Issuu on Google+

±¯²²©À

£ £¦¬©«©¶ £¯ª®¡¶

£.­. ¢ÆÈÏÓÏÒÎÜÊ

®¡°¯¬¦¯®¯£²«©¦

£¯ª®¼

­ÏÒËÃÁ


УДК 94(100)“05/...” ББК 63.3(2)47 Б40

Ƚɨɫɭɞɚɪɫɬɜɟɧɧɵɣ ɂɫɬɨɪɢɱɟɫɤɢɣ ɦɭɡɟɣ

Б40

Безотосный, В.М. Наполеоновские войны / В.М. Безотосный. — М. : Вече, 2010. — 384 с. — (Россия в великих войнах). ISBN 978-5-9533-4400-5 История человечества — это история войн и завоеваний. Россия на протяжении своей истории пережила фактически три мировых конфликта, начиная с «эпохи Наполеоновских войн». Почему же французы и русские воевали друг с другом? Неужели из чувства национальной ненависти? Почему Наполеон, придя к власти на гребне революционной волны, увлек за собой в бездну войны французов, итальянцев, немцев, даже испанцев, не говоря уже о поляках, и строил свою европейскую империю? Чем она так не нравилась русским, англичанам, пруссакам, австрийцам, шведам, испанцам и другим народам? Какие цели преследовала Россия, создавая и активно участвуя в антинаполеоновских коалициях? Автором была поставлена задача нарисовать общую картину участия российской армии в войнах против Наполеона, выявить место и роль России в антинаполеоновских коалициях с точки зрения национальной и европейской истории.

УДК 94(100)“05/...” ББК 63.3(2)47 ISBN 978-5-9533-4400-5

© Безотосный В.М., 2010 © ООО «Издательский дом «Вече», 2010


Ɇɨɟɣ ɞɨɱɟɪɢ ɗɥɥɢɧɟ ɩɨɫɜɹɳɚɸ

От автора В истории человечества войны всегда занимали весьма значимое место. Многие считают, что история человечества — это история войн и завоеваний. Ведь человек, рожденный в наше время, в школе на уроках истории проходит, по сути, краткий курс истории войн, он с юных лет начинает понимать, что человечество до него всегда воевало. Ни один нормальный человек сегодня не жаждет войны, желает мира себе, своим детям и своей стране. Так было всегда, но тем не менее люди во все времена почему-то брались за оружие и начинали истреблять друг друга. Ради чего? Причин и обоснований всегда находилось множество: ради куска соседней земли. «За зипуны». За Гроб Господень. За Веру. За Отечество. Ради установления в будущем всеобщего счастья и справедливости. Война, если вдуматься, по сути, отвратительное явление, когда гибнут не только солдаты, но жертвами становятся и мирные жители. Война без жестокости и разрушений не бывает. Обычно историк, даже описывая героизм одной стороны, невольно указывает на преступления людей, воевавших на стороне противника. Собственно, преступление на войне также обычное явление. А в начале ХIХ столетия характерной чертой наполеоновской эпохи стали войны народные и всеобщие, фактически, если говорить о масштабах, это военное столкновение стало первой мировой войной, захватившей весь европейский континент и даже вышедшей за его пределы. Войны Средневековья ушли в прошлое — рыцарское поведение и благородство поединков постепенно сменились уничтожением живой силы и населения противника, так как ожесточение стало принимать всеобщий характер. Именно об этой жестокой эпопее войн против Наполеона и пойдет речь в предлагаемой книге. Целое военное десятилетие — с 1805 по 1815 гг. Да и нельзя, осветив одно сражение или один год войны, составить представление об этой эпохе в целом. Слишком сложное явление представляла собой эпоха наполеоновских войн, а для России эпоха 1812 г., по сути, первая мировая

