Page 1

Вялікі арлец Вялікі арлец – адзін з самых рэдкіх еўрапейскіх арлоў, від, які знаходзіцца пад пагрозай знікнення. Галоўная прычына змяншэння колькасці вялікага арляца, якое ў апошнія дзесяцігоддзі набыло катастрафічныя памеры, – гэта змяншэнне колькасці старых вільготных ліставых і змешаных лясоў, асноўных гнездавых біятопаў гэтага віду. У нашай краіне засталося трохі больш, чым 100 пар гэтых птушак, што складае каля 15% еўрапейскай папуляцыі віду. Найбліжэйшая гнездавая групоўка вялікага арляца, сходная памерамі з беларускай, знаходзіцца ў Заходне-Уральскім рэгіёне. Такім чынам, беларуская папуляцыя вялікага арляца з'яўляецца адным з рэпрадукцыйных цэнтраў віду ў Еўропе, а важнасць аховы яго ў нашай краіне набывае агульнаеўрапейскія маштабы. Даследчыя і прыродаахоўныя мерапрыемствы, накіраваныя на падтрымку беларускай папуляцыі вялікага арляца, у прыватнасці, пабудова штучных гняздоўяў, якія ахвотна займаюць гэтыя птушкі, патрабуюць пэўных сродкаў.

У межах акцыі АПБ “Выратуй арляня” вы можаце зрабіць свой унёсак у ахову гэтых рэдкіх птушак. За ахвяраванне 200 000 рублёў і болей вы атрымаеце сертыфікат “Выратавальнік арляняці”.

№1 (28) 2016

Часопіс грамадскай арганізацыі “Ахова птушак Бацькаўшчыны”

Переселенцы поневоле

8–11 Смеется ли птица хихи? Сохранение исчезающих видов в Новой Зеландии

24 –26

Больш падрабязна пра акцыю можна даведацца на нашым сайце www.ptushki.org/spottedeagle

www.ptushki.org Фото: архив АПБ

www.birdwatch.by


Здымае Ала Эрдман, Полацк

Птушкi i Мы 2016

№1 (28) 2016

Часопіс грамадскай арганізацыі “Ахова птушак Бацькаўшчыны”

Переселенцы поневоле

8–11 Смеется ли птица хихи? Сохранение исчезающих видов в Новой Зеландии

24 –26

21 студзеня споўнілася 60 гадоў першаму беларускаму акадэміку-арнітолагу, ганароваму сябру і экс-прэзідэнту АПБ прафесару Міхаілу Нікіфараву. Рэдакцыя ПіМа ад імя ўсіх чытачоў шчыра віншуе юбіляра і жадае яму далейшых творчых поспехаў.

www.ptushki.org

www.birdwatch.by

Вокладка: Качка-мандарынка, від-інтрадуцэнт у Еўропе з Далёкага Усходу, зафіксаваны і ў Беларусі. Пакуль праблем ад яго яшчэ няма. Фота Дзмітрыя Якубовіча

“ПЕРАПРАВА”. Для фатаграфавання вадзяных пастушкоў (Rallus aquaticus) мы выбралі невялікае безыменнае возера. У зарасніках трыснягу і рагозу быў зроблены пракос, а на беразе – змайстраваны будан. Назіралі мы за сям'ёй пастушкоў усё лета, пакуль маладыя не выраўняліся памерамі з дарослымі. А на здымку птушаняты яшчэ апранутыя ў пух.

Фота Дзмітрыя Вінчэўскага

© Часопіс “Птушкі і мы” ГА “Ахова птушак Бацькаўшчыны” Галоўны рэдактар: Аляксандр Вінчэўскі Адказны рэдактар: Сяргей Зуёнак Рэдакцыйная рада: Алег Кальчанка Аляксей Цішачкін Вiктар Фянчук Вікторыя Церашонак Ганна Трафімчук Мiкалай Чэркас Вёрстка: Міхаіл Пракапенка № 1 (28), 2016 Выходзіць з 1999 г. Перыядычнасць 2 разы на год наклад 1000 паас. Рэгістрацыйны № 727 ад 12.09.2009 г. Міністэрства інфармацыі Рэспублікі Беларусь Наш адрас: ГА “Ахова птушак Бацькаўшчыны”, вул. Парніковая, 11, пам. 4, 220114, Мінск, Беларусь. Тэл. (017) 369 76 13, факс (017) 263 06 13. Е-mail: info@ptushki.org www.ptushki.org Для карэспандэнцыі а/с 306, Мінск, 220050, Беларусь. Дзейнасць ГА “Ахова птушак Бацькаўшчыны” падтрымліваецца Каралеўскім таварыствам аховы птушак (RSPB), партнёрам BirdLife International у Вялікабрытаніі. ГА “Ахова птушак Бацькаўшчыны” з'яўляецца афіцыйным партнёрам BirdLife International у Беларусі. Надрукавана ў друкарні ООО «ПОЛИКРАФТ», Лiцэнзiя № 02330/466 ад 21.04.2014 г. Замова № Перадрук дазваляецца пры ўмове спасылкі на часопіс “ПТУШКІ І МЫ”

Часопіс выдадзены ў рамках праекта ENPI/2012/305-884 “Аб'ядноўваемся вакол прыроды” пры фінансавай падтрымцы Еўрапейскага саюза. За змест выдання нясе адказнасць АПБ.

“ДЭСЕРТ ДРАЗДА-ПІСКУНА”. На вільготным пасля дажджу лужку дрозд-піскун (Turdus pilaris) ласаваўся землянымі чарвякамі, пры гэтым як бы гуляючы з імі ў перацягванне каната.

3


Птушкi i Мы 2016

Погляд

Филипп Бернар:

«Познавать – самое прекрасное в моей работе»

Филипп Бернар – давний друг АПБ. Уроженец французского города Страсбург, политолог по образованию, он впервые попал в Беларусь двадцать лет назад. Молодой специалист приступил к работе в посольстве Франции 8 января 1996 года. Дата запомнилась так хорошо, потому что именно в этот день умер французский экс-президент Франсуа Миттеран. После двухлетней службы в дипмиссии Филипп Бернар покинул нашу страну. Жил и работал в Чехии, Грузии, Казахстане, Кыргызстане, Украине. А в июле 2014 года вернулся сюда вновь – уже в качестве координатора программ сотрудничества в области окружающей среды Представительства Европейского союза в Республике Беларусь. Вместе с супругой господин Бернар воспитывает троих детей – двенадцатилетнего Марка, восьмилетнюю Алису и четырехлетнего Жана. Еще в их доме живет собака Марго, которую семья взяла в приюте общественного объединения защиты животных «Эгида».

нормативов. Вопросы сохранения природы касаются всех. Планируется, что Белгидромет, например, будет заниматься экологическим обучением и просвещением в школах совместно с НГО. Возможно, благодаря такому обучению кто-то захочет связать свою жизнь с охраной природы.

Небо над Эльзасом бывает суровым

Какие природоохранные проекты реализуются в Беларуси совместно с ЕС, что общего между природой Франции и Синеокой, чего не хватает отечественному экотуризму, как отвлечь детей от компьютера, кто прилетает на кормушку в минском дворе семьи Бернар – об этом и многом другом в нашем материале.

«Озеленение» экономики, состояние воздуха и экопросвещение – Прежде всего хочу сказать, что для меня большая честь давать интервью для «ПiМ». Я очень уважительно отношусь к АПБ, которая издает этот журнал, и знаю, что и люди, которые его делают, и читатели искренне и глубоко вовлечены в охрану природы. – Господин Бернар, какие экологические проекты вы курируете в Беларуси? – Беларусь и ЕС осуществляют две крупномасштабные программы в области окружающей среды. Первая – это развитие «зеленой экономики». Она направлена на повышение осведомленности людей о принципах и целях через распространение информации, создание экологических инфоцентров. Еще одна составляющая –

4

«озеленение» производства в регионах. Например, мы налаживаем производство офисной бумаги из вторсырья на фабрике «Гознак» в Борисове, внедряем технологии производства удобрений из сапропеля – природного органического вещества – в Житковичском районе. Кроме этого, мы помогаем усилить взаимодействие негосударственных организаций с местными администрациями. Вторая программа – мониторинг качества атмосферного воздуха и управление природоохранной деятельностью. Она предусматривает повышение эффективности мероприятий по оценке состояния воздуха, которые сейчас проводятся в Беларуси. Мы заканчиваем все необходимые согласования, и вот-вот программа заработает. – Могли бы вы рассказать о ней подробнее? – Программа мониторинга условно разбита на три части. Во-первых, это обычная техническая помощь, адресованная госорганам и направленная на совершенствование мониторинга. Во-вторых, закупка оборудования. Беларусь является участницей различных международных конвенций и протоколов о качестве атмосферного воздуха, что предполагает соответствующие отчеты, а произвести качественные измерения можно только при помощи хорошего оборудования. Третья часть программы касается не только оценки качества воздуха, но в целом управления природоохранной деятельностью. Это поддержка местных органов власти, негосударственных организаций, подразделений Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды, прочих ведомств, деятельность которых связана с окружающей средой, например, Белгидромета, а также сети зеленых школ. Цель – наладить взаимодействие. Именно так сейчас в Европе понимают охрану природы: это не просто НГО, которые критикуют то, что делает государство, и не просто государство, которое требует выполнения

– Использование возобновляемых источников энергии – еще одно «зеленое» направление, которым вы занимаетесь в Беларуси. Какие виды альтернативной энергетики, на ваш взгляд, наиболее перспективны в Беларуси? – Во-первых, использование энергии ветра. Сейчас реализуется проект по строительству ветряков в районе Новогрудка. Во-вторых, солнечная энергия. Я ехал по трассе в Литве и видел огромные площади, занятые солнечными батареями. Если это работает в Литве, почему это не будет работать и в Беларуси? Гидроэнергетика – еще одно направление, которое может развиваться в Беларуси, и сейчас оно серьезно рассматривается.

