Issuu on Google+

Приходской листок храма иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» г.

Московская епархия Русская Православная Церковь

№ 103

Щёлково

2 сентября 2012 года

НЕДЕЛЯ 13-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ

К

ак страшно бывает священнику, когда он обращается к Божиему народу, к людям, которых так возлюбил Господь, что Свою жизнь отдал для них, – с этими словами. Как страшно, что он, священник, такой же хрупкий, слабый, как и все, говорит во имя Отца, и Сына Его, и Святого Его Духа! И с каким трепетом собираешь свои мысли, чтобы ни одной мысли не было такой, какой не мог бы выразить или принять Сам Господь. С этим трепетом я снова обращаюсь с проповедью к вам. Мы находимся сейчас в свете Успения Божией Матери; и сегодня день Воскресения Господня. Эти два события связаны между собой неразлучно, неразрушимой связью: но они относятся и к нам. Воскресение Христово – это победа Бога над смертью, одержанная не Богом Одним, но Богочеловеком, Господом Иисусом Христом. В этой победе участвует не только Божество, но и человечество, потому что Человек Иисус Христос, как Его называет апостол Павел, взял на Себя все, что возложил на Него Отец, и только поэтому мог Он совершить дело нашего спасения. Поэтому то, что случилось с Ним – крестная смерть, сошествие в ад, воскресение, вознесение – относится непосредственно и к роду человеческому: это не только Божественное событие, – это событие и человеческое. И мы видим, как это событие приносит первые свои плоды в успении и воскресении Божией Матери. В одной из молитв вечерни праздника Успения Божией Матери говорится о нем как о бессмертном успении. В древности, в Ветхом Завете смерть переживалась не только как лишение временной жизни,

как разлука души от тела; она переживалась как нечто более страшное. Человечество, пав, потеряло свое единство с Богом. Каждый человек, пока он был еще жив на земле, до какой-то степени общался с Богом: молитвой, верой, надеждой, сохранением заповедей. Но после смерти никто не мог стать перед Богом и войти ликованием в Божию вечность. Только со смертью и сошествием в ад Христа эта страшная смерть, эта окончательная разлука с Богом была побеждена раз и навсегда для всех. Поэтому успение Божией Матери – это, как говорят о нем церковные молитвы, временный сон тела, тогда как душа оживает полнотой жизни в Боге. Но в нем есть еще нечто большее. Мы знаем из церковного Предания, мы верим опытом Церкви и опытом нашей собственной внутренней жизни, что как Христос воскрес, так и Божия Матерь не могла бы быть, даже телесно, удержана тлением во гробе. Божия Матерь телесно воскресла силой и действием Христа Бога, Которого своей верой, чистотой, святостью Она ввела в мир. И это уже начало всеобщего воскресения, это уже воочию увиденное нами наше будущее. Через несколько дней отдание Успения, и мы будем вспоминать этот праздник, но как бы уходящий от земли: мы его отдаем Богу. Что это значит? Это значит, что это событие, которое среди нас жило, действовало, вдохновляло нас в течение всех этих дней, теперь переходит в вечность как обещание, и остается нам ожидание: ожидание веры, ожидание надежды, ожидание любви, ожидание радости о том, что победа не только одержана Христом, но что она уже явлена нам на земле в лице Божией Матери. Отдадим же этот праздник, дадим его в вечность: но будем помнить, что мы его обретем в свое время, когда сами, пройдя узкими вратами смерти, войдем в вечность Божию, – не в ту страшную смерть, какой была смерть Ветхого Завета, но в смерть, которая для христианина является временным сном в ожидании всеобщего воскресения. И мы знаем, что это воскресение будет, потому что в лице Божией Матери оно уже совершилось.

