в нее или нет». «Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть верной». «Проблемы важнее решения. Решения могут устареть, а проблемы остаются».


40

КАК УСТРОЕН МИР

Участники V Сольвеевского конгресса. Нильс Бор во втором ряду крайний справа. 1927

Институт Нильса Бора при Копенгагенском университете

нову метода, которым физика живет и по сей день, — когда гипотеза, выдвинутая для объяснения каждого известного факта, исследуется, проверяется, нет ли в ней противоречий, и логическая стройность возникающей теории является главным критерием ее истинности, какой бы странной она при этом ни казалась. Так же создавалась и планетарная модель атома. К��залось бы, как замечательно и красиво! Подобно планетам, вращающимся вокруг Солнца, электроны в атоме Бора вращаются вокруг ядра, — кто будет возражать против такого? Да еще после опытов Резерфорда по рассеянию альфа-частиц на ядрах золота, показавших, что материя в основном сосредоточена в компактных ядрах, расположенных на значительных расстояниях одно от другого. Однако возникает противоречие с классической теорией излучения: вращающийся по орбите электрон должен излучать электромагнитную волну и, следовательно, терять энергию, а в результате — «упасть» на ядро. Решение на первый взгляд просто: надо «запретить» электрону излучать при движении по ор-


КАК УСТРОЕН МИР

бите. Но это и есть революция естествознания: признание того, что законы микроуровня отличаются от законов мира больших масштабов! В этом нужно убеждать, а значит, подбирать доказательства из опытов по электричеству, магнетизму, спектроскопии и так далее, нужно также пояснить, где простирается граница между микро- и макромирами и как законы микромира перетекают в классические законы. Бор это делает, но не просто строит физическую теорию, он получает философский принцип — Принцип Соответствия: «новая» теория должна сопрягаться со «старой», и это сопряжение должно быть досконально прослежено шаг за шагом. Еще один философский принцип Нильса Бора — Принцип Дополнительности. Возник он, в частности, из попыток описать странное поведение света: то как волны в опытах по дифракции, то как частицы в опытах по фотоэффекту. Свет, таким образом, поддается описанию с помощью двух классических образов, но только абсолютно несовместимых! И Бор возводит это в принцип: явление должно быть описано с разных сторон, пусть и противоречивым (с точки зрения привычных представлений) образом. Ведь «как бы далеко за пределами возможностей классического анализа ни лежали квантовые события... регистрировать получаемые результаты мы вынуждены на языке обычном». Для описания истинной реальности нужен образный язык особой силы, работу физика над его созданием Бор сравнивает с творчеством поэта — и тот и другой ищут образы, отражающие реальность: «Поэт тоже озабочен не столько точным изображением вещей, сколько созданием образов и закреплением мысленных ассоциаций в головах своих слушателей». Но физическая реальность у Бора отличается от поэтической. Это не внутренний мир поэта, а единство взаимосвязанных фактов и явлений природы, для его описания нужны понятия, взаимно дополняющие друг друга. Размышляя о принципах квантовой теории как о единой системе представлений, он пишет: «Для меня это вовсе не вопрос о пустяковых дидактических уловках, но проблема серьезных попыток достичь такой внутренней согласованности в этих представлениях, которая позволила бы надеяться на создание незыблемой основы для последующей конструктивной работы». Возможно, это самое важное открытие науки ХХ века — открытие того, что мир природных явлений не может быть описан простыми понятиями, полученными нами из опыта, и закреплен в терминах классической науки. Мир, находящийся за гранью привычных масштабов, сложен для понимания: «Мы столкнулись с трудностями, которые лежат так глубоко, что у нас нет представления о пути, ведущем к их преодолению; в согласии с моим взглядом на вещи эти трудности по природе своей таковы, что они едва ли остав-

Нильс Бор и Альберт Эйнштейн на праздновании 50-летия присвоения докторской степени Хендрику Лоренцу. Лейден. 11 декабря 1925

«Противоположность правильного высказывания — ложное высказывание. Но противоположностью глубокой истины может быть другая глубокая истина». «Ясность и истина не совпадают, но ясность — дополнение к истине».

41


42

КАК УСТРОЕН МИР

Лев Ландау и Нильс Бор на празднике Архимеда в МГУ. 1961

Нильс Бор однажды спас свой откровенно слабый доклад шутливым замечанием в конце: «Я выслушал здесь столько плохих выступлений, что прошу рассматривать мое нынешнее как месть». «Эксперт — это человек, который совершил все возможные ошибки в очень узкой специальности».

ляют нам право надеяться, будто мы сумеем и в атомном мире строить описание событий во времени и пространстве на тот же лад, на какой это делалось нами обычно до сих пор». Чтобы его постичь, нужно уйти от привычек и стереотипов и постараться видеть мир незамутненным взором, взором ребенка. И Нильс Бор успешно справляется с этим. Ему помогает прекрасно развитое чувство юмора. Напомню, например, его суждение о своем ученике, потерпевшем неудачу в науке: «Он стал поэтом — для физики у него было слишком мало воображения». Не менее известно и высказывание Бора об одной из физических теорий: «Нет сомнения, что перед нами безумная теория, но весь вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться еще и верной!» В один из драматических моментов формирования новой квантовой теории, когда каждый участник дискуссии предлагал тот или иной аргумент, мысленный эксперимент или просто образ, призванный показать правоту той или иной точки зрения, Эйнштейн нашел замечательное по своей силе выражение: «Бог не играет в кости!» Вот уж, действительно, абсурд — представлять себе Творца, руководствующегося случаем, а ведь именно такой механизм квантовых явлений предлагала копенгагенская интерпретация. Нильс Бор парировал: «Но, право же, не наша печаль — предписывать Господу Богу, как ему следовало бы управлять этим миром!» Иллюстрацией парадоксального мышления Нильса Бора может служить его классификация «мыслей по глубине»: он считал, что утверждение тривиально и неглубоко, если прямо противоположное вздорно; если же и прямо противоположное полно смысла, тогда суждение нетривиально. Философское осмысление открытых законов помогало Бору находить ответы на важные вопросы бытия. Так, соотношение неопределенностей Гейзенберга виделось ему физической основой ответа на вопрос, интересовавший его еще во времена «Эклиптики», — вопрос о свободе воли. Весь мир живых организмов, а также и психических явлений виделся ему подобным миру атомных частиц: и там, и там действуют единые принципы. *** Когда Нильсу Бору было пожаловано дворянское достоинство в знак признания его научных заслуг, он должен был выбрать себе герб и девиз. Видя глубокие аналогии между восточной философией и представлениями той науки, которой он посвятил жизнь, Бор выбрал символ Тайцзы, выражающий взаимосвязь между противоположными первоначалами инь и ян, а в качестве девиза латинскую фразу «Contraria sunt complementa» («Противоположности дополняют друг друга»).  Алексей Чуличков


ВНУТРЕННИЙ МИР

äìÑÄ? Старый известный афоризм гласит: как наверху, так и внизу. Но его можно прочитать и наоборот: как внизу, так и наверху, или — что то же самое — большое и малое подобны в главном. Это, а также множество разных событий, о которых нам каждый день сообщают средства массовой информации, наводит меня на мысль о том, что между Землей и Человеком есть бесспорная связь и что они переживают сходные процессы. На Земле одни обширные территории страдают от наводнений, другие — от ужасных засух. Где-то часто содрогаются вулканы, извергая лаву и облака дыма, а в какомто другом уголке планеты остаются затерянные, удивительно красивые, спокойные и тихие места, которые еще не пострадали от туристического вандализма. И в душе Человека есть пересохшие, скудные «земли», где если когда-то и цвели цветы, то теперь ничего не осталось, потому что все его мечты и надежды умерли. И также есть «территории», захлестнутые бесконтрольными эмоциями, слишком сильными душевными волнениями и мучительной тоской, беспричинными страхами, неуправляемыми «течениями» без имени; наводнениями, которые, выходя из «берегов» подсознания, иногда проявляются как слепые силы, с которыми невозможно совладать. Боль, честолюбие и гнев сотрясаются в человеке, как вулканы; грохочут и ревут его инстинкты, содрогаясь от страха перед обществом, если не от ужаса перед бессмысленностью преступлений. И, возможно, остались еще в Человеке уголки доброй воли, настолько глубоко спрятанные и труднодоступные, что очень немногие решаются до них добраться. Земля то замерзает, то выгорает (в зависимости от континента и моря); холод и жара становятся небывало сильными и сменяют друг друга, нарушая все установленные Природой ритмы.

