Page 1

1

«Как мир меняется, и как я сам меняюсь!» ( сценарий вечера, псвященного Н.А. Заболоцкому) Ведущий 1: Судьба Николая Заболоцкого подтвердила его удивленную строчку: «Как мир меняется! И как я сам меняюсь!» Николай Заболоцкий — один человек, но два разных поэта. Ироничный авангардист 20-х годов прошлого века и классик 50-х. Как мир меняется! И как я сам меняюсь! Лишь именем одним я называюсь, На самом деле то, что именуют мной, Не я один. Нас много. Я – живой. Чтоб кровь моя остынуть не успела, Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел Я отделил от собственного тела! И если б только разум мой прозрел И в землю устремил пронзительное око, Он увидал бы там, среди могил, глубоко Лежащего меня. Он показал бы мне Меня, колеблемого на морской волне. Меня, летящего по ветру в край незримый, Мой бедный прах, когда-то так любимый… Ведущий 2: Николай Алексеевич Заболоцкий родился 24 апреля 1903 года под Казанью, в семье сельских агронома и учительницы, людей весьма образованных для того окружения, в котором они жили. Детские годы будущего поэта прошли в Вятской губернии, в селе Сернур, неподалеку от города Уржума. Николай, старший из шестерых детей, увлекся стихами с детства. «Семилетним ребенком я уже выбрал будущую профессию», - писал он в поздней автобиографии. По окончании реального училища в Уржуме 17-летний юноша едет в Москву, где поступает одновременно на филологический и медицинский факультеты Московского университета. Ведущий Ленинград и участвует в сближается

1: Через год Николай Заболоцкий переезжает в поступает в Герценовский педагогический институт, литературном кружке "Мастерская слова", потом с молодыми поэтами Даниилом Хармсом и


2

Александром Введенским и в 1927 году организует с ними "Объединение реального искусства" ("ОБЕРИУ"). «Обэриуты» (так они называли себя) пишут довольно странные стихи: Меркнут знаки Зодиака Над постройками села. Спит животное Собака, Дремлет рыба Камбала… Что сомненья? Что тревоги? День прошел, и мы с тобой – Полузвери, полубоги – Засыпаем на пороге Новой жизни молодой… Колотушка тук-тук-тук, Спит животное Паук, Спит Корова, Муха спит, Над землей луна висит. Над землей большая плошка Опрокинутой воды. Спит растение Картошка. Засыпай скорей и ты! Ведущий 2: Это стихотворение 26-летнего Николая Заболоцкого. А вот стихи Даниила Хармса тех лет: По вторникам над мостовой Воздушный шар летал пустой. Он тихо в воздухе парил; В нем кто-то трубочку курил. Смотрел на площади, сады, Смотрел спокойно до среды, А в среду лампу потушив, Он говорил: "Ну, город жив". Ведущий 2: Абсурд и гротеск в стихах «обэриутов» отражали конфликтность самого уклада 20-х годов. Молодым поэтам казалось, что новизна революционной эпохи требует нового поэтического мышления. Их стихи ввергали читателя в «густое