«У вас много заинтересованных и неравнодушных» – В своей работе вы постоянно контактируете с профильными ведомствами, НГО, специалистами. Как вы оцениваете общий уровень природоохранной работы в Беларуси? – Я работал во многих странах, и должен отметить, что уровень природоохранной деятельности в Беларуси очень высок. Мы очень тесно сотрудничаем с Минприроды, это наш основной партнер. Также много работаем с НГО – например, АПБ, международной общественной организацией «Экопартнерство», Центром экологических решений, общественной организацией «Белорусский зеленый крест». Везде работают профессионалы, которые ответственно относятся к выполнению наших совместных проектов, преданы своему делу, по-настоящему заинтересованы и неравнодушны. – Между природоохранными НГО Европы и Беларуси больше сходств или различий? – Большой разницы не вижу. Единственное, у вас гораздо меньше НГО, чем, например, во Франции. Поэтому, думаю, здесь намного сложнее: ведь приходится выполнять значительно больший объем работы. Но и эффективность, соответственно, выше. – А что можете сказать о взаимодействии наших НГО с государством? – Конечно, как в любой стране, существуют административные препоны. Однако обоюдное движение навстречу есть, это видно на примере взаимодействия АПБ и госорганов в Турове, где охраняется важнейшая территория – Туровский луг. Еще один пример – сотрудничество между Пуховичским райисполкомом и органи-

зацией «Экопартнерство» в области управления отходами. Власти понимают, что могут сделать намного больше в части сортировки и переработки с помощью НГО, которая может взять на себя все работы по коммуникациям, мониторингу – тому, на что обычно у района нет ресурсов. Главное, что есть диалог. Совместная работа не подразумевает только согласия между сторонами: у всех ведь свои цели и задачи. Но это здоровый процесс и путь к улучшениям – встречаться, задавать вопросы, обсуждать, искать точки соприкосновения. А если идти параллельно, можно никогда и не пересечься. – Опыт каких белорусских проектов в области охраны окружающей среды можно было бы распространить за рубеж? – Повторное заболачивание выработанных торфяников – это очень важная работа. В некоторых европейских странах проблема осушенных болот также стоит очень остро. Однако я все более убеждаюсь, что сейчас важен не столько конкретный опыт конкретной страны, сколько инструменты взаимодействия друг с другом. Поскольку охрана природы – это глобальная задача, важно быть на связи с миром и вносить свой вклад в общее дело, в общий массив знаний. Собственно, это то, что делает АПБ: к примеру, вы изучаете птиц, которые мигрируют через вашу страну, смотрите, когда они улетают, когда возвращаются, как долго находятся здесь в период гнездования, и делитесь этими наблюдениями с остальными.

Охрана природы, социальная интеграция, развитие регионов – Какие направления могут получать финансирование со стороны ЕС в будущем? – В соглашении о финансировании с Беларусью у нас три приоритетных направления, по которым осуществляется помощь: охрана окружающей среды, социальная включенность и региональное развитие. Тематика дальнейших проектов будет зависеть от итогов наших обсуждений с властями. Программа, которая действует сейчас, рассчитана на три года – с 2015 по 2018 гг. Затем, если ничего не произойдет, начнется следующая. – Ощущаете ли вы поддержку населением тех экологических проектов и инициатив, которые реализуются с помощью ЕС? – Мы ведем проект два-три года, а затем он переходит в ведение жителей того региона, где реализуется. Если все работает и дальше, мы радуемся успеху. В 2012, к примеру, мы финансировали строительство станции сортировки мусора в Мостах. Я ездил туда в прошлом году: она работает, и, более того, руководитель собирается вводить вторую линию. А жители добросовестно собирают стекло, биоотходы и пластик раздельно.

5


Птушкi i Мы 2016

Погляд

используют для описания любого народа. Я поделюсь другим наблюдением: белорусы – это люди, которые ищут свою страну. Поясню. Когда мы говорим о Франции – все понятно: это истоки демократии, великая революция… С Беларусью не все так однозначно. Я вижу, как многие белорусы заняты поиском национального самоопределения, читают историческую литературу. Это вызывает уважение. – Сегодняшние дети все больше времени проводят в виртуальном мире. Что с этим делать? – Это проблема не детей, а родителей. Если папа или мама сидят дома и читают с планшета, откуда у ребенка возьмется желание гулять на улице? Отправляйтесь всей семьей на природу – покажите ребенку пример!

Червоное озеро и песни Высоцкого Филипп и Марк в горах Вогезы, Франция

Белорусские болота еще впереди – За полтора года работы в качестве менеджера экологических проектов вы наверняка побывали в различных регионах нашей страны. Какова география ваших поездок по Беларуси? – Все поездки по большей части связаны с нашими проектами. Я был в республиканских заказниках «Прибужское Полесье», «Налибокская пуща» и «Свитязянский», где мы открываем экологические инфоцентры, на Червоном озере в Житковичском районе, где добывают сапропели. Посетил Туров – Туровский луг и станцию кольцевания. Конечно, поездил по историческим местам – побывал в Коссово, Ружанах, Ольшанах. – А какие природные территории впечатлили больше всего? – Мне интересно везде, не могу сказать, что какое-то место понравилось больше остальных. К сожалению, пока я не видел знаменитых белорусских болот, но могу предположить, что это фантастически красивые территории. Возможно, болото и станет моей любимой экосистемой в Беларуси. – Наша природа напоминает вам родную Францию? – Отчасти да. Мой родной город Страсбург – столица региона Эльзас. У нас похожий климат, тоже бывает снег. Есть ландшафты, очень похожие на белорусские – лес, равнины. Однако французы избалованы природными условиями. У нас довольно мягкий климат, при этом есть высокие горы, где можно кататься на лыжах – в мире не так много подобных стран.

А ты поменял сломанные таблички в лесу? – Как, на ваш взгляд, «расшевелить» людей в регионах и активнее вовлекать их в экологические проекты? – Я не считаю, что люди в регионах меньше осознают важность экологических инициатив. Наоборот, им на местах все лучше видно. Но замечу, что и среди горожан, и среди жителей сельской местности в экологическую работу можно и нужно вовлекать больше обычных людей. – Какого рода работу? – Приведу пример из собственной жизни. В детстве я заменял информационные указатели в лесу в окрестностях своего дома. Я регулярно обходил «свой» участок и следил за тем, чтобы не было упавших, сломанных, выцветших табличек. Это ничего не стоило, но было очень важно и приносило бездну удовольствия. Почему бы в Беларуси не ввести подобную практику? Люди, которые живут, например, поблизости от экологической тропы, могут с какой-то регулярностью проверять ее состояние и исправлять то, что им по силам. Таблички в лесу – это просто частный пример. Я хочу сказать, что нужно развивать движение активистов, приобщать к работе экологических организаций как можно больше обычных

6

Марк и Алиса – исследователи леса

людей повсюду. Тех, кто может без особых усилий выполнять простые, но нужные и важные для всех вещи.

Непросто найти информацию – Как вы считаете, с отменой въездной визы поток иностранных туристов в Беларусь увеличился бы? – Разумеется, чем проще попасть в страну, тем больше у нее возможностей развивать въездной туризм. Я пять лет проработал в Грузии и могу сказать, что они очень многого добились в этом отношении. Все процедуры оформления занимают не более пятнадцати минут прямо в аэропорту, это очень удобно. Ну и потом, в Грузии есть все, что нужно для развития туризма – море, горы, природные красоты. В Беларуси также прекрасная природа. Однако не все определяется только простотой получения визы. – Чего, на ваш взгляд, не хватает экотуристической отрасли Беларуси? – Я бы отметил два момента. Во-первых, не хватает единой площадки, которая бы аккумулировала информацию обо всех возможностях, существующих в стране для экотуристов. Это может быть вебсайт, туристическое агентство, тематическая социальная сеть – любая платформа, где иностранцу можно найти исчерпывающие сведения о том, что предлагает белорусская отрасль экотуризма. Конечно, должна быть доступна информация на различных языках. Сейчас мы узнаем о том, куда съездить и что посмотреть, в основном, от друзей. Но экотуризм – это индустрия, которая должна быть представлена в полном объеме, в том числе информационно. Во-вторых, нужно повысить качество услуг на местах. Я имею в виду все: и жилье, и питание, и организацию досуга. Мало показать туристический объект, человек еще хочет элементарно пообедать и отдохнуть в хорошей обстановке. Идеально, когда в каждом месте, позиционирующемся как туристическое, все эти составляющие присутствуют на должном уровне. – В нашей стране существует довольно широкая сеть агроусадеб, где все, о чем вы говорите, представлено в комплексе – полный пансион и организация досуга. Отдельные усадьбы специализируются именно на экологическом туризме и наблюдениях за природой. – Я сейчас скорее не об этом. Приведу пример. Мы с семьей были возле озера Свитязь. Отличное место: водоем, можно снять дом с аутентичной обстановкой. Посмотрели, отдохнули. Что делать дальше? Можно поехать в Ружаны, в Коссово. После прогулки все проголодались, но в Ружанах мы не нашли места, где можно поесть. Отыскали кафе только в Коссово, в ста метрах от усадьбы Костюшко. Понимаете, я не бердвотчер. Если бы был им, мне бы сделали ланч с собой, и я бы поехал в лес. Но не все туристы – бердвотчеры. И потом, много ли информации на английском языке в сети, на дорогах? Я могу читать по-русски, жил

Филипп Бернар на прогулке с детьми Алисой и Жаном

во многих странах, и мне сложно потеряться. Но так не со всеми. Часто, путешествуя по стране, я мог случайно наткнуться на церквушку XVIII века, которая не была обозначена никакими указателями. Но ведь это часть исторического и культурного наследия. Только потому, что в каком-то месте расположен тот или иной объект, все туристы мира туда не поедут – они попросту о нем не знают. Я хочу сказать, что инфраструктуру нужно развивать, а информацию делать общедоступной. Понятно, что на все нужно время: во Франции туризм в современной форме развивался 40 или 50 лет.

«Я спокоен за Туровский луг» – Вы давно дружите с АПБ. Какие из наших мероприятий особенно запомнились? – Фестиваль куликов в Турове. Кулики – очень красивые и интересные птицы, жаль, что я не могу различать их по видам. К сожалению, прошлой осенью не удалось попасть на праздник «Жураўлі і журавіны Міёрскага краю», но уже внес его в свои планы на этот год. – А вы вообще наблюдаете за птицами, много видов можете определить? – Не могу назвать себя бердвотчером и немногих птиц умею определять. Но мы установили кормушку во дворе, и я знаю птиц, которые туда прилетают – это в основном лазоревки. А моя любимая птица – стриж. Я был поражен, когда узнал, что большую часть своей жизни стрижи проводят в полете. Это невероятно. – Возвращаясь к теме Туровского луга: каким вы видите будущее этой территории? – Я вижу, сколько всего делается для ее сохранения, и у меня нет оснований беспокоиться за ее благополучие.