Человек горит в огне ярости и безрассудства и леденеет в холодной жестокости, нарушая главное свойство своего так называемого рассудка — мыслить здраво. В центре нашей маленькой планетарной системы всегда находится Солнце, будь то ночью или днем, даже если облака на время закрывают его. Однако люди не осознают свое внутреннее солнце, излучающее свет, и обычно больше важности придают случайным облакам, которые иногда превращаются в густой туман, а иногда в грозовые тучи. Можно даже утверждать, что грозы — это способ сделать жизнь разнообразнее и интенсивнее, способ, к которому человек прибегает прежде всего тогда, когда теряет внутреннее зрение — способность видеть в глубине то, что никогда не меркнет и не перестает светить. Например, этим летом тысячи людей в Европе и Азии с увлечением наблюдали полное затмение Солнца. Кто-то использовал его как шанс повысить качество научных наблюдений и исследований, но большинством двигало любопытство. Чем же притягивает такое множество людей затмение — необычной тьмой среди белого дня, чем-то предположительно ужасным и пагубным или уверенностью в том, что оно не продлится долго и через несколько часов все вновь будет как раньше? Если Земля в своем постоянном вращении и движении способна вынести темную полосу и продолжать свой путь, то и человек должен. В его жизни случаются затмения, наводнения и извержения вулканов, необычайная жара и сильный холод, но надежного пути, этого «куда? в каком направлении?» не может не быть. Он есть у Земли и должен быть у Человека, если верно, что как внизу, так и наверху.  Делия Стейнберг Гусман, президент Международной организации «Новый Акрополь»

43


44

ГОСТИНАЯ

åéëíõ çÄÑ èêéèÄëíúû

Директор Карельского краеведческого музея в Петрозаводске. Учитель истории, на чьих занятиях не бывает скучно. Знаток и почитатель Державина — «державинофил», как он сам себя называет. Любитель хорошего футбола и французского языка. Человек, ищущий смысл… Мы просто не могли, дорогой читатель, не познакомить вас с Михаилом Леонидовичем Гольденбергом.


ГОСТИНАЯ

• Михаил Леонидович, не могли бы вы вначале чуточку рассказать о себе — кто вы, как живете…

...Зачем живете?.. В России всегда был важнее вопрос не «как живешь?», а «зачем живешь?», это извечный вопрос. Я соткан из парадоксов: сын военного и библиотекаря. Последнее (мамина сфера), конечно, перевесило все: я любил читать и штамповать книги на первой и 17-й страницах. Родился в четырех километрах от финской границы на хуторе Хуухканмяки, «Гора филина». Если учесть, что моя фамилия означает «Золотая гора», то еще один парадокс получается. Правда, с такой фамилией свататься было удобно: «Золотых гор не обещаю. Я сам…» — заявил своей будущей жене. Карьера: в школе — учитель истории, в университете — преподаю методику истории в школе и музееведение, директор музея — и тут парадоксов хватает. О таких, как я, говорят обычно: «Всю жизнь учил…» Очень боюсь начать поучать. В теме моей диссертации двенадцать слов, ключевое — смыслотворчество. Я, когда приезжаю в какую-то незнакомую землю, обычно задаю несколько вопросов, чтобы понять, в культурном крае я или нет: «Сколько лет вашему музею? Сколько лет библиотеке? Сколько лет театру?» Есть такой четкий культурный треугольник. Мы находимся в культурном крае, я сейчас это совершенно геометрически докажу: нашей библиотеке 170, театру уже 102-й, нам, музею, 140. Вот такая подстоличная Сибирь — Олония. Очень большой диспут, в провинции ли мы. У меня есть версия, что Петрозаводск, при всем его патриархальном внешнем виде, с грудой деревянных домишек, гордый своим присутствием на карте, самый маленький губернский город, в принципе провинцией не был. Потому что сообщающийся сосуд с Питером. Даже родились в один год. Мы немножко помладше, на три-четыре месяца: где-то в конце августа — начале сентября по путевым запискам Меншикова можно определить дату закладки, конечно, не города, а Петровского завода.

Герб Олонецкой губернии

Сообщающиеся сосуды и по культуре, и по науке, и по экономике. Как Тула для Москвы оружейница, так и Петрозаводск для Питера — оружейница, кобура, только вместо пистолетов пушки. Сюда всегда ссылали питерских неглупых людей, они тут были помощниками губернатора. Например, Федор Глинка, «декабрист без декабря» (он на площади не был, но в общество-то захаживал), президент Вольного общества русской словесности, поэт, тут жил, написал поэму «Карелия»: Дика Карелия, дика! Надутый парус челнока Меня помчал по сим озерам… • Что такое провинция и не провинция для вас?

А вам не кажется, что в школьных учебниках преподана только история Москвы и Петербурга? Это некий обман. Будто все там и происходило. Любая провинция — часть истории России и мира. В провинции было все, но по-особому. Вот вы приходите

45


46

ГОСТИНАЯ

к врачу — достаточно капельки крови, чтобы поставить диагноз, не надо выкачивать всю кровь. Не надо Россию знать всю — достаточно взять капельку, региональную, локальную историю, и здесь есть всё, все свойства России. Плюс особенности края. Наш край пограничный, здесь всегда была граница со Швецией, с которой воевали. Это образ дороги: Белое море — Онега — Ладога — Балтика, а между ними коридор и колоссальные людские потоки. Образ перекрестка, где люди встречаются. Ну и конечно местные особенности, скажем, эпос «Калевала», руны. Очень мультикультурный край: карельская деревня, русская, вепсская — здесь всегда всё вперемешку было. Это высекало очень своеобразную искру в культуре, в этнографии, в обычаях, традициях, во взаимоотношениях. Этот край — часть истории России, часть истории Европы, часть мировой истории. А мы с вами разговариваем на Круглой площади (сейчас Ленина. — С. О.), где она и случилась, эта история! Здесь всегда была власть. Это губернские присутственные места: судебная палата, казенная палата и комитет общественного призрения. Даже финская оккупация была здесь (город был оккупирован на три года)… Логично, что здесь музей. А он и был здесь изначально! Тут уникальная парабола: губернатор, основатель музея (его вы обязательно запомните) — Григорий Григорьевич Григорьев. Почему такой каламбур? Внебрачный сын графа Орлова. Раз родился до брака, значит, не Орлов. Он был очень образованный человек, много чего тут создал, даже Музыкальное общество. А 137 (мы готовимся к 140-летию) лет тому назад был создан и открыт музей. И губернатор, приходя на работу, через музей проходил. Из своей квартиры он выделил комнату в 30 квадратных саженей, это очень назидательно современным губернаторам и прочим деятелям. Ну, конечно, край осенен присутствием Державина. О нем можно говорить долго, хотя был он тут всего восемь месяцев. Но — первый губернатор, создал губернию с нуля. Это очень сложно. Даже мебель сюда завез. И арфу: его жена играла на арфе.

• Она до сих пор здесь?

От дома Державина есть кусок паркета. Если говорить об экспонатах — нет, ничего не осталось. Но осталось очень много документов, подписанных им. Реестры… я их, знаете, как вино, пью! Вот, например, губернатор расписывает реестр больниц (он создал губернскую больницу). И я на этом делаю задачки для студентов. Почему три палаты мужских и две женских? Почему мужских палат больше? А потому что Петрозаводск: город мастеровых и чиновников. Мужское население преобладало, женщины были в страшном дефиците. • Михаил Леонидович, вы счастливый человек?

Счастливый, да. Счастье — это любовь. Я человек, обладающий любимой работой, любимым делом. И меня история любит: я все время попадаю во всякие исторические ситуации. Это как в Библии: не просите ничего, все сами дадут. Если есть любовь, она взаимна. Есть два определения счастья. У Пушкина: счастья нет, а есть покой и воля. По пушкинской формуле я не очень счастливый человек: покоя никакого, воля… я бы с ним поспорил. Волю я понимаю сартровски: свободным можно быть, только давая свободу другому. Не может быть свободным человек, живущий за счет свободы другого человека. Ваша свобода кончается на кончике вашего носа. У Тютчева: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…» Тут я счастлив безмерно! Потому что я пришел в этот мир в очень роковые минуты. Я десять дней жил при Сталине, каждый день плакал… Я последняя жертва сталинского режима: мама плакала, и у нее пропало молоко. Причем она со страху плакала, она понимала многое. • А как, благодаря кому и чему вы стали историком?