война, хотя современники событий дали иное название этому явлению. Данная работа создавалась не как простое описание военных действий — такого рода сочинений за двести лет вышло предостаточно, как по отдельным сражениям и кампаниям, так и по всей эпохе в целом. Кроме того, часто противоречивые источники увеличивают риск заблудиться в подробном перечне всех деталей или нарисовать однобокую картину (в пользу одной из существующих версий) происходивших событий. Поэтому эта книга не претендует на подробное изложение и перечисление известных фактов, а ориентирована на ключевые моменты истории, на выяснение роли русской армии и на осмысление произошедших событий и процессов, а также их влияние на последующую историю России. Автор в первую очередь хотел ответить на многие вопросы, которые не нашли ответа в предшествующей литературе. Ведь любая война — это не только столкновение армий, но и государств, а какие-то пружины заставляли их вступить в вооруженную борьбу. Войны наполеоновской эпохи или эпохи 1812 г. стали окончательным проявлением государственных противоречий в самых различных сферах: социальной, экономической, идеологической и политической. Почему одни государства начинали военные действия против других? А потом война захватывала в орбиту своего влияния все новых и новых их соседей! И таким образом становилась всеобщей. И, конечно, историки всегда задавались извечными вопросами, характерными для людей их цеха: кто был прав, а кто виноват? С чьей стороны характер войны был справедливым, а с чьей несправедливым? Был ли это французский (наполеоновский) вызов Европе, или это феодальная Европа решила любой ценой наказать Францию и накинуть узду на ее честолюбивые замыслы? Всегда важно понять побудительные мотивы сторон, объяснить поступки людей, облеченных властью и посылавших на смерть своих подданных. Применительно к избранной теме — почему францу-


Наполеоновские войны

4

зы и русские воевали друг с другом? Неужели из чувства национальной ненависти? А может, кто то из них зарился на территории Франции или России? Конечно же, нет. Тем более что среди значительной части русских правящих кругов в начале ХIХ в. утвердилось мнение, что страна уже достигла предела своих границ, поскольку «Россия в пространстве своем не имела уже нужды в расширении». Почему Наполеон, придя к власти на гребне революционной волны, увлек за собой французов, часть итальянцев, немцев, даже испанцев, не говоря уже о поляках, и строил свою европейскую империю? (Какая красивая идея! Чем не Евросоюз?) Почему русские и другие народы Российской империи, послушные воле своего самодержца, решили разрушить эту всемирную монархию? Чем она так не нравилась русским, англичанам, пруссакам, австрийцам, шведам, испанцам и другим народам? Что их не устаивало? Какая логика заставляла эти силы воевать друг с другом? Какие цели преследовала Россия, создавая и активно участвуя в антинаполеоновских коалициях? О том, что эти вопросы весьма сложные и неоднозначные, свидетельствует хотя бы тот факт, что в описываемый период времени почти все страны-коалиционеры хотя бы раз переходили в противоположный стан, и наоборот, сателлиты Наполеона оказывались в другом лагере, то есть бывшие союзники оказывались по разные стороны баррикад и становились противниками. Неизменным в наполеоновские войны оставалось лишь военное противостояние французов и англичан. Сама книга не претендует на детальный обзор всех военных действий наполеоновских войн и подробное описание сражений, поскольку таковая цель и не ставилась. Существует огромное количество монографий и работ, в которых исследователи постарались максимально осветить как отдельные события, так и целые войны. Нет нужды повторять содержащийся в них фактический материал, хотя отметим, что при обилии изданной литературы о наполеоновских войнах налицо разная степень качества уже опубликованных работ. Также существует некоторая неравномерность в подобных описаниях. А в противовес этому имеются еще большие пробелы применительно к отдельным сюжетам и темам. В целом же автором была поставлена задача нарисовать общую картину участия российской армии в войнах против Наполеона (разумеется, для этой цели достаточно подробно приводится событийный ряд), выявить место и роль России в антинаполеоновских коалициях с точки зрения национальной и европейской истории.