«Белорусская кухня очень напоминает эльзасскую» – Какой вы представляли себе нашу страну до приезда сюда? – Когда я собирался ехать сюда в первый раз, в 1996 году, интернет был еще не сильно развит, и информацию о стране приходилось искать в библиотеке. Причем в школе и университете мы говорили скорее об СССР, нежели отдельно о Беларуси. Никаких особых стереотипов у меня не было, и ехать сюда я совершенно не боялся. Но и четкого представления о стране не было. Минск сильно отличается от французских городов. А вот кухня ваша очень напоминает эльзасскую: те же основные продукты – картошка, лук, свинина, капуста. Кстати, мое любимое блюдо в Беларуси – мачанка. – Как бы вы охарактеризовали белорусов как нацию? – Я бы не хотел здесь приводить эпитеты вроде «трудолюбивые», «гостеприимные». Это клише, которые обычно

– Чем вы любите заниматься в свободное время? – У меня трое детей, поэтому свободного времени почти нет. Я люблю гулять на природе, читать, слушать музыку – очень часто хожу на концерты. Особое удовольствие доставляет изучение языков. Дома мы говорим на трех языках – французском, русском и английском. – Какие интересные истории, связанные с экологическим направлением, с вами произошли в Беларуси? – Как-то мы отправились в Туров всей семьей. На следующий день мне нужно было по рабочим вопросам поехать на Червоное озеро. Погода выдалась холодная, дождливая и ветреная. Я взял с собой старших детей, младший остался с няней. Директор предприятия пригласил нас к столу, который, как это обычно у вас бывает, ломился от еды. Сначала он очень необычным способом развел огонь – внутри деревянной колоды. Потом показал нам окрестности, научил видеть следы деятельности бобров – мы теперь умеем распознавать деревья, над которыми они «поработали». Для детей это был день открытий: ведь мы все же живем в городской среде. Закончилось тем, что директор вместе с моим сыном, который любит творчество Высоцкого, пел его песни на берегу озера. Эта поездка состоялась год назад, а дети до сих пор вспоминают. – Что в вашей работе приносит вам наибольшее удовлетворение? – Не стану лукавить, что получаю удовольствие от административной работы. Мне нравится встречаться с людьми, видеть, как движутся наши проекты. У меня не экологическое образование, поэтому я каждый день чему-то учусь и узнаю новое. Познавать – самое прекрасное в моей работе. Мы обсуждаем проблемы окружающей среды дома с детьми, им интересно. Эта работа положительно влияет на мою жизнь: не отнимает, а привносит. – Какими достижениями особенно гордитесь? – Обычно на то, чтобы проект заработал и начал давать результаты, уходит два или даже два с половиной года. Я здесь пока только полтора. Кроме того, и это самое важное, я тот, кто вместе с партнерами начинает проекты. Основная же часть выполняется не мной. Каждый проект – это серия отдельных мероприятий, командная работа. Так что в основном я горжусь теми, кто берет на себя ответственность за проект после его запуска. – Ваша миссия в Беларуси рассчитана на шесть лет. С какими чувствами смотрите на оставшиеся четыре с половиной года? – Могу сказать однозначно: мне точно не будет скучно, потому что у меня много интересной работы. – Что вы пожелаете нашей организации? – Насколько я знаю, представительства АПБ пока есть не во всех регионах Беларуси. Желаю вам дальнейшего расширения и побольше друзей. Ирина Филипкова Фото из личного архива Филиппа Бернара

7


Птушкi i Мы 2016

Ондатра. Фото из сети Интернет

Навука

Серая американская белка. Фото Александра Винчевского

Переселенцы поневоле C

«Интродукция, реинтродукция, акклиматизация, скрещивание диких животных осуществляются по разрешению на интродукцию, реинтродукцию, акклиматизацию, скрещивание диких животных, выдаваемому Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь в порядке, определяемом Советом Министров Республики Беларусь, при наличии заключения Национальной академии наук Беларуси о допустимости интродукции, реинтродукции, акклиматизации, скрещивания диких животных» Закон Республики Беларусь «О животном мире»

Самый большой ущерб местной фауне обычно наносят чужеродные хищники или даже всеядные звери. На территорию Беларуси в советские времена кроме американской норки были вселены также енотовидная собака с Дальнего Востока и американский енот-полоскун. Имела место и попытка интродукции скунсов, но зверьки с удаленными знаменитыми подхвостовыми железами, к счастью, долго в природе не протянули. Енотовидная собака стала одним из самых обычных хищных зверей в нашей стране. Уже на протяжении полувека не найти у нас леса или болота, где бы ни жил этот всеядный зверь, проводящий в спячке зимнее голодное время. Енотовидка, как пылесос, уничтожает яйца и птенцов наземно гнездящихся птиц, лягушек, грызунов, падаль, насекомых, яблоки, желуди – в общем, любую доступную снедь. Этот вид является одним из носителей вируса бешенства. В 1954 и 1958 гг. ученые-«доброжелатели» выпустили в Полесье 128 особей енота-полоскуна. К концу 1960-х гг. численность диких енотов перевалила за 2000. Какое-то время не было информации, выжили ли они, сейчас – известно, что еноты до сих пор благоденствуют в пойме Припяти, но пока, вроде, не собираются распространяться на север. Этот проворный ночной хищник прекрасно плавает и лазает по деревьям, поэтому редко какая птица может спрятать от него свое гнездо. Наши родные волки и рыси сражаются с этими интродуцентами как могут: такие встречи для последних заканчиваются обычно летально. Хищники не терпят других хищников на своем участке. Из копытных сейчас в стране обитают четыре видаинтродуцента. Из них на воле пока можно встретить только лошадь Пржевальского. Вид был выпущен в украинской части зоны отселения после чернобыльских

ейчас, когда наблюдаю в выходные птиц на рыбхозе «Волма» под Минском, почти каждый раз вижу черных, немного неуклюжих на суше зверьков. Это американские норки. Всего лишь лет десять назад они встречались не чаще 2–3 раз за год. Выпущенные учеными и охотниками в природу более 50 лет назад, а также убежавшие с ферм, они адаптировались и заняли свою нишу, уверенно вытеснив из нее европейскую норку: сначала в Красную книгу, а теперь и в «черную» – аборигенный вид полностью исчез из нашей фауны. Некоторые ученые утверждают, что и катастрофическое падение численности водяной полевки и полевки-экономки, а также связанного с ними большого подорлика – последствия той необдуманной диверсии, совершенной в середине ХХ века.

Борьба на суше Интродуценты – искусственно переселенные виды – являются одной из основных угроз биоразнообразию на Земле. Крысы, козы, змеи, мыши, лисы, горностаи, кошки, собаки, а также, казалось бы, безобидные скворцы, воробьи и прочие европейские воробьиные изрядно проредили фауну островов. Сейчас тратятся миллионы долларов на зачистку отдельных островов от нежелательных переселенцев. Благодаря накопленному опыту многие из таких операций завершены успешно. Так, в 2012, после удачной операции очистки Крысиного острова в Алеутском архипелаге от крыс, он торжественно получил новое название Хавадакс и вновь заселен птицами. Кроме того, американцы очистили 80 алеутских островов от интродуцированных ранее песцов.

8

Енотовидная собака. Фото из сети Интернет

Фазан обыкновенный. Фото из сети Интернет

событий, а потом косяк лошадей переплыл Припять и обосновался в Полесском государственном радиационно-экологическом заповеднике. Сейчас ежегодно осенью в Беларуси открывается охота на оленя пятнистого, лань и муфлона. Но в лесах этих зверей не встретишь. Живут они пока, к счастью, только в вольерах. Известно, что впервые на территорию нашей страны лань была интродуцирована еще в XVI веке. Новая попытка была в 1860 г. – для царских охот в Беловежской пуще: зверь прижился, но к 1920 г. его истребили браконьеры и волки. В 1930–1940-х гг. жила лань и на территории Налибокской пущи. Здесь стоит вспомнить малоизвестные факты о создании в мае 1940 г. (после присоединения западных белорусских областей к БССР) на базе резервата Вяловского государственного заповедника. В нем насчитывалось 33 лани. После ликвидации заповедника в начале 50-х годов ланей там не осталось совсем. Питается лань разнообразной растительной пищей, зимой это побеги и кора лиственных и хвойных пород, черника, брусника, вереск и т. д. В отличие от оленя, лань чаще обгладывает кору древесных пород. Г. П. Карцов (1903 г.), описывая царские охоты в Беловежской пуще, отмечал: «Лани страшно обжорливые и неразборчивые в пище, причиняют больше вреда лесному хозяйству, нежели все остальные виды оленей. Содержать их в неогороженных угодьях – значит жертвовать как лесом, так и остальной дичью в пользу ланей». В ХХІ же веке в числе первых завезли и начали разводить лань национальные парки «Припятский» и «Беловежская пуща». Остается надеяться, что ученые и чиновники никогда не разрешат выпустить этих и других экзотических зверей из вольеров в лес.

9


Птушкi i Мы 2016

Навука

Енот-полоскун. Фото из сети Интернет

Канадская казарка. Фото из сети Интернет

На первый взгляд одним из самых безобидных интродуцентов в Беларуси оказалась североамериканская ондатра. Зверек питается водной растительностью, потеснил разве что немного только водяную полевку. Его любят ловить и наши пернатые хищники, начиная с болотного луня. Тем не менее, исследования российских ученых, которые сравнивали спектры питания ондатры в одном и том же сибирском заповеднике с интервалом в несколько десятилетий, дали весьма неожиданные результаты. На каждом из этапов составлялись длинные списки погрызенных растений, разбитые на разные категории. При сравнении выяснилось, что растения, которые в 1940-х числились «изредка повреждаемыми», к 1990-м перекочевали в разряд «основных кормов». А те, что были основными кормами в 1940-е, в работе 1990-х не упоминаются вовсе. Зато их можно найти в списке редких видов того же заповедника, хотя полвека назад они были здесь вполне обычны. Так и южноамериканские нутрии, обосновавшиеся в водоемах вокруг Бреста, в связи с потеплением климата могут еще показать свои зубки. Из птиц в Беларусь для охоты завозили только два вида экзотов. Партии бородатой куропатки были выпущены на волю в 1959–1960 гг., и на сегодня, к счастью, не осталось никаких следов этой интродукции. Обыкновенных фазанов выпускали в советское время многие охотхозяйства БССР. Но птицы прижились только в районах, пограничных с Польшей, – в Брестской и Гродненской областях, где зимы мягче. Эти популяции, возможно, до сих пор подпитываются из-за рубежа. Инвазивными видами являются залетающие время от времени к нам с Запада мандаринка, канадская казарка и горный гусь, но они пока не гнездятся в стране. Зато средневековый интродуцент – сизый голубь – давно акклиматизировался и вписался не только в городские, но и загородные экосистемы.