3

пекло бытия» и давали возможность «кожей» почувствовать материальность всего сущего. Власть, конечно, не понимала того, что они писали. Но представителям власти мерещилась в "обериутах" издевка над ними, презрение. Вот почему и Хармс, и Введенский, и Заболоцкий станут со временем жертвами сталинских репрессий. Ведущий 1: В 1929 году Николай Заболоцкий выпустил книгу стихов «Столбцы». Она имела шумный и даже скандальный успех. Часы гремят. Настала ночь. В столовой пир горяч и пылок. Графину винному невмочь Расправить огненный затылок. Мясистых баб большая стая Сидит вокруг, пером блистая, И лысый венчик горностая Венчает груди, ожирев В поту столетних королев… Прямые лысые мужья Сидят, как выстрел из ружья, Едва вытягивая шеи Сквозь мяса жирные траншеи… И под железный звон гитары Подняв последний свой бокал, Несутся бешеные пары В нагие пропасти зеркал… Вся книга была пронизана издевательским презрением к "мурлу мещанина", способного поглотить все великие идеи. Поэтическая речь молодого Заболоцкого ошеломляла читателя. Гротесковые и нарочито косноязычные строки были похожи на самопародию. Этот сборник «вызвал в литературе порядочный скандал», как сообщал другу Заболоцкий, добавив: «...и я был причислен к лику нечестивых». Ведущий 2: У Николая Заболоцкого была одна, но пламенная страсть – природа. Он писал: «Я поэт, живу в мире очаровательных тайн. Они окружают меня всюду. Растения… мои братья, питающие меня и плотью своею, и воздухом … Разве я могу отказаться от родства с ними? Косноязычный мир животных, человеческие


4

глаза лошадей и собак, младенческие разговоры птиц, героический рев зверя напоминают мне мой вчерашний день. Разве я могу забыть о нем?.. Я - человек, часть мира, его произведение. Я - мысль природы, ее разум». У животных нет названья. Кто им зваться повелел? Равномерное страданье – Их невидимый удел. Бык, беседуя с природой, Удаляется в луга. Над прекрасными глазами Светят белые рога. Речка девочкой невзрачной Притаилась между трав, То смеется, то рыдает, Ноги в землю закопав… А на воздухе пустынном Птица легкая кружится, Ради песенки старинной Нежным горлышком трудится. Перед ней сияют воды, Лес качается, велик, И смеется вся природа, Умирая каждый миг. Ведущий 1: Заболоцкого стали, как сейчас говорят, гнобить в 1933 году, когда он опубликовал свою поэму «Торжество земледелия». Сочли ее злой сатирой на колхозное строительство, кулацкой вылазкой, антисоветским юродством. Действительно, было чему удивиться: коровы и ослы в поэме Заболоцкого строили социализм и «приходили к сознанию». Поэту казалось, что революция, освобождая людей, не должна забывать и о животных. Он хорошо помнил слова Хлебникова: "Я вижу конские свободы и равноправие коров". Конечно, идею Заболоцкого о развитии разума у животных трудно принять всерьез. Но за его утопическими мечтаниями скрыта простая мысль о гуманном отношении к живой природе. И конь стоит, как рыцарь на часах, Играет ветер в легких волосах, Глаза горят, как два огромных мира,


5

И грива стелется, как царская порфира. И если б человек увидел Лицо волшебное коня, Он вырвал бы язык бессильный свой И отдал бы коню. Поистине достоин Иметь язык волшебный конь! Мы услыхали бы слова. Слова большие, словно яблоки. Густые, Как мед или крутое молоко. Слова, которые вонзаются, как пламя, И, в душу залетев, как в хижину огонь, Убогое убранство освещают. Ведущий 2: В 30-е годы средства к существованию Заболоцкому давала работа в детской литературе - он сотрудничал в журналах "Еж" и "Чиж", писал стихи и прозу для детей. Много занимался переводами. Наиболее известные его переводы - поэма Шота Руставели "Витязь в тигровой шкуре", а также переложения книги Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль" и романа де Костера "Тиль Уленшпигель". Заболоцкого всё больше интересовали философские темы – он читал и обдумывал труды Энгельса, Вернадского, Григория Сковороды... В начале 1932 года познакомился с работами Циолковского, которые произвели на него неизгладимое впечатление. Размышления об устройстве мироздания превращались в стихи. Ведущий 1: Вчера, о смерти размышляя, Ожесточилась вдруг душа моя. Печальный день! Природа вековая Из тьмы лесов смотрела на меня. И нестерпимая тоска разъединенья Пронзила сердце мне, и в этот миг Всё, всё услышал я – и трав вечерних пенье, И речь воды, и камня мертвый крик. И я, живой, скитался над полями, Входил без страха в лес, И мысли мертвецов прозрачными столбами


6

Вокруг меня вставали до небес. И голос Пушкина был над листвою слышен, И птицы Хлебникова пели у воды. И встретил камень я. Был камень неподвижен, И проступал в нем лик Сковороды. И все существованья, все народы Нетленное хранили бытие, И сам я был не детище природы, Но мысль её! Но зыбкий ум её! Ведущий 2: Вот несколько современников, хорошо его знавших.