Огромное количество вопросов встает перед историками, на многие из них и сегодня все еще нельзя найти вполне удовлетворительных ответов. Несмотря на кажущуюся изученность наполеоновских войн, многие аспекты этой темы оказались затушеваны национальными историографическими школами. Излишне говорить, что национальная предвзятость (в том числе и российской историографии) и всяческое обеление участия своей страны в войне мешает объективному рассмотрению всех обстоятельств. Это проявляется на разных уровнях. От личных и откровенных предпочтений историков до манипуляций с цифрами: завышение численности и потерь противника, занижение аналогичных показателей у «своих» войск, ради того, чтобы доказать — «Мы» всегда были лучшими в мире. Разнобой в приводимых данных, в том числе и по этой причине, иногда получается достаточно внушительный, порой расхождение в подсчетах составляет не сотни, а десятки тысяч человек. Наглядный пример тому незатухающие споры о количественном составе войск противников и их потерях в Бородинской битве. Преодолевать же сложившиеся национальные историографические традиции всегда крайне трудно и сложно даже в чисто техническом плане. Именно исходя из этого, чтобы обойти лукавую цифирь, в книге вы не найдете абсолютно точных данных о численности войск, о потерях, о наличии орудий и других подобных показателей. На самом деле точные цифры сегодня привести никто не сможет из-за противоречивости или отсутствия полных и достоверных источников. В лучшем случае необходимо тогда посвятить целые монографии для розыска доказательств точных данных в той или иной военной кампании. Поэтому автор старался осторожно пользоваться имеющими хождение в историографии цифрами и часто описывал их при помощи слов «приблизительно», «примерно», «около», исходя в первую очередь из здравого смысла. Также нужно учитывать, что все расстояния указаны в уже устаревшей мере измерения — верстах. Поскольку в начале ХIХ столетия в источниках фигурировали иные, чем сейчас, меры измерения длины: мили, лье, туазы, версты, то для российского читателя более понятной и знакомой величиной являются версты, а перевод их в современные километры излишне усложнил бы текст дробями. Кроме того, часто дается двойная датировка по старому и новому стилю, когда речь идет о событиях в Европе или действиях российской армии против наполеоновских войск.


Глава 1

Причины и характер наполеоновских войн Ход мировой истории в первой четверти ХIХ века во многом определяли события, происходившие на Европейском континенте. Этот важный отрезок времени начала столетия, наполненный калейдоскопическим изобилием событий, принято именовать по-разному: эпоха наполеоновских войн или наполеоновская эпоха; эпоха коалиций; эпоха конгрессов; уже в последнее время в отечественной литературе этот период принято называть эпоха 1812 г. Без всякого сомнения, это был, в силу значимости событий и брожения общественных идей, переломный момент в истории человечества, в том числе и России, поскольку именно в этот период глобальных и масштабных конфликтов великих европейских государств определялась судьба будущего мироустройства. Она решалась как на полях сражений, так и в ходе закулисных дипломатических переговоров. Цикл явлений военно-политической жизни начала ХIХ столетия как единого исторического периода среди отечественных авторов получил в последнее время название эпоха 1812 г., западные исследователи продолжают употреблять устоявшийся старый термин — наполеоновские войны, и вряд ли откажутся от него. Хронология этого эпохального периода определяется рамками от начала века до 1815 г. включительно, когда было окончательно сокрушено могущество созданной Наполеоном империи. В целом это была цепь важнейших событий европейской и русской истории, непосредственно и тесно связанных между собой. По сути, наполеоновские войны можно назвать первой мировой войной или ее репетицией, хотя основные события происходили на Европейском континенте, правда, отклик имел место во всех частях земного шара. Но, несомненно, это был не просто военный конфликт двух мощных лагерей противников, создался фронт идео-