Всем известны такие быстрорастущие рыбы как толстолобики и амуры. На вкус и цвет товарища нет, как говорится. Но эти теплолюбивые рыбы, к счастью, не могут сами размножаться в водоемах на широте Беларуси. Хотя с потеплением климата ситуация может измениться и тогда флоре и фауне водоемов грозит серьезное потрясение. А тем временем в США в 2009 году на строительство электрических барьеров, чтобы не допустить «азиатских карпов» (обыкновенного и пестрого толстолобиков) в Великие озера, было потрачено 13 млн долларов, в 2015 году строительство новых барьеров уже оценивается в 25 млрд долларов (USA Today). Эти рыбы были завезены из Азии сравнительно недавно и считаются опасными для окружающей среды – в частности, они представляют угрозу для экосистемы Великих озер. К теплолюбивым относится и канальный сомик, прижившийся в озере-охладителе Белоозерской ГРЭС. Зайдя на сайт республиканского унитарного предприятия «Институт рыбного хозяйства», можно увидеть, какие сюрпризы ученые и практики этого института готовят природе Беларуси в ближайшее время. Здесь не только экзотика, но и гибриды. Главное для практиков – чтобы рыбы быстро росли. По их оценке, высокая степень приспособления к условиям обитания и всеядность делают большеротого и малоротого буффало (родина – США и Канада) перспективными объектами рыбоводства в условиях Беларуси в чистых прозрачных озерах, богатых зоопланктоном и бентосом. А вот «процессы размножения черного буффало в естественных водоемах у нас пока изучены недостаточно». Хотя он «может быть весьма ценным объектом для прудового рыбоводства в небольших, сильно заиленных и заболоченных прудах и сажалках, а также для зарыбления сильно эвтрофированных озер». В Беларуси эксперименты по выращиванию всех трех видов буффало начаты с 1976 г. в прудах рыбокомбината «Любань» и в Белоозерском садковом хозяйстве. «Осетр ленский образует гибриды с другими осетровыми рыбами, перспективными для промышленного выращивания в пресноводных водоемах Беларуси». «Осетр русский образует помеси с другими осетровыми рыбами, перспективными для промышленного выращивания в пресноводных водоемах». «Веслонос в естественных условиях встречается в реках и озерах Северной Америки. Веслонос, единственный среди осетрообразных зоопланктофаг, обладает широкой пластичностью в питании. Является перспективным объектом осетроводства Республики Беларусь». Но самое циничное заявление сопровождает описание амурского сазана: «Вместе с карпом он должен стать основной

Битва под водой То, что происходит в лесах и у водоемов фиксируют не только ученые, но также охотники и любители природы. Драмы между аборигенными и чужеродными рыбами, разыгрывающиеся под водой, скрыты от наших глаз и их последствия станут очевидны не сразу. А рыбоводы всегда старались не уступать охотникам пальму первенства в интродукции новых видов. На территорию страны ввезено множество экзотических видов рыб, которые завтра могут заполонить наши водоемы. Никакие предупреждения на практиков не действуют: не им же потом очищать водоемы от этой дряни!

10

Американская норка. Фото из сети Интернет

промысловой рыбой в большинстве белорусских озер, заменить в них леща и карася, так как по всем своим товарным качествам превосходит и того, и другого». Из прижившихся случайных подводных интродуцентов стоит назвать ротана-головешку и амурского чебачка, а американский сомик был преднамеренно вселен еще до войны в пруды на юго-западе. Как теперь избавиться от ротана, поедающего икру и молодь других рыб, пока не знает никто.

На чьей стороне закон? Более 10 лет назад, при обсуждении новой редакции Закона «О животном мире», я предлагал вообще запретить интродукцию новых видов животных, но специалист из НАН Беларуси был против, аргументировав тем, что, возможно, в страну придется завозить каких-нибудь суперполезных насекомых. Про интродуцированных насекомых до сих пор ничего не слышал, а в вольерах по всей стране томятся экзотические парнокопытные, которые завтра могут

оказаться на свободе. Сейчас в Законе акклиматизация и интродукция диких животных признаны одной из мер по охране объектов животного мира и среды их обитания. Ни больше ни меньше. И если согласно Закону «О растительном мире» еще в 2008 году определен перечень дикорастущих растений, запрещенных к интродукции, то перечня таких видов животных нет. Хотя, исходя из опыта других европейских стран, такой перечень было бы составить совсем несложно: это египетский гусь, канадская казарка, каролинская белка и другие. Проще запретить ввоз и содержание потенциально опасных организмов на территории страны, чем бороться с последствиями намеренной или случайно интродукции. Ученые считают, что примерно один из 1000 чужеродных видов является вредоносным, способным нанести экономический ущерб. При этом не только исчезают эндемичные виды, но, например, ущерб от инвазивных видов только в ЕС оценивается в 12 млрд евро в год: поврежденные посевы, нарушенные экосистемы, распространение болезней и т. д. Недавно ЕС впервые принял законодательный акт, направленный на борьбу с интродуцентами, согласно которому запрещается ввозить и содержать 39 видов животных, включая лягушку-быка, енотаполоскуна, священного ибиса и т. д. Незаконный выпуск инвазивного вида в природу в Великобритании в мировом суде карается штрафом до 5000 фунтов стерлингов и/или 6 месяцами заключения под стражу, в Королевском суде штраф не ограничивается и сопровождается или заменяется заключением на 2 года. Если же государство не принимает законодательные акты, направленные на профилактику инвазивных видов, любители экзотических животных и торговцы живым товаром должны сами принять всевозможные предохранительные меры, чтобы опасные инвазивные виды никогда не попали на территорию нашей страны. Александр Винчевский

Лань европейская. Фото из сети Интернет

11


Птушкi i Мы 2016

Нашы праграмы

Сколько жаворонков поет возле твоего дома?

У

Фото Семёна Левого и Виктора Фенчука

Принимая звонки в офисе «Аховы птушак Бацькаўшчыны» или общаясь, как говорят, «вживую», сотрудники организации нередко слышат вопросы: – А куда пропали наши снегири? Раньше их было больше. – Что-то воробьев перестали наблюдать. Может, вы знаете, что случилось?

О

тветить на подобные вопросы практически невозможно. У нас нет точных данных об изменении численности подавляющего большинства наших видов. И если редкие птицы ещё более-менее попадают в поле зрения орнитологов, то на обычные широко распространенные виды мало кто обращает внимание. Как же узнать, что «сегодня» обычный вид «завтра» не станет редким? Только проводя многолетние регулярные учеты птиц. Иными словами, мониторинг. Большинство европейских стран начало проведение мониторинга обычных видов птиц более 30 лет назад. Главная цель этих исследований – выяснить, каким образом с течением времени изменяются окружающие ландшафты и, главное, как эти изменения влияют на видовой состав и количество птиц, населяющих эти ландшафты. Здесь следует учитывать, что птицы являются универсальным индикатором, который очень хорошо отражает общие направления изменений в ландшафтах и косвенно свидетельствует о состоянии всех остальных элементов экосистемы. Данные, собранные в Европе за 35 лет, уже свидетельствуют о серьёзных изменениях, происходящих в популяциях обычных европейских видов птиц. Так, многие обычные для нас пернатые вскоре вполне могут стать редкими. За три десятка лет в Западной Европе у таких видов как полевой жаворонок, луговой и лесной коньки, коноплянка, малый дятел, обыкновенная овсянка, бекас, зелёная пересмешка, обыкновенный жулан, вертишейка, речной сверчок, желтая трясогузка, обыкновенная каменка, хохлатая синица, черноголовая гаичка, домовый и полевой воробьи, обыкновенный скворец, желтоголовый

Если вы хотите принять участие в общеевропейской программе мониторинга обычных видов птиц и тем самым оказать нам большую помощь, присылайте ваши контактные данные как можно раньше на электронный адрес levy@ptushki.org (Семёну Левому, с пометкой в теме «мониторинг обычных видов»).

12

Пагрозы

королек, травник, чибис – численность сократилась в дватри раза. В четыре раза меньше стало обыкновенной горлицы и лугового чекана. А количество садовых овсянок, хохлатых жаворонков и серых куропаток сократилось на 86–96%! С другой стороны, есть и виды, которые существенно увеличили свою численность: серая цапля, обыкновенный дубонос, болотный лунь, вяхирь, грач, мухоловка-белошейка, серый журавль, пеночка-теньковка, поползень и черноголовая гаичка. В настоящее время анализ проводится в 27 странах для 163 обычных видов птиц. Для 45 из них отмечено увеличение численности, для двух – сильное увеличение; 59 видов снижают численность; 2 вида резко снижают; у 45 видов численность стабильна; для 11 тренды пока не ясны. Наиболее «плохие» показатели отмечены у обитателей агроландшафтов. Эта группа птиц из-за интенсивного ведения сельского хозяйства снизила свою численность в Европейских странах более чем в два раза (–53%). В связи с этим в Беларуси, начиная с 2007 года, на открытых сельхозугодьях было решено закладывать мониторинговые площадки (квадраты) для того, чтобы отслеживать состояние обитающих там птиц, относящихся к так называемой «группе риска». В Беларуси мониторинг будет проводиться уже девятый сезон. Тем не менее, количество учетчиков, как профессиональных, так и волонтеров, у нас все еще далеко от того уровня, при котором можно проводить полноценные исследования. И мы приглашаем всех, у кого есть возможность и желание, принять участие в этой большой общеевропейской программе, доступной широкому кругу любителей. – Методика рассчитана именно на бёрдуотчеров, в том числе и начинающих. Если вы хорошо знаете всего один вид птиц, вы все равно сможете собрать ценные данные, которые будут использованы в общеевропейском анализе. – Наблюдение за птицами на открытых территориях наиболее доступно для широкого круга участников. Например, учеты в лесу, где птиц трудно рассмотреть, требуют уже не только «визуального знакомства», но и знания их голосов. – Квадраты для мониторинга выбираются в любом удобном для вас месте и имеют размеры всего лишь 1×1 км. – Учеты занимают мало времени. Наблюдения на квадрате проводятся один раз в мае и один раз в июне. На все этапы работы вы потратите всего лишь 8–10 часов в год. – Данные, собранные в ходе мониторинга, пригодятся и для второго европейского атласа гнездящихся видов птиц. Результаты наблюдений важны как на национальном, так и на международном уровне.