Если честно, я не историк. Я ее преподаватель, методист, меня интересует, как препо-


ГОСТИНАЯ

На месте здания с четырьмя колоннами (справа) когда-то стоял дом, где жил первый олонецкий губернатор Гаврила Романович Державин

дать, я люблю упаковку, обертку. История — это конфета, а я интерпретатор, упаковщик. Я учитель, который может вам объяснить, что история — это здорово, это как джазовая импровизация: куда человека занесет? История как кубик Рубика, который можно по-разному складывать. Моя задача заронить интерес, а дальше уже, как говорил умирающий Гамлет: «Дальше — тишина». Я не уговариваю своих учеников идти на исторический. Я всегда очень советую отделить увлечение от профессии. Это разные вещи. Увлекаться можно всю жизнь, а профессия — как сложится. Но история же нужна человеку. Ты можешь быть агентом по снабжению, но интересоваться историей. Мне повезло: я попал в хорошую школу в свое время, к очень интересным педагогам. Я учился не у учителей истории, они были достаточно зашоренными людьми, я учился

у биолога, у литератора. Я ходил на уроки туда, «налево». Общение главное! История — это же просто повод, это провокация, чтобы заработали мозги. Вот, например, Петр приезжал в Карелию четыре раза: в 1719-м, в 1720-м, 1722-м, 1724-м, все время в январе. Это уже задача: почему зимой? «Комаров не было!», «Летом некогда – летом он воевал», — дети кричат, и каждый по-своему прав. Вероятнее всего, дороги были, зимники. И зачем приезжал? Лечиться. Оказывается, марциальная вода полезнее зимой: нет сточных вод, она чистая. А версий — до десятка: «зимой не воевал», «в отпуске был». Я уже их коллекционирую, и каждая имеет право на жизнь. • Наверное, не всякий человек сегодня ищет смысл. Скорее, способ, как побольше заработать. А почему, на ваш взгляд, все-таки важно искать смысл?

47


48

ГОСТИНАЯ

Мы живем в век смыслоутраты: очень многое теряет смысл, для меня дегуманизация очевидна. Это не старческое брюзжание, нет. Люди начинают превращаться в функцию. Есть у нас очень интересный человек, прошедший немецкие лагеря, Семен Ионович Бекенштейн, ему 86 лет, милейший человек, добрейший, потому что видел много. Я его часто к студентам привожу. И он говорит, первое, что сделали фашисты, заставили переносить песок. В кармашке. Два километра бегом туда и два километра обратно. И так неделю. На Соловках людей в бухте Благополучия заставляли из одной лунки воду переливать в другую. Вот это — убийство человека бессмысленным трудом. Я, может быть, резковато скажу, но современная школа занимается этим: очень много ненужного, непонятного, нелепого, что в конечном итоге убивает. При потере смысла теряется главное в человеке. Все-таки мы единственно разумные существа, а получается, что человек далеко не самое совершенное произведение природы. Недавно нашел такое определение: «Человек — это побочный продукт любви». Сопутствующий товар… И это, кстати, лишили смысла. Послушать современные фильмы: «заниматься любовью», в одном ряду — «разгружать вагоны», «ночью люди делают детей»… Грустно… Это тоже смыслоутрата. • А музеи помогают человеку находить смысл, самих себя находить?

Да, ведь очень многие беды людей от непонимания истории, как это ни банально. Человек, не понимающий историю, не знает, откуда он, где он и куда идет. И музеи просто бездонная емкость для активизации мозгов, для обретения смысла. Потому что здесь вещи, а любая вещь в экспозиции должна рассказывать, начиная с того, из чего она, когда сделана, зачем, как использовалась, почему она здесь лежит, между чем лежит, почему ее сюда положили. И самое главное — научить человека вести с ней диалог, расспросить ее.

• Музейная педагогика этому учит?

Я занимался музейной педагогикой очень много. У меня очень большие противоречия с некоторыми фондовиками, потому что они понимают главную миссию музея как хранение, а мне хочется, чтобы коллекция работала, чтобы она была живой. Я не директор кладбища и не заведующий складом. Мы, например, провели в музее урок физики и химии с воздухонадувной машиной Карла Гаскойна, показали, как можно предмет заставить рассказать об истории, о физике, о химии, об эпохе в конечном итоге. Шотландец Карл Гаскойн был тут директором завода, наладил пушечное производство России, и Россия выиграла десять войн при помощи олонецких пушек. Россия заполучила Гаскойна, потому что металлург в XVIII веке был как физик-атомщик, а Франция выкрала из Англии Вилкинсона. Это все мировая история, и это все было здесь. Улица Карла Маркса в Петрозаводске была Английской, и все Смиты, Кларки, Армстронги, Гаскойны сюда приехали. Привезли машины, и первую паровую, и первую железную. И картошку с собой привезли! Первая картошка в Карелии шотландская. Понимаете, люди историю «знают», то есть они о ней судят. Диспуты не о физике — дома, в троллейбусах, поездах все историю обсуждают. Это естественно, потому что люди в ней живут. Это уникальная наука, потому что это жизнь. Но люди историю не могут понять в полной мере. А поняв историю, понимаем себя: кто мы такие. История — это не факты. Факты — это кирпичики, здания можно построить раз ные. И со зда ни ями слож но. Ис то рия — это мнения, версии, это часто то, что напишет историк. Есть такой афоризм: истории нет, есть историки. Я всегда любил цитату Ключевского (вот уж кто интересно преподавал историю), он говорил своим студентам: «Имейте мужество преподавать относительное знание». А у нас историю преподают как дважды два четыре. Это не так. У истории дважды два — пять, шесть. Вот в физике центростремительная


ГОСТИНАЯ

сила, центробежная, ускорение все еще 9,8, а у нас в истории все может быть поиному. • Как помочь человеку не запутаться во множестве мнений, версий, а дойти до сути?

Первое — подать палитру мнений. С тем же Петром: любая однозначность — и вы в болоте субъективизма. Основал империю, Петербург, города… Но 20% населения вымерло; только его глаза закрылись, очень многие преобразования захирели, 16000 пушек не нужны оказались, фрегаты никому не нужны… Извечная история: либо Медный всадник, либо шемякинский в Петропавловке, пьяный, с выпученными глазами… А у нас в Карелии есть портрет Петра шведского художника Августа Толяндера, об этом портрете я могу лекцию прочитать. Петр с пышной шевелюрой, на фоне Амстердамской бухты, утонченные пальцы, манжеты очень красивые, кружева — такой европеец! Элегантно опирается… на топор. Это топор плотника или топор палача? Я, кстати, спрашивал плотников, интересовался. Плотника топор, конечно (но головы рубить можно). И мы бы доказывали, что это созидательный топор, и вышли бы на Столыпина, который говорил: «Умейте отличать кровь хирурга от крови палача на рукаве». Я буду делать реформы, будет больно: это операция. Но головушки-то полетели… И сейчас говорят: «Мы будем рынок делать, приватизацию»… Ничего нового! И люди, не понимая этого, как слепые котята, думают, что все впервые. Вся беда людей в этом. А зная, поняв какую-то эпоху, ты уже вооружен опытом. Опыт — великая вещь. Ничего нового в истории не происходит. Иван Грозный тут бродит, опричнина, Столыпин… Вот зачем нужна история людям. Для кого-то это просто интересно. «Мне интересно копаться в прошлом, я люблю старинные ложки, вилки, вазочки». Но мы же не антиквары! История — это самопознание, союз мертвых, живых и еще не родившихся.

В отдельных участках экспозиции «На пороге древнего мироздания» можно потрогать руками копии древних орудий труда

• То есть человек приходит в музей за разговором, диалогом с вещью, которая помогает ему вспомнить свои корни, свою историю?

Зачем люди идут в музей? У меня точного ответа на этот вопрос нет. Я сам летом был в Париже с супругой и прошел столько музеев… Я, конечно, уже третий год директор музея, поэтому меня интересует и пожарное оборудование, и как и где там конусное ведро висит, и как свет поставлен. Наука экспонирования: подать вещь. Это очень интересно! Это моё — я люблю подать факт, подать вещь, я вообще такой: люблю представить что-то. Дерево, кожа, бумага, стекло, свет (холодный свет, горячий, теплый, белый, желтый) — не все совместимо, даже физиологически. Я прихожу в музей и уже знаю, где правильно, где неправильно. Предметы — все говорящие. Они, как люди, они имеют биографию. Имеют судьбу. Нет такого, который бы молчал. Но надо

49


50

ГОСТИНАЯ

знать их язык! Есть понятие музейного зрения, музейной зоркости. Бывает и дальнозоркость, и близорукость: человек не видит ничего… Вот пример: есть у нас в музее форма для разгонного пряника. Человек видит: форма для пряника. А почему такие маленькие прянички? А потому что их выдавали гостям в момент окончания мероприятия, и это означало: «Уходите». Разгонный пряник. У карел был такой обычай. Они же были неглупые — например, после свадьбы надо отдыхать. А сейчас? «Ушел Петров? Ушел Иванов?» — «Да нет, еще сидят…» Утраченная традиция. У моего любимого Набокова есть коротенький рассказ, который называется «Посещение музея» — советую перечитать. Человек, эмигрант, во Франции приехал в маленький городок, пришел в музей и — заблудился там, не смог выйти. Я вижу это так: заблудился, потому что оторвался от корней истории, он в чужой стране, которую не понимает. Люди наши заблудились не в музеях, а в жизни. Потому что оторвались от корней… Сейчас этот процесс очень мощный. Я еще один образ приведу, что такое история, что такое музей. Каждое поколение — это берег. Между ними естественны пропасти, разрывы, а должны быть мосты. И для этого нужна история. Мостостроители мы. Мы наводим мосты между поколениями, иначе пропасть не преодолеть. Выстроить очередной мостик над пропастью — вот зачем человек идет в музей. • Музейной может стать любая вещь?