логического противостояния, шла борьба умов и идей, заложивших основы развития на будущие десятилетия и даже столетия. Наполеоновская эра имела не только военно-политический аспект, во многом война приобрела всеобщий характер, превратилась в войну экономик и народов, то, что стало затем в ХХ столетии аксиомой в годы двух мировых войн. Если раньше война имела характер военных столкновений относительно небольших профессиональных армий, то в наполеоновскую эпоху войной оказались уже пронизаны все сферы общественной и государственной жизни странучастниц. Изменился и характер вооруженных сил, они стали превращаться в массовые армии. Это неизбежно повлекло за собой изменения в отношениях между государственными и общественными институтами. Без всякого сомнения, для современников и для потомков это был знаменательный событийный интервал, переломный рубеж, наполненный драматизмом и историческим смыслом. Сам по себе 1812 г. для России был вехой, но вехой как определенное явление и как высшая точка в долговременном противостоянии с наполеоновской Францией, когда судьба победы на чаше весов истории бесповоротно склонилась в пользу России и русское оружие торжествовало. Отечественную историографию эпохи 1812 г. никто не назовет скучной. Периодически возникали спорные и проблемные вопросы, вокруг которых ломались копья. Во все ее периоды имелись и свои возмутители спокойствия. Гладкость и изящность первых описаний военных действий встретила, например, яростных критиков из среды участников боевых действий, опровергавших по памяти фактологический материал. Особенно досталось от ветеранов 1812 г. грандам отечественной историографии А.И. Михайловскому-


Наполеоновские войны

6

Данилевскому, М.И. Богдановичу, а напоследок и классику мировой литературы Л.Н. Толстому, упреки которому затем высказывались и профессиональными историками. На рубеже ХIХ и ХХ столетий возникли новые концептуальные подходы в освещении эпохальных событий, а старые оказались отверженными. После 1917 г. в стране наблюдался более чем десятилетний период регресса и утраты историографического интереса к военно-исторической проблематике царской России. Все же на основе марксистских идей (смена общественно-экономических формаций, классовый подход и др.) в боях с разного рода ревизионистами и западными историками, хоть и с трудом, была выработана под оком партийного руководства и приспособлена под идеологические нужды пролетарского государства советская концепция истории 1812 г. Она, можно сказать, постоянно «колебалась вместе с генеральной линией партии», страдала явными натяжками и профессиональными огрехами, многие из которых, правда, со временем корректировались и выправлялись. После краха советской системы и освобождения от идеологического диктата, даже несмотря на кризисный период в стране и науке в 1990-е годы, а также многие негативные моменты, историографический процесс не остановился и продолжал активно развиваться. Можно определенно сказать, что полная потеря интереса государственных институтов к данной проблематике способствовала и компенсировалась в значительной степени деятельностью независимых исследователей1. В книге речь пойдет об участии и роли России в наполеоновских войнах. Безусловно, всегда трудно написать что-либо новое, не повторяясь, о событиях хорошо известных и о которых написано так много литературы, что сложилось убеждение в их полной изученности. В то же время многие проблемы этой эпохи до сих пор являются предметом споров и дискуссий как между отдельными историками, так и целыми национальными историографическими школами, поскольку остаются нерешенными многие вопросы, имеются очевидные пробелы, а также ошибочные представления как о самих этих войнах, так и о тех исторических обстоятельствах, в которых они велись. Один из важнейших вопросов — причины возникновения наполеоновских войн, а также вопрос, какую роль 1 Подробнее об эволюции и состоянии историографического процесса см.: Безотосный В.М. О путях развития современной историографии Отечественной войны 1812 г.// Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Т. IV. Труды ГИМ. Вып. 147. М., 2005. С. 294—310.