Семён Левый

же на протяжении многих лет АПБ последовательно выступает за запрет весенней охоты на водоплавающих птиц, являющейся одной из основных угроз биологическому разнообразию Беларуси. Это отдельная тема, которая уже не раз обсуждалась на страницах периодических изданий АПБ. На этот раз мы хотим заострить внимание на одном из побочных эффектов охоты, также наносящим серьезный ущерб природе – загрязнении окружающей среды свинцом. Наибольшую опасность представляет дробь, попадающая в водоемы, особенно при учете того, что охота на водоплавающих и болотных птиц у нас является наиболее распространенной. На таких охотах используются, как правило, гладкоствольные ружья 12-го калибра и патроны, снаряженные свинцовой дробью. Один такой патрон содержит в среднем 30–33 грамма дроби. Дальнейшая арифметика проста: в среднем на добычу одной птицы у опытных охотников уходит 3–4 патрона, у новичков – и того больше. За один день охоты такой «любитель», в зависимости от достатка и при наличии «целей», может расстрелять до ста патронов. Таким образом, с подачи только одного охотника в окружающую среду попадает более трех килограммов свинца. Несложно представить себе и общую цифру, подсчитав число белорусских охотхозяйств, охотничьих дней в сезоне и суммарное количество посещающих их за этот сезон охотников. К примеру, в отдельных водоемах Западной Европы за год может накапливаться более 20 кг свинца на гектар, и подобное загрязнение с годами только увеличивается. Сам по себе свинец дробовых патронов химически неактивен, не подвержен коррозии и может очень долго находиться в инертном устойчивом состоянии. Со дна водоемов птицы поглощают свинцовую дробь в качестве гастролитов. Как показали проведенные в России исследования, до 40% водоплавающих птиц имеют в желудочнокишечном тракте дробь, а у таких видов как шилохвость и красноголовая чернеть дробь встречается у 70% особей. Под действием силы мускульного желудка птицы дробь механически перетирается на мельчайшие частицы. Находящаяся в желудке соляная кислота начинает взаимодействовать с частицами свинца, в результате чего образуются крайне токсичные солянокислые свинцовые соли. Кроме того, в процессе изготовления дроби активно используется мышьяк (для облегчения литья) и сурьма (в целях облегчения конечной формовки), способные образовывать высокотоксичные соединения. В дальнейшем соли свинца попадают в кровеносную систему птицы, где сосредотачиваются в эритроцитах и лейкоцитах. В первую очередь токсичное действие свинца проявляется в виде угнетения иммунитета и нервной системы. В отличие от млекопитающих, способных выводить свинец из организма с мочой, птицы имеют несколько иной метаболизм – продуктом обмена веществ у них является не водорастворимая мочевина, а кристаллы мочевой кислоты. Конечным местом отложения свинца в организме являются кости, где он существует в форме нерастворимых фосфатов. Кости становятся ломкими, птицы теряют способность к длительным перелетам, что ведет к их неминуемой гибели. Установлены многочисленные случаи, когда хищные птицы (орланы-белохвосты, болотные луни и беркуты) погибали от отравления свинцом после поедания птиц, застреленных из дробового ружья. По названным причинам уже 29 стран мира полностью запретили или существенно ограничили использование боеприпасов, содержащих свинец, в особенности на территории водно-болотных угодий. Пионером этого почина стала Мавритания, введшая запрет еще в 1975 году. В настоящее время свинцовая дробь не используется в странах Скандинавии, на территории водно-болотных угодий Австралии, Австрии, Кипра, Венгрии, Франции, Нидерландов,

Об охоте в новом ракурсе

Японии и др. С 2000 года использование свинцовой дроби для охоты на водоплавающих запрещено в Латвии, с 2015 года – в Эстонии. Каков же выход из сложившейся ситуации? Искоренение охоты как таковой – дело далекого будущего, если такое вообще когда-либо произойдет. Поэтому на данном этапе необходим компромисс, хотя бы частично устраивающий как охотников, так и защитников природы. Адекватно заменить свинцовую дробь довольно сложно. При использовании стальной дроби теряется кучность боя, использование других металлов (например, меди) крайне дорого и наносит большой вред окружающей среде еще на стадии производства. Одним из решений данной проблемы является использование свинцовой дроби, покрытой многослойной оболочкой, в том числе из синтетических материалов. Использование такой оболочки не позволит свинцу попадать в окружающую среду и встраиваться в круговорот веществ. В большинстве случаев использование свинцовой дроби целиком ложится на совесть охотника. Во многих странах охотники добровольно отказываются от ее применения, не дожидаясь директив от государства. АПБ выступает за ограничение использования токсичной дроби на территории Республики Беларусь. Наша страна является участником Соглашения по охране афроевразийских мигрирующих водно-болотных птиц (AEWA), одной из рекомендаций которого является ограничение использования токсичной дроби на водоемах. Тимофей Пико

13


Птушкi i Мы 2016

Наш вызначальнiк

Птушкі лугоў і палёў

Лугавы ерчык Луговой чекан Saxicola rubetra

Балотны лунь Болотный лунь Circus aeruginosu

Чорнагаловы ерчык Черноголовый чекан Saxicola torquata Сокал-пустальга Обыкновенная пустельга Falco tinnunculus

Белы бусел Белый аист Ciconoa ciconia

Шэрая леска Серая славка Sylvia communis

Жоўтая пліска Желтая трясогузка Motacilla flava Поплаўны лунь Луговой лунь Circus pygargus

Лугавы свірстун Луговой конек Anthus pratensis

Канюх-мышалоў Обыкновенный канюк Buteo buteo

Гуменная стрынатка Просянка Emberiza calandra

Перапёлка Перепел Coturnix coturnix Драч Коростель Crex crex

Палявы жаўрук Полевой жаворонок Alauda arvensis Звычайны чаромашнік Обыкновенная чечевица Caprodacus erythrinus

Садовая стрынатка Садовая овсянка Emberiza hortulana

Кнігаўка Чибис Vanellus vanellus

Звычайная стрынатка Обыкновенная овсянка Emberiza citrinella

14

Шэрая курапатка Серая куропатка Perdix perdix

15


Птушкi i Мы 2016

Чырвоная кнiга

Жаўрук-смяцюх З

а апошнія гады, а дакладней, дзесяцігоддзі, колькасць некаторых відаў птушак павялічылася, а некаторых, на жаль, значна паменшылася. Адна з такіх птушак, якая са звычайнай літаральна на нашых вачах ператварылася ў рэдкую і трапіла ў нацыянальную Чырвоную кнігу – гэта жаўрук-смяцюх (Galerida cristata), або “хохлатый жаворонок” па-руску. Усяго толькі 30–40 гадоў таму жаўрук-смяцюх быў у Беларусі звычайным аселым відам. Менавіта ў той час я і пазнаёміўся з гэтай птушкай. Тады я толькі пачынаў цікавіцца нашай фаўнай, а таму мог з лёгкасцю пераблытаць смяцюха з палявым жаўруком. Але літаральна праз год ужо мог беспамылкова вызначаць чубатага і нават знаходзіў яго гнёзды, якіх у той час хапала. Крыху пазней, у 90-я, колькасць жаўрука-смецюха пачала вельмі хутка скарачацца, і знайсці яго стала даволі праблематычна. Яшчэ напрыканцы мінулага стагоддзя, у 1999 годзе, я знайшоў жаўрука нават у самім Кобрыне, на вуліцы Паркавай, дзе ў той час былі пустэчы. Птушка гэта вельмі прыкметная, таму жаўрук адразу падказаў, дзе і як ён жыве. Адна з дарослых птушак бегала, а потым села на ўзвышша з жамярой у дзюбе. Праз некаторы час зляцела, і знайсці гняздо заставалася толькі справай тэхнікі. Птушанят у гняздзе было чатыры, і яны, як кажуць, былі “на выданні” – праз дзень-другі мусілі пакінуць роднае гняздо і атрымаць першыя ўражанні дарослага жыцця. Дарэчы, за ўвесь час мне давялося знайсці каля дзесяці гнёздаў жаўрука-смецюха, і ва ўсіх было чатыры птушаняты або чатыры яйкі. Чамусьці менавіта гэтая лічба, ні больш, ні менш. Потым жаўрукоў стала яшчэ менш, шмат дзе яны ўвогуле зніклі. На сённяшні час у Кобрынскім раёне

16

мне вядомыя толькі два месцы, дзе жаўрукі-смецюхі рэгулярна адзначаюцца. Адно з іх знаходзіцца зусім блізка ад горада. Тут мы адзначаем птушак ужо гадоў з дзесяць. Асабліва прыкметныя жаўрукі ўвесну. Пары 2–3 жывуць тут пастаянна, астатнія толькі зімуюць. Напрыканцы сакавіка 2015 года мы з сябрамі адмыслова прыехалі ў запаветную мясціну, каб сфатаграфаваць гэтых птушак. Як толькі ўключылі голас смецюха, адразу некалькі птушак прыляцелі і пачалі бегаць вакол машыны, смешна ўздымаючы свае чубкі. Валера Кавалёнак толькі паспяваў рабіць здымкі. Разам з жаўрукамі чамусьці прыляцела і некалькі гуменных стрынатак, якія далі нам магчымасць параўнаць паводзіны гэтых двух відаў. Стрынаткі трымаліся паважна, нетаропка, усё больш сядзелі на якой-небудзь галінцы. А смецюха ўбачыць на адным месцы было проста немагчыма: вось ён перад намі, а праз некалькі секунд ужо на супрацьлеглым баку дарогі, або схаваўся за колам аўтамабіля...