Но оно не совершится просто, потому только, что воскрес Христос, что искупил и спас Он нас страшной Своей смертью и сошествием в ад, и тридневным пребыванием во гробе. Оно не совершится только потому, что Божия Матерь Своей чистотой, святостью так соединилась, сроднилась с Богом, что гроб и умерщвление не могли Ее удержать. Мы войдем в вечность, только если сами вырастем в меру истинного, подлинного человечества, если станем достойными звания человека, потому что только человек может стать причастником Божественной природы. Пока мы не выросли в эту меру, пока мы только зачаточно, в надежде, в мечте Божией являемся людьми, и так низко пали, так далеко от Него – нам путь еще заказан. Сегодняшняя притча нас предупреждает именно об этом. Нам дан от Бога виноградник – этот мир, который нам было велено возделать, освятить, который мы должны были ввести в Божественную святость, исполнить присутствием Святого Духа... А мы этот мир взяли в собственность и действуем в этом мире, как те недостойные работники Божии. Приходящего к нам с вестью о правде мы отвергаем: не всегда убиваем (хотя Ветхий Завет полон этого ужаса), но мы его отвергаем холодностью, безразличием, тем, что отворачиваемся от вестника Божия и говорим ему «Уйди! Умри, будто тебя никогда и не бывало!» И когда к нам обращается Спаситель Христос со спасительной вестью – разве мы каемся? Мы умиляемся тому, что мы видим на Страстной седмице, тому, что читаем в Евангелии, – но разве мы меняемся так, чтобы всё стало ново в нас? Разве мы не даем Ему умереть, так, как заставили Его умереть люди около двух тысяч лет тому назад? Как же мы ответим Богу, когда мы станем перед Ним? Неужели смерть для нас будет тихим, безмятежным сном плоти, а душа оживет ликованием в вечную жизнь, просто потому, что воскрес Христос, просто потому, что воскресла Божия Матерь?.. Подумаем об этом: и всей жизнью, чистотой, правдой, святостью нашей жизни станем достойны того, чтобы и для нас смерть была, по слову апостола Павла, не совлечением временной жизни, но облечением в вечность. Митрополит Антоний Сурожский


В

те годы, когда протоиерей Иоанн Ильич Сергиев был уже всенародно известен, а в кронштадтский Андреевский собор к нему на литургию ежедневно уже съезжались тысячи людей со всей России, произошел один вопиющий случай. Во время службы на амвон поднялся некий студент и прикурил (sic!) от лампады на иконостасе. Отец Иоанн в это время уже вышел с чашей для причащения. Он в недоумении посмотрел на молодого человека и с гневом спросил: «Что ты делаешь?» В ответ молодой человек не покраснел, не застыдился и не вышел поспешно из храма. Он подошел к отцу Иоанну и резко, наотмашь ударил его по лицу рукой. От удара отец Иоанн сильно качнулся. Евхаристические Дары расплескались из чаши на пол, и потом пришлось вынимать несколько плит из амвона, чтобы утопить их в Балтийском море. До революции оставалось совсем недолго. Студент тогда, к сожалению, ушел из храма на своих ногах и не был разодран на части возмущенными людьми, собравшимися для молитвы, чего он был, несомненно, достоин. Говорю это с полной ответственностью за каждое слово, ничуть не сгущая красок: если бы народ действовал в подобных случаях более жестко и адекватно, наглость шакалов уменьшалась бы на глазах. Говорю это также и с точки зрения последующей истории, которая для нас уже является прошедшей, а тогда лишь предчувствовалась и неясно различалась. Недалеко были уже времена неслыханного поругания веры, но прежде, нежели душить попов епитрахилью или «причащать» раскаленным оловом, нужно было кому-то начать с дерзкого глумления над Церковью, таинствами и служителями. Древний Змей выползал из-под земли, и его отравленное дыхание рисовало многим миражи близкого всемирного счастья. Во имя будущего нужно было