отзывов

о

Заболоцком

Евгений Шварц: Заболоцкий, светловолосый, с девичьим цветом лица — кровь с молоком. Но этого не замечаешь. Очки и строгое, точнее — подчеркнуто степенное, упрямое выражение, — вот что бросается в глаза. Хоть и вышел он из самых недр России, из Вятской губернии, из семьи уездного землемера, и нет в его жилах ни капли другой крови, кроме русской, крестьянской, — иной раз своими повадками, методичностью, важностью напоминает он немца. За что друзья зовут его иной раз, за глаза, Карлушей Миллером… Ведущий 1: Лидия Гинзбург писала: Недавно у меня провел вечер Заболоцкий. Какая сила подлинно поэтического безумия в этом человеке, как будто умышленно розовом, белокуром, и почти неестественно чистеньком. Меня поразило сочетание этого золотисто-розового благополучия с внутренним холодом и депрессией. Ведущий 2: 19 марта 1938 года по нелепому и лживому доносу Николай Заболоцкий был арестован. На допросе его истязали, избивали, доводили до галлюцинаций (поэт даже был помещен на две недели в больницу для умалишенных). Постановлением Особого Совещания НКВД он был приговорен к пяти годам заключения и


7

лагерей. До августа 1944 года Заболоцкий находился в заключении на Дальнем Востоке, на Алтае и в Казахстане, затем до 1946 года был в ссылке на окраине Караганды. Стихи все эти годы почти не писал, однако вернулся к поэтическому переводу "Слова о полку Игореве", начатому еще в 1938 году. Специалисты считали этот перевод одним из лучших. Ведущий 1: После лагерей поэт полновесно вернулся в литературу, и это редкий случай, возможно, всего второй после Достоевского: человек прошел мрачные пропасти земли и вернулся с каторги еще более мощным художником. В заключении стихов у него не было, но продолжалась напряженная внутренняя работа. В результате – поэзия Заболоцкого поднялась до пушкинской чистоты и строгости. Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница, Тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой. Всё труднее дышать, в небе облачный вал шевелится, Низко стелется птица, пролетев над моей головой. Я люблю этот сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновенья,

Человеческий шорох травы, вещий холод на темной руке, Эту молнию мысли и медлительное появленье Первых дальних громов – первых слов на родном языке. Так из темной воды появляется в мир светлоокая дева, И стекает по телу, замирая в восторге, вода, Травы падают в обморок, и направо бегут и налево Увидавшие небо стада. А она над водой, над просторами круга земного, Удивленная, смотрит в дивном блеске своей наготы. И, играя громами, в белом облаке катится слово, И сияющий дождь на счастливые рвется цветы. Ведущий 2: Это одно из первых его стихотворений после возвращения. Страдания семи долгих лагерных и ссыльных лет были наконецто позади. Не было только крыши над головой. Писатель В.П.Ильенков - человек отважного и великодушного характера любезно предоставил Заболоцким свою дачу в Переделкине.