Нататкі натураліста

Малая выпь Зараз скарачэнне колькасці жаўрука-смецюха адзначаецца ва ўсёй Еўропе, і скарачэнне значнае. Так што ўсё ж здарылася з гэтай птушкай? Адназначна адказаць цяжка. Некаторыя выказваюць думкі, што на стан папуляцыі ўплывае мадэрнізацыя жывёлагадоўчых фермаў, і жаўрукі пазбавіліся тыповых месцаў гнездавання і харчавання. Але ў Беларусі яшчэ хапае і сухіх выганаў, і занядбаных пустак. Таму, калі лічыць прычынай змяншэння колькасці птушак менавіта гэтую, то заходнееўрапейскія жаўрукі, наадварот, павінны ляцець да нас, дзе яшчэ засталася такая раскоша. Але гэтага пакуль што не назіраецца, і таму сустрэць жаўрука-смецюха ў Беларусі можна толькі выпадкова. Калі, канешне, Вы не ведаеце, дзе яны жывуць. Вясёлыя птушкі заўсёды радуюць нас спевамі або сваімі жыццярадаснымі паводзінамі… Алег Кальчанка, Кобрын Фота Валерыя Кавалёнка

Варта згадаць, што змяншэнне колькасці жаўрука-смецюха адбывалася двойчы. Некалі ён быў самай звычайнай птушкай нашых беларускіх вёсак, мястэчак і ваколіц, зімой трымаўся чародкамі пераважна на вуліцах і дарогах. Менавіта зімовы перыяд з'яўляецца для смецюха крытычным – у першую чаргу праз цяжкасці здабывання корму, якім у гэты час служыць насенне рознага пустазелля. Да сярэдзіны ХХ стагоддзя, калі асноўным транспартам у нас быў гужавы (г. зн. конны), ежу гэтая птушка паспяхова знаходзіла на дарогах, сярод рэштак сена, а таксама сярод «прадуктаў жыццядзейнасці» коней. З ходам навукова-тэхнічнага прагрэсу колькасць такога корму рэзка паменшылася, і смецюхі ў невялікай колькасці захаваліся толькі там, дзе ў іх была магчымасць выжыць зімой, найчасцей – на ўскраінах гарадоў, а на поўдні Беларусі, дзе зімы не такія суровыя, – і ў вёсках. У апошнія ж дзесяцігоддзі адбываецца знікненне смецюха і там, дзе ён раней сустракаўся ў значнай колькасці. Прычына гэтага, відаць, у добраўпарадкаванні гарадскіх ускраін (становіцца менш пустазелля); частковую ролю можа граць і выгул сабак па пустках і газонах – апошніх месцах гнездавання гэтай птушкі. Відавочна, праблема захавання гэтага жаўрука заслугоўвае неадкладнай увагі. Васіль Грычык, доктар біялагічных навук, прафесар

«

С

пи, малютка, засыпай! А не то придет волчок и ухватит за бочок», – могли бы петь рыбы своим детям, если бы имели голос. И были бы абсолютно правы: волчка стоит бояться; но не того, что всегда в лес смотрит, а того, что имеет длинный острый клюв и отличное зрение. Малая выпь, или волчок, занесенная в Красную книгу Республики Беларусь, является самым мелким представителем наших цапель. Ее рост всего около 40 см, но это не мешает птице быть отличным рыболовом и охотником. Ходит волчок вдоль берега, поглядывает на водную гладь, а потом как вытянет свою длиннющую шею, как «щелкнет» клювом, и неосторожный карасик или улитка становятся его добычей. Причем шея у малой выпи очень подвижная: в обычном состоянии ее и не видно вовсе (а птица выглядит чуть крупнее голубя), а как нужно поохотиться, то шея вытягивается, словно стрела подъемного крана. Еще одна подмеченная мною особенность, присущая волчку, – это его способность на достаточно долгое время замирать в одной позе. Благодаря же покровительственной окраске неподвижную птицу становится вообще крайне сложно отличить от стеблей тростника, среди которых она прячется. Выдает волчка только большой желтый глаз с черным зрачком, да и тот попробуй заметь среди густых зарослей! Волчки, которых на гомельских прудах достаточно много (по моим приблизительным подсчетам, по количеству особей они находятся на четвертом месте, уступая лишь озерным чайкам, кряквам и лысухам), очевидно, всецело полагаясь на свою камуфляжную одежку, потеряли всякую бдительность. Особенно «молодежь». Одну из таких птиц я фотографировал буквально с полуметра, а она даже не собиралась удирать, спокойно глядя в сторону объектива.

Максим Шестаков, Гомель Фото автора

17


Птушкi i Мы 2016

Нашы падарожжы

Краски Шри-Ланки Оборванец с биноклем

Яльское сафари

Коломбо. Аэропорт. Получаю в паспорт визу-наклейку и останавливаюсь около медленно текущей ленты выдачи багажа. Я жду свой рюкзак, который был моим верным компаньоном во всех вояжах. Рюкзак не приехал. На этом наши пути разошлись и, по всей видимости, навсегда. Рюкзак был укомплектован под завязку самым необходимым, как мне казалось: в нем томились одежды на все случаи, обязательный атрибут натуралиста – бинокль, а с ним – определитель птиц, фонарик, какие-то медикаменты, «рыльно-мыльное»… Несколько дней еще теплилась надежда, что мой багаж где-то задержался и непременно прибудет (как же без него-то?), поэтому я исправно ездил в бюро «Lost&Found» и заходил на чай в офис авиаперевозчика. Я быстро прикупил универсальные шорты и еще какую-то нетяжелую мелочь. Спустя неделю из дома мне передали бинокль – единственная вещь, без которой цейлонская жизнь казалась печальной. Сидеть под дверями, не зная, когда тебя пригласят войти, мне вскоре надоело: я оставил свой номер телефона, перекинул через плечо сумку, куда поместились все мои пожитки, и отправился на север острова… В автобусе мне повстречалась пожилая леди-англичанка, в рваных ботинках, с обернутым мешковиной рюкзаком. Выглядеть бедным туристом здесь выгодно: тебе предлагают не такие завышенные цены, меньше окрикивают, а другие туристы сторонятся. Леди умела торговаться, и мы вместе обошли не меньше десятка «гэст хаусов», пока не остановились в одном, с лакированными полами, окнами с видом на океан и белоснежными простынями. Было в этом что-то надменное и оскорбительное: в умывальнике я ополоснул от пыли шорты и улегся спать. К концу поездки размер некоторых дыр в моей единственной майке стал достаточным, чтобы через них смог пролезть, скажем, бильярдный шар, при обнаружении мелких отверстий комары радостно жужжали. Именно этот герой-оборванец и стал участником всех нижеописанных событий.

Очередной отель на нашем пути. Уставшие от переезда, мы сидим под тенью раскидистых пальм и пьем горьковатый чайный напиток. Полдень, а потому уходить из тени захочет только ненормальный. Мы на берегу огромного водохранилища в Тиссамахараме, и перед глазами то и дело мелькают бронзовокрылые яканы, цапли всех мастей и размеров, полчища куликов и крачек. Над головой из крупных розовых цветков пьют нектар кривоклювые кустарниковые нектарницы, синекрылые

18

листовки сливаются со светло-желтой листвой. Время от времени мы подносим бинокли к глазам и лениво произносим что-то типа «Аистоклювый гуриал ящерицу поймал» или «Эта рифовая авдотка весьма импозантна». Медленно перевожу взгляд на берег в десятке метров от нас и… у меня захватывает дыхание – неизвестно сколько времени за нами наблюдает с мелководья огромный четырехметровый крокодил! Высунув на поверхность только часть рыла и верх шиповатого панциря с хвостом, крокодил легко оставался незамеченным, пассивно имитируя плавающее бревно. Как только солнце касалось горизонта и косо бросало свои лучи на торчащие из воды толстоствольные деревья с крючковатыми ветвями и густой кроной, откуда-то сверху начинали доноситься с нарастанием звуки возни, циканье и скрежетание. Это одновременно просыпались тысячи гигантских крыланов – летающих зверей размером с кошку. Казалось, кто-то задел новогоднюю елку и игрушки на ней в одночасье стали раскачиваться, пренебрегая

всеми законами физики. Этот момент никогда нельзя предвидеть заранее, но вдруг, как тропический ливень, крыланы все разом обрушиваются с ветвей и прячут за своими крыльями остатки закатного неба. Этот момент подобен лавине, взрыву, звонку на перемену в школе: крыланы заполняют все пространство вокруг. Тысячи синхронных беззвучных взмахов рождают танец, который разворачивает свое действо у тебя над головой, гипнотизирует и забирает все внимание. На речку вылетает рыбный филин и занимает свой пост сторожа на сухом суку, с которого будет смотреть на гладь воды под собой, словно в зеркало. Рано утром джип с открытым верхом подъехал к нашей резиденции. Мы отправлялись в национальный парк «Yala», известный на весь мир невероятной плотностью леопарда (на каждый квадратный километр по кошке) и самой крупной популяцией ланкийских слонов. Под бормотание местных козодоев, под крики очнувшихся ото сна серых пеликанов на берегу безымянной

19


Птушкi i Мы 2016

Нашы падарожжы

Краснолицый гульман

Цейлонская серая птица-носорог

Цейлонский бородастик

20

Малая зеленая щурка

речушки мы встречали рассвет. Наш гид плохо говорил по-английски, но безошибочно показывал в определителе вид птицы, которая только что подала голос или увернулась в последнюю долю секунды от столкновения с бампером, чем снискал мое глубокое уважение и впоследствии получил неплохие чаевые. Перед переходящим дорогу ланкийским джунглевым петухом он резко затормозил и произнес, тыкая пальцем в лобовое стекло: «Chiken!». То и дело перед глазами мелькали павлины. Еще в Индии я удивлялся, как может такая грузная птица долетать до верхушек самых высоких деревьев. Собственно, не перестаю удивляться и сейчас. Изнывая от ежедневной жажды, и павлины, и все другие животные шли к воде, где их поджидали, конечно же, крокодилы. Наевшиеся крокодилы без опаски лежали на берегу, подставляя бока лучам солнца, голодные, словно подводные лодки, бороздили мелководье. Всяк «зверь» тут боится густых кустов (где сидят леопарды) и открытой воды (где хозяйничают крокодилы). Поэтому на воде лучше находиться в группе: кто-нибудь да и заметит опасность. Стаей кормятся вблизи берега бесчисленные каравайки, ибисы, аисты-марабу и кулики; только вместе спускаются со скал и деревьев обезьяны-лангуры. Здесь же в парке живет и обезьяна, обитающая только на Шри-Ланке – краснолицый гульман. Редко спускаясь с деревьев, питаясь главным образом листьями и плодами, гульманы обращают внимание разве что на птиц-носорогов, срывающих ягоды у них из-под носа. Мы же наблюдаем за их жизнью с расстояния не более десяти метров. На хорошо прогретых пустошах всегда можно увидеть несколько видов щурок. Здесь они ловят быстрокрылых стрекоз. Сюда же прилетают на отдых тиркушки, а малабарские пигалицы следят за небом – вдруг черный орел-яйцеед спустился с гор, ведь в рационе у него не только яйца!.. На часах было за полдень, а это значило, что многие животные будут спасаться от жары, и поэтому найти их будет гораздо сложнее. Мы уже продвигались к выходу, как прямо из джунглей на дорогу вышел слон… Большой, морщинистый, серый, с хоботом и ушами – все мы видели