прощаться с прошлым. Кощунство – одна их форм подобного прощания. Достоевский в «Дневнике писателя» описывает случай, когда простой мужик на спор вынес за щекой из храма Причастие, чтобы выстрелить в Святые Дары из ружья (!). Было дело, Есенин выплюнул (!) Святое Причастие, в чем бахвалился перед Блоком. Вроде бы в том же замечен был в гимназические годы будущий любимец Ленина – Бухарин. Многие, имже несть числа, срывали затем с себя нательные кресты с радостью, и если бы можно было, то согласились бы смыть с себя и крещение какой-нибудь жертвенной кровью, как это хотел сделать Юлиан Отступник. Нужно понять, что в канун революции большие массы народа натуральным образом бесновались, дав место в своем сердце врагу. И у одних это беснование было облачено в гражданский пафос, а у других – в оправдательные речи для этого пафоса. Диавол был закономерно неблагодарен со временем и к тем, и к другим, пожрав с костями и строителей «нового мира», и разрушителей «старого», и любителей придумывать одобрительные аргументы для тех и других. Но кем был в своих собственных глазах упомянутый студент? Хулиганом? Кощунником? Нет, что вы! В своих глазах он был героем и выразителем социального протеста. Какие-то поверхностные брошюры помогли ему сформировать жалкое мировоззрение. «Вы мне ответите за инквизицию, за Джордано Бруно и за гибель цивилизации ацтеков», – возможно, бормотал он, вынашивая планы, как отомстить Церкви. Должен же что-то гневное бормотать про себя глупый человек в свои прыщавые годы, когда бес уже вселился в него и тащит на свои дела. Ведь и сегодня, в период всеобщей грамотности, люди бормочут подобную ахинею. Студент, вероятно, крепко веровал, но не в Воскресение Христово, а в торжество прогресса и в гуманизм. Ради одной веры он оскорблял другую, всюду заметную, но сердцем не усвоенную. Он оскорблял эту веру, стремясь приблизить ее конец. Тогда он ушел из храма на своих ногах, и, что было с ним после, мы доподлинно не знаем. Но мы хорошо знаем, что было в общих чертах с этими многочисленными «бледными юношами со взором горящим». Тот, кто вошел в храм с целью ударить священника, вряд ли проживет затем всю жизнь в «благочестии и чистоте». Его неизбежно окрылит сошедшая с рук безбожная выходка, и в глазах многих он станет смельчаком, презирающим ветхие устои. Что запретит ему бросать бомбы в жандармов, или строчить антиправительственные листовки по ночам, или точить топор, как новый Раскольников? Что запретит ему окунуться в вихрь борьбы с самодержавием, ища то ли счастья для миллионов, то ли большей, хотя и минутной, славы себе? И если он дожил

до Февраля, то со слезами радости и с визгом, свойственным всем взвинченным натурам, он приветствовал отречение императора. Потом был Октябрь, и если он не был среди большевиков Троцкого-Ленина, то мог оказаться среди тоже радикальных и любивших пострелять эсеров. Кто убил его, оставшегося в живых тогда, в Андреевском соборе? Ведь наверняка кто-то убил его в том сумасшедшем XX столетии, когда самые невинные люди редко удостаивались смерти в собственной постели? Да кто угодно. Пуля белых в гражданскую. Пуля красного палача в застенках «красного террора». Та же пуля того же палача, только позже, когда «социализм уже был построен». А может – голод и цинга на стройке века или нож уркагана – на той же стройке. А может, он сам залез в петлю, видя, как не похоже то, за что он боролся, на то, что подобные ему бесноватые люди (не без его участия) построили. В этом случае он сэкономил для Родины пулю, хотя никто за это спасибо ему не сказал. Но перенесемся на время опять в Андреевский собор Кронштадта. Еще не было бунта на Императорском флоте. Еще не было мятежа, для подавления которого Тухачевский сотоварищи побегут по льду в атаку при поддержке артиллерии. Гумилев еще не расстрелян. Еще на троне – последние Романовы, а в храме чудотворно служит Всероссийский пастырь Иоанн Ильич Сергиев. Вот какой-то мерзавец поднимается на амвон и прикуривает от лампады над местной иконой папиросу… Завтра почтеннейшая публика, хихикая, прочтет об этом событии заметку в свежих номерах либеральной прессы. Протоиерей Андрей Ткачев

П

ресвитеру Пиаммону дана была благодать откровений. Однажды, принося Бескровную Жертву Господу, он увидел близ престола Ангела Господня. У Ангела в руках была книга, в которую он записывал имена иноков, приступавших к святому престолу. Старец внимательно смотрел, чьи имена пропускал Ангел. После окончания литургии он призвал к себе каждого из пропущенных Ангелом и спросил, нет ли у него на совести какого-нибудь втайне совершенного греха. И при этой исповеди открыл, что каждый из них повинен в смертном грехе. Тогда он убедил их принести раскаяние, и сам вместе с ними, повергаясь перед Господом, день и ночь со слезами молился, как если бы сам был причастен к их грехам. И пребывал в покаянии и слезах до тех пор, пока снова не увидел Ангела, предстоявшего престолу и записывающего имена приступавших ко Святым Тайнам. Записав имена всех, Ангел стал даже по имени называть каждого, приглашая приступить к престолу для примирения с Богом, И, увидев это, старец понял, что принято их раскаяние, и с радостью допустил всех к престолу. Руфин. Жизнь пустынных отцов


Почему корреспондент «Нескучного сада» подрался со священником и как отличить настоящего священника от шарлатана? Об этом рассказ журналиста Кирилла Миловидова и комментарий архимандрита Саввы (Тутунова), заместителя управляющего делами Московской Патриархии.