8

Николай Чуковский вспоминает: "березовая роща неизъяснимой прелести, полная птиц, подступала к самой даче Ильенкова". Об этой березовой роще в 1946 году поэт напишет стихи, которые стали песней: ФРАГМЕНТ ФИЛЬМА «Доживем до понедельника» (В этой роще березовой, Вдалеке от страданий и бед, Где колеблется розовый Немигающий утренний свет, Где прозрачной лавиною Льются листья с высоких ветвей, Спой мне, иволга, песню пустынную, Песню жизни моей…) Удивительно, но даже спустя годы после смерти Заболоцкого его стихи продолжают становиться знаменитыми песнями. Ведущий 1: После выхода из заключения Заболоцкий, конечно, думает о прошлом, и осмысляет то, что с ним произошло. …О, с каким я трудом Наблюдаю земные предметы, Весь в тумане привычек, Невнимательный, суетный, злой! Эти песни мои – Сколько раз они в мире пропеты! Где найти мне слова Для возвышенной песни живой? И куда ты влечешь меня, Темная грозная муза, По великим дорогам Необъятной отчизны моей? Никогда, никогда Не искал я с тобою союза, Никогда не хотел Подчиняться я власти твоей, Ты сама меня выбрала,


9

И сама ты мне душу пронзила, Ты сама указала мне На великое чудо земли… Пой же, старый слепец! Ночь проходит. Ночные светила, Повторяя тебя, Равнодушно сияют вдали. Ведущий 2: Кто знает, какие душевные муки и какую переоценку ценностей пережил Заболоцкий в роковые для него годы! Он умалчивает об этом. Но стихотворение «Облетают последние маки» содержит прямое и открытое авторское признание: «Нет на свете печальней измены, чем измена себе самому». Волею судьбы и режиссера Эльдара Рязанова это стихотворение стало песней. Песня из фильма «Служебный роман»: (Обрываются речи влюбленных…) Ведущий 1: Умение видеть мир глазами художника осталось у Николая Заболоцкого на всю жизнь. Увидев известную картину Федора Рокотова – портрет Струйской – поэт написал стихотворение, достойное этого живописного шедевра. Любите живопись, поэты! Лишь ей, единственной, дано Души изменчивой приметы Переносить на полотно. Ты помнишь, как из тьмы былого, Едва закутана в атлас, С портрета Рокотова снова Смотрела Струйская на нас? Её глаза – как два тумана, Полуулыбка, полуплач, Её глаза – как два обмана, Покрытых мглою неудач. Соединенье двух загадок,


10

Полувосторг, полуиспуг, Безумной нежности припадок, Предвосхищенье смертных мук. Когда потемки наступают И приближается гроза, Со дна души моей мерцают Её прекрасные глаза. Ведущий 2: В следующем стихотворении тревожно-светлое впечатление, вызванное осенним пейзажем, ассоциируется с обликом двадцатилетней дочери и одновременно с красотой юных лиц на картинах Боттичелли. Сыплет дождик большие горошины, Рвется ветер, и даль нечиста. Закрывается тополь взъерошенный Серебристой изнанкой листа. Но взгляни: сквозь отверстие облака, Как сквозь арку из каменных плит, В это царство тумана и морока Первый луч, пробиваясь, летит. Значит, даль не навек занавешена Облаками, и, значит, не зря, Словно девушка, вспыхнув, орешина Засияла в конце сентября. Вот теперь, живописец, выхватывай Кисть за кистью, и на полотне Золотой, как огонь, и гранатовой Нарисуй эту девушку мне. Нарисуй, словно деревце, зыбкую Молодую царевну в венце С беспокойно скользящей улыбкою На заплаканном юном лице. Ведущий 1:


11

В 1957 году вышел четвертый, наиболее полный прижизненный сборник Николая Заболоцкого. Прочитав эту книжку, авторитетный ценитель поэзии Корней Чуковский написал Николаю Алексеевичу восторженные слова, столь важные для неизбалованного критикой поэта: "Пишу Вам с той почтительной робостью, с какой писал бы Тютчеву или Державину. Для меня нет никакого сомнения, что автор [таких стихов] - подлинно великий поэт, творчеством которого рано или поздно советской культуре придется гордиться, как одним из высочайших своих достижений». Когда вдали угаснет свет дневной И в черной мгле, склоняющейся к хатам, Всё небо заиграет надо мной, Как колоссальный движущийся атом, В который раз томит меня мечта, Что где-то там, в другом углу вселенной, Такой же сад, и та же темнота, И те же звезды в красоте нетленной. И может быть, какой-нибудь поэт Стоит в саду и думает с тоскою, Зачем его я на исходе лет Своей мечтой туманной беспокою. Ведущий 2: "Раньше я был увлечен образами природы, а теперь я постарел и, видимо, поэтому больше любуюсь людьми и присматриваюсь к ним", - написал Заболоцкий Симону Чиковани в 1957 году. Стихотворения "О красоте человеческих лиц", "Некрасивая девочка", "В кино", "Смерть врача", "Старая актриса", "Генеральская дача" написаны в новой для Заболоцкого манере: поэта заинтересовали конкретные человеческие судьбы, люди с их надеждами, стремлениями, несчастьями, любовью. Ведущий 1: О себе же, о своих недавних бедах пишет поэт крайне мало. Вот одно из редких исключений – поэт описывает реальный случай, который произошел с ним в 1944 году, когда он был заключенным на поселении.


12

Это было давно. Исхудавший от голода, злой, Шел по кладбищу он И уже выходил за ворота. Вдруг под свежим крестом С невысокой могилы сырой Заприметил его И окликнул невидимый кто-то. И седая крестьянка В заношенном старом платке Поднялась от земли, Молчалива, печальна, сутула, И творя поминанье, В морщинистой темной руке Две лепешки ему И яичко, крестясь, протянула. И как громом ударило В душу его, и тотчас Сотни труб закричали И звезды посыпались с неба. И, смятенный и жалкий, В сиянье страдальческих глаз, Принял он подаянье, Поел поминального хлеба. Это было давно. И теперь он, известный поэт, Хоть не всеми любимый, И понятый также не всеми, Как бы снова живет Обаянием прожитых лет В этой грустной своей И возвышенно чистой поэме. И седая крестьянка, Как добрая старая мать, Обнимает его… И бросая перо, в кабинете Всё он бродит один


13

И пытается сердцем понять То, что могут понять Только старые люди и дети. Ведущий 2: Главные таинства мироздания для него теперь заключены в самих людях – их судьбах, характерах, отношениях. Одно из самых известных стихотворений Заболоцкого называется «Некрасивая девочка»: …Ни тени зависти, ни умысла худого Еще не знает это существо. Ей всё на свете так безмерно ново, Так живо всё, что для иных мертво! И не хочу я думать, наблюдая, Что будет день, когда она, рыдая, Увидит с ужасом, что посреди подруг Она всего лишь бедная дурнушка! Мне верить хочется, что сердце не игрушка, Сломать его едва ли можно вдруг! Мне верить хочется, что чистый этот пламень, Который в глубине ее горит, Всю боль свою один переболит И перетопит самый тяжкий камень! И пусть черты ее нехороши И нечем ей прельстить воображенье, Младенческая грация души Уже сквозит в любом ее движенье. А если это так, то что есть красота И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? Ведущий 1: В доброте к людям заключается разница между ранним и поздним творчеством Заболоцкого. Ведь он начинал с иронических карикатур на обычных людей и обычные их дела. Он высмеивал безобразие мещанства с улыбкой саркастической. А теперь он пишет о людях с болью и радостью. В стихах он прошел тот же путь, что Чехов на полвека ранее — в прозе. От высмеивания до печали, от сатиры до грусти.