Затаившие угрозу

Бенгальская сизоворонка

этого зверя на картинках, в фильмах, и даже живого в цирке, но этот был особенным – он был диким! Шел не спеша, погрузившись в думы, ничего не замечая на своем пути. «Elefant» – на всякий случай пояснил гид, как будто мы могли подумать, что перед нами лошадь или собака, и еще чуть позже добавил: «Biiiig!». Это мы тоже заметили, причем сразу. На выезде из нацпарка нам встречались другие группы туристов. Кто-то из них делился впечатлениями об увиденном хвосте леопарда, другим повезло и того меньше. Мы увозили из Ялы слона…

Сомкнутость крон не дает солнечным лучам пробиться к земле, здесь всегда влажно и пахнет сыростью. Дождевые леса – спасительное место для уставшего от жары путника. Узкие тропы между извилистыми змеевидными корнями огибают поваленные стволы и тонут в нависшей зелени лиан и гигантских папоротников. В таких местах больше всего шансов встретить эндемичные виды фауны Шри-Ланки, только поэтому мы едем сюда, претерпевая многочасовую тряску на автобусе. Наш первый дождевой лес – резерват «Udawattekele». Моя попутчица не особо разделяет мой интерес к сомнительным мокрым уголкам острова. Но, тем не менее, мы оказались в высокогорном городе Нувара Элия и с утра пораньше выдвигаемся к заповедному лесу. Птицы только просыпаются, и поэтому лес наполнен многоголосием. Но как ни пытались мы найти хоть какой-нибудь источник этих мелодий, все впустую – цейлонские птицы предпочитали оставаться незамеченными в верхушках деревьев. Первым увиденным нами видом стал трехпалый лесной зимородок на лужеподобном озере. Его словно раскрасил фломастерами трехлетний ребенок – и драгоценный камень обрел крылья! Такая гамма оттенков характерна, пожалуй, только для ракшеобразных, но этот представитель отряда превзошел всех! Маленький и шустрый, зимородок выловил в коричневой мутной воде мелкую рыбешку и скрылся между нависшими лианами. Все еще находясь под впечатлением, мы обнаружили второй новый для нас вид – белопоясничного шама-дрозда, этакую минисороку с подвижным, живущим собственной жизнью хвостом и приятной песенкой-трелью. Первым же эндемиком, что мы «тикнули» (от английского to tick – добавить в список), стал изумрудный кольчатый попугай, родственник широко распространенного ожерелового попугая, но с черным клювом и головой пепельного окраса. Пара птиц с интересом обследовала дупло крупного дерева на высоте десяти метров.

21


Птушкi i Мы 2016

Нашы падарожжы

Кустарниковая нектарница

Цейлонский дронго

Запрокидывая голову ввысь, все меньше следишь за тем, что творится у тебя под ногами. А следить нужно бы! По тем же дорожкам, по которым ходим мы, ползают слабо заметные, покровительственно окрашенные, до пяти сантиметров длиной, лесные пиявки. Вытягиваясь по направлению к приближающемуся теплокровному объекту, пиявки раскачиваются из стороны в сторону, увеличивая радиус возможного контакта. Если ступить рядом, то нужны какие-нибудь доли секунды, чтобы голокожее скользкое существо закрепилось на ботинке и поползло вверх в поисках плоти с кровью. Свою первую впившуюся пиявку я обнаружил на голени под носком. Струйка крови медленно стекала вниз… Моя спутница намекнула, что нам пора возвращаться, причем прямо сейчас, причем бегом и без разговоров. Глядя больше под ноги и постоянно смахивая с подошв все новых и новых пиявок (иногда они «атаковали» группами по пять штук), мы немедленно отправились обратно. Уже на побережье Индийского океана, когда впечатления о «шевелящейся земле» подзабылись, я осмелился заговорить о второй попытке посещения дождевого леса, что находился всего в нескольких часах пути от места нашей дислокации. Лес Синхарая – это последнее пристанище для десятка видов уникальных животных, больше нигде не встречающихся. И вот мы снова трясемся в автобусе, остаемся на ночь около самого леса. Вечером по двору летала питта, из кустов доносилось бульканье бородастиков. С рассветом цейлонские висячие попугайчики дополняли обычный хор звуков своим тиканьем. Мы взбирались на поросшие лесом холмы и спускались к всегда полным воды речкам. Наши списки птиц с каждым часом тяжелели, в том числе сюда попали несколько эндемичных видов бабблеров и тимелий, белогорлый цветоед и цейлонская рыжепоясничная ласточка, ланкийский дронго и лазоревая сорока. Перепрыгивая по скользким камням через ручей, моя спутница задержалась на одном из камней, и наша старая знакомая пиявка успела прочно закрепиться на своде ее босоногой стопы. Крики представителя мира цивилизованного, человеческого, огласили первобытный лес. Я тут же помог избавиться от пиявки (при этом еще

22

Яванский ибис

три уже взбирались по моим носкам) и выслушал еще раз то, куда мне нужно отправляться со своим фанатизмом и любовью к диким и необжитым уголкам Земли. Но в конце концов от дождевого леса остались только самые приятные впечатления. Мы вместе до сих пор смеемся над случившимся и честно признаемся, что благодаря пакостницам-пиявкам про дождевые леса не забудем никогда.

Купальник на десерт

Синекрылая листовка

За несколько дней до отлета мы приехали в наше последнее место – рай серферов – Хиккадуву. Коралловый риф отделяет бушующий океан от берега и служит волнорезом, образуя тихую заводь, поэтому для любителей спокойного отдыха здесь тоже найдется место. Утром в заводь поесть водорослей приплывают зеленые морские черепахи. Рацион этих древних рептилий очень узкий и включает всего несколько видов водорослей, произрастающих на мертвых известняковых остовах кораллов. Многие туристы самостоятельно собирают эти водоросли и скармливают черепахам прямо с рук. Причем этот аттракцион стал таким популярным, что приходится выстраиваться в очередь, чтобы подсунуть под костистый клюв пучок зеленой слизи. Девушка плавала между черепах, гладила их панцири, трогала кожистые ласты, совершенно не подозревая, что на ее зеленый купальник давно положила глаз одна из черепах. Ориентируясь больше на цвет, чем на запах и форму, черепаха пробовала любой брошенный в воду предмет. Чтобы туристы вдруг не закормили черепах печеньем, на берегу всегда дежурит кто-то из охраны природы. Но это не защищает девушек в купальниках. «Она ущипнула меня… за мягкое место», – пожаловалась моя подруга. Сдерживая улыбку, я старался проникнуться сочувствием. Не получалось, и потому разразился хохотом. Это было прекрасное завершение путешествия. На следующий день мы кутались в теплые пуховики где-то в восточной Европе… Денис Китель, фото автора

Зеленая кваква

23


Птушкi i Мы 2016

Прыродаахоўныя праекты свету

Ранее считалось, что хихи принадлежит к семейству Медососовые (Meliphagidae), однако генетический анализ показал, что они не являются близкими родственниками, поэтому в 2007 году специально для хихи было создано новое семейство – Notiomystidae.

Смеется ли птица хихи? Сохранение исчезающих видов в Новой Зеландии

В-третьих, завезенные болезни, такие как кокцидиоз, птичий грипп, аспергилез, лептоспироз, тиф, сальмонеллез и ряд других. После европейской колонизации вышеперечисленные болезни начали распространяться, что, возможно, стало одной из причин исчезновения этих птиц на больших островах. Остров Литл-Бариер со своими непреступными склонами оказался защитной крепостью и последним шансом для этой птицы. В 1891 году остров стал одной из первых заповедных территорий Новой Зеландии. Именно благодаря этому разумному решению на острове сохранились девственные леса и уникальные птицы, в числе которых здравствует и хихи.

Самец хихи. Фото Eric Wilson

80

миллионов лет назад небольшой кусочек суши отделился от суперматерика Гондвана и образовался архипелаг Новая Зеландия с уникальным животным и растительным миром. В то время как остальная фауна претерпевала радикальные изменения под воздействием появившихся млекопитающих, в Новой Зеландии птицы так и остались самыми большими наземными животными. Еще тысячу лет назад этот край был раем для птиц, рептилий, амфибий и насекомых. Умеренные дождевые леса занимали 78% всей территории, предоставляя надежное укрытие для нелетающих птиц, таких как знаменитая киви (Apteryx spp.), попугай какапо (Strigops habroptila), султанка такахе (Porphyrio hochstetteri), пастушок-уэка (Gallirallus australis) и огромные моа (Dinornis sp.). К сожалению, последние не дожили до наших дней, а остальным повезло чуть больше, поскольку они оказались изолированы на отдельных небольших островах, входящих в состав Новой Зеландии, до которых не успели добраться люди и интродуценты. Один из таких островов стал последним пристанищем для маленькой лесной птицы хихи (Notiomystis cincta). Остров Литл-Барриер в заливе Хаураки – это единственное место в мире, где сохранилась популяция этих непоседливых птиц. А ведь еще 100 лет назад задорную песню хихи можно было услышать во всех лесах Северного острова. Свое имя хихи получила от полинезийцев, в переводе с местного наречия оно означает «лучик солнца». Такое теплое имя было дано птице не случайно: у самцов плечи украшены ярко-желтой полосой, которая контрастирует с белым и черным оперением на крыльях и голове. Когда самец хихи пролетает мимо, кажется, что и действительно сквозь лесную чащу пробивается солнечный лучик. Самочки и молодые особи выглядят менее красочно: бежевые с белыми пятнами на крыльях. Англичане дали этой птице более прагматичное имя – «stichbird». Слово «bird» в переводе, пожалуй, не нуждается, а «stich» – это звук, который часто можно услышать, когда хихи где-то рядом: «стич-стич-стич». Так и получается, что у многих птиц и других животных Новой Зеландии есть как минимум два названия – от полинезийцев и от европейцев.