в них играла Россия. Как правило, западная историография (французская, немецкая, английская) всегда принижала огромный вклад России в победе над Наполеоном, исходя из национальных мифов и традиций, исторически сложившихся сразу после окончания наполеоновских войн. Россия в период эпохи 1812 г. — тема масштабная и многоплановая. На смену социальным бурям и потрясениям Французской революции в конце ХVIII столетия в Европу в начале ХIХ в. очень быстро пришла эпоха наполеоновских войн. Калейдоскоп событий разворачивался очень стремительно, часто с феноменальной быстротой. Скорость политических решений и допущенных государственными правителями ошибок и просчетов во многом диктовалась и объяснялась быстро меняющейся ситуацией. Историку очень трудно кратко описывать происходившие факты и процессы, так как они не просто цеплялись друг за друга, но и находились в тесной взаимосвязи, оставляя враждующим сторонам достаточно много аргументов для взаимных обвинений, а также для объяснений и оправданий собственных шагов на международной арене. Политики должны были в цейтноте реагировать на события, подталкивающие их к войне, и оказывались заложниками своего времени и чрезвычайных обстоятельств. В результате старушка-Европа не успела оглянуться, как за каких-нибудь десять лет оказалась крепко скованной наполеоновскими цепями. И чем яснее становились контуры разраставшейся, как на дрожжах, наполеоновской империи (возмутителя спокойствия), чем дальше находились французские войска от своих границ, тем больше возникал интерес к политике у представителей разных сословий, а сама жизнь заставляла втягиваться широкие слои населения всех стран Европы в водоворот политических событий. Существует несколько мнений о характере наполеоновских войн и о причинах, их вызвавших. Назовем лишь несколько из них: продолжение революционных войн Французской Республики, плод непомерного честолюбия одного человека (Наполеона), стремление феодальных «старорежимных» государств уничтожить этого человека (Наполеона), продолжение многовекового противостояния Франции и Англии за преобладание в мире, борьба идеологий нового и старого режимов (то есть столкновение молодого капитализма с феодализмом). В какойто степени историки, даже абсолютизирующие лишь одну причину, для своих доводов без труда находят существенные резоны, но столь многосложное международное явление имеет, безусловно, более замысловатую подоплеку и многие каверзные зацепки.


реанимирована наполеоновская легенда, а в исторической литературе четко обозначился перекос в пользу французского императора и откровенных симпатий к нему.

Наполеоновская Франция и самодержавная Россия в начале ХIХ столетия Для того чтобы охарактеризовать внешнеполитическую ситуацию в Европе, начнем с прихода к власти в 1799 г. во Франции путем правительственного переворота (18 брюмера) честолюбивого и талантливого генерала Наполеона Бонапарта. Ведь последующий период истории назван по его имени и прочно вошел в анналы как эпоха наполеоновских войн. Первое время Н. Бонапарт по акту об учреждении Исполнительной консульской комиссии номинально являлся одним из трех временных консулов и первоначально ни о какой диктатуре не было и речи. Но уже по принятой новой конституции 13 декабря 1799 г. (конституция VIII года) Бонапарт стал первым консулом, назначенным на десять лет с правом переизбрания. Фактически же он тогда прибрал к рукам всю власть в стране и уже имел больше полномочий, чем было у французских королей. Но этим дело не ограничилось. Путем подсчета голосов после проведения открытого плебисцита населения Франции 2 августа 1802 г. он был провозглашен пожизненным первым консулом, а затем и с правом назначения преемника. После этого 18 мая 1804 г. сенатским указом «великому человеку» был поднесен и им принят титул императора французов, а это решение утверждено проведенным народным плебисцитом. Таким образом, мы затронули только основные этапы юридического оформления Наполеоном своего статуса в государстве (за каких-то пять лет известный генерал превратился в императора), не касаясь внутриполитических и международных событий. Но во Франции в этот период железной рукой очень быстро постригли всю зеленую траву на газоне, а если говорить прямо, установилось при полной апатии народных масс диктаторское или личное правление в форме наследственной монархии со всеми ее феодальными атрибутами (уже начинающими отживать): императорским двором, титулами, этикетом, наградами и т.п. Начало государственной деятельности Н. Бонапарта — это иллюстрация примера того, что всякая власть при даже внешней демократии исходит от народа, но никогда ему не возвращается.