С

егодня на выходе из перехода я увидел священника, который пел перед пакетом с мелочью – видимо собирал пожертвования на восстановление далекой обители. Внешний вид был полностью аутентичен – наперсный крест, подрясник с поясом, икона и даже четки на левой руке. Мне стало интересно, что заставило его нарушить правило, запрещающее всем священникам и монашествующим собирать пожертвования вне церковной ограды. Я подошел к страннику и вежливо поинтересовался – знает ли он о запрете, призванном бороться с мошенниками. «Священник» повел себя неожиданно агрессивно. Сначала просто сказал: «Все, до свидания», — а потом, когда я пригрозил полицией, то и вовсе бросил мне в спину: «Будь ты трижды проклят!» Дежурный полицейский на станции Таганская ничем не смог мне помочь, потому что наземная территория «вне его юрисдикции». «Я этого священника уже сегодня видел, — сказал мне сержант. – Я его отогнал от перехода на 15 метров, а дальше ничего сделать не могу. Обращайся к охранникам торгового центра». Я вернулся на поверхность, и пошел в торговый центр. Охранник также расписался в собственной неспособности сладить с мошенником: «раз уж полиция бессильна, то что можем сделать мы?» Убедившись, что «священник» неуязвим перед законом, я решил хотя бы сфотографировать его, чтобы предупредить знакомых. «Отец» сначала повернулся спиной. Но через минуту ему надоело так стоять, и он, взяв икону в левую руку, попытался ударить меня в ухо. Я отскочил на несколько шагов и навел телефон еще раз. За вторую попытку мне попытались дать не только по голове, но и отвесить пинка, а также отобрать телефон. «Тебе голову отрежут», пообещал «священник». «Спасибо, отвечал я, по-боксерски закрываясь руками — Спаси Вас Господи». Дальше «священник» начал что-то отстегивать с пояса, и пообещал ударить плеткой. Вокруг нас начала собираться толпа. Люди кричали «ей, святой отец, разве святые так себя ведут, не позорь веру» «Да он никакой не священник, — крикнул я, — Это же шарлатан». В тот момент, когда мой оппонент снова полез с кулаками, мимо как раз проходил полицейский. Сержант попытался успокоить «священника» и попросил «не возмущать народ» и проследовать за ним для дачи объяснений. «Отец» сказал, что никуда не пойдет. «Будешь писать на него заявление», — спросил меня сержант. – «Буду». – «Ну, пойдем». Мы опять спустились в метро к уже знакомому мне милиционеру. Минут пять два сержанта пытались дозвониться до Таганского ОВД. В распечатку с телефонами на столе видимо вкралась ошибка.