Музеефицировать можно все. Я был в Музее моды и текстиля — очень интересно! Или Музей парфюма. Во Франции уже Музей футболиста Зидана сделан, и уже туда валом валят! Я, когда узнал, сказал: «Молодцы, ребята!» Конечно, музей — это немножко коммерческое мероприятие, хотя окупаемых музеев нет. Музей — это очень дорогое удовольствие. Содержать коллекцию, хранить ее — очень дорого. Лувр убыточен, поверьте. Прадо тоже, галерея Уффици — все на дотации. Эрмитаж примерно в три раза больше стоит, чем зарабатывает, я интересо-

вался. Но есть вещи подороже денег. Это же хранилище национального богатства. • Какой вы видите роль современных музеев?

Сегодняшние музеи выходят за рамки миссии хранилища. Чего только нет в музеях: мы балы проводим, всевозможные акции, официальные визиты. В нашей республике нет нефти, нет газа, но нефть, газ скоро закончатся, а музей… Этот источник не иссякнет. Почему бы и небольшую гостиницу при музее не сделать, и музейный магазин, и кафе, и представительские залы? Уроки надо проводить в музее. Вот Онежский завод стоит, не работает — почему бы не сделать в нем музей техники XIX века, музей лесообрабатывающей техники? И уроки физики, химии в гальваническом цеху проводить. Я видел это: в городе Питтсбурге, когда-то стальном сердце Америки, теперь нет ни одного завода (это медицинский, научный центр), а есть музеи, и детишки на паровозиках учатся. • То есть музей дает возможность запомнить что-то важное, что произошло в истории, в культуре, и сохранить это живым для человека?

Конечно. Зафиксировать, запомнить. Музеефицировать — значит сделать это с обретенным смыслом. Но экскурсовод, педагог может передать только значение, а смысл можно обрести только самому. История — это самопознание: кто я такой? Когда вы уплываете с Соловков, они всё уменьшаются и уменьшаются, превращаются в точку, и даже храм на Секирной горе становится сначала точкой, а потом исчезает… История — это объективно удаляющийся предмет. Точка, которая исчезает. Историк, музейщик делает ее фиксированной, потому что иначе она исчезнет, сотрется, и опять кто-то будет это заново открывать, набивая шишки. В школе говорят: «Он этого не знает, этого…» А надо ли все знать? Невозможно все знать. Надо учить технологии, а то ученик как фаршированный кабачок. С другой сто-


ГОСТИНАЯ

Набережная Петрозаводска

роны, если человек не знает, что Сталинградская битва была раньше Курской, мне сложно с ним разговаривать… Если человек не знает элементарного ряда, это другая крайность. • А ваша любовь подать что-то, сделать интересным вне работы как-то проявляется?

Я пробудитель интереса. Его можно только передать. Если самому человеку не интересно, то во много рез неинтереснее тем, кто его слушает. Вне профессии в чем это выражается? Я обнаружил, что радио — великолепное поле для исторического воображения. Пока Карельское радио не было новостным, у нас с журналисткой Светланой Зааловой десять лет была радиопередача, мы практически всю историю Карелии записали. Сейчас осталась гора таких записей. Если дома, не дай Бог, будет пожар, то

выносить их в первую очередь… Иногда публикуюсь в газетах, иногда пишу научные статьи. Я же еще на кафедре работаю, мосты не сжег, по субботам преподаю. Я, знаете, осьминог немножко — мне интересно многое. И учебник писал для школьников, и был в международном проекте шесть лет по учебникам нового поколения, историей Холокоста занимался. Литературу люблю очень, русскую обожаю. Не захотел никуда уезжать, хотя была возможность в начале 90-х: я не могу без корней. Кто я там? А тут я все знаю: обычаи, традиции, праздники… Дети пусть сами решают, а я приговорен к России. И потом, если бы я не повидал тот мир, может быть, и уехал бы. А я понял, что нет гармонии нигде, есть просто дом и не дом, тут я дома. Проезжал недавно Хуухканмяки — так сердце забилось трепетно…  Беседовала Светлана Обухова

51


52

КИНОКЛУБ

èÖêÇõÖ

7 1/2 åàçìí êéëëàâëäéÉé äàçé В этом году российскому кинопроизводству исполнилось 100 лет — 15 октября 1908 года состоялась торжественная премьера первой отечественной игровой киноленты. Она называлась «Понизовая вольница» (другие названия — «Стенька Разин» и «Стенька Разин и княжна»). Первая кинодрама отечественного производства занимала 224 метра пленки и длилась ровно семь с половиной минут. Фильм был поставлен безвестным режиссером Владими-

Кадр из фильма «Понизовая вольница»

ром Ромашковым и разыгран полулюбительской труппой Петербургского народного дома. Оригинальный «сценариус» сочинил Василий Гончаров. Для оркестрового сопровождения фильма была заказана специальная музыка. Ее написал известный композитор Михаил Ипполитов-Иванов. Действие и текст иллюстрируют популярную русскую народную песню «Из-за острова на стрежень» и рассказывают о любви Стеньки Разина к плененной персид-


КИНОКЛУБ

Получив от мамы заветный пятиалтынный или двугривенный, я, как на крыльях, мчался в нужный «электро-театр», спешил купить билет и замирал в восторге перед экраном, на котором возникали знакомые из книг образы и лихого Кирибеевича, и благородного купца Калашникова, и кровавого царя Ивана Грозного, или буйного Степана Разина и его «ватаги», и красавицы персидской княжны, этого «подарка» Волге-матушке от лихого казака… Запомнилось мне, с какой рекламой и помпой был организован показ этого «первого русского исторического фильма» в городском манеже во время традиционных рождественских народных гуляний. Фильм «Стенька Разин — Понизовая вольница» демонстрировался на огромном экране-великане, натянутом поперек манежа. Прикидывая сейчас по памяти его размеры, я думаю, что он был не меньше того «Гигантского кинематографа», который демонстрировался Люмьером на Парижской Всемирной выставке с целью показать одно из главнейших достоинств изобретенного им синематографа — массовость потребления его продукции, то есть кинозрелища. Показ фильма сопровождался мощным исполнением популярной народной песни «Стенька Разин», которую пел большой синодальный хор в сопровождении специально написанной для этого случая музыки композитора Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова, который сам дирижировал и хором, и оркестром во время этого запомнившегося мне киносеанса в Манеже, когда впервые в Москве, да, вероятно, и в России, кинокартину смогли

ской княжне и его ревности. События развиваются примерно так: знаменитый разбойник Стенька Разин и его ватага одержали победу над персами. Стенька взял в плен красавицу-персиянку и страстно ее полюбил. Он ведет ватагу на Дон, но из-за княжны постоянно останавливается и устраивает гулянки. Есаулы недовольны атаманом («Нас на бабу променял!»), пытаются вразумить его, но успеха не имеют. Они сочиняют и передают атаману письмо, будто бы написанное персиянкой ее возлюбленному

Композитор Михаил Михайлович ИпполитовИванов, автор музыки к фильму «Стенька Разин — Понизовая вольница»

одновременно смотреть несколько сот человек. Успех был потрясающим. Вероятно, именно поэтому память об этом фильме, воздействие которого на зрителей было чрезвычайно усилено пением большого хора с музыкой, и сохранилось у меня на всю жизнь. Н. Д. Анощенко, профессор кафедры операторского мастерства ВГИКа

принцу Гасану. Стенька, поверив подлогу, во хмелю и гневе бросает княжну в волны, на чем действие мгновенно обрывается надписью «Конец». Картина состоит из шести сцен, иллюстрирующих отдельные эпизоды этой истории. Сцены разделены длинными надписями-интертитрами, подробно поясняющими зрителю, как понимать следующий эпизод. Финал, в котором могучий Разин поднимает довольно увесистую княжну над головой и бросает ее из челна в воду, снята «спецэф-

53


54

КИНОКЛУБ

фектом» — монтажная склейка скрывает момент, когда актрису заменяют манекеном. Лента была целиком снята на острове Разлив под Петербургом. Несмотря на толчею и хаос массовки в кадре, съемки на натуре кинематографически очаровывают даже сегодня: это и озаренная солнцем водная гладь, по которой плывут разбойничьи челны, и далекие низкие берега, и поросший соснами остров, куда причаливает ватага. Первый фильм также преподнес урок экранной выразительности: естественный пейзаж, подлинные вещи, живые лица более органичны в кино, чем бутафория и нарочитая игра актеров. Грубо загримированные, с картонными кинжалами и кубками в руках, статисты отчаянно вращают глазами, позируя перед киноаппаратом. От ряженой толпы мало чем отличаются и центральные фигуры — бородатый атаман-великан и крепкая княжна в шароварах. Вокруг первой картины разгорелся и первый спор об авторских правах. Сцена-

Рекламная афиша фильма «Понизовая вольница»