7

Причины и характер наполеоновских войн

Например, советские историки, без всяких сомнений, возводили в абсолют события Великой французской революции, рассматривали их как неизбежную борьбу передового капитализма с отсталым феодализмом и в какой-то степени революционные идеалы переносили на Наполеона Бонапарта как наследника славной революции (не забывая одновременно называть его душителем свобод). Но их позиция вскоре оказалась двойственной и достаточно уязвимой. Советские идеологи со временем стали проповедовать не только интернационализм, но и советский патриотизм. То есть появилось стремление обелить внешнюю политику России на тот период, что мало соответствовало марксистскому формационному подходу к истории. Ведь необходимо было полностью оправдать участие крепостнической России (во главе с российским самодержцем) в войнах против наполеоновской Франции, вставшей на путь капитализма и борьбы с остатками феодализма в Европе. Но это было не единственное противоречие в марксистско-ленинской доктрине. На практике данная нелогичность даже не затушевывалась, ее просто не замечали или делали вид, что ее не существует. Собственно, доказательства брались не из области формальной логики, а использовались не научные, но чисто пропагандистские и мифотворческие методы. В этом таилась очевидная слабость идеологизированной советской исторической науки. Она не могла на равных противостоять и вступать в спор с разнообразными иностранными научными школами и направлениями, несмотря на модную тогда тенденцию обличения и борьбы с «западными фальсификаторами истории». Безусловно, такая «борьба» традиционно велась по велению высшего начальства на страницах отечественных исторических работ. Но вот победить своих идеологических противников с такими явными недостатками было невозможно. Советские историки во второй половине ХХ в. проигрывали по всем статьям своим западным коллегам, и их сочинения могли использоваться только на внутреннем советском рынке, они не выдерживали внешней конкуренции идей и фактов. Такая ситуация, сложившаяся в советский период, привела в постперестроечной России к явному интересу к наполеоновской Франции и к личности самого французского императора. В немалой степени этому способствовал массовый выброс на книжный рынок большого количества переводной книжной продукции. До этого было невозможно даже себе представить появление в массовом количестве работ на русском языке иностранных историков, а также и источников. Но таким образом на щит вновь оказалась поднята и


Наполеоновские войны

8

Появление Наполеона в качестве главного государственного деятеля Франции по времени почти совпало с воцарением на российском престоле его будущего основного соперника по европейской славе — молодого императора Александра I. К власти он также пришел фактически в результате государственного переворота, когда 11 марта 1801 г. в С.-Петербурге группой гвардейских офицеров-заговорщиков был убит в Михайловском замке его отец — император Павел I. Сам факт цареубийства во многом омрачил правление нового императора, который не только знал о заговоре, но и дал согласие на него под обязательством лишь отречения отца от власти, что послужило косвенной причиной для его убийства. Александр I, воспитанный в либеральном духе, не стал преследовать заговорщиков, мало того, большинство участников событий 11 марта на протяжении всего его царствования занимали видные должности, особенно в военной сфере. Лишь несколько ведущих заговорщиков лишились своих постов и всего-навсего были удалены из С.-Петербурга. Императора-либерала больше в начальный период царствования занимали проекты реформ («дней Александровых прекрасное начало»), большинство из которых так и остались проектами. В России (в отличие от Франции) железной руки у власти тогда абсолютно не чувствовалось, несмотря на самодержавный способ правления.

Большая европейская игра Таким образом, мы обрисовали лишь двух главных действующих лиц, двух лидеров (одновременно антиподов) в период наполеоновских войн. Что же составляло главное содержание этих войн? Почему они велись? Какие интересы преследовали противоборствующие стороны? Историки сегодня справедливо полагают, что наполеоновские войны явились прямым продолжением войн Французской революции. Фактически в этот период развернулась первая в истории мировая война, а главным театром военных действий, как и в ХХ столетии, стала Европа, хотя боевые действия происходили и на других континентах — в Америке, Азии, Африке. Но втянутыми в войну оказались практически все европейские государства. Причем это были не просто военные действия государств друг против друга, борьба велась в экономической, идеологической, религиозной сферах, и она носила ожесточенный и драматический характер. Большинство исследователей сегодня признают, что в рассматриваемый период главными игроками на европейской арене выступали постреволюционная наполеоновская Франция и «владычица морей» и «мастерская мира» — Великобритания. Непрерывное соперничество между этими державами насчитывало несколько столетий (в ХVIII веке оно

Государственный переворот 19 брюмера. С гравюры XVIII в.