14

Есть лица, подобные пышным порталам, Где всюду великое чудится в малом, Есть лица - подобия жалких лачуг, Где варится печень и мокнет сычуг. Иные холодные, мертвые лица Закрыты решетками, словно темница. Другие - как башни, в которых давно Никто не живет и не смотрит в окно. Но малую хижинку знал я когда-то, Была неказиста она, небогата, Зато из окошка ее на меня Струилось дыханье весеннего дня. Поистине мир и велик и чудесен! Есть лица - подобья ликующих песен. Из этих, как солнце, сияющих нот Составлена песня небесных высот. Ведущий 2: Одно из самых тяжелых испытаний ожидало Николая Заболоцкого в конце жизни. Удивлявшая всех покорностью и преданностью жена поэта, мать их двоих взрослых детей, после тридцати лет брака ушла к другому. «Нельзя передать его удивления, обиды и горя, — вспоминает друг поэта Николай Корнеевич Чуковский. — Он знал все поступки, которые она могла совершить, и вдруг в сорок девять лет она совершила поступок, абсолютно им не предвиденный. Оставшись один, в тоске и несчастье, Заболоцкий никому не жаловался. Он продолжал так же упорно и систематично работать над переводами, как всегда, он внимательно заботился о детях. Все свои муки он выразил только в стихах, — может быть, самых прекрасных из всех, написанных им за всю жизнь. Он тосковал по Катерине Васильевне и с самого начала мучительно беспокоился о ней. Он считал, что они оба виноваты, — значит, винил и себя. Думал о ней постоянно, видел ее всюду. Не делал никаких попыток вернуть ее, но острота тоски его и нежность не проходили». Ведущий 1: Я увидел во сне можжевеловый куст, Я услышал вдали металлический хруст, Аметистовых ягод услышал я звон, И во сне, в тишине, мне понравился он.


15

Я почуял сквозь сон легкий запах смолы. Отогнув невысокие эти стволы, Я заметил во мраке небесных ветвей Чуть живое подобье улыбки твоей. Можжевеловый куст, можжевеловый куст, Остывающий лепет изменчивых уст, Легкий лепет, едва отдающий смолой, Проколовший меня смертоносной иглой! В золотых небесах за окошком моим Облака проплывают одно за другим, Облетевший мой садик безжизнен и пуст… Да простит тебя бог, можжевеловый куст! Ведущий 2: В течение долгой поэтической жизни Заболоцкий не написал ни одного интимного стихотворения, и поэтому цикл "Последняя любовь" неожиданно обжигает безысходной печалью, болью прощания с любовью, которая принесла такие мучительные осложнения в личной жизни поэта. Вы, должно быть, слышали песню с такими словами: Очарована, околдована, С ветром в поле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина! не зная о том, что эта песня на стихи Н.Заболоцкого из цикла "Последняя любовь"… ПЕСНЯ «ОЧАРОВАНА, ОКОЛДОВАНА» Ведущий 1: В стихотворении "Гроза идет" Заболоцкий обращается к "дереву печали" - разбитому молнией кедру: Пой мне песню, дерево печали! Я, как ты, ворвался в высоту, Но меня лишь молнии встречали И огнем сжигали на лету.


16

Почему же, надвое расколот, Я, как ты, не умер у крыльца, И в душе все тот же лютый голод, И любовь, и песни до конца! Ведущий 2: Он зашел ко мне как-то во второй половине августа 1958 года, — продолжает Н. Чуковский свои воспоминания, — и перед уходом прочел стихотворение, которое потрясло меня. Это было суровое требование, обращенное к самому себе: Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь! Гони ее от дома к дому, Тащи с этапа на этап, По пустырю, по бурелому Через сугроб, через ухаб! Не разрешай ей спать в постели При свете утренней звезды, Держи лентяйку в черном теле И не снимай с нее узды! Коль дать ей вздумаешь поблажку, Освобождая от работ, Она последнюю рубашку С тебя без жалости сорвет. А ты хватай ее за плечи, Учи и мучай дотемна, Чтоб жить с тобой по-человечьи Училась заново она. Она рабыня и царица, Она работница и дочь, Она обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь! Ведущий 1: Прочитав это стихотворение, он ушел веселый. И вдруг через неделю я узнаю, что к Заболоцкому вернулась жена…