рист Василий Гончаров обратился в Союз драматических и музыкальных писателей с просьбой «охранять его авторские права во всех синтематографических театрах». Ему отказали: сценарии были признаны «механическими» и «не подходящими под определение литературного произведения». Также указывалось на то, что развитие синематографических театров идет во вред развитию «настоящих театральных предприятий». Впрочем, подобные сетования были не редкостью в эпоху становления молодого искусства. Однако при всей примитивности фильм «Понизовая вольница» исключительно важен для истории кино. Он заявил о национальной традиции киноискусства, своими корнями уходящей в фольклор. Неслучайно первым русским киногероем стал Степан Разин — овеянная легендами историческая личность, а в музыкальном оформлении фильма звучит старинная народная песня «Вниз по матушке по Волге». Здесь впервые были применены тогда еще незнакомые экрану приемы изложения сюжета, смены эпизодов и т. д. И главное: именно с 1908 года на кинолентах все чаще начали появляться эмблемы русских, а не иностранных производителей. Два павлина — фирменный знак киноателье Александра Дранкова — вытесняли с экрана вездесущего галльского петуха, эмблему французской кинофирмы «Братья Пате». В том же киноателье в 1908 году был снят фильм «Сцены из боярской жизни». Всего в первый год существования российского кинематографа было создано восемь игровых картин. До 1921 года на частных студиях сняли около 2000 художественных фильмов, 300 из них хранятся в Госфильмофонде, который отметил свое 60-летие также в октябре. Русская советская кинематография делала первые шаги в дни Октября, когда хроникеры запечатлели ряд важных событий в Москве и Петрограде. В период гражданской войны съемки велись на фронте и в тылу. С июня 1918 года стал выпускаться журнал «Кинонеделя», тогда же был налажен выпуск агитфильмов и игровых картин. В 20-х годах в области игрового кино


КИНОКЛУБ

успешно работали такие талантливые мастера, как Лев Кулешов («Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков»), Яков Протазанов («Процесс о трех миллионах», «Праздник святого Йоргена») и другие. Знаменитая фраза Ленина «Из всех искусств для нас важнейшим является кино», выгравированная в камне во многих советских кинотеатрах, полностью звучит так: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк». Просветительская роль кино виделась в производственных (съемка процессов организации труда), образовательных (документальные ленты о животных в их естественной среде обитания), научных фильмах. Кроме того, предполагалось пускать в прокат «увеселительные» ленты, к которым предъявлялись разумные требования — «без похабщины и контрреволюции». И, конечно, много пропаганды. 27 августа 1919 года Совнарком принял декрет о национализации кинодела в Советской России. С 80-х годов в этот день отмечается День кино (сначала советского, сейчас российского). Но отечественное кинопроизводство началось гораздо раньше, и мы искренне поздравляем российское кино со 100-летним юбилеем!  Евгения Марковская

55

Кадр из фильма «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков». Герои наблюдают за мистером Вестом, запуганным «дикими бородатыми революционерами»

ПРИГЛАШАЕМ ВАС ПОСЕТИТЬ НАШ ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИН «ЧЕЛОВЕК БЕЗ ГРАНИЦ» Это самый быстрый и надежный способ купить  любой из двенадцати последних номеров журнала «Человек без границ»  книги по философии, истории и психологии издательства «Культурный центр „Новый Акрополь“»  авторские документальные фильмы и музыкальные альбомы телерадиокомпании «Альтаир-ТВ»

www.bez-granic.ru/shop

ИН ТЕ РЕС НО О ГЛАВ НОМ

Литература Энциклопедия для детей «Аванта +». Т. «Искусство», ч. III.


МАГИЯ КНИГИ

КНИГА-ЮБИЛЯР

56

«ëàçüü èíàñÄ» 100 ÎÂÚ ÒÔÛÒÚfl

Морис Метерлинк

Одно из ярких воспоминаний моего детства: пустая сцена, в центре ее два стула, на них спят девочка и мальчик. Звучит волшебная музыка. Вот дети просыпаются, и вместе с ними просыпается удивительный, волшебный мир — оживают Вода, Огонь, Хлеб, Сахар; Кошка и Собака начинают говорить на человеческом языке… Как же мне хотелось, чтобы такое случилось и со мной! Может быть, потому и осталась навсегда в сердце постановка удивительной сказки Мориса Метерлинка во МХАТе им. Горького. Спектакль «Синяя птица» стал визитной карточкой театра, шел на его сцене многие годы, обновляясь и возрождаясь с каждым новым поколением артистов. Он и сегодня в репертуаре МХАТа.

А премьера «Синей птицы» состоялась в далеком 1908 году. Константин Сергеевич Станиславский, основатель и художественный руководитель МХТ, которому было передано право первой постановки пьесы, говорил: «Постановка должна быть наивной, простой, легкой, радостной, как сон десятилетнего ребенка, но в то же время и грандиозной, ибо она должна явиться воплощением мечты великого поэта. Спектакль должен восхищать детей и будить серьезные мысли у взрослых». Задача была не из простых: воплотить на сцене реалистического театра, опирающегося на глубокую психологическую работу актера, феерию символиста Метерлинка. Но трудно значит интересно. Для Станиславского это


МАГИЯ КНИГИ

было как девиз. И перед началом репетиций он специально отправился к Метерлинку, в бывшее аббатство Сен-Вандриль в Нормандии, чтобы лучше понять, чего хочет от будущего спектакля сам автор. «Я оглянулся и увидел бритого, почтенных лет, седого коренастого красивого человека в сером пальто и фуражке шофера. Он помог мне собрать мои вещи. Упало пальто, он поднял его и заботливо перекинул через руку; потом повел к автомобилю, усадил рядом с собой, уложил багаж, мы тронулись и полетели. Шофер искусно лавировал среди ребятишек и кур по пыльной деревенской улице и несся как вихрь. Невозможно было любоваться видами очаровательной Нормандии при быстроте, с которой мы мчались. На одном из поворотов, у выступающей скалы, мы едва не налетели на проезжавший экипаж. Но шофер ловко свернул, не задев лошади. При более тихой езде мы перекидывались замечаниями об автомобиле, об опасности скорой езды. Наконец я спросил, как поживает господин Метерлинк.

К. С. Станиславский. 1913

Эскиз В. Е. Егорова к первому спектаклю «Синяя птица» в МХТ в постановке К. С. Станиславского

57


58

МАГИЯ КНИГИ

Эскиз В. Е. Егорова к первому спектаклю «Синяя птица» в МХТ в постановке К. С. Станиславского

„Maeterlink? — воскликнул он удивленно. — C'est moi Maeterlink!“ („Метерлинк? Я и есть Метерлинк!“) Я всплеснул руками, а потом мы оба долго и громко хохотали. Таким образом, пышная фраза заготовленного приветствия не пригодилась. И отлично, потому что наше простое и неожиданное знакомство сразу сблизило нас», — так описал свою первую встречу с Метерлинком Станиславский. Простота, радушие, открытость, скромность и вместе с тем детская увлеченность, пытливость, стремление узнавать новое, вникать в суть поразили режиссера в этом человеке. «Мы много гуляли, разговаривали, обсуждали саму пьесу, характеристики героев. Во время этих переговоров он высказывался чрезвычайно определенно. Но когда речь переходила на режиссерскую почву, он не мог себе представить, как его указания будут выполнены на сцене. В этой области мне пришлось образно объяснять ему, играть целую пьесу, рассказывать коекакие трюки, выполнявшиеся домашним способом. Я сыграл ему все роли, и он хватал мои намеки на лету. Метерлинк, подобно Чехову, оказался сговорчивым. Он легко

увлекался тем, что казалось ему удачным, и охотно фантазировал в подсказанном направлении». Спектакль имел ошеломляющий успех, получил только положительные отзывы зрителей и самых взыскательных критиков. С тех пор «Синюю птицу» любят и ставят во всех уголках мира, играют на разных языках, и на ней уже выросло не одно поколение детей. Быть может, секрет многолетней популярности пьесы в тех вопросах, которые она ставит перед героями и перед зрителями, зовя остановиться и задуматься: что же такое счастье и где оно, ограничена ли жизнь повседневными реалиями, или «миром правит невидимое»? Тильтиль и Митиль, брат и сестра, отправляются по настоянию феи на поиски Синей птицы для ее больной внучки. Чем же больна девочка? На этот вопрос фея отвечает: «Трудно определить. Ей хочется быть счастливой». С этого начинается удивительное путешествие героев в поисках птицы счастья. Они попадают в страну Воспоминаний, где встречают уже покинувших этот мир бабушку и дедушку; во