тив Англии; во-вторых, оставаться нейтральной, в данном случае можно было выбрать разные способы поведения — от самоизоляции до политики «свободных рук»; в-третьих, вместе с Англией выступить против Франции и попытаться втянуть в антинаполеоновский союз как можно больше европейских стран. Забегая вперед, укажем, что во внешней политике России в 1800—1815 гг. были опробованы в разное время все три концепции поведения государства в международной политике. Но, на наш взгляд, второй вариант стал со временем существовать как теоретический, так как полностью исключался для такой крупной державы, как Россия. Она не могла, подобно средневековому Китаю, затвориться в скорлупу самоизоляции или закрыть глаза на происходящее, тем самым позволить другим странам принимать вместо себя принципиальные решения. Результат такого поведения нетрудно было предсказать любому политику. Отказ от защиты своих государственных интересов означал потерю своего немалого влияния в Европе и статуса великой державы. Также важно признать, что к этому времени антиреволюционный идеологический бульон, который некоторый период варили многие европейские государства, уже выкипел. Разыгрывалась другая антифранцузская карта — борьба с агрессивным курсом Наполеона, представлявшим реальную угрозу многим европейским странам. Хотя Александр I в самом начале своего царствования хотел бы оставаться нейтральным, но реализовать подобный вариант просто не сумел. Тогдашний ведущий русский политик и друг царя А. Чарторыйский следующим образом резюмировал главные принципы внешней политики России в начале царствования Александра I: «...быть со всеми державами в хороших отношениях и не вмешиваться в европейские дела, чтобы не увлечься и не зайти дальше, чем следовало, словом, тщательно избегать недоразумений, не роняя в то же время своего достоинства». Однако, по его мнению, «с течением времени пассивную систему мирной политики… становилось все труднее и труднее поддерживать. Страна… не могла довольствоваться незначительной и второстепенной ролью, хотя эта роль и обеспечивала надолго беспрерывное внутреннее благополучие». «Новая политика России продолжалась до тех пор, пока инстинктивно отношения ее к первому консулу не стали все более и более охлаждаться, и дипломатические сношения приняли тон, ясно говоривший, что о взаимных уступках уже не может быть речи»3.

2 Вандаль А. Наполеон и Александр I: Франкорусский союз во времена Первой империи. Т. I. СПб.,1910. С. V.

3 См.: Из записок князя Адама Чарторыйского: Русский Двор в конце ХVIII и начале ХIХ столетия. 1795—1805. М., 2007. С.146, 174, 195—196, 200.

9

Причины и характер наполеоновских войн

вспыхнуло с новой силой), но антагонистические противоречия между ними диктовали и определяли основное содержание наполеоновских войн в споре двух главных оппонентов за преобладание на континенте. Не случайно, известный французский историк А. Вандаль дал следующее определение нахождению у власти Н. Бонапарта: «Царствование Наполеона — не что иное, как двенадцатилетнее сражение, данное англичанам на пространстве всего света»2. В Европе можно было выделить еще три крупных государства, способных тогда влиять на расстановку сил: Россия, Австрия и Пруссия, остальные, в силу своей периферийности или малых размеров, не являлись самостоятельными игроками, в той или иной степени не могли проводить независимую политику без оглядки на сильных соседей и находились в орбите воздействия пяти самых мощных стран. Из трех последних выделенных государств Россия стояла на особом месте, так как, бесспорно, являлась великой европейской державой, обладая огромной территорией, значительными людскими и материальными ресурсами. Она не только приближалась по значимости к Франции и Англии, а ее мощь была сопоставима с лидерами. В раздробленной на мелкие государственные образования Центральной Европе роль периферийных полюсов притяжения всегда играли Австрия и Пруссия. Вокруг них традиционно группировались мелкие феодальные владения, хотя всегда были сильны и конкурентные австро-прусские противоречия, что облегчало Наполеону проведение французской политики в этом регионе. Но, в отличие от Австрии и Пруссии, находившимися всегда в зоне возможных прямых ударов со стороны Франции, Россия, как и Англия, была менее уязвима, что давало ей большую самостоятельность и свободу маневрирования. От ее позиции и поведения зависело тогда очень многое, а географически она находилась не в центре Европы и могла выбирать союзников. Россия оставалась единственной крупной континентальной державой, с мнением которой Наполеон вынужден был считаться. У России как государства существовали свои предпочтения и имелись свои серьезные интересы на Балтике, в Польше и Германии, на Балканах и в Восточном Средиземноморье. Там, где они пересекались с интересами крупных европейских держав, возникали трения и противоречия. Собственно, Российская империя в тот период могла предпочесть три модели реагирования на происходившую в Европе борьбу: во-первых, поддержать Францию, то есть вступить с ней в союз про-