Немного о биологии вида Питаются хихи преимущественно нектаром цветков, фруктами и беспозвоночными. На протяжении веков они опыляют и распространяют семена некоторых

24

эндемичных деревьев, таких как Metrosideros robusta и Fuchsia excorticata. Именно благодаря хихи эти древние деревья сохранились в лесах Новой Зеландии. В свою очередь, эти деревья предоставляют надежное место для гнездования хихи. С началом сентября в дуплах старых деревьев самки строят гнезда из веточек папоротника, часто переплетая их с лишайником и перьями. Интересен тот факт, что спаривание происходит в двух разных позициях: самец находиться на спине самки, и так называемая позиция «лицом-к-лицу», когда самка лежит на спине. Последний способ спаривания птиц был открытием для ученых и не наблюдался ранее ни у кого из других птиц. Самец и самка защищают собственную территорию, площадь которой может достигать одного гектара, вместе. За сезон самки делают 1–2 кладки, в кладке может быть до 5 яиц. Поведение этих птиц во время размножения различно в разных местах. Обычно хихи формируют моногамные пары, но также наблюдается полиандрия (несколько самцов и одна самка), полигиния (несколько самок и один самец), а иногда самка строит гнездо и ухаживает за птенцами сама.

Самка хихи. Фото Department of Conservation (DOC)

Заповедник «Экологический остров Маунгатаутари», огражденный защитной сеткой

Под угрозой исчезновения Что же погубило популяцию хихи на основном острове Новой Зеландии и почему птицы сохранились только на небольшом удаленном островке Литл-Барриер? Этому способствовало несколько факторов. Во-первых, интродуцированные млекопитающие, такие как черная крыса, хорек, горностай, еж и, конечно же, сам человек. Хихи было очень не просто им противостоять, так как они не имеют природных защитных механизмов против этих внезапно появившихся хищников. К примеру, черная крыса очень хорошо лазает и предпочитает жить на деревьях, таким образом представляя угрозу как для птенцов хихи, так и для взрослых особей. Во-вторых, разрушение среды обитания. Как уже говорилось, хихи гнездятся в дуплах старых деревьев, а с появлением европейцев таких деревьев становилось все меньше и меньше. Умеренный дождевой лес, который ранее покрывал 78% всей территории, теперь сократился до 23%. Неустойчивое землепользование превратило большинство лесов в пастбища для овец, коров и даже оленей.

Охрана и возобновление вида Попытки возобновить популяцию хихи начались в 1980 году. Одним из основных методов сохранения биоразнообразия в Новой Зеландии является транслокация. По определению Международного союза охраны природы, транслокация – это отлов животных в тех регионах, где их численность находится в пределах нормы, и перевоз их в те районы, где данный вид исчез или находится на грани исчезновения. Многочисленные маленькие острова, разбросанные вблизи Новой Зеландии, оказались очень подходящим местом для транслокации птиц. В таких изолированных экосистемах легко избавиться от завезенных хищников и болезней. Однако большинство таких островов не пригодны для жизни животных, так как в течение 200 лет европейской колонизации на них так же велась сельскохозяйственная деятельность. Прежде чем начинать транслокацию, на островах проводятся работы по восстановлению растительного разнообразия. Несмотря на все предпринятые меры, в 1980 году попытки возобновить популяцию хихи на островах Капити, Хэн и Кувьер потерпели неудачу. Почему? Ученые предположили, что фактором, лимитирующим популяцию, является ограниченность пищевых ресурсов и мест для гнездования. Следующая транслокация птиц на остров Капити была проведена в 1991 году. С 1991 по 1992 года на Капити было перевезено девяносто пять особей хихи. Каждая птица была предварительно окольцована: одно металлическое кольцо с номером и три цветных пластиковых. При такой схеме кольцевания проводить мониторинг намного проще. Идентифицировать каждую птицу можно издалека по уникальной комбинации цветных пластиковых колец, которые хорошо видны в бинокль. Учитывая лимитирующие факторы, птицам предоставили специальные кормушки с сахарным раствором и искусственные гнездовья. И на этот раз удалось! Популяция на Капити успешно существует и по сей день – в прошлом году на свет появилось 95 птенцов. По такой же технологии птицы были перемещены на остров Тиритири Матанги, который на сегодняшний день является самой успешной «фермой по разведению хихи» и основным ресурсом для других транслокаций. На островах ведется строгий биологический контроль (англ. biosecurity). На практике это означает, что все, что привозится на остров, подвергается строжайшей проверке на наличие вредоносных организмов (семена сорных растений, насекомые, грызуны), которые могут нарушить экологическое равновесие.

Остров Тиритири Матанги

25


Птушкi i Мы 2016 Следующим этапом программы стало возобновление популяции на заповедных территориях «материка». Поскольку избавится от завезенных хищников тут не так легко, как на островах, лесные массивы пришлось огородить специально разработанным забором. К примеру, один из заповедников – Маунгатаутари – окружен забором длиной 47 км! Это один из самых больших огражденных заповедников в мире. Другим примером является хорошо мне знакомый Буши-парк, куда хихи были привезены в 2013 году с острова Тиритири Матанги. Небольшая территория – всего 90 гектар – это все, что осталось от непроходимого леса, бушующего разнообразием растений и животных. Теперь это маленький лесной островок, огороженный по всему периметру забором и окруженный фермами и пастбищами. Это как затерянный мир Конан Дойля: огромные папоротники, оплетенные лианами пальмы и экзотические птицы! В Буши-парке, как и на других заповедных территориях, ведется постоянный контроль хищников. На случай проникновения крыс по всему парку расставлены ловушки с отравляющим веществом, на деревьях развешаны приманки для ос. Вход в парк охраняют двойные автоматические ворота – необходимая мера, чтобы на территорию случайно не попали зайцы, ежи и другие непрошеные гости, которых можно заметить в буферной зоне между первыми и вторыми воротами. В данный момент руководство парка (Bushy Park Trust) в партнерстве с департаментом охраны окружающей среды (Department of Conservation) и университетом Месси (Massey University) работают над тем, чтобы сохранить популяцию хихи. Мне также посчастливилось принимать участие в реализации этого замечательного проекта.

Прыродаахоўныя праекты свету

Кормушка с сахарным раствором в Буши-парке

Финансовый аспект Поддержание таких природоохранных проектов – дело дорогостоящее. Исследования Новозеландского экологического журнала (New Zealand Journal of Ecology) показали, что ежегодное обслуживание только самого ограждения стоит $3 365 на 1 га. Чтобы избавиться от приплывших на остров Капити горностаев, в 2011 году департамент охраны окружающей среды Новой Зеландии потратил более $200 000. А стоимость одной транслокации птиц может доходить до $40 000 и даже выше, в зависимости от расстояния и методов последующего мониторинга.

Заключение Новая Зеландия – это хороший пример страны, которая пережила экологическую катастрофу и теперь с успехом преодолевает ее последствия. Экологическое равновесие небольших изолированных островов очень легко нарушить, и именно на таких островах антропогенное влияние проявляется быстрее и больше всего заметно. Яркими примерами тому служат острова Пасхи, Гавайи, Маврикий и, конечно же, Новая Зеландия. Люди разрушили природную идиллию этих уникальных экосистем, привезя с собой новых хищников и новые болезни, превратив большинство девственных лесов в пастбища. Тем не менее, на сегодняшний день 30% территории Новой Зеландии является заповедной. Среди новозеландцев все большей популярностью пользуются устойчивое землепользование, возобновляемые источники энергии и охрана биоразнообразия. Человеку очень трудно существовать рядом с дикой природой, не разрушая ее, но я очень надеюсь, что благодаря природоохранным действиям этой страны, маленькая лесная птичка хихи может быть и не будет смеяться, как раньше, но, по крайней мере, улыбнется вам при встрече. Юлия Панфилова, магистр биологии fox@list.ru

26

Здымае Ала Эрдман, Полацк

Искусственное гнездовье для хихи в Буши-парке

“ГІМНАСТЫКА ДЛЯ АБРАНЫХ”. Каб прывабіць чаплю-лазяніка (Ixobrychus minutus) на гэтую вычварную прысаду, прыйшлося цэлы тыдзень прыкормліваць каля берага рыбную дробязь. Нарэшце мадэль не ўтрымалася перад такой спакусай і згадзілася папазіраваць нам некалькі хвілін.

Юлия Панфилова Я с детства любила животных и всегда относилась к ним с уважением. Позже мое желание понять животных и быть к ним ближе привело меня на биологический факультет Донецкого национального университета. Моими любимыми предметами стали зоология позвоночных и зоопсихология. Эти же чувства позже привели меня в общественную экологическую организацию «Роза Ветров», в которой я проработала около 5 лет, стараясь донести до общественности важность сохранения биоразнообразия на планете. В данный момент я пишу магистерскую работу по теме «Менеджмент исчезающих видов» в университете Месси в Новой Зеландии. В Буши-парке я изучаю чудесных и редких птиц хихи. Мой научный руководитель – профессор Даг Армстронг (Doug Armstrong), один из немногих экспертов в этом вопросе, – входит в состав всемирной группы специалистов в области реинтродукции исчезающих видов (The IUCN/SSC Re-Introduction Specialist Group (RSG)). Мне еще многому нужно научиться, но уже сейчас я понимаю, насколько это большая ответственность – управлять чужими судьбами, особенно когда они такие хрупкие и уникальные. Мне бы очень хотелось, чтобы каждый человек осознал неповторимость и уязвимость всего живого на Земле и всегда думал о последствиях, прежде чем стрелять, ловить, сжигать или лишать кого-то свободы. “ПТУШКА МІНЕРВЫ”. Сустрэчы з вераб'іным сычыкам (Glaucidium passerinum) здараюцца рэдка, але амаль ніколі не бываюць мімалётнымі: сычыкі вельмі цікаўныя і даверлівыя, таму “фотасесіі” з імі звычайна завяршаюцца паспяхова. Гэтая птушка, да прыкладу, цярпела нашу далікатную ўвагу амаль паўгадзіны, што дало нам магчымасць зрабіць цэлую серыю здымкаў.

Журнал "Птушкі і Мы" №28  
Журнал "Птушкі і Мы" №28  
Advertisement