МАГИЯ КНИГИ

дворец Царицы Ночи, хранительницы всех тайн Природы; в Царство Будущего, где обитают души тех, кому только предстоит родиться; в Сады Блаженств, пристанище человеческих желаний, от самых низменных до самых возвышенных — от Блаженства Утоленного Тщеславия до Великой Радости Быть Справедливым или Великой Радости Созерцать Прекрасное. В помощь Тильтилю фея дает волшебную шапочку, которая позволяет видеть невидимое, то, что скрыто от обычных глаз, а доступно только глазам Сердца. И он освобождает душу Молока, душу Хлеба, Сахара, Огня, Пса, Кошки, душу Воды, которые вместе с ним отправляются на поиски Синей птицы, и Душу Света, которая помогает и часто спасает тех, кто ищет. Во многих древних культурах счастье принимало образ птицы. Его трудно поймать и трудно удержать. Все синие птицы, которых находит Тильтиль, при свете становятся серыми или черными, теряют свою волшебную синеву, и он вынужден продолжать поиски. Но что на самом деле он ищет? Встречаясь с разными опасностями, которые подстерегают его на пути, преодолевая свои сомнения и разочарования, борясь с искушением остаться «отобедать в саду тучных блаженств», сражаясь со своими низкими желаниями, которые могут его задержать, он стремится найти Ту Единственную Птицу, которая сделает счастливым Человека и откроет ему все тайны Природы, вернет истинное зрение, то есть умение видеть скрытую природу вещей и явлений. Синий — цвет Неба, цвет Мечты, которая зовет героя в эту нелегкую дорогу. «Той единственной Синей Птицы, которая выносит дневной свет, ты еще не поймал... Она улетела куда-нибудь еще... Но мы ее отыщем», — говорит Тильтилю Душа Света после очередной неудачи. Поход Тильтиля и его сестры Митиль за Синей Птицей — это поиск Счастья, поиск Истины, поиск смысла жизни, предназначения, поиск самого себя и пути к самому себе, к тому, каким должен стать Человек. А поиск этот бесконечен. Только на миг кажется, что поймал, «ухватил за хвост»

Птицу Счастья, что-то понял, открыл — а она уже улетает, чтобы дать тебе возможность идти дальше, искать дальше, не останавливаться в своих поисках, не переставать надеяться, верить, любить. Улетает, чтобы звать и звать за собой, дальше, выше… В финале еще одной Синей птицей оказывается горлица, которая жила в клетке у Тильтиля и на которую он совсем не обращал внимания, но именно ее хотела получить в подарок больная девочка, и именно она подарила ей несказанную радость. «Да ведь это моя горлица!.. Да ведь, когда я уходил, она была не такая синяя!.. Да ведь это же и есть та Синяя Птица, которую мы искали!.. Мы за ней в этакую даль ходили, а она, оказывается, здесь!..» Оказывается, за счастьем не так уж далеко надо ходить, оно всегда рядом, просто нужно научиться его видеть и узнавать и возобновлять. «Не гоняйся за счастьем: оно всегда находится в тебе самом», — сказал один из величайших мудрецов древности Пифагор. В начале XX столетия символист Метерлинк своей волшебной сказкой пытался сказать нам то же самое. Счастье не в обретении, а в самом поиске, в самом Пути. И еще Счастье в дарении, ведь не за собственным счастьем отправляется на поиски Тильтиль, а в конце счастлив сам, потому что может подарить счастье другому человеку, отдав то, что так долго искал. Под занавес Синяя Птица вновь исчезает. Счастье — это миг, но память о нем зовет и ведет дальше. И герои уже никогда не будут такими, как прежде. Счастье — это видеть и ощущать невидимую связь со всем: с Природой, с людьми, с Небом. Это Счастье надо уметь возвращать собственными усилиями, но не ради себя. «Мы длинной вереницей идем за Синей птицей», — вот уже сто лет поют со сцены герои сказочной мхатовской феерии. Длинной чередой поколений ищут люди свой путь к счастью, смысл своего существования. И поистине счастлив тот, кого поманила синим крылом Птица и кто откликнулся на ее зов!  Мария Соловьева

59


60

ФИЛОСОФСКИЙ СЛОВАРИК

åÖÜÑìçÄêéÑçõâ ÑÖçú îàãéëéîàà Дорогие читатели, в этот раз в нашем «Философском словарике» мы хотим поздравить вас с Международным днем философии! Это, наверное, один из самых необычных праздников в мире. Он возник шесть лет назад по инициативе ЮНЕСКО и с тех пор отмечается каждый год в третий четверг ноября, оставаясь, по крайней мере, у нас, в России, своего рода профессиональным праздником философов, так же как, например, День строителя, журналиста или пожарника. Нас, обычных людей, он вроде бы не касается… И все же хочется — хотя это, наверное, пока далекая мечта, — чтобы День философии стал всенародным праздником. Почему нет? Разве философия — это только профессия? И вообще, разве это профессия? Это как «профессиональный поэт». Слово профессия происходит от понятия профит — «выгода, польза», а философия, получается, самое бесполезное занятие: какую выгоду может принести любовь к мудрости? И вот ведь что получается… В колледже нас могут научить любому полезному ремеслу, в вузе мы можем постичь многие важные науки, но кто научит нас жить в мире, и что поможет нам постичь самих себя? Речь не идет о разных философских системах, скажем, Платона или Гегеля. Дело в том, что мы живем опираясь на те или иные ценности, даже если никогда не формули-

Хотя Человек, когда рождается, должен всему учиться заново, все же в его глубинах существуют скрытые потенциалы, связанные с опытом его далекого прошлого. Они очень быстро проявляются и принимают форму в зависимости от образования и индивидуальных особенностей каждого. Самая живая скрытая в нас сила — это философия. Хорхе Анхель Ливрага

Рафаэль Санти. Афинская школа («Философия»). 1509–1511

руем их. Мы имеем определенное мировоззрение, даже если уже давно забыли, что значит это слово. Это и есть наша философия. Наша философия — это наша индивидуальность. Она может быть размытым отражением многих внешних влияний, слепком с пресловутой массовой культуры, но может быть и осмысленным синтезом идей, принципов, основой нашей жизненной позиции. Эта индивидуальность — философия рождается из вопросов, которые мы задаем себе, и из поисков ответов на них, когда мы не останавливаемся на том, что уже поняли, уже прожили, осмыслили, осознали. Впереди всегда будет куда шагнуть, хотя путь этот часто непрост. Спасибо тем, кто уже шел по нему и чей опыт теперь помогает нам…  Илья Барабаш

Философия — не лицедейство, годное на показ толпе, философом надо быть не на словах, а на деле. Она не для того, чтобы приятно провести день и без скуки убить время, нет, она выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь порядку, управляет поступками, указывает, что следует делать и от чего воздержаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь гонимых волнами. Без нее нет в жизни бесстрашия и уверенности, ведь каждый час случается так много, что нам требуется совет, которого можно спросить только у нее. Сенека. Письма к Луцилию


61 îàãéëéîëäÄü òäéãÄ

«çéÇõâ Ääêéèéãú» пpиглашает на цикл лекций и пpактических занятий

ЗАГАДКА ЧЕЛОВЕКА Мудрость тысячелетий Ñãü äéÉé?

äÄä?

óíé?

Для всех. Специальность, возраст, образование не имеют значения.

Занятия в нашей Школе построены по модели философских школ древности. Мы изучаем наследие мировых цивилизаций, историю философии, искусство, психологию и другие грани культуры.

Темы занятий:

Лекции проходят один раз в неделю. Продолжительность 2–2,5 часа. Плюс дополнительные встречи, семинары, практические занятия, вечера, концерты, экскурсии и многое другое. Продолжительность цикла — 16 недель.

• • • •

áÄóÖå? Чтобы вместе искать ответы на вечные вопросы: •Можно ли найти свое предназначение? •Смерть — это конец или …? •Как узнать настоящую любовь? •Судьба — это предопределенность или свобода выбора? •Как найти общий язык с другими людьми? •В чем смысл существования? •Есть ли в мире добро, справедливость, красота?

Набор новой группы каждые два месяца.

ТЕЛЕФОНЫ В ГОРОДАХ РОССИИ И УКРАИНЫ Москва (495) 739-50-43 Архангельск 8-911-872-95-65 Великий Новгород (8162) 60-72-21 Воронеж (4732) 32-04-24 Екатеринбург (343) 345-91-92, 8-912-231-69-59 Калининград (4012) 75-44-00, 35-86-00 Нижний Новгород (831) 410-43-17, 430-80-41 Пермь (342) 243-26-87

Петрозаводск (8142) 63-20-12 Самара (846) 272-78-51 Санкт-Петербург (812) 914-32-32 Смоленск 8-910-712-65-95 Тверь (4822) 47-55-75 Челябинск (351) 270-46-31 8-919-110-05-25

Киев (38-044) 501-01-35

•Человек и Вселенная • Ограничен ли человек только физическим телом?