Наполеоновские войны

10

Первый консул Франции Наполеон Бонопарт. Гравюра 1800 г. Существование такого крупнейшего государства, как Россия, уже было немыслимо вдали от общеевропейских интересов, и от них уже невозможно было абстрагироваться. А поскольку война превратилась во всеобщее явление, она уже не могла оставаться в стороне от бушевавшего пожара. Диапазон возможных приоритетов (с кем и против кого «дружить») был невелик. Оставался лишь выбор в пользу Франции или Англии. То, что нужно было рано или поздно делать выбор, свидетельствовала и предшествующая политика российских императоров — Екатерины II и Павла I, так как европейские реалии не позволяли России безучастно оставаться в стороне. Даже противоречивый и быстро менявший внешнеполитическую ориентацию Павел I вынужден был всегда принимать чью-то сторону.

Россия в геополитическом пространстве Европы Зададимся вполне естественным вопросом: почему все-таки Россия в 1805—1807 и 1812—1815 гг. выступила совместно с Англией, а в 1807—1812 гг. находилась в союзе с Францией? Почему столь кардинально менялась ее позиция? Есть и другие

проблемы, связанные с этой темой, и часто неоднозначно трактуемые историками. Доминирующий взгляд в нашей отечественной историографии считает англо-русское сближение и совместную вооруженную борьбу с постреволюционной Францией вполне естественной политикой, вытекавшей из угрозы завоевания европейского господства Наполеоном Бонапартом. Другая точка зрения — идея закономерной и жизненной необходимости союза Франции и России из-за отсутствия непримиримых противоречий — была обоснована во времена расцвета русскофранцузского союза конца ХIХ столетия историками А. Вандалем и А. Трачевским4. В какой-то степени подобных позиций придерживался и их современник С.С. Татищев5. В советской историографии приверженцем этого взгляда выступил А.З. Манфред, талантливо интерпретировавший идею наличия общности интересов и объективной заинтересованности сторон при отсутствии территориальных споров между ними6. Справедливости ради отметим, что до последнего времени даже среди советских исследователей, несмотря на большой авторитет Манфреда, это концептуальное положение не получило поддержки среди серьезных ученых7. Из современных авторов подобную точку зрения с некоторыми оговорками высказывал О.В. Соколов8. Сегодня назрела необходимость пристальней взглянуть на проблему объективности геополитического и стратегического союза России и Франции. Если даже считать за аксиому геополитический фактор как данный нам раз и навсегда беспристрастный критерий возникают вопросы: почему русские войска сражались с французскими в 1799, 1805—1807, 1812—1815 гг.? Почему в указанные временные отрезки этот фактор «не ра4 Вандаль А. Наполеон и Александр I: Франкорусский союз во времена Первой империи. Т. I—III. СПб.,1910—1913; Трачевский А. Франко-русский союз в эпоху Наполеона // Исторический вестник. 1891. № 6. 5 Татищев С.С. Мировой раздел: От Тильзита до Эрфурта // Русский вестник. 1890. № 3, 4; 1891. № 2, 9, 11,12; Он же. Из прошлого русской дипломатии: Исторические исследования и полемические статьи. СПб., 1890. 6

Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М., 1971.

7

См.: Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков 1917— 1987. М., 1990. С.179; Шеин И.А. Война 1812 года в отечественной историографии. М., 2002. С. 147—149. 8 Соколов О. Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа 1799—1805 гг. Т. I. М., 2006. С. 78-79, 96, 127, 128, 131, 140.


7769