— Вдруг война, товарищ сержант, а вы не готовы, телефон сломан. – Это не у нас сломан, это они трубку не берут. Что, одни мы, что ли, работаем, — пробормотал младший сержант, украшенный бакенбардами, разглядывая наклейку «ультрас» на стене. В конце концов мы дозвонились, и вызвали наряд. Через двадцать минут в комнату вошел полицейский с пистолетом-пулеметом, и вдвоем мы вернулись обратно на поверхность. «Священник» был на месте, он позвонил своему «юристу» и стал с ним консультироваться. На предложение проследовать в отдел для разбирательства, самозванец ответил отказом, заявив, что пойдет только силой. Полицейские решили, что он сумасшедший. Уговоры и грозы 15 сутками ареста за неповиновение требованиям сотрудника полиции не подействовали. Когда «священника» попытались взять под руки, он сначала лег на землю. Но потом, когда его попытались отнести, «священник» все же встал и пошел сам. В машине он продолжил проклинать и угрожать: «Я знаю правую руку Патриарха! Ты — никто, ты еще узнаешь — кто Я такой». Неприятности за мои грехи «священник» пообещал и детям. В отделении я написал объяснительную, и заявление на мошенника. Мой оппонент писать чтолибо без адвоката отказался. — Перед Богом за все ответишь! — На том свете и свидимся. — Не свидимся, ты в ад попадешь! — А вы, значит, в рай? — Конечно, я же священник, страдаю за веру, а ты – антихрист. Каких-либо документов или разрешений «священник» предоставить не смог. У него была только ламинированная ксерокопия нотариального свидетельства с его именем и фамилией. Название монастыря или храма, для которого собирались деньги, «священник» назвать не смог припомнить, равно как и своего адреса или телефона. Все прямые вопросы он переводил в «богословскую» плоскость и сыпал проклятиями. Я поставил еще одну подпись под документами, и был отпущен домой. А «священник» остался в отделении. Беседовавший со мной офицер сказал, что они установят его личность и отпустят на все четыре стороны. Вся история заняла около двух часов. Вывод из нее я для себя сделал простой – даже если обманщик в подряснике вместе с вами терпеливо дождется наряда полиции, предъявить ему вам будет нечего. Единственный ваш шанс – подставить под удар лицо, в надежде, что мошенник хотя бы разобьет вам нос, и вам будет что предъявить в полиции. Чтобы прокомментировать рассказ нашего корреспондента мы обратились за консультацией к заместителю управ-

ляющего делами Московской Патриархии и руководителю контрольно-аналитической службы Управления делами Московской Патриархии архимандриту Савве (Тутунову). Как отличить настоящего священника от шарлатана? И что делать, если вы встретили ненастоящего священника? Архим. Савва (Тутунов):

Н

екоторое время назад, собирать на улице подаяния клирикам Русской Православной Церкви было запрещено. Но ситуации бывают разные, и нынешняя практика в исключительных случаях позволяет некоторым священнослужителям собирать таким образом деньги на храм, в том случае, если они получили на это благословение священноначалия. Если у вас возникают сомнения по поводу какого-либо священника, вы можете подойти к нему и попросить показать бумаги. Если священнослужитель является столичным клириком он должен иметь письменное разрешение от правящего архиерея города Москвы, или от викария. Так как Москва сейчас разделена на несколько викариатств, по числу административных округов, то статус клирика можно проверить в канцелярии викариатсвта, давали ли они данному клирику разрешение или нет. Если храм находится за пределами московской городской епархии, клирик обязан, кроме указанного письменного разрешения, иметь командировку и благословение правящего архиерея той епархии, в которой находится храм, на который он собирает пожертвования. Если бумаги вызывают сомнения, можно набрать номер епархиального управления и поинтересоваться: посылали они когонибудь в Москву, или нет. Если человек стоит в рясе, но без наперсного креста, возможно это монах, он тоже должен иметь при себе названные бумаги, обычно собирают деньги ведь не просто так, а на какой-то конкретный приход, церковный приют и т.п. Всегда можно узнать адрес этого прихода, в Интернете найти контакты епархии. Если никаких документов, возможно, это является признаком мошенничества. Если человек представляется заштатным клириком, то по церковной линии можно направить сообщение в ту епархию клириком которой он является, потому что выведенный за штат священнослужитель остается приписан к какой-либо епархии, но просто не состоит к штате конкретного храма. Там могут ответить числится ли у них такой священнослужитель, если заштатный клирик нарушает церковные нормы его епархиальный архиерей остается вправе пересмотреть его статус, и например, запретить в служении. Запрос можно послать и в Патриархию, а там уже этот его перенаправят адресату секретари. Источник: nsad.ru


Р

ас п и са н и е

б о г о с л у ж е н и й

с

3

п о

9

с е н тя б ря

3 сентября Понедельник

Ап. от 70-ти Фаддея

4 сентября Вторник

Мчч. Агафоника, Зотика, Феопрепия (Боголепа), Акиндина, Севериана и прочих (305–311)

5 сентября Среда

Мч. Лу́ппа

6 сентября Четверг

Перенесение мощей свт. Московского Петра́, всея России чудотворца 17:00 Молебен. А кафист

7 сентября Пятница

8 сентября Суббота

свт .