17

Он пережил уход Катерины Васильевны, но пережить ее возвращения он не смог. Сердце не выдержало, и его свалил инфаркт. Николай Алексеевич прожил еще полтора месяца. Все усилия он направил на то, чтобы привести свои дела в окончательный порядок: составил полный список своих стихотворений, которые считал достойными печати. В едином томе объединил он смелые, гротескные стихотворения 20-х годов и классически ясные, гармоничные произведения более позднего периода, тем самым признав цельность своего пути. Он написал завещание, в котором запретил печатать стихотворения, не попавшие в этот список. Завещание это подписано 8 октября 1958 года, за несколько дней до смерти…» Ведущий 2: 14 октября 1958 года второй инфаркт оборвал жизнь Николая Алексеевича Заболоцкого. «Он умер в сравнительно молодом возрасте, а вот казался всегда старше: и по степенно старомодным манерам провинциального бухгалтера, и по сделанному им в поэзии» - вспоминает Евгений Евтушенко. Ведущий 1: Я не умру, мой друг. Дыханием цветов Себя я в этом мире обнаружу. Многовековый дуб мою живую душу Корнями обовьет, печален и суров. В его больших листах я дам приют уму, Я с помощью ветвей свои взлелею мысли, Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли И ты причастен был к сознанью моему. Над головой твоей, далекий правнук мой, Я в небе пролечу, как медленная птица, Я вспыхну над тобой, как бледная зарница, Как летний дождь прольюсь, сверкая над травой Нет в мире ничего прекрасней бытия. Безмолвный мрак могил - томление пустое. Я жизнь мою прожил, я не видал покоя; Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.


18

Ведущий 2: При жизни Н.Заболоцкого вышло всего лишь 4 тонких сборника его стихотворений общим тиражом немногим более 40 тысяч экземпляров. Не оцененный по достоинству и методически третируемый критикой, он всё же вошел в литературу как большой мастер поэзии и с тех пор остается одним из самых читаемых поэтов. Ведущий 1: Приближался апрель к середине, Бил ручей, упадая с откоса, День и ночь грохотал на плотине Деревянный лоток водосброса. Здесь, под сенью дряхлеющих ветел, Из которых любая – калека, Я однажды, гуляя, заметил Незнакомого мне человека. Он стоял и держал пред собою Непочатого хлеба ковригу И свободной от груза рукою Перелистывал старую книгу. Лоб его бороздила забота, И здоровьем не выдалось тело, Но упорная мысли работа Глубиной его сердца владела. Пробежав за страницей страницу, Он вздымал удивленное око, Наблюдая ручьев вереницу, Устремленную в пену потока. В этот миг перед ним открывалось То, что было незримо доселе, И душа его в мир поднималась, Как дитя из своей колыбели. А грачи так безумно кричали,


19

И так яростно ветлы шумели, Что, казалось, остаток печали Отнимать у него не хотели. Ведущий 2: Не случайно Николай Заболоцкий прошел именно такой путь. Сквозь искрометность, оригинальность, даже сквозь шутливый задор его молодых стихов уже просвечивает некая мечта – великая и невероятно простая – о земной человеческой гармонии. Мечта почти невозможная, но близкая и понятная всем нам. Ведущий 1: Я воспитан природой суровой, Мне довольно заметить у ног Одуванчика шарик пуховый, Подорожника твердый клинок. Чем обычней простое растенье, Тем живее волнует меня Первых листьев его появленье На рассвете весеннего дня. В государстве ромашек, у края, Где ручей, задыхаясь, поет, Пролежал бы всю ночь до утра я, Запрокинув лицо в небосвод. Жизнь потоком светящейся пыли Всё текла бы, текла сквозь листы, И туманные звезды светили, Заливая лучами кусты. И, внимая весеннему шуму Посреди очарованных трав, Всё лежал бы и думал я думу Беспредельных полей и дубрав. Автор сценария – Елена Цекова


20

As the world changes, and as I myself am changing  

The scenario of a literary evening of Nikolai Zabolotsky

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you