• Чем живое отличается от неживого? • Семь планов природы и человека

•Мудрость Древней Индии Символический язык древних писаний Законы Дхармы и Кармы Учение о жизни и смерти Теория перевоплощения •Мистерии Тибета • История тибетского мистицизма • Великие Учителя: вымысел или реальность? • Путь ученичества и его этапы •Будда и его учение • Буддизм о причинах человеческих страданий и возможности их преодоления • Символический смысл буддистских притч и писаний

А также: Философия Конфуция Мудрость Древнего Египта Древний Рим: философия стоиков Жизнь и учение Плотина Философия Платона. Учение об идеях и справедливом государстве Основы философии истории: теория циклов Эпоха Возрождения: возвращение к истокам

www.world-wisdom.ru


62 éÚ Ë‰ÂË ‰Ó ‚ÓÔÎÓ˘ÂÌËfl

ééé Åå «ïçìå» 

èêéÖäíçÄü ëíìÑàü èÓÂÍÚËÓ‚‡ÌË ËÌÚÂ¸ÂÓ‚, Ô‰ÏÂÚÌ˚È ‰ËÁ‡ÈÌ



ïìÑéÜÖëíÇÖççÄü ëíìÑàü ç‡ÒÚÂÌ̇fl ÊË‚ÓÔËÒ¸, ‰ÂÍÓ‡ÚË‚Ì˚ ÔÓÍ˚ÚËfl



ëäìãúèíìêçÄü åÄëíÖêëäÄü êÂÔÓ‰Û͈ËË Ë ÍÓÔËË ÔÓËÁ‚‰ÂÌËÈ ÏËÓ‚Ó„Ó ËÒÍÛÒÒÚ‚‡, ÎÂÔÌÓÈ ‰ÂÍÓ ËÌÚÂ¸ÂÓ‚



ëíéãüêçÄü åÄëíÖêëäÄü å·Âθ Ë ‰Û„Ë Ô‰ÏÂÚ˚ ËÌÚÂ¸Â‡



ÇàíêÄÜçÄü åÄëíÖêëäÄü ïÛ‰ÓÊÂÒÚ‚ÂÌÌ˚ ‚ËÚ‡ÊË ÔÓ ÒÚ‡ËÌÌ˚Ï Ë ÒÓ‚ÂÏÂÌÌ˚Ï ÚÂıÌÓÎÓ„ËflÏ



äìáçÖóçÄü åÄëíÖêëäÄü äӂ͇ Ë ÎËÚ¸Â



äÖêÄåàóÖëäÄü åÄëíÖêëäÄü ëÍÛθÔÚÛ‡, ÂθÂÙ˚, Ô‡ÌÌÓ



ïìÑéÜÖëíÇÖççÄü êéëèàëú èé íäÄçà àÁ‰ÂÎËfl ËÁ ¯ÂÎ͇ Ò Û˜ÌÓÈ ÓÒÔËÒ¸˛, ÍÓÎÎÂ͈ËË Ó‰Âʉ˚ Ë ‡ÍÒÂÒÒÛ‡Ó‚

íÂÎ.: (495) 979-92-44

« » íÛËÒÚ˘ÂÒ͇fl ÙËχ

àçíÖããÖäíìÄãúçõâ

äÎÛ· ÔÛÚ¯ÂÒÚ‚ÂÌÌËÍÓ‚ Ë

îàãéëéîëäàâ íìêàáå

это знакомство с местами, где великие люди создавали великую историю это возможность глубоко погрузиться в интересную тему это путешествия в заповедный мир природы

èéÖáÑäà Ç ÑÄãúçàÖ ëíêÄçõ Египет, Греция, Италия, Франция, Германия-Австрия, Япония, Финляндия

èìíÖòÖëíÇàü èé êéëëàà КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ! От нескольких часов до нескольких дней

Тел.: 739-50-43, 391-18-14 8-916-233-11-93, 8-903-783-27-29 www.newacropol.ru

èÓ„‡ÏÏ˚ ‡Á‡·ÓÚ‡Ì˚ ÒÓ‚ÏÂÒÚÌÓ Ò äÛθÚÛÌ˚Ï ˆÂÌÚÓÏ «çÓ‚˚È ÄÍÓÔÓθ» Ë ÚÂÎÂ‡‰ËÓÍÓÏÔ‡ÌËÂÈ «ÄθڇË-íÇ»


63 Ç˚¯ÎË ‚ Ò‚ÂÚ ÌÓ‚˚ ÍÌË„Ë ËÁ‰‡ÚÂθÒÚ‚‡ «çÓ‚˚È ÄÍÓÔÓθ» «üèéçàü: ÔÛÚ¸ ÒÂ‰ˆ‡» àÁ ÒÂËË «ëÓÍÓ‚ÂÌ̇fl ËÒÚÓËfl ˆË‚ËÎËÁ‡ˆËÈ». Ä‚ÚÓ — ËÁ‚ÂÒÚÌ˚È ‚ÓÒÚÓÍӂ‰, ‰ÓÍÚÓ ÙËÎÓÎӄ˘ÂÒÍËı ̇ÛÍ í. è. ÉË„Ó¸Â‚‡

«ùãÖåÖçíÄãõ — ‰ÛıË èËÓ‰˚» 2- ËÁ‰‡ÌËÂ, ËÁ ÒÂËË «ÅË·ÎËÓÚÂ͇ ◊çÓ‚Ó„Ó ÄÍÓÔÓÎfl“». Ä‚ÚÓ — ÙËÎÓÒÓÙ, ÓÒÌÓ‚‡ÚÂθ ä·ÒÒ˘ÂÒÍÓÈ ÙËÎÓÒÓÙÒÍÓÈ ¯ÍÓÎ˚ «çÓ‚˚È ÄÍÓÔÓθ» ï. Ä. ãË‚‡„‡

ùÚË Ë ‰Û„Ë ÍÌË„Ë ËÁ‰‡ÚÂθÒÚ‚‡ ÏÓÊÌÓ ÍÛÔËÚ¸  ‚ äÛθÚÛÌÓÏ ˆÂÌÚ «çÓ‚˚È ÄÍÓÔÓθ»

‚ åÓÒÍ‚Â (òËÔËÎÓ‚Ò͇fl, 7) Ë Â„Ó ÙËΡ·ı ‚ „ÓÓ‰‡ı êÓÒÒËË

 ‚ Ò‡ÎÓÌÂ-χ„‡ÁËÌ «óÂÎÓ‚ÂÍ ·ÂÁ „‡Ìˈ»

(åÓÒÍ‚‡, ÛÎ. äÛÁ̈ÍËÈ ÏÓÒÚ, 11)

 ‚ ËÌÚÂÌÂÚ-χ„‡ÁËÌ «óÂÎÓ‚ÂÍ ·ÂÁ „‡Ìˈ» (www.bez-granic.ru/shop)  Á‡Í‡Á‡‚ ÔÓ ÔÓ˜ÚÂ Ë Ô‰‚‡ËÚÂθÌÓ ÓÔ·ÚË‚ ÔÓÍÛÔÍÛ

ëÔ‡‚ÍË Ë Á‡Í‡Á ͇ڇÎÓ„‡ ÔÓ‰Û͈ËË ËÁ‰‡ÚÂθÒÚ‚‡:  ÔÓ ÚÂÎÂÙÓÌÛ: (495) 739-50-43  ÔÓ ˝ÎÂÍÚÓÌÌÓÈ ÔÓ˜ÚÂ: info@manwb.ru  ÔÓ ÔÓ˜ÚÂ: 115569, åÓÒÍ‚‡, ÛÎ. òËÔËÎÓ‚Ò͇fl, 7

ЧЕЛОВЕ К Б Е З Г РА Н И Ц

èéÑÄêäà ëé ëåõëãéå

��� åÓÒÍÓ‚ÒÍÓÏ ‰ÓÏ ıÛ‰ÓÊÌË͇ ̇ äÛÁ̈ÍÓÏ ÏÓÒÚÛ, 11 ëäìãúèíìêçõÖ êÖèêéÑìäñàà òÖÑÖÇêéÇ åàêéÇéÉé àëäìëëíÇÄ äçàÉà à îàãúåõ èé îàãéëéîàà, àëíéêàà, åàîéãéÉàà à àëäìëëíÇì ÜìêçÄã «óÖãéÇÖä ÅÖá ÉêÄçàñ» ĉÂÒ: Ï. «äÛÁ̈ÍËÈ ÏÓÒÚ», ÛÎ. äÛÁ̈ÍËÈ ÏÓÒÚ, 11 ó‡Ò˚ ‡·ÓÚ˚: ÔÓ̉ÂθÌËÍ — ÔflÚÌˈ‡: Ò 11.00 ‰Ó 20.00, ÒÛ··ÓÚ‡: Ò 11.00 ‰Ó 19.00, ‚ÓÒÍÂÒÂ̸ — ‚˚ıÓ‰ÌÓÈ

íÂÎ.: (495) 979-92-44


64

«Человек без границ» № 11 (36) ноябрь 2008

Читайте в ДЕКАБРЬСКОМ номере

ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ Леонардо да Винчи, Марсилио Фичино, Микеланджело Буонаротти, Сандро Боттичелли… В течение сравнительно короткого по меркам истории времени благодаря им и многим другим гениям произошло глобальное и уникальное переосмысление в идеях и мировоззрении, ими были созданы бессмертные творения, опередившие свою эпоху. «Если наши современники нас обильно восхваляли, они нас мало поняли. Никто не узнал бы нас. Мы пришли, чтобы явить миру великий Закон Возрождения». Так что же произошло? Неожиданный всплеск гениальности и таланта или нечто гораздо более глубокое? Действует ли и сегодня великий Закон Возрождения? И что нужно, чтобы вновь повторилась Весна человечества?