М осковскому П етру,

всея

2012

г од а

8:00 Утреня. (Полиелей). Часы. Исповедь. Божественная литургия /иерей Александр/

Р оссии

Перенесение мощей ап. Варфоломе́я

чудотворцу /иерей Александр/

8:00 Утреня. Часы. Исповедь. Божественная литургия /иерей Александр/

17:00 Молебен прп. Спиридону и Никодиму, просфорникам Киево-Печерским /иерей Александр/

Сре́тение Владимирской иконы Пресвятой Богородицы. Мчч. Адриан ́ а и Натал́ ии

8:00 Утреня. (Полиелей). Часы. Исповедь. Божественная литургия. Молебен /иерей Александр/

17:00 Всенощное бдение /все священнослужители/

9 сентября Воскресенье

НЕДЕЛЯ 14-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ.

Прп. Пи́мена Великого.

8:30 Часы. Исповедь. Божественная литургия /все священнослужители/

17:00 Молебен. Акафист перед образом Божией Матери «Спорительница хлебов» /иерей Александр/

И

з удовольствий одни суть душевные, другие – телесные. И душевные, конечно, суть те, которые свойственны одной только душе самой по себе, каковы удовольствия, чувствуемые при занятиях науками и при созерцании. Телесные же удовольствия те, которые происходят через участие души и тела и которые поэтому называются телесными: [это] все, касающееся пищи и совокупления и подобного. Но никто не мог бы найти удовольствий, свойственных одному только телу. С другой стороны, одни из удовольствий истинны, другие ложны; и удовольствия, свойственные одному только уму, состоят в познании и созерцании; те же, которые возникают с помощью тела, касаются чувства. И из удовольствий, возникающих с помощью тела, одни суть естественные, вместе с тем и необходимые, без которых невозможно жить, каковы: пища, восполняющая недостаток, и необходимые одежды; другие же, хотя и естественные, однако не необходимы, каковы – совокупления, согласные с природою и сообразные с законом. Ибо, хотя они содействуют сохранению всего рода, однако возможно без них жить в девстве. Иные же удовольствия ни необходимы, ни естественны, как: пьянство, и сладо-

страстие, и пресыщения, преступающие потребность. Ибо они не содействуют ни сохранению нашей жизни, ни преемству рода, но, напротив, скорее даже вредят. Поэтому тот, кто живет согласно с Божией волей, должен искать удовольствий необходимых, в то же время и естественных; удовольствия естественные и не необходимые полагать на втором месте, допуская их в приличное время, и приличным образом, и в приличной мере . Остальных же удовольствий следует всячески избегать. Прекрасными же удовольствиями должно признавать те, которые не соединены с печалью, и не возбуждают раскаяния, и не способны производить другого вреда, и не п е р ех од я т за пределы надлежащей меры, и не отвлекают нас на долгое время от серьезных дел или не порабощают. Прп. Иоанн Дамаскин

Приходской листок храма иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» г. Щёлково 141100, Московская область, г. Щёлково, ул. Малопролетарская, д. 55 т. 8-916-707-73-83 e-mail: sporitelnitsa@mail.ru

Ищите нашу страничку на Facebook.com: Храм иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» г. Щёлково

РАЙ Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит. Коллоквиум с отцами церкви там Покажет, что я в догматах был прям. Георгий пусть поведает о том, Как в дни войны сражался я с врагом. Святой Антоний может подтвердить, Что плоти я никак не мог смирить. Но и святой Цецилии уста Прошепчут, что душа моя чиста. Мне часто снились райские сады, Среди ветвей румяные плоды, Лучи и ангельские голоса, В немировой природы чудеса. И знаешь ты, что утренние сны Как предзнаменованья нам даны. Апостол Петр, ведь если я уйду Отвергнутым, что делать мне в аду? Моя любовь растопит адский лёд, И адский огнь слеза моя зальет. Перед тобою темный серафим Появится ходатаем моим. Не медли более, бери ключи, Достойный рая в дверь его стучит. ГУМИЛЕВ Н.С.

РЕДАКЦИОННЫЙ КОЛЛЕКТИВ: Главный редактор, вёрстка: Священник Александр Мороков Редакторы: Иван и Ольга Юсовы Фотограф: Сергей Прядко


Приходской листок №103