Координатор проекта Елена Сикирич Главный редактор Ольга Наумова Зам. главного редактора Дмитрий Зубов Редакционная коллегия Андрей Букин Андрей Грошев Марина Заболотская Вадим Карелин Татьяна Красильникова Татьяна Курбатова Илья Барабаш Илья Молоствов Юлия Морозова Дмитрий Петров Людмила Сергиенко Алексей Чуличков, д.ф.-м.н. Наталья Чуличкова, к.ф.-м.н. Ответственный секретарь Ольга Сизова, к.пс.н. Главный художник Максим Климов Бильд-редактор Леся Ковтун Художник Анна Сейфулина

ÑÜÖä, äéíéêõâ èêàÑìåÄã çÄêçàû Ребенком он перестал отзываться на свое имя и взял новое — имя любимой собачки (ее то ли переехало повозкой, то ли затоптала лошадь). И мальчика стали звать Джекси, позже — Джек. Книги он, однако, подписывал настоящим именем: Клайв Стейплз Льюис.

Åêûë ãà: Åéâ ë íÖçúû Грейс Ли и ее муж Ли Хой Чунь, потеряв первого сына, были уверены, что духи настроены против них. Но долгожданное счастье все же пришло в их семью: 7 ноября 1940 года в год и час Дракона родился их второй сын. Чтобы обмануть враждебных духов, родители дали мальчику женское имя, одевали как девочку и говорили с ним поанглийски. Даже в свидетельство о рождении они занесли его американское имя — Брюс Ли.

èéáàíàÇ ãûÅéâ ñÖçéâ — ùíé àÑÖéãéÉàü О путешествиях и любимых книгах, о воспитании детей и современном кино, о философии, искусстве и еще о многом другом мы поговорили с драматургом, писателем, актером, исполнителем моноспектаклей Евгением Гришковцом.

Номер поступит в продажу 1 декабря.

Верстка Леся Ковтун Анна Сейфулина Юлия Межлумян Фото Алексей Коновалов, Алексей Сухарев, Анатолий Бабинский, Инна Шаулова, Мария Грушина, Максим Козырев, Светлана Просенкова Литературный редактор Светлана Обухова Учредитель и издатель Некоммерческое партнерство «Культурный центр „Новый Акрополь“» Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-18815 Распространение и подписка, PR и размещение рекламы Илья Барабаш, Вадим Карелин, Анна Мишачева, Ольга Короткова E-mail: info@manwb.ru Перепечатка материалов без разрешения редакции запрещена. Присланные материалы не рецензируются. За содержание рекламы ответственность несут рекламодатели. Мнение авторов не обязательно совпадает с мнением редакции. Адрес редакции 115569, Москва, ул. Шипиловская, д. 7 E-mail: info@manwb.ru Тел./факс: (495) 739-50-43, 391-18-04 (14) Отпечатано в ОАО ИПО «Лев Толстой», г. Тула, ул. Ф. Энгельса, 70. Тираж 16 000 экз. Заказ №

www.manwb.ru www.bez-granic.ru


ПОДПИСКА

л Журна ит выход 12 раз в год

ПОДПИСАТЬСЯ НА ЖУРНАЛ МОЖНО С ЛЮБОГО МЕСЯЦА Мы предлагаем вам несколько вариантов подписки, у каждого из которых есть свои преимущества: САМЫЙ ДЕШЕВЫЙ: В ЛЮБОМ ОТДЕЛЕНИИ СВЯЗИ Подписной индекс в объединенном каталоге «Пресса России» — 39052

Подписной индекс в каталоге российской прессы «Почта России» — 60186

Подписной индекс в каталоге российской прессы «Роспечать» — 48651

САМЫЙ БЫСТРЫЙ И УДОБНЫЙ: ОН-ЛАЙН Подписка с доставкой в любую точку страны в агентстве «Мега-Пресс». Любая форма оплаты. Тел.: (499) 257-09-51 Сайт: www.mega-press.ru/item.1338.html

ЕСЛИ ВЫ ЖИВЕТЕ ЗА ГРАНИЦЕЙ Агентство «МК-Периодика» доставит вам журнал в любую точку мира. Тел.: +7 (495) 681-9137; 681-8747 Сайт: www.periodicals.ru

ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ПОДПИСАТЬ НА ЖУРНАЛ КОГО-ТО, КТО ЖИВЕТ В ДРУГОМ ГОРОДЕ Стоимость редакционной подписки — 60 р. за один номер. (В сумму включена стоимость почтовой пересылки.) Правила оформления редакционной подписки на журнал 1. В любом отделении Сбербанка России переведите на наш расчетный счет стоимость заказанных номеров журнала. 2. На квитанции в графе «Информация о плательщике» укажите, пожалуйста, ваши фамилию, имя, отчество, индекс и адрес. В графе «Наименование платежа» укажите номера журнала. Оплатив счет, вышлите копию квитанции об оплате на адрес редакции. Заказ будет зарезервирован после получения от вас сведений об оплате и отправлен по почте после подтверждения прихода денег на наш расчетный счет. Срок почтовой доставки — от 2 до 5 недель (в зависимости от региона России). Наши банковские реквизиты: НП «КЦ «Новый Акрополь», ИНН: 7737116232, расчетный счет 40703810200010000138, Банк ОАО «Банк Москвы», БИК 044525219, к/счет 30101810500000000219.

АДРЕС РЕДАКЦИИ И ИЗДАТЕЛЯ 115569, Москва, ул. Шипиловская, д. 7, журнал «Человек без границ» Тел.: (495) 739-50-43, 391-18-14 (04) E-mail: info@manwb.ru

ПОДРОБНЕЕ О ПОДПИСКЕ

www.bez-granic.ru/subscribe Информацию об адресах розничной продажи журнала в городах России и Украины вы можете узнать на сайте www.bez-granic.ru и по телефонам: Москва (495) 739-50-43 Архангельск 8-911-872-95-65 Великий Новгород (8162) 60-72-21 Воронеж (4732) 32-04-24

Екатеринбург (343) 345-91-92, 8-912-231-69-59 Калининград (4012) 75-44-00, 35-86-00 Нижний Новгород (831) 410-43-17, 430-80-41

Пермь (342) 243-26-87 Петрозаводск (8142) 63-20-12 Самара (846) 272-78-51 Санкт-Петербург (812) 914-32-32

Смоленск 8-910-712-65-95 Тверь (4822) 47-55-75 Челябинск (351) 270-46-31 8-919-110-05-25 Киев (38-044) 501-01-35


БЕСЕДКА ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ. Сад центрального музея Кёнбуккун в Сеуле (Южная Корея)

åÛ‰ ÚÓÚ, ÍÚÓ Á̇ÂÚ Ì ÏÌÓ„ÓÂ, ‡ ÌÛÊÌÓÂ. ùÒıËÎ

îËÎÓÒÓÙÒ͇fl ¯ÍÓ· «çÓ‚˚È ÄÍÓÔÓθ» Ô˄·¯‡ÂÚ Ì‡ ˆËÍÎ ÎÂ͈ËÈ Ë Ô‡ÍÚ˘ÂÒÍËı Á‡ÌflÚËÈ «áÄÉÄÑäÄ óÖãéÇÖäÄ. åìÑêéëíú íõëüóÖãÖíàâ» çÄÅéê äÄÜÑõÖ ÑÇÄ åÖëüñÄ

íÖãÖîéçõ Ç ÉéêéÑÄï êéëëàà à ìäêÄàçõ Москва (495) 739-50-43 Архангельск 8-911-872-95-65 Великий Новгород (8162) 60-72-21 Воронеж (4732) 32-04-24

Екатеринбург (343) 345-91-92, 8-912-231-69-59 Калининград (4012) 75-44-00, 35-86-00 Нижний Новгород (831) 410-43-17

èÓ‰Ó·Ì ̇ Ò. 63 Ë Ì‡ Ò‡ÈÚ www.world-wisdom.ru

Пермь (342) 243-26-87 Петрозаводск (8142) 63-20-12 Самара (846) 272-78-51 Санкт-Петербург (812) 914-32-32

Смоленск 8-910-712-65-95 Тверь (4822) 47-55-75 Челябинск 8-919-110-05-25 (351) 270-46-31 Киев (38-044) 501-01-35


Человек без границ 36 - 2008-11